Жанр: Электронное издание
SCSHERB
...но проступает изображение колоска.
В ванночке второй лист - на нём проступает такой же колосок...
Алекс задумчиво смотрит на несколько одинаковых фотографий и на
настоящий колосок.
15. НАТУРА. ГОРОД.
Алекс покупает в киоске бутылку вина и коробку конфет.
Он поднимается с ними по лестнице. Только идёт он не к любовнице,
а домой, к жене.
16. КВАРТИРА АЛЕКСА.
Алекс заходит в комнату, протягивает жене подарки.
МАРИНА: Ты сегодня так рано... О, это что?.. Что за праздник?
АЛЕКС: Да, нет... Просто я решил устроить небольшой праздник...
небольшое продолжение того праздника, что был вчера...
МАРИНА: Ты - прелесть...
Алекс и Марина пьют вино из красивых бокалов и смеются.
17. СПАЛЬНЯ АЛЕКСА.
Алекс и Марина в пастели.
МАРИНА: Ты - прелесть... (лукаво) Но вчера всё-таки было лучше...
Перед глазами Алекса мелькают воспоминания - тёмный силуэт
мужчины, выходящего из подъезда...
18. ФОТОЛАБОРАТОРИЯ.
Горит полный свет. Алекс задумчиво глядит на несколько одинаковых
фотографий колоска, крутит их в руках...
Алекс набирает номер телефона.
АЛЕКС: Алло... Кукусик, это я. Прости... Ты, наверное, удивлена...
я должен извиниться...
ГОЛОС ЛЮБОВНИЦЫ (сонный и медленный) : О, да... Я удивлена, что ты
уже на ногах...
АЛЕКС: Конечно... Я звоню с работы...
ГОЛОС ЛЮБОВНИЦЫ: Я горжусь тобой!..
АЛЕКС: Не смейся... Я...
ГОЛОС ЛЮБОВНИЦЫ: Я абсолютно серьёзно. После ночи, что была у нас
с тобой, я думала, что не проснусь до самого вечера... Я бы сама и не
проснулась - ты звонком разбудил...
Алекс удивлённо сжимает трубку и не может ничего сказать.
ГОЛОС ЛЮБОВНИЦЫ: Ты всегда хорош, но вчера было что-то
феерическое... Ты просто дьявол какой-то...
Перед глазами Алекса снова мелькает воспоминание - мужчина,
выходящий из подъезда.
Раздаётся звонок.
АЛЕКС: Извини, дорогая, кто-то пришёл. Работа...
МАРИНА: Ты сегодня придёшь?
АЛЕКС: Да, приду. Обязательно приду. Слышишь?..
МАРИНА: Да, слышу-слышу... Я жду. Пока...
Алекс вешает трубку телефона и открывает дверь. За дверью тот же
научный сотрудник.
НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК: Извините, вы уже сделали?
АЛЕКС: Что?
НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК: Ну, колосок мой... Уже сфотографировали?
АЛЕКС: Я же его тебе уже отдал! Ты что?
НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК: Я про другой. Тот, что я вчера приносил...
АЛЕКС: Вчера?.. А во сколько?
НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК: Перед самым концом рабочего дня... Ты что,
забыл?
АЛЕКС: И я его сам взял...
НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК: Да, ты сам и взял. Сказал, сегодня приходить...
Да вот же мои колоски... Вот и фотографии все готовы...
Научный сотрудник замечает на столе Алекса лежащие фотографии.
Алекс тоже впервые их замечает. Он удивлённо смотрит на снимки,
передаёт их молодому человеку.
АЛЕКС: Ах, вы об этом... Берите, пожалуйста...
Вновь перед глазами Алекса мелькает воспоминание - мужчина,
выходящий из подъезда.
19. НАТУРА. ДВЕРИ ИНСТИТУТА. ГОРОД.
Алекс выходит их дверей института. Вахтёрша приветливо улыбается
ему, но он замечает её. У него остекленевший взгляд, он не видит
ничего вокруг.
Алекс проходит по улицам города. В руках у него початая бутылка
водки, время от времени он прикладывается к ней.
Темнее. Алекс выкидывает пустую бутылку.
20. ДВОР ДОМА ЛЮБОВНИЦЫ.
Почти стемнело. Алекс подходит к дому своей любовницы.
Он смотрит вверх, на окна. Видно, как в освещённой комнате
мелькают силуэты.
Алекс садится на лавочку...
Совсем темно. Алекс дремлет на лавке.
Хлопает дверь подъезда - Алекс открывает глаза.
Из подъезда выходит мужчина. Алекс поднимает голову. Мужчина резко
поворачивается и быстро уходит прочь. Алекс вскакивает и бежит за
мужчиной. Тот оглядывается, ускоряет шаг. Алекс бежит быстрее, мужчина
тоже начинает бежать.
Мужчина сворачивает за угол. Алекс - за ним. Однако двор за углом
пуст. Алекс мечется из стороны в сторону, но никого так и не находит.
У Алекса загнанный вид, потные волосы прилипли ко лбу, глаза
похожи на глаза безумца. Вдруг моментальная мысль озаряет его лицо. Он
выскакивает на улицу и ловит машину.
21. ДВОР ДОМА АЛЕКСА.
Автомобиль тормозит возле дома Алекса. Тот быстро расплачивается с
шофёром и выскакивает из дверей.
В этот самый миг из подъезда выходит точно такой же мужчина с
высоко поднятым воротником. Он коротко оглядывается и быстрым шагом
идёт прочь.
Алекс бросается за ним.
АЛЕКС: Стой, сука!.. Стой!
Мужчина бросается бежать - Алекс его преследует.
Они бегут по пустой, тёмной улочке, пересекают двор... Кругом
темно и мрачно. Глухой канонадой раздаются шаги.
Мужчина пробегает сквозь какой-то проём, Алекс следует за ними; он
хватается за какую-то железяку, она остаётся у него в руке.
Алекс гонится за незнакомцем, вооружённый куском арматуры.
Пробегая через очередной двор, мужчина спотыкается, припадает на
одну ногу. Алекс в азарте замахивается арматурой - наносит удар по
голове.
Мужчина падает лицом вниз. Алекс дёргает его за плечо, тот не
шевелится.
Алекс переворачивает мужчину кверху лицом и видит в лунном свете
своё собственное лицо, залитое кровью, с широко раскрытыми глазами.
Алекс бросается прочь. Он бежит по пустым дворам и улицам. Всё
вокруг кажется кошмаром.
22. ВАХТА ИНСТИТУТА.
Дверь заперта изнутри на швабру. Алекс стучится в дверь. Вахтёрша
открывает дверь.
ВАХТЁРША: О, это ты... Опять срочная работа?..
АЛЕКС: Ага...
ВАХТЁРША: Ох, не бережёшь ты себя... Ну, проходи...
АЛЕКС: Спасибо большое...
23.ФОТОЛАБОРАТОРИЯ.
В темноте раздаётся звонок. Алекс шевелится, затем включает
красный свет, но не спешит вставать.
Когда звонок затихает, Алекс встаёт. Он выходит из тёмной комнаты
в светлую. Уже день - солнце светит во всю. За дверями фотолаборатории
раздаются голоса - институт живёт своей жизнью.
Алекс захлопывает дверь фотолаборатории и выходит в коридор.
24. ВАХТА ИНСТИТУТА.
Алексом выходит из института.
25. ДВОРЕЦ БРАКОСОЧЕТАНИЙ.
Алекс поднимается по ступенькам, где-то слышен марш Мендельсона.
Видна толпа, окружающая жениха и невесту, Алекс собирается
втереться в неё. Вдруг его замечает фотограф, борющийся с
конкуренцией.
ФОТОГРАФ: Это опять ты?..
Алекс выходит из зала.
Алекс спускается по ступенькам.
26. КЛАДБИЩЕ.
Алекс издалека замечает толпу, стоящую возле выкопанной могилы.
Алекс подходит ближе. Вдруг он замечает среди людей, стоящих у
гроба, свою жену. Рядом стоит его начальник, подле него научный
сотрудник, приносивший ему колоски.
Алекс обходит толпу.
НАЧАЛЬНИК: Какой был человек...
НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК: А какой работник! Безотказный был работник!..
Начальник ловит Алекса за ремень кофра и говорит, не глядя в лицо.
НАЧАЛЬНИК: Что же вы не фотографируете? Вы ведь даже не
представляете, какого человека мы все потеряли... Самого честного
человека... Кстати, он, как и вы, был фотографом, отличным
фотографом... Так сфотографируйте же его на память нам всем...
Алекс наводит объектив фотоаппарата.
Жена Алекса подходит к гробу. Она достаёт из кармана связку ключей
Алекса с висящей на кольце небольшой фигуркой арлекина, той самой, с
которой разговаривал Алекс. Она отцепляет фигурку от ключей и кладёт
её в гроб рядом с покойником.
Алекс видит свой талисман. Он хватается за карман - карман его
пуст, нет ни ключей, ни брелка...
Алекс смотрит на покойника и видит, что в гробу он сам. Вокруг
венки из цветов, красные ленты...
Алекс бросается прочь.
27. ВАХТА ИНСТИТУТА.
Вечереет. Алекс подходит к двери, запертой на швабру.
Алекс стучит, за дверью появляется вахтёрша.
ВАХТЁРША: Чего надо?
АЛЕКС: Я же фотограф... У меня срочная работа... Вы что, меня не
помните?..
ВАХТЁРША: Врать не надо. Фотографа сегодня схоронили - умер он...
Так что шли бы вы, гражданин, пока я милицию не позвала...
28. ТЕЛЕФОННАЯ БУДКА.
Алекс набирает номер.
ГОЛОС ЛЮБОВНИЦЫ В ТРУБКЕ: Алло...
АЛЕКС: Алло, кукусик, это я... Как кто? Алекс!..
ГОЛОС ЛЮБОВНИЦЫ В ТРУБКЕ: Какой Алекс?
Алекс вешает трубку.
29. ДОМ АЛЕКСА.
Алекс поднимается по лестнице. Он было лезет в карман, но снова
замечает, что карман пуст. Алекс звонит в звонок.
Дверь открывает его жена. Они смотрит на него через цепочку, не
узнавая.
МАРИНА: Вам кого?
АЛЕКС: Это же я - Алекс! Я живой!..
МАРИНА: Молодой человек, не надо так нагло врать... Алекс умер. А
вас я вижу в первый раз... Я прошу вас, не надо кощунствовать: Алекс
был самым честным человеком - так не надо же порочить своей ложью его
светлое имя...
Марина захлопывает дверь.
30. НАТУРА. ГОРОД,
Одинокий Алекс идёт по пустым вечерним улицам...
КОНЕЦ
1992, 1997 гг.
Андрей Щербак-Жуков
ПИРУШКА
(сценарий мультиплекационного фильма)
Небольшая уютная комната полна соблазнительных запахов - здесь
празднуют день рождения. Симпатичные гости в кои веки собрались
вместе, чтобы поздравить хозяина, своего старого друга
На столе пирог со свечами, бутылочка, закуска; из широких блюд
таращат мутные глаза две камбалы.
Поздравив, все садятся за стол - выпивают, закусывают, о чем-то
невнятно беседуют. Спокойно потрескивают дрова в камине, по его стенке
снизу вверх ползет таракан. Вокруг свечки вьется мошка.
Раздобревшие, умиротворенные гости блаженно отваливаются на спинки
стульев. Один из гостей достает из-за шкафа гитару и протягивает ее
хозяину. Все вместе возгласами и хлопками призывают хозяина сыграть.
Он пару минут смущается, мнется, потом берется играть.
Раздается несколько довольно простых аккордов. Однако немудреная
мелодия приводит друзей в восторг - окончание игры тонет в
аплодисментах. Гости пританцовывают, сидя на стульях. Хвалят
именинника.
Пирушка удалась на славу.
Перед прощаньем хозяин достает из заветного ящичка фотоаппарат,
ставит его на стол, взводит автоспуск, а сам бежит к друзьям, чтобы
успеть в кадр. Раздается щелчок и все замирает. Вот она - фотография
на память...
ПРОШЛО 10 ЛЕТ
Фотография висит на стене. На ней все осталось таким же, каким
было когда-то: комната, камин, стол и трое веселых друзей. А вокруг
все неуловимо изменилось.
Время неумолимо.
Комната та же, но она стала какой-то другой.
То же самое и с гостями - вроде бы они те же, но какое-то
неуловимое изменение произошло и в них - они, как будто, стали
аморфней.
Тем не менее они снова собрались вместе за тем же столом, чтобы
поздравить хозяина с днем рождения.
Опять на столе пирог со свечами и две камбалы в широких блюдах. Но
все вокруг зыбко и непостоянно, находится в едва заметном движении,
как будто на все смотрят через марево, исходящее от камина.
По стенке камина кто-то ползет снизу вверх, при ближайшем
рассмотрении можно заметить, что это гордо вышагивает верблюд на шести
ногах и с тремя горбами. Он поворачивается и подмигивает. Вокруг
свечки вьется маленький жираф с крыльями, как у пегаса.
Выпив и закусив, гости хлопают и просят хозяина сыграть. Сама
собой откуда-то берется гитара. Хозяин берет ее в руки, играет:
раздаются все те же несколько аккордов, что звучали в прошлый раз. Их
абсолютная точность пугает. Все вокруг изменилось, а эта мелодия
осталась прежней, как напоминание о давно прошедшем, чего уже не
вернуть...
Рыбы, поняв это, удивленно перемигиваются в своих блюдах.
И снова окончание игры тает в аплодисментах - все безмятежно
радуются, не замечая всех перемен, как будто все стоит на месте.
На прощание снова фотографируются. Сам собою появляется
фотоаппарат, раздается щелчок шторки - все замирает.
Вот и еще одна фотография на память...
ПРОШЛО 100 ЛЕТ
На стене висит фотография прошлой встречи, рядом с ней -
фотография позапрошлой встречи.
А в комнате вновь едва заметные на первый взгляд перемены - все
стало стало еще более абсурдным, хаотичным. Кажется, время немного
растворило все вокруг, сделало еще более аморфным и бесформенным.
Но все равно, те же друзья снова собрались вместе, чтобы
поздравить хозяина с днем рождения.
На столе опять торт со свечами, бутылочка и камбалы в широких
блюдах.
Камин пышет жаром, как вулкан - пепел сыплется на пол. Стенки
камина от жара и марева дрожат и колышутся. Он похожи на волны, а по
одной стенке снизу вверх, как таракан, плывет пароход, дымит тремя
трубами. Вокруг пламени свечи, как вокруг ядра, со свистом крутятся
электроны.
Выпив и закусив, гости просят хозяина сыграть. На шкафу, с боку,
появляется росток, затем побег, ветка - наконец вырастает гитара.
Хозяин срывает ее и начинает играть.
И вновь раздаются все те же несколько аккордов. На фоне всех
перемен это кажется совсем уж жутким. Даже камбалы, не выдержав,
недовольно хмыкают и отворачиваются.
Только друзья ничего не замечают - они полностью увлечены этой
музыкой, сами собой и друг другом. Они снова рады и неистово
аплодируют.
А на прощанье все снова фотографируются. Из стены вырастает
фотоаппарат, раздается щелчок все замирают.
Вот и снова пополнилась коллекция фотографий...
ПРОШЛО 1000 ЛЕТ
На стене рядом висят все три фотографии. При близком рассмотрении
и сравнении хорошо заметно, как шли изменения: от четких линий и
законченных форм - к аморфности и бесформенности; от конкретного - к
абстрактному.
По тому, как пестрит яркими разводами, как переливается всеми
цветами радуги стена под фотографиями, как вспыхивают на ней языки
пламени, можно догадаться, к чему все пришло.
Но вдруг где-то вдалеке раздаются хорошо знакомые гитарные
аккорды, и под эту музыку оживает самая первая фотография.
Точно так же, как давным-давно, в небольшой уютной комнате
собираются старые друзья, чтобы поздравить хозяина, своего старого
друга, с днем рождения.
На столе пирог со свечами, бутылочка, закуска; из широких блюд
таращат мутные глаза две камбалы.
Поздравив, все садятся за стол - выпивают, закусывают, о чем-то
невнятно беседуют. Спокойно потрескивают дрова в камине, по его стенке
снизу вверх ползет таракан. Вокруг свечки вьется мошка.
Раздобревшие, умиротворенные гости блаженно отваливаются на спинки
стульев. Один из гостей достает из-за шкафа гитару и протягивает ее
хозяину. Все вместе возгласами и хлопками призывают хозяина сыграть.
Он пару минут смущается, мнется, потом берется играть.
Раздается несколько довольно простых аккордов. Однако немудреная
мелодия приводит друзей в восторг - окончание игры тонет в
аплодисментах. Гости пританцовывают, сидя на стульях. Хвалят
именинника.
Пирушка удалась на славу.
Перед прощаньем хозяин достает из заветного ящичка фотоаппарат,
ставит его на стол, взводит автоспуск, а сам бежит к друзьям, чтобы
успеть в кадр. Раздается щелчок и все замирает. Вот она - фотография
на память...
КОНЕЦ
1991 год.
Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ
АЛЫЕ ПАРУСА - 2
(Альтернативная история любви)
Девочка тонкие ножки в море мочила,
Девочка тихо, тихонько что-то у моря просила...
Море звенело, играло, струилось, бурлило и пело -
Морю до девочки не было дела...
Александр ВЕРТИНСКИЙ
- Ну что скажешь, Романтик... Я ведь помню твою историю: большая
любовь, сильные люди, красивые корабли... Попутный ветер в лицо...
Паруса... Одни паруса чего стоили! А что ты теперь расскажешь? А?..
Молчание.
- А хочешь погулять? Я тебя отпускаю... Найдёшь ли ты там себе
место?.. Найдёшь ли, о чём написать?..
Прошло много лет, и старый Лисс был переименован в Феодосию. И
снова прошло много-много лет...
Её отец был школьным учителем. Он преподавал литературу и русский
язык - эдакий провинциальный чудак, библиофил-энтузиаст. Он не только
все деньги тратил на книги, но и даже сам пописывал рассказики из
истории родного города - графоманил, словом.
Свою мать она почти не помнила, та сбежала с заезжим джазистом в
какую-то из столиц, когда девочки было чуть больше года. Отец особенно
даже и не переживал, словно не видел в этом ничего странного, только
сделался ещё более чудаковатым. Это, конечно же, была его идея назвать
дочь Ассолью - он безумно любил Грина. Жена было воспротивилась, но по
слабоволию не смогла противопоставить тихой упёртости мужа ничего,
кроме очередной истерики. Она считала себя тонкой творческой натурой,
поэтому истерики были чем-то вроде её хобби. Возможно они оказались
тем единственным, что всё-таки осталось от матери где-нибудь в самом
глубоком уголке подсознания юной Ассоли... А возможно мать не очень-то
и протестовала против этого странного имени, потому что, по большому
счёту, её было на всё наплевать, потому что джазист тот был уже у неё
на примете и грядущий побег в столицы был уже вчерне спланирован.
В общем девочка росла без матери да ещё со странным именем. Про
Ассоль и алые паруса в те годы пели бодрые, но романтические песни
вокально-инструментальные ансамбли. Дети же во дворе и в школе, не
разделяя или просто не понимая этого возвышенного порыва, дразнили её
и "молью", и "солью", и "фасолью". Как следствие, росла она замкнутой
и необщительной, что не могло не сказаться на её развитии. Как это ни
странно, книг она тоже особенно не любила. Видимо отец своим излишним
усердием на этом поприще привил её к нему стойкую идиосинкразию. Так
часто чувствительные дети алкоголиков, повзрослев не берут в рот ни
капли спиртного... Вот только "Алые паруса" Грина глубоко запали ей в
душу - отец, самостоятельно занимавшийся воспитанием дочери, читал их
девочке каждый день перед сном на протяжении нескольких лет. Этой
книгой, пожалуй, и ограничились её познания во всех областях культуры,
науки и общественной жизни. Несколько раз учителя пытались перевести
нелюдимую и плохо успевающую девочку в школу для умственно отсталых, и
только вмешательство отца спасало её от этой участи.
Иногда Ассоль спрашивала отца:
- Скажи, почему нас не любят?
- Э, Ассоль, - говорил отец, - разве они умеют любить? Надо уметь
любить, а этого-то они не могут.
- Как это любить? - спрашивала Ассоль. Но отец не мог ей на это
ответить ничего вразумительного, поскольку и сам, похоже, любить не
умел. Стало быть, и научить дочку любить тоже не смог. За то, как это
не странно, он сумел научить дочь верить и ждать. Впрочем, делала она
и это, и то весьма по-дурацки... В тайне ото всего мира и даже от
родного отца она действительно считала себя той самой Ассолью, о
которой была написана книга. Каждое утро на восходе Солнца, перед тем,
как пойти в школу, она выходила на дикий пляж в надежде увидеть на
тонкой кромке между алым небом и, отражающим его, и потому тоже алым,
морем красивый корабль с такими же алыми парусами, корабль, везущий к
ней навстречу красавца-Грэя.
Даже закончив школу она не поумнела и по-прежнему продолжала
выходить на берег, но, похоже, уже скорее по привычке...
Он был тусовщиком. Даже ни каким не хиппи, а просто тусовщиком. В
"Сайгоне" и на Гоголях его знали под именем Грэй. Он учился в каком-то
творческом вузе, любил устраивать шумные хеппенинги в различных домах
культуры и обильно выпивать при этом. Зимой он, как водится, пил
водку, а летом ездил стопом ни то в Одессу, ни то в Николаев к
друзьям, пить южные вина. Так бы и ездил каждый год, да только однажды
напившись в Харькове прямо на вокзале, сам того не заметив, соблазнил
молоденькую проводницу. Она затащила его в своё купе и не выпускала до
самой конечной остановки. Строго нормирую выпивку, она ловко
поддерживала его всю дорогу в одном состоянии: довольно безразличном,
но вполне работоспособном. Этого ей было вполне достаточно.
Поезд шёл в Крым, а именно, в Феодосию. Грэй лежал в купе для
проводников на тюках с грязным постельным бельём и, когда проводница
выходила куда-то по своим служебным надобностям, размышлял о
превратностях судьбы и о том, что теперь, наверное, нескоро ему снова
захочется женщину.
По прибытии в конечный пункт следования поезда Грэй был отпущен с
миром, видимо, за дальнейшей ненадобностью. Они равнодушно расстались
прямо на перроне.
- Береги себя, - пожелала ему на прощание проводница и ткнулась
влажными губами в небритую щёку. Вместо того чтобы спросить, как её
зовут, он глубоко вздохнул и машинально отёрся тыльной стороной
ладони.
Проводница быстренько затерялась в привокзальной суете, а Грэй не
спеша двинулся вдоль состава, тихо напевая себе под нос всем известную
революционную песню:
- "Он шёл на Одессу, а вышел к Херсону..." к хер... в общем черт
его знает к чему...
В Феодосии Грэй оказался впервые, однако, где наша не пропадала...
Безупречным чутьём старого тусовщика он быстро безошибочно нашёл
ту самую единственную в городе кафе-"стекляшку", в которой собирались
и сидели часами странные волосатые люди, которых по телевизору
называли "неформалами", выясняя во всеуслышанье, легко ли им жить, как
будто в стране нельзя было найти более важных проблем. Иногда на них
совершала набеги местная шпана, пытаясь выяснить по каким "понятиям"
они живут; иногда - милиция, выискивая у них анашу. И те, и другие
были по-южному неактивны и снисходительны.
Грэй был общительным малым, поэтому быстро сошёлся с аборигенами.
В "стекляшке" было не весело: денег ни у кого не было, поэтому пили
жиденький кофе. "Не самое лучшее питьё для крымской июльской жары, тут
пивка бы литра два", - подумал Грэй. На откровенный "аск", то есть
выпрашивание денег у приглянувшихся прохожих на улице, местные
"неформалы" пока ещё не решались. Однако ушлый Грэй быстро придумал
разумный компромисс, и тут же весьма умело организовал пипл на славное
дело - из всех желающих была организована уличная актёрская труппа.
Грэй достал свой походный томик Даниила Хармса в синей обложке, с
погнутыми уголками и, быстро перелистывая засаленные странички, выбрал
несколько наиболее "ходовых" миниатюр, которые тут же были разучены
новоявленными актёрами. В этот же вечер состоялась премьера -
импровизированная труппа дала своё первое представление на городской
набережной. Праздные курортники, прогуливающиеся мимо, были приятно
удивлены непривычным зрелищем. Быстро организовав изрядную толпу, они
живо реагировали на реплики артистов и охотно бросали рубли в
протянутую шляпу...
Всю ночь отмечали успех. А на следующий день его повторили и
упрочили - актёрское мастерство имело тенденцию накапливаться.
Так жили почти две недели.
Каждую ночь Грэю находилось, где вписаться. Жили богемой, ночью
пили, вставали поздно, хорошо похмелялись, потом немного купались, а
ближе к вечеру давали очередной концерт. Грэй обжился в Феодосии, его
здесь уже, кажется, знала каждая собака. Он то пил с кем-то пиво в
дешёвой пивной, то - водку на набережной.
Только не зря говорили древние о тщете земной славы - скромный
репертуар вскоре зрителям приелся. То, что поначалу казалось новинкой,
теперь не вызывало ничего кроме скуки. К тому же в город приехал
"Луна-парк" и сманил всю публику своими аттракционами и пёстрыми
огнями. Вскоре шляпа за вечер стала наполняться едва на половину,
потом и того меньше. Часть актёров покинула труппу и отправилась вдоль
побережья в поисках анаши. Остались только самые верные. Необходимо
было менять если не стратегию, то хотя бы тактику.
Была ночь. Комедианты сидели на берегу и допивали по кругу
последнюю бутылку портвейна "Таврида". Грэй равнодушно наблюдал, как
на водной глади играют лунные блики. Прибой с тихим шелестом ластился
к берегу.
- Что будем делать, капитан, - спросил один из ребят, передавая
Грэю бутылку с последним глотком.
- Какой я к чёрту капитан, - рявкнул в сердцах Грэй и допив вино
зло бросил опустевшей бутылкой в прибой. Бутыль тихо плюхнула,
спросивший недоумённо замер.
И тут Грэя осенило.
- Впрочем, есть одна мыслишка... - сказал он ещё колеблясь, - Всё
будет классно, мы поженимся...
- Что? - переспросили чуть ли не хором.
- Это такая поговорка, - пояснил Грэй и совсем уже бодро добавил.
- Завтра начинаем новый проект.
Ребята оживились.
- Я же говорил, он что-нибудь придумает, - сказал кто-то, Грэй не
заметил, кто...
На следующий день ближе к обеду Грэй, чисто выбритый и нарядно
одетый, уже был на одной из близлежащих баз отдыха и деликатно
стучался в белую дверь с надписью "Администратор". В руках у Грэя была
картонная папка, а в ней несколько исписанных листочков бумаги.
Прочитав листочки, администратор лишь на секунду задумался.
- Праздник Нептуна - это, конечно, хорошо... Это нашим отдыхающим
должно понравиться - сказал он. - Но вот только сценарий скудноват...
Не находите?
Сценарий предлагаемого празднества, предложенный Грэем,
действительно, был предельно прост. Он предусматривал самого Грэя в
облике морского царя, на троне и с зелёной накладной бородой, четырёх
"морских чертей", предназначенных для макания отдыхающих в воде, и
двух русалок, которые при желании могли бы быть обнажены по пояс. Это
был весь оставшийся сост
...Закладка в соц.сетях
