Жанр: Электронное издание
RIADIN1
...ы и не мог бы его знать! — ответил Санька. — Он в этом году к
нам еще не приезжал. Но — скоро будет! Вот тогда мы накатаемся на шлюпках!
Глава 10 Славику понравилось бродить с новыми друзьями. В конце-концов, рядом с
двумя рыцарями и их клинками можно не применять магию для собственной
безопасности. А магичить юный контрабандист теперь опасался всерьез: он
никак не мог забыть неприятностей под дождем... Да еще — можно часами
слушать рассказы Эльрика, потихоньку перенося их на кристаллы... А эта
информация палантирами не добывается: ну не находят они никакого Мельнибонэ!
То ли далеко оно слишком, то ли название произносится не так... Вон, За Гад
Дум палантир тоже разыскивать не желает... А "Обитель Лориена" — сразу
показывает...
Жаль, что Эрхон не делится воспоминаниями. Говорит — злые и
неинтересные они... Действительно, любопытно было б узнать, что ж за
воспоминания это такие, что злыми кажутся даже после рассказов
мельнибонийца? Ладно, сейчас не хочет — когда-нибудь к слову
проговорится... Или будет занесен в список "неперспективных источников
информации" — его Славик давно подумывал завести, да все надобность
отпадала...
И еще было у странствующих рыцарей одно полезное свойство: они имели
при себе множество звонких монет, и щедро угощали странствующего с ним
мальчишку, стоило лишь заглянуть в трактир. О, а вот и очередной трактир,
легок на помине!
На этот раз рыцари, кажется, решили пройти мимо. Действительно, не
всякого привлечет трактир, если на его стене реклама игровых автоматов,
"расположенных в фойе". Но с другой стороны — когда еще следующий
подвернется? И Славик демонстративно вздохнул:
— Эх, и чего это я Мерлина не послушался! Хоть и гад он, но на этот
раз был прав! И на фиг мне было те палантиры распродавать?! Теперь все знают
все, а я без работы остался! Во, последние остались, — и с этими словами он
достал новенькие однокупонники, оставшиеся в его кармане со времен Великого
Помешательства, когда Директ-Коммендатура нашлепала этого бумажного добра
пачками: — С этим только в туалет ходить!
Эльрик щелкнул пальцем по желто-коричневым бумажкам:
— Да, бедняга, за что ж ты теперь пить будешь?
— Да вы че?! — праведным гневом разразился контрабандист: — Денег
нет — и я бросил! Да и пил я — чтоб забыть одно... один инцидент... И
почти забыл... Тут другое: долгоните пару золотых, я тут одному задолжал,
давненько уже...
Ничтоже сумняшеся, мельнибониец достал кошелек:
— На, держи...
— Оу! А пять можно?
— Ладно...
— Ну ладно — так ладно, давайте эти десять!
— А полетать?.. — и сопроводительный пинок направил юного нахала
прямиком в двери трактира...
Открывая головой двери, паренек прокричал:
— Да вы что, мужики, ХИБА Ж ЦЭ ГРОШИ?!
— Будем ждать? — Эрхон посмотрел на Эльрика.
— Не-а. Не стоит. Сам нас найдет... О ведь все мечтает раскрутить тебя
на информацию.
— Информацию?
— Ага... Твои воспоминания... Мои вон все рассказы позаписывал. И
вслушивался-то как внимательно, ну прям как Муркок... А ты ему так ничего и
не поведал...
— И не буду... — холодно отрезал Эрхон. — Мои воспоминания о работе
наемником в войсках Валинора — не для него...
Влетая в кабак, Славик метнул два золотых прямо в трактирщика. И,
прежде чем коснуться земли, выпалил:
— На все, пожал-ста! Выпивки и закуски на всех!
Стоит ли говорить, что его заказ был выполнен практически мгновенно.
Спустя полчаса среди всеобщего хмельного духа и воплей "Класный
мужик!", Славик вновь встал, сжимая в руке кубок с багровым вином:
— Ща, ребяты, я толкну реч-ч-чЬ. В стихах! Вместо тоста!
Однажды был я весел и богат,
Но продал я свое богатство,
Тому, кому ОНИ благоволят,
С кем эти боги безусловно в братстве,
И тут же я остался без работы, обалдуй,
И денег у меня в кармане больше... Последнее слово он так и не произнес, покачнувшись и смачно вписавшись
носом в салат. Где и заснул.
В этот-то момент и вошел в трактир Том. После того, как он вместе со
своими спутниками вывалился из зеркальной стены прямиком во двор нового
жилища Мельтора, он отправился "немного постранствовать-повспоминать", как
сказал он друзьям. Реально он просто почувствовал себя лишним, "не ко
двору", и поэтому даже не стал заходить внутрь, распрощался на улице. Ну в
самом-то деле: Феникс останется поболтать с хозяином замка: крылатые всегда
найдут общую тему для беседы. Иэрнэ наконец-то встретится со своим Учителем,
словно воскресшим из мертвых... Женька с Темой — они вообще домой
вернулись, можно сказать... Ну и что делать на этом празднике жизни
бессмертному, потерявшему отца неведомо сколько тысячелетий назад, помнящему
лишь голос мамы да множество приемных родителей — много их было за эти
четыре с половиною тысячи лет... Как много было и сиротских приютов, и
детских домов, и даже концлагерей... Не стоило портить праздник Лассаре и
эльфенышу. Можно просто побродить по городам и весям, да подумать, что
делать, когда золоторожий вернется. Ведь не будешь же каждый раз от него по
зеркалам да порталам скрываться! Когда-нибудь он все же доубьет
прогневившего его бессмертного мальчишку... Эх, как все было бы проще, если
б за выигранным или проигранным боем не тянулся шлейф интриг и мести, а все
завершалось бы надписью "Game Over", как в этих вот игровых автоматах в
углу.
Томми скептически ухмыльнулся и подошел к автомату. Игры что надо, и на
Земле не всегда встретишь такие реликты! Например — вот эта. Том кинул
жетон в щель, и на экране монитора вспыхнуло название: "Мортал Комбат 47".
Руки сжали рукоять джойстика, и в этот момент на экране двое встали в
стойки. Был полный облом читать над ними их имена, но стойки бойцов вызывали
уважение. И вдруг в сознании засвистело, и из недр памяти выплыл образ: двое
в точно таких же стойках. На одном черный плащ с капюшоном на глаза, на
другом — орочьи доспехи из кожи и стальных пластин, с оскаленной мордой
какого-то чудища на груди... Фон, правда, другой — вместо сумрачного
догорающего города из компьютерной игры раскинулся прекрасный лесной пейзаж.
И шикарный пенек посреди полянки не нарушал гармонии жизни. Вот только бойцы
были не слишком уж миролюбивы.
И все-таки это были бойцы, а не убийцы. Это кто угодно заметил бы: у
"капюшона" на поясе болтался узкий стальной клинок, но он был надежно
зачехлен в ножнах; у "кожано-стального" в траве рядом валялся отброшенный
тяжелый меч. Но никто не притрагивался к оружию: куда интереснее испытать
силу своих рук и ловкость.
Но никто не смог бы сделать таких выводов: в лесу вокруг них просто
никого не было. Бой начался внезапно. Точные удары и блоки, но никто даже не
успел всерьез разогреться, как раздался шум медведя, ломящегося по сучьям и
сухой хвое. Быстро обернувшись на звук, воители увидели не царя леса и
хозяина тайги, а человеческие силуэты. Не стоило искушать судьбу — эти
подходящие могли оказаться не столь тонкими ценителями единоборств, и им
ничего не стоило потянуться за мечами, а то и арбалетом... Опять же, если
начнется бой, то прийдется защищаться, и не руками, а мечом... А к чему
бессмысленное кровопролитие?..
И двое бойцов нырнули в кусты по две стороны от тропы, чтобы не давать
и повода для конфликта.
Громкошумящие приблизились: младший — мальчишка с почти белыми
локонами, в дворянском костюмчике и белом плаще. На поясе болтается узенький
эспадрон. На голове — золотая корона со звездочкой, синей эмалью и
серебряным тополиным листком. Та самая, что через множество лет увенчает
голову другого мальчишки, того, что вызовет на бой Абадонну, Принца Мрака. И
— даже победит, хотя брат его Мерлин и не поверит в это... Почувствует
какую-то фальшь в событиях... Но — когда это еще будет?..
Второй же, сопровождающий Принца — высокое человекоподобное существо в
черной монашеской хламиде, с огромным черным крестом на поясе и черным
рунным мечом на плече. Но не это бросалось в глаза в первую очередь, а
стальная, набранная из подвижных пластин механическая правая рука, сжимающая
меч, да шлем с костлявой лапой на затылке и перепончатыми крыльями на лбу.
Лицо закрывалось частой решеткой сетчатого забрала, а по бокам от него
торчали черные клыки-бивни...
Принц и его спутник прошли мимо пенька, даже не заметив попрятавшихся
поединщиков. А может — заметив, но не желая портить им настроение? Поняв их
философское миролюбие?
А вот мимо стоящего дальше пройти не получилось. С виду — юноша лет
девятнадцати, но из под плаща — светящийся металлический доспех, в руке --
Светлый Меч (сейчас такие только в Валиноре и встретишь!). Незнакомец
недвижно стоял посреди тропы и уступать дорогу не собирался. А когда Принц и
его спутник остановились — шагнул к ним. Не доходя шагов трех, вытянул
вперед руку с мечом, указав ею на рослого.
— Наемник, твоя работа окончена! Мне нужен ОН! — и палец неизвестного
воина уперся в грудь Принца. Малыш непроизвольно отшатнулся. Но обладатель
клыкасто-костлявого шлема даже не двинулся с места. Незнакомец почувствовал
на себе пренебрежительно-хмурый взгляд нечеловеческих глаз, хотя частая
решетка забрала не давала увидеть глаза. Рычащий рокот из-под сетки сложился
в слова:
— Сам наемник! А его, — кивок в сторону парнишки, — ты получишь
только через мой труп!
— Да?! Это легко исправить... — с глумливым тоном фыркнул незнакомец
и тут же перешел в атаку. Но и Монстр-монах был не лыком шит. Его меч
спорхнул с плеча и принял на себя клинок противника. Два полновесных
полутораручника со звоном столкнулись и разлетелись вновь, выискивая места
для прорыва. Молнией мелькало светлое лезвие клинка незнакомца, и черными
сполохами отвечало ему широкое черное лезвие с горящими серебром насеченными
рунами. Узкая тропинка — не лучшее место для побоищ, и поэтому от
внушительных взмахов веером взлетали срубленные стебли крапивы и ветви
деревьев. Но друг другу воины не причиняли ни малейшего вреда. Один лишь раз
удар Светлого Меча попал по кисти Монаха, но клинок срикошетил от стальных
пластин механической руки и не оставил даже царапинки.
Монстр атаковал, оттесняя незнакомца все дальше и дальше от Принца. И
если сперва посланец валар был уверен в легкой победе, то теперь, отступая
под натиском чудовищного монаха, пришлось срочно пересмотреть свои взгляды
на "низших". И все же майяр не был бы майяром, если бы не привык, что цели
надо добиваться любым путем, и что не всегда этот путь честен. Так и теперь,
едва убедившись в том, что в честном бою Черного Монаха не одолеть — он
применил магию, и после эффектного пасса рукой монах застыл в неестественной
позе, так и не завершив удар, направленный прямо в живот противнику.
Эрхон посмотрел на замершего врага и повернулся к принцу. В мозгу
промелькнуло: "Обратиться к Томасо по имени или... Нет, пусть лучше не
знает, что я знаю, как его зовут. Иначе он поймет, кто послал меня. А Эру
приказал не раскрываться..."
Ленивой походочкой уличного гопника Посланец подошел к принцу и,
приставив меч сбоку к его шее, надменно произнес:
— Ну вот и настала твоя последняя минута. Есть желание помолиться? --
ну естественно, почему бы не дать повод мальчишке вознести хвалу тому, кто и
обрек его на смерть!
Но малыш, кажется, не разделял настроения Эрхона. Вместо смиренной
молитвы он запальчиво выкрикнул:
— Есть желание сразиться!
При этом тонюсенький клинок эспадрона выпорхнул из-за пояса и толчком
подбросил вверх меч. Не ожидавший подобного, воин растерялся лишь на
мгновение, достаточно короткое, чтобы дать мальчишке хоть какое-то
преимущество. И в следующий момент массивный Светлый Меч понесся сверху вниз
и наискосок, желая перерубить не только тонкий пруток стали, но и шею
принца. Сколько раз у себя в Валиноре Эрхон на спор перерубал орочьи
ятаганы, сложенные втрое! Но принц, вопреки ожиданию, не стал принимать
атакующее лезвие на свой клинок, а, чуть уклонившись вбок, толкнул меч
совершенно с другой стороны, ускоряя, а не тормозя его! Эта абсурдная, на
первый взгляд, выходка дала неожиданный результат — меч пролетел дальше, со
свистом разорвав воздух, и при этом его занесло так, что он чуть не
выпорхнул из руки валинорского воителя, словно испуганная птица. Так мало
этого: словно в насмешку, мальчишка принялся цитировать фразу из недавно
написанной каким-то хоббитом-эсквайром "Алой Книги Западного Крома":
— "Но Черный Воин уже стоял перед нею, огромный и грозный. Со злобным
криком, нестерпимым для слуха, он нанес удар палицей. Щит Эовин разлетелся,
рука, державшая его, переломилась, а сама она зашаталась и упала на колени.
Тогда Воин навис над ней как туча и вновь взмахнул палицей, чтобы нанести
последний удар..."
При этом малыш снова отвел в сторону клинок противника и снова
уклонился от смерти. А вслед за этим вновь процитировал:
— "Но вдруг он отпрянул, вскрикнув от страшной боли, и удар палицы, не
повредив Эовин, обрушился на землю. Это Мэрри собрался с силами..."
А затем принцу удалось на мгновение прижать своим эспадроном Меч
противника к земле, но тот взметнулся вновь. И тогда мальчишка закрутил меч
воителя так, что Эрхон завертелся вокруг своей оси, открыв куцую кормовую
часть доспеха. И в тот же момент, словно нарочно дожидаясь этого, Томасо
воскликнул, завершая фразу:
— "... И воткнул меч ему в щель пониже доспехов!" — после чего
действительно воткнул узенький четырехгранный сабельный клинок эспадрона в
означенное место, про себя с ехидством добавив: "На своей лошади он сегодня
домой не уедет! Да и на чужой тоже!.."
Но этот удар имел и еще одно последствие: болевой шок ослабил
концентрацию мысли Эрхона и его заклятие пало. Освобожденный Монстр,
продолжив движение, срубил целый ворох крапивы, после чего лишь сообразил,
что перед ним никого нет. Повертев головой, он увидел презабавную картину:
обалдело напрягшегося и выпучившего глаза противника и Принца, сзади
вонзившего клинок чуть пониже спины. И все же подобное равновесие было
хрупким, ненадолго. И чтобы упрочить его, надо было что-то срочно
предпринять. Отбросив на ходу меч в траву, Черный Монах подошел к
пострадавшему, вынимая из-за пояса огромный черный крест. Поднес его к лицу
валинорца. Пророкотал:
— Помолись, сын мой! — при этих словах стальная рука дернула крест за
верхнюю часть, и та превратилась в нож, немедленно направленный в лицо
Эрхона, а голос зарычал страшней прежнего: — ИЛИ Я ВСПОМНЮ, ЧТО У ЭТОЙ
ЦИТАТЫ ЕСТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ!
Надо отдать должное — реакция у Посланца самого Эру оказалась
отменная: он вскинул руки, отбросив по ходу меч, и быстро заявил:
— Я наемник, а не самоубийца!
Чья-то рука опустилась на плечо Принца. Он вздрогнул и обернулся, на
ходу соображая, что шпаги в руке нет. Как, впрочем, нету ни загадочного
напавшего воина, ни дружественного Черного Монаха со стальной рукой и
клыкастым шлемом. Только плащ за спиной — прежний. Или показалось?
За спиной стоял Макс Первый — когда-то один из лучших контрабандистов,
а теперь — провинциальный киношник-документалист.
— Ну что, вспоминаешь прошлое? — спросил Макс.
За его спиной по булыжному шоссе проносились авто. Память Тома
услужливо подсказала: современность, с момента битвы прошло четыре с
половиной тысячи лет...
Макс тем временем продолжал:
— Слушай, Том, у меня тут явилась идея! Возьмем кое-что из твоих
воспоминаний и по ним такое кино снимем!..
Разговаривая, Макс повел Тома по той самой тропе, что за сотни лет ни
капли не изменилась. Только пенек протрухлел насквозь да пол-леса постройки
и дороги слизали. Теперь наваждение воспоминаний сошло полностью, и Том
сознавал, что на нем не плащ и камзол, а красно-серая футболка, синие шорты
почти до колен и черная косынка, завязанная на пиратский манер...
По каменной тропе прошли трое. Один — Славик-контрабандист, не
обративший на Тома ни малейшего внимания, другой — высокий статный рыцарь,
а третий сильно похож на валинорского наемника Эрхона, вот только одет
победнее... Навстречу им прошагали Лат с Севкой, и из сумки Лата высовывался
синей гардой спортивный эспадрон... Севка что-то оживленно рассказывал
Командору, и тот улыбался в ответ... Похоже — в этом году "Звездный Ветер"
будет проводить парусную практику на Риадане... Неплохо...
Макс тащил Тома вперед, на ходу разглагольствуя о тонкостях сюжета,
который они будут снимать, и в этот момент привычный озноб пробежал по
спине. Кажется, это уже стало походить на дурную привычку: навстречу топал,
блистая очками, Володька. А с ним рядом — Ли Бао младший.
Том машинально рванулся к катане, но Макс придержал руку товарища.
Володька же выхватил свой клинок, но Том красноречиво покрутил ладонью у
виска, и тот с досадой констатировал:
— Ладно, как-нибудь в другой раз...
Ли Бао посмотрел на друга и ухмыльнулся: уж он-то не стал бы стесняться
из-за каких-то условностей типа присутствия свидетелей...
Том прошел между Володькой и его китайским другом, и очкастый вечный
повернул голову вслед проходящему. А затем — досадливо махнул рукой и пошел
дальше.
И только какая-то птица высоко с небес наблюдала эту сцену, зависнув
почти неподвижно в воздухе. Поглядела, как разошлись двое Полувечных, как
Макс догнал Тома, как скрыла их лесная листва...
И — только шепот листьев... Впрочем — это тоже воспоминание, пусть
даже и вчерашнее. А сейчас шепчут не листья.
Шептались несколько захмелевших "ловцов удачи", поглядывая на спящего
пьяного паренька.
— Не советовал бы... — многозначительно изрек Том. — Не советовал
бы...
Глава 11 — Не советовал бы... — свистящий шепот давил на нервы, а от
воспаленной кожи под белесыми шерстинками отчетливо несло трупом...
Вепрь прижал отобранный когда-то у мальчишек клинок к щеке Ингвальда и
довольно рычал:
— Что, думал, что избавился от меня насовсем? А я вернулся. По твою
душу. И живым ты от меня не уйдешь. А умирать будешь медленно...
Постепенно...
С наслаждением кабаноголовый мрачник полоснул клинком, надрезая щеку
Джино. Юноша и не думал сопротивляться. Во-первых, у него не было никакого
оружия, а во-вторых, ведь он же ясно помнил, как убил Вепря, назвав его
Подлинное Имя! И вот — опять это исчадие ада здесь! Живое и, к сожалению,
здоровое. Только пахнет не очень...
Ингвальд схватился за вспыхнувший огнем порез, когда от недалекого дома
прозвучал резкий окрик в тембре волынки:
— Эй, Вепрь! На того ли ты тратишь свою силу?!
— Шут?! — вскинулся в изумлении монстр, оборачиваясь к дому.
— А ты думал?! — Шут в белоснежно-ледяном своем одеянии и алом
колпаке стоял в проеме выбитого окна, чуть расставив ноги и сжимая в руке
Клинок Печали. За спиной серебрился трофейный автомат. Машинально отметив,
как отступает на безопасное расстояние Ингвальд, Шут продолжал, обращаясь к
клыкастому: — Что-то слишком часто ты стал попадаться на моем пути!.. Не
надоело?
И, не давая опомниться, прыгнул вниз, на лету сбрасывая ненужный
автомат и нацеливаясь шпагой в сердце врага. Но монстр не потерял былой
сноровки, и вспыхнул на старых сухих листьях бой двух Фехтовальщиков! Звон
стали смешался с шепотом листьев, клинки метались, как молнии, звон наполнял
округу и будил старый брошеный дом многоголосым эхом. Резким взмахом Шут
попытался срубить противнику голову, но Вепрь на мгновенье пригнулся,
пропуская клинок над шлемом, и тут же ответил встречным выпадом. Шут поймал
клинок монстра своим и, сильно крутнув, заставил взмыть вверх неопасную уже
сталь. И тут же, отбросив свой клинок, вцепился длинными своими музыкальными
пальцами в плечи чудовища. Взгляды противников скрестились, как шпаги — и
ни один из них теперь был не в силах отвести взор. Всю свою ненависть к
Мраку Шут направил в бездонные зрачки монстра. Лучи впились в мозг,
трансформируя облик. И вот уже вместо кабаньего рыла из-под тисненой кожи
шлема на Шута взглянуло перекошенное от напряжения бородатое лицо Эреля.
Мрачник прохрипел со злобной усмешкой:
— Бесполезно! Я бессмертен!!!
— Ты или все твои семнадцать тел? — холодно поинтересовался Шут, --
Или душ?
В воздухе нарастал свист напряжения.
— Кто тебе сказал?!! — лицо чудовища действительно сковал страх.
Свист все нарастал, и вот уже подломились колени Вепря, он рухнул на
землю. Но следом, не в силах стоять на ногах, упал на колени и Шут. Но даже
в этот момент он продолжал вжимать в землю врага, дрожащими от напряжения
пальцами вцепившись в плечи его, и пронзая мозг мрачника лазерами своих
глаз.
Рука Вепря судорожно дернулась, пытаясь дотянуться до лежащего у самой
ноги клинка. В лучшее время это заняло б секунду, но сейчас сил хватило лишь
на короткий взмах-дерганье. И клинок остался лежать там, где лежал...
Свист закручивал мир в спирали, перед глазами Джино все поплыло, и
последнее, что он успел заметить — это пламя, полыхнувшее сквозь шапку
Шута. Колпак словно превратился в костер. Прощально звякнули бубенчики...
И, словно разорванное этим звоном, спало оцепенение. Ингвальд качнулся
вперед. Там, где только что слились в поединке Мрак и Свет, Вепрь и Шут,
теперь догорали осенне пожухлые листья. Вокруг дымящего огня валялось
оружие. Перешагнув через шпагу мрачника, Ингвальд поднял с лиственного ковра
автомат, стряхнул с него прилипший листочек... Нет, автомат не станет
напоминать о Шуте, слишком уж земная это штука... Серебристая машинка смерти
полетела обратно в листву. А Ингвальд уже поднял с земли Шпагу Печали. Ее
гарда, исполненная в виде клыкастого черепа, надежно закрыла руку. Рукоять
словно срослась с ладонью. Запел рассекаемый легким движением воздух.
То, что нужно!
Перешагнув через костер, Ингвальд пошел вдаль. Не "куда", а "откуда".
Подальше от дома. Старого дома с подслеповатыми выбитыми окнами и
заколоченной дверью.
И, словно горел только для Джино, костер мгновенно погас.
Пепел листьев...
Они лежали серые, сгоревшие, мертвые среди золота остальных, но
по-прежнему сохранившие свою форму, каждую свою прожилочку, словно
отчеканенные из серой стали.
А потом налетевший порыв ветра взбил, сметал пепел листьев, и серым
покрывалом разлетелся он по свету, оставив лишь чернеющую проплешину на
земле, где долгие годы еще не вырастет ни единой травинки...
* * * Жаль, что хмельные собутыльники Славика не прислушались к
предостережениям Тома. Но что поделаешь — под спиртным даже червяк может
почувствовать себя героем и пойти бить грача или ворона. А уж люди под
хмельком способны и не на такие "подвиги"...
Негромко перешептываясь, они попытались обшарить карманы своего
несовершеннолетнего благодетеля. Наивные... Первый полетел через стол,
сшибая стулья, как кегли. Еще двое получили по удару в физиономию, пока
Славик поднимался из салата, грозно рыча:
— Думаешь, я трезвый злее? Ща проверим! НЭНАВЫЖУ ГОПОТУ!
Пропустив все же несколько ударов, юный контрабандист и сам щедро
одарял недавних собутыльников. Кажется — удача была на его стороне.
— Я вам и без магии воздам должное, крысы! — и Славик вновь кого-то
припечатал к столешнице. Битва подходила к концу, когда трое типов в сером,
до того безучастно взиравших на происходящее, поднялись.
Возможно — их огорчило падение на их стол тела, разбившего глиняные
кружки и сбросившего на пол бифштекс, но в их руках сверкнули клинки.
Положение становилось серьезным. И все же магичить Славик не рисковал.
На что он надеялся? На врожденную защиту? Первый же незатягивающийся
порез убил эту надежду на корню. Оставалось проявить чудеса героизма и
ловкости и прорваться к заветной двери выхода. Увы — не тут-то было...
— Лови! — крик прозвучал резко и неожиданно громко, и паренек
машинально поймал узкую ведунскую катану, брошенную ему Томом.
— Спасибо! Как только — сразу верну! — с этими словами контрабандист
выбил палаш из руки одного серого и перерубил клинок второму. Теперь можно
было и не торопиться к двери: туда ринулись, опережая мальчишку, трое серых
и куча пропоец, уразумевших наконец-то, в чем отличие бесплатных тумаков от
бесплатной же выпивки.
— Премного благодарен! — Славик галантно протянул клинок владельцу.
— Гранд мерси! Бардзо женькуемо! Сенкую! Выручил, выручил... А ты тут как
— попутным ветром аль разыскиваешь кого?
— Разыскиваю... — Том вложил клинок в ножны. — Уже нашел...
Славик проследил за взглядом и в углу, за уцелевшим столиком, обнаружил
своего вечного конкурента Макса.
Макса деликатно попивал кофе из маленькой чашечки, которую держал левой
рукой. Правая рука его скрывалась под столом. И что в ней — не было видно.
На столе, кроме блюдца от кофейной чашечки, не было ничего.
Подойдя к другу-конкуренту, Славик изобразил из себя гораздо более
пьяного, чем был на самом деле. Качнулся, оперся на стол и спросил слегка
заплетающимся языком:
— Привет! Слышь, ты мне напоминаешь одного пацана, он был моим любимым
конкурентом, мы с ним не ср... Ой, извини, не др-ались! Ты не он?
— Так это все же ты, Сл
...Закладка в соц.сетях
