Жанр: Электронное издание
RIADIN1
...бещая им свое покровительство и любовь...
И тогда лишь ребята постигли: это всерьез!..
И с радостью приняли они новый поход, предвкушая, как вернутся домой и
расскажут оставшимся там о своем удивительном странствии.
И сколько времени пролетело — не ведал никто, ведь на Дороге не
хочется ни есть, ни спать. Усталость не трогает Идущих По Дороге, и путь их
светел, хотя и не видно светил. Но не может же быть, чтоб свет звезд освещал
все вокруг ярче Солнца... И не стареют они, словно на землях достославного
Авалона...
Лат резким движением выбросил вперед напряженную руку и отломил кусочек
тонкого лучика, мгновенно превратившегося в горящий окурок, и невольно
поморщился: никак не удается ему вытащить целую сигарету, пол-сигареты
успевает сгореть до того, как оторвется от звездного луча. Есть-то, конечно
же, тут не хочется, пить — тоже. А вот курить... Правда, тут возникает еще
одна проблема: делать это надо втихаря, чтоб пацаны не приметили. А то... В
общем, о каком примере тогда б пошла речь?!
Вообще-то идею выхватить что-нибудь из Пространства преподнес Севка:
когда на его любимой гитаре после особо резкого аккорда лопнула струна, он,
прервав игру, мотнул рукой в сторону и со скрежетом вытащил прямо из пустоты
новенькую серебряную струну. Сбросил прямо на ноздреватый ракушечник плит
обрывки старой, вставил новую и осторожно завертел колки, настраивая
инструмент.
— У Кио выучился? — хмыкнул Лат.
— У Софии Марчес, — огрызнулся Севка. Он был чуть сердит и не хотел
вдаваться в подробности. А причина для сердитости была вполне серьезная:
новая струна пела звонче и громче своих сестер и нарушала тем благозвучие
аккордов.
— Прийдется и остальные менять, — то ли спросил, то ли посоветовал
Стаська.
— Сам знаю, — огрызнулся Севка и выдернул из пространства еще одну
струну. Лат насторожился. Он внимательно присмотрелся к пальцам музыканта, и
на миг показалось ему, что под пальцами Севки блеснул лучик звезды. А затем
лучик надломился — и вот уже зазмеилась в руке третья струна.
Шестая струна вылетела с таким басовитым ревом, что Командор
поморщился, а Генка сказал:
— Ну все, хватит Пространство насиловать!..
— А у меня и так не семиструнка, — Севыч бросил старые струны рядом с
обрывком, но Сурен аккуратно поднял их и, смотав вокруг ладони, сунул руку в
карман.
— Дети, не сорите в общественных местах и на дорогах, — паясничая и
обращаясь к Севке, заявил голосом сердитой тетушки-воспитательницы Антон.
Данька с Митькой прыснули со смеху, и эхом отозвался хрустальный звон: это
запели-зазвенели струны звездного серебра. И словно разбуженный ими, на
Дороге возник Замок. Он стоял чуть сбоку от пути, но опущенный мост и
поднятые решетки ворот беззвучно приглашали войти. И если ты даже не
нуждаешься в покое и уюте, то разве оставит тебя равнодушным загадочный зов
средневековья?
Глава 18 В Замке оказалось тихо и даже уютно. Безлюдные галереи и утопающие во
тьме своды не пугали своим величием. Напротив — они обещали что-то,
скрывающееся вдали.
В нишах стен скрывались блестящие рыцарские доспехи, и Темка шлепнул
ладошкой по одному из них. Гулкий звон метнулся под сводами, угасая вдали.
За поворотом открылась тяжелая дверь, а за нею — сокровищница. Похоже,
что сюда не одно поколение бросало свои безделушки. Сундуки жемчуга и
самоцветов, золотые россыпи... Николка подбросил жменю тяжелых монет,
наслаждаясь приятным звоном.
— Эх, в Городе бы нам столько — и дом свой для Отряда купили бы, и
яхты новые приобрели! А фильмов-то, фильмов сколько можно было бы снять!..
— малыш мечтательно прижмурился.
— Ага, и заодно объяснял бы всем, что не грабил ни банк, ни ювелирный
магазин... — Антон и тут встрял со своей "бочкой дегтя", которая в его
словах приходилась на ложку лишь меда.
— Ну и объяснил бы, ну и что?
— А то, что реквизировали бы все. "Для музея!"
— Ну, эт' бы уж не рек-квизировали б-бы, — Кирилл достал из угла
изящную боевую шпагу со старинной витой рукоятью. Древний клинок покоился в
скромных кожаных ножнах, но засверкал, едва лишь его извлекли на свет.
— Положи, — попросил Лат, хотя было видно, что и Изначальному самому
не терпится взмахнуть подобным клинком, но он себя сдерживает, — Не мы сюда
поместили его — не нам его и брать...
За сокровищницей длинный коридор привел ребят в давно уже опустевший,
но не утративший своего блеска Тронный Зал. То, что зал Тронный, выдавало,
пожалуй, лишь наличие самого трона. В остальном же — Лат почему-то
улыбнулся такому сравнению — Зал напоминал раззолоченную крысиную нору.
И словно в продолжение мыслей на трон прыгнула здоровенная серая крыса.
Лат вздрогнул и от неожиданности моргнул. Крыса тут же исчезла, а на троне
оказался высокий и полный остроносый человек с улыбчивым лицом, наряженный в
серую мантию с золотым и серебряным шитьем. На голове его сверкала корона.
— Приветствую странников, забредших сюда, — мягким голосом проговорил
он.
Лат нервно оглянулся. Судя по тишине и открытым в изумлении ртам,
ребята видели то же, что и он сам. Король же тем временем продолжал:
— Надеюсь, что вы прибыли, чтобы пополнить собою число моих подданных?
— Я не очень огорчу Вас, Ваше Величество, если скажу, что даже не
знаю, какого Королевства Вы Король... — нарушил молчанье Антон.
— Не очень, ибо Я могу и ответить: Самого Счастливого Королевства В
Мире! И в доказательство искренности и благих моих намерений к вам вне
зависимости от принятого Вами потом решения я хочу в качестве подарка Вам
предложить выбрать все, что вы пожелаете, из сокровищницы моей!
И вскоре ребята в сопровождении Короля вышли в коридор, ведущий к
сокровищнице. Но теперь пустой прежде коридор был заполнен стражниками в
серых одеждах из плюша. Они парадно стояли, вытянувшись в струнку у стен и
сжимая длинные алебарды. Неподвижные и...
— "И похожие, как две капли помоев!" — с ухмылкой мысленно
процитировал старую пьесу Лат.
— Выбирайте, что хотите! — широким жестом Король обвел всю
сокровищницу, едва лишь они ступили внутрь. Он явно ожидал, что ребята
налетят на золото с бриллиантами. Но Кирилл тут же кинулся к ранее
облюбованному клинку. Да и остальные ребята последовали его примеру,
разглядывая извлеченную из-под груды золота древнюю сталь. Клинков оказалось
немало.
— Может, возьмете что поблагороднее? — спросил их Король. — А то с
такими ржавыми железяками уходить из Замка как-то неудобно. Хотя, — добавил
он, чуть подумав, — Стоит ли уходить вообще?..
— Ну, уйти-то отсюда — не проблема, — заявил вдруг Антон и начал
читать такой стих:
В моде красное и серое,
В городах воняет серою,
Дорожает злато-серебро,
И молчанье — золото!
Все красивые и смелые
Обросли добром и семьями,
Пожинают, что не сеяли... Король жестом прервал говорившего и продолжил:
...Опасаясь голода.
Отмечайте дни рождения,
Слушайте предупреждения,
Постарайтесь в наслаждении
Жить, покуда молоды!
Бега лет не задержали мы,
И царевны стали жабами;
Зерна истины — державами
В муку перемолоты.
А в ответ на эти жалобы
Не услышать даже ржания;
Смерть махнет косою ржавою,
Жизнь — серпом и молотом. Затем усмехнулся и, пожав плечами, добавил:
— Один раз от меня уже уходили этими стихами. Второй раз не выйдет!
— Интересно, что случилось с уходящим первым?
— Ничего! Взял и ушел! А что я ему могу сделать: в конце-концов, сын
он мне или не сын?! Сын!
— Сына помиловали. А нас?! — вопрос Антона заглушил очередное
ехидство Севочки: — В конце концов среди концов мы наконец нашли конец.
— А вам кто-нибудь угрожает?! Тю! Вы же мне гости! Я просто говорю,
что дважды одно и то же заклинание тут не действует!.. Так что если желаете
уйти-исчезнуть с треском и спецэффектами — придумайте что-нибудь посвежее.
И без пошлостей, пожалуйста, Всеволод.
— А он у нас штатный Ржевский. В смысле — Поручик... — Данька легко
уклонился от подзатыльника, и Севка со всего маху заехал ни в чем не
повинному Темке. И ей-богу, не будь рядом Короля — завязалась бы драка. А
так Тема лишь показал из-под тишка кулак, мол — ладно-ладно, я тебе после
припомню... Если вспомню...
— Но — мы отвлеклись, — улыбнулся Король, — так может — возьмете
себе что другое? Смотрите: рубины, алмазы, бриллианты, прозрачные, как слеза
младенца! А вот — золотая чаша. Или диадема-венок из золота с серебром!
Есть жетоны, браслеты, Кольца!.. Есть прекрасные статуэтки! А вы выбираете
это железо, словно боитесь, что я пожалею дать вам что-то более существенное
и драгоценное. Я же могу и обидеться, не считайте меня жлобом!..
— Никто и не считает. Просто детей всегда тянет к оружию, — Лат
улыбнулся, — Это же РОМАНТИКА! — а в сознании бьется: "Поверит или нет?!
Только б не заподозрил..."
— Детей тянет к военным игрушкам? — Король усмехнулся, успокаиваясь.
— Ну что же, пускай поиграют.
Обвитые черненой кожей рукояти удобно легли в ладони.
— Что-то не верится, что для них это игрушки, — Король прошептал это
так тихо, что никто не услышал. А вслух произнес: — Добро пожаловать в
Обеденные Покои, стол уже накрыт.
Блюда разносили слуги, одетые в тот же серый плюш, что и стража, только
скроена одежда была несколько иначе. Подобострастное выражение не сходило с
их лиц, а острые носы наводили гнетущие мысли о крысах.
Пахло жареным мясом и диковинными соусами, ароматы тропических фруктов
вплетались в этот запах, будя аппетит. Ребята замерли на своих местах,
проклиная в душе все эти правила дворцового этикета, не позволяющие тут же
накинуться на еду. Король тем временем встал со своего места и, покачивая
золотым кубком в правой руке, напыщенно произнес:
— Господа! Мы, Властью Единого Король этой страны и всея окрестностей
от тьмы внизу и до подзвездных чертогов отныне и присно — Мы объявляем
начало праздничного банкета в честь Великого Командора и его славных
спутников! И хотя скромность избравших Дары достойна всяческого почитания,
но Мы хотим надеяться, что хоть в еде вы не будете столь умеренны! И первым
тостом своим я желаю провозгласить: В давние времена жил прекрасный художник
и скульптор. Был он беден, и потому ваял лишь из гипса. Но так прекрасны
были его фигуры, что казались живыми. И отказывался при том он от помощи
богатых своих почитателей, но как-то те собрались вместе и принесли ему
золото для создания новой скульптуры. По молодости он было не согласился, но
уговорили его. И что же? Прошли века. Дожди размыли гипсовые творенья, а вот
золотая статуэтка жива и поныне, и лишь по ней знаем мы о чудо-мастере
минувших эпох. А не было бы у него богатых друзей, давших ему сей металл --
никто б и не вспомнил о нем! Так выпьем же за вечную нашу дружбу и
сотрудничество в этом подзвездном мире и за его пределами, ибо что может
быть чище дружбы, особенно если это дружба между Власть Имущими и Юностью!
Король вновь утонул в своем кресле и ребята потянулись было к тарелкам,
когда поднялся со своего места Лат.
— Негоже оставлять доброе слово безответным, — сказал он,
придерживаясь манеры Короля, — И посему я ответное слово держать желаю.
— Дозволяю, говори!
— Странно было бы говорить что-то кроме хвалы Государю, столь почетно
принявшему нас, и я желал бы усладить слух Вашего Величества словом о
Дружбе.
Когда проза сменилась стихами — не заметил никто. Просто речь вдруг
приобрела ритм и завершенность, а слова ушли так далеко от начального
"замысла", что Обеденный Зал подернулся рябью.
Этой ночью песне не спится,
Ну никак не может уснуть,
Непременно что-то случится,
И — хорошее что-нибудь...
Непременно узнаем радость,
А какую — не угадать.
И опять будут листья падать,
И в окошко звезды стучать...
Провожая минувшее лето,
Облака поплывут по реке,
И знакомая радуга лентой
У меня взовьется в руке... Успокаивающая и безвредная, песня тем не менее вырвала ребят из
Королевства, но — никуда не могла увести, и они словно парили между Дорогой
и Замком. И тогда ослепительной молнией ударили в зыбкую тишину звездные
струны, и та раскололась залихватским маршем. Осколки миража, разбиваясь,
заглушали часть песни, но она звучала, все уверенней и увереннее:
...Чтоб каждый по городу гордо шел,
А сбоку звенела шпага!
Тогда б не бросали на ветер слов
Без должного основанья,
И было бы меньше клеветников,
Болтающих на собраньях!
Песня рвала Пространство, все набирая силу. Из-за плюшевых портьер
ринулись Серые Стражники, но никого не смогли ухватить: ребята исчезали,
словно таяли в воздухе. Стрелы из арбалетов Охраны напрасно дырявили стены,
пролетая сквозь исчезающих гостей и не причиняя им никакого вреда. Звон
тетивы заглушил гитару, но лишь смолк он — и тут же из пустоты вновь
донеслись Севкины переборы и голос Лата:
...Врагу в перекошенное лицо
Надменно швырнуть перчатку! — Упустили!!! — Король поморщился, словно ему и впрямь швырнули
перчатку в лицо. А затем свирепо глянул на столпившихся слуг:
— Жратву на помойку! Не стану же я есть отравленное! И вам не советую,
ясно?! Мне мои слуги живыми нужны! А это, — кивок в сторону стола, — я
приготовил для НИХ!.. — и он швырнул кубок в стену.
А на Дороге все звучала песня:
Как это было бы хорошо:
Чтоб в людях жила отвага,
Чтоб мальчик по Городу гордо шел,
А сбоку звенела шпага,
Чтоб мальчик по Городу гордо шел,
А сбоку звенела шпага! Отзвучала гитара, и вслед за ней кто-то из малышей вопросил:
— Зачем?
— Что зачем? Шпага?
— Нет, зачем ты увел нас оттуда?
— Есть одна странность: на Дороге НИКОГДА не хочется кушать, а тут
голод прорвал и меня. Это не могло случиться на Дороге и в Приграничном
Пространстве. Это было во-первых. Во вторых — неужели же вы не заметили,
как он посмотрел на вас, когда среди дорогих безделушек вы выбрали именно
клинки?! Взгляд мещанина и обывателя на Рыцаря. Причем — взгляд Напуганного
Обывателя! И, наконец, в-третьих — по дворцовому этикету специальные люди в
присутствии монарха вкушают часть пищи со стола, дабы доказать, что она не
отравлена. Вы заметили хоть одного такого слугу на банкете? То-то же и оно!
Правда, есть тут и одна неприятность: я, честно говоря, не рассчитывал на
такой потрясающий эффект от песни, и запел я сперва просто чтобы оттянуть
время, пока придумается что-то получше...
Тогда-то Изначальный и дернул машинально рукой, впервые выудив окурок
из подпространства. Сколько времени прошло с тех пор, а доставать целую
сигарету из звездных лучей он так и не научился...
Глава 19 Мягким кошачьим мехом ночь окутала Город. И заснули даже те, кто готов
был наслаждаться радостями жизни часов так двадцать семь в сутки. И тогда в
Город вошел Кошак — высокий ладно скроенный негр с огненно-рыжей шевелюрой.
Разумеется, звали его не Кошаком. Имя было у него совершенно другим. Но
прозвище, подброшенное ему кем-то из друзей, прилипло намертво. И никто уже
не помнил, за что же его "наградили" таким "званием". То ли за бесшумную
походку, то ли за кошачью пластику и грацию...
На поясе у Кошака висел черный лаковый футляр, напоминающий длинную
трубку, на шее болтался серебряный амулет-талисман с изображением Святого
Бегемота, сжимающего свой верный примус.
Кошак крался неслышно, но если б кто ему сказал сейчас, что он
крадется, то в ответ наверняка услыхал бы удивленное:
— Я крадусь?! Да я просто иду!
И, что самое удивительное — это было бы правдой. Ибо действительно
легкость движений была лишь следствием многолетней привычки. Но — никто не
отвлек его от мыслей своим утверждением, а посему юноша растворился в
темноте ночного города так же внезапно, как и появился...
А вслед за ним на улицах появились еще полуношники: подросток в плаще
из собственных крыльев и мальчишка с белыми льняными волосами. Куда они
спешили? Кто разберет в этом диком полусумасшедшем городе, с его
механическими шагами взрослых, с исчезнувшими внезапно детьми?..
И хотя пути их не пересеклись с Кошаком — не судьба — но блеск
мириадов огоньков, слагающихся в созвездия, ласкал им сердца и делал их
походку упругой и тихой.
Пройдя мимо самолета-истребителя, навеки застывшего на своем
постаменте, они зашли за приземистый двухэтажный универмаг и через
заброшенное поле дворового стадиона пошли к жилым домам неподалеку, спугнув
какую-то зверюгу, метнувшуюся от них с быстротой молнии и лишь зашелестевшую
в траве. То ли крысу-переростка, то ли котенка...
— Феникс, надо найти Лата... Боюсь — без помощи Изначального нам не
справиться...
— Боюсь — не получится у тебя, Том...
— Но почему? Почему?! Потому лишь, что Лат запретил ребятам из Отряда
встречаться со мной?
— Нет, просто они посбегали на свою Дорогу. Все до единого.
— С точки зрения Лата это разумно: увести детей подальше от этого
маразма...
— С точки зрения... Подальше... А не кажется ли тебе, что бежать --
значит предать свой Город? И что тогда стоят все благородные рассуждения о
Долге и Чести, о Разуме и Порядочности?!
— Но спасти от духовной гибели сотню пацанов — это тоже немало. В
конце концов это можно рассматривать не как бегство, а как планомерное
отступление с целью сберечь души тех, кто сможет затем вернуться и возродить
Город.
— Если будет что возрождать. Похоже — не нам бездельничать в этом
месте и в это время...
— Ладно, Феникс... Я сейчас на Пристаня, посмотрю, что там осталось от
Командора и его Отряда. Может — найду какие-нибудь следы...
— Не задерживайся, Томми.
— Я ненадолго. Встретимся на площади через час?..
* * * В штаб-квартире "Звездного Ветра" — запустение, и только ветер
прибрежный гуляет в опустевших коридорах и комнатах, шелестит страницами
книг... Гоняет из угла в угол листок, исписанный неровным почерком.
Серебрятся под светом звезд линии карандаша, складываясь в слова:
Тихие города...
Старые города,
Где травы ростом с мальчишек
Под крепостными стенами
Спят...
Сколько там спрятано тайн!
Мне бы их все узнать --
Каждую сделать рассказанной сказкою...
И вот
я по солнцу бегу
С живою сказкой в ладонях!
Мчится
навстречу мне
синий
безоблачный
день!
И вдруг --
На пути
Черной чертой
Чья-то ложится тень!
Чья-то недобрая тень!
Что же мне делать, как же мне быть?
Тайну забыть?
Сказку отдать?
И убежать,
Чтоб не догнала беда?
А куда?
...Тихие города...
...Тихие города...
Теплые города,
И сколько хороших людей в них,
Сколько верных товарищей
Там...
Мне бы их всех позвать!
Мне бы их всех собрать!
Каждому сделать что-то хорошее...
И вот
Мне навстречу бежит
Мой самый лучший товарищ! Друга
надежней, чем он,
в Мирах
не найти!
Но вдруг
Между ним
И между мной
Кто-то встает на пути
Так, что не обойти.
Что же мне делать, как же мне быть?
Клятву забыть?
Друга предать?
И убежать?
Нет, не уйти никуда?
Никогда?
В тихие города...
Листок так и не попадется в руки Тому, ветер вынесет его в разбитое
окно раньше, чем мальчишка войдет в опустевший зал. И — поплывет серым
корабликом беглый стих, растворится в потоках вод...
* * * Солнце только выплывало из-за куполов домов. У здания мэрии, а точнее
— у этого переплетения дубовых стволов, превративших административное
здание в одну из городских диковинок, пронесся небольшой вихрик. Он поднял
придорожную пыль и грязь, словно расчищая для чего-то площадку. Неожиданно
часть тротуара, кусок газона и воздух над ними стали неописуемо искажаться.
Кажется, взбеленилось само пространство. С глухим шуршащим потрескиванием
оно разверзлось, открывая бархатисто-черный тоннель из ниоткуда.
Из этой пространственной аномалии под лучи восходящего солнца шагнул
человек. На нем был неестественно черный, похожий на военный, костюм и
такого же цвета плащ, у ворота застегнутый лилового металла фибулой.
Человек огляделся. Возможно, кто-то и узнал бы в пришедшем шефа
Четырнадцатого Отдела, но на улицах было безлюдно. Ночной Патруль за эти дни
подобрал зазомбированных горожан и переправил их в безопасные места. Но,
видно, не всех — из-за поворота появился человек в старом джинсовом
костюме, с рюкзачком за спиной и гитарой в руках. Он бессмысленно перебирал
струны, извлекая из инструмента тихую какофонию.
Загорский обернулся на звук. Но человек не остановился, в удивлении
уставившись на фиолетовое свечение-марево, заменявшее левый глаз СБ-шника.
Он продолжал идти, грозя вот-вот столкнуться с дорожным знаком.
Не говоря ни слова, Яромир подошел к путнику и остановил его рукой. Тот
послушно встал перед пришельцем, продолжая мучать гитару. В его голове не
было ни единой мысли. Даже искусственно спровоцированные воздействием
Загорского, они тут же угасали. Мозг знает только "идти" и "играть". СБ-шник
сжал ладонями голову скитальца и напряг все свои способности, чтоб
возвратить того в полноценную жизнь. Но ответом на его действия была пустота
души. Мозг чист, словно отформатированная дискета. Ни мыслей, ни рассудка --
полная информационная пустота. И только, как последние оплоты былой памяти,
остались "идти" и "играть".
Яр усадил ходячего кататоника на бордюр тротуара и направился внутрь
мэрии. Здание было совершенно безлюдно. Лишь одинокая пальма — жертва
эльфийской магии и коррекции Рабиновича — сиротливо бродила по опустевшим
комнатам. Постояв у входа, Загорский сознанием пробежался по всем этажам --
пусто. Он развернулся и вышел.
По ту сторону мэрии, прямо посреди клумбы, валялась на боку яхта
Малдера. Где же этот оболтус? Неужели бродит где-то по свету подобно этому
безумному скитальцу с гитарой? Из кармана Яромир достал гоблинский шарик. В
хрустале палантира появился лес. Дэвид бесцельно продирался сквозь заросли.
Незрячими глазами искал что-то, чего и сам не знал. Не думал... А Альфа? Она
тоже стала такой? В ответ на эту мысль в шарике возникла каминная зала
Черной Башни. Альфа что-то говорила Сашке. Тот явно отнекивался, то и дело
кивая в сторону Бертрама. Сцена заставила Яромира усмехнуться: жена
занимается своим любимым делом — доводит окружающих болтовней. Значит --
порядок.
Одним жестом Загорский начертил в воздухе квадрат и в образовавшийся
портал шагнул навстречу Малдеру.
Да. И он — тоже. Но можно ли помочь? Яромир не мог. Сам не мог.
На правой руке из-под рукава сверкнул черного металла браслет с семью
разноцветными кристаллами. Один из них, тот, что синий, сверкнул бирюзовой
звездочкой и вновь открылся черный тоннель вспоротого лучом пространства.
Увлекая за собой Малдера, Загорский шагнул туда, откуда только что
вернулся: там помогут. Должны помочь.
Другой конец тоннеля Межмирья вывел в холод изумрудных стен Портального
Зала. Сияющие синевой квадраты Исказителей нервно потрескивали, нарушая
тишину нижнего яруса. Внезапно в центре зала появился бесплотный фантом
Гральда.
— Я вернулся за вашей помощью, — Загорский начал первым.
— Я уже вижу... Это будет сложно... — прозвучал ответ Новатора, но в
его тоне чувствовалось обещание. — Я жду тебя в основной лаборатории. Тебя
и твоего подопечного.
— Видать, не суждено мне так скоро вернуться домой, — посетовал
вдогонку растворяющемуся фантому Яромир.
Глава 20 Замки — это, видимо, страсть Дороги, не известная почти никому. Но уж
если попасть в струю — тогда держись и не жалуйся! Давно ли сбежали из
Замка Крысиного Короля — а впереди новый маячит. Странный такой Замок,
асимметричный весь, одни башни выше, другие ниже... Вал почти срыт, ров
зарос сорной травой.
Обжегшись на молоке — и на воду дуют. Не избавившись еще от прошлых
своих впечатлений, ребята хотели было миновать и эту громаду, но любопытство
превозмогло. Или не любопытство?
Может, все проще? Что сделать, если посреди поля, где вы идете, стоит
замок, куда вам идти неохота? Разумеется — обойти его стороной. А как вы
думаете обойти Замок, если Дорога убегает под его основную арку и пронзает
каменную громаду насквозь?! Обойти?! Интересная мысль! Но не стоит забывать,
что края Дороги обрываются в межзвездную пустоту и по вакууму, как известно,
пешком не ходят... Вот и пришлось войти в этот Дорожный Замок...
И тут же раздалось хлопанье крыльев. Стремительная тень пересекла двор
и вдруг нечто огромное буквально упало сверху. Это напоминало огромную
белоснежную взлохмаченную птицу, но почему-то с четырьмя лапами. Большего
никто заметить не успел, кидаясь в ближайшее укрытие под навес. А сверху
загремел звенящий, но приятный голос:
— Поберегись! Я приземляюсь!.. Зашибу-у-у!..
— Что это?! — Сурен старался говорить шепотом, но пришлось-таки
повышать голос: иначе слова терялись в хлопанье крыльев.
Ответить никто не успел, да это и не понадобилось: посреди мощеного
булыжником двора, пересеченного оранжевой плиткой Дороги, грузно плюхнулся
белый дракон. Он был огромен — метров тридцать от головы до хвоста. Левое
крыло он поджал к телу, а правое грациозно уложил поперек дворика.
Все молчали, когда вперед вышел Лат. Он обратился прямо к дракону и,
кажется, нисколько его не боялся:
— И давно ты так людей пугаешь?
—
Так — впервые, — смущенно-сердито ответил дракон, выделив
первое слово.
...Закладка в соц.сетях
