RIADIN1

Риадан 1-3
Детские игры Воскресенье: пришел лесник и... Рагнарек
Борис Немировский, Владимир Талалаев. Детские игры
Авторы благодарят Андрея Новоселова, написавшего две главы для этой книги.
Р и а д а н
Книга 1. Детские игры
Вступление Когда мы завершили первый вариант этой книги, то надеялись на скорую публикацию. Однако внезапно против публикации выступил Прогрессорский Корпус при Космофлоте Земли. Они заявили, что мы слишком тенденциозно и однобоко осветили ситуацию на Рокласе, проявили завидную предубежденность и вообще исказили факты. Вдобавок, Прогрессорский Корпус до сих пор официально отрицает появление у киборга-Каггала подлинного интеллекта и самостоятельных суждений, а гибель двадцати крейсеров Флота приписывают столкновению с черной дырой, а не проискам Абадонны. В результате, чтобы наше произведение вообще добралось до читателей, нам пришлось сменить некоторые имена и названия, хотя, конечно же, любой землянин, следивший последние несколько лет за программами новостей, легко распознает, что Риадан -- это Роклас, Отец Кевин -- Посвященный Элес Каггал, а Замок Боевой Рукавицы -- это принадлежавший Лурвиллям Замок-Голоса Трав. Имена же сотрудников АстроСтанции не станем даже пояснять, иначе стараниями Прогрессорского Корпуса и этот вариант книги не увидит своих читателей. Пришлось также "оземлянить" названия титулов, дворянских сословий и церковных санов, а для некоторых видов рокласовской фауны подобрать земные эквиваленты. И последнее: ВСЕ СОБЫТИЯ, ОПИСАННЫЕ В ЭТОЙ КНИГЕ, НИКОГДА И НИГДЕ НЕ ПРОИСХОДИЛИ (для Корпуса), А СОВПАДЕНИЯ ИМ¬Н ЯВЛЯЮТСЯ СЛУЧАЙНЫМИ... Для них же...

Пролог. Замок

Старый замок помнил все. Помнил до последней детали, до мелочей. Всю свою долгую жизнь, всех своих жильцов и хозяев -- от того, по чьему приказу он был построен, и до нынешнего... Память каменных стен -- не чета человеческой, она не умеет забывать, не умеет выбирать, что помнить, что нет. Людская память коротка, даже в поколениях... У замка же -- дело другое. Каждая черточка, каждый камешек -- словно мгновенный фотоснимок. И земля под фундаментом -- тоже поток памяти. Не оттого ли кажется порой Замку, что помнит он и те времена, когда не пришли еще сюда первые люди?.. И пока жив замок -- жива его память. Несколько веков назад его возвели по приказу Фангра Высокого, первого короля, основателя династии Фангрингов. Тогда, в те далекие времена, замок был пограничной твердыней на пути диких орд северных варваров. Сперва -- единственной, потом, при внуке Фангра Латимире, лишь одной из многих... Называли его тогда Бэттлгантлет Кэстл, Замок Боевой Рукавицы, ибо в фундамент положил король Фангр свою перчатку, как залог крепости этих стен и своей власти. Замок с почти человеческим удовольствием ощутил в себе эту перчатку -- она не пропала и не стала пылью, а продолжала покоиться в фундаменте над Огненным Сердцем, словно хранитель замка. Позже, когда два века спустя рыцарская конница императора Кретона Фангринга покорила Север и привела его под императорскую десницу, замок потерял свое былое значение. Он перестал быть пограничной крепостью и был передан Кретоном в ленное владение вассалу и боевому другу императора -- седьмому барону Лурвиллю. В замке обосновался гарнизон баронских ратников. Он стал как бы солидным, степенным обывателем и начал потихоньку обрастать деревнями. Так незаметно промчались еще два века. Первое время клан Лурвиллей богател и множился, замок Бэттлгантлет, который стали называть по имени нового владельца Идригом, приобрел добрую славу и мог со временем превратиться в этакий торговый город, так как стоял на перекрестке нескольких путей и, кроме того, на большой реке Лаге, что несла свои воды от самой столицы к Эгернийскому морю... Появился даже монастырь, в котором периодически случались всякие чудеса и знамения. В общем, жизнь была спокойной и размеренной. Увы, недолго это продолжалось, вернее, недолго по мнению замка. Для людей прошло, как уже говорилось, два века. Разразился кризис. Слабый телом и немощный духом император Гарот Фангринг, дальний потомок Кретона Завоевателя, не мог удержать то, что даровали ему предки. Как обычно случается с теми, кто пытается удержать больше, чем может, Гарот погиб, отравленный родной племянницею Сибиллой. Так начались времена разброда и шатаний, времена упадка. Формально Империя сохранилась, но на деле... Время смуты -- каждый за себя, один Бог за всех. Замок Идриг вновь стал... даже не пограничным, а просто-напросто осажденным. Временами он напоминал последний островок суши в бурном море наступившего хаоса. Барон Сирил, последний из династии Лурвиллей, был мужественным и закаленным человеком, опытным военачальником и мудрым политиком. Когда волна восстаний охватила страну, он понял, что все свое достояние сохранить не сможет, нужно выбирать что-то одно. Выбор пал на замок Идриг, отчасти за крепость стен и неприступность, но большей мерой потому, что барон Сирил Лурвилль де Идриг был глубоко верующим человеком и искренне уповал на Бога, а Идригский монастырь был знаменит еще во времена его прадеда. Собственно, боялся он не столько за себя, сколько за дочь, и поэтому держал ее постоянно при себе, под защитой высоких стен и глубоких замковых рвов. Если б он только мог знать, что ждет его наследницу в этих стенах, он бы, наверное, разрушил замок до основания своими руками... А заодно и монастырь. Нет-нет, не было никаких романтических историй. Ни несчастной любви, ни юного рыцаря или там разбойника. Все гораздо проще, тривиальней и ужаснее. Племянница-убийца императора Гарота, Сибилла Фангринг, не рассчитав своих сил, поспешно объявила себя наследницей престола, опираясь на поддержку той части духовенства, которая полагала, что раз Бог создал людей, а церковь -- Его представитель, то они имеют полное право этими людьми помыкать и властвовать, понятное дело -- во славу Господню. У нас бы их назвали инквизицией, а методы достижения целей были те же -- костры, убийства, пытки -- словом, весь арсенал налицо. Но "святые отцы" просчитались -- через месяц произошел переворот, возглавляемый маршалом Империи Дервином де Гэленьюром, и неудавшейся императрице Сибилле вместе со своими чернорясными учителями пришлось поспешно бежать. Кстати сказать, это был лишь первый переворот в длинной цепи. Естественно, Сибилле и К требовалось тихое местечко, чтобы оправить перышки и зализать раны. К несчастью, самым спокойным уголком Империи оказался Идриг. Ни тебе восстаний, ни интриг дворцовых... А главное -- все тот же злосчастный монастырь. Во все бури и страхи того времени его не трогали -- защита Всевышнего лежала на нем, а вера в людях (за исключеньем некоторых) еще не ослабла... Да и дружина баронская недалече. Так и случилось, что оказалась эта воронья стая в Идриге -- отцы-инквизиторы в монастыре, а Сибилла -- в самом замке. Барон Сирил хоть и знал, что представляет собой "столичная штучка", однако счел своим долгом помочь дому Фангра, вассалом которого он себя считал, а братия монашеская и в мыслях не имела отказать в приюте ищущим пристанища. Самоуверенная Сибилла тут же, скуки ради, пыталась соблазнить барона, но тот сделал вид, будто ничего не заметил. Несостоявшаяся императрица смирилась, хотя и затаила с тех пор злобу. Это черные наставники заставили ее до поры отложить "месть". А сами не дремали -- привлекали на свою сторону народ, воинов -- готовили плацдарм для похода на столицу. Тут-то уж они развернулись в полную силу. Барон и опомниться не успел, как добрый благочестивый старичок-настоятель монастыря отец Кевин скоропостижно скончался (ходили слухи, опять не без помощи яда), а новым настоятелем стал сухой и колючеглазый отец Бекран -- из этих, из пришлых... В деревнях и в самом Идриге, как плесень в сырую погоду, стали появляться многочисленные "слуги Господни", не монахи, нет. Просто богобоязненные чада -- шпионы. И началось -- только и слышишь -- проклятие, отлучение, анафема... Барон просто диву давался, какую силу забрали столичные пастыри. Уж и в его, в его войсках то и дело мелькают черные сутаны и солдаты ошалело внимают велеречивым поучениям очередного инока с бегающими маслеными глазками. Конечно, подобная практика ему не очень-то нравилась, однако он не мог позволить себе препятствовать своим подданным слушать слово Господне. И не заметил барон, как его же люди стали слушаться его только лишь с оглядкой на монахов, как в замке и окрестностях (а главное -- в душах людских) поселился страх. И лишь когда было устроено первое сожжение еретика, барон воспротивился, но его подчиненные не послушали, не подчинились господину -- каждый знал, что за спиной стоит шпион, и каждый боялся... И прозрел Сирил де Идриг, двенадцатый барон Лурвилль, и понял, что потерял он последнее свое владение. Дочери барона Герде исполнилось в ту пору пятнадцать. Ни умом, ни красотой Бог ее не обделил, хотя о красоте-то она меньше всего пеклась. В полтора года потерявшая мать, девочка осталась на воспитание отцу, а какое воспитание мог дать ей воин и полководец в одиннадцатом поколении? Вот и вышло, что поведением своим и характером она более походила на мальчишку -- стреляла из лука, из арбалета, умело билась на мечах, гарцевала на лошади не хуже любого воина. К слову, кукол у нее всю жизнь не было... Конечно, образование отец ей дал по тем временам хорошее, но ясное дело, что к грамматике, арифметике и закону Божьему у нее душа не лежала. Видно, очень печалился барон, что сына у него нет, вот и воспитал Герду как парня. И только одним отличалась Герда от остальных. Сила в ней была великая и непонятная. Первый раз проявилась она, когда на болотистом берегу реки завяз теленок из стада и стал медленно погружаться, бессмысленно вращая глазами и отчаянно мыча. Все попытки вытащить его оказались тщетными. Герде было тогда четыре года и теленок был ее любимцем. Когда она поняла, что тот должен погибнуть, она впала в отчаяние. Стояла на краю болота, отец держал ее за руку, чтобы не бросилась к теленку, и пытался увести. Куда там! Стоит, как влитая, будто свинцовая вся, в тысячу фунтов весом, не сдвинешь, и тихо так бормочет что-то. И тогда это случилось. Неведомая сила подхватила теленка, рывком выдернула из жижи и, пронеся по воздуху, поставила рядом с нею. Барон рот раскрыл от удивления... С тех пор она два раза помогала скотине в похожих ситуациях, несколько раз спасала тонущих, а однажды подхватила на лету стражника, упавшего спьяну со стены... Но ни разу не помогала эта сила ей самой. И в день аутодафе Герда спасла "еретика" прямо из костра. Когда запылал огонь, она выскочила в круг и внезапно непонятно откуда целая река воды пролилась в костер, а привязанный к столбу крестьянин взмыл в воздух и очутился на крыше сторожевой башни... Замок помнит все. Помнит он и тот день, когда черные нежити в капюшонах взбунтовали народ и солдат, как схватили Герду Лурвилль и с криками "Ведьма!" стали готовить новый костер. Замок помнит, как кричал и размахивал топором ее отец, барон Сирил, пробиваясь к дочери. Как надменно глядела Сибилла Фангринг на труп своего гостеприимного хозяина с арбалетной стрелою в груди, у ее ног. Как зажегся огонь... Но помнит замок и другое, чему нет объяснения. Помнит он, как вдруг исчез столб с привязанной к нему Гердой, растворился в воздухе, будто и не было его никогда, а в огне живыми факелами запылали все священники из столицы во главе со страшным отцом Бекраном. Как волосы Сибиллы превратились в змей и впились ей в лицо сотнями пастей. И как перед оцепеневшим людом восстал мертвый барон, истыканный стрелами, и проклял этот замок, и всю округу, и всех ее жителей. Мертвым голосом говорил он, глухо и монотонно падали слова проклятья. И в страхе бежали люди, и многих затоптали тогда... С тех пор в замке живет только один обитатель. Колдун.

Глава 1

Долгое время в проклятом Замке не было ни одной живой души. Люди боялись заглядывать туда, памятуя о страшной судьбе его хозяев и проклятье, тяготеющем над ним. Однако, по слухам -- Замок не был пуст: в стенах его завелась адская нечисть и справляла она там свои шабаши. А по ночам некоторые видели издалека страшный призрак -- огромный скелет в развевающихся лохмотьях, с окровавленной секирой в иссохших руках, верхом на жуткой крылатой твари, изрыгающей пламя и оглашающей окрестности диким ревом. Алым светом сияли пустые глазницы монстра, и жуткий вой не умолкал ни на минуту. И безумие охватывало всякого, кто видел сие. Множество славных рыцарей давали святые обеты уничтожить чудовище и снять проклятие с Замка, но не под силу было сынам человеческим исполнить обещанное, ибо ужас превыше разума земного сковывал их, и бежали они прочь, не оглядываясь более. Отец Кевин грузно уселся в кресло перед центральным пультом и несколькими движениями рук включил систему спутниковой связи. Предстояла еще одна ночь рутинных наблюдений. С тех пор, как покинутый замок был избран в качестве поста наблюдателя, таких ночей уже прошло немало -- сбор информации, сортировка данных, статистические отчеты и ежеутренняя связь с орбитальной станцией. Любому человеку такая работа наскучила бы, наверное, уже на второй месяц, но только не Отцу Кевину. Понятие "скука" было ему неизвестно, так как человеком он не являлся. Он был киборг -- полубиологическая машина, которой лишь придали сходство с человеком на случай возникновения внештатной ситуации: необходимости выхода "в люди" -- наружу. "Однако,-- подумалось отцу Кевину,-- подобная ситуация, слава Богу, пока еще не возникала." Отец Кевин невольно усмехнулся своим мыслям, последнее время ему все больше казалось, что вместе с чертами своего прототипа, погибшего от руки отравителя настоятеля монастыря, он приобрел некоторые его привычки и черты характера. Во всяком случае, постоянно преследующая его там и сям присказка "слава Богу" явно не соответствовала стандартному лексикону машины. "Однако к делу,"-- прервал киборг свои размышления и повернулся к экранам. Предстояла долгая ночь... ...И явился на зов славный рыцарь, знаменитый сэр Бертрам из Хонка, и возопили к нему измученные горожане: -- Спаси нас, великий герой! Избави нас от ужаса кромешнего! И поклялся тут рыцарь великою клятвою, призывая в свидетели Господа Бога и всех его угодников, сколько их ни есть, что не станет он вкушать пищи и пить вина и не возляжет он с женщиной, покуда не одолеет злое чудище и не освободит замок от проклятия, дабы честные люди могли селиться окрест безбоязненно. И направил он твердою десницей боевого коня своего к стенам проклятого Замка. Глубокой ночью достиг он страшного места. Цепной мост был опущен, решетка поднята, но ворота закрыты. Колдовские огни мелькали в стрельчатых окнах башен, а над самым высоким шпилем без устали крутился бледный луч. Рыцарь въехал на мост и трижды протрубил вызов... Около трех часов пополуночи отца Кевина отвлек от планетарной сводки погоды резкий сигнал сканера -- оптические датчики заметили приближение чужака к воротам. Почти одновременно с зуммером прозвучал душераздирающий дребезжащий вой, словно расшалившиеся подростки на мосту мучали кошку размером с гепарда. Звук повторился трижды. "Если бы я был человеком,-- подумал отец Кевин,-- у меня наверняка бы заболели зубы". Датчики наружного экрана, работающие в инфракрасном диапазоне, показывали некую темную массу на мосту, но что это такое -- определить было невозможно. Впрочем, особо гадать не приходилось -- очередной жаждущий славы и подвигов сумасшедший, от кончиков копыт своего коня и до макушки закованный в плохую сталь и напоминающий одну консервную банку верхом на другой, побольше. Впрочем, такие визиты вносили некоторое разнообразие в монотонную жизнь отшельника, так что он не жаловался. Следовало, однако же, принимать меры, иначе обнаглевший посетитель решит, что бояться нечего, и может повести себя нехорошо. Монах включил сервоприводы кресла и подъехал к пульту охраны замка. ...Мертвенно бледный свет залил вдруг все пространство и темная вода во рву масляно заблестела в ответ его лучам. Медленно, с ужасным скрипом, стали отворяться ворота. В молчании ждал герой на мосту, нацелив на темный провал ворот свое верное рыцарское копье. И вот послышался ужасный рев и безумные завывания. Две пары красных глаз зажглись во мраке и рыцаря обдало страшным зловонием. Из ворот показался Страж Замка. Дракон его выполз под арку и дохнул пламенем, но рыцарь не почувствовал жара, ибо закрылся от огня щитом. -- Кто посмел бросить вызов могущественному повелителю ада?!-- ужасным голосом заревел дракон. -- Трепещи, о смертный, ибо я пожру твою душу и она не возродится более никогда!... Отец Кевин отвернулся от микрофона и прокашлялся. Все-таки были в его человеческой сущности свои недостатки. Так, например, он ужасно не любил орать на заезжих рыцарей "во все драконье горло". Однако делать было нечего: не поставишь же вместо себя автоответчик. В конце-концов кому-нибудь из рыцарей поумнее обязательно придет в голову сравнить текст, наговариваемый ему драконом, с текстами, услышанными его собратьями по профессии. А совпадение может навести на подозрение. Поэтому приходилось несколько напрягать фантазию, чтобы как-нибудь разнообразить перебранку с каждым отдельно взятым рыцарем. Данный же экземпляр оказался не бог весть каким собеседником. Он просто молча наклонил копье, дал коню шпоры, и темная масса на экране с лязгом и грохотом ринулась на голограмму. "Странно, -- подумал отец Кевин, включая инвертор, -- другим хватало уговоров. Видимо, этому не хватает мозгов..." Бесстрашно ринулся сэр рыцарь на врага, уже видел он занесенную над ним смертоносную секиру, уже слышал он хриплое дыхание чудовища, как вдруг волею Господа оказался он стоящим на том же месте, откуда бросился в битву. Злобный хохот чудовища сотряс его душу, и он не раздумывая ринулся вновь вперед, и снова оказался на том же месте. Трижды кидался рыцарь на супостата, и трижды возвращался обратно не своей волею, но промыслом божиим... "Упорный, однако, тип..." -- размышлял отец Кевин. Он представил себе на минутку температуру внутри доспехов и ужаснулся. Не говоря уже о безмозглом кретине, не желающем понять элементарных намеков, было чертовски жаль лошадь. Благородное животное должно было уже буквально захлебываться собственной пеной. Поэтому монах решил, что пора заканчивать лирическое отступление. В четвертый раз оказавшись на том же самом месте, рыцарь в раздумье остановил коня. И помыслилось ему: "Не Господь ли рукою своею отвращает меня от битвы сией? Не есть ли сие -- чудо, знак мне свыше о том, что не желанен Господу этот бой! Не совершаю ли я святотатство, идя против замыслов божиих слабым умом человеческим?!" И взмолился рыцарь в душе своей, прося у вседержителя совета и помощи. И свершилось тогда чудо великое: померк в глазах героя мир, а когда прояснились очи его, то узрел он себя сидящим в трактире с кружкой пива. И понял тогда рыцарь, что не пришло еще время кары созданиям Нечистого. И обет его не угоден Господу. И пил он с друзьями, и радовался тому, что живет на свете, и рассказывал о последнем своем приключении. Но ему не верили... Люди недоверчивы, и Бог им судия... Отец Кевин выключил локальный переброс, экспериментальную модель, опробованную до этого один только раз, когда пришлось спасать от озверевших инквизиторов дочку местного барона, Герду. Затем отработанным движением обесточил пульт защиты. Призрак исчез, огни погасли...

* * * Под утро произошло ЧП. Засветился сигнал экстренного сообщения, и отец Кевин в раздражении нажал на кнопку приема. Ничего хорошего от подобных сообщений он давно уже не ждал. Последний раз экстренное сообщение гласило об эпидемии сыпного тифа в торговой республике Семи городов, и отцу Кевину пришлось бросать насиженное местечко и очертя голову лететь за тридевять земель на своем энтомоптере распылять вакцину. Естественно, вылетающий из башни дракон не привел окрестных поселян в благодушное настроение, и те, не выдержав обилия нечистой силы в непосредственной близости от своих жилищ, собрались посылать жалобу в какой-то там полумифический Серебряный Круг -- организацию, которая, по представлениям отца Кевина была чем-то средним между тайной полицией, святой инквизицией и обществом экзорцистов. Правда, точных сведений об этой организации Земля не имела. Только разрозненные и недостоверные слухи. Поэтому бытовало негласное правило считать Серебряный Круг очередной мифической крестьянской выдумкой, наравне с гоблинами, оборотнями и упырями. Тем более что жалоба, по-видимому, не возымела своего действия, так как никто из эмиссаров Круга около Замка не появлялся. "Скорее всего, -- решил отец Кевин, -- жалоба была чем-то вроде молитвы Господу Богу и пославшие ее на быстрый ответ не рассчитывали." Предчувствуя неприятности, отец Кевин доложил о готовности принять сообщение. Экран связи осветился, и на нем появилось изображение центральной рубки станции. На небольшом подиуме в центре зала стояло кресло. В нем сидел высокий человек с прямыми короткими волосами, кое-где тронутыми сединой, и горбоносым семитским лицом -- координатор экспедиции Йосл Коэн. Голос его был сух и неприятен, как будто голос киберпереводчика. "Странно, -- усмехнулся про себя отец Кевин, -- адон Йосл гораздо больше меня походит на машину". Однако от юмористического настроя мысли пришлось немедленно отказаться, ибо говорил адон Йосл вещи небывалые и крайне неприятные: -- Внимание всем наблюдателям сектора Западный Риадан, Республика Семи городов и прилегающих областей! Вчера в 21-25 абсолютного времени с борта Станции совершил несанкционированный вылет в указанный район член экипажа станции Ингвальд Соронсон одиннадцати лет. Предположительная цель высадки -- поиск членов мифической организации "Серебряный Круг", план дальнейших действий неизвестен. Приказываю всем наблюдателям сектора приложить все усилия к немедленному обнаружению мальчика и доставке его на борт станции в кратчайшие сроки. Тревога соответствует индексу "Альфа-111" и поэтому задание следует считать первоочередным. Все текущие наблюдения временно свернуть. Рекомендую агентам обращать особое внимание на любую информацию об организации "Серебряный Круг" как цели поиска Ингвальда Соронсона. Прошу подтверждения получения приказа. Послышалась перекличка бесстрастных голосов: "Принял к исполнению... Принял к исполнению..." -- Принял к исполнению, -- внезапно охрипшим голосом ошарашено пробормотал в микрофон отец Кевин. Командор Коэн удивленно взглянул на него и заметил: -- Отец Кевин, Вам не мешало бы зачистить контакты динамика. -- Благодарю Вас, адон Йосл, -- уже нормальным голосом ответил отец Кевин,-- однако в этом нет необходимости. Коэн неопределенно хмыкнул и отключился. "Не стоит удивляться, адон Коэн, -- подумал ему вслед киборг, -- я сам себе удивляюсь, что достойно удивления само по себе. Все-таки во мне гораздо больше человеческого, чем положено порядочной машине..." Положение складывалось уникальное: с тех самых пор, как на Станции позволили селиться семьям с детьми, отец Кевин был уверен, что ни к чему хорошему это не приведет. Так оно, собственно, и случилось. И теперь отец Кевин должен был свернуть всю свою программу наблюдений, сломать весь график работ, и подобно десятку других наблюдателей ринуться очертя голову невесть куда в поисках сбежавшего со станции пацаненка. Однако делать было нечего -- против законов Азимова не попрешь. И разнесчастный киборг стал собираться в дорогу. Брать энтомоптер не было никакого смысла: только плодить лишние легенды о драконе, которые самому же потом боком и выйдут. Если уж необходимо собирать информацию из разряда "пойди туда, не знаю куда" -- лучше всего было бы изобразить из себя странствующего монаха и идти пешком, если понадобится, через всю страну, следуя, к примеру, течению Лаги и расспрашивая по дороге всех, кому не лень будет почесать свой язык о многострадальные монашеские уши. -- Охо-хо, -- вздохнул отец Кевин, входя в образ, -- по силам ли мне, старику, такой путь!.. Грелся бы лучше на солнышке... Батареи заряжал. -- он фыркнул и повесил на пояс излучатель, выполненный в виде короткого меча. ...И было народу видение: средь бела дня открылись вдруг ворота ужасного Замка и вышло из них привидение. Вид оно имело невысокого монаха с посохом в руке, однако там, где благочестивые слуги Господни носили на поясе кошель со святыми предметами, коими дарили они встречных верующих, висел короткий пехотный меч без украшений, в потертых ножнах буйволиной кожи. И это было неправильно, ибо не пристало монаху носить оружие. Перейдя мост, привидение остановилось и повернулось к Замку. Воздев свой посох, оно указало им на Замок, который осветился вдруг небывалым светом так, что в сиянии его померк свет дневной, ворота захлопнулись, решетки опустились и долгий тоскливый вой прозвучал над притихшими окрестностями: Замок прощался со своим Владыкой. А призрак монаха тем временем спокойно обернулся и зашагал по дороге прочь. Некоторые поселяне утверждали позже, что узнали в нечистом мороке невинно убиенного отца Кевина. Но страхом преисполнились души, и никто не смел более подходить к Замку с тех пор ни днем, ни же ночью...

Глава 2

Пожалуй, такие сцены можно встретить в трактире только на Риадане: вот небритый детина расселся, поглощая эль в неимоверных количествах и забывая закусить хотя бы разок, а вот болтают между собой пара оборванных гоблинов в засаленных косынках, прикрывающих острые ушки, и ничуть не смущаются они, что за спиной их болтают два ведуна: уж кому-кому, а гоблинам-то известно отлично -- пока ведуну не заплатят -- будет он цедить пиво с самым опаснейшим из монстров и пальцем не пошевелит, дабы извести оного! А эти ведуны одеты неплохо, клинки с увитой тисненой кожею рукоятью торчат за спиной, дорогое вино янтарно плещется в их глиняных кружках. Сразу видно: богатые и удачливые ребята, такие за такую дешевку, как охота на гоблина, и под пыткою не возьмутся. Недорого стоят сейчас гоблины, ой, недорого! А найти маньяка такого, чтоб крупную сумму за орка отвалил -- ищи-свищи по всему Риадану! И все же лучше держаться поближе к двери: а вдруг таки нашелся?! Впрочем, ведунов-то почти не боятся: всем известно, что это просто клан наемных убийц, которые за определенные гонорары охотятся, правда, не на людей, а на нечисть. А вот рыцари -- эти похуже. Ну, странствующий -- этот хоть туда-сюда, искатель славы да приключений, им дракона горного иль упырицу какую подавай, а то и вообще меж собою за даму сердца, как полоумные, бьются. И ладно б, ежели она была бы женой хоть одного из них, тогда хоть повод был бы ясен. А то краля -- жена третьего, а первые двое тузят друг друга почем зазря! А вот Рыцари Круга Серебряного -- эти серьезны, у них обет такой: где увидел какую нечисть -- там и пришиб. На месте. Насовсем! И, что совсем уж не умещается в орочьих головах -- БЕСПЛАТНО!!! Как же так?!?! Хорошо хоть -- трактир придорожный, провинция: что тут делать Рыцарям Серебряным! Хотя есть и минусы: оборотня второй год извести не могут, всю округу терроризирует! И боятся-то его не только люди: эта дрянь и гоблинятинкой-то не брезгует, а раз даже вампира из соседних руин изжевал... Вот и жмутся по вечерам напуганные путники в придорожный трактир: какая-никакая, а все же защита... Грохот чудом удержавшейся на петлях двери отвлек гоблинов от своих рассуждений. -- Эй, хозяин! Пива мне, да поживее! Все, кто был в таверне, с любопытством повернулись ко входу. Новый посетитель стоял на пороге, полностью перегораживая широкий дверной проем. Рост его был под стать ширине, но внимание привлекало не столько крепкое сложение молодца, сколько его одежда -- кафтан невозможно канареечного цвета и крикливые синие шаровары. За спиной болтался на потертой портупее двуручный волнистый меч, а к поясу был прицеплен стилет с резной ручкой и выпуклой чашкой. Не спеша входить, детина свысока -- и в прямом, и в переносном смыслах -- оглядел посетителей таверны. Их было немного в этот слякотный зимний вечер: в углу ужинали двое проезжих купцов, для отвода глаз вполголоса обсуждавших низкие прибыли; под узким, как бойница, окошком сидел высокий худощавый человек в грязно-буром плаще с надвинутым на глаза капюшоном; за соседним столиком расположился невысокий старичок-монах с непривычно выглядящим на духовной особе коротким мечом в кожаных ножнах; и, само собой, имели место безденежные забулдыги, опасливо, но с надеждой поглядывавшие на нового гостя. Гоблины же уже отсутствовали: почуяв, что запахло жареным, они предпочли выскочить за дверь, едва детина шагнул внутрь. К прибывшему подскочил хозяин с огромной кружкой в руках. Тот принял ее, осушил в два глотка и потребовал: -- Еще! В глотке пересохло. Не поверите -- только что с оборотнем бился! Сказано было громко, явно для привлечения внимания. Разговоры смолкли -- аудитория переваривала услышанное. Хозяин недоверчиво хмыкнул: -- Это с которым? -- То есть как -- с которым? У вас их что, стадо? -- немедленно рассвирепел детина. -- С тем, от которого всей округе житья нет! В глазах хозяина возникло странное выражение, но тут вмешался монах: -- Прошу прощения, сын мой; так вы утверждаете, что совсем недавно схватились с этой мерзкой тварью, о которой ходят жуткие истории? -- Да, святой отец, -- почтительно ответил молодой человек. -- И, судя по тому, что вы живы, он... -- Сбежал, -- с сожалением признался тот, -- позорно скрылся. Ну да ничего, -- молодец гордо выпятил грудь; кафтан затрещал, -- от меня не сбежит! Я сюда затем и явился, по его душу! Пьянчуги восторженно зааплодировали. -- Э-э-э... точнее будет сказать, по его голову, -- поправил монах. -- Простите, отче, -- новенький смутился, но ненадолго. -- Хозяин! Пива всем! Я угощаю. -- Но как же вас зовут, юный герой? -- поинтересовался монах, сдувая пену. -- Сэр Бертрам де Хонк, к вашим услугам, -- поклонился рыцарь и шумно сел, лязгнув мечом. -- А-а, то-то я смотрю... -- пробормотал монах. -- Вы что-то сказали, отче? -- поинтересовался сэр Бертрам. -- Да, сын мой. Думаю, всем присутствующим не терпится услышать ваш рассказ. Забулдыги и купцы согласно закивали, первые -- с восторгом, вторые -- с облегчением: грабить их рыцарь явно не собирался. Сэр Бертрам не заставил себя упрашивать: -- Так вот -- еду я по лесу. Из Дрэдвиша выехал еще засветло, думал к полуночи до озера добраться. Да не тут-то было! Как стемнело, все небо тучами затянуло, снег мокрый повалил -- вон, до сих пор валит. Ну и заплутал я, дороги-то не видать. Ехал, куда глаза глядят, пока конь мой, Корнелис, спотыкаться не начал. Ничего не поделаешь -- пришлось в лесу заночевать. Наломал сучьев, пару елочек срубил -- костерок, значит; Корнелиса расседлал, дал ему овса, сколько осталось, уселся и задремал. Вдруг слышу -- а сон у меня чуткий -- заржал мой жеребец. Открываю глаза -- силы небесные! Стоит. К свету вылез, бурый, мохнатый, в полсосны ростом, а вместо лица -- морда жуткая. Смотрит на меня и клыки щерит. -- Так на свету и стоял? -- с сомнением переспросил хозяин. -- Точно. Я за меч, а он заревел -- и к коню. -- А конь тоже на свету? -- опять перебил хозяин. -- Ну да. Да что тебе этот свет дался? -- удивился сэр Бертрам. -- Да так, ничего, -- буркнул хозяин. Молчаливый человек в буром плаще пристально глянул из-под капюшона на хозяина, но смолчал. А сэр Бертрам продолжал, все больше распаляясь: -- Вот. Он, значит, на Корнелиса, а я на него с мечом. Рубанул по голове, да он увертливый, зараза -- только по лапе попал. Тут уж он на меня. Ревет так, что уши заложило. Корнелис его сзади копытами... -- Конь? -- снова не выдержал хозяин. -- Ну, конь. Да что ты все время перебиваешь? -- раздраженно повернулся к нему рыцарь. -- Так ведь оборотня все звери боятся! -- воскликнул хозяин. -- Запах у него такой... -- То-то у тебя, брат, даже собаки нет, -- пьяно засмеялся один из забулдыг. -- Недаром, видно, говорят, что он возле твоей таверны шатается... Молчаливый человек снова взглянул на хозяина. Тот обернулся, почувствовав взгляд, но молчун только протянул ему пустую кружку: -- Еще пива, хозяин. Тем временем монах выпытывал у сэра Бертрама, не был ли это, часом, медведь. -- Да что вы, какой медведь? -- возмущенно гудел рыцарь. -- Что я, медведей не видал? Да вы, видать, не верите мне, отче? -- Верю, верю, сын мой, -- успокаивал его монах. -- Но в темноте, да еще спросонья... -- Я всегда начеку! -- гордо провозгласил рыцарь. -- Да и какой медведь зимой? -- Шатун, -- внятно произнес молчаливый человек, но кроме монаха, его никто не услышал.

* * * Сэр Бертрам проснулся, словно от толчка. В комнате было темно, но щель между закрытыми ставнями уже начала сереть -- время шло к рассвету. Посреди комнаты маячила темная фигура. -- Кто здесь? -- хмуро осведомился рыцарь, протирая сонные глаза. -- Я, сэр, -- ответил голос хозяина. Фигура повернулась, и полоска света упала на знакомое лицо со странно блестящими глазами. -- Чего тебе? -- раздраженно спросил сэр Бертрам. -- Который час? -- Предрассветный, сударь, -- сообщил хозяин, не сводя глаз с рыцаря. -- Вы тут про оборотня рассказывали, так я и пришел разъяснить кое-что. -- Нашел время, дубина! -- Рыцарь совсем осерчал. -- Что, днем не мог рассказать? -- А оборотни только в такое время и выходят, -- спокойно пояснил хозяин. -- Другого света они не выносят. И железо, кстати, их не ранит. Так что дрались ваша милость -- ЕСЛИ дрались, конечно -- все-таки с медведем... -- Да откуда тебе это знать? Дружок он твой, что ли? -- Нет, не дружок он мне, -- неожиданным басом хохотнул хозяин. -- Я и есть оборотень, так-то! Лицо его исказилось, появились мохнатые заостренные уши, лоб, и без того узкий, пропал вовсе, и в страшном оскале выпятилась челюсть... Сэр Бертрам лихорадочно шарил рукой по кровати в поисках меча, и никак не мог его нащупать... Зверь торжествующе завыл и присел для прыжка... Дубовая дверь прогнулась от страшного удара и с грохотом сорвалась с петель. В дверном проеме стоял человек в тяжелой кольчуге и шлеме с полузабралом; длинный меч был в его руках, и пылающие руны на клинке осветили всю комнату бледным мерцающим светом. -- Вот и выследил я тебя, мерзавец, -- хрипло произнес воин. Оборотень развернулся на месте и бросился на противника; тот уклонился, поднимая меч навстречу зверю -- невероятно, не по-человечески быстро, силуэт его смазывался от скорости. Оборотень извернулся посреди прыжка, минуя смертоносное лезвие, сшиб деревянные перила за спиной человека и обрушился вниз. Противник его черной молнией прыгнул следом, на лету выписывая сияющим клинком сложную петлю; снизу донесся вой, на этот раз в нем звучало не торжество, а ужас и боль... И все стихло. Когда сэр Бертрам, наконец, спустился вниз, взору его предстал лежащий посреди зала труп хозяина. С другой стороны показался монах. Лицо его выражало крайнее удивление. -- Вы убили его? -- Да, -- ответил воин, снимая шлем и набрасывая на плечи свой грязно-бурый плащ. -- За что? -- За что я убил оборотня? -- Какого оборотня? За что вы убили нашего хозяина таверны? -- Ну, когда я убивал его, он и на человека-то не был похож... Кстати, святой отец, посмотрите на труп. Монах взглянул на пол. Трупа не было -- только обугленные половицы и лужа черной крови. -- Исчез, -- возбужденно воскликнул сэр Бертрам, -- испарился! Это ли не доказательство? Сэр рыцарь, -- обратился он к воину, который уже закутался в свой плащ и превратился во вчерашнего молчаливого путника, -- я не успел поблагодарить вас... -- Считайте, что уже поблагодарили. -- Но как ваше благородное имя? -- Это неважно. Рыцари Серебряного Круга не ищут славы... -- и воин скрылся за дверью. -- Круг?.. -- пробормотал монах. -- Но ведь это... Подождите! -- Он бросился следом, но успел лишь услышать удаляющийся стук копыт -- на север, на север, по дороге, невидимой за снежной пеленой. Монах понурился и побрел обратно в дом...

Глава 3

Их было шестеро. Здоровенные ражие мужики, вооруженные чем попало: кистени, два коротких копья, охотничьи луки... Только у главного имелся меч, на вид старинный и весь зазубренный. Владел главарь также и единственными на всю компанию кожаными доспехами: кирасой, заляпанной какой-то невообразимого состава и цвета гадостью, происхождение которой отец Кевин даже не пытался угадать. В общем, вояки хоть куда -- хоть на помойку, хоть на паперть. Однако же, их было шестеро -- многовато для предположительно мирного, безобидного монаха, коего киборг честно из себя изображал вот уже третью неделю. Ломать устоявшийся образ не входило в планы Наблюдателя, поэтому отец Кевин собрал остатки смирения и приготовился к банальному дорожному ограблению. Увертюру начал атаман: -- Эй, батюшка, матушку твою так и разэдак! Куды путь держишь? -- Ко святым местам, возлюбленные чада, -- охотно поддержал гамбит монах. Ситуация стала его несколько забавлять. Бандитов, впрочем, тоже. -- Гы-ы! -- как по команде, осклабились они все разом, а их главный с видимым удовольствием продолжил: -- А не страшно ли тебе, святой отец, одному по дорогам шастать? Ить прибить могут ненароком. -- Все мы в руке Господа, -- заученно-лицемерно ответил "батюшка". -- То-то! -- назидательно заключил главарь и перешел к миттельшпилю: -- А не боишься ли ты, отче, кары Божьей? -- За что бы это, сын мой? -- неискренне удивился отец Кевин. Данный Рэ Гуд начал его утомлять. Видимо, в этой глухомани братцы-разбойнички редко имели подходящий объект для издевательств и порядком соскучились. Мелькнула здравая мысль о том, что хороший палач должен исполнять работу молча и по возможности поскорее. Грабитель тем временем продолжал: -- За то, морда твоя поповская, что по дороге ходишь, а сбор дорожный не платишь! Команда одобрительно зашумела. "Бурные аплодисменты, -- подумал отец Кевин, -- прерываемые репликами из зала..." Реплики же последовали такие: -- Веррна говоришь, Сдох! ("Кто сдох?"-- мимолетно удивился отец Кевин, но потом сообразил, что это благородная кличка славного атамана) -- Так его! Мы здесь, понимаешь, это.., а он не платит, понимаешь! -- Вишь ты, чего народ-то говорит, -- довольно и как-то даже ласково пророкотал громила Сдох, -- плати, папаша, подорожный сбор, не то костей тут щас у нас не соберешь! -- Да Господь с тобой, чадушко! -- замахал на него руками монах, а про себя с удовольствием повторил: "Ха, чадушко!!!" -- Откуда у странника Божия деньги возьмутся? -- Зрительный зал активно выразил неодобрение. Мордатое чадушко подняло волосатую лапищу. Вопли и свист смолкли. Костолом назидательно загудел: -- Неправду говоришь, батюшка, грех тебе. Не родился еще на свет Божий таков монах, что не подкрепит веру свою доброй монетой. В другой раз тебя спрашиваю -- добром отдашь али поступить с тобою не по-Божески? "Где-то я все это уже читал", -- задумался отец Кевин. Электронная память услужливо подсказала: Шарль де Костер, "Приключения Жиль Бласа из Сантильяны". Однако предаться размышлениям на тему сравнительного анализа литератур ему не дали. Главарь расценил его молчание, как некоторые колебания и, соответственно, как вызов собственным ораторским способностям. -- Ну гляди, поп, -- решил он несколько подкрепить свои аргументы, -- раз ты по-хорошему не хотишь, будем по-плохому говорить. Отец Кевин приготовился изображать из себя избиваемого старичка на потеху немногочисленной публике. Его пластистальному корпусу пинки и удары были, конечно же, не страшны, однако стало по-человечески противно. Но эндшпиль партии стал развиваться совершенно неожиданно. Из-за широченной спины атамана вдруг выскочил хлипкий мужичонка с кустистой реденькой бороденкой и совершенно безумными глазами. "Седьмой", -- подивился отец Кевин и машинально припомнил: "-- Го-гу-га! -- закричал Савка Буцис, -- извини меня, Бенчик, я опоздал..." -- Дай мне, Сдох! -- срывающимся фальцетом завопил мужичок, размахивая огромными вилами. Он был явно не в себе. Атаман, кажется, несколько даже испугался такого порыва. Во всяком случае, он проворно обхватил психопата за пояс и ошарашено грохнул: -- Остынь, Убивец! Не бери грех на душу... Но маленький Убивец был, по-видимому, невменяем. На губах его показалась пена, он с нечеловеческой энергией стал выдираться из рук

главаря, не переставая при этом визжать:

-- Ы-ы! У-убью... Щас как у-убью!! Этого щас как у-убью!!! "М-да, -- подумал отец Кевин. -- Пропала моя личина. Прийдется объяснять ребятушкам, почему это об меня вилы ломаются...". Впрочем, была тут, конечно же, и приятная сторона процесса. Всегда приятно растолковать Нехорошим Дядям, что они недостаточно нехороши для данного конкретного случая. Однако следовало это сделать так, чтобы происшествие хотя бы поработало на легенду. "Приступим, господа, -- процедил д'Артаньян, широко улыбаясь ухмылкой Остапа Бендера..." -- Стойте, несчастные! На колени и молитесь, ибо преисполнилась чаша терпения Небес! -- Во шпарит! -- восхищенно заметил один бандюга вполголоса, -- Прям те как с амвона... Воцарилась изумленная тишина. Даже ненормальный Убивец перестал подвывать и прислушался. По широченной роже Сдоха волной разливалось умиление. Он всем своим видом как бы говорил: " -- Давай-давай, папашка, потрепись-ка малехо... покуда даю!" И отец Кевин постарался его не разочаровать: -- Покайтесь, грешники, ибо мне доверил Господь наш прервать ваши зловонные жизни... -- Ну, будет, -- резко оборвал старшой. Видимо, словечко "зловонные" лежало слишком близко к настоящему положению вещей. -- Побаловались, и хватит. Гони монету, дед, не то, вишь -- не удержу молодца... Заплеванный молодец снова начал всхрапывать. Слышно было, как один разбойник вполголоса поясняет другому: -- Он тожа маненько свихнутый, видать, навроде Убивца, только на Боге... Отец Кевин замолчал и потащил из ножен меч. Громилы широко заулыбались, словно танкисты, увидавшие противника с водяным пистолетом наперевес. -- Поосторожней с железякой-то, дедунюшка,-- удивительно добрым, приторным каким-то голосом заговорил Сдох, доставая из-за пояса свой гладиус. -- Поранишься еще ненароком. Хотя тебе так и так помирать время... -- Зрите погибель вашу! -- заорал в ответ отец Кевин и щелкнул переключателем...
* * * Грешно злорадствовать над темными людьми, однако картина потешила самолюбие священника. Пятеро из семи мужиков как стояли, так и рухнули в дорожную грязь на колени, спрятав глаза от нестерпимого сияния, главарь застыл, судорожно сжав в ручищах астматически хрипящего Убивца, который, кажется, только по этой причине не смог прореагировать должным образом. Отец Кевин еще раз взмахнул светящейся полосой, оставляя на земле широкую оплавленную борозду, и выключил излучатель. Снова он держал в руке не оружие архангела, а просто меч. -- Так-то, дети мои, -- проворчал он тоном ниже, -- Сказано -- покайтесь, значит, покайтесь. А вы в драку лезете... Волосатый главарь решил-таки тоже упасть на колени. При этом он выпустил полузадушенного психа, который не преминул мешком свалиться рядом. Видимо, сообразительный Сдох понял каким-то шестым чувством, что убивать его пока не собираются, и решился подать голос: -- Чудо! -- загремел он трубным басом, от которого задрожали деревья и разнеслось по лесу гулкое эхо: -- У-удо, у-удо!!! -- На колени, богохульники! -- продолжал он с энтузиазмом, хотя все, кроме несчастного Убивца, и без того уже стояли коленопреклоненными. -- Помолимся за святого, явившегося нам в этой глуши, чтобы наставить на путь истинный! Со стороны разбойников послышалось согласное бормотание. -- Я так понимаю, конфликт исчерпан? -- хладнокровно поинтересовался монах, надеясь, что его сейчас не попросят на месте исцелить сумасшедшего. Однако этого не случилось. Неграмотные мужички не поняли ни слова и поэтому уверовали в чудо еще больше. "Однако, пора заканчивать представление и убираться", -- решил отец Кевин и напыщенно произнес: -- А теперь встаньте, слуги Господни, и идите, не останавливаясь, до ближайшего монастыря, где святые братья помогут вам замолить ваши прегрешения. Ступайте же с Богом! C этими словами он взмахнул рукой в благословляющем жесте, поправил на голове капюшон и повернулся, чтобы покинуть теплую компанию новообращенных. Не тут-то было. За спиной у отца Кевина стоял закованный сверху донизу в броню боевой конь. На его широченной, как палуба, спине восседал не менее грозного вида рыцарь в латном доспехе, на голове его был шлем с опущенным забралом и развевающемся сзади плюмажем, в правой руке он держал длинное, в два метра, копье. Наконечник копья был недвусмысленно нацелен на главаря шайки. Как этакой громадине удалось подобраться незаметно, оставалось совершенно неясно. -- Что здесь происходит? -- послышался глухой голос из-под забрала. -- Э-э... А чего Вы, собственно, ожидали? -- растерянно вопросил священник, пытаясь собраться с мыслями. -- Всего, -- исчерпывающе ответил рыцарь и продолжил: -- Эти негодяи намеревались причинить Вам зло, святой отец? Судя по их виду, они разбойники... Не успел отец Кевин придумать, что же ему следует в данной ситуации ответить, как резво вмешался почуявший жареное Сдох: -- Зло? Да Господь с Вами, ваша милость, какое же зло? Это ж святой, он сам кому хочешь... э-э, я хотел сказать, разве ж можно на ангела Господня руку поднимать! Да ни в жисть! -- и он с мольбой поглядел на старика. -- Святой? -- с сомнением пробормотал рыцарь. -- Ага! -- воодушевленно подтвердил бандит, -- натуральный, ей-Богу. Отец Кевин счел разумным скромно промолчать. А Сдох уже стоял на ногах, размахивая лапищами, как какая-нибудь ожившая коряга: -- И меч у него сияющий, ажно глазам больно, и речи говорит вроде непонятные, а все одно, как душу переворачивает, и Убив... это... ну, Гергеля исцелил... Святой и есть, -- убежденно закончил он свою речь, а толпа за его спиною заворчала нечто в поддержку. Убивец-Гергель с ненавистью воззрился на монаха, словно тот его и впрямь пытался лечить. -- Меч? -- с еще более возросшим сомнением спросил воин. Киборг решил, что пора бы и ему пару слов произнести: -- Прошу прощения, а с кем имею честь? -- У Рыцарей Серебряного Круга нет имен, -- машинально ответил рыцарь. -- Я услышал крик и поспешил сюда, -- продолжил он, думая о чем-то своем. -- Так говоришь, меч? -- снова спросил он у Сдоха, но прежде, чем тот ответил, отец Кевин вынул меч. Сдох проглотил все, что собирался поведать, и опасливо попятился. Реакция рыцаря была, на взгляд Наблюдателя, еще более неадекватной: его конь одним прыжком очутился рядом с монахом, а копье уперлось в сутану. -- Не двигаться, дьяволово отродье, -- негромко, но властно отчеканил голос из-под забрала, словно танковые гусеницы лязгнули. -- Эй, сударь, -- осмелился подать голос Сдох, -- негоже так со святым-то угодником... -- А вот мы сейчас увидим, чей он угодник, -- туманно пообещал рыцарь. -- Скинь капюшон, нечистая сила! -- Чистая, -- пробормотал под нос Сдох, но рыцарь то ли не расслышал, то ли не обратил внимания. Во всяком случае, упускать возможность познакомиться с одним из неуловимых Рыцарей Круга и раскрутить его на пару гигабайт информации отцу Кевину никак не хотелось, поэтому он как можно медленнее нагнулся и положил меч наземь рядом с копытами коня. Копье чуть-чуть шевельнулось, но не более того. Тогда священник с хорошо отрепетированным старческим кряхтеньем распрямился и так же медленно, как расставался с мечом, откинул на спину капюшон сутаны. -- Ма-агистр Ирла-ан?! -- послышался изумленный возглас и рыцарь рывком приподнял забрало шлема, открывая взору неожиданно молодое, почти мальчишечье лицо. На нем было написано такое удивление, словно рыцарь увидел покойного короля Мардука, правящего упряжкой ломовых лошадей. -- Разве Вы не в Цитадели? "Ну почему я не умею так удивляться?", -- уныло подумал киборг...

Глава 4

Сэр Энглион де Батарди, рыцарь: Наверное, мне не следовало брать его с собой. Наверное, не следовало даже останавливаться рядом с ним -- мало ли таких сейчас валяется по всему Западному Риадану... Маленький, грязный побирушка, один из многих, кому суждено замерзнуть этой зимой. Жаль их, конечно, да ведь все дырки на свете одним пальцем не заткнешь. Короче говоря, хотел я пройти мимо. И не смог. Как остановило что-то -- стою и смотрю на него, а он на меня. Минуты две стоял, по-моему. А потом он вдруг шевельнулся и буркнул: -- Ну, чего глазеешь? Проходи давай, за просмотр деньги берут... И что мне тут оставалось? Взял я его в охапку и потащил к себе. Да и то сказать -- потащил, весу в нем всего ничего, душа да лохмотья; не заметил, как донес. Первым делом, конечно, за стол усадил. Ну, тут он себя показал -- даром, что ростом мне чуть выше пояса, а лопал, как молодой дракон; оно, конечно, поживи впроголодь не знаю сколько, так любой еде рад будешь. Приятно смотреть было, как он ел. Говорю ему: -- Эх ты, растущий организм! А он только зыркнул на меня, быстро так, и снова уписывает. Поговорили, в общем. Правда, после ужина он разговорился. Сказал, что зовут его Джино, а полностью -- Ингвальд, только не надо его полным именем звать, оно ему не нравится, а я, наверное, идиот, потому что только идиот станет добрых три лиги тащить на себе первого попавшегося оборванца, но все равно спасибо, потому что никто еще с ним так не возился с тех пор, как... Тут его сморило, и он уснул. Утром он вскочил после вторых петухов, и сразу же уходить собрался. Не проснись я, так бы и ушел. Насилу уговорил остаться. И в самом деле, куда я его отпущу? Назад, под забор? Так, спрашивается, зачем тогда было его домой тащить? Лежал бы себе и лежал... Нет уж, парень, раз так вышло, поживи здесь пока, а там посмотрим. Выслушал он меня, плечами пожал, косо как-то; смутился, что ли? Да нет, скорее мой щит смутится, чем этот. Сел в уголке и молчит. Ну ладно, спать уж поздно, значит, пора делом заняться. Встал я, меч со стены снял и начал разминаться. Прыгал, прыгал -- увлекся, даже и про мальчишку забыл; а он сидит в углу, как завороженный, не мигнет, не пошевелится. Статуя Альтаугра Зоркого, да и только. Остановился я и спрашиваю: -- Что это с тобой? Никак, окаменеть собрался? А он на меня глядел, глядел, да вдруг как выпалит: -- А я знаю, кто вы! -- да с таким видом, будто знает обо мне невесть что. -- Ну, раз знаешь, так скажи, -- говорю, -- а то ведь интересно. -- Вы, -- чуть не подпрыгивает, -- Рыцарь Серебряного Круга! -- а глаза так и сверкают от радости. Чудак. -- Спасибо, открыл тайну. А я-то думал -- король Бардук Третий, царство ему небесное... Воззрился он на меня, как на чудо заморское, и заявляет: -- Так вас же нету! -- Как так нету? А кто это здесь стоит? Кто тебя на горбу таскал -- Белый Призрак? -- Да нет! Вы-то есть. Рыцарей Серебряных нет! И Круга нет, так отец говорит. Вы -- легенда этого мира. Надо же, думаю, легенда мы. И что это он про "этот мир" говорит? Какой "этот мир", Срединный, что ли? А вслух говорю: -- Легенда? А кто же тогда вас, селян да торговцев, от нечисти бережет? -- Так ведь и нечисти нету! Это все сказки крестьянские! -- и добавляет извиняющимся тоном: -- Так отец говорит. Я-то всегда в вас верил. Ну, спасибо за доверие. Но что же за отец у него, что нечисть сказкой считает? Ее же тут полным-полно, только за ворота ночью выйди. Да и где сейчас его отец? Махнул я рукой на эти вопросы -- не к спеху, узнаю в свое время. -- Ладно, братишка. Сказки так сказки. Давай-ка завтракать, потом пойду я в город и одежку тебе справлю. А ты тем временем отмойся как следует, а то на водяного из торфяного болота похож. Банька во дворе. Позавтракали мы и разошлись -- я в город, он в баню. Я только слово с него взял, что не сбежит никуда; слова он не дал, сказал просто, что не сбежит. Мне больше ничего и не нужно -- честного человека сразу видно, ему и клясться не нужно, как сказал, так и сделает. Возвращаюсь к обеду -- не узнать малыша! -- А куда, -- говорю, -- тот поросенок делся? Да ты, оказывается, красавец! Лет через пять, попомни мое слово, от девок отбою не будет! Ишь ты, засмущался. Я уж было думал, что он краснеть вообще не умеет. Наверное, под грязью заметно не было. -- Ну, Джино, поди-ка сюда. Примерь обновы. С одеждой я угадал -- впору пришлась, как по мерке шили. Сапоги великоваты, ну ничего, на вырост будут. Не новое все, правда, но доброе -- надолго хватит. Нам, Серебряным, все бесплатно дают -- защитники, как-никак, для того и живем, чтобы нечисть сказкой считали; а какой купец лучший товар за "спасибо" отдаст? У нас только с оружейниками уговор -- лучшее оружие да доспехи для Круга предназначены. Они, впрочем, и не возражают -- понимают, что для их же благополучия. Крутится, значит, мальчонка перед зеркалом, никак оторваться не может. Небось, от рождения такого не носил. Смотрю я на него и думаю: "Что ж ты, Энглион, делаешь? Работа у тебя, сам знаешь, какая -- редкий Рыцарь своей смертью умирает. Загубишь мальца, окаянный, как людям в глаза смотреть будешь?" Да только ничего уже не изменить -- с судьбой не поспоришь, не тот случай. И значит, Рыцарь, твой теперь парень, ты за него отвечаешь -- не говорить же ему: "Ну, сынок, оделся, обулся, ступай себе дальше, в новом камзоле милостыню просить..." Пришло, значит, время смену готовить; когда-то ведь и меня так подобрали на улице. Повернулся я, вынул из-под лавки еще пару свертков. Говорю ему: -- Ну что, налюбовался? Красивый, красивый... -- он прямо запыхтел, как дракон. -- Погоди пыхтеть, иди сюда. Ты еще не все на себя надел, -- и разворачиваю свертки. Он как увидел, что там лежит, так чуть дыхания не лишился. Немудрено -- о таком иные баронеты только мечтать могут. -- Погоди, -- руки ему отвожу, -- не торопись. Сначала на пару вопросов ответить нужно. -- Ага, -- говорит, -- ага. А сам все мне за спину заглядывает. -- Как твое полное имя? -- Ингвальд Соронсон. Ишь ты, а ведь имя благородное. Дворянский наследник из Соронсы, что ли? Бывал я в Соронсе. Дыра дырой, и пиво дрянное. -- Так вот, Ингвальд де Соронса, согласен ли ты стать моим, сэра Энглиона Батарди, Рыцаря Серебряного Круга, оруженосцем? Помедлил он, понял, что не шучу я, и отвечает, звонко так: -- Да! Честно говоря, у меня от сердца отлегло. Мог ведь и "нет" сказать, сдался я ему, понимаешь... -- Готов ли ты по первому зову спешить на борьбу со злом, в каком бы обличье оно не выступало? -- Да! -- Готов ли терпеливо сносить тяготы пути, повиноваться приказам своего Рыцаря, не бежать пред врагами? -- Да! -- Готов ли учиться у меня и Магистров Круга всему, чему тебя будут учить, не обращать полученные знания во зло и не разглашать то, что разглашению не подлежит? -- Да! Ну, почти все позади. Осталось последнее. -- Встань на левое колено, Ингвальд де Соронса, и протяни вперед правую руку. Взял я со стола чашу, вынул нож и полоснул себя по пальцу. Когда натекло немного крови, взял я его руку и осторожно лезвием палец придавливаю. Ничего. Жму сильнее -- бесполезно. Не мечом же его по пальцу бить! А он смотрел-смотрел, потом левой рукой хлоп себя по лбу! Забыл, мол. И вдруг попало ему по пальцу -- появился надрез. Хорошо, я вовремя руку отдернул, а то бы без пальца его оставил -- давил-то уже сильно. Нацедил его крови в чашу, смешал со своей и в огонь выплеснул, как положено. Повернулся к нему и говорю: -- Встань, Ингвальд де Соронса! Нарекаю тебя отныне своим оруженосцем и младшим братом. Прими эти кольчугу, шлем и меч, да сохранят они твою жизнь и да будешь ты в них невредим! Все, исполнен обряд. Да только, если не ошибаюсь, он и без них будет невредим. Что за птица мой братишка, если и холодное железо его не берет, и кровь в серебряной чаше не дымится? На защитное заклятие это похоже, вот что; да только не слышал я о таких заклятиях, которые в любой момент снять да наложить можно. И губами он не шевелил -- я хорошо видел. Покуда я так голову ломал, потемнело у меня в глазах и явился образ Магистра Ирлана. "Отправляйся на север, Рыцарь Энглион, за тридцать лиг, к деревне у Гнилого Брода. Прибыл посланник, просят нашей помощи." Передал поручение и исчез. Джино на меня удивленно смотрит -- что это я в пустоту уставился и губами шевелю? Ладно, братишка, в свое время и это узнаешь, и еще много чего. А Джино поглядел-поглядел, да вдруг как выпалит: -- Старший, а что это за старик на астральную связь без вызова лезет? Он твой дедушка, да? Надо же, углядел. Но как?! И что это значит "без вызова"? Ладно, придет время -- разберемся. Добавил я новый свой вопрос к списку и говорю: -- Слушай, Джино, первый мой приказ. Ложись спать. Завтра еще затемно в путь отправляемся, ты мне свежий нужен.

Глава 5

Цитадель Круга не произвела на отца Кевина особого впечатления. Ну подумаешь -- еще одна старая крепость, он же не турист на экскурсии, сам, поди, в такой же обитает, да почище этой будет -- с собственным привидением... Хотя, в отличие от замка, чувствовалось, что Цитадель -- место обжитое. Запустением тут и не пахло -- по мосту сновали всадники, повозки, реже -- пешие. В башенных бойницах и между зубцами стен можно было, присмотревшись, заметить движение и редкий отблеск солнца на металлических шлемах стражи. На шпилях развевались знамена с доселе незнакомой отцу Кевину символикой: черные полотнища с серебряным кругом посередине. "Впрочем, нет, -- поправил себя монах, -- скорее не черное, а темно-синее." Он важно восседал на рыцарском коне, стараясь не терять присутствия духа, но при том отлично осознавая, какое смешное зрелище собою являет. Рыцарь же, после долгих и настойчивых уговоров склонивший его к этой авантюре, невозмутимо вышагивал впереди, ведя коня в поводу, словно какой-нибудь паж. Однако никто не зубоскалил. Может быть, здесь такие процессии считались в порядке вещей, а может, тут и не такое видали, но встречные отнеслись к гарцующему монаху и его провожатому с должным пиететом, почтительно приветствовали их и даже уступали дорогу. Отец Кевин предпочитал помалкивать и глазеть по сторонам. Проехав внешние укрепления, путники очутились во внутреннем дворике крепости. Перед ними возвышалась центральная башня Цитадели -- высокая и явно древняя, вся из замшелых каменных глыб, кое-как обтесанных для лучшей подгонки. Остановившись, рыцарь подошел к стремени и протянул почтительно руку. Отец Кевин подавил в себе суетное желание поскорее спрыгнуть с коня и, старательно кряхтя и отдуваясь, словно какой-нибудь престарелый прелат церкви рангом не ниже епископа, медленно и неуклюже сполз со своего седла, опираясь на предложенную руку. -- Благодарю тебя, э-э... сын мой! -- Гуон, Магистр, Гуон де Бордо, -- со страдальческой миной терпеливо напомнил рыцарь. В девятый раз. -- Да-да, разумеется. Ты прости старика, годы, память уже никуда... -- Рыцарь с удивлением на него покосился, но промолчал. Видимо, решил Наблюдатель, настоящий Магистр Ирлан склерозом не страдал. В некотором замешательстве отец Кевин прибег к испытанному способу прекращения нежелательной темы и поднял было руку для благословения. Тут уж, кажется, даже конь удивился, во всяком случае, он попятился и коротко заржал. Пробегавший мимо паренек застыл с открытым ртом, а рыцарь от неожиданности оступился и чуть было не упал. "Так, -- подумал монах, -- это уже интересно..." За спиной его раздался смех и смутно знакомый голос произнес: -- Ба, кого я вижу! Коллега! Гуон, мальчик мой, ты что -- нагрешил и в отпущении нуждаешься? Сэр рыцарь уставился за спину отца Кевина, глаза его закатились и лишь своевременная поддержка спасла его от позорного падения в обморок. Оборачиваясь, отец Кевин уже догадывался, что он должен сейчас увидать, но эта догадка никоим образом не смазала первого впечатления. На пороге небольшого флигелька, в сутане и с капюшоном стоял он сам...
* * * Когда ПОДЛИННЫЙ отец Кевин ставил на стол бокал и запечатанную сургучом флягу вина, киборг отметил, что руки у него все еще дрожат. М-да, человеческая реакция оставляет желать многого... "Не самодовольствуй, -- одернул он себя строго, -- ты и сам-то теперь человек более, чем положено машине", -- он грустно усмехнулся. Очевидно, его улыбка была истолкована Магистром неверно, так как тот поспешно заметил: -- Простите великодушно, что не предлагаю Вам выпить, однако же, честно говоря, доселе не имел опыта общения с искусственными механизмами... "Ого!" -- удивился отец Кевин, но сдержал рвущиеся наружу вопросы и мягко поправил: -- Скорее, не механизмами, а организмами. Я -- киборг, искусственное существо... Магистр нетерпеливо отмахнулся пухлой ручкой: -- Ах, увольте, прошу Вас, меня от Вашей Дневной терминологии, она меня совершенно, смею Вас уверить, не интересует... Слово "дневной", Магистр как-то по-особому выделил, отец Кевин это отметил. Отметил он также и пристрастие старика к длинным пассажам... Его собеседник тем временем продолжал, пристально рассматривая Наблюдателя: -- Так-так, значит, если можно так выразиться, не промыслом Господним, но рук человеческих... Да еще и в моей личине... Чем обязан такой честью? -- Случаю, только случаю. Не Вы -- так кто-нибудь другой, но так уж получилось... -- Угу. Значит, Мастера Дня совершенно случайно копируют своей... своим творением отлично известного им Магистра Ночи и в таком виде пускают его разгуливать по городам и весям... Знаете, дорогой мой, -- Магистр доверительно склонился через стол к Наблюдателю, -- все это очень смахивает на провокацию. Какие Вы могли бы привести аргументы в пользу того, что моя догадка неверна и мне не следует Вас уничтожить на месте, как нарушителя Границы? "Что ж, -- подумал отец Кевин, не хотелось сознаваться, да прийдется..." -- Видите ли, многоуважаемый Магистр, -- осторожно начал он, невольно копируя стиль и манеры своего прототипа, -- дело все в том, что по-моему, произошло недоразумение... На лице Магистра вдруг пробилась свирепая ухмылка, почему-то напомнившая отцу Кевину давешнего великана Сдоха. Он продолжил: -- Я, как и мои создатели, те, кого я представляю, совершенно не понимаю, какой смысл Вы вкладываете в столь многозначительно произнесенные здесь понятия "День", и "Ночь". Для меня это всего лишь время суток и я не... -- Да бросьте Вы, честное слово, -- резко перебил его Магистр, -- Является ко мне, понимаешь, этакий механизм... -- Организм, -- кротко поправил монах. -- Да хоть кретинизм, мне-то что! Ваши хозяева имели наглость, поправ все договоренности, прислать на планету Ночи шпиона, да еще снарядили его моей физиономией, понимаешь... Хоть искусственный мозг не должен, по идее, проявлять бурные чувства, отец Кевин был в шоке. Он только и смог пролепетать: -- На п-планету?!? Как ни странно, его удивление было замечено. Магистр Кевин вдруг осекся на полуслове, весь подобрался и стал напоминать кобру перед атакой. Зрачки его глаз невероятно сузились и теперь буквально буравили Наблюдателя. -- Постойте-ка. Как это вы себя там назвали? Словечко такое... -- Организм? -- услужливо переспросил отец Кевин и вдруг у него внутри будто что-то оборвалось -- слова "киборг" не было в здешнем языке, не могло его тут быть! Он попытался что-нибудь придумать, но Магистр его не слушал. -- Ки-борг, -- по слогам произнес он и, резко выпрямившись, вскочил. Бокал со звоном полетел в угол, а Магистр, воздев свой посох, направил его на монаха. Из посоха заструилось зеленоватое сияние, луч света ударил в грудь Наблюдателя... Неожиданно все кончилось. Только что в келье бушевал разгневанный громовержец, миг -- и опять в кресле тихий, ласковый старичок-толстячок, ничем не напоминающий Перуна в ярости. Но страшная сила чувствовалась теперь в нем и отец Кевин понял это... -- Простите меня, -- произнес Магистр, -- я подумал было, что Вы -- робот-убийца, творение Того, и пришли по мою душу... -- Кого -- того? -- выдавил из себя совершенно сбитый с толку монах. Его на мгновение посетила дикая мысль, что все это -- какой-то новый, непонятный тест, придуманный хитроумным адоном Командором... -- Того самого, -- туманно пояснил Магистр. Он хотел было продолжить, но тут уж не выдержал отец Кевин. Сорвавшись с места, он заорал: -- Долго Вы намерены тут надо мной воду варить?! Это же бред чистый: два монаха в средневековой крепости рассуждают, изволите ли видеть, о кибернетике! День и Ночь, понимаете! К чертям собачьим! Вы то швыряетесь в меня черте какими излучениями, то объявляете меня порождением кого-то "Того самого", то... -- Сядьте! -- резко приказал Магистр, -- и прекратите истерику. В самом деле, никто над вами не...варит воду. Хмм, неплохо... Произошла ошибка... Отец Кевин умолк и попытался воспроизвести давешнюю ухмылку своего прототипа. Кажется, не получилось. Магистр же, как ни в чем ни бывало, продолжал: -- Я уже, кажется, понял, с кем имею дело... М-да. Дневная... -- тут он заметил гримасу монаха и быстро поправил себя: -...Э-э, техническая цивилизация гуманоидов, не так ли? И контакта с Мастерами не имеете? Ну что ж, считайте этот первым... Я -- один из Мастеров Ночи. Видимо, я должен Вам кое-что объяснить, но сперва ответьте-ка мне на пару вопросов... Отец Кевин молча внимал. Он лишь подумал не без юмора, что доселе ни один ксенолог не разрабатывал такой вот схемы Контакта: Кухонная Перебранка. -- Как называется Ваша родная планета? -- спросил тем временем Магистр. -- Да-а? А как насчет координат? -- сварливо пробормотал киборг. -- Координаты ваши можете оставить при себе, -- ворчливо заметил Магистр, -- Тем более, в ваших терминах они для меня бессмысленны. Только самоназвание. -- Ну, Земля... -- ответил пристыженный отец Кевин. -- Нуземля, -- раздумчиво протянул Магистр, барабаня пальцами по столу. -- Да нет, просто Земля, -- поправил отец Кевин, -- Гея, Терра... -- Ага! -- воскликнул Магистр, -- а звезда, значит, Сол, Солнце? -- Да, -- подтвердил монах. Он уже ничему не мог удивляться. -- Так-так, забормотал Магистр, -- мир Тени, переходная цивилизация, ага... -- Да будет мне позволено заметить, -- ядовито прошипел киборг, -- что я пока не понял ни слова и жду обещанных объяснений. Магистр искоса с неодобрением поглядел на него, но сдержался: -- Будут Вам объяснения. Только сперва скажите, связаны ли Вы со своими товарищами? Мне бы не хотелось повторять этот разговор дважды... Отец Кевин торжественно заверил его, что этого делать не прийдется и каждое слово глубокоуважаемого Мастера будет передано по назначению. -- Что ж, -- подвел итог Магистр, -- приготовьтесь выслушать небольшую лекцию...

* * * Раздался дикий грохот и тяжелая дверь рывком распахнулась, чуть не сметя по дороге Магистра вместе со стулом. В комнату, бренча до сих пор не снятыми доспехами, ввалился старый знакомец отца Кевина -- сэр Гуон де Бордо. В правой руке он держал меч и, наверное, с удовольствием бы им размахивал, не будь так тесно. Он остановился на пороге и спросил: -- Магистр Ирлан, с Вами все в порядке? -- Пока да, -- отвечал Магистр, балансируя на двух ножках стула, -- Уфф! -- стул, наконец, встал как полагается. -- А почему ты решил, что со мною должно быть что-то не в порядке? -- Я услышал шум... -- растерянно объяснил рыцарь. Отец Кевин насмешливо фыркнул: -- Наш юный друг, видимо, яростный звуконенавистник. Когда я увидал его впервые, он тоже услышал шум... За это он заработал яростный взгляд, однако сэр Гуон продолжал обращаться только к Магистру: -- Не повредил ли Вам этот монстр? "Монстр" неопределенно хмыкнул. Прослеживалась явная корелляция в словах и поступках, но он решил промолчать. Ему стало вдруг интересно: как это сэр рыцарь с ходу отличил его от Магистра? Одеты они одинаково... Магистр покосился на киборга, но тот молчал. -- Ну-у, сынок, мне повредить не так уж легко... Впрочем, спасибо за заботу. Однако, раз уж ты здесь, присаживайся. Послушаешь тоже. Я, правда, не рассказывал вам об этом ничего, думал -- рановато, ну да ладно. Когда-нибудь все равно бы пришлось...

Глава 6

Индикатор на пульте связи Станции замерцал в тревожном ритме. Дежурный машинально перевел аппаратуру на полную запись передачи. Но спешность и настойчивость, с какой наблюдатель N14 требовал себе приоритетный канал, встревожили служаку, и он рискнул вызвать непосредственно Командора Йосла Коэна. -- Если это не тревога Вселенского ранга, то я велю разобрать его на запчасти при первой же профилактике! -- поднятый по тревоге с постели адон Коэн был не в духе, хотя аккуратность формы и не позволила б заподозрить, что он вскочил в спешке. -- Он утверждает, что уровень -- Зеро! Категория -- Озма! -- Он просто спятил, похоже! На этой планете НЕ МОЖЕТ БЫТЬ представителей других цивилизаций, кроме нашей и аборигенов! Или он таки отыскал вампира с оборотнем, и теперь желает взять у них интервью?! -- яд плескал в каждом слове Командора. -- Никак нет, согласно утверждениям Наблюдателя N14 -- обнаружен представитель цивилизации, неизвестной Земле, и сейчас оный представитель настоятельно желает сообщить нашему миру определенные сведения. Кстати, заодно этот загадочный инопланетянин является Магистром рыцарей Серебряного Круга, который разыскивает небезызвестный Вам Соронсон-младший. -- Соронсон?! Круга?! Дайте визуальный режим! Келья Магистра Ирлана возникла в рубке Центра Связи, сплетенная голограммным проектором. У стола сидел... отец Кевин, собственной персоной, что, впрочем, было невозможно, поскольку трансляция велась через глаза того же самого отца Кевина, сидевшего напротив восседающего у стола, и руки его время от времени появлялись в кадре. Рядом расположился закованный в броню рыцарь. Над рыцарем вспыхнула переданная Наблюдателем пояснительная надпись: "Сэр Гуон де Бордо, рыцарь Серебряного Круга", а над отцом Кевином -- ехидно-оранжевая табличка: "Магистр Ирлан, шеф рыцарей Серебряного Круга, известный более как настоятель монастыря отец Кевин, внешностью коего Вы, Командор, меня наградили..." -- Кто отвечал за легенду Наблюдателя-14?! -- заорал взбешенный Коэн. -- Перепроверить и выяснить, как они могли придать киборгу внешность ЖИВОГО обитателя Риадана! Что, родовитых покойников на то время было мало?!... На экране тем временем Магистр Круга собирался что-то поведать "священнику", а через него -- и всем обитателям Станции, а может -- и всей Земли. Чуткие приборы записывали каждый бит передаваемой информации, а антенна гипертелескопа нацеливалась в сторону Земли, чтобы дублировать передачу в центр Прогрессорского Корпуса.
* * * Голос Магистра Ирлана стал отчужденным, словно у лектора, читающего свой опус перед сотой или тысячной уже аудиторией. Отец Кевин даже подумал, что голос этот стал совсем механическим, но сравнивать Магистра с автоответчиком было некогда: надо было поддерживать прямую связь для трансляции на базу всего услышанного. Тем временем Магистр Ирлан говорил:

И была когда-то на месте нашей Вселенной другая, Изначальная, и жила в ней цивилизация, достигшая уровня богов: Всезнающие, Всемогущие и Вездесущие. И из-за могущества своего начала эта цивилизация деградировать. Ведь, ежели ты всезнающ -- то зачем же тогда учиться, если ты и так от рождения знаешь все! И как тут им объяснить, что важны не столько знания, сколько интеллект! Ведь знания -- это объем информации, и не более того, а интеллект -- это умение применить на практике имеющийся у вас в распоряжении объем информации! Тем самым, несмотря на всезнание, уровень интеллекта этой цивилизации неуклонно падал! Далее: ежели всемогущ -- то стоит ли к чему-то стремиться, коль и так имеешь все, что только душа пожелает! Вот так сверхцивилизация превратилась постепенно в сверх-обывателей. И начались опасные игры бесящейся с жиру расы. В лучших традициях игр софистов о Боге и камне (Если Бог всемогущ, то сможет ли он создать такой камень, который не сможет поднять? Как несложно увидеть, если Бог создает такой камень, то он не всемогущ, ибо не смог его поднять, а если он поднимет любой созданный камень -- то он не всемогущ, ибо не создал требуемого камня!) Игры цивилизации Изначальных были подобны: "Если мы бессмертны, но всемогущи, то сможем ли мы себя уничтожить?" Смогли. Да так смогли, что вместе с собою уничтожили и всю свою Вселенную. И остались в живых только двое, кто был помоложе да поумней, а потому в подобных "играх" участия не принимал. Это были двое братьев. Сколько им было лет или столетий -- не знаю, но по интеллекту и мировосприятию (если сравнить их с нынешними обитателями Вашей планеты -- землянами) старшему было лет восемнадцать, а младшему -- двенадцать. Юноша и мальчишка. Из руин старой Вселенной они создали новую (при всемогуществе и всезнании разве это проблема?!), а затем задумались, как бы изменить этот мир так, чтобы он никогда не повторил бы ошибок их собственной цивилизации. И тогда взмахом руки они разделили новосозданный мир пополам, и установили в этих половинках различные физические законы, а сами наложили подобные же ограничения не только на свои территории, но и на себя самих. Старший назвал свои территории Мирами Дня, а сам стал Лордом Дня. На его территории техника могла все, всегда отлично работала и никогда не ломалась. Но зато в мирах Дня не работает магия, и даже экстрасенсы там теряют свои способности. Младший свои земли назвал Мирами Ночи, а сам стал Лордом Ночи. И в его мирах магия может абсолютно все, но техника сложнее рычага ломается, клинится и не способна работать, даже наручные часы не идут.
-- У меня создалось впечатление, -- не выдержал отец Кевин, -- что Вы перечитались Роджера Желязны: "Джек из Тени"! Магистр Ирлан усмехнулся: -- Пожалуй, мне стоит сделать небольшое отступление и заметить кое-что по поводу некоторых терминов: Во-первых, светлое и темное время суток благополучно сменяют друг друга на планетах вне зависимости от того, где они находятся -- в Дне или Ночи, ибо день не имеет ничего общего с Днем, а ночь -- с Ночью. Просто сходство терминов, уже в земных языках, по примерным цепочкам: магия -- колдовство -- духи -- полнолуние -- луна -- в темном небе -- ночь; техника -- искусственное освещение -- свет -- светлое время -- день... А во-вторых, Лордами назвали Лордов уже в наших мирах. Позаимствовали из одного из земных языков: "Lord" -- властелин, правитель, повелитель. Хотя братья-Лорды были скорее Хранителями и воспитателями нового, молодого мира. И уж по крайней мере ни у одного из них не было "великодержавных", "императорских" и диктаторских замашек... -- Видимо, Вы частенько наведывались на Землю, -- хмыкнул киборг. -- Не я, но подобные мне. И исключительно по долгу службы... Однако -- мы отвлеклись от темы. Итак... Со временем в новой Вселенной возникла своя жизнь, а кое-где даже развилась до уровня цивилизаций. (Заметьте, цивилизации возникли сами, а не создавались Лордами!) Постепенно самые способные представители цивилизаций стали Мастерами (Мастерами Дня и Мастерами Ночи соответственно), затем из Мастеров выделились Учителя, из Учителей -- Хранители, а из Хранителей -- Посвященные. Посвященные -- это практически уровень Лордов, только возникшие уже в этом мире. Лордов же называли другим словом -- Изначальные, подчеркивая этим всего лишь то, что они родом из Изначальной Вселенной. Мир и гармония царили тогда по Кристаллу. Но затем появился Мрак. Это была странная всесокрушающая сила, которая сметала все на своем пути. Двенадцати секунд было ей достаточно, чтобы погасить любую звезду и превратить ее планеты в холодные гладкие шары, безжизненные и пустые. При этом Мрак не заселял захваченные миры, а просто уничтожал их и шел дальше. Злом Изначальным назовут потом Мрак гностики. (Сидящий рядом со священниками рыцарь презрительно улыбнулся, всем своим видом выказывая недоверие к услышанному.) А в некоторых мирах Мрак задерживался подольше, не уничтожая их, и от излучения Мрака жители этих миров словно сходили с ума и начинали бессмысленные жестокие войны, в которых эти миры погибали, а уцелевшие вояки -- мрачники -- шли дальше, неся смерть в другие миры. Изменения в их разуме и психике были необратимы, и жажда разрушения и садистских удовольствий была для них превыше всего. На войну с Мраком поднялись и День, и Ночь, и Лорды были в числе первых бойцов... А затем как-то в одной из битв тяжело ранило Лорда Ночи. Старший брат остался прикрывать его отступление -- и погиб. Погоревал Лорд Ночи о гибели Лорда Дня -- и решил создать ему памятник, раз уж воскресить брата не в силах. Какой же памятник лучше всего создать повелителю техники? Разумеется, суперкомпьютер, в который можно вогнать все свои воспоминания о брате и тем самым "смоделировать" его душу, хотя -- и с изъянами, ибо воспоминание -- вещь не очень надежная и очень субъективная. Но... Какой же компьютер может создать повелитель магии, в руках которого техника НЕ РАБОТАЕТ?! Разумеется, компьютер, состоящий из магических энергий! Вот так на границе миров Дня и Ночи, но с Ночной стороны, и родился уникальный компьютер из энергий. Это уже впоследствии люди назовут его Богом (Богом-Отцом по христианской терминологии). А пока он висел в пространстве и обучался всему понемножку, а Лорд Ночи постепенно совершенствовал его, доводя до ума. Жизнь текла тихо и мирно, потому что Мрак вдруг после гибели Лорда Дня почему-то отступил и больше не подавал признаков жизни (причем -- многие тысячи лет!), и мир залечивал свои раны. Как-то из миров Дня прибыл к Лорду Ночи посланник, сообщивший, что лучший ученик Лорда Дня коронуется на нового Лорда Дня и приглашает Лорда Ночи на коронацию. Получив согласие, посланник отбыл, а Лорд засобирался в дорогу. Однако ночью перед полетом ему приснился какой-то загадочный старик, который сказал: -- Не лети туда! там тебя убьют! -- Еще чего! С чего бы это ученику моего брата вдруг убивать меня! Но даже если бы мне что-то там и грозило -- я все равно дал слово, и я полечу!.. -- Что ж, ты сам выбрал свою судьбу... Тогда возьми этот браслет, -- и с этими словами старик надел на руку Лорда изящный золотой браслет, -- И помни: когда ты умрешь -- браслет развеется, чтобы лечь в одном из миров, и ты не умрешь, а будешь рождаться из мира в мир, из жизни в жизнь. Будешь рождаться в мирах Ночи и Бывшей Ночи, будешь создавать отряды и бороться с несправедливостью, и всегда будешь погибать насильственной смертью от холодного оружия, не дожив и до тридцати. И с тобой разделят твое проклятие Мастера Ночи. Добровольно разделят. Ты будешь всегда помнить, КТО ты и ЧТО ТЫ МОГ, но ты не будешь помнить, КАК ты мог... И лишь когда ты найдешь Браслет и наденешь его вновь на руку -- ты вспомнишь -- КАК... И станешь вновь самим собой. И с этими словами старик коснулся надетого на руку Лорда Ночи золотистого браслета. И Лорд Ночи... проснулся! "Ну и приснится же тако..." -- он хотел потереть виски, но рука замерла на полпути: браслет был на руке. И все-таки Лорд Ночи полетел. И там, на территории Миров Дня, новоявленный Лорд Дня, бывший ученик Изначального Лорда Дня, убил Лорда Ночи. И единственное, что успел сказать перед смертью Лорд Ночи -- "Больно..." Позже выяснилось, что Красноглазый (внешне ученик Изначального Лорда Дня -- трехметровый, стройный до утонченности, покрытый черной, напоминающей крокодилью, кожей. Одежды тоже предпочитал черные, лишь пояс -- серебристый, наборной из рифленых металлических пластин, да плащ с багровым подбоем. Лицо его было вытянуто вперед, завершалось узкой ротовой трубкой с щупальцами, а сверху-сбоку голову венчали два огромных выпуклых фасеточных глаза.) возжелал власти над ВСЕЙ Вселенной. И тогда он сперва убил своего учителя, Лорда Дня. И, убив, спихнул вину за эту смерть на Мрак. Однако Лорд Мрака, чтобы доказать всем свою невиновность и непричастность, прекратил на тысячи лет свою войну. Зачем? Трудно сказать, если помнить, что в основе Мрака злоба, предательство и агрессия. Но следует не забывать, что Лорд Мрака -- это не одно и то же со Мраком вообще, и понятие внутреннего благородства у него в крови. Мрак редко идет на какие-либо уступки или сделки, но если Лорд Мрака даст клятву -- то не нарушит ее, даже если это пойдет ему во вред... Кстати, любопытно: Лорд Мрака вел войну с Днем и с Ночью, но он АБСОЛЮТНО НЕ ПРИЧАСТЕН к гибели ни Лорда Дня, ни Лорда Ночи! Что это? НЕ ТРОГАНЬЕ СВОИХ, в смысле -- Изначальных? То же военное благородство, что у наемных Иттов? Кто знает... Итак, Красноглазый убил сперва своего учителя, Лорда Дня, а затем и его брата, Лорда Ночи. Тем самым сперва он стал полноправным владыкой Миров Дня, а затем попытался и Ночь захватить. Да не тут-то было! Миры Ночи, имея иные физические законы, воспротивились вторжению в них техники, выводя ее из строя уже самим своим существованием! И тогда новоявленный Лорд Дня пошел на крайние меры: он пустил против Миров Ночи боевые Мироходы. Это были гигантские космолеты, способные перемещаться не только в обычном пространстве, но и смещаться с Грани на Грань Кристалла! Длиной мироходы были примерно с диаметр Солнечной Системы, и при этом начинены невероятным количеством новейшей техники. Экипажи мироходов составляли боевые Супера (суперроботы особой категории), а командование -- Супероборотни (сверхроботы, которые могли менять свою структуру на атомарном уровне). Вокруг мироходов специальные генераторы создавали Поле Дня, что позволяло мироходам без поломок функционировать на территории Миров Ночи. Вторгшиеся мироходы внесли в Ночь столько действующей техники, что она своим количеством смяла старые законы Ночи, и в результате те из Миров Ночи, которые подверглись вторжению Мироходов, превратились в Миры Тени: странные миры-полукровки, в которых техника мешает магии, и потому магия не всегда срабатывает, а магия мешает технике, и поэтому техника время от времени ломается и нуждается в ремонте. Частный случай Мира Тени -- это ваша Земля!.. Как тут не вспомнить слова старика о "Мирах Бывшей Ночи"! Тем временем компьютер-памятник Лорду Дня висел в пустоте и откровенно скучал. Он мог уже творить что угодно из энергий, но с материальными предметами обращаться не мог: "рук" ему Лорд Ночи доделать не успел, а теперь, после гибели, и некому стало их делать... И тогда этот компьютер, искренне считающий себя Творцом, Демиургом, Лордом Дня (ибо именно это вложил в его память Лорд Ночи), нашел выход из положения: он сотворил из энергии существ, способных манипулировать материальными предметами.

"...И был изначально Эру, которого в Арде называли Илуватаром, и сотворил он Айнуров -- Первых Святых, и сказал он им петь, и пели они, и в песнях своих постигали совершенство свое... И из песни этой родилась Земля...
Дж.Р.Р.Толкиен, "Силмариллион" "
"...И сотворил Господь Бог Ангелов небесных... Библия"
Я правильно цитирую земные источники? (Отец Кевин только хмыкнул, представив себе реакцию на все это на борту Станции.) Одним словом, Скучающий В Пустоте сотворил себе вместо отсутствующих рук разумных помощников, которых, впрочем, тут же постарался захомутать, превратив в послушных слуг, и первым делом, чтобы внушить им свой авторитет, забрал он у них возможность видеть иные миры и звезды, а впоследствии по чуть-чуть приоткрывал он видение мира, говоря, что это Он сейчас создал из Слова своего. Хотя нашлись и те, кто сразу увидел Внешний Мир -- Эа, и кто не поверил Всевышнему. Люцифер -- по Библии, Мелкор -- по Толкиену. Великий Созидатель не терпел конкурентов -- и посему судьба бунтовщиков была печальна... Но это уже -- дела земные, и к общей Теории Лордов они имеют отношение самое что ни на есть косвенное...
Тем временем Второй Лорд Дня тяжело заболел (говорят, что болезнь эта -- проклятие за убийство Лорда Ночи и за предательство Учителя своего...), и из-за болезни завершить экспансию в Миры Ночи так и не успел... Поскольку жить ему хотелось, и очень, то он велел погрузить себя в анабиоз, надеясь пролежать там до тех пор, пока не будет найдено средство исцеления. Пока Второй Лорд Дня был жив, формально не мог быть избран его преемник-Лорд, а посему власть временно узурпировал Совет Координаторов во главе с ГК -- Главным Координатором. Они продолжили экспансию против Миров Ночи, но новых успехов почти не добились, их сил хватало только на удержание ранее захваченных плацдармов. Впоследствии смута расколола ряды Координаторов. Тем временем ГК создал с помощью кибермозга Железной Планеты Браслет Власти, и отныне Мозг Железной Планеты подчинялся только обладателю Браслета Власти. Не зная ничего о Браслете, Координаторы пленили спящего ГК и сослали на Землю, где тот и умер в ссылке (конкретнее -- умер в пустыне от жажды). Браслет на удалении от Железной Планеты не мог установить связь с ее компьютером, а посему оказался бесполезным. Впоследствии его нашли эльфы и перековали на Кольца, тем самым разрушив сложнейшую электронную систему... Лишенный же Браслета, Компьютер Железной Планеты отказался подчиняться чьим бы то ни было командам, что привело к упадку и крушению Империи Дня. Второй Лорд Дня умер совсем недавно, лет пятьсот назад. Умер из-за того, что кто-то проник на борт Железной Планеты, обошел все защиты и ловушки и выключил анабиозную систему. Скорее всего, на станцию-столицу проник не материальный объект, а астральное тело, материализовавшееся только на момент отключения системы. Подобные трюки доступны некоторым магам Земли. Можно лишь добавить, что системы анабиоза хранились на заброшеных ярусах Железной Планеты, куда не имели доступа даже супероборотни и Координаторы. А затем этого волонтера, кажется, прихлопнули автоматы охраны яруса... После смерти Второго Лорда Дня к власти пришел Третий. Он -- из числа жителей Дня, выросших и воспитанных в Тени, и среди его учителей были Мастера Ночи. Придя к власти, Третий заявил о возвращении к политике Первого и о возвращении под юрисдикцию Ночи всех Миров Тени. Он отозвал Мироходы, суперов и супероборотней. Однако не все подчинились его приказам, и посему в Мирах Дня произошел раскол на Империю Треугольника и Империю Квадрата (названия имеют несложную предысторию: граница между Мирами Дня и Мирами Ночи была в свое время отмечена тремя звездами-пульсарами. Отсюда -- Треугольник, те, кто за мир и прекращение войны. Те же, кто за продолжение захватов и боев, приплюсовывают к Трем Звездам маяка четвертую: Железную Планету, ставшую символом этой войны и всех захватов. Отсюда -- Квадрат...). Гражданская война в масштабах Миров Дня продолжается и по сей день, и представить себе все ее последствия или результаты не может никто...
Лорд Ночи тем временем воплощается в жителей миров Ночи и Тени, и с ним идут по Пути его Мастера Ночи. Однако пока еще Лорд Ночи не нашел свой Браслет, и поэтому не может ни разорвать проклятие, ни восстановить Ночь в отданных Мирах Тени. Разумеется, поскольку Лорд Ночи не восстановил свои способности, то и вернуть Миры Тени в состояние Миров Ночи он не способен несмотря даже на то, что новый Лорд Дня и вернул ему эти территории. Впрочем, здесь позволю усомниться, что подобные миры можно физически вернуть в какое бы то ни было стабильное состояние: техники в них слишком много, чтобы восстановить Ночь, а старая, древняя магическая структура слишком устойчива, чтобы окончательно утвердить День. А даже если и попытаться что-то изменить "директивным порядком" со стороны Лордов, то захотят ли люди? Вряд ли человечество добровольно откажется от реально уже существующей техники во имя возможной в грядущем магии. Даже маги Миров Тени не брезгуют подъехать механическим транспортным средством или связаться со знакомым, не тратя сил на Магический Кристалл. Так что...

В сущности, если разобраться, то в Истинной Магии (Ночи) техника совершенно не нужна: Во-первых, зачем нужен транспорт, если усилием воли маг способен свернуть пространство и тут же шагнуть в нужную точку? Не нужно пересаживаться с одного транспорта на другой, подниматься на лифте, если можно шагнуть сразу в жилище друга; Во-вторых, не нужно заводов по производству тканей, швейных фабрик и складов, если можно просто сгустить вокруг себя атомы прямо из пространства, превратив их в такую одежду, какую только душа пожелает; В-третьих, не нужны изготовители стройматериалов, если дом можно вырастить усилием воли, и при этом не стандартную клетушку, а такой, который радует глаз, который имеет свою душу... А зажечь в небе новую звезду -- просто потому, что это красиво... А обратить снежный ком в птицу...
А теперь -- о самом грустном: После гибели Изначальных Лордов Мрак возобновил свою войну с миром. И Риадан, в частности, стал одной из многих арен этой борьбы. По моим сведениям, здесь несколько десятков веков назад был создан один из форпостов Мрака. Правда, он почти не вмешивался во Внешние события, но планете причинить вред успел. Вы видели местную нежить? Вурдалаков, демонов и тому подобное?.. Нет? Хотя впрочем, что это я... Они же чуют механизмы за версту и прячутся от вас, как от ладана. А вы потом докладываете по начальству: "Согласно крестьянскому фольклору..." Отец Кевин возмущенно всхрапнул, но от дальнейшего развития конфликта благоразумно воздержался. Магистр Ирлан секунду пристально смотрел на него, но, не дождавшись продолжения, заговорил вновь: -- Да! Я не упомянул об еще одном важнейшем обстоятельстве: по нашим сведениям, Лорд Мрака -- тоже принадлежит к той самой легендарной вымершей прарасе: он последний Изначальный! Но его цель совершенно иная, нежели была у Лордов-Хранителей. Ему ненавистна новая Вселенная с новой жизнью в ней. К моменту катастрофы он был гораздо старше, чем Братья, и поэтому все его корни, все его привычки и устремления принадлежат той, Изначальной Вселенной. -- Обидно, -- ни с того ни с сего вдруг заявил отец Кевин. -- О чем это Вы? -- Так, вспомнилась одна земная истина: МИФЫ ВСЕГДА СОЧИНЯЮТСЯ ПОБЕДИТЕЛЯМИ! -- И что же из этого? -- А то, что победители всегда стараются показать себя благороднее и храбрее, врагов же своих выставляют в невыгодном свете. Да и как же иначе? Разве можно считать врагом того, кто любит те же песни, что и ты, любуется теми же рассветами, создает мудрые сказки... Какой же тогда это враг?!. -- Смертельный, -- ответил Магистр Ирлан после краткого раздумья, -- Если он желает эти рассветы, эти сказки и эти песни для одного лишь себя. Так учит нас история. -- А для себя ли? Ведь так утверждают ПОБЕДИТЕЛИ! -- Странная логика для машины... Но при чем тут мифы? -- А то, что и История пишется, словно Мифы... Магистр Ирлан помолчал и раздумчиво заметил: -- Мне кажется, впервые за всю историю войн я наблюдаю положительный эффект воздействия Мрака. Как долго Вы на планете, почтеннейший? -- Три года... Но какое это имеет значе... -- И много ваших... киб... мыслит ТАК? -- Вообще-то подобные тесты никогда не проводились. -- Проводились. Нами. Вы подверглись излучению Мрака -- и вот результат: Вы больше не машина, отец Кевин. Во всяком случае -- не машина в земном понимании. Скорее всего, Вы сохраните и в дальнейшем Ваши способы механической жизни -- я имею в виду питание и износ, но способ мышления Вашего необратимо изменился. Вы -- первый в истории земной техники механический человек в полном смысле этого слова. -- Излучение Мрака, говорите... Что ж, тогда тем более я очень жалею, что не могу выслушать иную сторону этой войны. -- Вы этого в самом деле не можете, -- сухо заметил Магистр Ирлан, -- Ни один из наших разведчиков с территорий Мрака не возвращался. Никогда. Возможно, там действуют иные законы, исключающие наше существование. -- А я предположил бы, что вооруженного агента прихлопнут куда быстрей, нежели стороннего наблюдателя. -- Мы посылали и безоружных... -- Но ненавидящих? -- Туда ходили и нейтральные. Мрак вас разрази, туда ходили даже пацифисты! Я повторяю Вам -- НЕ ВЕРНУЛСЯ НИКТО!!! Мы предполагаем, что области Мрака суть восстановленная Изначальная Вселенная, законов которой мы, Пришедшие Следом, постичь не можем. -- Почему не можем?! -- встрепенулся вдруг завороженно молчавший все это время сэр Гуон, -- Ну почему же? -- повторил он с какой-то детской обидой. -- Все, чему Вы нас учили, Магистр, сводилось так или иначе к Дню и Ночи. Только День и только Ночь! Все остальное -- от Нечистого! А не кажется ли Вам, что исследуя врага, легче победить его? -- И как же ты представляешь себе такое исследование? -- грустно спросил Магистр Ирлан, -- Ведь мы не можем даже подступиться к его территории... -- Ну, я не зна-а-аю, -- разочарованно протянул Рыцарь. -- Мне всего лишь хотелось понять... -- Понять -- значит простить, -- вмешался отец Кевин, пристально глядя на молодого человека. -- Так говорил один земной мудрец. Магистр Ирлан задумался. Подняв глаза на Рыцаря, он спросил: -- Неужели ты хочешь простить, Гуон? Все наши жертвы, всех погибших за миллионы лет, всех, кто погибнет еще... -- Простить? Не знаю, не задумывался о ТАКОЙ возможности, но можно попробовать мысленно встать на его место: он желает снести эту Вселенную, чтобы из ее руин возродить Изначальную. Представьте себе графа, покинувшего свой замок годы и годы назад, а затем случайно вернувшегося и обнаружившего, что древние родные стены снесли и на месте замка устроили отхожее место или постоялый двор... Разве не пожелает он снести лачуги, чтобы на их месте вновь вознеслись гордые и прекрасные стены замка?! -- Построенного на черепах обитателей этих лачуг?! Пойми, Гуон, мой мальчик, мой Ученик: мы не виноваты в том, что живем как живем, мы просто не можем жить иначе. Если же мы научимся этому -- это будем уже не мы... Очень может быть, что с нашими разведчиками именно это и произошло. -- Я понимаю, -- подавленно ответил Гуон, -- Но все же не могу принять подобную справедливость. -- Ты молод, со временем примешь. У тебя просто не будет другого выхода. Что нам еще остается?.. -- Например -- пофантазировать... -- Гуон чуть улыбнулся и распрямил затекшие ноги, неловко звякнув доспехами. -- Предположим, что и нет ничего, кроме Дня и Ночи. Тогда Тень -- это где техника и магия мешают друг другу. А Мрак... Если он не принял разделения Вселенной, то в нем, как и в Изначальной, должны объединиться и мирно работать рука об руку обе формы. Тогда эта история с точки зрения Мрака будет выглядеть куда трагичней... Кстати, поведение Лорда Мрака мне куда более напоминает не взрослого бога, а рассерженного младенца. А если представить себе это так: Лорду Дня было 18 лет, Лорду Ночи 12, а Лорду Мрака в те времена было всего лишь... допустим, восемь месяцев! Подумайте: восьмимесячный малыш, оказавшийся в абсолютно незнакомом месте, да еще и совершенно один! А если при этом малыш всезнающ и прекрасно сознает, что его родители погибли, что их больше не будет никогда! -- Психотравма, -- холодно констатировал отец Кевин. Гуон пропустил непонятную реплику мимо ушей и с жаром продолжал: -- А теперь представьте, что у малыша была игрушка-погремушка, которая красиво сверкала и приятно звенела, и вдруг малыша помещают в комнату, в одной половине которой игрушка сверкает, но не звенит, а в другой -- звенит, но не сверкает. Что сделает тогда малыш? Скорее всего, в детской злобе начнет расшвыривать попадающиеся под руку предметы и в злости колотить по ним... А если малыш при этом всемогущ? Вот и прошел лавиной Лорд Мрака, расшвыривая звезды и планеты. А затем уже, когда повзрослел, то и появилась у него идея снести этот мир, чтобы возродить прежний... -- И кто же благородному сэру поведал сию гипотезу? -- саркастически осведомился несколько ошарашенный Магистр. -- Думал, -- рассеянно ответил сэр Гуон. В глазах его вдруг заплясали проказливые чертенята и он продолжил с улыбкой: -- Думал, как Вы советовали, Учитель. Не все же мечом махать, как Вы УЧИЛИ! Магистр отреагировал мгновенно: -- Двадцать отжиманий от пола! -- и, секунду помедлив, добавил: -- В доспехах!!! Отец Кевин раскатисто расхохотался...

Глава 7

Энглион де Батарди: На следующий день собрались мы и выехали. Братишка мой в седле держится уверенно, посадка прямая -- прямо загляденье. Сразу видно, не простой крови отрок. Хорошо, хоть этому учить не придется, меньше мороки. Как совсем рассвело, осадил я своего Кальдина: -- Стой! Привал. Да не расслабляйся, братец, отдыхать не станем. Пора тебя учить понемногу. Бери меч! Меч он держать не умел. Тут уж извините. Правда, смышленый, все на лету хватает, но начинать с азов пришлось. Тренировались, пока он не взмок, отдохнули немного, перекусили, и снова занялись. Дал я ему лук небольшой, по его руке, поставил прут шагов за тридцать и говорю: -- Постарайся, чтобы стрела как можно ближе пролетела. Малец вредно ухмыляется, хватает лук и пускает стрелу навскидку. Смотрю я -- а прутик надвое расколот! И вправду, Альтаугр Зоркий! Где же он так стрелять научился? Делаю вид, что так и надо, и спрашиваю: -- Неплохо, неплохо для начала. Учился этому делу? -- Лук -- пустяки, -- отвечает, -- я из сарбакана лучше умею! -- Из чего? -- Из этого, -- говорит. Достает из-за пазухи трубку стальную и стрелку маленькую, с зеленым оперением. Зарядил, приложил ко рту, дунул -- торчит его стрелка из большой стрелы, что в сучке. -- Метко, ничего не скажешь. Да только что толку с такой мелочи? Ее даже гоблин не заметит, не то что тролль или дракон. -- Просто так не заметит, да только на стрелке -- снотворное... -- Что? -- Ну, зелье сонное. Человеку на четыре часа хватит. Ну, в этом я толк знаю. Только вот не слышал я, чтобы сонное зелье иначе, как с едой или питьем использовали. Яд -- другое дело... И трубка эта... сарбакан, как он говорит... -- А трубку свою где взял? -- спрашиваю. -- Сам придумал или подсказал кто? -- Да у нас многие ребята с такими ходят -- ничего особенно... -- начал он, да осекся. И молчок. Откуда он родом, братишка мой? Я весь Риадан, считай, объездил, но таких трубок не видал. И в Соронсе их нет, я-то знаю! И Магистр Ирлан о подобном нам не рассказывал... Что-то быстро растет мой список... Вот закончу с нынешним поручением, да расспрошу оруженосца своего как следует. -- Ладно, -- говорю, -- недосуг сейчас загадки разгадывать. Люди помощи ждут, поехали дальше. Долго ли, коротко ли, но приехали мы в ту деревню. Не деревня, а деревенька, два десятка домишек, усадьба баронская вся в дырах, будто ее тараном били, крыша прохудилась... Встретил нас староста местный, под стать деревушке -- зачуханный какой-то, мычит да сопли подбирает. Хорошо, ужин подать догадался. Пока выпытал у него, что тут стряслось, так семь потов сошло -- гаргулью и то легче ловить. А дело, видать, нешуточное. Началось с того, что объявилась в округе шайка орков. Соседнюю деревню дотла спалили, стадо перебили. Правда, немного их, штук тридцать, наверное. На них и Рыцаря не нужно, крестьяне с вилами сами справятся. Да только пошли мужики, и пропали; только двое вернулись, да и то потому, что отстали по нужде. Трясутся от страха и рассказывают, что вышел навстречу один орк, ростом да шириной вдвое больше, чем положено, взглянул -- и застыли мужики, шевельнуться не могут. Тут вся шайка налетела, и перерезали всех до единого. Долго, видать, резали, знаю я эту мразь... Наутро собрался я поглядеть, как там и что. Снарядился, как положено, заклинаний подготовил. Только на коня сел, как Джино ко мне пристал -- зачем, мол, с собой брал, если на бой сам еду, ведь пропаду без него, что он тогда делать будет? Пришлось объяснять ему, что рано его с собой брать -- он же меч еще держать не умеет, приемов боевых не знает, только мешать будет, если что. Посмурнел братишка -- понял. Повесил голову, да и пошел в уголок. -- Да не горюй ты, -- успокаиваю его. -- Хватит и на твой век нечисти, поди, не изведу я ее всю, много ее... Провожал он меня до самой околицы. И чудное дело -- пока не скрылась деревушка из вида, как-то хорошо мне на душе было. Не один я теперь на свете, есть у меня брат младший... Еду я так по лесу, оглядываюсь, а все больше за Кальдином слежу. Он у меня ученый, опасность за версту чует; но пока идет спокойно, на ходу листочки с кустов обдирает и жует. Хотя какие там листочки -- жухлые да скрученные, зима на носу. А ему, видать, нравится. Ну, на вкус, на цвет... Я вот тоже селедку с душком люблю. И вдруг встал Кальдин. Напрягся весь, ушки на макушке, пофыркивает. Близко, значит. И правда -- вымахнули из кустов, штук тридцать или сорок -- и на меня. Ну, это не страшно. Вытащил я Гарфист, меч свой рунный, заклинание скорости припомнил, и кинулись мы с Кальдином на них. Орки против нас, как замороженные -- еле шевелятся. Только разобрался с ними -- слышу крик: -- Старший, сзади! Оборачиваюсь -- батюшки! Еще штук шестьдесят, не меньше. Эх, селяне-пахари, даже считать толком не умеют! Стоп, а кто кричал? Ну точно -- сидит братишка мой на дереве и ухмыляется, подлец малолетний. Ладно, сиди пока, орки по деревьям не лазят, но как вернемся, так я тебе устрою, будь уверен... Пока я так думал, он из лука двух орков свалил. Шустро шевелится, быстрее меня, пожалуй. Ничего, и об этом расспросим. Сейчас я этих поганцев... А они по кустам рассыпались, один остался. И верно, громадина, с меня на коне ростом. Поднял он руку с жезлом каким-то, показал на меня -- и оцепенел я весь, шевельнуться не могу, и Кальдин тоже. "Все, -- думаю, -- вот оно. Статуя конного рыцаря." Другие орки увидели -- осмелели, из кустов повылезали, и ко мне. Заклинание все еще действует, так что ползут они еле-еле, а сделать ничего не могу. Джино еще десяток уложил, и стрелы у него кончились, а гадов этих еще много... Сижу я на коне, и слезы по щекам текут. Видно, смерть твоя пришла, Энглион; и не так за себя обидно, как за братишку младшего -- что он тут сделает? Спилят дерево, поганцы, и зарубят, а не зарубят, так ведь и похуже смерти вещи есть. Видно, правду я сказал, даже слишком -- и на мой век нечисти хватило, и на его. И даже взглянуть не могу, как он там, так и помру, на эту паскудную рожу глядя. Вдруг вижу -- валится этот громадный на траву, и сразу отпустило меня, снова двигаюсь свободно. И такая ярость меня взяла -- не заметил, как порубил почти всех, да и сбежало пяток, не больше. Нет банды, как и не было. Тут и заклинание выдохлось. Сразу слабость навалилась, как всегда после драки. Слез я с Кальдина кое-как, а у него тоже ноги подкашиваются. Одна только мысль -- как там Джино? А он сидит на корточках над этой образиной и жезл тот самый в руках крутит. И колдовства не боится -- не поймешь, то ли сдуру, то ли и вправду он от всех напастей заговоренный? Подошел я к нему, оперся на меч и спрашиваю: -- Ну, братишка, рассказывай теперь все по порядку: кто ты есть, что за отец у тебя, и все остальное. И что это за пакость у тебя в руках -- тоже. И как ты эту громадину уложил. Он на меня взглянул -- и ну смеяться: -- У меня стрелы кончились, старший. Я за сарбакан взялся -- а у него шкура толстая, стрелки отскакивают. Хорошо, догадался -- попал в ухо... как отца Гамлета... Потом увидел, что не до шуток мне, и начал серьезно: -- Парализатор это, старший. С ним кого угодно так остановишь, как он тебя. Вот только не пойму -- откуда ему здесь взяться?.. А кто я такой... Долго рассказывать нужно, с чего бы начать... И застыл с открытым ртом, ровно как я перед этим. Неуж-то этот громила не один был? Поднимаю я меч -- а он тяжелый, едва из рук не валится -- поворачиваюсь... Нет, не орк это. С виду -- человек, только одежда странная, серебристая. И глаза... Словно энта повстречал -- у них тоже глаза такие древние... нет, не то слово... мудрые? Глубокие? Хоть плачь -- не пойму, кто это. А Джино меня сзади за рукав дергает: -- Не волнуйся, старший... Отец это мой... А тот головой качает, и говорит грустно: -- Ну что, доказал? Эх, Рыцарь Серебряный... -- А что, не доказал? -- возмутился Джино. -- Вот он, Рыцарь Круга, и я -- его оруженосец! Я и до того еле на ногах держался, а тут, видно, нервы не выдержали -- как стоял, так и свалился без сознания. Очнулся, смотрю -- сидит братишка мой, уткнулся в меня и ревет в три ручья. -- Что ж ты плачешь, малыш, -- говорю, -- все хорошо, живой я. Меня так просто не погубишь. А он слезы кулаком утирает: -- Да знаю я, что живой! Мне уходить пора, отец за мной пришел. А я не хочу, старший... -- Что тут поделаешь, -- говорю. -- Не бойся, я понимаю. Маги -- они над своей судьбой не властны... -- Да не маги мы, -- всхлипывает он. Но видно, что легче ему стало. -- Просто мы оттуда, со звезд... Я сбежал, чтобы Рыцарей Круга найти, а то никто мне не верил. А теперь домой пора. Надо же -- со звезд... Слыхал я, один мудрец говорил, что и там, может быть, люди живут, но не верил. А оно, оказывается, правда... -- Ладно, -- говорю. -- Улетай, раз пора. Заходи в гости, если еще случится в этих местах быть. И о клятве не забывай -- она теперь навсегда с тобой, из Круга не выходят... Ткнулся он мне в щеку и побежал к отцу, который тем временем успел к гоблину-громиле подойти. Успел еще крикнуть: -- Я вернусь, старший! -- и не стало их, растаяли в воздухе. Вместе с гоблином. Сижу я на полянке, кругом трупы валяются -- то ли сон, то ли нет... Только вот глаза почему-то щиплет -- соринка, что ли, попала?

Глава 8

В ухе что-то щелкнуло, зашуршало, и тихий голос сквозь помехи произнес: -- Внимание, всем наблюдателям! Ингвальд Соронсон уже обнаружен и благополучно доставлен на станцию. Можете возвращаться к прерванным программам. Исключение -- Отец Кевин. Обнаруженный Вами источник информации призван перспективным и Вам поручается находиться в цитадели Рыцарей Серебряного Круга по возможности дольше, не прерывая прямой связи со станцией. -- Сигнал принят, информация принята к исполнению, -- пробурчал в радиодиапазоне электронный священник и вернулся к созерцанию невероятного зрелища: рыцаря, отжимающегося в доспехах...
Рассказ Магистра Ирлана оставил после себя чувство какой-то неточности, лжи. Небольшой лжи, несущественной, но все же присутствовавшей здесь. Раз за разом Кевин прокручивал в памяти запись, но не находил в ней никаких логических противоречий. И вдруг... "Я -- один из Мастеров Ночи," -- сказал перед беседой Ирлан. Но ведь, если исходить из записи, то... Магистр находился у себя в келии, рассматривая какую-то сложную карту, разложенную на столе. Рядом с Ирланом стоял пожилой рыцарь и давал какие-то пояснения. -- Не помешаю? -- спросил киборг. -- Ничуть, -- повернулся к нему Магистр. Затем посмотрел на рыцаря: -- Спасибо, Сим. Предлагаю Вам взять с собой сорок человек и немедленно скакать в Гоув-Хэл, прямо к королевскому дворцу. Вы успеете как раз вовремя. Единственная просьба -- не сменяй свой облик, пока все не завершится: мои ребята не очень-то положительно относятся к оборотничеству... Когда седой рыцарь покинул келью, Магистр повернулся вновь к киборгу: -- У Вас возникли какие-то вопросы? -- Почти. Всего одна неувязочка, -- сказал Отец Кевин, -- Вы, так понимаю, занимаете должность Мастера Ночи? -- Да, это мое звание. -- Но Мастера странствуют вослед Лорду Ночи, а посему НЕ МОГУТ быть на иных от него планетах! -- А Вы догадливы... Ну что же: да, я СОЗДАН. Нет, не из радиодеталей, как Вы, у меня принцип другой, вам пока не понять... Но с некоторой приближенностью -- тоже киборг, аки и Вы. Только создан не Днем, а Ночью. Да и цели мои несколько иные... -- Например -- исследовать нечто совершенно невероятное и неясное, -- Кевин насмешливо ткнул пальцем в расстеленную карту. -- Но хоть поясните, коллега, что это такое? -- Почему бы и нет? Это психокарта. -- Карта поведений?! Разве не проще... -- Не проще: Вы хотели предложить линейное дерево для одного человека, а здесь рассмотрена модель развития целого восстания и поведение каждого его участника во взаимодействии с остальными. -- И когда же оно было? -- Оно только началось. И если Симаргл прав -- то он должен успеть на подмогу в срок. -- Симаргл? Это имя какого-то земного бога. -- Не бога, а Оракула. Это он и есть. А я... Я почему-то поверил ему и позволил уговорить меня, дал ему рыцарей. Хотя терпеть не могу Оракулов! -- Это почему же? -- искренне удивился священник. -- Да потому, что они не День, не Ночь, не Тень и не Мрак! Они не подвержены ничьему воздействию и ничего никогда не боятся! Они знают все наперед, но продолжают перебирать судьбы, как карты в колоде! -- Они ЗНАЮТ будущее, но Вы не уверены, что он прав?! Объясните мне! Это Ваше предубеждение или... -- Именно "или...", любезнейший! Они знают ВС¬ будущее, все его вероятности, все пути его развития, и каждым вмешательством могут подтолкнуть историю к тому или иному пути. -- Словом, работают стрелочником на железной дороге жизни... -- улыбнулся Отец Кевин, -- Тоже почетная миссия... А может, они -- Свет? -- Свет? Вообще-то это состояние -- сугубо гипотетическое, просто предположенное как некоторый Не-Мрак, что-то сродни Изначальному Миру, но с неимоверным потенциалом Созидания, где каждый житель -- Лорд и Творец! Но, увы, этот мир слишком хорош, чтоб быть правдой... А, кстати, где Вы услышали про это понятие? Я о нем, кажется, не говорил. -- Ага, -- начал было Кевин, собираясь добавить, что поведал ему про Свет Гуон де Бордо, но не успел. Дверь в келью распахнулась и появившийся на пороге человек прохрипел: -- Вторжение! Мрак атакует! Магистр стремительно кинулся во двор. Киборг побежал следом.
Отец Кевин, киборг: Я ожидал невероятного: каких-нибудь там щупалец, лезущих из внезапно сгустившегося сумрака, навылет прошитого блеском молний, чудищ, клыков у которых больше, чем зубов у акулы, слизи, гнили и зловония... Но вместо этого атаковал туман. Мелкодисперсный, он легко проникал через любые, самые крохотные щели. Обычный туман, если не считать того, что он повредил мою оптику: я видел его в негативе, он был не белесый, а какой-то серовато-черный. И тут предбоевую тишину разорвал истошный вопль: -- Черная Пыль!!! Черная?! Спасибо, значит -- оптика в порядке... Но чем же она так страшна? Какой-нибудь яд? Бинарное соединение? Снотворное, после которого и вторгнутся настоящие враги? Стоит проанализировать состав этой пыли... Я взбежал по лестнице прямо на стену, над которой клубилась та же пыль... Образец оказался интересным, и я сразу стал передавать данные на станцию. Надо же -- новый вид молекулы из углерода! Не цепочка с примесями, как в живых молекулах, не пирамидка-тетраэдр, как в алмазах и бриллиантах, а шестигранники-пластинки, словно в графите. Вот только они не сложены в стопку друг над другом, а образуют поверхность шариков, словно крохотные молекулярные футбольные мячи!

Я так увлекся исследованием, что не заметил, как что-то изменилось. Зазвенела сталь. Где-то в крепости началась битва с врагом более материальным, чем безобидная углеродная пыль. Стоило обернуться. Хм, происходило невероятное: стража, стоявшая на стенах, спустилась вниз и накинулась на своих сотоварищей! То тут, то там звенели клинки, и было ясно, что это не шутки и не тренировки: обезумевшие стражи всерьез пытались убить недавних своих друзей. Воины же внизу походили больше на персонажей старых фантастических фильмов: на лицах их красовались незнакомого фасона противогазы с патрубками, ведущими к массивным фильтрам, закрепленным за спиной. Ай да Ирлан! Быстро успел оснастить воинов защитой! Плиты внизу окрасились кровью: стражи не ведали жалости, но и воины-защитники били наповал. Начав подозревать кое-что, о чем Ирлан благоразумно помалкивал, я прыгнул вниз и, перекатившись под чьим-то мечом, опустился возле только что убитого стражника. Поставив руку над его головой, я включил медицинский сканер. Сознание вояки только еще угасало, поэтому картинка получилась очень четкой, и я невольно вздрогнул: его мысли не были мыслями человека! Он был в ярости, а главным, занимающим почти весь его мозг, была НЕНАВИСТЬ! Ненависть ко всему, что хоть чуть-чуть отличается от него самого. И -- стремление уничтожить все ненавистное, чтобы заполнить это пространство собой! И -- готовность кинуться на все, что хоть действием, хоть словом или взглядом попытается помешать ему в этих планах. "СМЕРТЬ ВСЕМУ, ЧТО НЕ-Я!" -- орало угасающее сознание. И было видно, что изменения эти в мозгу сделала та самая, безобидная на вид пыль из графитовых мячиков. А еще -- я понял, что изменения эти необратимы, а, стало быть, оставалось только одно: действительно уничтожать физически этих новоявленных Мрачников. И все-таки я не схватился за меч, чтобы помогать воинам. Во-первых, я сам без противогаза, а то, что я не человек и в дыхании нуждаюсь только тогда, когда надо взять пробы воздуха -- это большинству воинов не известно. Так что стоит мне вытащить клинок -- и угадать, на кого нападут витязи с хоботами, не составит труда... А во-вторых, стоит ли мне вмешиваться в чужую войну? День, Ночь, Мрак... Да пускай они хоть перебесятся в войне между собой -- мне-то какое дело?! Ой! Это Я сказал?! Что со мной?! Похоже, эта гадость и на меня... -- Эта гадость и на тебя окажет влияние, только медленнее. Прямо на процессор! -- рявкнули над ухом, -- Излучение свободно проникает внутрь! Я обернулся. Морда-хобот, делающая всех рыцарей на одно лицо... -- У тебя один выход: чтоб не взбеситься -- за мной! Немедленно! И он замахал клинком, прокладывая дорогу внутрь замка, к низкой пристройке под башенкой. Вокруг звенела сталь, дважды я поскользнулся в крови и один раз чуть не наступил на упавшее мне прямо под ноги тело с рассеченным противогазом. Тело вцепилось в мою ногу и поволочилось следом, и тогда мой проводник просто отсек взмахом меча кисти трупа, чтоб не мешало... А затем он толкнул ногой дверь, вышибая ее, и за ней я увидел длинный ход, ведущий куда-то в недра планеты. -- Туда! -- он ткнул рукой вглубь. Я шагнул, но в последний миг обернулся. Рыцарь снимал противогаз, и из-под кожано-каучуковой маски появилось молодое лицо Гуона де Бордо. -- Прощай, киборг! -- сказал он, и тут что-то схватило и потянуло меня вглубь. Светлое пятно входа превратилось в крохотную звездочку, а затем и совсем исчезло. Я падал? Я взлетал? Понятие верха и низа отсутствовали здесь, в этом странном тоннеле, да и сам тоннель казался просто иллюзией. А затем меня швырнуло прямо в кресло. В мое наблюдательное кресло перед пультами связи и голограммным проектором. Я был на своем наблюдательном пункте. У себя в Замке. В бывшем замке Лурвиллей. А надо мной склонилась Герда. Герда Лурвилль. Пожалуй, стоит протестировать свои системы на предмет сбоя, проверить, не галлюцинация ли это от блуждающих токов где-то в оперативной памяти...

Глава 9

-- Ингвальд Соронсон, признаете ли Вы себя виновным в несанкционированном вылете с борта станции на планету, закрытую для посещения несовершеннолетних? -- Это еще вопрос, кто еще несовершеннолетний! -- вспылил Джино, -- У вас тут очень превратное мнение! А между прочим, мама у меня голландка, а в Голландии взрослыми правами обладают все жители, начиная с двенадцати лет! -- Это нам тоже известно, так же, как то, что Ваше двенадцатилетие Вы отметили только вчера, так что на момент побега вниз Вы не являлись совершеннолетним даже по самым демократическим из земных законов! -- Ну и что?! Зато теперь я совершеннолетний, и готов отвечать за все содеянное исключительно по Вашим Взрослым Законам! Адон Коэн невольно улыбнулся, глядя на взъерепенившегося Джино. Мальчишка старался казаться куда старше своих лет. Еще бы: оруженосец Рыцаря, кумир всех малолеток Станции, даже на этот показательный суд притащившийся в своих доспехах и с луком за плечом. А, с другой стороны, этот мальчишка сделал за свое пребывание на Риадане больше открытий, чем все Наблюдатели, вместе взятые! Нет, конечно же, обнаруженный Восемнадцатым заброшенный город-завод, начиненный высокими технологиями (и, согласно суеверному шепоту крестьян, являющийся бывшей твердыней гоблинов, пока их не изгнал Король), или содержимое Главного Колодца в Черной Цитадели далеко на заснеженном севере, найденное Сорок Четвертым -- это все романтично, но вот так вот, про между прочим, доставить на борт Станции живого гоблина с парализатором неземного образца, кучу сведений по Рыцарям, а заодно -- спровоцировать встречу киборга-Кевина с Мастером Ночи Ирланом -- это вам не мезонатор в колодце обнаружить... Впрочем, мезонатор был земного образца, и спрятал его тут, скорее всего, один из пиратов или контрабандистов, которых много расплодилось по Вселенной в последнее время... А вот отнятый у гоблина парализатор... Впрочем, возможно, что парализатор был украден гоблинами у Ирлана или кого еще из их представителей, стоит спросить об этом через Четырнадцатого, когда он очередной раз выйдет на связь... -- Совершеннолетний, говоришь... -- улыбнулся Командор Коэн, и улыбка его не предвещала ничего хорошего. -- Снять бы тебе твои лосины средневековые, совершеннолетний, да всыпать по первое число... Но, к сожалению, варварские методы Двадцатого Века у нас не в почете. -- Второго Средневековья, Вы хотели сказать! -- отпарировал мальчишка. -- Так всыпьте, если Вам от этого спокойнее станет! "Ага, всыпешь такому, -- уныло подумал Командор Станции, -- Защита врожденная -- как дефлекторные щиты крейсера! И такое -- у каждого..." -- а вслух сказал: -- Ага, не болью, а унижением, так, что ли? Да нет, молодой человек, Вы перепутали малость, на роль Великого Инквизитора не гожусь я... Пока что я -- Командор Станции, опекающий экипаж в полторы тысячи человек, из которых две сотни -- несовершеннолетние лоботрясы в возрасте от одиннадцати до пятнадцати лет. И заодно мне стоит решать, как бы эти юные дарования не разнесли на запчасти станцию, а исследуемый нами Риадан не превратили бы в полигон для очередных Ролевых Игрищ! -- Хорошая мысль -- на будущее, -- тихо пробормотал под нос Ингвальд, но, к его счастью, никто этого не расслышал. -- Тогда уже и меня судите! -- воскликнула вскочившая с кресла Герда. -- В конце концов, это я рассказала Ингвальду про гоблинов с волколаками! Так что можете считать меня идейным вдохновителем его побега! -- А мы именно так и считаем, -- равнодушно заметил Коэн. -- Но Ваши поступки будут обсуждаться отдельно. Сейчас же мы решаем, как поступить с Джино... То есть с несовершеннолетним Ингвальдом Соронсоном, двенадцати земных лет, нарушителем восьми пунктов Устава Станции. -- Решайте что хотите, -- вспылил Джино, -- Я готов понести любое наказание, но скажу прямо: вы все тут только то и делали восемь лет, что исследовали мифы, присылаемые с поверхности Наблюдателями, да подшивали их в отчеты! Вы за восемь лет не поверили, что на планете есть разумная жизнь кроме людей! Вы слепо доверяли роботам, но не рискнули послать на поверхность ни единого живого человека! Струсили? -- Мальчишка!.. Ну ладно, откровенность за откровенность. Ты книгу Стругацких "Трудно быть богом" читал? -- Ну, читал, и что же? -- Отлично. И спросил я не зря. Не секрет, что наши методы исследований в чем-то схожи с описанными там. Вот только мы стараемся не допускать в своей работе ошибок, тщательно разработанных там. Вспомни: история всей планеты пошла насмарку, стоило лишь вмешаться, чтобы спасти одного-единственного провалившегося и разоблаченного прогрессора. Мы не можем себе позволить такую роскошь! И именно поэтому на Поверхность отправляются те, кого не надо спасать в случае провала: киборги! В случае угрозы разоблачения они просто самоликвидируются, не причиняя нам излишней головной боли. Да и "легенды" им проще готовить: просто придать внешность кого-либо из недавно почивших исторических деятелей Риадана. Присутствие же человека, живого человека на поверхности Риадана чревато нарушением хода истории всей планеты! -- Однако на деле произошло другое! И Ваша теория, Командор, не выдержала критики! В действительности только живой человек может сделать нетрадиционный, нелогический шаг, приводящий к чему-либо новому! -- Ага, например -- к провалу... -- Пока что он доказал существование гоблинов. А возможно -- и иной нечисти...

Гоблин медленно открыл глаза. Голова гудела, руки и голову словно сжимали стальные обручи. Что-то звенело над ухом. Попробовал пошевелиться, но тело не слушалось. Паралич, что ли? Какой яркий свет! И голоса. Незнакомые, говорящие на каком-то чужом наречии. Голосов двое. Справа. Руки не слушаются. Может, хоть голова повернется? С рыком напряжения гоблин повернул голову. Вид белого потолка сменился стойкой с незнакомыми приборами, от которых тянулись к лежащему гоблину разноцветные провода и белые шланги. -- Реанимация, -- подумалось ему. Возле стойки стояли двое в белых халатах, и о чем-то оживленно спорили. По виду -- люди. Люди -- за приборами?! Хм, это становилось забавно... Стоило включить свои лингвистические способности и разложить незнакомый язык на основные структуры, распознать и систематизирова...
-- Ничего не понимаю! Похоже, что у него вообще нет альфаритмов! -- доктор был в растерянности. -- Я перебрал все возможные комбинации, но... -- А ты сдвинь верхнюю шкалу на два деления вперед, и все считать сможешь, человек, -- прозвучал с кресла немного хрипловатый голос. Говорил он с акцентом и немного не следил за порядком слов, но фраза была вполне удобоварима. Доктор обернулся. Говорил лежавший в кресле гоблин. Ассистент, почему-то решивший, что фраза была произнесена доктором, передвинул верхнюю шкалу на два пункта. И на экране зазмеились узоры альфаритмов... -- Блин! -- доктор казался ошарашенным. -- Немедленно доложите Коэну! Это... Это же невозможно! Варвар, разбирающийся в электронике! -- Скорей, в медицине разбирающийся, -- ответил гоблин, -- Электроника ваша не есть новая, я и посовременней видал у нас. -- У вас? Где это? -- У нас в старой столице. Заброшенной ныне. -- А где Вы выучили наш язык? -- Здесь. Сейчас. Вы говорили -- я запоминал. Разложил на структуры. И собрал из них свои фразы. Одно не удобно: малый запас словарный. Надеюсь пополнить. Говорите больше -- помогает это мне... И развяжите мои запястья -- вы не воины Короля, а поэтому драться с вами я все равно не намерен!.. -- А вдруг мы -- военные фельдшеры твоего Короля? -- Ну, во-первых, не моего, а Короля Людей Западного Риадана. А во-вторых, вы не можете быть его фельдшерами, поскольку А -- его вояки не говорили бы про "моего короля", а Бэ -- эти варвары не смогли бы разобраться даже в моем фамильном парализаторе, не говоря уж о медицинских диагностах! -- За что же ты не любишь Короля Людей? -- Он уничтожил под ноль мой народ! Я был последним Правителем Гоблинов... -- Королем Гоблинов?! -- Правителем. Короли -- это когда по наследству, или в процессе переворота. А меня избрал мой народ! Но, увы, я не смог его защитить, не оправдал возложенного доверия... У вас мозговой сканер есть? Снимающий образы прямо с сознания? -- Применять его неэтично, однако один экземпляр имеется, на случай бессознательного состояния пациента. Но применить его... -- Даже по ТРЕБОВАНИЮ пациента?! -- насмешливо перебил врача гоблин. -- Дайте мне его, я настрою на свои частоты: говорить трудно, проще показать... А вы запишете на пленку. -- Мы записываем на диски. -- Некомпактно, но тоже сойдет...
Картинка была устойчивой. На экране был типичный земной городок конца двадцать третьего века. Снующая туда-сюда техника, параболические антенны, чаны с нанароботами-микросборщиками... -- Вот такими и были наши поселения до появления людей, -- прокомментировал гоблин. -- А затем настала беда. И при всей нашей сверхтехнологии мы проиграли обыкновенным варварам с дубинами и мечами! Картинка сменилась. От горизонта до горизонта растянулся обоз. Дети, старики, женщины. Рослые воины обеспечивали защиту с флангов. В общем, обычный обоз переселенцев, если не считать одного: все в нем -- Орки, Гоблины... Сумеречный край давит на нервы, вызывая уныние. Даже на картинке видно, какое холодное и сырое это серое небо, готовое в любой миг сорваться мелким колючим снежком... Но лица переселенцев спокойны. Они смотрят вдаль... Кто-то из едущих читает книгу, другие прислонили к глазам что-то типа очков видеоплеера, вон мать качает не желающего уснуть младенца... Голос Правителя Гоблинов пояснил: -- Когда люди стали теснить нас со всех сторон -- мы решили не сопротивляться, а напротив -- покинуть обжитые места и переселиться на Крайний Север. Там, много севернее Черной Цитадели, мы думали основать среди вечных снегов и мерзлоты свой город, и поселиться там. Расчет был прост: люди в таком холоде не выживут, мы же могли построить город-купол с центральным отоплением и ветровой энергостанцией... И люди не мешали бы нам, и мы не мозолили б им глаза... Но -- нашим мечтам не суждено было сбыться. На экране на горизонте возникла серая полоса. Она приближалась, пока не стало видно, что это -- тысячи всадников, закованные в броню и вооруженные до зубов. Они серой лавиной катились на обоз, окружая его со всех сторон. Гоблин тем временем продолжал: -- Люди Короля Людей окружили нас, и их посланник заявил, чтобы мы готовились к смерти. Причины для этого не изобретались: Королю было достаточно того, что мы -- не люди!.. И тогда я решился на переговоры с их королем. Прорваться к нему было сложно, но все же... Лицо Короля в золоченом крылатом шлеме было надменно. Он скривил губы в презрительной усмешке: -- Чего тебе надобно, смерд! -- Не смерд, -- голос Правителя Гоблинов был спокоен, -- а Правитель моего народа. Я вижу твои устремления насквозь, Король, и готов сдаться тебе вместе со всеми взрослыми, и мы готовы позволить тебе убить всех нас, но прошу взамен: отпусти хотя бы детей наших: они-то в чем перед тобой провинились?! -- Вырастут -- будут мстить! Меня это не радует! Поэтому вы умрете все, единовременно: я не веду переговоров с исчадиями мрака! Пшел вон, смерд! -- Мы хотели уйти в далекие края Севера, чтобы не мешать вам, людям... -- Ага! И накопить там силы для новой войны! -- У Вас паранойя, Король... -- Быть может, смерд, но -- не полоумие! Хороший гоблин -- мертвый гоблин! И это я знаю точно!.. -- Видит Бог -- мы не хотели кровопролития. Но если Ваше мнение непреклонно -- мы будем защищаться! Мы дорого продадим свои жизни! -- Вы отдадите их совершенно бесплатно! Посмотри-ка туда! -- и рука Короля ткнула на проселок, по которому приближалась огромнейшая катапульта, влекомая двадцатью лошадьми. В огромной чаше взведенного рычага покоилось стальное яйцо. -- Вы создали ее, чтоб извести нас, и спрятали в старой столице орков, -- ехидно протянул Король, -- Но мы нашли вашу Сферу Смерти, и теперь моя катапульта кинет эту смерть в вас, исчадия тьмы!

-- Я не знаю, как они активировали ее. Возможно, это был просто роковой случай, но...
Рычаг вздрогнул и рванулся вверх и вперед, распрямляясь. Стальное яйцо взмыло высоко в небеса, выплюнуло какую-то струйку, раскрывшуюся парашютом, зависло на долгое мгновение... И затем огненное солнце расцвело под матерчатым куполом, а с земли навстречу ему ринулись потоки испарившихся тел, повозок, нехитрого скарба и пыльной земли, завиваясь в величественный гриб, прошитый изнутри устойчивым багровым сияньем... -- И тебе не прожить теперь долго, Король, -- с легким злорадством, скрывающим невероятную душевную боль, прохрипел гоблин, -- Ты отравлен невидимой злобой Оружия...
-- Пришлось сказать ему так: слова "Радиация" эти варвары еще не слыхали!.. -- И как же Вы выжили? -- удивился доктор. -- Противоядия. В Старой Столице их еще много. -- Вы про Растер-Гоув? -- Нет, я про нашу старую столицу. Там был завод по синтезу самых разнообразных веществ и соединений. В том числе -- и антирадиационных препаратов. -- Но, чтоб добраться туда -- надо было вырваться от Короля! -- А он сам отпустил меня, сказал: "Живи, посмотрю, как живется Последнему Гоблину Риадана!" -- А Король -- помер? -- Жив пока, скотина! Я же тем временем переселился поближе к старой Столице. Года три прожил в уединении, перебирая старые архивы. А затем выяснилось, что чуть южнее, ближе к Лаге, есть орочья ферма, чьи обитатели даже не слышали ни о нашем отходе на Север, ни о гибели нашего народа. Когда я рассказал им обо всем случившемся -- они загорелись идеей мести, и мне стоило больших трудов убедить их, что не все люди плохи, и что в мести стоит ограничиться лишь людьми Короля. А затем все было просто: мы принялись отлавливать вояк Короля, рубили их, шинковали и отправляли обратно Его Величеству в больших деревянных ящиках, с дарственной надписью. Но то ли посылки доходили, гм, несвежими, протухали, то ли качество шинковки не удовлетворяло: в мясе порой попадались доспехи, но Король свирепел все больше и больше, сделать же ничего не мог! Мы же притормаживали вояк моим парализатором, а затем -- приводили в требуемое состояние. Но не трогали простой народ, и поэтому Серебряные Рыцари нас тоже не трогали никогда... Нет, конечно же -- бывало, что крали какую-нибудь коровенку там или козу: жрать-то и мясного хочется! Но людей не трогали, мирных людей, в смысле... А затем Король пошел на подлость: он переодел два своих отряда в уцелевшие после взрыва орочьи доспехи, снабдил их накладными ушами -- и эти вот отряды вырезали под корень две деревни, позаботившись, впрочем, оставить в живых одного свидетеля, которому дали убежать и который потом под присягой подтвердил, что гоблины вырезали эти деревни... Вот тогда-то шеф Серебряных -- Ирлан -- и отправил своего рыцаря... -- Прошу простить, конечно, -- осторожно начал врач, -- Но, если верить нашим сведениям, то староста деревеньки сообщил Энглиону, что вожак был снабжен посохом-парализатором, и что именно с помощью него были остановлены крестьяне! -- Ах, оставьте! Я же говорил уже: мы мирных не трогали! ПРИНЦИПИАЛЬНО! Энглион же Ваш, по-видимому, говорил с переодетыми в деревенских людьми Короля... Маскарады ему не впервой... -- Интересно, что он скажет, если узнает правду... -- Энглион, в смысле? Лучше бы ему не знать этого, иначе, если поймет, что его подставили и что он убил невиновных -- то с его понятиями чести или с обрыва бросится, или своим же мечом себя и ухлопает!.. -- Кстати, а почему это Вы своих орков на Энглиона направили? -- А что, на нем написано, что ли, что он Рыцарь Серебряный? Я-то подумал было, что это очередной наймит Короля по наши души явился... -- Души... -- улыбнулся ассистент доктора, -- До недавних пор люди считали, что души есть только у них... -- Они есть даже у оборотней! Вот только понять и постичь их... Вы слышали, что поют про себя сами оборотни? Могу процитировать немного напамять, Оу Кей? И, зажмурив глаза от напряжения, он произнес: Мы не люди, мы не звери, Мы почти большие птицы. Вылетайте через двери И оставьте вы молиться, Не поможет, не согреет, Не спасет рука господня, Посмотри, как гордо реют В лунном свете оборотни.

Мы не помним, мы не знаем, Как настал тот самый вечер, Не сговариваясь, сами Погасили божьи свечи, Дым дурманящий развеял Свежий от опушки ветер - Тогда каждый вдруг зареял В серебрящем лунном свете.
Берегитесь, опасайтесь, Убирайтесь прочь с дороги, Люди глупые, пугайтесь, Чужаки и недотроги. Ваши матери пугают Нами всех детей в округе, И уже младенцы знают: Зло в зовущем лунном круге.
Мы не звери, мы не птицы, Все равно у нас есть души, Но душа от вас хранится, Вам ее не обнаружить, Ни разрушить невозможно, Ни калечить-переделать. Наши души тоже божьи, Но их бог в других пределах.
Опасайтесь, берегитесь, Оборотни на охоте, Ваших душ немая сирость Служит пищей для их плоти. Наши тени серебристы, Наши крылья, словно тени, Наши души будут чистыми От вашей скучной лени, От вашей глупой лени, От вашей серой лени... Вот такие вот песенки... Так что души есть у всех, да только вы, люди, зачастую не даете иным права проявлять свои души... Так-то вот...
Суд завершался. Приговор оглашал Командор Станции Йосл Коэн: -- И поэтому Ингвальда Соронсона двенадцати лет от роду мы единогласно приговариваем к ссылке с борта Станции как нарушителя спокойствия. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. -- И куда же вы меня сошлете? -- грустно и как-то снисходительно улыбнулся Джино. -- В городок. В маленький городок далеко на Земле! В настолько маленький городок, чтобы это юное дарование не смогло бы поднять там волну! И пусть забавляет там рассказами о своих подвигах местных мальчишек!..

Глава 10

Где-то на свете есть маленький городок Инельгард. Возможно, вам он известен под другим именем или неизвестен вовсе; но кому есть дело до маленьких городков? Разве что писателям, обожающим убеждать нас, что именно в таких городках и происходят самые что ни на есть увлекательные события. Впрочем, дело не в городке, и рассказ этот -- не о нем. С трех сторон окружен Инельгард лесом; с четвертой стороны -- на востоке -- поле, а за полем, минутах в пятнадцати ходьбы, протекает река Инель. Сказывают, что давным-давно в этих лесах вольные стрелки охотились на ланей и медведей, а в Инели топили витязей, ходивших на Инельгард в поисках ратной славы. А сейчас и в лесах, и в поле, и за рекой играют дети. Взрослые не страдают излишним любопытством -- пускай себе играют, где хотят, лишь бы возвращались к ужину; да и дети не всякого примут к себе в компанию. Так что немногие знают хоть что-то об этих играх...
Джино следил за дорогой уже шестую минуту. Со старого клена на верхушке холма дорога просматривалась вся -- от дальнего леса на востоке до переправы через Инель на западе, и дальше, до графского замка -- центра нынешнего Инельгарда. Пока все было тихо. Джино прислонился спиной к стволу дерева и еще раз проверил, не упустили ли они второпях что-нибудь. Получалось, что ничего. Совсем неплохо для плана, составленного за две минуты, будет повод для гордости, если... когда все сработает. Итак, Натали везут этой дорогой -- другой нет, а пойманных ведьм принято жечь исключительно во дворе графского замка, с благочестивого соизволения графского священника. Пункт второй: друзья уже ждут в засаде у переправы... Джино взглянул на дорогу -- пусто -- и украдкой сплюнул через плечо. В серьезных делах опасно даже думать о неудаче -- накличешь беду. Натали не должны довезти до замка, иначе... Джино зажмурился и слегка потряс головой, отгоняя жуткую картинку перед глазами. И чего ради графские егеря сунулись в дальний лес? Дичь там давным-давно всю истребили, даже зайца не найти, а вот Наташкин домик нашли. Одного фонарика под потолком оказалось достаточно, чтобы домик подожгли сразу с четырех сторон, осенив предварительно крестным знамением. Где им знать о люминесцентных светильниках... Ну, это еще полбеды; хуже всего, что Натали появилась на поляне прямо перед ними. Как была из дому, босиком и в своем любимом платье, которое даже днем мерцает жемчужным светом -- фея, да и только. А этим, что фея, что ведьма -- стукнули по голове (спасибо, не насмерть), связали и повезли в замок. Стоп. Вот они. Четверо всадников в легких кольчугах пронеслись мимо холма, даже не взглянув наверх ("Растяпы," -- проворчал Джино). На спине пятой лошади, поперек седла, мелькнул жемчужный отблеск. Джино достал лук, выждал пять секунд для верности и выпустил стрелу в зенит. Высоко в небе стрела рассыпалась яркими изумрудными искрами (зеленый -- цвет Джино), и стало быть, через две минуты у переправы... Джино спрыгнул с ветки и помчался к реке, срезая изгибы дороги.

Еще издали он понял -- что-то не так. Метров за сто до засады лежали четыре трупа, один -- с арбалетной стрелой в груди, а остальные... Легкая кольчуга -- слабая защита от тяжелого двуручного меча. Возле трупов растерянно стояли несколько ребят. Джино подбежал к ним, и только тогда негромко спросил (кричать издали -- ошибка, непростительная для Следопыта): -- Что тут случилось? Где Натали? -- Не доехали они до нас, -- ответил Мишель, все еще сжимающий в руке свой сарбакан. -- Их громила какой-то перехватил. Незнакомый, в доспехах, с мечом -- странствующий рыцарь, не иначе. Перебил всех в два счета, а Натали с собой увез... -- Так что же мы тут торчим?! Куда увез? -- Не суетись, Следопыт. Люси на разведку отправилась, сейчас вернется... уже вернулась. Словно из дрожащего над дорогой воздуха, рядом возникла стройная фигурка в песчано-желтом плаще с капюшоном. Желтый -- цвет Люси. -- У него палатка расставлена вон за той рощицей, -- показала она, -- минут через пять там будет. Натали с ним. Мишеля я захвачу с собой, а вы бегите туда... Обхватив Мишеля левой рукой за талию, Люси исчезла вместе с ним. Только воздух задрожал. "И когда я так же прыгать научусь?" -- подумал на бегу Джино, -- "а то сюда бегом, туда бегом..."
Натали очнулась в незнакомой палатке. Голова жутко болела от удара по затылку, мысли путались. Вот только что она выпрыгнула на поляну... ее домик горел... а дальше ничего не было. Натали попыталась прощупать окрестности палатки -- бесполезно, боль мешает сосредоточиться, только еще сотрясения не хватало, прыгнуть отсюда -- тоже не выходит... В палатке потемнело -- вошел хозяин, молодой рыцарь в доспехах, кое-где забрызганных свежей кровью. Пожалуй, он даже был бы симпатичен... если бы помылся ну хотя бы месяц назад. Рыцарь снял кирасу, распространив по палатке крепкий запах пота. -- О, прекрасная леди, я вижу, вы пришли в себя? Не беспокойтесь, здесь вы в безопасности, обидчики ваши наказаны. Смею ли я узнать ваше имя? -- Натали, благородный рыцарь, -- ответила Натали, приноравливаясь к стилю речи собеседника. -- Но кому же обязана я своим спасением? -- Сэр Бертрам из Хонка, к вашим услугам, -- поклонился рыцарь. -- Ну тогда будьте любезны, сэр Бертрам, снимите с меня эти веревки... -- О, тысяча извинений, леди Натали, -- воскликнул рыцарь, перерезая веревки своим кинжалом. -- Как я мог забыть? Должно быть, дает знать о себе дубина того разбойника, что встретился мне неделю назад... Стыдно признаться, леди Натали, один удар по голове я тогда пропустил... "Коллега," -- улыбнулась про себя Натали. Похоже, что приключение завершится достаточно гладко. Несомненно, друзья уже ищут ее и найдут с минуты на минуту. Внезапно сэр Бертрам отскочил от нее, судорожно сжимая в руке кинжал. Затем переложил его в левую руку, а правой сотворил крестное знамение. -- Ведьма! -- злобно пробормотал он. Куда только девалось светское обхождение! -- Выходит, зря я тех молодцев погубил. Ну ничего, с ведьмами у меня разговор короткий, не в первый раз... Натали удивленно осмотрелась -- и поняла, в чем дело. Разрезая веревки, сэр Бертрам смахнул пыль с ее платья, и сейчас палатка была залита мерцающим жемчужным светом. Вот ведь беда... Ноги затекли, не убежать, и руки все еще связаны... -- Не старайся, -- ехидно сказал сэр Бертрам, неверно истолковав взгляд Натали. -- Со мной медальон с частицей праха святого Себастьяна, колдовством меня не одолеть. Сэр Бертрам подобрал веревку, которую только что разрезал, явно намереваясь связать Натали снова. -- Недолго тебе осталось, дьяволово отродье; тут поблизости хвороста не на один костер хватит... Натали побледнела. Ведь и вправду сожжет, ему-то что... Может, прыгнуть отсюда? Не выходит! Страх -- плохой помощник... -- Или... -- сэр Бертрам криво ухмыльнулся. -- Ведьма ты или нет, а после костра от тебя одни угольки останутся. Жаль губить такую красоту... не попользовавшись напоследок... Он протянул руку и схватил Натали чуть выше колена. Та напряглась, зажмурившись... и почувствовала, что захват слабеет. Сэр Бертрам мягко осел на пол. Из его шеи торчала, подрагивая в такт ударам сердца, маленькая лиловая стрелка. Лиловый -- цвет Мишеля.
Когда Натали развязали, растерли ей руки и ноги и дали глотнуть крепкого горячего чая из фляги (у Люси всегда под рукой набор на все случаи жизни), она откровенно расплакалась, прижавшись к плечу Джино; тот гладил ее по волосам и говорил какую-то успокоительную чепуху, прекрасно понимая, что дело не в этом, а просто нужно дать Натали выплакаться после такой встряски. Остальные тактично делали вид, что ничего особенного не происходит -- ни для кого не секрет, что Натали и Джино -- неразлучная пара. -- А что с ним-то делать будем? -- Мишель пихнул ногой спящего сэра Бертрама. Стрелку он уже вытащил, но снотворное зелье действует часа четыре, не меньше. -- Рыцарь, тьфу... Наверное, и Прекрасная Дама у него есть... -- А ничего, -- мрачно сказала Люси. -- Граф наверняка уже поднял своих ратников, скоро здесь будут. Тогда этот голубчик за все ответит, и за Натали, и за тех четверых -- все равно, в какой последовательности. -- Значит, пора уходить отсюда. Скоро домой, а то родители будут волноваться...

На Инельгард спустилась ночь. Уложив спать Натали и ее младшую сестренку, мама вышла на крыльцо, где отец курил трубку, глядя на звезды. -- Знаешь, Алек, -- сказала она, -- иногда я не уверена, что мы правильно воспитываем своих детей. -- И что же они? Кошек мучают, или к наркотикам пристрастились? -- Да ну тебя! Все шутишь, а лучше бы посмотрел, где они играют. Месяц назад, когда Джино рассказал им про это жуткое Отражение... -- Ну, по действительно жутким Отражениям они все-таки не ходят. Я смотрел, как раз месяц назад. Да и что с ними случится? Или ты забыла, что защитная система активируется сразу при рождении? -- Это МЫ знаем. А они -- нет... -- И правильно. Если они с детства не научатся обходиться без защиты, они погибнут, когда защита не сработает. А кроме того, так они вырастут настоящими людьми, а не тупыми суперменами, не знающими ни боли, ни настоящей дружбы... -- Это слова. А ты знаешь, что сегодня случилось с Натали? -- Знаю. Не беспокойся, завтра утром она вряд ли вспомнит об этом. Все же они НАШИ дети, они сильнее, чем кажутся. И пожалуй, будут сильнее нас, когда вырастут. Нас-то никто так не воспитывал. Ночь выдалась ясная. Тысячи звезд сияли двум людям, сидящим на крыльце, и каждая была их домом.

Глава 11

-- Ну что, Командор Коэн, так говорите -- "чтобы не смог поднять волну"? -- в голосе Герды было плохо скрываемое злорадство. -- Радуйтесь, радуйтесь!.. -- проворчал Командор. -- Ваш мир превращают в бардак -- а Вы еще и злословите в мой адрес... -- Ну, тут уж как посмотреть, -- отозвался со своего кресла гоблин, -- С одной стороны, изобилие неконтролируемых детишек с Земли на просторах Риадана -- это крах вашей системы тайных исследований и идей невмешательства. А с другой -- привнесенная с Земли культура не насаждается директивным порядком, а просто передается от детей Земли к детям Риадана! -- Вот-вот, ПЕРЕДА¬ТСЯ! Как вирус какой-нибудь! И вскоре от Вашей пресловутой самобытности не останется и следа. -- Не от нашей, -- скривился гоблин, -- И если бы вы вмешались раньше, земляне, то мой народ мог бы остаться в живых! Но что поделаешь, если дети ваши умней родителей... -- Не умней, а безответственней! Как Вы это не хотите понять! Мы не имели право вмешаться! -- Однако дети вмешались. Уже. И, как Вы, глубокоуважаемый Командор, успели уже убедиться -- ничего смертельного не произошло! Небо не упало на землю, конец света не наступил, и даже рыцари не очень-то торопятся сменять своих верных коней на безотказные мотоциклы! Командор яростно поглядел на гоблина, но промолчал. К сожалению, этот риаданский здоровяк был прав: если Риадан и не выиграл от этих контактов, то, по крайней мере, уж не потерял... -- А, кроме того, Ваши детишки своими странствиями сделали ряд важнейших открытий в прикладной топологии и физике нелинейных пространств! Даже мы только-только подходили к этой проблеме, а они решили ее с наскока, да еще так изящно! -- О чем это Вы, любезнейший! Порой, откровенно говоря, мне становится трудно Вас понимать!.. -- О самом их странствии, разумеется. Их путешествие "в другое Отражение" наглядно доказало, что наша Вселенная не едина и цела, как предполагали мы, что она размазана по нескольким параллельным мирам. И к нам на Риадан можно попасть от вас, с Земли, как длинным путем -- через космос, так и коротким, просто сменив Отражение. А это значит, что Риадан не просто похож на Землю, а он И ЕСТЬ ЗЕМЛЯ, только в другом варианте ее развития! Но тогда можно предположить, что находящийся за Лиессом легендарный Итан -- тоже очередное Отражение в этой же цепочке Миров, а это поясняет многие загадки, с которыми столкнулись наши космоплаватели, побывавшие там! -- Вы?! -- только и смог вымолвить обалдевший Командор. Когда же минуты через две удивление поубавилось и к нему вернулась способность связно выражать свои мысли, он переспросил: -- Так вы летали к звездам?! -- Ну разумеется! -- пожал плечами верзила-гоблин, -- Мы побывали в десятке-другом обитаемых миров, но затем Правитель, мой предшественник, наложил вето на развитие космонавтики. Официально он заявил, что делается это для того, чтобы мы больше сил прилагали к проблеме выживания на нашей родной планете, где нам уже вовсю докучали варвары, и добавил, что это убавит соблазн просто бежать с нашей родины, отдав ее на растерзание людям... Реально же, поговаривают, он просто страдал боязнью высоты, вот и решил, гмх, прикрыть нелюбимый проект... Впрочем, когда припекло -- наши все равно разлетелись на разные планеты: кто-то эмигрировал на Итан, основав там Народ Леса, кто -- на Лиесс, кто -- на Арту, кто -- на Сэлет и Кессел... А вот оставшиеся на родине -- отныне истреблены. Местными людьми, да невмешательством людей внешних, то есть вас... Зато могу позлорадствовать, что ваши детишки не слушаются вас, а значит -- могут избежать авторитарных ошибок, которые погубили нашу цивилизацию... -- Кстати, кое-кто из этих детишек, например, Джино, сейчас находится в окрестностях замка Лурвилль, -- заметила вскользь Герда. -- А я намерена сегодня же покинуть станцию и отправиться на Роклас, к своему замку! -- Вы научились телепатии? -- деланно поднял бровь Командор. -- Нет, а что? -- удивленно взглянула на него Герда. -- Да то, милая девушка, что именно Вам и именно сегодня я и собирался поручить именно это задание. Для этого и явился сюда, когда Вы, мягко говоря, принялись отпускать шпильки в адрес командования! Дело в том, что мы всерьез обеспокоены более чем месячным молчанием нашего лучшего источника информации. Так что посмею повторить теперь официально: Мифолог Станции Герда Лурвилль, уроженка планеты Риадан, Вы направляетесь в собственный родовой замок с целью установить причину, по которой прервалась связь с Наблюдателем номер четырнадцать! Помимо этого Вам надлежит расконсервировать аппаратуру базы, расположенной в замке, запустить поисковый зонд и оставаться в родовом замке вплоть до поступления новых распоряжений! Герда озорно взглянула на шефа, вытянулась по стойке "смирно", щелкнула каблучками и звонко, так, что у Командора зазвенело в ушах, выкрикнула: -- Есть -- до особых распоряжений!

* * * Тем временем на Риадане в запущенном углу сада на траве валялся мальчишка. Он вытянулся посреди зелени, подставляя солнцу свое лицо. Лучи светила скользили по фиолетовой футболке и джинсовым шортикам малыша. Сейчас на Риадане многие таскают подобное: земная мода оказалась прилипчивой. А может, просто практичней и удобнее, нежели все эти кружева, бантики и лосины? Мальчишка валялся в траве, и если б не узкая золотая корона с голубой эмалевой полосой, то пожалуй, никто и не догадался бы, что это отрок королевских кровей. Но подходящего к нему старшего брата, одетого не менее по-земному, чем младший, одежда не сбила бы с толку. И хотя младшего брата звали отнюдь не Артуром, старший носил имя Мерлин, и с раннего возраста увлекался оккультными науками. Нельзя сказать, что безуспешно. Он даже согласился уступить право королевского наследования младшему братишке -- лишь бы поменьше отвлекали от постижения тайных Знаний. Однако сейчас мысли его были заняты совершенно не магией. Он склонился над братом, бесполезно стараясь придать своему голосу официальное, "взрослое" звучание: -- Принц, ты опять пропускаешь занятия по фехтованию! Король будет недоволен. -- Я -- это я, я -- принц, а фехтование... -- он, видимо, хотел сказать "удел воинов", но почему-то постеснялся и вместо этого резко выпалил, словно огрызался: -- Я хочу -- и буду тут валяться! Мерлин только плечами пожал от такой наглости и присел рядом с валяющимся на траве братишкой. Сколько бы он так просидел, нам неведомо, но тут неслышной кошачьей походкой скользнул к мальчишкам силуэт в белом. Был он высок и неимоверно худ, под стать фигуре было и лицо подошедшего -- удлиненное юношеское лицо. Прически не было видно: ее полностью скрывал напяленный на голову ярко-красный шутовской колпак -- единственное цветное пятно на белоснежном одеянии. Королевские отпрыски никак не прореагировали на подошедшего: Шут был знаком им, пожалуй, столько же, сколько они себя помнили, и за все это время ни разу он не сделал им ничего плохого. Нет, не оттого, что они были детьми Короля, а он просто шут. А исключительно по доброте и мягкости своего характера. Однако даже искренняя доброта не мешала шуту приносить дурные вести. Вот и сейчас: -- Ваше Высочество, Его Величество гневается, -- шут присел подле принца и продолжил: -- Очень гневается, что Вы не на занятиях. -- Ну если гневается... -- было видно, что принц уже и сам не рад своему упрямству: гнев папочки -- это не шутки. Но упрямство... И бедняга срочно начал искать какой-нибудь повод. Кажется -- небезуспешно. По крайней мере, глазенки валяющегося на траве заблестели озорством: -- А ты мне потом расскажешь сказку? Шут только улыбнулся в ответ: -- Куда ж я денусь...
Занятия проходили прямо на лужайке перед дворцом. Впрочем, на дворец королевский замок походил лишь богатством отделки да фонтанами во дворе. Однако узкая лестница-мостик, ведущая внутрь, говорила о том, что переживало сие строение и вражеские осады, и много других неприятностей. Когда-то учитель фехтования, лучший мечник королевства, давал первые уроки юному королевичу, но сейчас мечник стал сотником и возглавлял тайный королевский поход, выполняя ему лишь да Королю ведомое задание. А пока Ронг был в походах, занятия сводились к тому, что Мерлин гонял своего братишку, дабы тот не позабыл прежних уроков. Вот и сегодня звенели мечи, а из окон смотрел на "сраженье" Король. Затем он повернулся и скрылся в глубине зала, отвлеченный неотложными делами, и поэтому не увидел, как и откуда возник перед мальчишками странствующий монах в черном своем одеянии. Минут пять подошедший смотрел на сражение, затем лишь презрительно фыркнул: -- Разве этим железом можно сражаться?! Вы бы еще чугунными булавами махались! -- У тебя есть предложенье получше? -- порохом вспыхнул Принц, -- А то учить всяк горазд! -- Есть, -- лаконично ответил монах и выбросил вперед руку. И, о чудо, с только что пустой руки сверкающей рыбкой метнулось к стоящим мальчишкам лезвие легкой катаны с черной витой рукоятью. Принц схватил клинок и осторожно шевельнул им. Боевая сталь словно ожила, трепетная и послушная малейшему движенью руки. Да что там движению -- малейшей мысли!.. -- А мне... -- обиженно обратился к монаху Мерлин. -- Будет и тебе, -- второй клинок проделал тот же путь. Но теперь это была не ведунская катана, а шпага с широкой чашей и треугольным лезвием клинка. Мерлин взмахнул ею... Ну разумеется! Ни в какое сравнение с тяжелым и неповоротливым пажеским мечом! Конечно, пажеский меч -- это не рыцарский двуручник в два пуда весом, но все же шесть кило живого веса. А здесь -- изящное легкое лезвие прочнейшей стали. И -- идеальная балансировка. Мерлин обернулся, чтоб поблагодарить монаха за столь щедрый дар -- он был все-таки воспитаннее, чем младший братишка, уже самозабвенно крутящий катаной "восьмерки" -- но монаха уже не было рядом. Он просто исчез, словно растаял. А оружие и правда диковинное. Оно словно само подсказывает своим владельцам приемы и защиты от них, и вскоре уже новая тренировка началась перед окнами замка. А в траве валялись позабытые и никому теперь не нужные короткие боевые мечи... Вскоре лучшие королевские кузнецы откуют по подобию шпаги сотни таких же, но Король, по-прежнему консервативный, не одобрит затеи сынишки и запрет все клинки в старой оружейной палате. Хотя... Два клинка он почему-то не заметит: катану Принца да шпагу Мерлина. Говорят -- он увидит их двумя мечами. И что тут помогло -- неведомо. То ли чары Мерлина, то ли колдовство подревней, дремлющее на сверкающей стали пыльным узором диковинных витых рун...

-- Вы снова в этих земных одеждах! -- Король булькал от негодования. Он возвышался на своем коне, как башня нависая над сыновьями. -- Я не потерплю всех этих новомодных штучек! У нас в роду всегда блюлись традиции прошлого! А посему немедленно ступайте и переоденьтесь в нормальные дворцовые одеяния! Я отправляюсь в поход вслед за Ронгом, и месяца через два думаю возвернуться. Надеюсь, вы не разнесете за это время весь замок на щепки!.. Интересно, что б говорил Король своим сыновьям, если бы знал, что видит их в последний раз? Нет, с мальчишками ничего не случится. Погибнет Король. Его отряд попадет в засаду, устроенную Вепрем, и все до единого бойцы полягут, даже не успев сообразить, что же случилось. Не минует чаша сия и монарха. Но многие месяцы еще Принц так и не узнает, что стал в свои десять лет Королем. Поэтому и мы пока еще будем называть его Принцем. Как и прежде...

Глава 12

Герда Лурвилль: Вообще-то это странное чувство, когда после стольких лет разлуки возвращаешься в дом, казавшийся безвозвратно потерянным. Проходишь по этим коридорам, слышишь голоса слуг, скрип телег за окном... Так и кажется, что сейчас из Пиршественного Зала донесется голос отца: -- Герда! Где ты пропадаешь днями и ночами! Ужин остынет!.. Странная все-таки штука -- память... Ведь понимаю, что вокруг полнейшая, абсолютная тишина, но отголоски прошлого оживают где-то в подсознании и заполняют весь Замок, словно духи того, что было дорого в прошлом... Факел горит на стене. Стоило б насторожиться: не может факел гореть так долго, месяцами, а значит, кто-то зажег его совсем недавно, кто-то, проникший внутрь замка! Но зачем переживать: факел -- лишь имитация, подрабатывающая тут светильником... Много их в комнатах и залах, и гореть они могут если не вечно, то уж по крайней мере годами. Все осталось в замке, как в тот страшный день. И как в сотни дней до него... И только в центральной, самой высокой, башне стоит непривычная для средневековья аппаратура связи и сторожевых автоматов. И сейчас стоит ее расконсервировать. Иначе, если не отвлечь себя работой, то воспоминания нахлынут с новой силой, а там и до истерики недалеко. А истерика негожа для наследной баронессы Лурвилль, а уж для сотрудницы Станции -- и подавно! Нечего радовать Командора Коэна!.. Ох, и понастроили же они тут! Или это киборг все поперестраивал? Сложно, слишком сложно в управлении, как для простого человека. Ничего! Медленнее, чем хотела бы, но я отлажу это барахло, и оно заработает, как и прежде!
Пульты уже работали, и я как раз отлаживала поисковый зонд, когда раздался этот странный сипящий звук -- и из ниоткуда, прямо из воздуха, свалился в кресло наблюдателя Отец Кевин, словно швырнул его кто. Я вздрогнула, но почти тут же сообразила, что это не настоятель монастыря, а киборг-Наблюдатель, и невольно усмехнулась: на ловца и зверь бежит. Не надо теперь настраивать зонд: объект его поисков сам свалился на свое рабочее место! Если б я не знала, что Наблюдателю придано внешнее сходство с настоятелем нашего монастыря, то, вероятно, очень сильно бы удивилась. Но сейчас я просто вздрогнула от неожиданности: согласитесь, не каждый день на вас прямо из воздуха киборги падают! Киборг же, кажется, просто ошалел, увидев меня. -- Герда?! -- спросил он глуховато, словно ошеломленно. -- Какими судьбами?! Бес озорства дернул меня: -- Во-первых, не Герда, а мифолог Станции лейтенант Лурвилль! -- заметила я. -- А во-вторых, я явилась по Вашу душу, Наблюдатель Кевин! Наверху считают, что Вы не справляетесь со своей задачей... Он как-то странно, чисто по-человечески взглянул на меня и пробормотал: -- Не справляюсь?.. Выросла, окрутела девочка. Надо же -- лейтенант, охотник за роботами... А когда-то я ее девчонкой еще спасал из лап инквизиторов! -- Точней -- из костра... -- Так значит -- ты помнишь?! Тут уже пришел мой черед удивляться: -- А с чего я должна забывать? -- Ну как же, -- пожал плечами Кевин, -- Просто кого-либо для ликвидации вышедшего из повиновения Наблюдателя не пошлют... -- Слушай, Кевин! -- вспылила тут я, поняв его мысли, -- Ты знаешь, чем машина отличается от человека? -- Ну, думаю, скорее всего тем, что машина обязана подчиняться всегда, если ее действия не вредят при этом человеку... -- Да нет, тем, что машина не понимает юмора! Вдруг плечи Отца Кевина задергались, и он заржал, словно рыцарь в трактире, и сквозь смех произнес: -- Так значит -- меня не демонтируют?! -- Вся Станция обеспокоена исчезновением самого ценного из ее Наблюдателей, и меня послали специально чтоб разыскать тебя, а если нужно -- то и спасать. А ты -- "для ликвидации вышедшего из повиновения"! Болван! -- Ага, -- дурашливо согласился киборг, -- Электронный болван! -- Кстати, можешь не помогать настроить этот зонд: он снаряжался, чтобы разыскивать твою священную персону!..

И тут внизу, на ступеньках, раздалось множество дробных шагов, и в зал вломилась кучка ребятишек в средневековых нарядах. Главенствовал в этой небольшой компании... Джино! -- Привет, Герда! -- бросил он на ходу. -- Что, сослали на планету? -- Сама ушла, -- хмыкнула я, -- А Коэн, когда понял, что все равно я ухожу, то вдогонку снабдил меня заданием, чтобы не потерять авторитета! -- Ага! Он такой!.. И про меня он думал, что я не вернусь сюда! -- А ты опять угнал катер? Или нет, для прибытия с Земли тебе пришлось угонять крейсер! Угадала?.. Ребята дробно рассмеялись. А Джино произнес, присаживаясь рядом: -- Нет, теперь все проще. Меня друзья перенесли сюда! -- Магия? -- вид у меня был, наверное, глупый, потому что ребята опять рассмеялись. И я рассердилась: -- Кстати, а что делают тут вместе с тобой эти аборигены из горожан? И снова их смех... -- Это наши, с Земли, -- Джино широким жестом указал на друзей, -- Это Люси, Мишель, Натали, Натан, остальные пусть сами представятся... -- А перенос с Земли -- это что, какая-то новая технология? Типа той, что меня на Станцию доставляла, только доступная всем? -- Нет, -- Мишель указательным пальцем поправил очки на носу (вообще-то он не страдал близорукостью, но очки носил исключительно для солидности) и пояснил: -- Мы можем осуществлять локальный переход исключительно за счет внутренних ресурсов... -- Он, как всегда, зануда, -- проворковала Люси, -- Особенно когда нацепит эти свои стекла! Проще говоря, мы телепортируем сюда силой мысли, пролистывая Отражения! -- Ага, объяснила одна непонятное да через незнакомое! -- фыркнула я. -- И много вас на земле таких... попрыгунчиков? -- Да, поди все, кто после 2487 года родился! Все и без исключения! -- А одежду местную пошто нацепили, неслухи! -- встрял в разговор киборг. -- Да, было тут на днях приключение. С Натали. Так что решили, что лишний камуфляж лишним не будет, пардон за каламбур... А теперь, ребята, подойдите к окну, -- Джино указал на башенную бойницу, -- Из него открывается прекрасный вид на Лагу, в верховьях которой мы оставили позавчера благородного Бертрама де Хонка! -- Между прочим, Лагой река называется здесь и ниже по течению, а верховья ее образуют две речки: Инель и... Что?! Вы сталкивались с этим олухом Бертрамом?! -- Пришлось его усыпить. На время, -- прервал нежелательную беседу Мишель. -- Кстати, хозяева, а что это за рыцари скачут к Вашему замку?
* * * Веретенообразный Проникатель вынырнул из пустоты прямо под бортом Станции, и тут же его компьютер заверещал, передавая на борт запрос на посадку. Медленно разошлись лепестки диафрагмы, открывая посадочный причал. Следящий луч уперся в обшивку Проникателя, контролируя безопасность посадки. Вообще-то дроммеры подобного класса могут материализовываться прямо на посадочных причалах, и опытные пилоты-асы зачастую именно так и делают, нарушая все правила техники безопасности, но, видимо, здешний экипаж решил не рисковать. Вывод напрашивался один: либо Проникатель на автопилоте, либо на его борту есть штатские, которые, как известно, не разделяют романтики военно-космического лихачества. Оставалось дождаться выгрузки пассажиров и экипажа. Ну вот, так и есть: штатские! Много: восемь человек. Нет -- десять, вон еще вышли двое. Стоп! Но на борту дроммера вмещаются десятеро, включая пилота и штурмана, больше на нем все равно места нет! М-да, обе догадки оказались правильными: на борту штатские, и корабль шел на автопилоте. И то и другое не предвещало ничего, кроме лишних хлопот. Адон Коэн нажал кнопку внешней связи и раздельно произнес: -- Прибывших Проникателем пассажиров прошу подняться в центральную рубку. Следуйте за световым сигналом -- он приведет вас! И, отключив связь, обратился к стоящему рядом офицеру: -- А ты проследи, чтобы они не залезли б куда не туда. Не хватало их потом вытягивать из реактора или складских рефрижераторов...
Новоприбывшие оказались родителями. Возмущенными родителями детворы, ежедневно мотающейся на Риадан и устраивавшей там свои игрища. Все они были убеждены, что если Командор Станции дежурит в окрестностях этой планетки, то уж наверняка сможет как-то повлиять на их непутевые чада, мотающиеся в этот мир. Впрочем, если раньше родители задалбывали Командора телефонными звонками по гиперсвязи да сообщениями по КОСМОНЕТу, то теперь, видимо, решили устроить "личный рейд"!.. Бедный Командор вздохнул, готовясь к отпору...

* * * Рыцари за окном приблизились, и стало видно, что над ними развевается темно-синее полотнище с серебряным кругом. Гордые кони важно несли своих седоков, а возглавлял шествие сам Магистр Серебряного Круга, Мастер Ночи Ирлан, восседающий на белоснежном единороге! Отец Кевин еще раз быстренько протестировал свои системы, но картинка не изменилась. Тогда он обратился к ребятам: -- Милостивые судари, подскажите старцу: этот конь под передним всадником действительно рогат?! -- Ага, -- тут же ответил Натан, -- Видимо, у него была тяжелая семейная жизнь... -- Ну вот, пришел Поручик Натан -- и началась пошлость!.. -- заявила Люси. Тем временем кавалькада остановилась, и на мост въехал один-единственный рыцарь. На копье его был повязан белый лоскут, но вел себя всадник крайне настороженно, чтобы не сказать -- нашуганно. Похоже, он не очень-то верил, что обитатели Замка признают неприкосновенность парламентера. Что-то в его внешности показалось Отцу Кевину знакомым, но завершить свой анализ киборг не успел: всадник вскинул сигнальный рог и пронзительно в него задудел. -- До боли знакомая труба! -- воскликнул священник, -- Никак сам сэр Бертрам к нам пожаловал! Какими ветрами! -- голос киборга разносился над всем двором, вылетая из репродукторов. -- А Вы, Ирлан, взрослый человек, а связались с таким... С таким... В общем, стыдно, Магистр!.. -- Взрослый человек, а связался со шпаной! -- тут же прокомментировал Натан, и его голос разнесся вслед за кевинским. Всадник на мосту встрепенулся. Выставил чуть вперед копье, помахал прикрепленной к нему тряпицей и заорал: -- Не боюсь я тебя, Двухголосый! Выходи на мост, ибо преисполнилась чаша терпения небес, и сам Магистр Ирлан поручил мне передать тебе это послание! Так что -- выходи!!! Кевин оглядел притихших ребят и задумчиво произнес: -- Одним словом, "Леопольд, выходи"! Что же, прийдется уважить. Значит так, на время, пока я отсутствую, старшим остается... остается... -- тут в его голосе появились насмешливо-мстительные нотки: -- лейтенант Лурвилль! Если же возникнет внештатная ситуация -- настоятельно рекомендую активировать все защитные системы и немедленно информировать о происходящем Станцию! Пульт связи пока будет контролировать Джино. Приказы не обсуждать, а исполнять! -- Есть! -- щелкнули каблуками Джино и Герда, затем переглянулись и рассмеялись, заливисто и звонко. -- А я иду вниз... И с деланным старческим кряхтением Отец Кевин пошел по ступеням башни...

Глава 13

-- И вообще, если ваших детей так тянет романтика -- записывали бы их в Отряд "Звездный Ветер", там сейчас Лат командорствует, дети от него без ума! Пожилой человек, полуседой-полулысый, мечтательно вздохнул: -- Я помню еще то время, когда там командорствовал Ли Бао младший. Вот деньки были... -- Все это интересно, Илья Владимирович, но воспоминания Ваши не должны мешать Вам, да и остальным тоже, усвидомыты, уразуметь, то есть, что Командор детского разновозрастного отряда -- это одно, а Командор исследовательской Станции при Прогрессорском Корпусе Земли -- нечто совершенно другое! И я не обязан заниматься воспитанием чьих бы то ни было детей, даже если они лезут на исследуемую мною территорию! В лучшем случае я должен просто вылавливать и отправлять их обратно, но, к сожалению, при нынешних способностях этого поколения я это сделать просто не в силах! Они ускользают, как призраки, стоит лишь к ним приближаться! Телепортируют, трансгрессируют, или как там это еще называется, без малейшего применения техники! И даже следа инверсионного, по которому можно было бы вычислить их маршрут, не остается! Так что и не просите -- на роль няньки для малолетних суперменов я не гожусь, тут уж увольте! -- Но мы и не просим этого! Дело в том, что нам просто необходимо попасть в ту точку, где они сейчас располагаются. А никто, кроме Вас, в этом нам не поможет. -- Зачем? -- Не можем сказать. Считайте это просто родительским предчувствием... -- Ладно... Если верить сведениям, которыми я располагаю, то сейчас они находятся на базе в замке Лурвиллей и ведут переговоры с какими-то залетными рыцарями из Серебряного Круга. Если есть желающие отправиться туда -- милости просим на борт катера, отбытие через десять минут...

* * * Смиренный старец в опущенном на глаза капюшоне вышел из Замка. -- Эй, старик! А где тот, на драконе? -- выкрикнул с высоты своего коня сэр Бертрам, но монах прошествовал мимо, не удостоив его ответом. Уже сойдя с моста, Отец Кевин направился прямо к Ирлану. -- И чего нужно магистру от престарелого киборга? -- Престарелого, говоришь?! Ответь-ка лучше на другое: я обвиняю тебя в провоцировании налета на мой Замок месяц назад! Что ты можешь сказать в свое оправдание? -- Для начала, я думаю, то, что месяц назад я еще и не догадывался о Вашем существовании, это во-первых! Единственное же известное мне нашествие, налет, если угодно, произошло не далее, как часа два назад, когда доблестный Гуон де Бордо спас меня, запихнув в какой-то гипертоннель. -- Снова ложь! Единственный гипертоннель, находящийся на территории моей цитадели, ведет в миры Ночи, к Цитадели Порядка и Равновесия! Нападение же, равно как и твое исчезновение, были месяц назад! И сэр Гуон действительно докладывал мне, что видел тебя сперва на стене, где ты делал пассы руками над Черной Пылью, а затем ты ушел в пристройку и там и исчез! -- Позволю заметить, у Вас есть неточности и противоречия, мистер Ирлан! Во-первых, я не вижу, зачем надобно мне, киборгу, совершать пассы руками над Пылью. Или Вы верите, что киборг, машина, День, по-Вашему, может применить магию, Ночь, и она сработает, а машина не повредится? Вы видели когда-нибудь электронного мага? А во-вторых, на стене я просто брал пробу воздуха на наличие в нем токсичных веществ... -- И как твой анализ? -- Ничего подозрительного кроме самой Пыли, являющейся мощным мутагенным средством. -- Скорее, психотропно-мутагенным. Но от себя могу добавить еще: она живая! И только когда умирает -- спрессовывается в графит... А что касается твоего исчезновения из моей Цитадели? -- Я уже говорил, что меня вывел в Тоннель сэр Гуон. И я могу это легко доказать: у меня сохранился файл с записью. Не дожидаясь, когда его попросят об этом, Кевин включил голограммный проектор в правом глазу, и в воздухе возникла цветная объемная картинка... Стена... Бой... Тело... Тоннель... Гуон снимал противогаз... -- Это все ложь! -- выкрикнул Гуон, -- при современных технологиях можно подделать не только это, 3D-сканинг позволяет... -- тут он заткнулся, словно сообразив, что сболтнул лишнее. -- 3D-сканинг, говоришь, -- как-то мило, как кот на мышь, улыбнулся Гуону Ирлан, -- Ладно, с тобой мы на эти темы отдельно поговорим... Потом... А пока еще вопрос к Кевину. Знаете ли Вы, что я уже сорок лет, если не больше, вел свои наблюдения за Замком, но ни разу так в него и не входил! И все потому, что охранная автоматика Замка не пускает меня! Кевин сочувственно улыбнулся: -- Похоже, что у Вас опять нелады со временем, Магистр! То Вы утверждаете, что я провел в процессе переброски целый месяц, то говорите, что автоматика охраны не пускала Вас сорок лет, тогда как мы смонтировали ее только после гибели барона Сирила Лурвилля! Как Вы это мне объясните? -- Ладно, неважно! Итак, Вы утверждаете, что автоматика здесь -- земная, и что Вам она полностью подчиняется, так? -- Разумеется. -- Докажите! Отец Кевин послушно включил связь: -- Джино? -- У микрофона! -- Включи, пожалуйста, Дракона. -- Активирую. Пространство над мостом сгустилось, прорезалось молнией разряда, и на мосту возникло чудовище, на спине которого восседал призрак-скелет. -- Это он! Это он! -- завопил сэр Бертрам и вместе с конем мгновенно ретировался за плотные ряды рыцарей. Кевин только хмыкнул, глядя на такую прыть... -- Отлично. А теперь пошевели его крыльями... Да не так сильно!.. Дракон на мосту хлопал крыльями, как наседка. -- Теперь пусти пламя... Струя холодного голографического огня вырвалась из дракона и бессильно развеялась в воздухе. В воздухе разнесся голос Натана: -- Наша наседка снесла огненное яичко! -- А теперь нажми комбинацию "Фрэндшип". -- Я не помню комбинации! -- Вперед, вперед, назад, назад, блок. Дракон на мосту присел и принялся чухать задней лапой у себя за ухом, словно дворняга, не обращая внимания на восседающего на спине всадника-призрака. По рядам рыцарей покатился смешок. -- И этого Вы боялись? -- иронично спросил отец Кевин. -- А, позволю себе уточнить, -- осторожно спросил вдруг Ирлан, -- остальные автоматы Замка тоже подчиняются Вам? -- Ну разумеется! Как же еще?! -- Тогда... Вы не пригласите меня в замок? -- Проезжайте! Можете вместе с рыцарями! Первые десять рыцарей уже въехали в Замок, когда на мост ступили Кевин с Ирланом. Только что все было тихо и мирно... Мгновение -- и вода вскипела во рву. Какие-то шары, напоминающие руларов, но с лазерными лучами вместо игл, взмыли из-под воды и, зависнув на уровне моста, закружились в бешеном ритме, поливая огнем стоящих возле "дракона". Первым очнулся от оцепенения Гуон. В диком прыжке он толкнул Магистра Ирлана, да так сильно, что тот влетел в распахнутые ворота Замка, целый и невредимый. Сам же Гуон, приняв на себя все лучи, предназначавшиеся Магистру, вспыхнул ярким сварочным факелом. То, что упало затем в ров, не имело с человеком ничего общего: груда сплавленного металла с запахом паленой кости. Но что любопытно -- киборга и "дракона" стражи игнорировали: похоже, они не считали их вообще разумными, четко распознав технику и отказывая ей в праве на разум.

* * * Мишель, Джино и другие ребята не могли оторвать глаз от диковинного зрелища. Странные то ли автоматы, то ли звери обстреливали всю округу. Не перешедшие еще мост рыцари развернули коней и галопом неслись к монастырю. И возглавлял отступление доблестный сэр Бертрам в дымящемся шлеме... И в этот момент ожил динамик дальней связи. Сквозь шепот помех донеслись голоса: -- База Лурвилль! База Лурвилль! Говорит челнок бортовой номер 02071961. Просим обеспечить посадку! Что там у вас творится! Автоматы Мрака тут же перенесли свое внимание с рыцарей на спускающийся челнок. -- Что это у вас там за День Независимости! -- донеслось из динамика. -- Сплошные фейерверки! -- Ага, -- прошептал Мишель, -- Вот сейчас спустятся они пониже, где лучи их достанут -- будет им тогда "фейерверки"! -- Так что же мы стоим?! -- взвизгнула Натали. -- Руками ты их все равно не остановишь, -- пожал плечами рассудительный Тим. -- Именно руками! -- блестящая идея осенила Джино...
Когда Ирлан с Кевином поднялись в зал связи, их взору предстало диковинное зрелище: детишки стали посреди свободного пространства, взявшись за руки, словно собрались водить хоровод. И только Герда стояла в сторонке и знаками показывала вошедшим: "Не мешайте!"... Слабое сияние исходило от стоящих ребят, струилось, грозовым облаком скапливаясь над ними. Ирлан догадался, что сейчас должно произойти -- и прикрылся рукой, ожидая разряда. Но вместо этого сияние распалось на отдельные шары, они покружились разноцветной гирляндой, вновь смешались, и сфера начала раскручиваться все быстрей и быстрее. А затем рассыпалась на отдельные шары. Одинаковые, слепящие маленькие солнца. Ровно столько, сколько ребят в круге. И тогда детишки кинулись к окнам, каждый направляя свой шар. И маленькие живые звезды ринулись вниз, выжигая черные шары лазерных руларов. В считанные мгновения все было покончено, и звездочки отлетели в сторонку, образовав посадочный круг. -- Посадку разрешаю! -- в микрофон произнесла Герда.
-- Упс! -- Натан первым разглядел, кто выходит из катера. -- Ребята, нам кранты! Это почище любого Мрака будет: родители прилетели!

Глава 14

Посреди Гоув-Хэл стоял величественный замок. Он был, как всегда, великолепен, даже если смотреть на него через замызганное стекло жалкого трактирчика, расположенного всего лишь в квартале от Королевского Замка. Но собравшиеся в трактире если и поглядывали на величественное сооружение, то только лишь с нескрываемой ненавистью. Что поделаешь -- заговорщики во все времена одинаковы... Редко когда плетущие заговор действительно пекутся о судьбах простого народа, куда чаще заботы идут о собственном кошельке, собственном теплом местечке, собственном "ответственном посту", а то и престоле... Но на словах... На словах каждый из них готов облагодетельствовать весь мир, ну, или, по крайней мере, его половину!.. Вот и сейчас молодой парень с красивым лицом так вдохновенно говорит, что, кажется, и сам уже верит в сказанное. А остальные уж -- и подавно! Ну и что, что на говорящем плащ Королевского Гвардейца: разве среди Гвардии не могут найтись порядочные люди?! Ну и что, что Король в отъезде: только проще будет захватить замок! А там пусть бывший Король доказывает, что имеет хоть какое-то право на замок и власть! А богатства Королевской Казны -- беднякам! Может быть... Острый нож со стуком вонзился в гнилое дерево стола. Голос красавчика произнес: -- Сегодня! Рев толпы был ему ответом...
Шут оторвался от окна. Со всех улиц стягивалась к замку толпа. Не праздничная: то тут, то там мелькали вилы, косы и старые боевые топоры, кое-где сверкали титановые луки дальнобойных орочьих арбалетов. -- Гарнизон все спит и видит сны? -- похожий на волынку голос Шута прозвучал в караулке. -- Гарнизон не сошел с ума, Шут, -- прозвучало в ответ, -- Можешь и ты к нам присоединяться! Ты видел, сколько их? Да они нас сомнут одним лишь числом, стоит лишь начать! А если мы не выйдем, то и новая власть нас к себе на службу возьмет, как лояльных к ней изначально! -- Или перевешает как потенциальных трусов! -- Ты обвиняешь нас в трусости?! -- Ну что вы, как можно усомниться в доблести такого славного воинства! А как оно рвется в бой! Ну надо же, лишь неимоверные усилия мудрого стратега-командира удерживают его в тесной продымленной караулке! -- Заткнись, или я не посмотрю на твою неприкосновенность и проверю, какого цвета у тебя внутренности! -- Белого, смею Вас заверить, капитан, как раз под цвет Вашего лица... -- Выпотрошу!!! -- зарычал капитан в ярости, -- Выпотрошу и скормлю твоей псине! -- Ну, сударь, этого-то уж Вам никак не удастся! -- Шут чуть заметно улыбнулся. -- Дело в том, что мой песик уже дня два, как куда-то сбежал!.. -- Умная псина, -- хмыкнул капитан, -- Раньше нас почуял, что запахло жареным, и пустился в бега... По крайней мере, жив останется точно... -- Ладно, капитан, если Вы не хотите выйти в сражение -- то хотя бы дайте мне шпагу! -- Шпагу?! Да где ты видал?! Может, меч? -- Шпагу. Из запертого хранилища... -- Хрена тебе! Туда без разрешения Короля доступа не имеется! -- Ладно, тогда бывайте... -- и Шут вышел, хлопнув дубовой дверью.

Только Королю и его приближенным может казаться, что замки в их сокровищницах неприступны. Шут же давно освоил "метод гвоздя". Вот и сейчас, позвенев длинным тонким гвоздиком в замочной скважине, он зацепил медный язычок и толкнул его. Громко щелкнув, дужка замка располовинилась, освобождая засов. Гулко и протяжно взвыла дверь на годами несмазанных петлях. Конечно, ничто не мешало смазывать петли, но старый Король был категорически против: несмазанными они поднимали такой шум, что даже если кто-то и сумел бы открыть замок, то дверной скрип поднял бы на ноги половину дворцовой стражи! Кто же рассчитывал, что доблестная дворцовая стража спрячется в караулке и не рискнет высунуть носа оттуда! Шут вошел внутрь. Отобранные Королем клинки валялись в беспорядке, и на многих из них уже поселилась вездесущая ржавчина -- эта плесень для металла... Впрочем, одна из шпаг сохранила свой блеск и сияние. Узкая и длинная, с удобно изогнутой рукоятью и сверкающей чашкой, она словно сама просилась в руки.
Правой, искривленной давним переломом, рукой Шут сжимал шпагу. Он стоял на узком мосту, на самой его середине. Снаружи бесновалась толпа. Казалось, нападающие не знали, что делать. Если бы мост был пуст -- можно было б ворваться в замок. Если на мосту появилась бы стража -- ее следовало б убить, а затем опять-таки ворваться внутрь. Но что делать с вышедшим на мост Шутом?! Не убивать же его, в самом деле! Ну и что, что в руке его оружие?! Слишком тонкое для меча, игрушечное какое-то. Скорей -- стальная розга, а не клинок! Но в глазах у стоящего такая решимость -- что оторопь берет! На что он надеется? Что пощадят дурачка? Или за ним -- копья и луки затаившейся стражи?.. Красавчик-предводитель вскочил на мост, обернулся к своим, поднимая руку в успокаивающем жесте: -- Стоп. Погодите, господа, я сам улажу. -- и, повернувшись лицом к стоящему на мосту: -- Пропусти нас, шут! -- Пока я здесь -- никто не пройдет в замок! -- голос-волынка. -- Пока ты здесь, говоришь... Это легко исправить! -- парень без предупреждения прыгнул вперед. Звонкая сталь столкнулась с тонким клинком, надеясь перерубить его напрочь, но Шут не блокировал. Напротив, своим клинком он подтолкнул-ускорил клинок противника, отступив при этом на пол-шага назад. Меч атакующего пронесся совсем рядом и по инерции ударился в камень моста, высекая фонтан искр. -- О, отличная сталь! -- притворно завосторгался Шут, -- Я закажу себе брусок-другой для фейерверков! Но нападающий не принял игры. Он выдохнул прямо в лицо Шуту: -- Именем старой дружбы -- пропусти нас! -- Именем старой дружбы, -- эхом отозвался к нему шут, парируя новый удар -- разворачивайтесь и уходите -- и Король ничего не узнает! При этом белоснежный воин в красном шутовском колпаке прижал своей шпагой меч противника к каменным точеным перильцам, и лица противников оказались напротив друг друга, глаза в глаза. -- Впервые вижу шута, охраняющего королевский замок! -- Впервые вижу дворянина, свергающего власть в ее отсутствие. При Короле трусил? -- Шут! -- Изменник! Словно плевки в лицо. От ярости предводитель повстанцев ринулся вперед, и Шут, явно не желающий убивать бывшего друга, со всей силы ударил нападающего чашей клинка, как кастетом. Прямо в лицо. И тот отлетел назад. Метра на три. Не устоял и, падая на спину, наделся на острия копий первых рядов своего необученного, наспех собранного войска...
Лишившись предводителя, народные вояки не растерялись и не кинулись врассыпную. Напротив: они озверели и ринулись на Шута всей толпой. Им было теперь все равно, с кем и за что воевать. Но, к их несчастью, мостик был узок. Слишком узок. И когда трое стояли на нем в ряд, то четвертый мог расположиться лишь прижавшись к перилам. А уж махнуть мечом или косой... Сперва Шут боялся, что кто-нибудь догадается подстрелить его из арбалета. Но, похоже, никто в этой толпе не умел взводить эти смертоносные машинки. Или просто в войске не нашлось ни единого болта, а арбалеты были взяты исключительно для устрашения. И теперь клинок Шута вершил свою работу. Он рыскал вперед-назад, жаля врагов, и тела их преграждали путь наступающим следом. Час, другой, третий... Солнце уже давно перевалило за Полуденную Черту, вот уже скоро оно упадет на черту горизонта, скатится за нее. Совсем как этот, что сейчас скатился с моста в ров... Но сколько же можно еще! Конечно, извне не видать, но силы-то на исходе. Еще пол-часа... Еще пять минут... Еще минута... На что он надеется? Ведь силы сейчас иссякнут, и тело единственного защитника замка поднимут на вилы... А затем -- резня в замке. Выбитые двери в комнату Принца и его брата... Детская кровь: бунтарям не нужны наследники прежней власти... И все же -- еще на минуту отсрочу эту резню... Еще на пол-минуты... Еще на секунду... -- Рыцари! Серебряные Рыцари!!! -- вопль ужаса пробежал по толпе, и войско рассеялось. Лишь сотня-другая самых озверевших и бездумных продолжала пытаться штурмовать мост, а затем, развернувшись, напала на подоспевшую замку подмогу. Но их рассеяли, просто срубив на скаку.

Измотанный невероятным напряжением Шут присел на камень моста, прислонился к холодным шероховатым перилам. Звякнул, выпадая из рук, клинок... Покатился, очерчивая гардой круг...
Из замка выбежал Принц в сопровождении пестрых пажей. Он кинулся к сидящему и с достоинством, стараясь подражать взрослым (а на самом деле просто скрывающим за этой напускной взрослостью свое смущение), произнес: -- Я видел. Ты спас нас и нашу власть. Преклони колено, ты достоин быть рыцарем! А в мозгу Шута -- вспышка-память: двое мальчишек во дворце. Двое друзей. Оба пришли издалека, с самых окраин, что возле Растер-Гоув: Города Рваного Свитка. Сотни лет назад это была столица, а теперь -- провинция с деревушками да двумя уцелевшими часовенками. Вот оттуда-то и явились мальчишки. Обоим по тринадцать лет. Оба сироты. И оба твердо решили стать Королевскими Гвардейцами! И -- слова Короля: "Вот Вы, -- перст монарха указует на одного, того, что четырнадцать лет спустя возглавит Восстание, -- подходите нам, да! А Вы, молодой человек, -- и палец упирается в другого мальчишку, -- Посмотрите на себя! Ну какой же из Вас воин?! Вы же сами видите, что после перелома у Вас неправильно срослась правая рука! Вы же даже оружие держать ею не сможете! Какой же из Вас Воин?! Разве что шут. Если так уж хочется остаться при дворе -- оставайся Шутом!"... И теперь, словно в насмешку -- эти слова Принца: -- Я видел. Ты спас нас и нашу власть. Преклони колено, ты достоин быть рыцарем! И -- невольный сарказм в ответе: -- Да что вы говорите, Ваше Высочество?!?! Я же просто Шут!.. Слова брошены, как перчатка. Теперь остается только встать и уйти... -- Останься... Не уходи. -- Принц взглянул на Шута так жалобно и с надеждой, что тот не выдержал, посадил Принца к себе на колени. Взглянул прямо в лицо мальчишке. И в самом деле: в чем малец-то провинился? Дети за ошибки отцов не в ответе... Но уходить надо. Впереди -- иная судьба... -- Мое время пришло. Постарайся не повторять ошибок отца... Изогнутая рука Шута гладит принца по поникшей голове. -- Ты... куда пойдешь... -- в голосе Принца -- взрослое смирение с предстоящей разлукой, но вместе с тем -- и детское любопытство. -- Словами это трудно объяснить... Проще спеть. Ребята, гитара найдется? Кто-то из подошедших с Принцем протянул Шуту гитару -- новомодный инструмент, завезенный с Земли и почти вытеснивший привычные лютни. Белоснежный Шут коснулся струн, настраивая гитару, затем взял первый аккорд, и негромко запел:
Шепот Безлюдных Пространств стынет в душе, Тени Кристалла проносятся по берегам, Тех, кто хотел войны, прогнали взашей, Тех, кто другой, здесь еще не ступала нога,
Только звенит трель монотонных цикад И вездесущие дети пытаются вплавь Выбраться на остров игр и засад Прежде чем возвратиться во взрослую явь.
Здесь нет дорог, тропы травой заросли, Здесь никогда не слышно рева машин, Здесь нету места отраве нашей Земли, Здесь место для тех, кто будет другим...
Я много раз видел все это во снах, Мысли мои словами оттуда звенят, Я хоть сегодня сделать готов первый шаг, Только не знаю -- примут ли там меня.
Звезды чужих миров я видел не раз И уж давно одной ногой на пути, Но в моих мыслях яд земных парафраз, Как я смогу с ними барьер перейти?
Если бы быть чистым душой, как они, Дети, не знающие преград и замков, Я бы играл с ними все летние дни И засыпал рядом под трели сверчков.
Но на душе шрамом Дорога лежит, И устремляет мысли движенье вперед... Нет, не судится в Пространствах свободных мне жить, Если Дорога туда меня не приведет.

Плиты сменяются пылью, за пылью асфальт, Здесь неизвестно понятие Ночи и Дня, Если трава начнет по коленям стегать, Значит, Дорога благословила меня, Значит, Дорога все ж отпустила меня...
А когда смолк последний звон струны -- Шута уже не было рядом. Он словно растаял в пространстве, и только где-то вдали стучали копыта белоснежного коня, уносящего на себе белоснежного всадника в алом шутовском колпаке. А за конем, чуть левее, бежал белый крылатый пес, темнеющий на ходу и превращающийся в пепельно-серого колли с очерченными черной каймой крыльями.

Глава 15

Глядя сквозь стекла на город, где третьи сутки лишь стараниями Серебряных Рыцарей удавалось сохранить хоть какое-то подобие порядка, наследник Престола тяжело вздохнул. -- Это все Мрак, -- прошептал, сжимая кулаки, Принц. -- Совсем как в сказках про Лордов, которые рассказывал нам Шут! -- Но то сказки, -- осторожно начал старший. -- И ты веришь в эту чушь?! -- глаза принца впились в лицо брата. -- А еще колдуном себя считает! Неужели ты не понял, что он рассказывал нам то, что было с ним когда-то! Взаправду было! -- С ним? -- Я даже думал когда-то, что он -- Лорд Ночи в изгнании. Но затем понял, что ошибался... Но в этом ли дело?! Главное -- что Мрак сеет безумие в нашей Столице! И если взрослые бесятся от него, как собаки, то значит -- нам, детям, прийдется выйти на борьбу с этим Злом! -- Но как ты думаешь с ним бороться, братишка? -- зевнул Мерлин. -- Если Мрак пришел -- значит, прибыл кто-то из его Повелителей. Найти его и победить, изгнать! -- Ладно, допустим, что ты прав и даже -- что мы можем его победить. Но как ты найдешь, где он скрывается?! -- О, это очень даже просто! Ты у нас Маг или где? Вот ты его своими чарами и отыщешь. В крайнем случае -- через один из папочкиных Палантиров...
А часом раньше на окраине города, посреди старого кладбища, заросшего лесом, возникли ребята. Двое. В джинсовках и мятых рубашках. Старший -- со стареньким радиоприемником в чехле из желтой кожи. Младший -- с противогазной сумкой через плечо. Они явно не спешили посетить местные достопримечательности. Похоже, что они даже не очень соображали, куда угодили. Словно прыгнули наугад. -- Ну, и куда мы попали? -- младший уставился на покосившийся могильный крест за спиной. -- Не "куда", а "откуда"! Подальше от полиции! Или соскучился по ней? -- старший покрутил настройку приемника, но тот молчал, словно убитый. -- Хорошо же нас занесло: тут даже радио еще не знают! Можем спокойно потеряться -- и никто нас никогда не сыщет! -- В этих-то одеждах? -- усомнился младший, теребя подол рубашки. -- Подыщем чего-нибудь... От дальнейшей беседы их отвлек шум голосов. По лесу шли двое пажей в расфуфыренных кружевами нарядах. Они болтали о чем-то своем, явно не догадываясь о близкой неприятности. Вот кто-то свистнул, словно призывно маня к себе. Не знаю, что подумал младший мальчишка, но, оставив старшего стоять у огражденья могилки, сам кинулся на зов. Мальчишка промчался у дерева и... споткнулся о корень. Вернее, не о корень, а о вовремя подставленную ногу старшего брата. А младший привычным и не лишенным артистизма движением поймал падающего прямо в резиновый намордник противогаза. Паж дернулся и мгновенно затих. Через секунду он уже сладко сопел, не обращая ни малейшего внимания на раздевающего его пацана. Старший же уже спешил к оставшемуся у могилы, на ходу теряя улетевший в овраг радиоприемник. При виде незнакомца паж выхватил было свой клинок, но подошедший угомонил его одним жестом: "Спокойно!". Привычным взглядом гипнотизера он вперился в зрачки стоящего и забубнил: -- Ты голоден. Ты хочешь есть. Ты очень хочешь есть... При этих словах поддавшийся внушению мальчишка опустил клинок и соблазненно заоблизывался, а гипнотизер поднял правую руку, словно поддерживая ею плоскую коробку, и продолжил: -- Ты настолько сильно хочешь есть, что готов променять свою старую и ненужную одежду на эту вкусную, ароматную, сочную пиццу! Паж, начавший было уже расстегивать свой камзольчик, вдруг встрепенулся и вновь вскинул клинок. И туго пришлось бы мальчишке, если б на помощь ему не успел младший брат, вырядившийся уже в розовые кружева и лосины. Он оглушил пажа, а затем прижал к падающему свой противогаз, не забыв при этом съехидничать старшему: -- Дурак! Они же не знают тут, что такое пицца! Пообещал бы ему лучше пирог! -- Я балдею, как ты его противогазом усмирял, -- вместо "спасибо" ответствовал старший, расстегивая одеяния пажа. -- А что, несложно, если вместо фильтра баллон со снотворным газом прикрутить...

И вскоре уже двое братьев вступали в город, неотличимые от большинства горожан. Впрочем, обилие земных одежд навело их на мысль, что не так уж далек этот мир от досягаемости КосмоПола, да и возня с пажами оказалась напрасной, но... Во всем есть и свои плюсы: по крайней мере, в этой одежде они не просто сливаются с горожанами, они сливаются с МЕСТНЫМИ горожанами. А это, согласитесь, не одно и то же...
Жизнь в Гоув-Хэл шла своим чередом. Сновали вездесущие мальчишки, цокали копытами кони, зазывалы пытались заманить потенциальных покупателей в свои лавки... Порой откуда-то сверху выплескивались помои, но наученные опытом горожане всегда успевали отшатнуться от опасного места, сохраняя в неприкосновенности свои одежды. Вот только драк на улицах стало в последние дни не в пример больше. Но вновьприбывшим братьям сравнивать было не с чем, а поэтому они списали драки на естественную озлобленность столицы. Впрочем, они видали миры и поагрессивней. Чего стоил один только Дэсхорд с его тоталитарными загибами! А та всегалактическая помойка, на которой три вполне нормальные на вид цивилизации ведут многовековую войну за право обладать испражнениями местных червей! Или Риан с его черномагическими загибами и кланом правящих ведьм!.. Так что можно было чуть-чуть и расслабиться. Жаль только, что "расслаблялись" братья по разному. И, пока младший отошел куда-то в уголок "на минуточку, ну, надо очень", старший подошел к ближайшему вознице. Конечно, просто так стоять и смотреть на лошадь -- мало толку, но если при этом незаметно просыпать на брусчатку красного перцу... Первые признаки беспокойства лошадь проявила через пару минут. Но зато как потом понесла! Птица, а не лошадь! Пожалуй, не догонит ее даже проехавший на земном мотоцикле какой-то расфуфыренный франт-дворянин...
Младший тем временем брел по двору герцогского замка, куда его вывела тропинка. На возвышении стояли три чана, прикрытых тяжелыми крышками. Стоило заглянуть. М-да! Запах, исходивший от первого чана, мог бы сбить на лету дракона. Если тот не страдал насморком, разумеется. -- Возможно -- это новое средство от тараканов, -- ухмыльнулся мальчишка, засовывая в ноздри портативные фильтры. Затем поднял вторую крышку. К его сожалению, бак оказался совершенно пустым. В третьем на дне слегка покачивалась вода с ржавой пленкой... Делать тут явно было нечего. Стоило подойти к парадным дверям и легонечко постучать. Дверь открыл пожилой мужчина в полудоспехе и шлеме. -- Чего надобно! -- Сантехника вызывали? -- невинным голосом спросил мальчишка. А затем, уцепившись своим сознанием за сознание герцога, принялся внушать: -- У Вас в доме есть сокровища! -- Хм, ну разумеется -- есть. -- Вам они не нужны! -- И действительно -- зачем они мне?.. -- А поэтому Вы желаете отдать их сейчас мне!.. -- Сейчас принесу... -- и герцог нетрезвой походочкой зомби отправился вглубь своего жилища. Минут через пять он явился, одной рукой опираясь на меч, а второй сжимая полотняный мешочек ярко-оранжевого цвета. Малыш протянул руку: -- Давай их сюда!.. -- Слушай, пацан, а с чего я тебе должен отдавать мои сбережения?! -- вдруг спросил герцог, потеряв за время похода до тайника и обратно все гипнотические навеивания. Но завершить он не успел: газовая гранатка, брошенная мальчишкой, разорвалась у него под ногами, и облако снотворного газа взметнулось в поднебесье, по ходу даровав мирный сон обитателю замка...
Старший проводил глазами мотоцикл, и повернулся к подбежавшему братишке: -- Где ты столько времени пропадал?! -- В туалет ходил! А потом ко мне привязались некоторые неприятности. -- Эти вот, что ли? -- и старший указал на арбалетчиков, окружающих пацанов. Младший вздрогнул, но затем выпрямился и лениво спросил: -- И что же вам надо? Вперед вышел уже знакомый ему герцог, и протянул руку: -- Отдай то, что взял у меня, и я дарую вам жизнь. Иначе мои лучники превратят вас в ежиков! -- Они не смогут этого сделать, ПОТОМУ ЧТО У НИХ ОЧЕНЬ БОЛЯТ ЖИВОТЫ!.. Внушение помогло: вояки застонали, некоторые из них левой рукой прижимали свои животы, но арбалеты в правой были неумолимы. И тогда начал старший. Он сладко и долго зевнул, после чего самым невинным образом произнес: -- Спать-то как хочется! Мы засыпаем, засыпаем... Два арбалетчика с грохотом и храпом свалились на землю. -- ...засыпаем... Еще три тела... -- ...засыпаем... Последние грохнулись рядом. На ногах остался только сам герцог, но и его покачивало. И тогда старший выпучил глаза и заорал, подражая Кашпировскому: -- СПА-А-АТЬ!!! Грохот тела. Последнего. Младший, который внушил этим воякам сперва боль в желудке, принюхался к лежащим, затем мрачно прокомментировал: -- Чан номер один!.. И братья отошли в сторонку. Подальше от спящих, которым они только что магическим путем сыммитировали популярнейший на Земле рецепт: пурген с димедролом. А потом старший повернулся к брату. -- В туалет, значит, сходил!.. -- ухмылка старшего не предвещала ничего хорошего. -- Ну и что! -- огрызнулся меньшой, -- Зато не в каждом унитазе такие сокровища валяются! -- и он покачал на руке оранжевый шелковый мешочек с алмазами. Кто же знал, что игры в догонялки с герцогом продлятся еще целых три дня... Пока старший не догадается, что предпринять.

* * * -- Когда я стану Королем -- в первую очередь уравняю в правах людей и нечисть! Подумайте сами: разве гоблин или вампир не имеет права на жизнь, если никому не мешает?.. Не спорю, голодный вампир может и укусить человека, но зачем же доводить бедолагу до голодного полуобморока? И простой человек в голодном безумии не менее опасен... А уж гоблины -- и говорить не следует: разве не нынешний Король озлобил их, вырезав весь обоз их мирных переселенцев?.. То-то же... -- Принц втолковывал свои идеи собравшимся ребятам, когда к нему подошел старший из братьев-авантюристов. -- Ваше Высочество, Вам нужны деньги, чтобы собрать армию, нам же нужно, чтобы Вы защитили нас от этого взбалмошного герцога, утверждающего, что наши бриллианты мы взяли у него! Надеюсь, мы сможем договориться, -- и с этими словами Андрэ -- старший из братьев -- положил в руку Принцу увесистый оранжевый мешочек. Едва Андрэ отошел от Принца со свитой, как на него налетел младший брат, Бронеслав. Вцепившись в руку своего старшего брата, он ядовито зашипел: -- Идиот! Ты че! Решил отдать алмазы?! -- Лучше алмазы, чем голова, -- и старший кивнул за окно. -- О чем это вы? -- спросил подошедший к пререкающимся братьям Принц. -- Да так, потом объясню... -- тем временем до Бронеслава дошло: если граф не прекратил охоту на них, то пусть охрана от графа станет заботой принца. В конце концов, у него и охраны побольше, и опыт в дворцовых интригах, наверняка, имеется...

Глава 16

-- Вам знаком этот человек? -- спросил Коэн. Последний Гоблин пригляделся к экрану: -- О, да это же Принц, сын того самого Короля! Как вырос парнишка! -- Так вы встречались... раньше?.. -- Было дело! Ему тогда годков пять-шесть было, когда мы похитили его. Думали использовать как заложника, чтобы с Короля свобод да прав себе добиться. Да не тут-то было... Впрочем, можете посмотреть сами... И гоблин привычным движением напялил переносной мнемошлем на голову.
...Мальчишка сидел, съежившись под деревом, и затравленно озирался. По видимому, он был наслышан во дворце про орочьи нравы, и ожидал, когда с него начнут живьем снимать кожу. Вел он себя храбро, и это вызывало уважение, но снимать из-за этого веревки с рук и ног пацана никто не спешил. Как, впрочем, никого не интересовала и его кожа... -- Эй, малец, жрать хошь? -- окликнул Принца сидевший у костра молодой гоблин. -- Нет, воздержусь, -- ответил малыш, но лицо его на миг исказила гримаса отвращения, смешанного с ужасом. К счастью, гоблин правильно понял этот жест и добродушно пояснил: -- Да ты не боись, это не человечина и даже не орчатина! Мы, понимаешь ли, разумными не питаемся! Нам вполне оленины хватает!.. Мальчишка нерешительно взял кусок мяса, попробовал... -- А когда вы меня убивать будете? -- спросил он после еды с чисто детской непосредственностью. -- Убивать?! А зачем?.. -- послышались удивленные орочьи голоса. -- Ну как же? -- настал черед удивляться мальчишке, -- Ведь вы же Орки, а Орки всегда убивают своих пленников, сперва сдирая с них кожу живьем, а затем обрубая... -- Хм! -- перебил его самый старый из гоблинов, -- И кто же Вам, молодой человек, сообщил такую галиматью?! -- Мне папа рассказывал... -- А, ну тогда неудивительно, он про нас много лжи по свету-то распустил... Не угомонится никак... А про то, как он вырезал наш обоз, он не хвастался? -- Вы про Северное Сражение? -- Про него, миленькай! Про него... -- Так он же сражался там с вашими солдатами... -- Солдатами?! Да он вырезал обоз, большинство которого были дети, старики и женщины! -- Я не верю! Вы лжете! Мой отец не мог поступить так!.. От вас всегда ложь!.. И в этот момент грохнуло. Гоблины подпрыгнули от неожиданности, а из дыма уже вынырнули силуэты ведунов. И предводитель их прижал серебряный клинок к горлу бывшего Правителя Гоблинов. Остальные прижимали других гоблинов. -- Ведун?! -- гоблин криво ухмыльнулся, -- Кто же заплатил тебе за меня? -- Дура-ак! -- нараспев протянул старший ведун, -- Да если бы мне за тебя заплатили, ты бы уже пять минут как покойником был! А пока что -- живи! А мальчишка пойдет со мной: мне за него заплатили! За живого!.. Развяжи его! -- Тебе заплатили -- сам его и развязывай! -- оскаблился гоблин. -- Ы-ы-ы! -- в ярости протянул ведун, но -- делать нечего, отпустил предводителя гоблинов и взмахом клинка рассек веревки на руках Принца. Затем так же освободил ноги... -- А вы знаете, -- начал без предисловия Принц, -- А эти, ну, гоблины, врали мне про Северный Поход! Говорили, что там был обоз, а не армия! -- Да, знатное было дело! -- ухмыльнулся воспоминаниям ведун. -- Я тоже в том походе участвовал, так никто не ушел, от мала до велика! -- Так это... Правда?!... -- глаза Принца расширились от ужаса...

-- А что он сейчас натворил? -- с любопытством спросил гоблин, стаскивая шлем, зацепившийся за надорванное правое ухо. -- Пока еще ничего, -- хмыкнул Коэн, -- Но в ближайшем будущем, чувствую, натворит и добавит нам седых волос... Этот... молокосос... возглавил Детский Поход против Мрака, видите ли! А Цитаделью Мрака объявил нашу базу в замке Лурвиллей! -- Но ведь там, под фундаментом -- действительно база Мрака! -- чуть удивленно хмыкнул гоблин. -- "Огненное Сердце" называется... Она еще при нашей столице была, мы ее всегда стороной обходили... -- База Мрака прямо под нашей информоточкой -- и Вы молчали?! -- А Вы не спрашивали, господин Командор! -- Немедленно приступить к подготовке станции к эвакуации! -- это уже в микрофоны. -- И еще -- подготовить десант в замок Четырнадцатого: надо эвакуировать оттуда Соронсонов, Герду и прочия!... Второй пункт исполнять НЕМЕДЛЕННО!

Глава 17

Все это было похоже на плохой сон. Внезапный поток, низринувшийся, казалось бы, ниоткуда -- и люди бегут. Бегут Соронсоны -- и старший, и младший, бежит с отцом Натали, вперемешку несутся к выходу дети и рыцари, и даже гоблин, прибывший со Станции с экспедицией, тоже бежит, на ходу обгоняя Ирлана. А вокруг все гудит, словно весь Замок собрался обрушиться в бездну. И только Герда не спешит к выходу. Она ударила по камню возле факела, открывая потайную дверцу, и кинулась в раскрывающийся проем. Ступени, ступени, ступени... Они ведут вниз, в никуда, к самому фундаменту Замка. К Огненному Сердцу, если верить Последнему Гоблину. Вот и последний поворот. А за ним, словно в наваждении -- новый проход, которого не было тут никогда! Кирпичные стены сужаются, выщербленные каменные плиты сменяются кирпичными ступенями, а по стенам волнами бежит сияние, словно накатывающее из неведомого далека, из недр коридора. Первые шаги дались легко, как обычно. Но затем -- словно чья-то ярость решила вытолкнуть девчонку обратно. Герда выхватила из ножен старую шпагу, прихваченную со станции, и клинок моментально затрещал от коронного разряда, сорвавшегося с острия. Но от давящей силы это не помогало. Каждый шаг давался все трудней и труднее. Неимоверно болела голова. Хотелось упасть на колени -- и больше не двигаться. Со звоном упала на кирпичные ступени шпага. Руки раскинулись в стороны, чтоб зацепиться за стены, не дать упасть... Острая боль прошлась от руки к руке. Через все тело. Разряды сияния больше не мчались по стенам: они вонзились в девчонку, закоротившую их руками, и тело ее вспыхнуло, превращаясь в пепел. Но вместе с ее жизнью угасло и сияние Коридора-Тоннеля. Ведущий в Замок из неведомых глубин мироздания, Тоннель теперь рассасывался, исчезал, чтобы никогда не возродиться бы вновь. Огненное Сердце сковал спазм...
Отец Кевин остался один в зале связи. И в этот момент протяжный стон сотряс Замок, и пол задрожал под ногами сильней прежнего. А те, кто был снаружи, увидели с ужасом, как возносится Замок в небо. А из холма появляются и растут черные стены, гладкие и блестящие, словно не лежали они сотни лет в земле. Прежний Замок, увенчанный, как короной, Замком нынешним, поднимался из недр холма. Не бойницы, но пушечные порты, ракетные шахты и надпространственные радары украшали его. Вода испарилась во рву, и сквозь облако пара было видно, как уходит дно рва в глубину, а стены его становятся совершенно отвесными, с металлическим блеском. И в этот момент из тени в углу зала шагнул к Отцу Кевину сэр Гуон де Бордо. Живой и невредимый. -- Ты хотел когда-то выслушать противоположную сторону, -- без предисловия начал он, -- Ну что же, радуйся: тебе представилась эта возможность! -- тут его лик на мгновение затуманился, и Гуон превратился в очень бледного молодого человека с серебристым отблеском кожи. -- Я -- Абадонна, сын Лорда Мрака! За окном мелькнула ослепительная вспышка: это древняя автоматика сбила спускавшийся на подмогу землянам десантный катер Станции.
После тщетных попыток прорваться внутрь Ирлан скомандовал отступление. Печальные, отступали земляне и рыцари в монастырь, что на другом берегу Лаги. Отсюда когда-то Магистр Ирлан, скрывавшийся тогда под именем настоятеля Кевина, наблюдал за Цитаделью, пытаясь предугадать, проснется ли она когда-нибудь, и строя планы, как воспрепятствовать этому. Отсюда же наблюдал он теперь за проснувшейся Твердыней Мрака...
* * * -- Ты хотел услышать другую сторону, -- Абадонна чуть заметно улыбнулся, самым краешком губ. -- А ты уверен, что готов выслушать это? Что ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочешь услышать НАШУ правду?.. -- Теперь на знаю. Я видел, как бежали люди при одном только твоем появлении... -- Человеческие нервы слабы, и тела гуманоидного типа очень чувствительны к низким частотам... Разве я виноват, что при Переходе выделяется инфразвук? -- Ты на все найдешь оправдание... Однако, похоже, что времени появилось у нас предостаточно, так что почему бы не восстановить прерванную беседу? -- Извольте... -- Абадонна присел на подоконник и посмотрел в окно: -- Но как бегут!.. Красиво... А насчет свободного времени -- это Вы правы: конец света назначен на послезавтра, а поэтому у нас есть целых два дня на разговоры... -- А Вы чрезмерно циничны, -- отозвался священник. -- Циничен?! Да что Вы, Господь с Вами! Я просто рационален. И если до конца света на этой отдельно взятой планетке осталось всего два дня -- так почему бы не провести их в приятной беседе... -- Вы так говорите, словно не Вы собираетесь этот конец света устроить! -- А разве Вы сердитесь на молнию за то, что она ударила в землю? Разве у Вас вызывает гнев Солнце за то, что оно светит? Или гневит ветер за то, что он дует? Так почему Вы не признаете за Смертью право уводить с собой жизни?.. -- Смерть -- в смысле старуха с косой?.. -- Не иронизируйте. "Юноша бледный со взором горящим" -- это тоже из ликов Смерти. Вы Булгакова перечитайте, Михаила Афанасьевича, он ведь там меня правильно описал... Да-да, он знал больше правды, чем писал в своих книгах... И еще древние народы твердо знали, что огнеглазый Абадонн в непроницаемых очках -- это Ангел Смерти... Так что я здесь, чтоб пожать свою жатву... Вы подготовили мне замечательный, богатый урожай!.. -- Мы? -- Вы, люди... Люди обоих миров: и Земли, и Рокласа. Или Вы не осознаете этого сами? Войны, восстания, смуты... Все они справедливы, все Во Имя Чего-то Там!.. И когда вы торжествуете в своей победе над Злом -- торжествую с вами и я: Зло не искоренить Злом, Вы лишь множите его своими методами установления справедливости. -- Но мы творим это ради того Добра, которое победит! -- Пока побеждает лишь Зло. Большее или меньшее -- какая, в принципе, разница?.. И то, и другое -- лишь социальный заказ. Вопрос лишь в том, чья сторона удачнее совершит свое Зло... Следовательно, борясь со злом или совершая зло, человек является винтиком в машине социума. Не является ли данная дилемма неким абстрактным злом? -- Абадонна улыбнулся и сам же ответил: -- Нет, так как человек может выбрать третью возможность... -- Третью?! -- Третью. НЕ ЖЕЛАТЬ ЗЛА! Но, правда, это трудно. Это очень трудно... Трудно никому не пожелать никакого зла, когда зло желают, да и творят, тебе самому! Когда в лучшем случае -- непонимание, а в худшем -- агрессивное неприятие... А потом вы изобретаете сатанизм, придумываете себе Князя Тьмы -- и все для того, чтобы было на кого списать собственную злобу и подлость... Чтобы можно было б сказать: -- "А это не я так поступил, это меня Нечистый заставил!.." И верить в это, и запугивать самоих себя сказками о злом и коварном сатанизме... Да и не более страшен сатанизм, чем христианство -- кровавейшая религия мира. Яркая иллюстрация пословицы "Благими намерениями вымощена дорога в ад" -- Иешуа Га-Ноцри пришел в Ваш мир, чтобы научить его, как жить так, чтобы Мрак не смог бы коснуться вас своим крылом... пришел, учил Вселенской Любви, а затем во имя этой самой Любви сжигали ведьм и еретиков на кострах. А Бог ваш?! Он губит мир во Всемирном Потопе, и в том числе -- ни в чем не повинных только что родившихся младенцев... А Содом и Гоморра? Бог лицемерно заявляет, что он оставит эти города целыми, если в них будет хотя бы семь праведников, людей, не погрязших в грехе и распутстве... Так позволю спросить: что, в этих городах даже только что родившиеся дети были уже совращены и втянуты в то, что этот Бог считал половыми извращениями? Сильно в том усомнюсь... А то, что таких детей в этих городах было куда больше семи -- можно не сомневаться! Выходит, Бог лгал! Да еще и передергивал факты! И убивал невинных младенцев в количествах, что и царю Ироду не снились!.. Согласитесь, такую религию и такого Бога себе мог придумать лишь очень жестокий, мстительный и злобный народ! Так что все вы -- в чем-то мои вассалы, вот только предпочитаю я забирать вас с планет... м... не очень живыми... Чтоб поспокойнее там вели бы себя... Абадонна посмотрел на Отца Кевина, но тот молчал... И тогда Ангел Смерти продолжил: -- Кстати, ваш Бог сперва предлагал МНЕ уничтожить Содом и Гоморру. И только затем, когда я отказался, он взялся за дело сам. А причина была не в грехе и распутстве: просто жители тамошние своими методами научились выходить во Внешний Мир, и многие из них побывали уже в других мирах и знали, что ваш Бог -- не Создатель Вселенной, а фигура куда как менее значительная... Вот он и решил ликвидировать их, пока молва дальше по Земле не побежала, подрывая авторитет Вседержителя! А когда надо кого ликвидировать -- почти все тоталитарщики начинают борьбу с обвинения в половой распущенности и извращениях, а если не хватает необходимых законов -- тут же на месте создают их -- и вперед! Из окна дохнуло ледяным предзимним ветром, и Абадонна по-человечески сжал крест-накрест руки, как простой озябший человек. Проговорил: -- Эх, господа, как же надоела зима! С ее холодами. Зима, парализующая землю. Зима в душе... Оледеневшее от мороза сердце застыло в нетерпеливом ожидании весны... Хочу ощутить ее приход, хочу ощутить ее безумно нежные ароматы и увидеть зарождение, пробуждение новой жизни. Жажду ощутить на себе божественно прекрасный солнечный свет, обжечься им, сгореть в нем навсегда... И знаю, что ничего этого не будет... Что планета исчезнет раньше, чем дни вновь начнут удлиняться, а льды растопятся от другого огня, и сгорю не я!.. Боюсь, что обитая здесь, я успел привязаться к этому миру... Очеловечиться, что ли?.. Тяжело будет от себя отрезать этот кусок жизни... Но это будет послезавтра... А пока я просто живу и радуюсь. Кроме того, сегодня день примечателен тем, что у меня день рождения. И от этого становится еще веселее. А если не хочется идти на улицу, где можно нарваться на рыцарей, что обязательно испортят праздник, то можно переждать непогоду у камина. Создадим камин, Кевин? Только скажите... -- У Вас День Рождения?! -- Да, и притом -- Вашими земными годами будет круглая дата: пять миллиардов лет... -- Принимаете поздравления? -- К чему, Отец Кевин! Они ж будут неискренними! Вы же всей душой ненавидите меня, считая Вселенским Злом. Хотя на самом деле вокруг нас кипит нормальная жизнь, просто жизнь, если хотите. Все-таки умирают слабаки. -- Согласен, но не полностью. Согласитесь, ситуации бывают разные. Никто не застрахован от нервного срыва. Вот в этот момент надежду следует возлагать не только на характер и силу воли, но и на поддержку со стороны. Если человек, оказавшийся в подобной ситуации, будет копить все в себе, то ничем хорошим это не кончится. Другое дело, если у него есть друг, которому можно довериться, который поддержит в трудную минуту. -- Возможно, Вы и правы, -- пожал плечами Абадонна, -- Но Вы вряд ли станете претендовать на роль моего друга!.. -- И не скрываю этого... -- А как же тогда Вселенская Любовь?! -- Во всем должны быть ограничения и разумные пределы!.. -- вскинулся Кевин. -- Вот-вот-вот! -- насмешливо протянул Абадонна, -- Типично человеческое решение... А ничего, что ограниченная Любовь -- это уже не Вселенская, да и вообще не любовь, а так, имитация?.. -- А Вы, похоже, за свои миллиарды лет таки разобрались в Любви?.. -- И не только в любви, почтеннейший! Мне вообще остается лишь удивляться, как вы, люди, однодневки -- и вместе с тем поддерживаете какой-никакой, а уровень культуры. Вы ведь не можете накопить достаточно опыта, чтобы сделать правильные выводы из него! Порой то, что вы постигаете всю жизнь -- лишь поверхность, верхушка... А остальное сокрыто, и чтоб постичь это, нужно прожить не одну тысячу лет... Даже эльфы, которых вы считаете бессмертными -- для меня просто долгоживущие. Точнее -- немного дольше живущие, дольше, чем люди... Вы любуетесь радужной поверхностью мыльного пузыря -- и не успеваете за всю свою жизнь заметить то, что ВОКРУГ вас!.. А в полном мире все гармонично, и все на своих местах, даже Зло имеет свой рациональный смысл: не распяли бы Христа -- никто не поверил бы, что он Бог, пусть и младший... Не губил бы я миллионы -- и миллиарды уничтожили бы свои планеты в куда более изощренных войнах!.. -- Впрочем, у нас, у людей, есть и своя надежда: Память Поколений, этакий генетический накопитель... -- Гипотеза, не более того! А что Вы скажете о сдерживающих факторах, если не учитывать, что пропускная способность человеческого мозга изменилась за две с половиной тысячи лет не значительно, можно ли сделать вывод, что лишняя информация является уже не просто бесполезным, но сдерживающим фактором развития цивилизации. -- Это скорее похоже не на сдерживающий фактор, а на психологический (и даже в чистом виде психический) кризис цивилизации. -- сказал Абадонна, -- А это много хуже простого отупения. Кевин пожал плечами, а затем тряхнул головой, словно отгоняя наваждение... -- Мне хотелось бы обратить внимание на одну немаловажную деталь. Последние часа два просто происходит переливание из пустого в порожнее. На самом деле напоминает камин, рядом лорды в креслах-качалках, которым не о чем поговорить. Они сидят и придумывают себе темы для разговора, хотя сразу знают, чем может завершиться дискуссия. А именно -- ничем. Так стоит ли придумывать темы только ради того, чтобы поддержать разговор? Если у Вас назрели какие-то идеи, то милости просим, но зачем стараться искусственно поднять уровень интеллектуального шума? -- Лорды... Воистину -- Лорды перед камином... Был бы жив мой отец -- позабавил бы его этим... этой картинкой... -- улыбнулся серебрянокожий. -- Но почему бы и просто не поболтать? Ведь смысла будет не больше: через полтора суток мир этот будет сметен, и Вы, Кевин, погибнете, так и не сумев воспользоваться полученными знаниями. Так зачем же тогда они? А тем для пустопорожних бесед я могу предложить и еще. Например, если Вы хотите выяснить, можно ли Вас записать на дискетку и сколько дискеток понадобится -- Вам придется, по крайней мере, определиться с тем, где кончаетесь Вы и начинаетесь Не-Вы... Если Вы хотите разобраться, может ли машина думать и, если может, то как человек или по-другому -- Вам придется давать точные определения почти всем терминам и, затем, в этих терминах выяснять, как думает человек... Если Вы хотите узнать, может ли программа любить, -- Вы догадываетесь, что Вам придется сделать... В моей терминологии машина не думает. Думает человек, когда пишет программу для машины. И у этого человека тоже есть чувства и интуиция. И при написании программ они используется ничуть не меньше, чем при любом другом занятии. Ну, если уж быть совсем точными, то человек пытается копировать или совершенствовать некоторые свои функции при помощи машины. Мысля при этом как человек. -- Это камешек в мой огород, любезнейший? -- Ой, ну что Вы, я даже забыл, что мой собеседник -- машина... Нечеловеческое существо, так сказать... -- Забыли!.. -- фыркнул Кевин, -- С каких это пор Вы стали что либо вообще забывать... Тут скорее другое... Хотя мышью быть и не очень приятно...

Глава 18

-- Я никогда не думал, что предводитель и духовный вдохновитель Серебряного Круга -- трус и предатель! -- голос мальчишки дрожал от негодования. -- Бросать такое обвинение -- тяжко, -- магистр казался постаревшим на тысячи лет, -- но самое обидное -- что мы действительно бежим, уходим... Я не желаю, чтобы мы оставались: битва здесь проиграна, но мы можем сохранить наши жизни: они еще пригодятся в новых битвах в иных мирах. И я могу подарить ту же возможность вам: Принц и Ваша свита -- вы можете присоединиться к нам и уйти по Дороге в миры, недоступные Мраку. -- Битва проиграна?! -- Принц вскипел, -- Да Вы и не начали ее!!! Вы бежите, даже не попробовав сразиться по-настоящему! Подумаешь -- Замок они потеряли! Да в наших войнах теряли республики, но затем -- отвоевывали назад! И злодеи-тираны были поопаснее нынешнего чернокнижника! -- Чернокнижника?! Мальчик мой, Принц Мрака является единственным родным сыном Лорда Мрака, повелителя всего Вселенского Зла! -- Да хоть самим этим Злом! И если взрослые бегут с поля боя до начала битвы -- то я скажу, что прав был Ингвальд Соронсон: мы, дети, защитим этот мир! А если мы проиграем -- то хотя бы будем уверены, что сделали все, что смогли!..
* * * К Замку, так внезапно потерянному, начали стягиваться войска. И впервые за столько десятков лет он вновь оказался в осаде. Но странной была эта осада: несколько сотен рыцарей, множество подростков-землян, целая толпа местных, и среди них возвышающаяся фигура Магистра Ирлана -- с одной стороны, снаружи, и всего лишь одно живое существо внутри, в осажденной цитадели. Правда, этот один стоил сотни, но все же... -- Пора... -- Магистр кивнул рыцарям, и на мост вышел сэр Энглион де Батарди. Он поднял боевой рог и протрубил сигнал. -- Могли бы и словами сказать, я не глухой, -- пророкотало в ответ пространство над Замком и над главным шпилем сгустился туман. Черный. Смятение пронеслось по рядам рыцарей, а голос продолжил: -- Не дергайтесь, благородные воспитанники Ирлана, забывшие дома противогазы. Это не Черная пыль, это я сам... И не советую стрелять в облака, стрелы и болты вам еще понадобятся, может быть... А Вы не глупы. У Вас были сотни путей выбора, но лишь два из них были правильными. И вы выбрали один из них... Я одобряю ваш выбор и думаю принять вызов... И тут произошло непредвиденное: на мост перед Энглионом, отталкивая его, выскочил десятилетний мальчишка. И многие в толпе почтительно склонились: на мосту стоял их Принц. -- А это -- второй вариант правильного выбора, -- пророкотала туча у башни и спустилась метров на пять. Мальчишка поправил сбившийся аксельбант, тряхнул волосами, стянутыми узкой золотой короной с эмалевым рисунком, плавным, но быстрым движением выхватил из-за спины катану и, став в боевую стойку, выкрикнул прямо в тучу: -- Я, принц королевства Риадан, вызываю на бой тебя, Принц Мрака! Туча спустилась на мост, мгновенно превратившись в высокого юношу с неестественно бледным серебристым лицом в обрамлении черной шапки волос. Одет он был в черный камзол, и кисти рук, чуть приотведенных в стороны, блестели металлом, как и лицо. Но ярче металла кожи сверкали зеркальные очки, закрывающие глаза. Металлические губы чуть шевельнулись: -- Я, Абадонна, Принц Мрака, принимаю твой вызов, Принц Человеческий, и предстаю в своем истинном обличии. Оружие выбрал ты... В серебристых руках демона из ниоткуда возникли две тонкие сверкающие шпаги. Невольно вспомнились Принцу другие руки -- руки странного монаха, взявшие из ниоткуда и швырнувшие к ногам наследника престола два невиданных клинка -- шпагу и катану. ЭТИ ЖЕ РУКИ!!! Размеренный же голос Абадонны тем временем продолжал: -- А ты хочешь увидеть свое будущее? Перед началом боя я могу даровать тебе это... -- Ты думаешь -- я испугаюсь и откажусь?! -- Не думаю... Потому и предлагаю... Смотри, Принц Человеческий!
Что-то изменилось вокруг. И Принц вдруг понял, что прошло два с половиной года. И теперь он не Принц, а Король, потому что отец его погиб в очередной неправедной войне, а старший брат от престола отказался. -- Мне не надо власти над людьми, когда я ищу власти над Богом, -- сказал он тогда, -- Я буду совершенствовать свои знания в магии... И Принц стал Королем. Но сейчас это все уже не важно. Ведь нету ни Королевства Западный Риадан, ни дворянства... Есть лишь законы землян, узурпировавших власть, да Судебного Компьютера, не столько учащего жить, сколько изобретающего наказания за неповиновение ему. Да Патрули Лояльности, подавившие всю самобытную культуру Риадана и насаждающие земные каноны и стереотипы. А еще есть бетонный мост автострады, под которым, словно бомжи, живут двое мальчишек: Король-Без-Королевства и его старший брат-Маг. Маг -- в одежде землян, такой же, как все. Он с грустью смотрит на младшего брата, чей дворянский камзол с золотыми аксельбантами и лосины так контрастируют с техногенным миром вокруг. -- Ты опять надел свой мундир... Зачем? Пора все забыть... -- Нет. -- Надень земную одежду. Когда-то она так нравилась тебе... -- А теперь я ее ненавижу! Они лишили меня всего: власти, дома, моего мира! Это, -- младший злобно кивнул на переплетение бетонных мостов и пылающих выхлопами автострад, -- на месте моего дворца!.. Нашего дворца! -- поправился он, увидев взметнувшуюся бровь старшего брата. -- Прошлого не вернешь... -- Ты уже сдался?! -- Нет, просто не безумствую. Смени костюм... -- Это последнее, что осталось от НАШЕГО Риадана! Они даже шпагу забрали! "Для музея"! И корону. -- Тогда решай сам, подумай, что лучше: быть королем в одежде землянина или трупом в одежде короля... Ругаясь и ворча под нос, юный Король сбросил свой средневековый мундир, под которым оказались коротенькие потрепанные джинсовые шортики и фиолетовая футболка...

Видение плавно угасло, и Принц ошалело мотнул головой, отгоняя наваждение, затем выкрикнул: -- Я тебе не верю!!! Ты это нарочно, чтобы подавить меня перед поединком! -- Сломать перед боем -- это уже на восемьдесят процентов победить... -- казалось, серебряное лицо должно сейчас улыбнуться, коротко и надменно, но оно осталось бесстрастным, как маска. И то ли эта неподвижность и холодность взбесила Принца, то ли неверие в предсказанное будущее, желание отринуть, уничтожить его, но мальчишка метнулся вперед, в длинном выпаде направляя катану в грудь противнику. Словно могла смерть предсказателя изменить предсказанное. Абадонна скрестил клинки, поймав в перекрестье стали катану и рывком отбросив ее вверх. И тут же одной из своих шпаг нанес хлесткий удар. В последний момент Принц пригнулся, и сталь свистнула над головой. И в тот же миг катана мальчишки отбила второй клинок, направленный в грудь. И -- снова рыскнула вперед. Противник отшатнулся, отступил на шаг -- и на шаг приблизился к замку мальчишка-Принц. Катана завертелась в веерной защите, грозной на вид, но совершенно безопасной и бесполезной. Впрочем, когда противник -- человек, то не такой уж и бесполезной: даже самому храброму из людей станет не по себе, когда перед ним возникает слепящий круг сияющей и свистящей стали. И неважно, что ты знаешь, что он не опасен -- то звериное чутье, что живет в нас, все равно заставит отшатнуться, оступиться. Но Абадонна не был человеком. Никогда. И людскими эмоциями он не обладал тоже... А поэтому он машинально вставил свой правый клинок во вращающийся сияющий круг и со звоном столкновения остановил вращение катаны. Шагнул вперед, "стригнул" клинками, сведя и разведя их, словно гигантские ножницы, заставил отступить Принца. Отступил на шаг назад сам. На второй, третий... Он словно приглашал, заманивал в какую-то ловушку. И Принц попался. Он метнулся вперед, воздух заполнился плотным звоном стали: противники атаковали неимоверно быстро, нападая и едва успевая отбивать атаки друг друга. И вот они уже достигли середины моста. Абадонна продолжал отступать, и вдруг как-то неимоверно легко вогнал клинок в грудь Принцу, отодвинув его катану левым клинком. Казалось -- замер не только Принц. Весь мир замер на долгое мгновение. А затем Абадонна выдернул окровавленную сталь, и хрупкое мальчишеское тело, изломившись, полетело с моста. Гулкий удар тускло прозвучал снизу, и тут же в мост врезался истошный вопль бруксы, спасенной Принцем от ведунов и присоединившейся к отряду Принца еще где-то возле трактира на полпути к Замку, не раз оберегавшей юного правителя от многих небольших невзгод походной жизни. Вопль отчаяния, от которого дерево обратилось в щепу, а каменное основание -- в крошево. Но Абадонна словно не заметил этого, оставшись стоять в воздухе, словно на тверди, и его взгляд словно говорил бруксе: -- Я понимаю Ваше отчаяние, а потому и не виню Вас за Ваш Крик. У меня нет зла на Вас... Принц Мрака шагнул вперед, сошел на уцелевший край моста и повернулся к толпе. Медленно обвел их взором -- и каждый вспоминал: их Принц проиграл в честном бою, и теперь по законам рыцарской чести все они -- пленники победившего Мрака. Пленники -- во всех случаях, кроме одного: если победитель их отпустит. Но разве Мрак отпускал хоть кого-то живым?! Холодное дыхание смерти коснулось людей. Абадонна медленно окидывал взглядом стоящих. Не снимая своих зеркальных очков, словно вросших в серебро лица. Люди, рыцари, дети, шут, вампир-брукса, гоблин-подросток, Магистр Ирлан, эльф... Руки Принца Мрака опустили клинки -- и те растворились в теле, слившись с его серебром. Губы медленно разлепились, чуть тронувшись усмешкой: -- Ребята, а вы проиграли... Ступайте по домам... "Дайте мне наконец-то покой", -- хотел добавить он, но передумал. Тень за плечами сгустилась в длинный, до земли, черный плащ. Густо черный, без единой тени или блика. Происходило невероятное: Враг отпускал их! Вселенский Враг отправлял их домой, не убивая и не превращая в рабов! Но еще невероятнее прозвучал выкрик из толпы пришедших с Принцем людей: -- Да что вы смотрите: бейте его! Кажется, кричал Бронеслав. И толпа, мгновенно забыв и о рыцарской чести, и об элементарных приличиях и правилах боя, рванулась вперед, извиваясь щупальцами рук и когтями мечей. Эльф изумленно взглянул на сотоварищей, словно желая напомнить о законах чести, но промолчал. И тогда Принц Мрака не выдержал. Со стоном "О, как же вы мне все надоели!!!" он сорвал с лица свои зеркальные очки. Глаза его оказались на удивление желтыми, светящимися. И лучи света ударили в подбегающую толпу. Лишь долю секунды касались эти лучи каждого -- и те исчезали, рассыпаясь кучками праха, которые тут же подхватывал порывистый горячий ветер. Не-Бытие смотрело на них, и желтые лучи выпивали не просто жизнь, а саму суть ее. А затем взгляд коснулся земли. И она вспучилась в агонии, умирая и рассыпаясь, ринулась сквозь нее лава. Плащ за спиной Абадонны распахнулся угольно-черными перепончатыми крыльями, и Принц Мрака взмыл в небеса, не отводя от земли желтого своего взгляда... Завершался Армагеддон.

Глава 19

Черная птица парила над миром, и шарик планеты сжимался, сгорая и теряя свою суть. А Ангел Смерти взирал на деяния рук своих слепящим желтым взором. И тут что-то всколыхнуло силовые линии пространства. Какой-то еле различимый всплеск гравитации. Абадонна оторвался от созерцания планеты, бросив взгляд на источник дискомфорта -- но так и не успел разглядеть в подробностях вынырнувшие из гиперпространства двадцать кораблей Космофлота Земли: они обратились в прах раньше, чем успели произвести хоть один выстрел. И вновь никто не мешал Принцу Мрака наслаждаться победой. Надев вновь очки, он на бреющем полете пронесся над стерилизованным миром. Теперь этот островок посреди космоса не принадлежал ни Дню, ни Ночи, и на нем можно было лепить все, что угодно. И -- стоило попробовать. Абадонна помнил слова своего отца, Лорда Мрака: -- Этот мир -- лишь жалкая подделка под Изначальную Вселенную, откуда я родом, и он не достоин жизни! Сломать его, чтобы на его руинах возродить наш подлинный мир, мир гармонии и совершенства -- вот в чем наша задача. Самозваные Лорды разделили мир на День и Ночь, кастрировали его, сделали ущербным и дефективным, неполноценным! А когда я попытался возмутиться против этого -- просто не послушали меня, проигнорировали! Видишь ли, им не нужен мир, напоминающий их собственный! То, что родилось под руками Абадонны, было само совершенство. Правильность и симметрия повышали гармонию, а все энергии находили свой резонанс, возрождая Песнь Миров, из которой родилась когда-то Изначальная Вселенная. Мир смотрел на своего Бога и подчинялся каждому его движению, знаку, слову, порыву души... Но отчего же в сердце такая тоска и грусть? Отчего перед глазами -- удивление в расширившихся глазах Принца Риадана, когда тот ощутил в себе клинок Абадонны?.. Отчего до сих пор в ушах -- звук, с которым тело этого храброго мальчишки ударилось о дно рва?.. Почему в совершенном сиянии поселилась тоска по простым риаданским рассветам и закатам с их ватными кучами облаков, обагренными солнцем?.. Почему такая грусть по ушедшим людям, от которых кроме нервотрепки ничего и не ждал!.. Почему... Всплыл осколок разговора, принявший теперь совершенно иной смысл: -- Неужели ты хочешь простить, Гуон? Все наши жертвы, всех погибших за миллионы лет, всех, кто погибнет еще... -- Простить? Не знаю, не задумывался о ТАКОЙ возможности, но можно попробовать...
Не только звездолеты землян могут прыгать сквозь гиперпространство. Демонам и Ангелам тоже открыт этот путь. Но земляне, прорываясь сквозь эти барьеры, не видят ничего и не помнят ни секунды из своего пребывания в этом мире-без-времени, но иные сущности знают: в том, что люди называют гиперпространством, проходит Дорога. Тот самый путь, что пронзает миры -- и не принадлежит ни одному из них. Тот самый мир-путь, где реализуются отражения многих событий, родившихся в том или ином мире... То самое место, куда удалились после Войны Оракулов последние представители этого племени. И где хранилась их святыня -- Изначальное Зеркало, или, как его называли представители Света -- Истинное или Настоящее Зеркало. Впрочем, Настоящих зеркал расплодилось немеряно, а вот Истинное, Изначальное оставалось по-прежнему одно, и охранялось оно двумя братьями-Оракулами. Выйти на Дорогу было для Абадонны плевым делом, но вот как найти теперь Зеркало?.. Блуждания, блуждания, блуждания... Дорога словно издевалась над вломившимся на нее Принцем Мрака. Впрочем, раньше она Мрачников вообще не пускала на себя... Что же случилось?.. Нечто пепельно-серое пронеслось над самой головой низколетящего Абадонны, спустилось на занесенные проселочной пылью шестигранные плиты Дороги и грациозно сложило крылья. Пепельно-серый колли насмешливо взглянул на демона и рыкнул-тявкнул: -- Без меня ты и собственных кр-р-рыльев не отыщешь! Мр-р-рачный ангел! Стар-р-рые стихи помнишь? Нет?! Напоминаю:
Догорает факел В сумраке ночном... То ли Воланд спятил, Крикнув о земном, То ли Бог свихнулся, Сотворяя мир... Мрак перевернулся. Свет! Безумный пир!
Всадник-Абадонна, Сын владыки Тьмы... Старше чем Создатель, Холодней зимы...

Взгляд его бездонный Зеркало хранит. Всадник Абадонна - Сон, туман, гранит.
Сын давно стал старше Своего отца, Пережив на марше Дождик из свинца.
Капли -- словно пули По туману звезд... Кто давно заснули - Тех уж не вернешь.
Семеро когда-то Спорили с судьбой... Вырастают травы, Не проходит боль...
Сын Владыки Мрака, Принц иных миров, Взглядом в кучку шлака Стерший пульс веков.
На руинах черных Ты -- крыло, гроза... Почему ж -- на нервах?.. Отчего -- слеза На щеке сверкает Светом от звезды... Кто очки снимает У чужой воды,
Чтобы отразиться В ужасе своем. Чтобы раствориться В холоде родном.
И себя уводит В свой небесный ад Всадник Абадонна - Странной смерти взгляд.
И себя без меры В холоде стекла Потерявший веру Выжигал от Зла.
Только кучку пепла Поутру нашли У зеркал забытых Света короли.
Только пепел плакал. Слезы -- в никуда. И замолк Оракул...
...Родилась звезда...
Очень стар-р-рое прор-р-рочество... А теперь-рь идем, я тебя пр-р-ровожу к бр-р-ратьям, если ты не пер-р-редумал! -- Не передумал, -- вздохнул Абадонна. -- Ты ведь вновь угадал и мои мысли, и желания в поступках...
Оракулы оказались совершенно такими же, как их себе представлял Ангел Смерти. Два огромных золотых сфинкса разлеглись по обе стороны дороги и дремали, закрыв свои глаза. Но стоило Абадонне приблизиться -- как они открыли глаза, и желтые лучи пересекли путь. И тогда он скинул свои очки и посмотрел сперва на одного, а затем -- на второго. Ничего не изменилось, но теперь глаза Оракулов чуть прищурились, словно разглядывая стоящего перед ними, а затем с высоты их роста прозвучало: -- И зачем тебе нужно зеркало, бессмертный? -- Вы знаете ответ, -- чуть улыбнулся Абадонна. -- Знаем... Но обязаны вопросить. И ты не пожалеешь о содеянном? -- На это и я сам не знаю ответа. Но я знаю -- что я сейчас прав. -- И это верно. Для тебя. Но кто наделил тебя нашим взглядом? -- Ваш старший брат, Пятый Оракул, когда я, гм-м, поспорил с ним о цвете глаз... -- Ответ правдивый. И ты сейчас проходишь к Зеркалу.

Зеркало стояло в Зале Зеркал среди вековечных снегов. Ровно сто стекол пялились со стен, но Абадонна видел перед собой лишь одно. То, что заросло ледяными сталактитами и сталагмитами, образовавшими диковинную раму. Да и само стекло -- никакое не стекло, а тончайшая пленка застывшего льда. Зеркало, в котором отражается не подошедший, но сущность его. И, став перед Зеркалом, Абадонна снял очки и уперся своими желтыми лучами в свою сущность, сжигая ее. -- Возьми мою жизнь, -- прохрипел он, -- возьми ее, но верни жизнь тем, у кого я ее отобрал там, на Риадане. Возьми... Крохотный осколок зеркала откололся от ледяной поверхности и попал в глаз. Растаял, впитался вглубь. А в голове прозвучал бесплотный голос: -- Теперь ты сам можешь отдавать свою жизнь, воскрешая. Стоит только подумать, пожелать...
...И многие в толпе почтительно склонились: на мосту стоял их Принц. -- Я, Принц королевства Риадан, вызываю на бой тебя, Принц Мрака! -- Я, Абадонна, Принц Мрака, принимаю твой вызов... А, ч-черт!.. Абадонна чуть заметно улыбнулся уголком рта, глядя на серебряный тополиный листок в синей эмалевой звездочке, украшающий корону Принца. -- Не надо, Тополек, оставь это профессионалу!.. -- Я принц, и я имею право сражаться! Я, Принц королевства Риадан, вызываю на бой тебя, Принц Мрака! -- Ну хорошо, допустим -- ты сразишься. И что дальше? Если я одолею -- то в ответ услышу лишь, что невелика честь победить ребенка. Даже королевской крови и такого храброго, как ты. А если вдруг победишь ты? Не спеши, я понимаю, что для вас это будет блестящей победой над злом. Но подумай, как ты будешь жить дальше, зная, что твои руки обагрились кровью?! Каково это будет тебе, Принц, поклявшийся, что станет самым добрым и справедливым королем в истории... Поверь мне -- это очень тяжело: жить отягощенным чьей-то кровью, вспоминать, как убивал... Так что не спеши рваться в бой, Тополек... Пусть уж это делает тот, кому это положено. Я выбрал в поединщики Энглиона де Батарди. Не забывай, что я Принц Мрака, и на правах Принца имею право выбора. Принц против Принца -- старо для вашего мира, юноша. Однако нынешний бой будет иным, невиданным, -- лицо Абадонны чуть подрагивалось, но это было не от страха, а от нечеловеческого напряжения: надо было успеть до боя воскресить последних из погибших в Армагеддоне, а на ту сторону планеты жизненная сила идет ой как туго... -- Бой будет иным: Рыцарь Серебряного Круга сэр Энглион де Батарди против изменника, предавшего Круг -- Гуона де Бордо. Вы морщитесь, сэр рыцарь, Вам не нравится такой расклад? И Вы не считаете, что сведение счетов с изменником достойно Великой Войны? Похвально. Ну что же, тогда это будет бой между Мастером Мрака Абадонной и Мастером Света Энглионом. А теперь -- приступим к делу, сударь! Свистнули клинки... Бой шел точно так же, только вместо хрупкой фигурки Принца теперь на наклонном мосту возвышался массивный силуэт Энглиона де Батарди. И в руках Абадонны вместо узких сверкающих шпаг -- тусклые мечи холодной стали. И сверкающий огненный клинок у атакующего Энглиона. Звон стали разбил на осколки тишину, и от звона этого очнулось от спазма, пробудилось Огненное Сердце. И Замок вновь стал видеть вокруг и осознавать себя.
Замок: Они сражались на моем мосту, и бой этот был странен. Я видел множество боев, когда по приставным лестницам орды варваров карабкались на мои стены, когда ошалевшие рыцари кидались на фантом дракона, рожденный грудой кварца и железа внутри меня, когда крестьяне с вилами отбивались от налетевших гаргулий (кстати, последних гаргулий на этой планетке...). Но никогда не было такого: целая толпа с одной стороны -- и воин-одиночка с другой. Впрочем, сражалась не толпа, а самый массивный и мощный рыцарь из нее, словно светящийся изнутри Светом Созидания, но Свет этот омрачался жаждой убить противника, убить любой ценой. Неизбежно... Да и толпа кипела тем же: если их ставленник победит -- они взорвутся ревом радости и поздравлений, если же проиграет -- то вопль "Да что же вы смотрите, бейте его!" разобьет каноны дворянского приличия, и вся эта толпа ринется на противника-одиночку. На противника, чей металлический блеск стального лица с зеркалами очков оттеняется чернотой камзола, чьи жизненные силы заведомо больше, чем у людей, но тают с каждой секундой, словно он отдает их кому-то невидимому здесь... И тут я узнал его: Абадонна. Принц, пришедший сюда из Внешних Миров. Именно он построил здесь когда-то Огненное Сердце, а затем уснул в нем на тысячелетия. Века умеют хоронить одинокие здания, даже если те строятся Внешними. И когда сюда пришли первые люди -- они увидели лишь холм, поглотивший Огненное Сердце. И построили на вершине холма, прямо на крыше Замка Мрака, новый замок -- Бэттлгантлет Кэстл. И замки срослись воедино, и так родился я -- Замок. А сейчас мой первосоздатель сражался с прямым потомком создателей Второго Яруса. И что самое странное -- я видел, что он не желает убивать своего рослого противника, не применяет магии, но самое главное -- Абадонна хотел умереть! Он сражался и только и ждал, как бы подставиться под удар, но сделать это правдоподобно, не оскорбив этим Воина Света. Меч рослого рванулся вперед...

Энглион де Батарди: Вообще-то нас учили никогда этого не делать: меч -- не шпага, и прямой выпад сделает вас на несколько секунд абсолютно беззащитным. Но интуиция подсказала мне: сейчас. Зеркальноглазый качнул мечами, разводя их, чтобы ударить меня сразу с двух сторон. Логично, черт побери! С двух сторон сразу не уклонишься и не отобьешься, а падать и перекатываться на узеньком мостике -- сущее самоубийство! Оставалось рискнуть. Сейчас. Сейчас... Мой клинок молнией рванулся вперед. Конечно, я понимаю, что незащищенность моего врага -- сущий мираж! Под камзолом у него как минимум стальной панцирь. Или заклинание защитное. Ибо если уж Ингвальд, младший брат мой, защиту вокруг себя держать может, то что ж говорить о таком могучем колдуне, как Принц Мрака. Эх, скользнет сейчас мой меч в сторону... Что это?! Клинок ворвался в грудь врагу, как раскаленный нож в масло! Вошел на половину длины! И тут же волна сияния рванулась от рукояти в грудь Абадонне, и сияющая сталь мгновенно обратилась в прах. Теперь я безоружен! Но Принц Мрака покачнулся, его руки разжались, и оба тусклых клинка с глухим стуком воткнулись в темное дерево моста. Шаг, другой -- и безжизненное тело полетело в бездонный ров, забывший, когда в нем была вода. Глухой стук разбившегося тела. Я невольно усмехаюсь -- "бездонный", ну надо же, на романтические фразы потянуло!.. Просто жутко глубокий... Кевин, даром что священник, приладил ручную лебедку и спускается уже вниз, чтобы поднять тело. Оно и верно, враг или не враг -- а бросать на растерзание воронам негоже, погребение надобно... А то -- как с теми последними гоблинами там, у деревни... А вот и наш Святой Отец! Осторожно ложит на мост изувеченное и изломанное тело в черном камзоле. Осматривает, проводя рукой над головой, сердцем... Как же он называл этот способ осматривания? Слово такое мудреное было... А, вспомнил -- сканирование! Кевин опустил руки. Произнес лишь одно слово: "Мертв!" Ну, это и так видно. Мертвее только каменные истуканы бывают...
Рев толпы давит на уши. Кажется, это радуются моей победе. Славят Воина Света. Хм, прилепится теперь еще это прозвище-звание!.. А из толпы несется ко мне, рассыпаясь в комплиментах и поздравлениях, сэр Бертрам из Хонка... О, боги, только не это! Не-е-ет!
На небе среди тускнеющих созвездий ослепительной свечой вспыхнула новая Звезда, заливая своим светом встрепенувшийся дремотный и беззаботный мир. Говорят, в нее-то и родился вновь Возлюбивший Мир. Звезда Рождения зажглась на том же самом месте, что и сотни лет назад.

Эпилог. Вопрос черного колдуна

На одном из обитаемых миров человечества, на окраине большого города жил-был отшельник. Дом его ничем не отличался от тысяч других домов, и город был как город. Никто не знал возраста отшельника, потому что в ту пору каждый был волен принимать тот облик, какой пожелается, а сам отшельник не считал ни лет своих, ни даже дней. Друзей у него было немного, да и те не могли поручиться, что хоть что-то знают о нем наверняка. Сколько времени жил он такой жизнью -- никому не известно, и каждый новый день в этой жизни, как две капли воды, походил на предыдущий. Однажды утром к отшельнику пожаловал гость -- необычный гость, потому что он был первым, кто постучал в дверь, а не позвонил. Темно-серая мантия была на нем, похожая на одеяние странствующего монаха; в руке он сжимал большой -- в человеческий рост -- посох, увитый сложным узором. -- Я ищу Ингвальда де Соронса, -- сказал он вместо приветствия, и голос его, не тихий и не громкий, завораживал слушателя. -- Дорога вывела меня сюда. -- Меня зовут Ингвальд. Ингвальд Соронсон, -- помедлив, ответил отшельник. -- Только один человек звал меня Ингвальдом де Соронса, и это... -- И это Рыцарь Серебряного Круга Энглион де Батарди. -- Но вы -- не он. -- Нет. Человеку не дано летать меж звезд. Это можете только вы, боги, да мы, призраки. -- Я не бог, я землянин... -- Но ведь не риаданец... Вот это я и имею в виду. -- И что же нужно от меня странствующему духу? -- Я здесь, ибо послан Серебряным Кругом. И я пришел за тобой. Беда пришла в Риадан, и рыцарю скоро потребуется его оруженосец. -- Сколько времени прошло... -- Полтора года прошло в Риадане. Сейчас там начало лета, и если сил Круга не хватит, то новую весну встречать будет некому. -- Но почему ты решил, что я поверю твоим словам и последую за тобой? Скрытое вечной тенью лицо чуть усмехнулось, и в тишине замершего на миг города оглушительным громом прозвучал шепот Странника: -- Из Круга не выходят... Те же слова, что годы назад сказал на прощание Энглион. Так значит... А голос тем временем продолжал: -- Готов ли ты по первому зову спешить на борьбу со злом, в каком бы обличье оно ни выступало? -- Да, -- ответил отшельник. Никто не видел, когда и куда они ушли. А если бы кто-то заглянул в комнату отшельника, он увидел бы, что со стены исчезли лук, колчан со стрелами и короткий меч в простых ножнах.

* * * Сидя за столом, Энглион машинально царапал его кончиком охотничьего ножа, зажатого в кулаке. Судя по количеству царапин на дубовой доске, занимался он этим с самого утра. Энглиону было не по себе -- впервые на его памяти Магистр Ирлан отдавал такой туманный приказ: "Сиди дома. Жди." И все! И вот он ждет уже полдня, и сколько еще ждать -- непонятно. Есть, правда, смутное подозрение, что приказ этот как-то связан с проклятием Мальдена. Тоже не бог весть что. Весь последний месяц Магистры Круга только о нем и говорят, и ведь не зря говорят... Началось все... да, где-то полтора года назад. Тогда полчища странных тварей наводнили Риадан, вооруженные непонятным, но смертельно опасным оружием. Их можно было бы принять за орков, если бы последний из гоблинов не погиб бы еще год назад, во время Армагеддона. С гор спускались тролли, ведомые не только обычным голодом, но и жаждой разрушения. Мороки сделали практически непроходимыми заболоченные местности к северу от столицы, отрезав друг от друга деревни и мелкие городки. Даже горные драконы, обычно равнодушные к делам людей, начали оставлять свои сокровищницы ради воздушных рейдов на поселки. После таких налетов не оставалось ничего, кроме пепла и спекшейся земли, на которой и по сей день ничего не росло. Усилия Рыцарей Круга только тормозили продвижение врага, но не могли его остановить. В городах собиралось ополчение, кузнецы ковали только оружие. Этого тоже не хватало. Тогда пришло известие от Гильдии Магов, подтвердившее подозрения многих: враги действуют сообща, объединенные твердым руководством. Нашлись очевидцы, говорившие, что на захваченных землях видели странного человека лет сорока, одетого в черную кожаную одежду. Оружия у него не было, но такая власть ощущалась в нем, что ни у кого не хватало смелости выпустить стрелу или приблизиться для удара мечом. И еще месяц Круг собирал силы, прежде чем объединенное войско Риадана смогло навязать противнику решающую битву -- и победить. Мир и спокойствие вернулись на израненные земли, но не в души Магистров Круга, потому что никто не видел смерти черного колдуна -- в том, что это колдун, сомнений не было -- и тело его не было найдено на поле битвы. Почти год все было тихо, пока месяц назад не обрушилось проклятие Мальдена. В тот день небо затянуло мрачными грозовыми тучами, к полудню сложившимися в рисунок человеческого лица -- печально известного лица черного колдуна. Хотя тучи висели низко, лицо видели во всем Риадане, в правильном ракурсе, независимо от того, как стоял смотревший. Сверкая молниями, лицо усмехнулось, и громом прокатились сказанные им слова: "Вы оказались сильнее, чем я думал. Но какая польза от вашей силы? Что толку в вашей жизни? Кому вы нужны, кроме таких же бесполезных людишек?" Слова эти слышали даже глухие, и запомнили их даже страдающие склерозом старцы. И все запомнили то, что было сказано после: "А кто найдет ответ -- пусть приходит в мой замок, Кэр Мальден, что стоит на поле последней битвы. Я подожду." Тучи рассеялись, но не рассеялась тяжесть вопроса. С того дня жизнь замерла в Риадане. Проклятый вопрос -- проклятие Мальдена, как его назвали -- жил своей жизнью в уме каждого человека, и его нельзя было прогнать, как обычный приступ тоски, нельзя было утопить в вине или заглушить музыкой. Никто не грабил и не жег города, но торговля и ремесла замерли, потому что немногим хватало силы воли, чтобы продолжать повседневные дела, и даже у них все получалось кое-как. А те, чья воля была слабее, искали покоя в смерти, но кто знает, что они там нашли? И некому было прийти с ответом в Кэр Мальден, потому что никто из людей не нашел ответа. Была слабая надежда, что проклятие рассеется со смертью колдуна -- мало кто называл его Мальденом, боясь накликать беду, хотя что могло быть хуже проклятия? Многие Рыцари Круга отправились в Кэр Мальден, и никто не вернулся назад, потому что врагов замок встречал многочисленными ловушками, и не все можно было заметить заранее. До центрального зала, где сидел колдун, не добрался еще никто, но каждый Рыцарь, прежде чем погибнуть, разведывал очередной участок пути; и теперь у Круга почти не было Рыцарей, но был план замка, на котором недоставало только последнего перехода к залу. Следующим должен был идти Энглион, но вдруг пришел приказ ждать... Так он и ждал неизвестно чего, царапая стол кончиком охотничьего ножа. От размышлений его отвлек скрип двери. На пороге стоял юноша, на полголовы выше Энглиона; его темные прямые волосы были схвачены кожаным ремешком, на поясе висел короткий меч, а из-за плеча выглядывал лук. -- Что вам угодно, сударь? -- спросил Энглион, приподнимаясь из-за стола -- и замер на полпути, встретив взгляд ясных, странно знакомых глаз... -- Я вернулся, Старший, -- тихо сказал юноша. -- Джино... -- Да, Старший. На рассвете двое всадников покинули город, направляясь к полю последней битвы.

* * * -- А теперь объясни толком, как тебе удалось так вырасти за полтора года, -- сказал Энглион, взглянув на едущего рядом Джино. -- Ты же мне по пояс был, я точно помню. Или секрет? День клонился к закату, первый день их путешествия. Уставшие кони шли шагом, и всадники их не торопили -- до цели было три дня пути, а к прибытию еще нужно было подготовиться. Заходящее солнце подсвечивало оранжевым цветом белые кучевые облака на горизонте; дорога, спускаясь с холма, огибала мелкое озерцо, кусочек чистого неба среди зеленых лугов. Было тихо. Слишком тихо. Ни одного человека на невозделанных полях, поселок вдали будто вымер... Джино качнул головой, отгоняя назойливую мысль, и ответил: -- Да нет, какой тут секрет... Просто в разных мирах время идет по-разному, здесь -- медленнее, там -- быстрее, а где-то и вовсе вбок. Так что для меня не полтора года прошло, а все шесть. Ну, примерно, точно я не считал. -- Невестой, небось, обзавелся. Ингвальд вспомнил горящие обломки транслайнера, на котором летела Натали. Сколько случайностей, нелепых и непоправимых: полетела с ним вместе на лайнере, потому что он так и не научился прыгать в пространстве; безотказная навигационная система вдруг отказала над самой посадочной полосой; врожденная защита, стальным коконом полей окружающая человека от малейшей угрозы, исчезла именно в этот момент, и у нее у одной; скорая опоздала на считанные минуты... Натали умирала на руках Джино, а он не в силах был ничем ей помочь... И осталось уединиться со своей печалью. Видимо -- на роду написано ему терять: сперва -- Герда, затем -- Натали... Но стоит ли выливать эти несчастья на бедную голову Энглиона? Ему и так нелегко. И поэтому Ингвальд лишь чуть улыбнулся рыцарю и ответил: -- Не успел обзавестись. Не сложилось... Да ты не волнуйся, Старший, я даром время не терял. И фехтовать теперь умею, и еще много чего... Энглион поймал себя на том, что слушает не столько слова Джино, сколько его голос. Да, подрос братишка, возмужал... Как же теперь к нему относиться? Как в сказке, право слово -- пригрел оборванца, а он принцем оказался, из далекого королевства, из богатого королевства... Счастливого королевства... А характер все такой же. И фехтовать выучился, не забывал, значит. Прямо на душе легче, не так давит тоска эта черная... Стоп. Кто это там, впереди на дороге? -- Видишь его, Джино? -- Вижу, Старший, -- Джино прищурился. -- Только не его, а ее. Одежда, вроде, крестьянская, а точнее не разглядеть -- далеко. Навстречу идет. -- Навстречу? С чего бы... До города день езды, а она одна и пешком. А через час совсем стемнеет. Неладно это. И, пришпорив коней, они устремились вниз по склону холма, навстречу темной фигурке, бредущей по дороге. Джино не ошибся -- это была девушка. Судя по виду, в пути она была давным-давно. Длинные рыжие волосы спутались и закрывали лицо, босые ноги в пыли, следы пота на спине; поклажи с ней не было. Вряд ли она осознавала, где находится, и едва ли заметила двоих всадников, спешившихся в пяти шагах перед ней -- так бы и прошла мимо, если бы Энглион не коснулся ее плеча. -- Герда! -- не веря своим глазам, выкрикнул Джино. Сбившись с шага, девушка начала падать, и рыцарь еле успел подхватить ее. -- Что с ней? -- спросил Джино. -- Спит, -- ответил Энглион, прислушавшись к дыханию девушки. -- Ну что ты будешь делать... Привал, братишка, ночуем здесь. Сойдя с дороги, они развели костер и принялись устраиваться на ночлег. Еду готовить не стали, обойдясь сухим пайком; девушке же сон был явно нужнее еды -- когда ей к губам поднесли флягу с водой, она сделала несколько глотков, но так и не проснулась. Ночь прошла тихо. Слишком тихо...
* * * Менестрелю было, как всегда, скучно. И виной тут не проклятье Мальдена. Не менее скучно было и на родной Земле. Там, в прилизанном мире-цветнике, так похожем на клумбу, его точил дух бунтарства, а здесь, на диком еще Риадане... Сперва было даже чуть-чуть интересно, но затем... Местные обычаи, хоть и более дикие, нежели земные, оказались не менее ску-у-ушными, а возня земных детишек в этом рыцарском мире все более и более смахивала на традиционные для его родины Хоббитские Игрища. Но оставалась еще природа. Дикая, почти нетронутая, не оскверненная еще дыханием прогресса. Вот здесь жило истинное наслаждение. Из самых потаенных уголков души рождалась мелодия, распирала легкие, мчалась ввысь горлом и вырывалась под высокий шатер леса сквозь отверстия бамбуковой флейты, прижатой к губам. Пальцы ласкали отверстия полированного годами инструмента, и птицы вторили отроку в черном пажеском одеянии с кружевами широкого воротника. Так было всегда. Но сегодня скука прорвалась и в песню. Или -- тоска ожидания, предчувствие чего-то, что неизбежно случится, хотя -- еще и не началось... Флейта пела, и в мозгу в такт мелодии рождались слова:

В сердце нет тоски по Валинору, И души не надрывает чаек стон... Без смятенья я смотрю на волны моря. Но откуда же безумный этот сон?
Зелен сумрак Золотого леса И о чем-то вновь грустит свирель. Снова слышу нелюдскую песню, Снова птицы леса вторят ей.
Эльфы, эльфы -- воины и дети... На делонях -- песни, шутки, смех... Только я -- чужой на этом свете, Что за дело мне до них до всех.
Моя песня -- это стон назгала, Света в сердце нет -- и не ищи... Но опять -- шелка рассвета алы, Голос эльфа вновь в лесной тиши.
Голос эльфа вновь в лесной тиши. Те же песни слышу от друзей я... Не свирель -- гитара здесь звучит. Век тревожный, нашей грани эльфы.
Я болею Средиземьем... В чем тут дело? Почему зовет куда-то голос флейт? Боль в душе -- гитара только зазвенела... Может, просто неродившийся я эльф... Видно, просто неродившийся я эльф...
Словно отзвуком на слова песни из сумрака листвы возникли двое большеглазых обитателей леса и замерли в паре шагов от валяющегося на траве флейтиста. Старший -- на вид лет двенадцать, но Менестрель знал, как обманчива внешность этого народца -- поправил свою медно-рыжую прическу и обратился к лежащему: -- Встань! Очнись от музыки! Мы идем в замок Мальдена и зовем тебя с собою! -- Интересно! -- Менестрель вложил в свой голос весь сарказм, на который только был способен: -- С какой это стати ты, бессмертный эльф, зовешь с собою меня, простого смертного, человека?! Однако столь спесивый ранее советник Короля ответил вдруг с какой-то непонятной досадой: -- А что ж поделать, если среди музыкантов не осталось больше эльфов? -- А что поделать, -- в тон ему прозвучал и ответ, -- если среди добровольцев, желающих отправляться в замок Мальдена, не осталось меня? -- Как жаль... Менестрель еще раз внимательно с ног до головы оглядел посланцев, и взгляд его задержался на сверкающих широких шпажных клинках с витыми узорами чаш. В бою, пожалуй, такое оружие может спасти жизнь своему владельцу. Разумеется, если тот не станет размахивать им, словно мечом. Но против колдуна... -- Вы идете воевать с Мальденом? -- Тогда бы мы искали б воинов, а не музыкантов. Мы несем ему ответ! -- И что же, вы решили идти к нему с этими зубочистками? В гневе оба эльфа схватились за рукояти клинков, но почти тут же ярость сменилась каким-то тупым безразличием, словно новая волна Проклятия настигла их. И советник только буркнул в ответ: -- С оружием нам спокойнее. Надежнее. -- Совсем еще дети! Я бы на вашем месте аккуратно оставил бы это оружие здесь, на травке... И шел бы без него. -- Мы-то оставим, -- подчиняясь силе слов землянина, ответствовал молчавший до этого черноволосый эльф. -- А вот Король наш вряд ли захочет расстаться с оружием. Менестрель только неопределенно пожал плечами: -- Жаль... Но это -- его беда. -- А ты... -- С вами не иду. Мне и тут неплохо... -- Жаль, -- эхом вернулись слова. И два клинка, звякнув, упали в высокую траву поляны. Колыхнулась трава -- и оба посланца исчезли, словно растаяли. Менестрель задумчиво глядел вслед ушедшим, затем медленно поднес к губам флейту. И в тот же момент что-то с силой швырнуло его на землю и зажало рот горячей ладонью. -- Спокойно! -- послышался детский голосок. -- Сейчас я медленно разожму пальцы, а ты без криков, внятно скажешь мне, куда пошли эти двое... Рука ослабила свою хватку, и повернувшийся Менестрель увидел прямо перед собой ухмыляющуюся физиономию Бронеслава, мальчишки из числа недавно явившихся на Риадан любителей рыцарской старины и искателей приключений. -- Куда-куда! В замок к Мальдену! И мог бы не наскакивать, как Тарзан! Даже не поблагодарив, пацан скрылся в лесу. -- Все-то для него приключения... -- скорбно вздохнул Менестрель, вновь укладываясь на траву. Холодная выпуклая чаша эльфийского клинка попала под голову, и отрок отбросил ее от себя, прежде чем поднести к губам инструмент...

Тем временем двое эльфов шли по лесу. Они прекрасно слышали, как ломился вслед за ними человеческий детеныш, но считали ниже своего достоинства хоть как-то реагировать на этого искателя собственных неприятностей. Так что беседа не прерывалась. -- Оружие-то мы оставили, -- бурчал черноволосый, -- А вот теперь я думаю -- не напрасно ли? Зачем? -- Кажется, я понял его: Мальден волшебник, и он совладает с любым нашим оружием... А вот без оружия у нас, кажется, появляется шанс... -- И все равно без оружия страшно... -- Страх -- не лучший помощник... при прогулке к Мальдену... Трусишь -- можешь остаться. -- Еще никто не смел упрекнуть меня в трусости! -- вскипел черноволосый. -- За те пятьсот лет, что я... Голоса их терялись среди шума листвы, и вскоре только кукушка отмеряла кому-то неспрошенные года...
* * * Новый день принес новые надежды. Вчерашние заботы и тягостные мысли, навеянные усталостью, остались по ту сторону сна; утро выдалось безоблачным. Девушка проснулась, когда первые лучи солнца добрались до ее лица. Поморгав, она откинула легкое одеяло и осторожно села, глядя то на Джино, готовящего завтрак на костре, то на Энглиона, разминающегося с двумя мечами, то на расседланных коней, пасущихся неподалеку, то опять на Джино... Она явно не помнила, как оказалась здесь, но восприняла случившееся спокойно; у Энглиона отлегло от сердца -- он на всякий случай готовился к худшему, вроде истерики или холодной апатии. Умывшись и причесавшись, Рийни -- именно так звали девушку, столь похожую на погибшую в Замке Герду -- помолодела на несколько лет и оказалась ровесницей Джино. Энглион, за последний месяц привыкший к печальным и мрачным лицам, воспринял как должное ее молчаливость и замкнутость, но Джино, все утро шутивший и валявший дурака, сумел-таки разрядить обстановку и втянуть Рийни в разговор. Смеясь вместе со всеми над очередной историей из цикла "а вот однажды..." -- Рийни знала их еще больше, чем Джино -- Энглион поразился, насколько легко и много им удалось узнать о прошлом девушки. Как они и предполагали, Рийни была из крестьянской семьи. Единственная дочь, она жила со своими родителями на ферме, занимаясь обычными домашними делами и время от времени выезжая с отцом или матерью на ярмарки. Размеренная и спокойная жизнь, скучноватая для многих горожан, ее вполне устраивала. Слушая в детстве сказки, она, как и все девчонки, любила представлять себя принцессой, ожидающей своего прекрасного принца -- который, конечно, обязательно находил ее и увозил в свой замок -- или ученицей лесной волшебницы, однажды находящей в лесу израненного богатыря, или... А больше всего ей нравилось, что все сказки кончались хорошо, и уцелевшие после всех приключений главные герои принимались жить-поживать, да добра наживать. Но ее сказка началась без предупреждения и совсем невесело. Избежав набегов тварей и троллей, ферма ее родителей не избежала проклятия Мальдена. В одну ненастную ночь все ездовые драконы, которых с недавних пор стали разводить на ферме, снялись со своих мест и, как один, улетели неведомо куда. Затем разбежались куры и гуси. А на следующую ночь так же бесследно исчезли родители Рийни: погибли или пропали -- это осталось неясным, да и было неважно -- а еще спустя неделю Рийни, чувствуя, что начинает сходить с ума от тоски и непривычного одиночества, вышла на дорогу и отправилась, куда глаза глядят. Она не помнила толком, куда шла, где ночевала и что ела -- пока не проснулась этим утром в лагере рыцаря и его оруженосца. После завтрака Джино уговорил Рийни взять его запасную одежду, и она отправилась к озеру искупаться. Джино и Энглион остались у догорающего костра. -- По-моему, Старший, нам придется взять ее с собой, -- первым нарушил молчание Джино, задумчиво глядя на язычки пламени, почти незаметные в солнечном свете. -- Куда -- с собой? В Кэр Мальден? Да я бы и тебя туда не взял, и сам не поехал, если бы другой выход был... -- Так ведь и сейчас выхода нет. Пригрели, накормили, а дальше что? Иди, милая, дальше по дорогам бродить? И кто мы будем после этого? Энглион ответил не сразу; поднявшись, он принялся седлать коней. -- Знаешь, братишка, -- заметил он, глядя на Джино поверх седла, -- ты сейчас говоришь, как один мой давний знакомый. Как-нибудь расскажу подробнее, если выберемся из этой передряги. А пока учти -- ты теперь за нее в ответе; если какая беда случится, сначала ее выручай, а потом уже обо мне думай. Я-то и сам справлюсь. Понял, оруженосец? -- Понял, рыцарь, -- ответил заметно повеселевший Джино. Поклажу переложили, и Рийни с Джино разместились на одном коне. В одинаковой одежде они были похожи, как брат и сестра, даже волосы уложили одинаково; только Рийни не носила сапог -- босиком ей было удобнее. Так прошли два дня. Погода была хорошая, никаких неприятностей не случилось, и никого больше путники не повстречали. За время путешествия они привыкли друг к другу -- без Рийни с ее легким веселым характером это вряд ли удалось бы -- и Энглиона оставили беспокойные мысли о том, как лучше вести себя с Джино. Все шло само собой, и шло великолепно -- словно какой-то магический щит хранил их. Впервые за последний месяц тяжесть проклятия исчезла, и на душе было легко, несмотря на предстоящее тяжелое задание. Это чувство не рассеялось даже тогда, когда они въехали на поле последней битвы. Когда Энглион видел его в прошлый раз, оно было вытоптано, залито кровью и завалено телами убитых; от дыма было трудно дышать. Но дожди смыли кровь и грязь, павших воинов сожгли на кострах и похоронили в братских могилах, а поле зеленело от молодой травы. Из общей картины выбивалась только черная приземистая громада замка Мальдена; в лиге от нее путники остановились и разбили лагерь, чтобы наутро отправиться в гости к черному колдуну.

* * * За день до этого к черной громаде Замка явилась иная процессия. Группа эльфов, единственным оружием которых были гитара и две флейты. Впрочем, идущий во главе Король в сверкающем венке-короне из искусно кованых серебряных дубовых листиков не пожелал расстаться со своим арбалетом, и нервно сжимал в правой руке пучок тяжелых острозаточенных болтов. За Королем безмолвной тенью следовал медноволосый Советник. Впрочем -- не такой уж и безмолвный: глядя то на молчаливую громаду Замка, то на своего повелителя, он чуть ли не умоляюще прошептал: -- Ваше Величество, прошу Вас, оставьте арбалет! -- Я Король! -- последовал надменный ответ. -- И я пришел воевать с Мальденом, а не просить милостыню. -- Я прошу Вас, оставьте... -- Нет! -- он с силой оттолкнул своего верного адъютанта и советника, рывком взвел арбалет и положил кованый болт под пружину фиксатора. Затем, гордо вскинув голову, заорал, обращаясь к громаде стен: -- Мальден! Если ты не трус -- выходи биться один на один! Лишь молчание да вой ветра были ему ответом. Тогда Король горделиво шагнул под арку входа и угрожающе повел из стороны в сторону своим грозным оружием, пробивающим навылет рыцарские доспехи со ста шагов. Никто не успел понять, что случилось. Просто откуда-то из тьмы коридоров вырвался навстречу эльфийскому владыке рваный бело-голубой луч, словно язык пламени. На секунду холодное пламя с головы до ног охватило дерзнувшего потревожить покой черного колдуна, и с треском разлетелось в стороны двумя шипящими шаровыми молниями, мячиками заскакавшими среди обломков камней. На совсем еще детском лице Короля застыло крайнее удивление. Он словно хотел сказать: "Не понял..." Но -- не сказал. Вместо этого ноги владыки эльфов подкосились, и он упал лицом вниз. Звякнув, спустилась от удара о землю тетива, и смертельная стрелка унеслась во тьму прохода. Ни стона, ни звука стали о камень... А Король вдруг начал таять, словно испарялся. И вскоре на камнях под аркой лежали только корона из дубовых листьев, черная, с белыми кружевами, рубашка с коричневым кожаным пояском, ярко-голубые лосины да остроносые сапоги. Да пустая перчатка сжимала разряженный уже арбалет. С яростью глянул медноволосый на тьму пролома, но не склонился к арбалету, лишь крепче сжал гриф гитары. Да, проходя мимо останков своего Владыки во главе отряда, шепнул: -- Я вернусь!..
* * * Они предстали пред взором Мальдена -- кучка взъерошенных эльфов, все, кто шел в колдуну. Все -- кроме своего Короля. И стоящий впереди медноволосый адъютант ударил по серебряным струнам гитары и выкрикнул, словно выдохнул, прямо в лицо хозяину замка: -- Мальден! Я пришел петь, как поют менестрели Риадана!!!
И песня сорвалась с его опаленных жаром потери губ:
Я видел созвездия, плавил руду, Рассудок и руки привыкли к труду, И все-таки места себе не найду: Кому и зачем это надо?
Алхимик смотрел на меня свысока: -- Мне тоже знакома такая тоска. Твой путь -- в пустоту, и минуют века, А ты не узнаешь отрады.
-- А ты? -- Доверял золотому лучу. Сейчас квинтэссенцию я получу, - Смотри, вот рецепты! -- и мне по плечу Окажется всякое дело.
Мальден со странной какой-то надеждой взглянул на поющего эльфа, вслушиваясь в каждое произнесенное слово. А песня тем временем продолжалась:
Входи, я таить ничего не хочу. Алхимик зажег восковую свечу, Железных опилок насыпал в мочу, Добавил толченого мела.
Тела саламандр тигелек оплели, И музыка сфер зазвучала вдали: "Как ярко, как яростно месяцы шли, Пока ты меня не оставил! Любили в огне, танцевали в огне..." А истина все же была в стороне, И череп козла на восточной стене Насмешливо зубы оскалил.

Пока кипятился в реторте сульфид, Я мчался сквозь воздух за роем сильфид: Превыше привычек, превыше обид Свой храм возводила наука. Изящных теорий готический свод, Витражных узоров свинцовый кроссворд... Но как ни прекрасен органный аккорд - Об истине не было звука.
Алхимик огонь в очаге потушил. ...А я над собой хохотал от души: Когда-то в деревню бежать я решил, Я думал, что жизнь моя будет Простой и полезной, как хлеб на столе. Все бросить -- и попросту жить на земле... Но не было золота в серой золе, А истины -- в серости буден.
Алхимик в котле кипяченной воды Промыл опаленные комья руды. Так горечь ошибок, прозрений следы Смывала холодная Лета. Металл драгоценный явился на дне, Алхимик остался довольным вполне. А истина все же была в стороне, Как будто к ней подступа нету.
...А жизнь продолжалась -- как вечный вопрос, Все тот же вопрос без ответа.
И эхо переливчатым голосом пересыпало по залу осколки: -- А жизнь продолжалась, как вечный вопрос... Все тот же вопрос без ответа...
И вновь угас взор Мальдена. И тяжелые складки морщин легли на чело. И голос, полный боли и скорби, проскрежетал: -- Это -- не ответ! Убирайтесь вон!
* * * Не все покинули замок Мальдена. Навеки остался под аркою входа упокоившийся Король, да адъютант Короля не покинул стен Замка. Гитару его нес к недалекому уже лесу черноволосый полуэльф, задумчиво пощипывающий струны небесного серебра...
* * * -- Безопасный путь отмечен красной линией, -- наверное, в двадцатый раз за время путешествия сказал Энглион, разворачивая план замка. Замок выглядел тем, чем и был на самом деле -- одной большой ловушкой, напичканной сотнями маленьких. Странный вкус архитектора спроектировал его так, что на плане сеть коридоров и переходов сплеталась все в то же изображение лица Мальдена; цель путешествия -- главный зал -- находился на месте левого глаза. Красная линия, начинаясь от ворот замка, петляла по коридорам, спускалась в подвальный этаж, выходила обратно и обрывалась неподалеку от пустой глазницы, белым пятном выделявшейся на плане. Джино уже помнил этот план наизусть, но все равно внимательно смотрел и слушал, пока Энглион вел пальцем вдоль красной линии, объясняя по пути смысл условных значков, которыми были отмечены ловушки. Весь план был усыпан этими значками, отчего лицо колдуна казалось покрытым оспой. То ли Мальдену были присущи некоторые представления о чести, то ли он считал это забавной игрой, но новых ловушек на разведанном пути он не ставил. И на том спасибо. -- Это все вступление, а настоящая работа начнется вот здесь, -- закончил Энглион, дойдя до конца красной линии. Как и Джино, он был в кольчуге, шлеме и при полном вооружении, кроме щита -- щит, как и тяжелые доспехи, в узких коридорах только мешал бы. -- Осталось разведать всего ничего, так что у нас есть верный шанс пройти к колдуну. А если нет... ну что ж, Магистры будут следить за нами, и нанесут новый участок на план. -- Лучше возвращайтесь, -- тихо сказала Рийни, остающаяся в лагере присматривать за лошадьми. Она не продолжила, но продолжение было понятно и так: "...потому что как мне жить дальше, если вы не вернетесь?" -- Мы вернемся. Обязательно, -- уверенно ответил Джино, взяв Рийни за плечи и заглянув ей в глаза. -- Даю тебе слово. Веришь? Рийни молча кивнула, и добавила совсем тихо: -- Я буду ждать вас. Берегите себя... Перед входом в черный замок рыцарь и его оруженосец в последний раз оглянулись. Все, что они увидели -- это светлое небо над бескрайним зеленым лугом, да дымок костра вдали. Джино показалось, что у костра стоит маленькая стройная фигурка, но наверняка сказать было нельзя -- уж очень далеко...

* * * На самом входе Энглион замер: в проходе сидел человек. Мальчик. Он склонился над лежащей на полу одеждой, напоминающей упавшего человека, и замер, словно окаменел. Не окликнулся он и на слова Джино. Рыцарь осторожно приподнял голову мальчугана -- и чуть не отшатнулся: глаза его были пусты, ни единой мысли не светилось в этих зеленоватых озерах с расширенными зрачками. И стоило лишь убрать руку, как мальчишка вновь опустил голову, качнув копной медных волос. Пожалуй, стоило оглядеться. И тут взор Энглиона упал на тяжелый боевой арбалет, лежащий у вытянутого вперед рукава. Такое оружие люди Риадана еще не делали сами, хотя и покупали его нередко у заезжих купцов Лесного Народа. Пожалуй, в битве с колдуном такая игрушка будет знатным подспорьем. А вон сбоку еще и пара болтов валяется. Рыцарь склонился и осторожно поднял с земли стрелки и арбалет. Последний при этом зацепился за легкую ажурную корону, и та тихо и мелодично звякнула о пыльные камни. Мальчишка словно очнулся. Он вскинул голову и злобно оскалился, зарычав, словно религиозный фанатик, на глазах у которого надругались над святыней. Не говоря ни слова, он подпрыгнул и мертвой хваткой вцепился в глотку сэра де Батарди. И никакие силы не могли оторвать его. Сэр Энглион отступил к стене, но добился лишь того, что здорово треснулся мотающейся из стороны в сторону головой о каменную кладку. Ингвальд ринулся на помощь Старшему. Обхватив голову нападавшего с двух сторон, он постарался направить сквозь свои пальцы поток миролюбия и спокойствия, как учили его дома. Звериный оскал медленно сменился расслабленностью, но безумие в глазах не угасло, оно лишь укрылось за стеной безразличия и усталости. Медноволосый адъютант и Советник Короля вновь безучастно склонился над останками своего бездыханного Владыки. И когда Ингвальд отпустил руки, Старший вопросительно взглянул в глаза своему оруженосцу. Но тот лишь отрицательно покачал головой: -- Безнадежен!.. Но Энглион, кажется, понял, что здесь случилось прежде, чем безумие охватило эльфа. И теперь, крепко сжимая арбалет, он сказал: -- Я верну эти вещи твоего владыки. Клянусь! Вот только стрелы... Постараюсь их оставить там... В Мальдене...
* * * Путешествие по коридорам не сохранилось в памяти одной слитной картиной -- так, цепочка несвязных обрывков. Осторожно пройти мимо опасного участка, где из пола может вылететь частокол лезвий; проползти под безобидным лучиком света -- а если зацепишь, то тяжелый каменный блок обрушится сверху; мимо тупика, в котором, скорчившись, лежит обгоревший труп в серебряной кольчуге; на перекрестке еще раз свериться с планом. Несколько раз Джино срывался в открывающиеся под ногой люки, и Энглион едва успевал подхватывать его; а однажды Джино пришлось бегом спасаться от мелкого камнепада с потолка, неся на себе неподъемное тело Энглиона, оглушенного ударом булыжника. -- А ведь если мы справимся, то об этом походе будут легенды слагать, -- заметил Энглион, когда они отдыхали в тупичке перед неизведанным участком пути. -- И наверняка все расскажут не так. Мы там будем выглядеть сказочными героями, играючи вошедшими в замок и избавившими мир от колдуна. О десятках Рыцарей, разведавших путь, упомянут парой строк, а о нашем путешествии к замку скажут только "и ехали они три дня"... -- Начал, братишка, так договаривай, -- улыбнулся Энглион. -- А о Рийни вообще ничего не скажут. Несмотря на все твои чувства к ней. -- А что, Старший, так заметно? -- хитро прищурился Джино. -- Слепой бы заметил, а я, как-никак, зрячий... Вот выберемся, да и свадьбу справим... Ну, брось краснеть. До свадьбы еще дожить надо, а чтобы дожить, смотреть нужно в оба. Пойдем так: я впереди, ты на два шага сзади, след в след. Устану -- поменяемся.
* * * Кони беспокойно заржали, и Рийни в тревоге обернулась. Но -- все было тихо, даже птицы не нарушали тревожный покой. Не в силах томиться ожиданием, девушка осторожным, крадущимся шагом двинулась к такой недалекой громаде замка. Издали черный и неприступный, он оказался вблизи грязно-кирпичного цвета, весь в прозелени от увившего стены плюща и дикого винограда. Огромная подкова крепостной стены подслеповато глядела пустующими бойницами на подходящую девушку. Слева стена завершалась готической аркой, за которой темнел знакомый по карте проход. На каменных плитах двора вперемешку с мусором и прошлогодними листьями валялось ржавеющее оружие. Выщербленные от ударов о сталь двуручные мечи, кривые ятаганы тварей, тонкие клинки эльфийской работы. И среди этого разнообразия служителей смерти мастодонтом выделялся огромный тролльский топор, чуть ли не по самую рукоять вогнанный в камень стены и выкрошивший целый холмик обломков. Рийни склонилась над боевой сталью. Двуручник оказался тяжел не только на вид. Поднять его еще можно было, собрав все силы, но размахивать им?.. Ну уж... Откуда-то из глубины памяти всплыло: "Если вы не умеете пользоваться двуручником, то просто поднимите его над головой, а затем роняйте на противника режущей кромкой! Остальное он сделает сам!.." Меч звякнул по железу, перерубив ятаган, половинки которого брызнули в разные стороны. Что-то зашевелилось в кустах. Вздрогнула, но когда утих первый страх, то лишь улыбнулась: обломок ятагана на лету зацепил торчащую из земли тонкую рапиру. Рийни осторожно подошла к клинку и сомкнула пальцы на рукояти. Клинок легко выскользнул из земли, удобно улегся в руке, словно был подогнан под тонкую девичью кисть. Взмах, другой, третий. Тонкий стон стали, рассекающей упрямый воздух, что-то смутно напоминал. Что-то давно и прочно забытое, что никак не могло выбраться из подсознания, достучаться до своей владелицы. И словно отзвуком на песню клинка со стены сорвалось дикое переплетение лоз. И в правом торце стены, похожей на карте на воротник в портрете колдуна, появилась вторая арка. Неизвестный проход. Что там? Короткий путь или новые ловушки? Осторожно, каждую секунду ожидая подвоха, Рийни двинулась к новому входу. Пройти! Защитить! Защитить Сандро от Мальдена! От безумного колдовства! Вспомнился старый сон, раз за разом повторяющийся каждое новолуние: она бежит по коридору, а навстречу ей по древним стенам летит, плывет, ползет колдовское сияние. Коридор со ступеньками, он все выше и выше, идти все трудней, что-то давит, отбрасывает назад. Сил все меньше. И вот уже падает со звоном на серые ступени рапира, руки, словно крылья, метнулись в стороны -- и боль. Боль от молний, пронзивших все тело. А затем -- вспышка -- и забытье, от которого в ужасе подскакиваешь в постели, не сразу осознавая, что это всего только сон... Уж не пророчеством ли являлись ночные видения?.. Из боковой пристройки навстречу девушке метнулся низкорослый воин с боевым палашом. И не успела Рийни испугаться, как рука ее сама метнулась вверх, парируя удар, а затем хитрым финтом отвела оружие противника со всей силы рубанула атакующего. Рапира -- оружие колющее, боковые грани его, как правило, не заточены, но тут вдруг тонкая сталь рассекла неизвестного воина пополам. Разваливаясь, он рухнул на землю, но, не долетев до серых плит, истаял, развеялся в пустоте. Видимо, не зря защищается этот проход... Арка нависала уже над самой головой, когда из тьмы прохода за нею материализовался новый воин, вертящий со свистом два острых сверкающих ятагана. Молнией метнулась в сторону Рийни, и сознание девушки запоздало успело вновь удивиться, что тело в минуты опасности живет словно своей жизнью, своими инстинктивными действиями вновь спасая жизнь, а рапира тем временем уже проткнула горло атакующего. Тот, хрипя, уронил ятаганы и рухнул на неровные камни прохода. И -- словно разлился, впитавшись между камней. Даже его ятаганы заструились сверкающими ручейками, просачиваясь в мельчайшие щели. Коридор почти не освещался, но появившийся впереди гоблин с огромной шипастой булавой вырисовался очень ясно. Свирепо рыча и немилосердно воняя, он раскрутил свое орудие над головой и танком ринулся на вторгшуюся в его владение девицу. С треском он зацепил булавой стену, и та взорвалась фейерверком каменной пыли и искр. Рийни уклонилась в сторону, резко отпрыгнула, изготовившись к контратаке и ожидая, когда булава пойдет на следующий круг. Но и гоблин оказался проворным: уклонившись от прямого выпада, он снова ринулся на чужанку. Понятия рыцарства вряд ли были знакомы этому монстру, поэтому он только обрадовано взвыл, когда Рийни оступилась, и с треском обрушил тяжелую булаву на ее незащищенную голову. Все замерло в предсмертной судороге. Долгое-долгое мгновение Рийни ожидала вспышки неистовой боли. Но -- ни звука не вторгалось извне. -- Я уже мертва? -- подумалось ей. Осторожно подняв левую руку, она коснулась своей головы. На удивление, та оказалась целой и невредимой. Цел был и сжатый мертвой хваткой клинок в правой руке. -- Мертвая хватка бывает лишь у живых, -- некстати вспомнила Рийни и, чуть улыбнувшись, открыла глаза. Все тот же затемненный коридор. Тот же пакостный выщербленный пол. Болит ушибленная в падении нога. И -- никаких следов гоблина. Даже стена, по которой пришелся удар булавой, снова цела. -- Это мираж! Колдовское наваждение! Иллюзия! -- сознание Рийни начало проясняться, и тут в нем всплыла какая-то чужая, словно из иной жизни, фраза: -- Вы даже не знаете, что такое хорошо наведенная галлюцинация! Откуда эти воспоминания? И тогда, посреди боя, она словно слышала голос отца: -- Оружие держи прямо, атакуй сухими резкими движениями -- и сразу в основную стойку! Будь внимательна, Герда! А теперь -- третья защита... Отца?! Но отец ее -- фермер, сам ни разу не державший в руках иного оружия, нежели вилы или цеп для обмолота зерна. Да и зовут ее Рийни! Рийни, а не Герда!.. Сознание не успело погрязнуть в самоанализе, как навстречу рванулись трое. Их шпаги отнюдь не казались иллюзией. И тогда до Рийни дошел этот дьявольский план: сперва напустить призраков, а затем, когда идущий уверует, что он в полной безопасности, напустить на него настоящих гвардейцев! Не мешкая ни секунды, девушка перешла в атаку. Крутя веерную защиту, абсолютно безопасную, но действующую на психику противника, она ринулась на троицу... и проскочила сквозь них! Обернувшись, она успела увидеть, как тают в воздухе силуэты. Следующие двести метров дались с трудом. Пришлось прорываться через латников. И хотя на проверку они оказались не прочнее своих предшественников -- нервы они попортили изрядно. Вслед за ними из бокового ответвления просунулась оскаленная пасть дракона. Чудище скосило на девушку огромный лиловый глаз и смачно плюнуло пламенем. Любой простой человек кинулся бы наутек от подобного монстра, но тут у Рийни сработал фермерский рефлекс: пригнувшись, она проскочила под опаляющим пламенем и со всей силы вцепилась дракону в короткий отросток под рыжеватой бородкой. Если сильно ухватиться там -- самый свирепый дракон становится послушным и кротким, словно котенок. А имея спутником подобное чудище, можно не боясь продвигаться вперед. Рука проскочила сквозь отросток тающего уже дракона, и он исчез. Рийни повернулась к проходу, охраняемому "драконом", справедливо полагая, что там и есть нужный путь, но проход исчез вместе с драконом, и рука нащупала только холодный влажный камень. Монстры, вояки, гвардейцы... Иллюзии начали совсем уж надоедать, когда вместо них навстречу Рийни шагнул старичок с длиннющим, выше себя, посохом, и буднично так произнес: -- Брысь отсюда! А то испепелю, -- он пожевал губами и задумчиво добавил: -- Или в жабу обращу. Тебе что больше нравится? Так хотелось поверить, что престарелый волшебник тоже только мираж. И Рийни почти убедила себя уже в этом, когда старичок громко и отчетливо пукнул. Звук и последовавший за ним запах убедили девушку в реальности происходящего. А, собственно, чего она ждала? Вот он, волшебник. Колдун. Мальден. Цель ее путешествия. Не дав колдуну опустить его магический посох, Рийни прыгнула, выставив вперед острие рапиры и целясь им прямо в сердце злодея. И -- пролетела сквозь мираж колдуна прямо в зал. Замерев на входе, она уставилась на восседающего на троне Мальдена, с ужасом понимая, что не сможет больше сделать вперед ни шагу. Потому что -- она была уверена в этом -- стоит ей только шагнуть к колдуну, как тот окажется очередным призраком, а за ним будет еще и еще... Дорога Иллюзий...

* * * Последний участок пути оказался на диво спокойным. Несколько простых ловушек были замечены вовремя, а хитро спрятанных не было вовсе, но Энглион, резонно ожидавший подвоха, не расслаблялся сам и Джино не давал. Главный зал обнаружился неожиданно -- просто за очередным поворотом стены раздались в стороны, а потолок взмыл вверх. Энглион осторожно повел перед собой мечом -- здесь, на входе, было самое подходящее место для пакостной ловушки -- и, ничего не обнаружив, шагнул вперед... ...и рухнул на колени. Тяжесть навалилась такая, что он не сразу понял -- это не потолок обрушился на него, а все то же проклятие Мальдена, но насколько оно было сильнее здесь, чем за стенами замка! Мир потемнел перед его глазами, бесполезный мир, и он сам -- бесполезный человечишко, одинокий, никому не нужный... Зачем куда-то идти, что-то делать, ради чего-то стараться? "Хоть ты-то принес ответ?" -- эхом раскатился по залу голос колдуна, и тоска Энглиона была лишь отражением прозвучавшей в нем тоски. Так, значит, Мальден сам страдает от своего проклятия? Так, значит, его слова о том, что он ожидает ответа, не были жестокой насмешкой? Но у него не было ответа, даже на это он не был годен... Энглион ничком упал на пол. Ооооо, как тяжела эта бессмысленная жизнь, что толку в ней... Достать кинжал, и... Эта мысль остановилась в его сознании. Он гнал ее прочь, но она возвращалась. Потом к ней присоединилось смутное воспоминание... что-то он должен был сделать, зачем-то пришел сюда... Еще долго Энглион лежал бы на полу, путаясь в своем сознании, но сработал один из боевых рефлексов -- одна рука, выпустив рукоять меча, потянула из-за спины эльфийский арбалет, другая нащупала рычаг... Взвести, послать стрелу в грудь... а там будь что будет. Почти ничего не видя, Энглион полз туда, откуда доносились голоса... голоса? Мальден здесь не один? Одним рывком Энглион высунулся из-за колонны -- какая-то часть сознания настойчиво повторяла ему, что он действует слишком рискованно, но это не имело значения, ничего не имело значения -- и увидел их. Мальден, точно такой, как его описывали, сидел на массивном черном троне, высеченном из одного куска камня. Волны тоски и отчаяния расходились от него по залу, и зрение Энглиона опять помутилось... но он увидел -- перед черным троном стоит Джино, опираясь на длинный меч в ножнах, как на посох, сгибаясь под той же тяжестью, что придавила к полу Энглиона -- но стоит! И даже ведет беседу с Мальденом! Правильно, братишка, держись, отвлеки его, я сейчас... -- Энглиону казалось, что он шепчет, но на самом деле он лишь беззвучно шевелил губами, пытаясь наощупь наложить короткую тяжелую стрелу с серебряным наконечником, и никак не попадая в желобок. Он слышал голоса, но не вникал в смысл слов... какие-то обрывки доходили до сознания, но они не имели значения... все было неважно... только наложить стрелу, да поднять арбалет для выстрела... -...это не ответ. -- Ответ. Только не тот, которого ты ждал. -- Почему ты так уверен в этом?.. Только поднять арбалет, да прицелиться... -...только не говори, что тебя этому не учили. -- Учили. Но что толку с того? -- Толк есть. Если бы ты понял это, Риадан не лежал бы в руинах... Только прицелиться, да положить палец на крючок... -- И ты так ждал ответа, что возжелал истребить входящих... -- Ловушки Дороги Ловушек включаются лишь на оружие, это -- разумная мера безопасности. Да и никто не звал вас на этот путь. Есть еще Дорога Иллюзий... Кто-то мелькнул за спиной Мальдена и Джино с новой силой вскинул голову. -...Эльфы не принесли ответа, только душу разбередили своими песнями. -- И все же никогда не поздно... Только прицелиться... -...поздно. Для меня слишком поздно. -- Еще нет. Ты неопытен, но опыт придет... О чем они говорят? Неважно... только положить палец, да плавно нажать... -...тебе снился страшный сон. Пора просыпаться. Проснись, Мальден...
Лицо восседавшего на троне колдуна вдруг дрогнуло, на мгновение потеряло очертания, и вновь обрело стабильность, помолодев мигом лет на двадцать. Энглион так и не понял, привиделось это ему или нет, потому что в следующий момент Мальден просиял, словно сквозь черноту его одежды прорвался рассветный лучик -- и исчез. И тут же давящая сила, не дававшая даже приподнять арбалет, мгновенно исчезла. Рывком взметнулось оружие, щелкнул затвор, звонко свистнула тетива. Тяжелая стрела вспорола воздух и с хрустом вонзилась в спинку опустевшего черного трона. По камню разбежались трещины.

* * * Герда -- или Рийни? -- возвращалась к на удивление непогасшему еще костру на поляне, а в памяти переплетались в странный узор слова, услышанные в зале Замка Мальдена. Спор Джино с Мальденом, понятный лишь наполовину, вдруг превратился в мозгу девушки в песню, и она улыбнулась ее ясности, повторяя вновь и вновь, чтобы не забыть и спеть ее затем людям. Не только Джино и Энглиону, и даже не столько им, сколько тем, кто по прежнему ищет ответ. Ведь разве не для этого бродят по свету менестрели?..
-- Рубите канаты! Поднять паруса! Швырните ненужное за борт! Подземным огнем сожжены небеса И звезды упали на запад.
Четыре скитальца взошли на корабль. Пригнулись подводные скалы. И море, шершавое, словно кора, На время штормить перестало. Им ведомы были законы стихий, Понятны людские секреты. Они о прекрасном писали стихи - Прекраснее, чем самоцветы.
Не видя, что крысы на берег бегут, Не веря в плохие приметы, На запад они направленье берут За тайнами Нового Света.
Но шторм раскидал их на клочьях снастей И бросил на берег, играя. Напрасно они дожидались вестей - Им выпала участь иная.
Один себе новую жизнь сочинил, Предстал в ореоле геройском, Чужому закону себя подчинил - И вскоре командовал войском. Он выстроил крепость на черной скале В краю вековечных морозов. Не смели при нем подниматься с колен Вожди сопредельных народов. Он в зеркале видел звериный оскал, Но только смеялся надменно. Он больше прекрасных стихов не писал - Он стал властелином ВСЕЛЕННОЙ.
Другой, презирая пути большинства, Искал в неизвестном дорогу. Бестрепетно встретил он взгляд божества И сам уподобился богу. Невидящий взгляд устремив к небесам, Застыл он скульптурой нетленной. Он больше прекрасных стихов не писал - Он стал ВЛАСТЕЛИНОМ вселенной.
Любовь, как известно, творит чудеса. И, чтобы не видели люди, Отправился третий в седые леса В обнимку с девчонкой и лютней. Ходил на охоту и бревна тесал, И падал пред ней на колена... Он больше прекрасных стихов не писал - Он СТАЛ властелином вселенной.
Четвертый успел разобраться во лжи. О нем говорили в селеньях: "Он жил, как безумец. Он умер, как жил". ...ОН стал властелином вселенной.
* * * Назад выбираться было гораздо легче. В скрытых нишах обнаруживались выключатели, а некоторые ловушки просто беспрепятственно выпускали уходящих. Рыцарь и его оруженосец приближались к выходу из замка. -- Так о чем ты с ним говорил, Джино? Я слышал несколько фраз, но ничего не понял. Ты уже знал его? -- И да, и нет, Старший. -- То есть?.. -- Мальден пришел из моего мира. Но лично я его не знал, и ничего о нем не слышал. -- Однако отчитал его как мальчишку... Его, чуть было не погубившего весь Риадан! -- А он и вправду младше меня, хотя по виду и не скажешь. Хотел бы я знать, кто его воспитывал и как... Понимаешь, Старший, мы медленно взрослеем. Нас долго и тщательно учат пользоваться нашей силой. Но, бывает, серьезные испытания приходят раньше срока, и не все их выдерживают. -- Я почувствовал -- ему было очень худо. -- Да. Такое случается иногда -- оказаться в пустоте, без близких друзей, без интересного дела... без смысла в жизни. Так случилось и с Мальденом. Несколько месяцев он искал выход. А когда не нашел, не стал просить помощи, а погрузился в отчаяние, граничащее с безумием, и ушел из дома. И на беду, пришел в Риадан. -- Всего лишь затянувшаяся депрессия... и он чуть не уничтожил целый мир! -- А мог бы и совсем уничтожить. И не один. Но теперь все позади. Я убедил его вернуться. Он силен, просто слишком рано сдался. Болезни роста, Старший. -- Не слишком ли высока цена излечения? -- Нужно только не запускать их. Для этого ведь и существует Круг, не так ли? В тишине вышли они на зеленый луг. Солнце заходило за горизонт, и полоска дыма от костра впереди выделялась розовым цветом на глубоком синем небе, где уже выступили первые звезды. -- А вообще-то, Старший, я чуть было не погиб, столкнувшись с его волей. Чувству собственной бесполезности нелегко противостоять. -- Но ты выстоял. -- Потому что у меня было, что противопоставить ему. Я ведь обещал Рийни, что вернусь... и она обещала ждать. -- Джино чуть замялся. -- Ты что-то недоговариваешь... -- Мне показалось, что она возникла там, за спиной Мальдена. И это добавило мне новых сил в споре... -- Так спроси ее. -- И ты думаешь, что в ответ я услышу что-нибудь кроме "Я была у костра весь этот день!"?.. -- Пожалуй, ты прав...

* * * По черному залу замка Мальдена шел человек. Никто и никогда не видел его раньше на Риадане. Человек осторожно оглядывался по сторонам, шаги его едва слышным шепотом разносились вокруг. Подойдя вплотную к массивному каменному трону, он медленно, словно сомнамбула, протянул вперед руку и опустил тонкие дрожащие от волнения пальцы вокруг маленького, с пол-ладони размером, медальона из черного металла, лежащего на троне. Рывком пальцы сомкнулись. Звякнула грубая серебряная цепочка, вросшая в медальон. Рука рывком подняла древний талисман на уровень глаз. А на среднем пальце руки блеснул знак еще более древних эпох: широкое кольцо в виде клыкастого черепа, проткнутого сверху вниз черным мечом, опоясывало палец. Символ Древнего Мрака спал на руке, сжимавшей частицу Лестницы Демиургов. Над Риаданом догорал очередной день. Сгущалась тьма...
---------------------------------------------------------------------- ( В тексте использованы песни Антона Эррандала, Владимира Талалаева, Юлии Лунг и Элмера Ричарда Транка.
На этом и завершается Книга Первая новейшей истории Рокласа, именуемого у нас -- Риадан.
Книга Вторая расскажет Вам о тех временах, когда старшее поколение землян переселится на Риадан в поисках тишины и спокойствия, а правовые и прочие вопросы перепоручат решать компьютеру, и о том, как Принц лишится своей власти, и Шут вновь придет на помощь.
Третья Книга повествует о времени возвратившихся Владык и Создателей Риадана, едва не завершившейся Рагнареком.
Книга Четвертая поведает Вам о том, как высвободился из миллиардолетнего заточения народ Южных, и как поиски неугомонной ребятни привели их к Черному Солнцу.
Владимир Талалаев, Георгий Дубинин. Воскресенье: пришел лесник и...§

---

© Copyright Владимир Талалаев, Георгий Дубинин Email: navk@mail.ru WWW: http://navk.virtualave.net г http://navk.virtualave.net Date: 18 Apr 2000

---

Авторы благодарят Владислава Крапивина, чьи идеи и воспоминания помогли воссоздать историю Хранителей и Судебной Машины, и Андрея Новоселова, написавшего "Хрустальную Паутину".
Также мы хотели бы выразить благодарность Ефрему Лихтенштейну -- за интервью с Саттарисом, Владиславу Битковскому -- за информацию о контрабандистах и археологах, а также Дж. Майклу Стражински, Алисе Передереевой и Сергею Куковлеву -- за то, что они не вмешивались в процесс написания, хотя и создали прекрасную атмосферу для полета мысли...
В тексте использованы также две сказки Владислава Битковского -- "Дракон" и "Любовь".
Авторы смеют заверить читателя, что они в курсе, что у Дж.М.Стражински минбарцы, ворлоны и прочия, но согласись мы на такое написание -- и стараниями Прогрессорского Корпуса мы вновь получили бы препоны к публикации. Так что во избежание возможных межпланетных дипломатических осложнений мы вынуждены сменить названия рас на сходные по звучанию, но отличные от оригинала. Исключение составила планета Нарн: при попытках замены получались то Перн, то Норны, то Нарния...
Владимир Талалаев Георгий Дубинин

РИАДАН Книга вторая "Воскресенье: пришел лесник и..."
Часть первая Лестница Миров

Глава 1

В старой гостинице было темно и накурено. Типичный постоялый двор, только название гордое: "Королевский Отель". Интересно, хоть раз хоть одно Величество из обитавших на Риадане заглядывало в эту дыру? Если да -- то только инкогнито, и не более, чем на пять секунд: большего чуткие королевские ноздри не выдержат... Впрочем, это нимало не смущало остановившихся тут братьев-Дегризов, тех самых, что так успешно обобрали одного герцога на мешочек бриллиантов, а затем щедро подарили награбленное Принцу -- для сбора войска в борьбе против Мрака... Тех самых, что, сопя и пыхтя, вытаскивали из каменного трона Мальдена арбалетный болт, переругиваясь между собой: -- Отдай железяку! -- Зачем тебе болт? На выставку? -- Да уж не для музея!.. Отдай, скотина! И только шаги появившегося обладателя Кольца Мрака спугнули тогда пацанов, успевших вытащить болт, но так и не обыскавших окрестности... Теперь же было не до романтики: в кресле подле ребят сидел юноша в сиреневой униформе КосмоПола и задумчиво тер указательным пальцем переносицу, словно поправлял несуществующие очки... -- Ну-с, и что будем делать, молодые люди? -- поинтересовался агент. -- Сперва выслушаем, как Вы нас нашли, -- Бронеслав откровенно тянул время, пока чего-нибудь не придумается в этой скользкой ситуации, но парень был явно расположен продолжить беседу, а может, просто делал вид, что не замечает подвохов... -- Признаюсь -- это было непросто, -- заметил он, -- Мы, честно говоря, следили за вами не первый год, но, увы, так и не могли поймать с поличными... Отсняли, потратили на вас гигабайты кристаллов, сотни дисков... Были и забавные кадры, как, например, в одной забегаловке на Земле. Взглянуть не желаете? -- и он жестом фокусника развернул переносной монитор. На экране была Земля...
Земля, Земля... Изменчивый мир... Мир детей-магов, где магические способности стали не исключением, а нормой... В мире этом полно еще техники -- взрослым без нее по-прежнему не обойтись. Но вот уже первые из "детей" стали юношами, возмужали, получили работу. Они справляются со сложнейшими заданиями, вытесняя со старых мест нуждающихся в технике. И, пожалуй, прежним взрослым вскоре прийдется несладко. Возможно, когда-нибудь, избавившись от обилия техники, наша Земля и станет цветущим садом и будет сплошь утопать в зелени лесов. А пока мир еще кишит автомобилями и вертолетами, сверкает стеклом и бетоном вперемешку со старыми жилыми "коробками". Шум и гам больших городов не смолкает ни на минуту. А вот и наш первый герой. Перепрыгивает через стоящий на его пути к кафе автоприцеп и взбегает по лестнице, не забыв отвесить тычка стоящему на входе манекену. Обыкновенный мальчишка, каких тысячи сейчас на улицах. Вмеру растрепанная прическа, джинсовые шортики с бахромой по краям, цветастая рубашка завязана узлом на пузе. Каштановый от загара, он взбежал по ступенькам на самую крышу и плюхнулся за ближайший свободный столик. Можно было бы, конечно же, взлететь сюда или просто телепортировать, но ведь пешком куда романтичней. В общем -- типичный Броник Дегриз... Официант -- молодой человек года на два старше пришедшего -- тихим, почти неслышным шагом приблизился к сидящему за столиком. -- Что заказываете? Мальчишка за столиком впился глазами в стоящего и внятным тихим голосом произнес, внушая официанту: -- Сейчас ты принесешь мне то, что здесь есть вкусненького, и стакан напитка. Газировки. Немедленно. -- А спинку медом не намазать? -- ухмыляется официант, -- Принесу, только деньги вперед. -- А, черт! -- мальчишка явно раздосадован, что внушение не удалось, а вместе с ним сорвался и бесплатный обед. Кто ж знал, что почти разорившаяся на их ежедневных визитах фирма наймет новым официантом щупача -- специалиста по чтению чужих мыслей и внушению своих. Щупач не только свои мысли внушать способен, но и чужое воздействие блокировать. Что ж: клин -- клином, а щупача -- щупачом... Кафе в безопасности, а вот визиты сюда прийдется прекратить... От грустных мыслей сидящего пацана отвлек стук подошв по ступенькам. На взрослого непохоже. Значит... В проеме люка появилась сверкающая от удовольствия физиономия молодого человека года так на два старше пришедшего сюда раньше. Однако даже ничего не понимающий в лицах заметил бы разительное сходство обоих мальчишек. Без всякого сомнения -- братья. Да и манеры похожи. Плюхнулся рядом с младшим. -- Привет. Эй, официант! Вы тут не вымерли?! На зов подошел все тот же парнишка в желтой футболке. -- Что заказываете? Младший явно не торопится известить старшего брата своего о возможных неприятностях. Тот же, всем своим видом подражая Кашпировскому, веско и внятно бубнит: -- Сейчас ты принесешь мне то, что здесь есть вкусненького, и стакан напитка. Покрепче. Немедленно. -- А ведро воды тебе в трусы не вылить? Холодной! -- ухмыляется официант, которого явно достали уже эти попытки внушений, и тут же неведомо откуда потоки холодной воды окатили с ног до головы старшего из братьев. Бедолага вскочил, раскрыв было рот, чтоб возмутиться, но тут же сообразил, что одежда сухая. -- Щупач чертов! -- только и бросил он в смеющееся лицо паренька, вспоминая, что щупач способен внушить любому человеку какие угодно ощущения. Так что "ведро воды" -- не самое худшее. Но не оставлять же это безнаказанно! И если нельзя отомстить официанту, то значит... С размаху он заехал по физиономии качающегося от смеха братишки: -- А ты что, не мог предупредить, что он щупач?!

Агент КосмоПола довольно засмеялся. -- Так этот официант был ваш человек?! -- вскинулся Андрюшка Дегриз. -- Нет, никоим образом! -- еле сдержал новую улыбку агент. -- Мы снимали через "муху", сидевшую на салатнице на соседнем столике. -- Через муху?! -- изумился Андрей. -- Разумеется. Мы часто используем мобильные камеры слежения, замаскированные под насекомых. Так они незаметнее. Мухи, жучки, стрекозы... Конкретно за вами следила муха. Большая зеленая навозная муха. -- А почему именно так? -- Потому что большие навозные мухи никогда не ошибаются... Хотя -- этому кафе наша помощь не понадобилась. Но как фирма обошлась с вами -- мне лично понравилось... -- Не вижу ничего смешного! -- обиженно буркнул Бронеслав, -- Мало того что голодными остались, так еще и от брата по голове получил!.. -- А это уже сам дошутился... И ведь не в последний раз. А? Признайся?!... -- Что было, то было... -- буркнул мальчишка, -- Вот только не пойму, как это соотносится с тем, как Вы нас тут выловили! -- Да никак! -- пожал плечами парень, -- просто приятно вспомнить кое-что из прошлого... А вас мы на приемник ловили! -- Приемник?! -- вскочил Андрюшка, -- Так значит, он... -- Совершенно верно -- приемник был меченым! Мы правильно рассчитали, решив, что первый транзисторный приемник двадцатого века -- достаточный антиквариат, чтобы заинтересовать таких авантюристов, как вы... И мы не ошиблись! -- Увы... -- вздохнул Бронеслав. -- И проследили за нами до самого Риадана? -- Ага. Это было так... -- на экране монитора побежали другие кадры в сопровождении мнемофона:
На Риадане прямо из воздуха материализовалась очередная экскурсия: кучка мальчишек в пестрых одеждах да двое постарше -- вожатые. Появились они посреди леса, чтоб не испугать своим прибытием кого из местных: к виду-то да одеждам землян местные попривыкли, а вот к шуточкам типа телепортации или левитации... До сих пор как на колдовство косятся! Хотя, казалось бы, какое тут колдовство, просто нераскрытые возможности организма. Но даже Мерлин вытаращил глаза от удивления, когда Славка поднял взглядом кубок с шипучкой. А затем полчаса приставал: запиши заклинание, запиши заклинание... Ребята внимательно огляделись. Прямо под ними змеилась тропа, вокруг шелестел ветвями вековых деревьев заповедный лес... Если верить местным легендам -- где-то тут живут эльфы. Взрослые, конечно же, твердят, что эльфы -- это бабушкины сказки, но... Сколько они твердили, что гоблинов не бывает?! Аж пока Соронсон на борт Станции Короля Гоблинов не приволок! Так что взрослым доверяй, но и про интуицию забывать не следует. Шумной стайкой под присмотром вожатых малыши пошагали к ближайшему городку. И только один из вожатых все время беспокойно поглядывал на свои массивные наручные часы, словно опаздывал на свидание. А может, и правда спешил куда-то?.. Не надо было сильно присматриваться, чтобы опознать в нем сидящего рядом копа.
Картинка погасла, и парень, свернув монитор в трубочку, спрятал в карман. -- Вот так по ручному пеленгатору я и следовал за вашими персонами! К сожалению, дальше вы приемник посеяли, и мы временно потеряли ваш след... Аж пока не попались нам на глаза кадры Четырнадцатого Наблюдателя. -- А, тот старичок-киборг, что с нами Замок штурмовал? -- Тот самый... И -- опознали вас по внешности и характерным движениям... А затем сравнили ваши мнемокоды с хранящимися на Земле в Информатории -- и наша уверенность стала стопроцентной. Дальше -- дело техники. И вот я здесь, и вы пойдете сейчас со мною. -- Пока ты трепался -- мы успели настроиться, и сейчас просто слиняем от тебя, коп! Счастливо оставаться, простофиля! -- Стойте, ребьята! -- от спешки агент стал смягчать согласные, появился акцент, -- Это будьет смьерть! Вы нье можете телепортировать, вокруг нас сейчас создано искажающее полье! -- Бред сивой кобылы, -- фыркнул Андрей. -- Такого не бывает!.. -- Бывайет! Вы сами попробуйтье что-ньибудь перьебросить! -- Что ньибудь? -- перекривил его Бронеслав. -- А вот и попробую! -- и он перебросил кружку с пивом на соседний столик... М-да!.. То, что ударилось о дубовые доски -- явно сбежало с картин Сальвадора Дали, а не со стола братьев Дегризов... Вывернутое каким-то хитрым способом и размазанное по всем направлениям произведение искусства нимало не походило на изначальную стальную кружку... -- В музей можете сдать! С моим авторством! -- злобно фыркнул Андрей, скоропостижно передумавший телепортировать из этой уютной гостиницы... -- Ага! -- вспыхнул Броник, -- Я перебрасывал, а автором будешь ты?! -- Автором будет числиться Генератор Искажающего Поля, экспериментальный вариант! -- холодно заметил агент. -- А вы, ребята, сейчас потопаете со мной... И не советую бежать, если не хотите, разумеется, постоянно чувствовать запах своих носков переехавшим на щиколотку носом... -- Не смешно! -- А я и не смеюсь, я, братцы вы мои, арестовываю вас!.. -- парень встал и уверенным шагом направился к двери. Мальчишки молча и угрюмо последовали за ним... -- А кое-кто пророчил, что "никто не сможет лишить другого свободы, потому что человек легко станет разрывать все оковы -- и природные, и сделанные руками...", -- недовольно бурчал под нос Бронеслав, -- На практике же -- вон что, придумали управу и на тех, кто свободен и кого не сдержат преграды!.. Привычные!.. Так изобрели непривычные!.. -- Поболтали -- и хватит, -- вдруг прервал его бурчание коп, когда они уже вышли на улицу, -- Мух здесь не водится, не то что в гостинице, так что -- значится, так: у меня сейчас возникнут неполадки в генераторе. Случайные, разумеется. На полторы минуты. И вы, как ребята башковитые, воспользовались этим и слиняли куда-то... Ну, хотя бы на Итан или Лиесс -- там сейчас ни одного агента КосмоПола не осталось... Все ясно? -- Вы... Нас отпускаете?! -- опешил Андрей. -- Но почему?! -- Отпускаю, -- пожал плечами парень. -- Завидую я тем, кто может так вот просто прыгать со звезды на звезду... Я -- один из последних, лишенных еще этого Дара. Младше меня только лейтенант Соронсон из Дальнего Поиска!.. А вы -- свободны... Слишком свободны!.. И я завидую вам... Да и псевдоним вы себе хороший выбрали, со вкусом... -- Это не псевдоним, это наша настоящая фамилия! -- Тем более... А еще -- я видел, как вы помогли Принцу в Войне... И я помню оба витка Времени -- это мой Дар... -- Оба? А что тогда было в первом? -- это Андрей. -- Время пошло! -- прервал беседу агент. -- Осталась минута и двадцать секунд...

...Когда силуэты мальчишек растаяли в мареве дня, паренек невесело улыбнулся: -- Что было, что было!.. Армагеддон завершился, вот что было! А раз так -- жди Рагнарек... -- и, сместив зрачки, он задумчиво пошел дальше...

Глава 2

-- "Все смешалось в доме Облонских..." Прав был классик, тысячу раз прав! Особенно, если Домом этим считать Риадан, а домовыми, разумеется... -- С Т О Й Т Е ! ! ! -- крик вывел мальчишку из глубокомысленных размышлений, и он так и не сказал "Эльфы"!.. Перед Володькой, которого все друзья именовали лишь Странником, внезапно возникли несколько юных обитателей леса. По крайней мере -- на вид юных... Впрочем -- сперва были заметны их клинки у самого горла. Володька машинально выхватил шпагу, отбил один клинок, вывернул другой, да так, что рунный металл взмыл свечой в небо и улетел за кусты. Противники обезоружены -- но где гарантия, что где-нибудь среди ветвей на делонях не расположился десяток-другой лучников, уже натягивающих тетивы?.. Что делать? Ну не молчать же, как пень! А лучшая защита, как известно -- нападение... Особенное!.. Странник театральным движением вогнал свой свистнувший клинок в чернозем и повернулся к самому богато одетому эльфу. -- Кто ЭТО такой, -- спросил Володька, кивнув головой в сторону по-турецки усевшегося на траве мальчишки в серебряной короне на длинных соломенных волосах. Собственно, если б не корона да средневековый наряд -- черная с белым кружевным воротником рубашка и яркие сине-голубые лосины да черные полусапожки -- то можно было б решить, что на траве сидит сам Володька. -- Как кто? -- почтительно прошептал медноволосый, -- Король... -- Ваше Величество... Или мой двойник? -- а мысль скакнула дальше: "А почему бы и нет? На этой Планете Чудес все возможно!" -- А может -- ты -- мой? -- Продолжил тему двойников Король эльфов. -- Такой юный король... -- Лучше бы он этого не говорил! Но откуда Страннику знать, что наступил он на любимый мозоль правителя лесного народа. Король вспыхнул, как сухой порох: -- Мне более ста лет! -- Для них Вы очень хорошо сохранились! -- продолжал играть с огнем Странник. Но Величество решило не продолжать конфликтный треп и тут же перешло на частности: -- Что ты делал в моем лесу... -- вопросил он тихо, но жестко. Казалось -- ледком повеяло от него и инеем покрыло деревья. Но Володька только вспыхнул в ответ: -- У тебя?! Да-а? -- сколько же яда можно вложить в одно единственное "да-а?"! -- Но это моя территория, -- по идее, эта фраза -- утверждение. Но на фоне Володькиного натиска она прозвучала, как оправдание. А Володька тем временем продолжал: -- Я не знаю, чья, но я просто шел, по своим делам... А тут этот, со шпагой! А я не привык... Чтоб кто-то на меня... безнаказанно. Король сжал губы. Взглянул на мальчишку... Вздохнул... -- Ты можешь проходить... Пропустите. -- Спасибо, Вашство! -- Володька ядовито кивнул и зашагал мимо Короля. -- Шпага, -- одними губами шепнул адъютанту король. -- Эй, шпагу возьми... -- крикнул вслед Володьке медноволосый адъютант Короля. -- Спасибо... -- Странник вернулся, забрал свой клинок, воткнутый в землю, когда сделан был первый шаг навстречу королю, и вновь зашагал прочь. Когда он скрылся за деревьями, адъютант приблизился к своему другу и повелителю и успокаивающе обратился: -- Не огорчайтесь, вашство, он просто человек, молод и дерзок. -- Знаю, что дерзок. Потому и пропустил. Когда-то и сам я был таким... В молодости...
Боже, как давно это было! Мир уже успел превратиться в пепелище Армагеддона и вновь воскреснуть, как Феникс из пепла, Проклятие посильней Мрака успело посетить эти края... Нет уже давно этого столетнего Короля Лесного Народа, так похожего на мальчишку, сгинул в замке Мальдена, а мальчишка-Странник все еще жив, и даже не постарел практически, повзрослел лишь на парочку лет... Странник -- это не профессия и не национальность, это -- призвание. Это -- услышавший зов Дороги и не побоявшийся шагнуть на нее однажды под шепот звезд... Это -- идущий все вперед и вперед, и никогда не оглядывающийся назад, на ждущее его дома желтое окошко... Это тот, кому весь мир теперь -- Дом, а планеты -- лишь комнаты этого Дома... Идет Странник, так похожий на короля, но никто не скажет ему теперь: -- Вашство, решили замаскироваться под землянина? -- А я и есть землянин! -- А, это ты, Странник... Или: -- Ваше величество! Ваше величество, послушайте!.. -- К нему, к нему все вопросы!.. -- и кивок в сторону настоящего короля у кромки леса. -- А, так ты не король... -- Угу! Давно это было, давно... И лишь ночные птицы помнят поступь его шагов...

Он не вернулся на Землю, бродя меж миров, но все чаще и чаще тянуло его на пыльный такой, провинциальный весь из себя Риадан... Словно ждал, что вот-вот что-то случится здесь, то, что нельзя упустить!.. И оно нагрянуло. Внезапно. Не было предзнаменований и прочего бреда, просто в обыкновенной таверне за очередным углом подсел за столик к Страннику обыкновенный мальчишка. Странное кольцо -- клыкастый череп, проткнутый сверху вниз мечом -- было на его пальце, да на шее болтался медальон -- черненый клочок неопознаваемого металла с угловатым зигзагом, напоминающим лестницу... А так -- типичный земной подросток, проводящий каникулы на планете-курорте: вмеру длинноволос, улыбчив, обряженный в джинсы и джинсовую курточку, небрежно накинутую на плечо поверх алой футболки -- типичный стиль "Второе Средневековье"! Тряхнул волосами, отбрасывая их со лба, улыбнулся: -- Привет, Странник! -- Привет, Макс... Как всегда -- в новых идеях? -- И, кажется, нашел способ не только разбогатеть, но и приятно провести при этом время!.. Присоединиться не желаешь? -- Ты же знаешь -- я не люблю деньги. -- А я о приключении! -- и Макс лукаво улыбнулся, а затем мгновенно стал серьезен: -- Согласно древним легендам времен первых людей, когда-то здешний Князь Тьмы вырвал клочок из Лестницы Миров, соединяющей все параллельные Вселенные во всех их обитаемых мирах, и сделал из него себе амулет. Вот этот самый, -- и Макс качнул медальоном на шее, -- И с тех пор Лестница не работает на Риадане, а в других мирах найти ее проблематично... -- Филипп находил как-то, -- равнодушно заметил Странник. -- Ну, ты сказал! Так это ж Филипп! Самородок!.. А простые ребята? То-то же!.. А так, если вставить Знак в Лестницу -- она вновь заработает! Ты представляешь себе -- альтернативная Дорога, созданная чуть ли не Предтечами! Ты же Странник, ты должен же это понимать! -- Представляю. И понимаю... Механический монстр какой-то цивилизации вместо живого и разумного существа -- Дороги?! Нет уж, уволь... Ты, конечно же, можешь запускать свою Лестницу, но тут я тебе не помощник, мне живое по душе... А надумаешь на Дорогу -- так только попроси -- выведу! -- Ню-ню, и что ж я там на Дороге не видел? -- Дорогу, например... -- вздохнул Володька...

Глава 3

Он был одним из многих, кого Риадан привлек своей экзотикой. Одним из многих, у кого старина вызывала трепетное чувство. Чувство наживы. Однако не следует думать, что Славик охотился за антиквариатом и просто древними вещами, желая сбыть их коллекционерам, как это не раз устраивали Дегризы. За магическими талисманами он тоже не гонялся, подобно Максу. Его интересовало совсем другое. Он готов был изводить часы кассет и тонны кристаллов, чтобы запечатлеть старинные легенды и предания. Зачем? Если бы кто спросил его -- Славик, без сомнения, отшутился бы: готовлю книжку по этнографии... Хотя сам-то прекрасно понимал: уж что-что, а писать книгу по накопленному ему будет лень. К конце-концов, не для того собирал он по крупицам истории, не входящие по обыкновению в Историю, чтобы позабавить читателя. Был он, скорей, чем-то похож на Шлимана, откопавшего свою Трою исключительно по преданиям греков... С тех пор, как технологии позволили воссоздавать практически все, что существует в материальном виде, романтики вроде Дегризов, приносящие в мир материальные творения древности, стали редкостью. Ведь ничего не стоит скопировать принесенное ими, и ценно оно лишь до тех самых пор, пока какая-то добрая душа не сделает первую копию... Поэтому Славик, смотрящий на мир куда рациональнее, предпочитал сокровища нематериальные. В самом-то деле: мысль не скопируешь, с идеи копию не снимешь, пока она не воплощена во что-то более материальное, чем мысли породившего ее. А значит, идея -- лучший товар. В некоторых мирах Славика и его коллег не любили. Боялись, что свежие занесенные идеи окажутся поопаснее всех вирусов и эпидемий, потому что могут нарушить существующий баланс сил. Существовало даже такое понятие, как "занесение высоких технологий в отсталые миры", что было недопустимо и каралось не менее серьезно, чем ограбление банка в двадцатом веке... От звания контрабандиста Славик не отказывался, более того -- носил его с гордостью! Но -- как же сложно порой отыскать зерно истины средь плевел сказаний... Риадан был полезным исключением. Если знать, что искать -- то поиски тут будут недолгими... А чтобы узнать... Проплыв от истоков Ладона до самого устья через весь Дион и расспрашивая жителей всех встреченных поселений, Славик понял, что "случайное" необычное умение здешних жителей в обращении с металлами совсем даже не случайно. Их предки учились. Учились у какой-то неизвестной расы далеко на севере. И раса эта поделилась с ними явно не всеми своими секретами. А если прибавить к этому легенды о громовых колесницах и летающих кораблях -- то картина получалась презабавнейшая. Вот только где все это искать? "И в Бухте Грома тридцать три змея обовьют семь драконов, указуя путь страждущему знаний, и трижды пройдя путь Мудрости, достигнешь Сердца Знания..." Кто-нибудь понеискушеннее отнесся бы к этим словам сказочного Журавля Бессмертных из легенды как к мистике: благо, числа-то какие -- три, семь, тридцать три... Но Славик был прагматом и сперва расстелил на песке карту Риадана и вооружился линейкой. А уж ребусы разгадывать он с детства любил...

Сердце Знания, если это было действительно оно, оказалось циклопическим сооружением, превосходящим современные города. Полуразрушенное, заброшенное, оно тем не менее поражало величием и красотой. Кольцами восходя к небесам, как Вавилонская Башня со старинной гравюры, здание-город бросало вызов всему миру вокруг. Кто тот безумный архитектор, что в древности задумал монстра, жизнь в которого может вдохнуть только современная цивилизация? Кто тот гений зодчества, что соорудил стены совершенно без швов? Как все это питать водой, свежим воздухом, светом?.. Золотые дороги выныривали из-под многолетней пыли и бежали к сооружению. Действительно золотые -- Славик не сомневался в этом металлическом желтом блеске. Хотя оставалось удивительно: как местное население, в большинстве своем -- типичные жители темного средневековья -- не расковыряли дороги на металл. Ведь золото тут не менее ценно, чем было когда-то на Земле! Что же мешало? Уважение к сооружению или построившим его? Почитание? Или суеверный, мистический страх перед неведомым? Это было действительно любопытно. Но, как назло, вокруг ни крестьянина, ни путника. Расспросить некого. Оставалось проверить, что будет, если "осквернить" "святыню", отковыряв кусочек золота.
...Хм-м! Похоже -- была причина посущественнее уважения и страха, помешавшая аборигенам разобрать дороги на запчасти. Например -- прочность дорог. Полчаса возни с лазерным резаком не привели ни к какому результату! Металл дороги даже не соизволил нагреться! "И тогда Гэндальф вытащил кольцо из камина и протянул хоббиту. Тот взял с опаской, но кольцо оказалось холодным, лишь проявились на нем колдовские руны..." -- пробурчал Славик, вспоминая что-то полузабытое... -- "Какой-то чародей еле кует одно и неповторимое кольцо-Прелесть, другие мостят этими Прелестями дороги!.. Неплавимые даже в огне лазеров!" -- А может -- дорога просто не хочет с тобой делиться собою? -- прозвучало почти над ухом. Славик подпрыгнул от неожиданности, рассыпав по дороге содержимое своих сумок. Рядом стоял незнакомый мальчишка в простой клетчатой рубашке и шортиках, опираясь, как на посох, на эльфийский клинок. Лезвие шпаги поблескивало неотраженным светом, и временами по нему пробегали неуловимые узоры рун, которые тут же гасли, сменяясь новыми. -- Сувенир? -- поинтересовался контрабандист. -- Подарок друга, -- лаконично ответил мальчишка. -- А ты хотел отковырять чуток золота? -- Да нет, -- смутился почему-то Славик, -- Скорее -- хотел понять, почему этого давным-давно не сделали местные... -- Они боятся. Тут когда-то гоблины жили. -- Гоблины?! -- Самые настоящие! -- Бабушкины сказки! -- фыркнул Славик. -- Ты меня удивляешь! -- мальчик присел на дороге и принялся складывать рассыпанное в сумки. -- Ты что, не читал отчетов Станции?! Они же вступили в контакт с последним гоблином этой планеты... Были же отчеты, данные, истории... -- Прозевал! -- сокрушенно признался Славик, -- Я слишком давно не был ни тут, ни на Земле. -- Судя по загару -- ты был на Итане, правда? -- Правда, юный Холмс. Сам догадался, или телепат? -- Это несложно. Я люблю странствовать. -- Ищешь приключения? -- Нет, просто люблю Дорогу... Ой, у тебя нанасканер есть?! Откуда?! -- Отдай! Мое! -- Славик вырвал крохотную машинку из рук мальчишки и пристально посмотрел на своего собеседника: -- В КосмоПол заложишь? -- Я еще с ума не сошел. Я Странник, а не стукач... -- Странник, говоришь... Случаем, не Володькой кличут? -- Володькой. -- А меня Славиком. А ты знаешь -- я тебя искал, когда тут Мальден бушевал! -- Меня? Зачем?! -- удивился мальчик. -- Пророчество одно... Говорилось, что в правление Мальдена всплывет Ключ от тайны тайн... И что ты можешь его взять. И остановить Колдуна. -- Ингвальд справился с этим не хуже... -- Ага, только Ключ упустил! А ключ между прочим стоит, и не совсем денег! -- Что за ключ? -- "И заключит частицу Лестницы в Круг, и наречет ее Ключом Владыка Мира Сего"... -- Стоп! Я видел эту безделушку! Могу познакомить с тем, кто ее сейчас носит! -- Носит!?! Вов, делай что хошь, но доставь меня к нему НЕМЕДЛЕННО! Эта штуковина смертельно опасна! Ее нельзя таскать! Иначе "носящий ее повторит раны Владыки, но не Путь его"! -- Ну и как я тебе его найду посреди Растер-Гоув? Я могу тебя подбросить до его любимой кофейни, а дальше -- как повезет!.. -- Валяй! Прыгать будем, или у тебя глайдер в кустах? -- "Пчела". Я ее в городе позаимствовал, чтобы добраться сюда.

"Пчела" валялась на полянке. Пожалуй -- другое слово тут вряд ли годилось. Несчастный летательный аппарат напоминал пьяную птицу, ткнувшуюся носом к грунт и неприлично задравшую хвост. А посреди поляны завивалось спиралью что-то зыбкое и сияющее. Миг -- и оно рассыпалось звездами. Колыхнулся и замер знойный воздух... -- Сам так приземлился, или помог кто? -- хмыкнул Славик, кивнув на несчастный глайдер. Володька молчал, но по его несчастным глазам читалось, что он и сам в ужасе от увиденного. Наконец его отчаянное молчание прорвалось банальным "Кто это сделал?!" -- Если не возражаете -- я отвечу, -- раздался неподалеку старческий голос, и из кустов за глайдером выбрался пожилой монах в помятой рясе, облепленной местами репейником. Славик смотрел на него с удивлением, вспоминая, что пешком до ближайшего монастыря один бог знает сколько дней, а прямым переходом сей почтенный монах вряд ли владеет. Володька отнесся к появлению монаха спокойнее. По деловому. И сразу перешел к вопросу... -- Да вот, -- ответствовал старик, -- смотрю это я тут, гадаю, кто свой глайдер в лесу припарковал и не нужна ли моя помощь, как вдруг возникает этакое... этакое... не знаю даже, с чем и сравнить... Что-то типа проникателя, только покомпактнее и формой на волчок смахивающее. Село и понеслось по поляне, окаянное! Меня чуть не сбило, глайдер повалило!.. Чужане какие-то... А как один выглянул -- я понял, что точно не наши... -- Наши -- не наши... -- передразнил Славик. -- Средневековый монах, говорящий о проникателе как Сусанин о Дороге! Дожили! -- А что, наши -- если физиономия, аки у бледной лисицы, да очки на носу?! Наши?! Или ты знаешь планету, где такие вот обитают?! Да не снеси с орбиты Станцию -- сейчас тут пол-космофлота Земли было бы! -- А-а-а, то-то я смотрю, что лицо Ваше, Отче, мне знакомо! -- Славик прищурился. -- Уж не доблестный ли Магистр Ирлан, шеф и бессменный вождь Серебряного Круга передо мною? Снова ищем нежить, жизни недостойную? -- Не Ирлан. Отец Кевин, некогда -- настоятель одного монастыря часах в трех лету отсюда. И если вы зависите от этого алюминиевого гроба с пропеллерами -- могу подбросить вас до Идрига, а там свяжетесь с ремонтными службами и сообщите об аварии. Координаты я запомнил точнейшие. Так как -- со мной или своим ходом? А то мне пора... -- А Вы на чем? -- Энтомоптер, как всегда... Я старомоден, как ламповый приемник...
Две пары крыльев со свистом разрывали воздух, толкая машину вперед. Кевин сидел за штурвалом и болтал, обращаясь к ребятам. -- А тебя я, кажется, припоминаю: ты был вместе с Принцем, когда тот пошел воевать с Мраком, верно? -- Было дело, -- пожал плечами Славик, -- Молод был, глуп... Хотел проверить, правда ли те сказки о Мраке, что в народе ходили... -- И как, проверил?! -- хмыкнул старик. -- Проверил!.. До сих пор не пойму, зачем тогда захотел этого... Какой-то я раздвоенный стал после этой войны... Ненормальный... -- Не самое страшное... Король Гоблинов -- тот просто погиб и не воскрес более... И Герда... -- Кто? -- Лейтенант Герда Лурвилль, дочка барона Сирила... Она тоже погибла... Я и сам чудом остался жив... -- Слушай, Кевин, а не тогда навернулись двадцать крейсеров земного флота? -- Тогда. ВКСников Абадонна ухлопал. -- Ага! -- обрадовался вдруг Славка, -- Я же как чувствовал, что тут что-то нечисто! Не может же целых двадцать кораблей на выходе из гипера свалиться в черную дыру! Да будь рядом малейшая гравитационная аномалка -- и ворота выхода просто не открылись бы! -- Здравое суждение, -- равнодушно заметил Отец Кевин, -- И удивительно не то, что ребенок высказывает его, а то, что взрослые дяди и тети не приметили этого обмана, распускаемого Прогрессорским Корпусом. Кстати -- а что молодые люди делали возле Города Гоблинов? -- Золото из дороги добывали, -- хмыкнул Володька. -- Проще свинец сжечь, -- пожал плечами Кевин. -- И что, дороги там действительно золотые? -- А то типа незаметно! -- вмешался Славик. -- А я там, к своему стыду, так и не побывал. Сейчас вот собрался было -- так чужой проникатель и ваши милости вновь отвлекли... Ничего, как-нибудь наведаюсь-таки туда, сам посмотрю, что к чему... Тогда и разберусь. У меня теперь времени много...

Глава 4

После демонтажа Станции наблюдательный пост номер 14 решено было оставить в неприкосновенности. Он более не являлся собственностью Прогрессорского Корпуса, но дежуривший там с самого его создания Отец Кевин по-прежнему собирал данные обо всей округе, добросовестно сортировал их и составлял тома отчетов. Благодаря своей неутомимости, он имел наиболее полную хронику последних лет, и порой даже Магистр Ирлан захаживал в гости, чтобы уточнить какие-нибудь детали недавних происшествий. Появились и дополнительные удобства. Например -- с тех пор, как несовершеннолетний Принц стал Королем и уравнял в правах людей и нечисть, можно было не таясь использовать энтомоптер, и никто больше не принимал его за дракона. А Сэр Бертрам как-то даже приехал к Отцу Кевину специально для того, чтобы принести свои извинения за причиненные ранее неудобства. -- Я это, того, извиниться, стало быть, отче! -- проговорил он, нервно теребя полы своего канареечного кафтана. -- Дык не знал же я, что Вы тут добру служите и Свету: думал, морок какой, призрак там или диявол! Да и Вы, право: вышли бы сами, а не скелетину эту прозрачную посылали бы! Так вот, вышли бы и сказали: так мол и так, изыдь, а то помешаешь моей борьбе со Злом! -- А Вы, молодой человек, так бы мне и поверили б, а? -- сухо осведомился киборг. -- А нешто не поверил бы?! Святого -- его сразу видать! Вот и поговори с таким...
Под крылом энтомоптера пронеслась деревенька, жители которой лишь мельком взглянули на крылатый силуэт. Все-таки удивительно быстро привыкает человек ко всему... Проскочив над отстраивающимся Идригом, аппарат завис над крышей высокого Замка. Часть крыши сдвинулась, образуя посадочный порт. И механическое насекомое уверенно направилось на привычную стоянку. -- Приехали, ребята! -- Кевин первым выпрыгнул из кабины и помог выбраться детям. Пока Славик разглядывал все вокруг, Володька привычным движением открыл люк и направился с чердака в Замок...
Кевин неслышной тенью двигался за мальчишкой, с изумлением наблюдая, как по-хозяйски тот чувствует себя в совершенно незнакомом замке. Наконец -- не выдержал: -- Такое ощущение, юноша, что ты тут уже не впервой. Но что-то раньше ты мне не встречался. Или я что-то пропустил? -- Пфе! -- ответил на это Володька, -- Все эти замки оборонные похожи один на другой! Типовые... -- тут он заметил на стене датчик, щелкнул его по стеклу и спокойно добавил: -- И земные их доработки тоже типовые... -- Мой был первым по доработке, -- холодно заметил киборг, а мысленно отметил, что это замечание его почему-то уязвило. Неужели ревнивость свойственна и машинам? Впрочем -- даже Ирлан не считает его машиной. Только земляне никак не хотят уравнять в правах с рожденными биологически. Хотя -- тут, на Риадане, это совсем не существенно... -- Ну -- раз первым, то и пальму ему! -- хмыкнул Володька. -- Какую пальму?! Первенства, что ли? -- Ее самую! Скушно говорить со всезнайками: все мысли с полунамека понимают... -- Скушно говорить с занудами, юзающими старые приколы, -- парировал Кевин. -- Ну что, уели тебя? -- прозвучал с верхних ступенек голос Славика. -- Отче, а тут есть где перекусить? А то чувствую себя как голодный дракон! -- Второй этаж, от лестницы направо, третья дверь. Закажешь у кухонного кибера. -- А мне закажи пиццу со скррулями и стакан апельсинового сока, -- попросил Володька. -- Я сейчас подбегу, только позвоню диспетчеру проката, чтобы забрали разбитый глайдер. -- Угу... -- И Славик, обогнав мальчишку и киборга, ускакал по ступенькам вниз.
Сигнал вызова мерцал, всеми силами стараясь привлечь к себе внимание. Но отключенные программы приема делали все его попытки тщетными. Компьютер просто холодно регистрировал: 2578-й гудок вызова, 2579-й гудок вызова, 2580-й... Сбросив блокировку, Кевин хмыкнул: давно уже не приходило пакетов с Земли, кроме выписанных газет и заказанных фильмов. А тут -- пять гигабайт с грифом "ДСП"! -- Хорошая пометка на файле, -- фыркнул Володька, глядя через плечо Отца Кевина на экран. -- Древесно-Стружечная Плитка. -- Для Служебного Пользования. -- А что, военные грифы еще действуют? Мы же уже лет двести как не воюем! -- Сто пятьдесят четыре года, два дня и восемь минут, если не считать войнами мелкие локальные коррекции, проводимые полицией и Прогрессорским Корпусом. -- А если считать? -- Два дня и сорок минут. Но это не глобальные войны, а спецвмешательства. В частности -- два дня и сорок одну минуту назад завершилась акция по ликвидации конторы Харриса на Лиессе, проводимая силами полиции. Подробности сообщались во многих газетах и спец эхе КОСМОНЕТа. -- Харрис уже давно изжил себя. Его фирма "Заказные убийства INC" утратила смысл еще с развалом Империи и упразднением Курии после смерти Ника Джеклайнда, -- раздалось от двери, и в зал связи вошел жующий Славик. Его бутерброд("монстербургер" разносил дразнящие ароматы ломтиков жареного мяса, специй, сыра и подогретой зелени, а соус порой капал прямо на ковролин. -- Кстати -- уже дозвонились? -- Не-а, тут какой-то файл прямо с Земли транслируют, лучом видимо, раз столько помех, уже за сотню ошибок, и скорость не выше 28800. Секретничают, блин! -- Кевин чисто по-человечески был раздражен. -- Так что еще полчаса можно отдыхать. -- Ну так своди Володьку подкрепиться, я не уверен, что он разберется с кухонной машиной столь древней, как у тебя там стоит. Кстати -- пицца уже заказана и через минуты три будет готова. А вот про сок я забыл, какой он просил, манговый или яблочный. -- Апельсиновый, -- вздохнул Володька. -- Кевин, ты проводишь меня?

Едва захлопнулась дверь, как Славик сунул в приемную щель кристалл, а затем склонился над пультом, изредка поглядывая на экран монитора. Время от времени он бормотал себе под нос: -- Корректор ошибок -- старье, как и протокол. Он что, нарочно такое тут держит? И модем ни к черту. Пирамида -- вообще кошмар... Он бы еще АйБиЭмку сюда поставил для полного счастья, что-нибудь типа пентюха или арифмометра электрического. Эх, не поможешь -- не поимеешь... И Славик полез в свою сумку. Вынутый оттуда приборчик слегка напоминал детскую игровую приставку, к которой кто-то присобачил перчатки и виртуальный шлем-очки. Сунув в отверстие пробирку с зеленоватой жидкостью, Славик нацепил шлем и перчатки. Со стороны это смотрелось забавно -- стоит человек и руками в воздухе размахивает... Это ведь только подключившись видно, что пользователь на виртуальной клавиатуре текст набирает или по виртуальным менюшкам пальцами шарит... Закончив настройку, Славик сбросил очки и, взяв пробирку, вылил ее содержимое прямо на клавиатуру машины связи. Жидкость быстро впиталась, и уже через минуту число ошибок замерло, словно в нерешительности, а скорость связи возросла пятикратно. Не прошло и шести минут, как файл уже надежно покоился в недрах компьютера, а его копия разместилась на голубоватом кристалле. Спрятав кристаллик памяти и приставку, юный контрабандист включил планетарную связь и быстро вышел на диспетчерский автомат, минуя человека-оператора. -- Заказ номер один -- скоростной глайдер к базе номер 14, заказ на имя Кевина-14, причина -- поломки в энтомоптере. Заказ номер два -- у города гоблинов лежит разбитый глайдер, зарегистрированный на имя Странника. Регистрацию аннулировать, глайдер доставить для ремонта на ближайший пункт обслуживания, после чего заправить и перегнать к Хэлгору, зарегистрировав на имя Сорок Четвертого, но не докладывать о доставке. Затребую по мере надобности. После исполнения -- оба заказа удалить из памяти, переместив в каталог "Nule". Причина -- высшая секретность операции, в которой глайдеры будут применяться. Код доступа? 31031991 -- псевдооткрытые операции. Принято? Отлично! Исполнять! Тем временем компьютер связи убавлял обороты, возвращаясь в исходное состояние, а на углу его клавиатуры собирались зеленоватые капли, медленно стекающие в подставленную мальчишкой пробирку.

Глава 5

Теперь стоило и осмотреться... Лаборатория так себе, прошлое десятилетие... Ничего достаточно старого, чтобы снова стать ценным... Компьютер можно было не просматривать -- на голубой кристалл была согнана вся его база данных, вместе с последним сообщением... Интерес представлял разве что голограммный проектор охранных систем. Запустив его, Славик уселся за редактор образов и принялся создавать... Вскоре над входом в замок появилась надпись рельефными буквами: "Не таверна". Под ней всеми цветами радуги переливалось: "С единорогами входить нельзя, но если очень хочется -- то можно..." Славик не очень представлял себе, почему его потянуло упомянуть легендарную зверюгу, когда внизу перед замком кто-то отчетливо и возмущенно крякнул. Славик тут же добавил в проходе два огромных глаза, которые моргали с методичностью земснаряда, и при этом над ними проскакивали разрядами буквы "Луп! Луп!" Пока глаза моргали, юный контрабандист выглянул в окно и увидел на мосту Отца Кевина верхом на белоснежном единороге. Ряса Кевина слегка колыхалась от ветра изо рва... Славик кинулся к пульту, чтобы продолжить издевательство... Сперва решил было сотворить голограмму единорожицы, но это не получилось. По крайней мере так показалось по всхрапыванию единорога за окном. Тогда Славик убрал все надписи, и тут в комнату вломился Кевин. -- Упс! -- Славик вскочил и краем глаза увидел за окном второго Кевина... Взгляд контрабандиста пару раз перепрыгнул с Кевина рядом на Кевина на единороге и обратно, после чего мальчишка спросил: -- Извините, это белая горячка или клонирование? Я же вроде не пил! -- Мал ты еще пить! -- буркнул электронный монах. -- А за окном гость почетный -- Магистр Ирлан собственной персоною... -- Я... я не хотел, -- тихим голосом пискнул Славик, еле сдерживаясь, чтобы не заржать... -- Он... в гости? Надолго? Я, наверное, стесню... Ну, и вообще, понимаете, я пошел... Пора мне... Передавайте привет... тем кто спросит... а я побежал... Меня там глайдер ждет... будет ждать... скоро... И Славик побежал... Правда -- совершенно не к выходу... По крайней мере -- не к выходу из Замка... Совершенно случайно перепутав поворот, мальчишка промчался мимо поднимающегося Ирлана, мимо выхода, сквозь подвал... Какой-то каменный тоннель мрачно тянулся в глубину, и от него веяло чем-то непонятным... Включив фонарик, юный контрабандист решил разведать проход... -- Интересненько... -- слово это прозвучало дважды... Сперва -- у входа, когда проход казался бесконечным и загадочным... Вторично -- когда коридор сменился кирпичной лестницей, обугленной и покрытой сажей, в которой четко вырисовывался человеческий силуэт. Говорят -- такой же след есть в Хиросиме, когда человек испарился от атомного взрыва, а его силуэт навеки запечатлелся на ближайшей стене... И -- сразу за силуэтом лестница упиралась в завал, спекшийся в сплошную массу. Ощущение странной давящей силы возросло. -- У-лю-лю!.. -- Славик подошел к самому завалу, и давление чуть не швырнуло его на колени. Отпрыгнув в сторону и назад, мальчишка достал универсальный счетчик... Странно -- но по всем параметрам шкалы показывали полный ноль. ТАК НЕ БЫВАЕТ! Даже в самом чистом месте есть природная радиация! А у окружающего пространства есть температура! Здесь же -- нули! Славик решил поднять какой-то камешек и кинуть его в спекшийся завал. Хм-м, сказать проще, чем сделать: валяющиеся вокруг почерневшие обломки словно вросли в лестницу! Тогда мальчишка достал свой переносной компьютер и, сунув туда пробирку с зеленоватой жидкостью, задал новую команду. После чего плеснул на пол. Из окружающей сажи медленно поднялся новый камешек, готовый к броску. Но -- и его не удалось поднять! Он словно врос в лестницу сразу после рождения!.. Оставалось только провести сканирование... Вынутый из сумки нанасканер пронзительно пискнул. Так и есть: он был включен и так и провалялся всю дорогу. Дорогу? Золотые дороги... Он падал на дорогу включенным! -- Посмотрим-посмотрим!.. -- ухмыльнулся Славик... -- Упсь! -- написанное на экране было неожиданным... -- Вот тебе и гоблинсы, голм-голм... Нейтрит! Дороги из чистейшего нейтрита! Не удивительно, что лазер их не берет!.. Впрочем, Индиана Джонс уже возобладал в искателе приключений над Профессором Челленджером, и Славик приложил нанасканер к завалу, опасаясь в душе, что и машинка прилипнет к черной массе... Не прилипла... Камень, кирпич, органическая сажа, бывш. органический пепел... Ничего необычного... -- Что за обломщик здесь побывал! -- выкрикнул юный исследователь. Тишина вокруг всколыхнулась, в мозг словно впились тысячи иголок, сложившихся под черепом в гулкие слова: -- Смертный... ты пришел говорить со мной? -- А...ага! -- ошалело кивнул паренек... -- А ты... где? кто? как? -- Ты во мне... И я слушаю твои вопросы, смертный... Я и сам смертен, но не рожден, хоть и создан живыми... Как создан -- построен. У парня промелькнули первые подозрения. -- Так кем же ты создан? -- Сперва я создан тем, кого здесь убили недавно... Затем достроен тем, кого убили ранее... -- Не понял... Эт не ответ... -- Ответ... Имена смертных мне ни о чем не говорят, а показать тебе образы -- и ты можешь сгореть от напряжения... -- А что здесь интересненького есть? -- скоропостижно сменил тему Славик... -- Я есть... Проходи! -- стена сбоку плавно растворилась, открыв тоннель из черного металла. Стены его блестели в свете фонаря. Мальчишка шагнул в тоннель, по ходу спросив: -- Тут есть что-то древнее? По настоящему древнее... -- Миллионолетней давности подойдет? -- в игольчатом голосе послышалась насмешка. -- Покатит... Вполне... -- Тогда получи... -- тоннель распахнулся в стороны и вверх, переходя в черный зал. По идее -- света фонарика не хватило бы на освещение, но весь зал был отчетливо виден. Он был каких-то плавных форм, словно внутренности живого существа, а не искусственная постройка. Невольно захотелось обернуться назад, к входу. Но и сзади оказался все тот же зал, словно тоннель действительно раздвигался... -- Не бойся... -- игольчато колыхнулась пустота... -- Просто ты движешься внутри... Смотри и бери все, что захочешь... Ты ведь умеешь брать, не беря... -- Не беря? -- прикинулся дурачком Славик. -- Не беря... -- ответил голос... -- У тебя же есть нанароботы для копирования... Копируй... не жалко... Паренек взглянул на потолок, где завивались хитрые спирали. Захотелось дотянуться до них, и тут же потолок словно упал, приблизившись почти вплотную. Взгляд вниз. Пол где-то далеко-далеко, и только язычок черного металла под ногами, словно площадка маляра-высотника... Скоропостижно захотелось вниз. И тут же пол остался вверху, площадка же погрузилась на следующий уровень глубины. Вокруг заискрилась прозрачнейшая паутинка, переплетающаяся в узелки и узоры... Славик автоматически коснулся паутинок нанасканером. Но не успел глянуть на дисплей: прошибло ощущение грандиозности. Вдруг стало понятно, что паутинка под руками -- судьба... Вот она тянется к двум соседним -- Кевину и Володьке. А вот тот узелок поодаль -- спор с обладателем Лестницы... А вот тут -- авария новенького глайдера, на котором через полчаса лететь отсюда. Безотказная машинка взорвется, и поэтому прореха в паутинке не пустит к спору с обладателем талисмана... Рука непроизвольно ухватила оборванную нитку и связала ее края. Ну вот, никакой аварии нет... Что-то изменилось? Взгляд скользит по паутинкам, но далее чем на два дня не видно: линия теряется в переплетении большого города... Там столько нитей -- не уследить, и взгляд теряет свою... А вот рядом линия Володьки -- он опять куда-то убежит... Шагнуть? Посмотреть? Шаг вдоль -- и вдруг сменяются масштабы, и теперь уже нити -- судьбы Миров... И каждый видно недалеко, но отчетливо. Паутинки под пальцами начинают петь, и в их мелодии рождается новая паутинка... Теперь ее линия, прямая и хрупкая, устремилась вдаль, не касаясь других. Грустная и одинокая... И тогда Славик взял пару соседних линий и аккуратно сплел их с новорожденной. Узелки, словно споря с творцом, унеслись вверх, в будущее... И звездочками вспыхнули в высоте... Два узелка... Две разлетающиеся звездочки... Рванувшись за ними, мальчишка вновь оказался в изогнутом зале. Вокруг стало до обидного пусто без хрустальных паутинок... Нанасканер в руке пискнул и высветил несколько слов. "Судьбы. Много судеб." -- Благодарю, я догадался, -- обратился Славик к сканеру. Рука же коснулась ближайшего выступа черного металла... Мгновенно пришло понимание: легким усилием можно вогнать Черный Замок в глубину или заполнить ров магмой, можно возродить автоматы защиты, уничтоженные какими-то землянами или отменить весь этот зал... Почему-то резко расхотелось копировать здесь что-либо. Пустота колыхнулась удивленно, словно собиралась что-то сказать, но сдержалась... -- Где я был? -- спросил Славик. -- Это и я у тебя желаю спросить! Ты куда вдруг исчез из Зала Управления?! -- И далеко, и близко, -- улыбнулся Славик. -- И высоко и низко... -- Ниже пола не упадешь... -- пророкотала пустота... -- Если это не пол самолета, -- улыбнулся паренек и вдруг попросил: -- Скажи, кто я? -- Землянин, авантюрист, контрабандист... -- Нет, -- перебил говорящего Славик, -- В сущности кто я такой? -- Открыватель... -- пространство очередной раз хитро изогнулось, и Славик оказался у ворот Замка, прямо рядом с припаркованным глайдером... -- Оставь хоть что-то на память! -- выкрикнул вдруг проснувшийся в мальчишке Джек-предприниматель. А в ответ -- тишина... Иголочки слов исчезли так же внезапно, как и появились... -- И на том спасибо... -- пробурчал Славик и махнул рукой выходящему на мост Володьке: -- Поспеши, вылетаем!..

Глава 6

-- Не пустят ли благородные хозяева усталого путника? -- голос раздавался отовсюду, и Ирлан удивленно оглянулся. -- Акустика, -- пожал плечами Кевин, отвечая на незаданный вопрос Ирлана, -- А собеседник, скорее всего, у ворот... Усевшись за пульт связи, киборг включил внешние динамики: -- Мне бы хотелось услышать имя путника прежде, чем войдет он под своды сего Замка. Не грешно бы представиться, путник! -- Сатоурис, странник и менестрель, стоит у ворот. Я простой смертный, и потому счастлив! Здесь же ищу я славного Магистра Ирлана, шефа и основателя Серебряного Круга, ибо есть мне что сказать ему! Магистр повернулся к Отцу Кевину: "Впустишь?" Киборг кивнул и сказал в микрофон: -- Входи, менестрель. Магистр ждет тебя! Стоящий у окна Ирлан видел, как прошла по мосту фигура в зеленой пятнистой униформе незнакомого образца и в такой же пятнистой кепи. На поясе у странника болтался черненый цилиндр. Больше с такой высоты рассмотреть было просто невозможно... -- Странно он одет, как для менестреля... -- задумчиво заметил киборг, показывая на застывшее изображение на экране. -- Скорее напоминает десантников времен Второго Средневековья. -- Форма эта пятнистая, баканы... Надеюсь -- в цилиндре у него не граната, иначе я очень пожалею, что послушался Вас, Магистр... На лестнице послышались шаги, и в комнате появился пятнистый. Он почтительно поклонился, после чего повернулся к Кевину: -- Прошу прощения, но я услышал окончание Вашей фразы, и спешу успокоить Вас: в футляре у меня не граната, а моя флейта. Костюм же этот очень удобен, если хочешь ужиться в одном лесу с эльфами... -- Тонкому слуху Вы тоже научились у эльфов? -- Да нет... От их пенья слух не улучшится... Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что и не ухудшится... А тонкий слух -- такой же инструмент менестреля, как и чувствительные пальцы... Так что это у меня профессиональное... Отец Кевин наконец-то внимательно разглядел гостя. Вблизи вид его был даже комичен. Военного образца пятнистый комбинезон не очень-то вязался с тощей фигурой, не обремененной излишней мускулатурой. Брючины заправлены в баканы, словно у фермера. Из кепи торчит вправленное туда "вечное перо" -- шариковая авторучка. Правый карман оттопыривается пухлым блокнотом с бумажными страницами... Действительно -- бродяга-поэт!.. Да еще бородка -- жалкая пародия на Мефистофеля... -- Да простит меня Магистр Ирлан, -- вновь заговорил Сатоурис, -- Но сперва я сообщу одну новость достославному киборгу Кевину. Вскоре Вас, наверняка, спросят о разбившемся в горах Сером Драконе. Так вот, с ним было трое коренных обитателей Рокласа -- Ашана, Рейст и Ваш покорный слуга. О прежних же хозяевах дракона нам так и не удалось ничего выяснить, посему Вы явно разочаруете КосмоПол вообще и господина Траффолда в частности. Магистра же Ирлана я бы попросил отправить в район Городской Горы несколько рыцарей, дабы они свершили обряд погребения Серого Дракона сообразно традициям Белых Драконов, он этого заслужил... Кевин перевел взгляд с менестреля на магистра, и глазам не поверил. Впервые Ирлан выглядел по-настоящему удивленным! -- Что-то случилось, магистр? -- поинтересовался киборг. -- Случилось?! Наш нежданный гость про между прочим сообщает о Сером Драконе, хотя всем известно, что последний представитель этого племени вымер тысячи две лет тому назад! -- Он не оригинален... -- ядовито заметил Кевин, -- Вы тоже своими поминаниями Симаргла в свое время шокировали меня. Однако в данном случае единственный материальный дракон, которого я знаю -- это мой собственный энтомоптер... Живых же драконов из плоти и крови я не видел ни разу и очень надеюсь, что и не увижу... -- Отчего же? -- Ну-у-у, -- Кевин развел руками, копируя знакомый жест, -- Общение с злобным огнедышащим ящером вряд ли способно укрепить здоровье даже машине. -- У Вас предубеждение против драконов, -- резко возразил Сатоурис, присаживаясь на уголок стола-пульта, -- А зря. Не всем сплетням следует верить. Драконы справедливы, хотя порой излишне холодны в мыслях. А этот, Серый, спас нам жизнь. И погиб при этом сам, разбившись насмерть. Я как-нибудь попозже расскажу Вам, Кевин, всю эту историю... Сейчас же, прошу прощения, мне некогда: у меня таки новости к Ирлану. Магистр пристально взглянул в глаза менестреля. -- Внимательно слушаю. Или Вы желаете сообщить мне новости с глазу на глаз? -- Лучше здесь... Кевину это тоже желательно слышать, хотя ума не приложу, как он сможет этим воспользоваться... -- Сатоурис вынул авторучку из кепи и машинально вертел ее в тонких цепких пальцах. -- Так вот: нашелся Ключ от Лестницы Миров. И он в руках детей-землян. Последствия можете просчитать сами. -- Великие Лорды! -- охнул Ирлан, -- Час от часу не легче! И Вы решили лишь сообщить об этом мне, не изолировав Ключ?! -- Я ни разу не видел его. Слухи же докатились через эльфов: их новый повелитель имеет хорошую агентурную сеть почти по всему материку. Порой его архивы полнее архивов Отца Кевина... -- Маркабово отродье! -- рыкнул Ирлан, -- И он ничего не сообщил мне! Спасибо, Сатоурис, вовремя сказанное может теперь успеть... -- Я бы даже не стал слишком спешить, -- менестрель раскрутил и скрутил вновь свою авторучку. -- У нас в запасе еще дня три-четыре, пока обладатель Ключа решится отправиться на поиски Лестницы, пока соберет группу, пока отправится... Стоит присоветовать к ним Энглиона де Батарди, нет? -- Не вредно бы отыскать и его оруженосца: он землянин, и потому легче найдет язык с интересующими нас субъектами, -- согласился магистр. -- Пока же, если я этим не превышу пределы гостеприимства сего дома, то хотелось бы попросить чего-нибудь съедобного и напиток покрепче воды... -- улыбнулся Кевину менестрель.

Глава 7

-- Кофею, пожалуйста! -- Славик вольготно расположился за столиком напротив Макса. Макс посмотрел на него, но ничего не сказал. Тогда Славик решил взять инициативу в свои руки: -- Здравствуйте, молодой человек! -- Ну-у... привет... -- немного удивленно ответил мальчишка, сверкнув клыкастым кольцом на пальце. -- А что, небо уже упало на землю? -- Не по?.. -- его собеседник постарался изобразить искреннее изумление. -- В прошлый раз, когда я успел раньше в Массачусетсе, ты сказал, что заговоришь со мной не раньше, чем небо упадет на землю. -- С точки зрения формальной логики, -- издевательски начал Славик, -- при переносе с одной планеты на другую мы пересекаем космические пространства, которые субъективно можем воспринимать как небо, а следуя древнейшим убеждениям земных дипломатов, палубы наших кораблей являются частью того мира, где они построены. А поскольку часть пути с Земли я проделал на рейсере, то соответственно... -- и с выжидательной миной на физиомордии замолчал. -- Ага, а поскольку планета даже частью не может падать в небо, то значит -- небо упало на палубу и освободило тебя от клятвы. Я не прав? -- Ну-у-у, в принципе. О, а вот и кофе подоспел! -- закинув одну ногу на другую, Славик вдохнул аромат напитка и мизинцем подвинул вторую чашечку собеседнику. Макс долго и выжидательно смотрел на неожиданного гостя и конкурента. Видимо -- ожидал продолжения репризы. Не дождавшись, взял предложенную чашечку. Благодарственно хмыкнул и прокомментировал: -- Истый дворянин! Тебе бы еще трубку в уголок рта... -- и, помолчав, добавил: -- Телефонную!.. -- А тебе вамп на уши, -- парировал собеседник. -- Славик, с тобой спорить просто неинтересно, ты все равно все первоисточники читал! -- Издавал. -- Ча-во?! -- обалдело уставился на Славика Макс. -- Издавал, -- спокойно ответил Славик. -- Я тут недавно одному молодому человеку из фирмы "Ахор" сплавил подборку так и не изданных в прошлые века прикольных рассказов разных авторов... Так он поспособствовал... И учти -- издал на БУМАГЕ, а не на кристаллах! Тиражом в сто тысяч, как во Втором Средневековье издавали! Свои мемуары издать там же не желаешь? А то могу поспособствовать... -- Интересно, о чем ты уже пронюхал, неугомонный? -- Я ему про твое предложение рассказал, -- заявил подходящий к столу Володька. -- Сам не едешь -- решил замену подкинуть? -- Макс поморщился. -- А ничего, что мы с ним вроде как конкуренты? Глядя на растерявшегося Володьку, Славик решил вмешаться: -- Конкуренты? Да господь с тобой! Когда это ты был мне конкурентом? Я к тебе по совсем другому делу... Очень простому делу, проще не бывает... Жить хочешь?... Целиком... Глаза Максима изумленно расширились. Видимо -- он воспринял это, как и всякий нормальный человек: как угрозу. И обдумывал, что делать, скрывая усиленную мозговую активность за маской растерянности. -- Не боись, -- продолжил тем временем Славик, -- Я детьми не питаюсь, тем более такими напуганными... А если серьезней -- ты сам выбрал себе палача, и даже таскаешь его на собственной шее. Да-да, я про талисман. Ты что, забыл о Тексте? Мы же его вместе тогда откопали! Забыл о судьбе носящих эту железяку?! -- Почему забыл? Просто я не во все суеверия обязан верить. Вот, уже с месяц таскаю -- и без малейшего вреда... -- Месяц?! Расскажешь моей бабушке в день ее рождения, может поверит! Она, когда пьяная, во многое верит, даже в варлонов. Но, в принципе, можешь и три месяца протаскать... Тогда на твоем надгробье так и напишу: рекордсмен по ношению Ключа. Попал бы в Книгу Рекордов Гиннеса, если бы не попал в книгу Мандоса. В почетный список. В смысле -- в список почетных гостей по нечетным дням... Так что лучше -- избавься от него... -- Почетных костей! -- огрызнулся Макс. -- Володька тебе уже рассказал о моих идеях? Вижу, что рассказал! Э... кстати, а где он? Только что ж тут был? А... ладно! В общем -- чувствую, что мне от тебя уже не отвертеться, так что предлагаю сотрудничество: айда со мной в экспедицию, будешь летописцем! А потом можешь даже издать все это в своем "Ахаре". -- "Ахоре", -- машинально поправил Славик. -- А теперь -- подробнее об экспедиции, пожалуйста. -- Едем завтра. С утра. Снаряжение полное, еды из расчета и на местных, так что откорректируешь меню синтезатора. -- Это еще зачем? -- ошалел Славик. -- Проводник у нас будет местный, вот почему! Отправимся прямо к Великой Лестнице. И запустим ее... После чего мне уже тут будет неинтересно. А ты -- публикуй, если чего интересное выцепишь... -- Ладно... Хорошо... Если что, мои -- девяносто процентов! -- в Славике проснулся коммерсант. -- Да хоть сто! -- пожал плечами Макс. Впервые Славик ощутил удивление. Макс, отказывающийся от наживы? Макс, не спорящий о процентах? Что же получает в ответ этот искатель приключений? Заметив растерянность Славика, хозяин талисмана-Ключа пояснил: -- Лестница -- это путь во все Миры. Так зачем, имея такой Путь, размениваться на мелочи? -- Так сто процентов мои? -- с совершенно невинным выражением уточнил Славик. -- Твои, так твою и растак! -- Вот и хорошо-о-о... Впрочем -- побрякушку-то носи лучше в коробочке, так лучше будет... Спокойнее, для здоровья полезнее, опять же... Нет? -- Я не хоббит, а Ключ -- не кольцо из сказочки. Так что всему есть предел, и доверию к "пророчествам" тоже. -- А... -- ухмыльнулся Славик, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего. -- А хочешь, я тебе напророчу, и оно сбудется? -- Попробуй... -- пожал плечами Максим. -- Итак, я пророчу: ровно через минуту ты будешь крыть меня последними словами и проклинать в душе, но изменить ничего не сможешь! -- Славик посмотрел в глаза коллеге и, повернувшись к бармену, сказал: -- Эй, хозяин! Пока! Я пошел! За кофе платит мой лучший друг! -- и, похлопав Макса по плечу, отправился к выходу. Обернувшись у двери, добавил: -- Значит, завтра утром?.. -- и мгновенно растаял в воздухе, позволив Максу беспрепятственно пролететь в дверной проем.

Глава 8

Магистр ковырял вилкой салат и дожевывал бутерброд. Кинув искоса взгляд на Сатоуриса, продолжающего разглагольствовать с гамбургером в руке, Ирлан негромко заметил: -- Вот точно так же я как-то переувлекся за столом на званом обеде у короля Западного Риадана, в результате когда я потянулся к заливной рыбе, то обнаружил в блюде лишь кости да плавники. Грустное зрелище... Душераздирающее зрелище... Зато -- поучительное. -- Это еще не самое страшное! -- беззаботно отозвался менестрель, -- А вот если посмотреть глаза в глаза! Вот это жутко: не каждый выдержит взгляд съеденной им рыбы!.. Да, так о чем это я? Ага, о Лордах. По моему скромному разумению вся ваша Теория Лордов -- бред и лажа с попыткой адаптировать узнанные крохи под имеющуюся в нашем распоряжении картину мира. На самом же деле не правы вы, все не так было! И первыми были не братья-Лорды, а Лорд. Один-единственный. Учитывая некоторые его особенности -- Лорд Ночи. Он-то и стал первоосновой для всех дальнейших наворотов. Тот же, кого вы называете Лордом Дня -- следующая инкарнация Лорда Ночи, считайте -- следующий этап, Лорд Ночи, возжаждавший материального благосостояния, перешедший от духовного к материальному. А Лорд Мрака тогда -- просто "воскресший мертвец", ожившее первое тело Лорда Ночи. Он понимает, кем он был, и стремится изо всех сил снова стать самим собой, но, увы, ничего у него не получается, и от этого-то он и злится, порой раздражаясь, а порой и впадая в ярость. Но хоть он и восставший из мертвых, но не зомби, так как сознание его работает четко и устойчиво. На лицо же все трое совершенно одинаковы. И вообще -- худощавы, стройны, хайраты... Могу это подтвердить как лично видевший всех троих. -- Мне почему-то кажется, что для простого смертного Вы имеете слишком древние воспоминания, -- Ирлан пристально взглянул на менестреля, ожидая, видимо, хотя бы тени смущения. Не дождался. -- Магистр, Вы же взрослый человек и прекрасно знаете, что такое инкарнации! -- парировал Сатоурис. -- Память прошлых жизней порой так же свежа, как и о вчерашней рыбалке. А бывает и свежее... Когда-то я видел и Лордов, и Великого Хаосского Дварфа, и много кого еще... А еще я видел двух киборгов разных миров, ведущих со мной беседу в старинном замке. Впрочем, их я и сейчас вижу... -- он усмехнулся и лающе рассмеялся, подрагивая бородкой. -- И у меня такое впечатление, что видите вы их не впервой, -- заметил Ирлан. -- Разумеется, не впервой! -- Сатоурис откусил здоровенный кусок гамбургера и долго, старательно пережевывал его, затягивая время и посматривая на ожидающих продолжения собеседников. На что он рассчитывал, не знаю, но гамбургер завершился раньше терпения киборгов, и менестрель первым нарушил тишину: -- Я помню еще, как Магистр Ирлан пытался оспорить права отца нынешнего принца на престол. К счастью, в архивах Отца Кевина нашлись необходимые документы, доказующие права Елама Фангринга на престол... -- Не совсем... -- Ирлан вздохнул и отпил вина, -- Просто его политика относительно нечисти была мне по нраву, и я решил, что Елам -- меньшее из зол... Он истребил практически всю действительно опасную нежить, успевшую мутировать от излучения Мрака. Правда -- не остановился на этом, но... Он умел убеждать... -- О, да! -- Сатоурис закатил глаза, -- Умение убеждать -- это у него в роду, чего не отнять -- того не отнять! -- Вы знаете его род? -- изумился Кевин, -- Или это лишь догадки и домыслы, как... -- Как с Лордами в моей интерпретации. Верно? -- медленно и отчетливо проговорил менестрель. -- Начали говорить, так уж договаривайте... Чего стесняться: менестреля всяк обидеть норовит! И все же и с Лордами, и с Еламом-Освободителем у меня есть свои источники информации. Что же до того, что вы не верите им -- это уже ваша беда, не моя. Но мне неясно, до сих пор не ясно, какого ангела Ирлан вообще тогда поднимал вопрос о неправомочности, а, магистр? -- У меня были сомнения... Посуди сам: Ларрэль Фангринг имел двух сыновей -- Гарота и Араэля. Дочь Араэля Сибилла погибла тут при невыясненных обстоятельствах, сперва отравив во дворце своего дядюшку Гарота, чем и положила начало пятилетнему Смутному Времени. Араэль погиб на охоте еще до начала Смуты, растерзанный диким кабаном. Так что прямой наследный род на этом и завершался. Но у Ларрэля был младший брат Ламен, чья дочь Лария и становилась единственной законной претенденткой на престол. Опасаясь за свою жизнь, она отправляется в бега... -- Что весьма разумно с ее стороны... -- заметил Сатоурис. -- Зачем ей было мозолить глаза всем этим мини-диктаторам? -- Логично... Но вдруг она возвращается с неизвестным воякой, представляет его как своего мужа и... В общем, у меня возникли два сомнения. Первое -- что он вообще ее муж, и второе -- что он королевского рода, как это было объявлено. -- Ну, в первом я бы не сомневался: я сам здорово упился на их свадьбе, да так, что когда мне рассказали потом, что я им пел тогда, когда уже сам не помнил, то я здорово краснел, хотя вообще-то вогнать в краску меня сложно... А вот почему у магистра возникло второе сомнение, а? -- Из-за фамилии. В любом браке жена сменяет фамилию рода, а не муж. А в королевском -- тем более. Зачем же принцу брать фамилию супруги, что лишает его ментальной поддержки его рода? Похоже было на безродного вояку, решившего примазаться к королевской династии... -- Ню-ню! -- хмыкнул Сатоурис и потянулся за новым бутербродом, -- А я вот знаю, что он был не принцем... -- менестрель посмотрел на победно засиявшую физиономию Ирлана и с ехидцей продолжил: -- Не принцем, а королем горной страны Курюко, и если бы он прожил чуть дольше, то попробовал бы захватить Великую Пустыню Лак Лаунг Куан, и тогда его страна и Западный Риадан срослись бы в единую державу... Разумеется, если бы он смог захватить Пустыню... -- А что толку захватывать территорию, не имеющую населения? -- поинтересовался Кевин. -- Там же только пески да каменные столбы среди них... -- А вампиры и оборотни -- только согласно местному крестьянскому фольклору! -- парировал нахал в камуфляже, выбирая новый бутерброд. Кевин всхрапнул от возмущения, а Сатоурис, проигнорировав сей звук, невозмутимо продолжил: -- Когда кто придет в эти пески с войной -- то сам узнает, что за сила в каменных столбах. Но вряд ли он когда это кому расскажет, разве что некромантеру... Что же до фамилии -- то вряд ли простым человечьим ртом удобно произносить фамилию Елама, она сложна... А приняв фамилию рода Фангрингов, он просто даровал детям Ларии право на беспрепятственное наследование славы их рода... Ментальная же поддержка Еламу шла не через фамилию, а через имя его, хотя мало кто и понял сие... -- Елам... Елам... -- Кевин словно пробовал это имя на вкус. Затем мотнул головой, изображая досаду: -- Нет, ни о чем мне не говорит! -- Ну-ну, -- на этот раз Сатоурис взглянул на киборга озабоченно, -- Я бы посоветовал Вам перетестировать свою память, сравнив ее со внешним эталоном, а не с внутренней матрицей... Ибо ежели б она без повреждений была, то имя Елам вспомнилось бы Вам почти сразу, наряду с его братьями Ассуром, Лудом и еще двумя... По крайней мере, Рик Джойнер узнал имя сразу, без боя. -- Рик-Мятежник? -- вскинул бровь Ирлан. -- Ты и с ним встречался? -- А как же! -- радостно ухмыльнулся Сатоурис. -- Не далее как в предыдущей жизни! Мы с ним еще одну милую сделочку завершили... то есть совершили, я хотел сказать... Так сказать, обмен нематериального на нематериальное. Субстанцию состояния мыслящей материи в обмен на информацию другой мыслящей материи... Он после этого на тех видениях чудесную книжку написал: "Жатва-II" называется. Вполне такая из себя умная рукопись, одна беда -- первое ее издание спонсировал Пентагон, и потому был добавлен подзаголовок, который потом кочевал в книжке от переиздания к переизданию... Пока не исказился в переводах... Кевин тем временем усиленно тормошил свою электронную память, пока наконец не отыскал там скупые данные на Рика и его книгу. Похоже, Сатоурис был прав в своих комментариях. Одна проблема: книга была издана на Земле во Второе Средневековье. Неужели он не врет про переселение душ? -- Мне особенно нравится в этой книжке глава про Иуду, -- улыбнулся менестрель и нараспев прочитал: "Вскоре я увидел предателя Иуду. Я не боялся его, но знал, что он в силах разрушить здание. Я знал, что он очень хотел стать частью сторения, и строил планы, как этого добиться. Я взглянул ему в глаза и увидел двух демонов: Гордыню и Страх. Я пытался заговорить с этим человеком, не обращая внимания на демонов, и сказал: "Ты должен сделать это так, как Он этого пожелает". Казалось, что человек был невероятно оскорблен, и Гордыня сказала: "Сам знаю!" Но он не знал. Я услышал, как Страх прошипел: "Не слушай его. Он обманщик". Тогда Господь подошел ко мне. Когда Он приблизился, Страх и Гордыня слились в одного демона, имя которому было Религия, и он потребовал: "Поклоняйся Ему"! Человек упал ниц к ногам Господа и стал славословить, рыдать и клясться в любви. Я понял, что это поклонение исходило от духа Религии, в который объединились Страх и Гордыня. Поклонение было столь нарочитым, что производило отталкивающее впечатление. Я увидел слово "демонстративно". Я был удивлен, что Господь не был против. Он стал выражать Свою любовь к этому человеку, но, не дав Ему закончить фразу, демон воскликнул: "Я знаю, что ты любишь меня", и начал приводить места из Писания. Человек упал и начал корчиться в приступе религиозного экстаза. В ответ на это Господь с любовью потрепал человека по голове, понимая, что невозможно что-либо сказать, чтобы религиозный дух не перебил Его. Я спросил Господа, почему Он просто не прогонит этого демона. Он ответил: "Так мало от реального человека осталось, что он умрет. Таких можно изгнать только любовью". Я вспомнил..." Сатоурис закашлялся, глотнул сока из бокала и задумчиво продолжал: -- Не помню, что там далее вспоминал Рик, какое-то место из Писания, кажется, из Откровения... Но меня поразило не его отношение к Религии -- это было бы полезно почитать и другим проповедникам той эпохи, может, и вразумило бы их... Меня поразило это "С любовью потрепал человека по голове"... Невольно вспомнилась сцена встречи пса Нюха и Шерлока Холмса. Шерлок не раз с симпатией трепал этого пса по голове, но когда понял, что песик разумен, и что разум его не уступает человеческому -- то воздержался с любовью трепать песика, приостановил руку, перейдя с покровительственных тонов высшего к низшим на общение на равных... И с этой точки зрения интересно отношение Господа к чадам своим... Умел старина Рик подбирать тонкие фразы, что уж тут говорить! Здание строил из них! Нерукотворное в величии своем!

Глава 9

Замок впечатлял уже издалека. Огромная центральная башня прошивала низкие серые тучи и терялась в их мгле. Пристройки перестали казаться игрушечными еще за множество километров до точки посадки. Пятиугольный же двор, обнесенный многоэтажной стеной, готов был вместить на своей территории пару-тройку столиц Западного Риадана вместе с Инельгардом в нагрузку... Прищуриваясь от слепящего снега, Славик направил глайдер на посадку. При этом он кинул через плечо: -- Граждане пассажиры, не забудьте пристегнуть ремни и попрочнее вцепиться руками в поручни: посадку совершает лучший ас всех времен и народов! В тот же момент глайдер лихо накренился и ухнул вниз. Метнулась навстречу льдистая поверхность, взметнулись за проносящимся глайдером побеспокоенные снежные вихрики. Какая-то белая зверюга, почти сливаясь со снегом, опрометью кинулась прочь, огромными скачками пересекая равнину и оставляя глубокие вмятины в белом покрывале земли... -- Сезон охоты на неопознанных тварей был закрыт еще в позапрошлом году, -- продолжал язвить Славик, -- А поэтому сафари прийдется отложить до лучших времен!.. Сэр Рыцарь, берите пример со своего оруженосца и его жены, они же совершенно не испугались посадки! Или ситуация "Рыцарь в самолете" становится хрестоматийной? Так вроде бы не на битву с Горынычем следуем! Энглион кинул на юного контрабандиста взгляд, способный испепелить звездный крейсер. Но спина мальчишки крейсером не являлась, а посему даже не почувствовала потепления... Зато Рийни, глядя на рыцаря, звонко хихикнула. И при этом неожиданно щелкнула фотоаппаратом, навсегда запечатлевая пламенный взор Серебряного Рыцаря. -- Ну вот, теперь будет детям показывать, -- не унимался Славик, -- "Дети, посмотрите, вот у этого самого дяди ваш папочка был оруженосцем! А теперь поставим картинку в буфет, чтобы вы оттуда не таскали конфеты!.." Глайдер наконец-то обогнал зверюгу и заскользил по снегу, оставляя за собой борозду. -- Крутая посадка, не так ли? -- спросил напрашивающийся на комплименты пилот. -- Неплохо... Но вообще-то я бы перед посадкой выдвинул лыжи, -- равнодушно заметил Ингвальд. -- Так я и думал, что что-нибудь позабуду! -- притворно засокрушался мальчишка. И щелкнул тумблером. Глайдер как раз подпрыгнул на небольшом сугробе, и дальше покатил на лыжах-шасси. -- Слабо повторить? -- Тю, -- пожал плечами Соронсон. -- У нас в Академии был один парнишка, Люкас Звездобродяженко, так он на спор посадил глайдер на крышу авиетки декана... Выиграл ящик шампанского... Правда, сейчас он доучивается где-то под Дагобаном, в провинции... -- Ага, в элитной школе... -- хихикнула Рийни.
Минут пять глайдер со свистом и скрипом несся к стенам замка, как ретивые аэросани. -- Возможно, я не все понимаю в технике землян, -- осторожно начал Энглион, -- Но мне кажется, что если не остановить вращение винтов, то через минуту мы врежемся в стену перед нами. -- Вы в этом уверены, благородный дон? -- В чем именно, ретивый отрок? Славик хмыкнул, но ответил: -- В том, что через минуту... -- Никоим образом, о возница небесных саней! Через секунд тридцать, не более того... Через двадцать... Что при известной скорости... Тут есть катапульта?! -- Стену откорректировать, что ли? -- удивился Славик, плавно выписав поворот и теперь гоня глайдер вдоль циклопического сооружения. -- Нет, выбраться отсюда! -- рыкнул рыцарь. -- Не совсем ясно, кто из нас из средневековья! -- Вероятно, Вы, Энглион, -- мило улыбнулась Рийни, -- Уж Вы-то катапульту с баллистой не перепутаете... И глайдер с аэросанями... -- Если леди охота рисковать при забарахлившем правом моторе -- милости прошу! -- Славик поднял глайдер и перемахнул через стену. Вернее, попытался это сделать, но в верхней точке прыжка один из винтов остановился и легкокрылая машина завертелась волчком, ввинчиваясь в сугроб. -- Правый мотор? -- крикнул сквозь гул и вибрации Джино. -- Левый! -- ответил пилот. -- Ни черта не понимаю! Держитесь, кто за что может!
-- Кажется, я понял, что такое "блевательная карусель", -- минут через пять прошептал Энглион. -- Вот только не ясно, неужели народ за это еще и платит? -- Не платит, но в очереди стоит... -- Славик откинул колпак кабины, и струя свежего ледяного воздуха вымела кисловатую атмосферу глайдера. Приятно хрустнул снег. Морозец покалывал лицо. Юный контрабандист подошел к двигателю, помахивая гаечным ключом. И замер: двигателя не было! Вместо него из корпуса торчали острые металлические обломки, покрытые изморозью, словно какая-то невидимая тварь откусила мотор прямо на лету и теперь дожевывала его где-то под покровом снежной пелены... -- Похоже, у нас пробле... -- начал было Славик, и в этот момент хлопнуло. Опершийся о кресло рыцарь все же зацепил за рычаг катапульты, и теперь по наклонной несся вниз, во двор замка. Славик проводил его взглядом и поправился: -- Большие проблемы. По небу медленно ползли серые облака, без остатка сожравшие привычную синеву. У самой кромки стены топтались несколько снежных вихриков. Они словно присматривались к неожиданным гостям. Откуда-то снизу донесся глас Энглиона. -- Вот так и рождаются трехэтажные заклинания, -- с ухмылкой прокомментировал Славик. -- "Владыка, что значит сие заклинание, услышанное мною от достославного Сайты?.." -- Ребята, неужели среди вас нету джентльмена, способного помочь рыцарю выбраться из сугроба, или мы так и будем созерцать подметки его сапог, торчащие из снега? -- развела руками Рийни. -- Джентльмены-то есть, -- хмыкнул молчавший до этого Макс, -- А вот катапульты закончились... Поминая богов, Ирлана, угодников и прочие силы земные и небесные, Энглион все же выбрался из сугроба в метрах трех от своих сапог, присел на наст и принялся натягивать обувь. Он был похож на большого бурого медведя, который решил замаскироваться под белого и для этого нырнул в ров, полный мела. Сходства с полярным хозяином он так и не достиг, но зато со всех сторон сиял ослепительной белизной снежных пятен. Не удержавшись от искушения, Макс скатал снежку и метнул ее вниз. Шлем басовито загудел, и вслед за этим юный контрабандист узнал много нового о себе и своих родственниках до седьмого колена...

Сэр Энглион, рыцарь: Вас никогда не ошеломляли? В буквальном смысле, чем-то тяжелым, да по шелому? Приятного мало. Это как в бочке, по которой лупят палицами, только еще неприятней. Мало того, что ента винтокрылка землян вытворяла при посадке, так еще и катапульта нашлась тогда, когда в ней уже не было необходимости, и я воспарил, аки архангел. Лечу, желудок перебирается куда ему поудобнее, к горлу, стало быть, ветер свистит... Ну все, думаю, вот ты, Энглион, и узнал, что чувствует дракон с перепою в горах. Жаль только, рассказать не смогу никому: высоко, как приземлюсь -- не то, что рассказывать, а и еще много чего уже содеять не смогу! Интересно, а на том свете пиво есть? Если нету, то, пожалуй, это будет самое грустное в этой истории... Лечу это я, лечу, и вдруг что-то как дернет меня за ногу! Чувствую -- притормаживаю. Что за черт! Сугроб как-то медленнее на меня наплывает... И тут -- холодно, темно, сапоги где-то сверху остались, а в одних портянках долго в сугробе не высидишь. Попробовал было выбраться к свету, наверх. Хм-м-м, вот теперь я понимаю, как сэр Ульрик своими портянками от эльфийского отряда отбился! НО Я ЖЕ НЕ ЭЛЬФ! Пока я чертыхался да лез к свету, снег позалез куда только мог. Мерзкое, скажу я вам, ощущение. Вылез, сапоги натягиваю, струйки талой воды на коже ощущаю... Костер бы сейчас! Или даже кабину глайдера, там тоже тепло! Глянул я наверх: и что же там делают остальные? Гляжу -- летит! Сперва думал, что камень со стены сорвался, затем -- что ядро. БУМ-М-М! Снежка! Стервецы! Минуты две говорил все, что думал о бросившем, прежде чем успокоился. И снова взглянул вверх. Макса уже не видать. Видно было только крыло упавшей на стену машины и длинноволосого мальчишку, втянувшего всех нас в эту авантюру. Интересно, как он меня туда, наверх поднимать будет? Славик присел на краю стены, поглядывая на меня сверху вниз, пошевелил ногой, осторожно, словно нащупывая невидимые канаты вокруг, и, чуть оттолкнувшись руками, заскользил вниз. Словно Дракула из старого сериала, который нам как-то показывал Кевин, он спикировал прямо ко мне и присел рядом. Посмотрел вверх и крикнул: -- Эй, пионеры, так и будете мерзнуть, или все же пойдем дальше? Макс, если не считать его пакости со снежками, оказался парнишкой посерьезней. Он не стал тратить время на театральные эффекты с левитацией, и просто возник рядом со Славиком, заодно телепортировав вниз и глайдер, и его пассажиров. Редкое зрелище -- только что вокруг ничего, и вдруг прямо из пустоты возникает такая громада и люди. Я, конечно же, знаю, что земляне могут такие штучки проделывать, но вот наяву увидал это впервые. Так значит, и такое они вытворять могут. И вдруг зло меня взяло: -- Я че т не понял, ребята, -- кричу я, посматривая то на Славика, то на Макса, -- Эт что же, каждый из вас может вот так вот перемещаться? -- Почти все, -- равнодушно ответили ребята, -- А что? -- А то! Так зачем же тогда вам вообще все эти корабли, глайдеры и прочая дребедень? Почему мы полетели сюда на этой винтовой машине, а не переместились прямо в замок? Славик посмотрел на меня грустно-грустно: -- И как ты это себе представляешь, рыцарь? -- он говорил чуть замедленно, словно поясняя что-то нижнекласснику в школе. Так порой Ирлан пытался втолковать нам нечто запредельное, но полезное в деле, -- Мы же не знаем, как выглядит замок внутри! А в место, которое не представляешь, попасть невозможно... -- Ну ладно, -- отвечаю, -- А картины, фотографии? Или эти, что на стекле живые изображения? -- Ну вот смотри сам: допустим, у меня есть фото этого двора. -- Славик развел руками, словно обнимая весь двор. -- Допустим, я перемещаюсь сюда. А в это время какой-то осел ставит тут столб. И что же мне, совмещаться со столбом, как филин с глобусом? Знаешь, мне еще на кол неохота... Не в Трансильвании, поди... -- Но можно же прыгать в пределах видимости... Или я не прав? -- не унимался я. То ли вредность пробудилась природная, то ли холодная вода за шиворотом характер подпортила... -- Можно, -- согласился мальчишка. -- И каждый прыжок перенастраиваться наново... Знаешь, на глайдере быстрее будет... -- Ладно, умник, -- я посмотрел на башню у горизонта и усмехнулся, как порой усмехаюсь в трактире, стараясь задеть противника за живое, -- Перенеси-ка нас к самой башне. Надеюсь, у тебя хватит зоркости, чтобы разглядеть ее у горизонта? -- Хватит, хватит, -- фыркнул Славик и... Башня словно прыгнула к нам. Она нависла над головами, сверкая зеркальными квадратиками льда, и в каждом из них отражался далекий горизонт, серая полоска стены и крошечные снежные вихрики, перепрыгивающие через нее и с любопытством толпящиеся у брошеного глайдера. Мягкий пушистый снег ненавязчиво скрипнул под подошвами черных лакированных ботинок. Мы, как по команде, обернулись на звук. Шагах в десяти от нас стоял... Как бы это описать поточнее -- мужчина в черном костюме и черной же рубашке, глаза закрыты непроницаемо-черными очками, похожими на солнцезащитные, в руке -- черный же кейс. Единственное светлое пятно -- кожа лица и русые коротко стриженные волосы. -- Нигде не спрятаться от налогового инспектора! -- фыркнул Славик. Я непонимающе взглянул на мальчишку, и тот пояснил: -- Такое ощущение, что он взял этот костюм напрокат в музее Второго Средневековья. Деловой костюм инспектора... Что-то мне в облике этого джентльмена в черном сразу же не понравилось. Но что?! -- Да нет там ничего интересного, поверьте мне, -- многозначительно изрек незнакомец, словно он уже излазил весь замок вдоль и поперек. -- А что же там тогда есть? -- живо влез с вопросами Славик, -- И в каких районах замка? -- Сквозняки... Повсюду... -- незнакомец жестом руки очертил вокруг себя круг, -- Прохладные. -- А что-нибудь кроме сквозняков, а? -- не унимался мальчишка. -- Снег, ведь здесь зима. Стены, потолки. Впрочем, можете сами поискать, если вам так интересно. -- А лестницы, -- влез в беседу Максим, -- Лестницы там есть? -- Превеликое множество... Большие и маленькие... Парадные, винтовые, потайные... Впрочем, вы ведь все равно зайдете, увидите... Макс вынул из-за пазухи маленький круглый медальон черного металла: -- А из подобного сплава лестница вам тут не попадалась? На мгновение показалось, что незнакомец переменился в лице. Но только на мгновение. То ли удивление, то ли испуг, то ли зависть... Макс немедленно спрятал медальон, но все же переспросил: -- Так попадалась? -- Нет, такого рода вещей я там не обнаружил. Может быть, вам повезет? Что-то резко звякнуло, словно в воздухе ударил тягучий колокол. Ох уж эти рефлексы: немедленно оборачиваться на звук. Впрочем -- не я один. А когда повернулись опять к незнакомцу -- его не было. Даже снег на месте, где он стоял, не был помят. И только тут я понял, что же так смущало меня в его облике: снежинки, падая на него, не таяли, даже на лице и руках. -- Налоговые инспекторы исчезают так же внезапно, как и появляются... -- хмыкнул Славик.

Глава 10

-- Легко сказать -- войти в башню! Ну и как же это сделать, если ни ворот, ни дверей, ни форточки открытой? А стены зеркальны настолько, что за ними ничего не рассмотришь! -- Славик кипел и булькал. -- Если двери не видно, то поищем подкоп, -- резонно заметил Ингвальд. -- В таком случае продолжим осмотр местных достов и примечательностей, -- тоном экскурсовода ляпнул Славик. -- Хотя лично я предпочел бы не копаться в снегу, дырок и так достаточно, -- и он многозначительно окинул взглядом пять странного вида колодцев. -- Что называется -- каждому как бы свое, их пять, и нас, кажется, снова пятеро... Каждому по способностям, которые можно в этих колодцах проявить... И Славик подал пример, направившись к колодцу, наименее похожему на колодец, напоминавшему скорее дырку в маленьком деревянном домике времен Второго Средневековья, назначение коей и до сих пор вызывает оживленные дебаты в стане археологов. Главное сходство было в духе... в смысле -- в запахе... -- Ну и вонь! -- Энглион сморщился и первым перебежал к другому колодцу. Тем временем Славик, медленно подходя к выбранной дыре, продолжал разглагольствовать, работая скорее на публику: -- Мы все видим, что подход к данному колодцу... хм-м-м... несколько затруднен отсутствием бортиков или сруба, а также ароматом... хм-м-м... В общем, никто сюда по собственной воле не полезет! А если так, то где еще можно так надежно спрятать столь великолепную вещь, как вход в этот... в общем, замок!? Итак, используя дедуктивный метод, я посмею предположить, что искомый вход именно зде... Что бы я тут делал без левита... Это были последние слова, которые невольные зрители услышали от летчика поневоле, и Славик сокрылся из виду. Как понял он несколько поздновато, при подходе дыра начиналась несколько воронкообразно, и ноги начинали выписывать кренделя, увлекая своего хозяина к центру. -- Интересно, пролечу ли я весь Риадан насквозь? -- подумалось Славику, когда он увидел зацепившуюся за стенку консервную банку с несколько размытой надписью "Тушо..." -- Заодно и поужинаем! -- подумалось ему, когда он оказался на дне с сильно болящим копчиком и банкой "Тушо..." в руках. -- Хм-м-м, запечатана, надо бы попробовать... Через мгновение Славик понял, что прежний запах в колодце был сродни ароматам весеннего луга. Но это стало понятно лишь когда банка, хлопнув, открылась и стала нагревать содержимое. Новый запах был способен сбить на лету дракона, если тот, разумеется, не страдал хроническим насморком... Славик не видел, как кинувшиеся было к его колодцу сотоварищи внезапно отшатнулись, и каждый таки оказался у "своего" колодца. Славик действовал рефлекторно. Мгновение спустя он уже телепортировался вверх... и вновь почувствовал, как ноги скользят, и он снова лете... И снова телепортировался, и сно... И снова телепорти... Наконец, решив левитировать, он воспарил ввысь, и, увидев желанную свободу, устремился к ней... чтобы, выписав ногами положенные по уставу кренделя, вновь ощутить вокруг коленей хорошо знакомую густую массу. -- Как тут не хватает Белого Кролика... -- вздохнул он, -- Или хотя бы Людей В Белом... Ассенизаторов, в смысле. Оглядевшись в безысходности по сторонам, мальчишка вдруг увидел на стене белую мерцающую надпись: "И не уйдет никто, не взяв подарка!" И замысловатую руну подписи. -- Подгнили подарочки! Поздновато я за ними зашел, лет так на сто-пятьсот промахнулся! -- И с глубоким вздохом (чего он тут же решил больше не повторять) Славик принялся рыться руками в жиже, пытаясь найти хоть что-то относительно полезное. Как назло, попадались всякие пакости типа разбитых стеклянных шариков и вскрытых консервов. -- О, я явно не первый! И надеюсь -- не последний! -- Славик злорадно усмехнулся, и тут ему под руки попался тяжелый пакет. Кажется, то, что покрывало его снаружи, было еще и просмоленной тканью, а не только ароматным месивом. Осторожно подняв пакет на уровень глаз, Славик громко заявил в пустоту: -- Ну, взял я подарок! Что дальше? -- А-а-а! -- послышался ответ и рядом с мальчишкой приземлилась бронированная туша Энглиона. В руке он сжимал моток веревки. -- Если это была попытка спасти меня, то спасибо конечно большое, -- иронично заметил Славик, -- Но в следующий раз не стоит приземляться столь эффектно, а то снова меня обрызгаете... -- парнишка попробовал протереть глаза, но вовремя одумался. Вряд ли они от этого станут чище... -- Ничего, остальные вытащат нас, я надеюсь... -- Энглион посмотрел вверх и с подковыркой спросил: -- А телепортировать наружу слабо? -- Слабо, -- сокрушенно признался Славик, -- Я уже пробовал... Думал, хоть надпись -- совет, как выбраться... -- Какая надпись? -- удивился сэр рыцарь. -- А вон, на стене, -- Славик ткнул пальцем в центр белого сияния. -- Хм-м, интересная фраза, -- брови Энглиона удивленно взметнулись, -- "И никто не уйдет обиженным... Выбери -- даром!" -- Э-э-э, там немного не то написано: "И не уйдет никто, не взяв подарка!"... Что я, по-русски читать не умею? -- Какой-такой "русский"? Я что, на рокласовском читать не умею? На мардийском диалекте-то! Сам внимательнее смотри! Предчувствуя недоброе, Славик попытался просканировать надпись... и не обнаружил ее. То есть глаза-то видели белые сверкающие буквы, но нанароботы наотрез отказывались обнаружить что-то кроме материала стен. Совсем как в подвале Замка... О, а это идея! Славик прищурился, так, чтобы сияние букв расплылось в нити паутинки, осторожно шагнул в сторону... Ничего, кажется, не изменилось, вот только нити стали прочней, материальнее. Потяни за них -- зазвенят... Вот они, сжатые воедино -- ниточка Энглиона и своя. А вот неподалеку тянется что-то знакомое, напоминающее черный блестящий шелк. Подтянуть бы сюда, поближе... Уж он-то всегда выход из положения находил! -- Не помешаю господам золотникам? -- насмешливый голос Артагорта прозвучал в вышине. -- Яма скоро очистится? -- Арт, не остри, а помоги выбраться! -- рявкнул Славик и тут же закашлялся. -- И смотри -- сам не загреми! -- Не по мне падать в сии колодцы... Ну что, нашли счастье, как в тексте на стене написано? -- Счастье?! -- хором переспросили мальчишка и рыцарь. Славик первым понял, что Арт видит свою версию текста. Оставалось лишь уточнить: -- Кстати, на каком языке эта надпись? -- На Ах-Энне, разумеется, -- пожал плечами черный силуэт у края колодца. -- И почерк, кажется, знакомый... Хотя я и не могу быть в этом уверенным. Рыцарь тем временем пнул ногой что-то в недрах жижи. Склонился и выудил из нее массивный золотистый шар и ожерелье. Подумал -- и бросил шар в глубину. А ожерелье обмотал вокруг руки. -- Готовьтесь к подъему! -- донесся крик сверху...

Глава 11

Когда ожерелье оттерли в снегу, оно оказалось янтарным и весьма даже симпатичным. -- Невесте подаришь, -- сострил Славик, усиленно втирая найденный пакет в снег. Под слоем нечистот уже начала просматриваться просмоленная ткань, черная и мятая. -- Народ! Гляньте, что я обнаружил! -- крик Джино разнесся над спящим замком, заблудился эхом в острых гранях и закутках... Славик не спешил кидаться на зов. Ну и что, что колодец имеет сруб и откидную крышку? Наверняка -- там тоже полным-полно подвохов... Стоит сперва полюбоваться, что с остальными случится... Хм, охают и ахают, даже Артагорт туда кинулся. "Мезона..." Не может быть. Мальчишка кинулся к бетонному срубу и заглянул вниз. Неровный клочкастый бетон впивался в грудь и живот, но это не портило впечатления: почти вровень с поверхностью торчала кабина мезонного крейсера не менее чем трехсотлетней давности! Сам же мезонатор уходил вглубь, постепенно растворяясь во тьме. Тело межзвездного странника было покрыто оспинками и выщерблинками, то ли от столкновений с метеоритами, то ли от старости... Он сидел в колодце, как железный змей в своей пещере... Великан в засаде... Вот только давненько он тут сидит, успел помереть от старости: ни огонька, ни шевеления... И все же даже такой, умерший, корабль был прекрасен. Словно парусник для мальчишки двадцатого века. -- Хм, чье ж это такое чудо? -- тихо спросил Джино. -- Откуда я знаю? -- Славик внимательно осмотрел мезонатор. -- Опознавательные знаки стерты... Эх, сейчас бы спрыгнуть на эту кабину, да боюсь, что проломлю ее, преклонновозрастную, насквозь, как картон. -- А зачем прыгать-то? -- удивилась Рийни. -- В кабине могут сохраниться номера на пульте. Или бортжурнал... А по ним распознать корабль несложно. И порт приписки вычислить, и еще много чего... -- Я не о том... -- Рийни села на край колодца и вновь заглянула внутрь. -- Я удивляюсь, почему бы тебе не спланировать вниз, вот так... -- и она, оттолкнувшись от края, плавно заскользила к лобовому стеклу крейсера. -- А я лучше смогу! -- Славик высоко подпрыгнул над краем колодца и... исчез. Рийни первая заметила его, машущего рукой из кабины.
Владислав Бит, контрабандист: И действительно, почему я раньше не додумался! Стекло-то прозрачное, кабина хорошо просматривается. Можно было сразу перенестись вниз. Видимо, это на меня так падение в навоз подействовало... Совсем из колеи выбило... А кабинка ничего, тесновата, но уютная. Двухместная. Знаков на пульте не водится, только приборы и кнопки. Похоже -- угнанный кораблик, и кто-то хорошо следы заметал! Ой! От неожиданности я аж вздрогнул. Что это за щелчки? Фу-у-ух, всего лишь люминесцентные лампы. Похоже -- кое-что тут еще работает, надо бы поразведать... Помахав рукой своим, я попытался открыть люк. Получилось. Хм-м, массивная бронеплита, а ходит легко, будто лишь вчера смазана! Свет сопровождал меня по всему коридору, слегка запаздывая и противно щелкая при включении, как пережареный на плите забытый чайник. Лампы светили в основном в спину, так что своей тенью перед собой я налюбовался. Коридоры, повороты, шкаф с изодранными скафандрами... Упсь! Странный скафандрик валяется: двухголовый и покрупней остальных. А рядом с ним -- настоящие пулеметные гильзы! Стоит взять одну -- на память. Порванная наглазная повязка... Тут что, битва или драка была? Жаль -- нету под рукой нашего ворчуна Кевина, он бы по своей базе данных поискал бы, а то это сочетание повязки, гильз и скафандра кажется мне знакомым, но вспомнить, увы, не выходит... Ладно, потерплю до дома, там информаторий расспрошу. Винтовая лестница вниз... Куда это, в машинное отделение? Ну да, вот по бокам колонны мезонных ускорителей, уходящие в бездну. Что-то неохота туда... Вернусь к скафандрам, там, по идее, должен быть шлюз... Э-э-э, да тут кто-то надолго обосновался! Мостик от шлюза к стене колодца, входные ворота в каменной кладке. Коридор... Длинный. Неосвещенный... А, ладно, пойду. Вот только шлюз закрою, чтобы снега не намело. О, а вот и свет в конце тоннеля! Кажется, я нашел вход в замок! Вот удивятся ребята! Ребята?! Привет, ребята! А вы тут как оказались? Артагорт привел?!

Глава 12

Наконец-то избавившись от посетителей, Кевин сел за пульт -- просмотреть сообщение с Земли. "...Планируется переселение ок. 5 000 000 землян на Роклас. Совет Управления Объединенного Космофлота Системы настоятельно просит Вас подготовить плацдарм для первопостроек поселенцев..." -- Ох, батюшки святы, да что же тут деется! -- вздохнул Отец Кевин. -- Не иначе -- вновь с пенсии на службу мобилизуют, и опять -- "пойди туда, не знаю куда!.." Им все забавки, а мне -- вкалывать, переговоры вести... Ирлану спихнуть проблему, что ли? "...Не рекомендуется располагать точку высадки недалеко от человеческих поселений аборигенов во избежании возможных инцидентов. Не рекомендуется слишком жаркий климат..." -- На полюсе их поселить, что ли? "...и слишком холодный..." -- Ладно, переубедили... Так говорите, подальше от ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ поселений? Сами попросили. И сами про эльфов не помянули. Про лесных... Киборг бегло просмотрел таблицы дополнительных условий и карту Риадана, сделанную со спутника. Было три подходящих точки. Какую же из них выбрать? Лес у устья Матери Всех Рек, лес у Горта на Самом Дальнем Востоке и лес южнее, где кроме эльфов полным-полно зеленых дракончиков -- шестилапых рептилий метров по десять ростом... Без сомнения, дракончики тоже позабавят землян... проблемами... Но... Есть и возражения... Так что же выбрать?.. Кевин повесил карту Риадана на щиток для игры в Дартс и, отойдя метров на пять, не оборачиваясь метнул через плечо дротик. Глухо стукнуло. Отлично, теперь посмотрим, куда...

На Землю полетело сообщение: "Оптимальным местом для высадки переселенцев с Земли выявлена территория устья Матери Всех Рек: наличие пресной воды, богатых почв, близость лесного массива и полное отсутствие людских поселений на несколько сот километров. Подробная карта местности прилагается."
Теперь можно и отдохнуть часок-другой, пока вся карта по лучу отправится. Или запросить все же Землю за такую услугу выслать новый модем?

Глава 13

На входе в каминную залу раздался грохот и свет моментально погас. Тишину разорвал вопль Энглиона: -- Макс, сколько можно! Пятый раз уже! Да я... В ответ из-за двери забормотало: -- Ща поправлю, не боись! Вы и не представляете, что я нашел! -- Лестницу, -- равнодушно заявил Славик. -- Ну да! -- радостно закричал Макс, -- На этот раз -- ту самую! -- Шестнадцатую ту самую, -- вздохнула Рийни. -- Свет-то поправь! -- Да ну его, свет! На этот раз все сходится! -- настаивал Макс. -- Я ведь проверял! -- Свет вкрути, проверяльщик, -- вздохнул Славик. -- А то и слушать не буду, пока не исправишь! Энглион, твой ход! -- Макс, я из-за тебя масть спутал! -- рыкнул рыцарь, едва включился свет. -- А я что говорил -- вистуй! -- довольно улыбнулся Славик, прибавляя еще одну взятку к своей стопочке. -- А теперь послушаем тебя, Макс. Куда на этот раз: в подвал или на чердак? -- На этот раз точно она, и вверх и вниз! Черная! Рийни недоверчиво посмотрела на Максима: -- Прогресс, юноша. Не синяя и не каменная? -- Да! Да! Пошли посмотрим! -- Максим аж подпрыгивал от нетерпения. Артагорт встал из кресла и многозначительно улыбнулся: -- Ну что же, пойдем, пройдемся... Джино, ты с нами? -- Мне и тут хорошо, -- Ингвальд валялся на лежаке, изображая ленивого тюленя. Его черный комбинезон и температура воздуха еще усиливало это сходство, но даже переползти поближе к камину ему был полнейший облом... -- Обломов, блин! -- изрек Славик и метнул в лежащего космопилота смятую карту. Не попал, но она, ударившись об стенку, стукнула Джино по лбу. Тот распрямил карту, с удивлением глянул себе в рукав и неслышно пробурчал: -- Мой пятый туз! И как он его обнаружил?.. -- но вставать не надумал...
Макс, Славик, Рийни, Энглион и Артагорт покинули ставший таким привычным и обжитым за эти три дня каминный зал. Когда его обнаружили впервые, он уже не произвел впечатления: приелись громадные залы с потолками под стать крышам многоэтажек, уставленные удивительно непропорциональной, всего лишь под стать человеку размерами, мебелью. Но здесь было теплее, чем в других помещениях, и поэтому единогласно решили переночевать здесь. Камин не горел, но в нем лежало множество дров, покрытых серебристым пеплом. Славик с полчаса пытался разжечь дрова, но ничего у него не получалось, хотя он аж вспотел от стараний. -- Не знаю, кто как, а я согрелся! -- сдался он наконец. Рийни присела рядом и глянула на дрова: -- Хм, с виду не сырые, а даже не затлели... А может, это муляж? Из камня? Хотя... погоди-ка, погоди... они же греют сами по себе! И лишь поздней ночью в лунном свете стало видно блеклое, еле заметное пламя, возносящееся над дровами в камине. -- Лунный огонь, -- улыбнулся тогда Славик и попытался зажечь от него сигаретку. Но Арт выбил затлевшую серебром белую палочку: -- Мал еще курить!..
Пройдя в очередной раз через анфиладу залов, в каждом из которых можно было бы разместить три мезонатора, Макс привел друзей к маленькой серой неприметной дверце. Жестом фокусника он распахнул дверцу и победно ухмыльнулся. На его счастливой физиономии так и читалось: "А я же говорил!". Лестница действительно была черная и спиральная. Все удивленно переглянулись, и в наступившей тишине отчетливо прозвучал шепот Рийни: -- Неужели нашел?! Через секунду Славик был уже за дверью, выхватывая из сумки нанасканер. Энглион отстал лишь на мгновение, однако споткнулся на входе, зацепился наплечниками за косяк двери... и проход оказался заблокированным минут на пять... Из-за Энглиона раздалось довольное хмыкание Славика. -- Ну да, ну да... Почти она, почти она... Когда пробка была устранена, Макс первым влетел с воплем "Что значит -- почти?! Это она!" -- Да-а, да-а... -- сказал Славик. -- Вот я даже нашел выемку под ключ! -- и указал на углубление, по форме смахивающее на медальон-Лестницу. В торжественной тишине Макс подошел к выемке, медленно снял с шеи цепочку и неторопливо вложил медальон в положенное место. Раздалось странное урчание, бурчание и пыхтение. Положив руки на оружие, все быстро оглянулись. Урчал, бурчал и пыхтел... Славик. От хохота, валяясь по полу. -- Должен же был я кусочек на память выковырять! -- хихикнул Славик, пока Энглион сдерживал Макса, лицо которого теперь мало чем отличалось от лица дракона, у которого только что увели драгоценную чашу... Рийни недовольно глянула на Славика: -- Ну, знаешь! Не удивлюсь, если и лестницу ты покрасил! Для прикола!.. -- А вот и нет! Лестницу красил не я... хотя и некто похожий на меня характером... -- То есть? -- не понял Энглион. -- А то и есть! -- Славик ткнул пальцем в грудь рыцарю. -- Ты на свои доспехи смотрел? Все глянули на Энглиона. По кирасе его расходились черные разводы сажи. -- Я всегда говорил, что во мне есть что-то огненное и взрывоопасное, -- многозначительно продолжил Славик, после чего совершил перелет вниз на целый виток лестницы: Макс доказал, что в нем тоже есть нечто взрывоопасное... -- Ну и ладно! Зато никто даже не оценил, как быстро я вырезал это углубление! Это же произведение искусства! А он пинается! Критиковать сейчас всяк горазд! А ты вот сам такое вырежи! -- и Славик повесил себе на шею каменную копию Ключа. -- Ну, вы как хотите, а я пошел вниз! Макс отвернулся и побрел вверх по лестнице. Со Славиком вниз отправился только Артагорт. Сойдя с лестницы на карниз, окружающий огромную залу, они уже изрядно напоминали эфиопов. -- Интересно, это полигон алхимика? -- поехидствовал Славик, стряхивая и размазывая пепел с одежды. -- А что, похоже... -- улыбнулся Артагорт. -- Можно и так сказать. Огнеметная зала... Вон какие разводы! Славик достал свою любимую зеленую пробирку и капнул на стенку и пол. -- Камень, камень и еще раз камень... Каменные стены, каменный пол, каменная чешуя... Чешуя! Каменная! Ура, хоть что-то! Это же явно окаменелости! Так вот откуда сажа! Видимо, здесь давным-давно древнейшие люди готовили себе на обед древнейших ящеров! Это же археологическая сенсация! Арт, поможешь мне первым это опубликовать?

Глава 14

Сидя у камина с лунным огнем, Славик наконец-то вспомнил о "добром" подарке колодца. Пропитанная смолой ткань поддалась с неохотой, и Славик наконец-то увидел книгу, СОПРОТИВЛЯЮЩУЮСЯ НАНАРОБОТАМ! Зеленые капельки так и не впитались в нее. -- Ну и ну!.. Сидящий рядом Артагорт, услышав эту реплику, повернул голову. Мгновение -- и он переменился в лице: -- Откуда?! Дай сюда! -- Ну да! Не зная, что, и сразу отдам! Вот сейчас посмотрю -- может, и дам полистать! -- С этими словами Славик осторожно раскрыл книгу. Осторожничать следовало: обычно такие древние книги становятся хрупкими, и археологи сперва укрепляют их с помощью нанароботов, но эта от помощи отказалась. На вид же ей -- тысячи лет. А реально, наверное, и того больше! -- Юноша, Вы даже не представляете, сколько лет я искал эту книгу, сколько у меня с ней всего связано! Отдайте ее мне -- и я заплачу, сколько угодно! Славик сидел, не поднимая взгляда от витиеватых незнакомых литер, явно рукописных. "Где-то я уже этот почерк видел..." Но вслух он сказал лишь: -- Например, с ней связан колодец! -- и Славик многозначительно принюхался. -- И, кстати, пакет с книгой меня нашел. Не от тебя ли он там скрывался? Как Колечко в древней сказке. Артагорт поморщился, как от зубной боли: -- Ой, не надо о Колечке, ладно? -- Почему бы и нет! А что за муть в этой книге? -- Я же говорил -- дай. Я разберу, мне знаком этот язык! -- Артагорт протянул к книге руку. В мгновение ока Славик вместе с книгой оказались в другом конце зала. -- "Дай", "Дай"! Иди в колодец и накопай! -- Эта книга единственная в своем роде! И она -- на неизвестном тебе языке! Пойми -- она бесполезна тебе! -- Не столь уж и на незнакомом! Вон страницы на древнеанглийском, времен Хайнлайна и Нортон! Так-так, посмотрим... Сказки, говорите... Добрые, говорите... Неудобно переводить с языка на язык, но все же попробую вслух...
Дракон.
Когда-то, давным давно, люди не имели крыльев. Жили они на одной планете и летали только с помощью механизмов. Как-то раз с Заката пришел Дракон. Увидев разумных людей, он подарил им крылья, прошло немного времени -- и люди поняли, что Дракон, как бы они ни старались, все равно останется выше их в искусстве полета. Тогда... тогда люди убили Дракона. Ибо никто, даже давший крылья, не должен выходить за рамки. Прошло много лет. Люди стали считать себя первыми в небе... Появились "Правила по поведению в воздухе"... И тогда пришли Драконы, они пришли мстить за своего мертвого, доброго, но глупого собрата. И чтоб доказать людям, что за все надо когда-нибудь расплачиваться, и за слишком высокое самомнение тоже... Но, когда человечество было уже на грани гибели, подоспел маленький драконенок, сын "Подарившего крылья". Бросившись в пламень своих собратьев, он спас людей. Драконы ушли, оставив Драконыша на попечение людей, не считая его более драконом. Через несколько лет был убит и Драконыш... Духи Отца и Сына, воссоединившись, подарили людям дух дракона... Через несколько столетий из племени людей были изгнаны несколько индивидуумов, которые не смогли справиться с драконовой болезнью... В племени стало на несколько Драконов больше, а люди... Люди забыли про крылья, и Небо стало для них Землей... Человечество смогло снова, и теперь навсегда, влиться в рамки и "спуститься с небес на землю, наконец!"
-- Странная сказочка... "Добрая", что и говорить... -- и это были последние слова Славика на ближайшие два часа: прислонившись к светильнику, он читал... Сказки, истории, песни... Чаще всего -- без авторов. Видимо -- придуманные писавшим эту книгу. Реже шли имена авторов фрагментов... На последних страницах внезапно оказался текст на русском. Еще один рассказ...
"Я нашел этот текст совершенно случайно, но он понравился мне настолько, что я сохранил его на языке оригинала. Когда мне станет грустно -- буду перечитывать его, наверное... А может -- и не прикоснусь к нему более, после того как перепишу... Жизнь -- странная штука... Ну, ладно, довольно предисловий...
Андрей Новоселов Хрустальная паутина

Зимой темнеет рано. На улице холодно -- градусов двадцать -- и скользко. Небо безоблачное, но звезд почти не видно -- из-за уличных огней. Вокруг некоторых -- ореол сияющих нитей, прямых и тонких, как паутинки. Прищуриться, глядя на свет -- и нити протянутся во все стороны. Взяться за любую из них -- и-раз-шаг-и-два -- и все вокруг преображается. Больше нет улицы с потоком машин и пешеходов. Ни темного неба, ни льда под ногами, ни домов со светящимися окнами... Только хрустальная паутина со всех сторон. Собственно, она не похожа на то, что плетут пауки. Она вообще ни на что не похожа. Множество нитей -- прямых и спутанных, уходящих в бесконечность и совсем коротких, сверкающих ярче солнца и тусклых, золотых, серебристых, радужных -- цветов здесь гораздо больше, чем слов в моем языке. Просветов нет -- в промежутках между нитями видны только другие нити, за ними -- третьи, дальше, еще дальше... Измерений здесь гораздо больше, чем три. Может быть, бесконечно много. Чувства охватывают только привычный трехмерный мир, но здесь всегда можно свернуть за угол -- и я знаю несколько путей. Шаг-вперед-поворот -- только если внимательно следить, можно заметить изменение узора паутины. Здесь можно бродить часами, как в гигантском калейдоскопе, который никогда не повторяется. Разноцветные переливы унесут все, что пожелаешь им отдать -- печаль, злость, усталость, все, что угодно -- и порой я прихожу сюда, чтобы избавиться от тяжести на душе. Но взамен получаешь не только легкость, но и пустоту. Здесь можно бродить всю жизнь, и еще одну, и еще, теряя одно чувство за другим -- и остаться здесь навсегда, позабыв обо всем. Когда-нибудь я так и сделаю. Но не сегодня. Есть места, где сплетение нитей обладает особым смыслом. Точнее, в паутине нет бессмысленных мест, просто я знаком лишь с немногими. Пируэт-шаг-наклон -- тот, кто знает нужную точку зрения, может видеть связь вещей. Всех. Без исключения. Я веду рукой вдоль переливчатого жемчужного волокна -- туда, где хаос спутанных нитей клубится вокруг неправильной дыры в узоре. Если смотреть под нужным углом, все просто -- связать эти две нити, эту пропустить под соседней, эту подтянуть... В паутине все узоры похожи -- пока не коснешься узлов, не отличишь дерево от скалы, реку от облака, погасший огонь от остановившегося сердца. Если промедлить, через полчаса разрыв разойдется слишком широко -- не свести, не сплести обратно. А через два часа здесь появится новый узор -- похожий на другие. Пока не коснешься узлов, не отличишь мертвое тело от земли, на которой оно лежит. Я отступаю на шаг от восстановленного узора. Все сделано как надо -- с гарантией качества. Пожизненной -- в буквальном смысле этого слова. Взгляд налево -- вот он, мой участок паутины. Кое-где надорван, кое-где сияние потускнело, но еще держится. Если вовремя проводить профилактику, можно прожить долгую жизнь. И еще одну. И еще -- сколько угодно. Только вот беда -- бессмертие не решает проблем, а лишь громоздит их гору все выше и выше. Только смерть решает все проблемы одним махом -- одним взмахом руки, рвущей узор паутины. Этот аварийный выход всегда поблизости. Может быть, поэтому я и не спешу им воспользоваться. В другой раз -- который никогда не наступит. Шаг-наверх-еще-прямо -- и масштабы меняются. Каждый узелок сети -- целый мир. Одним взглядом можно охватить сотни галактик -- не только тех, что видны на звездном небе, но и тех, что лежат на мгновение впереди или сзади, на расстоянии вытянутой руки -- но в той стороне, для которой у нас нет названия -- а их обитателям так же сложно понять, где находимся мы. Протяни руку, коснись узла -- и окажешься в другом мире. Можешь наблюдать за ним, невидимый и неощутимый, можешь войти в его жизнь -- но с риском навеки остаться где-то на чужом перекрестке, с чужой стрелой в груди. Если знать, где искать, можно найти мир, где сбудутся все твои желания, и поселиться там -- на всю жизнь или на время, пока не надоест, а потом уйти в другой мир, с новыми находками и приключениями, и еще, и еще... Пока не обнаружишь, что море твоих желаний бездонно лишь тогда, когда черпаешь из него по капле, и как быстро пересыхает оно, если взять в руки ведро. Хрустальная паутина не охватывает всю Вселенную. Она и ЕСТЬ вся Вселенная. Дело лишь в точке зрения. Нужно только знать, куда свернуть -- наклон-присесть-вниз-вбок -- и можно увидеть даже течение времени. Время не похоже на ту тривиальную прямую, которую нам показывали на уроках физики. Здесь та же паутина, что и везде -- каждое событие порождает веер возможных следствий, эти связи сходятся и расходятся, сплетаются в неожиданных комбинациях... И учтите, все варианты существуют на равных правах. Если что-то возможно -- значит, оно где-то есть. Каждый, кто придет сюда, может играть в бога, управляя узорами паутины -- а значит, и событиями своей или чужой жизни. Что может быть проще? Вот она, моя нить. Отсюда я вижу несколько развилок, дальше все слишком запутано. Протяни руку -- и увидишь ожидающие тебя моменты выбора, продвинься дальше -- и увидишь последствия, чтобы знать, где и куда свернуть. А хочешь -- сам проведи свою нить, ровную и прямую, как автострада -- прямо к намеченной цели. Так можно спланировать всю жизнь, и не одну -- но как страшна даже самая удачная и счастливая жизнь, где все знаешь заранее! Я бросаю последний взгляд на свою паутинку -- через три дня меня ожидает ключевой выбор -- и поворачиваюсь к ней спиной. Через три дня все решится, так или иначе. А сейчас еще один поворот -- кругом-левой-правой-раз-и-два -- это место особенно важно для меня. Здесь паутина никогда не бывает неподвижна -- нити меняют расположение, разноцветные волны прокатываются, сталкиваются, дробятся, расходятся вновь... Каждый узел здесь -- человек. Одни связаны крепко-накрепко, между другими зияет пропасть. Где-то среди них -- тот единственный, который мне нужен. Вернее, та. Паутина велика -- искать можно всю жизнь. И еще одну. И еще. Вот только время здесь ограничено. Я перебираю несколько нитей, попавших под руку... Ничего. Как обычно. Да, я могу плести и разрушать узоры паутины. Где угодно, и здесь тоже. Но я один -- и вижу только кусочек сети. Любой, но небольшой. Каковы мои шансы? Один из пяти с лишним миллиардов. Чуть выше нуля. Можно пренебречь. Одной этой мысли достаточно, чтобы сдаться. Аварийный выход всегда рядом -- свернуть в нужную сторону и одним махом разорвать в клочья один из узоров. Единственный способ решить сразу все проблемы. Только... Вот он, я. Узелок в сети, на вид не отличишь от других. Так же связан радужными нитями с соседями -- с кем-то крепче, с кем-то слабее. Убери его -- и в паутине возникнет дыра, расползется, рассыпав одни узоры и исказив другие. Никто не бывает один. Так просто -- а есть люди, прожившие всю жизнь, так ни разу и не сказав себе: Я НЕ ОДИН. Я не один. И пока это так -- для меня нет ничего невозможного. декабрь 1994"

-- Упсь! Что-то я натворил... Интересно, а кто ж то был пятым узелком со стороны Истинного Полудня? Надо было познакомиться... Вернуться, что ли?.. Ой, что это я... Арт, откуда ЭТО могло быть в книге, да еще такой старой, да еще на Рокласе?! -- Она написана не на Рокласе. Ее писали в другом мире. Но откуда тут земные сказания -- сам не понимаю! -- Да, Старче... -- Славик с умилением глядит на Артагорта, -- Хорошо говоришь... Видать -- знакома тебе эта книжка, пролежавшая столько лет в Колодце. Наглядно знакома... -- Более того: я ее в свое время уже читал! Впрочем -- тогда она была написана лишь наполовину. И почерк этот... Стоп, а не им ли надпись посреди запаха светилась? -- О-о-о! -- застонал Славик. -- Похоже -- с чувством юмора у автора этой книги было все в порядке! Не, больше я к этому Колодцу ни за какие подарки не подойду! -- Что, "Тушо..." не по вкусу пришлось? -- невинно осведомился Арт. -- Нет, скорее -- не по запаху! И вообще -- не пора ли мне обедать. Да и Вам тоже... -- А что у нас на обед? -- проснулся Ингвальд. -- Как всегда, все то же, ненасытный ты наш, -- сказала Рийни, доставая банки консервов. -- Разогреть не на чем, так что -- как всегда. -- Как всегда -- так как всегда! -- и Ингвальд взял сразу две банки. Арт взял со стола одну, задумчиво посмотрел на этикетку: -- Народ, как насчет того, чтобы эти "Шпроты" кинуть в Колодец, выдержать там годков так двести до кондиции, чтобы оно в "Шпро..." вместо вскрытого "Тушо..." превратилось? Будет обонятельная симфония номер пять! Дуэт с "Тушо..." получится. -- Можешь свои кидать, твоя проблема, -- заметил Ингвальд, -- А я свои уже доел. И не отказался бы еще. -- Жаль, что я не взял "фасо...", -- проехидствовал Макс, -- Тогда проблемы с ароматами Колодца исчезли бы сами собой... Вмешался молчавший ранее Энглион: -- Или вы немедленно прекращаете говорить о еде, или вам уже никакая "фасо..." не понадобится: Я ЕСТЬ ХОЧУ, а вы тут... -- и он свирепо глянул на Ингвальда с Максом. -- А что я, я ничего! -- возмутился Джино. -- И все же -- возвращаясь к книге. Так как, отдашь? -- спросил Арт. -- Есть идея! -- Славик аж засветился от хорошей мысли, -- Ты помогаешь мне издать ее, большим тиражом! А я за это отдам тебе один экземпляр с тиража... Оригинал же и не проси, он мне самому понравился!..
Еще один день пролетел впустую, и народу надоело шляться по замку. -- Кто куды, а я на глайдер! -- заявил Энглион. -- И вам того же советую! А то мы тут совсем одичаем! Нету тут никакой Лестницы Миров! И не было, похоже на то! А мы тут как дураки лазаем! А в городе Кальдин наверняка по мне соскучился! И вообще -- мне надоел вечный снег и завывания за окном! -- Ну еще хотя бы день! -- жалобно завыл Макс. -- Еще день, и я точно найду ее! -- Хватит! -- рыцарь схватил мальчишку подмышку и поволок из замка, не обращая внимание на робкие попытки лягаться. Глайдер стоял там же, где его и оставили -- у стены. -- Летать не может, но как аэросани -- побегает, -- заметил Славик. Тут недалеко... Он открыл колпак кабины. Вернее -- попытался открыть его, но лишь коснулся стекла -- и вся машина рассыпалась на кучу мельчайших осколков. -- Ни хрена ж себе мороз тут бывает, -- присвистнул Джино. -- А нанароботами починить? -- спросил Макс. -- Что чинить? Где ты кусочки отыщешь, умник! Давай-ка пешком... -- Чего?! -- выкрикнул Энглион. -- Да ты знаешь, сколько тут до ближайшего поселения? -- А зачем оно нам? Нам не туда надо, нам тут рядышком надо... -- и Славик кивнул в сторону сугроба у горизонта. -- Прыгаем, или сделаем санки из единственной в округе кирасы? -- Я те -- санки... -- и вслед Энглион завернул что-то труднопереводимое. -- Прыгай, кузнечик!
И Славик прыгнул. Один. Нырнул в сугроб... Внезапно снежная горка разметалась во все стороны и из-под нее поднялась ярко-оранжевая туша грузового глайдера. Басовито гудя четырьмя роторами, он приблизился к компании, удерживающей Макса от очередной попытки вернуться в замок. -- Ну последний раз! Сейчас я ее точно найду! -- В трюм его! -- и Энглион подкрепил свои слова металлической перчаткой. Как ни странно, это подействовало. Когда Макс снова смог различать окружающий мир, глайдер преодолел уже пол-пути до города. -- Ой, блин! -- процедил Макс, впервые испытавший столь длительную "отключку". -- Если бы все новые ощущения были такими -- я бы стал законченным консерватором!

Глава 15

Сделав круг почета над Растер-Гоув, глайдер приземлился у таверны, осторожно сокрывшись за сараем. -- Мои мысли читаешь! -- Макс кивнул в сторону гостеприимного заведения, -- Только аромат настоящего обеда сможет скрасить горечь моего поражения!.. Присоединишься? -- Я когда-то отказывался от еды? -- умильно улыбнулся Славик. -- Отказывался! -- донеслось из-за его плеча, -- Например, в колодце. -- Ну вот! Пришел Арт и началась пошлость... А вообще, мне там никто ничего и не прелагал. Съедобного. -- А "Тушо..."? -- А шо "Тушо..."?! Разве ж это пища? Это КЛОПОМОР! -- Фи, мальчики! -- сморщила носик Рийни, -- Вы мне так весь аппетит испортите! А я так мечтаю зайти в такое вот пристойное заведение, где нету всех этих новомодных гамбургеров и фишбургеров, а есть старый добрый эль и сочный зажаренный окорок! -- Консе-е-е-ерва, холо-о-о-одная, -- протянул Славик. Рука Рийни машинально выпрямилась, треснув мальчишку по носу. -- За три дня питания концентратами хор-р-рошая реакция выработалась! -- улыбнулся Энглион. -- Надо будет эту методу нашему Магистру посоветовать. Только я тогда в нашу резиденцию больше не ходок... -- Больше не "Хот-Дог"... -- Славик захлопнул кабину и посмотрел в непонимающие глаза Энглиона. -- Ну что, идем в харчевню? -- Вообще-то это таве... -- начала было Рийни, топая за Славиком, и внезапно замерла перед вывеской. На вывеске прекрасными витыми буквами было выведено: ТОЛЬКО У НАС! САМЫЙ СВЕЖИЙ ЗАМОРСКИЙ НАПИТОК С ЗЕМЛИ! КОКА-КОЛА! -- И тут они!.. -- гамма непередаваемых чувств струилась по лицу супруги Ингвальда. -- Дорогая, но ведь тебе так нравились эти напитки там, на Земле, -- осторожно начал Джино. -- Да, но тогда они были такие непривычные, экзотичные... А ты пробовал питаться одной халвой целый год без перерыва!? Вот так и тут! На-до-е-ло! -- Ностальгия замучала, -- бросил через плечо Артагорт, входя в таверну, -- Да ты не бойся, девочка, там не только колу подают... там и пивом пахнет. (О том, что запах сей более напоминал "Жигулевское", чем эль, журналист скромно умолчал.) Макс и Славик заходили последними, пропустив товарищей вперед... -- А я все равно туда опять поеду... -- упрямо заявил Макс. -- Вот отдохну, подготовлюсь получше -- и сам поеду, чтобы не насмехался никто! -- Ну и вымерзнешь там, как таракан, -- равнодушно заметил Славик. -- Ты судьбу своего глайдера не забыл? Повторить ее хочешь? -- Да я... -- начал было Макс, и вдруг дико вскрикнул. Как по мановению незримой силы, на его лбу внезапно появились глубокие раны, из которых потекла кровь. Мальчишка вскинул руки к лицу. С запястий полетели тяжелые красные капли: на руках появились следы, словно натертые браслетами кандалов за сотни лет. -- Глаза!.. Жжет!.. -- Макс сделал шаг вперед, ноги его подломились и он упал на булыжник дороги. Закачался на цепочке выскользнувший из-под рубашки черный круг с угловатой лестницей. По талисману пробегали лиловые всполохи. Славик среагировал мгновенно: ударом руки он порвал цепочку, и ненавистная железяка Ключа звякнула о камни. -- Макс, сосредоточься! Направь все силы на излечение! -- Не могу! Оно не слушается меня! -- Кто -- ОНО? -- Изнутри! Проклятие! Старое! Жжет! Как будто железом в глаза! -- Оно не может давить! Это только твоя боль! Сосредоточься! -- Не могу!.. -- Люди! Да помогите же кто-нибудь! -- заорал Славик. На крик выбежал из таверны Артагорт и толстенький человечек в засаленном фартуке. Вместе они подняли внезапно потяжелевшего Макса и внесли внутрь. В комнатке, куда хозяин таверны положил Макса, Артагорт властно сказал: -- Брысь все отсюда! Я лечить буду. Вы -- только помешаете! Хозяин выскочил мгновенно, за ним был выставлен сопротивляющийся и спорящий Славик. Арт закрыл дверь и тихонько запел что-то странное и чуждое. От этих звуков пространство вокруг наполнилось клубящимся сиянием-маревом, и внезапно свечение острыми лучами вонзилось в раны, затягивая их. ... Спустя час Артагорт устало прислонился к косяку двери. Макс лежал неподвижно... Он спал, и на теле его не осталось и следа страшных ран. -- Столько лет... Столько лет я искал Мелодию... И вот я нашел ее. Так поздно... Мне уже не помочь тому, кому хотел, для кого предназначалось... Но хоть разделившему Проклятие помог... А чтобы вновь не повторилось... Собравшийся было отдохнуть Арт резко вскочил и кинулся к выходу из таверны. На пороге он сбил с ног Славика. -- "Лестницу" искать кинулся? -- Да. Пока никакой идиот не поднял ее. -- Поздно. Пока мы таскали Макса, кто-то -- уже... Я все вокруг перерыл! -- Перешарил, скорее... Вряд ли Вы, юноша, камни-то копали... А еще в литераторы метите... Ну ладно, кто-то сам выбрал себе новую судьбу... Пойдем, выпьем, а то в глотке пересохло. -- Как Макс? -- А что -- жить будет. Ран не будет. Хромать будет -- тут у меня не получилось. Надоедать нам сегодня не будет -- спит до завтра. Эй, хозяин, пива мне и колы для моего юного друга! Кстати, железячку не находил на пороге? Черненькую, с рваной цепочкой! Нет? Ну ладно, тогда давай пива и прочее! -- и уже потом, усевшись за стол, добавил: у меня есть две новости, приятная и не очень. С какой начать? -- С "не очень", -- Славик незаметно отхлебнул пива из бокала Артагорта и был раздосадован, поняв, что журналист подменил бокалы. Ладно, "Кола" -- тоже не плохо... -- У этой таверны скоро будет новый хозяин. А хорошая новость -- Макс попадет-таки в Книгу Рекордов Гиннеса, как самый долгоносивший Талисман и единственный из людей -- оставшийся после этого живым. И более-менее здоровым... -- Меня это утешило... -- кисло усмехнулся юный контрабандист. -- И Лестницу не нашли, и репортаж упустил... В общем -- уйма потраченных впустую дней!.. -- Ты же хотел статью про окаменелости написать! -- напомнил собеседник. -- Аль раздумал? -- И точно! Наброски уже есть, я их еще в Каминной Зале сделал! -- И забыл на столе, там же... Так что я их почитал по дороге сюда... Нормально, но моя имха говорит мне, что на публикацию в журнале это не потянет: сыровато... -- Что говорит тебе?! -- Имха -- моя точка зрения... Ты же не рассказ пишешь, а научно-популярную статью с претензией на научность. Так что стиль блюсти надобно. Напомнишь -- дам тебе пару номеров "Вестника Археологии", почитаешь, как умные люди пишут... И свой текст поправишь... А я уж помогу с публикацией. А есть еще способ развеселиться: тут на Земле газета одна объявила конкурс. На лучшую статью к юбилею нанатехнологий. -- "Иорданские Вести"? -- Нет, "Вселенная Сегодня". И призы за лучшую статью обещаны. На выбор победителя, из списка. Длинного списка. -- А что, неплохо, -- приободрился мальчишка. -- Сегодня же возьмусь за статью! Только Максу не говори -- на повороте обскачет... -- Не обскачет... Он будет новые планы строить, экспедиции на поиски Ключа и Лестницы собирать, или я его не знаю! -- Ладно... Насобираю кучу материала -- и в бой! Главное -- подать литературно!..

Глава 16

-- Ни к черту не годится! -- Славик смял листок распечатки. -- Нету ничего такого, чего бы не знали и остальные! Все -- в информатории, чего нету там -- можно у Петра Петровича из СБ запросить, все равно грифы секретности сняты! -- Ну и что же в этом плохого? -- недоумевал Артагорт. -- Вон какое поле для экспериментов. Литературных. -- Понимаешь, Арт, нету изюминки, чего-то такого, чего никто не ожидает! Маленькой сенсации, что ли... В общем -- ну его на фиг! И скучно, и грустно... как в песне поется... Давай лучше свои "Вестники", буду о раскопках писать... -- Возьми на левой полке, рядом с "Черными Хрониками" лежат. Славик подошел к полке, заставленной настоящими старинными книгами в кожаных и ледериновых переплетах. Журналы лежали не "рядом", а "на", свешиваясь с четырех томов "Черных Хроник Арты". Судя по потрепанности -- первоиздание книги. Рядом -- покрытая черной же кожей тяжеленная книжище с багровыми медными застежками. Славик не удержался и взял ее. Книга как книга, на меди выгравировано "Открывший сие -- сам дурак!". Шрифт не ахти, но вполне разборчиво... Не стоит открывать, пожалуй. А то откроешь -- а потом отстирывай костюм или прическу суши... Есть любители таких шуточек, с баллончиками краски в псевдо-фолиантах. А вот толстый том "Киммерии", оранжевый корешок мягкой обложки "Детских Игр", два издания "Однажды в Средиземье"... "Жатва-II" Рика Джойнера, трехтомник "Мифы народов Кристалла"... -- Глаза разбегаются! -- Славик вздохнул, но просить книжку почитать не решился, справедливо полагая, что после разговора в Ледяном Замке Артагорт ему откажет. -- Можешь взять полистать, -- донеслось из-за стола. -- На твое усмотрение. Но не забывай -- завтра последний день подачи статей на конкурс... Ах, да, я ж и забыл, что ты не участвуешь... Славик вытянул с полки "Киммерию" и журналы.
Читать специализированную литературу бывает порой неимоверно скучно. Ну согласитесь: для всякого ли прозвучат романтикой слова: "В с. Григорьевка Могилев-Подольского района обнаружено скифское городище со слоем раннеславянским и Киевской Руси 7-10 в.в."? Пожалуй, идущая следом статья про подземные ходы и оборонную крепость 16-17 в.в. (Земля, Ямпольский район, с. Буша) -- и то интереснее будет, и не только прилагаемыми стереокартами и схемами. Славик наугад перелистнул несколько страниц. С цветной фотографии на него взглянул крылатый каменный колли. Камень кое-где выкрошился, но фигура удивляла своей живостью и насмешливостью взгляда. Вокруг каменного песика вился резной узор из цветов, стеблей и ростков то ли травы, то ли какого-то злака. Под фотографией значилось: "Остатки высеченного в скале дохристианского славянского храма с уникальным художественным рельефом. Земля, Ямпольский район, с. Буша" Еще несколько страниц... Раскопки древнего нарнского поселения на Центавре Главной. Хм-м, живо написано, с ехидцей, и вопрос об исторических претензиях, разумеется, поднят... В таком стиле написать? Или вот как в маленькой заметке о начавшихся раскопках в Массачусетсе. Куча фактов и редкие комментарии. Почти нет незнакомых терминов. А на полях -- чье-то примечание... "Первые нанароботы! Если удастся реанимировать хоть один реликт -- это будет сенсация! И дату юбилея прийдется пересмотреть всерьез!" Статья о раскопках лаборатории времен XX века... Да это же... -- Арт! Я нашел! Нашел нашу изюминку! Вставить в конец текста -- и можно отправлять! На конкурс! Я нашел!.. Кстати -- ты не возражаешь, если я подпишусь псевдонимом? А то дарить свои координаты КосмоПолу -- некузяво получится! Как ты считаешь, Артано? Арт долгим взглядом впился в нахала: -- Допрыгаешься... И он был, как ни странно, прав. Но это случилось еще ой как нескоро...
Часть вторая Загорский

Глава 1

Славик мог быть доволен: добытая им информация плюс литературный слог Артагорта образовали ту "взрывную смесь", что разбила преграды, и их статья к юбилейному конкурсу не только заняла первое место и была опубликована в самых престижных газетах Земли, но и дала юному контрабандисту ценнейший подарок -- ключ от Всепланетного Архива Периодической Прессы! Теперь можно было не только перечитать сами материалы, но и порыться в их уцелевших черновиках, посмотреть заготовки, планы, сплетни, зарисовки на полях... Мальчишка наслаждался победой, и не знал, какие последствия вызовет невинная на первый взгляд публикация. А в это самое время на страницу с юбилейным текстом смотрел Яромир Загорский...

* * * Владимир Морготенко, Олег Артагорт ПОГОВОРИМ О ПРИВЫЧНОМ
Данная статья -- ничто иное, как попытка рассмотреть влияние массового применения нанароботов-сборщиков на культуру, социальный уклад и медицину Земли.
Впервые нанароботы были созданы еще во второй четверти XXI века, но не получили распространения из-за множества "псевдосоциальных запретов" -- тех самых, что одно время запрещали клонирование разумных существ, исследование гиперпространственных флуктуаций или проекты СКДР и сверхглубоких скважин. Так что разработанные в XXI веке, уже к концу его они были прочно забыты как казус, ошибка прогресса. И лишь с середины XXIII века наново открытые, нанароботы нашли применение в жизни. Первопричиной создания нанароботов была необходимость проведения сверхточного монтажа электронных схем. Нанаробот, будучи соизмерим по размеру со сложной молекулой, мог осуществлять манипуляции с каждой отдельно взятой молекулой, а впоследствии -- и с отдельными атомами, что позволяло создавать интегральные схемы неимоверной плотности и привело к появлению новых поколений компьютеров. Пожалуй, кроме "общественного мнения", причиной нераспространенности нанароботов в XXI веке была неимоверная дороговизна их и малая износоустойчивость. Поколение же, созданное в XXIII веке, было обучено прежде всего воспроизводить себе подобных. Так что стоимость нанароботов скоропостижно упала: затраты были только на изготовление первой партии, остальные же обходились ровно во столько, сколько стоили вещества, идущие на их изготовление, и не более того. Автоматически упала цена на всю технику: нанароботы собирали в чанах с раствором детали любой сложности, и опять же цена их определялась только двумя пунктами: стоимость затраченных материалов и стоимость труда инженера, разработавшего данную деталь. Однако на этом прогресс не остановился. От сложных технических приспособлений нанароботы перешли к бытовым предметам. Так что даже такие традиционные виды производства, как изготовление одежды и обуви, претерпели коренное изменение. Зато каждый получил возможность иметь ту одежду, которую только пожелает, и обувь, идеально подогнанную под ногу. Работа же модельеров-дизайнеров стала основополагающей в изготовлении предметов туалета.
Полностью и бесповоротно исчезло такое социальное явление, как бытовое воровство. И это не удивительно: зачем воровать какую-либо вещь, если нанароботы легко сделают тебе копию с точностью до каждого атома! Приобрести же строительных нанароботов -- тоже ничего не стоит: их можно просто "зачерпнуть из лужи", то есть из любого чана с раствором. Заодно сместились и критерии ценности. Утратили свое былое значение деньги, зато на первое место вышла ИНФОРМАЦИЯ! Так что не удивительно, что современных контрабандистов нередко называют Торговцами Информацией. (Справедливости ради стоит отметить, что золото и серебро как "ценные" металлы перестали быть таковыми еще в XXI веке, когда наконец-то была официально принята разработанная еще в XX веке Болотовым химия второго рода, или, как ее часто называют студенты, "киловаттная" химия, и производство этих некогда редких металлов было поставлено на поток. С удешевлением же "драгоценных" <сейчас ни один человек не может читать такое определение золота без улыбки, а ведь было время, когда шли целые войны и совершались убийства единственно с целью обладать достаточным количеством оного!> металлов критерием ценности была признана трудоемкость того или иного процесса, и это продержалось аж до массового применения нанароботов, которое свергло с пьедестала понятие трудоемкости вообще!) Так что теперь ценны были не сами вещи, а информация, проекты, программы. Так что наряду со скоропостижным падением бытового воровства вознесся на недосягаемые вершины его родственник: промышленный шпионаж. С помощью нанароботов-сборщиков удалось создавать точнейшие копии предметов искусства, так что в искусстве теперь критерием стала считаться Красота, а не неповторимость. Археологи же и реставраторы применяют нанатехнологии для восстановления полуразрушенных предметов культуры и искусства.
Примерно тогда же, когда и технический бум, медики решили использовать специальных нанароботов для проведения бескровных операций в области микрохирургии: благодаря малым размерам нанароботы могли сшивать сосуды, нервные окончания, бороться с тромбами. Как правило, после операции нанароботов извлекали обратно. Следующим шагом в медицине стало создание "искусственной микрофауны", постоянно обитающей в человеческом организме и производящей корректирующие ремонты органов по мере необходимости. Логика проста -- человек, "зараженный" нанароботами, больше никогда и ничем не будет болеть: эти крошки проследят за его здоровьем и будут постоянно чинить повреждения в организме, являющемся средой их обитания. Они могут уничтожить опасные вирусы, прочистить сосуды от тромбов, соединить разорвавшиеся ткани или нервные волокна, заделать трещины в кости и исправить за считанные минуты перелом... Так что человеку -- носителю нанароботов не угрожают абсолютно никакие болезни, что столько веков терзали человечество... Даже если вдруг произойдет потеря конечности -- нанароботы воссоздадут ее из естественных материалов, так что это будет не протез, а регенерация конечности. То же -- и с внутренними органами. Параличи также не грозят подобному человеку: для нанароботов-сборщиков никакой сложности не составит восстановить позвоночный столб, спинной мозг или разорванные связи на пути нервных импульсов. Очевидно, что если нанароботам в организме дать команду воспроизводить какой-то конкретный возраст -- человек перестанет стареть и сможет прожить в таком возрасте практически вечно. Сменяя возрастной код, можно становиться взрослей или моложе своего естественного возраста. Более того -- даже знаменито фатальное для жителей Зайста отрубание головы -- для землянина лишь неудобство: нанароботы снабдят и тело, и голову необходимой энергией и кислородом, а когда голову приложить к телу -- точно и ювелирно соединят их вновь, срастив и восстановив все связи.

Поэтому-то "инфицирование" людей нанароботами стало естественным со второй половины XXIII века. Дети же, рожденные от людей, в которых уже находятся нанароботы, также имеют в своем организме нанароботов, учитывающих возраст и генетические особенности нового организма. Поскольку же нанароботы могут воспроизводить себе подобных -- то проблемы износа нанароботов или их недостаточного количества в организме практически не возникают. Исключения из этого крайне редки, хотя и трагичны. Так, гибель Натальи Паллай в авиакатастрофе, согласно мнению инженеров-медиков, произошла из-за практически полного отсутствия в ее организме нанароботов: имевшихся в наличии не хватило для поддержания жизнеспособности организма до прибытия скорой помощи. Причины резкого понижения нанароботов в ее крови установить не удалось.
Есть также подозрение, что знаменитый скачок, когда все, рожденные после 2487 года на Земле, стали обладать "сверхъестественными" свойствами, тоже связан с нанароботами. Видимо, что-то (или кто-то) усовершенствовало программу внутричеловековых нанароботов, и те повысили спектр оказываемых человеку услуг. Так, защитное поле может на практике представлять мгновенное уплотнение материала, составляющего кожу, до прочности ванадиево-титанового сплава или алмаза с дальнейшим разрежением до нормы после того, как опасность исчезает. Перенос на расстояние напоминает взаимосвязь между нанароботами внутри человека и нанароботами внешнего окружающего мира, чего прежде не наблюдалось.
Р.S. Совершенно случайно нам в руки попали свидетельства, говорящие, что впервые нанароботы были изобретены еще в 90-х годах XX века в США, но тогда правительство этой страны наложило запрет на изготовление нанароботов "потому что появление данных аппаратов будет способствовать несанкционированному копированию денежных единиц, что приведет к инфляции и краху экономики страны". К сожалению, данные свидетельства не являются заверенными юридически, поэтому мы и приводим их в приложении, как дополнительную информацию. газета "Всесвiт сьогоднi" 24 декабря 2505 г. статья к 250-летнему юбилею нанатехнологий. Перевод на русский язык -- авторов.

Глава 2

-- Я бы обратила Ваше внимание на вторую подпись, Яромир, -- голос "Шельмы" был тих и вкрадчив. -- Да? И что в ней такого странного? -- Загорский поправил очки и посмотрел сквозь голограмму экрана на закипающий кофейник. -- Меня куда больше интересует, что они написали в постскриптуме. Проверь-ка, действительно ли есть упоминания о нанароботах XX века? Что-то не наталкивался на подобную инфу, хотя и искал все, что мог... -- По приказу Дракона? -- Нет, дорогуша... Просто хотел поучаствовать в конкурсе... РАЗУМЕЕТСЯ -- ПО ПРИКАЗУ!!! -- Ладно... Начинаю поиск... А по фамилии Артагорт замечу, что в 2211 году был скандал вокруг литератора с той же фамилией. Предположительно -- родственник. -- Проверь... -- Для перерывания информации конфиденциального характера необходимо ввести приказ в письменном виде... -- У-у-у, бюрократка! -- рыкнул Загорский и с явным неудовольствием склонился над клавиатурой ручного ввода.
"К исполнению. Гриф: ДСП. СПЕЦИАЛЬНОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ
Поднять всю информацию из архивов по делу писателя и журналиста Артагорта. (информация с 2211 года) Начальник 14 отд. Загорский Я. С."
-- Довольна?! -- Яромир Савельич встал и пошел к булькающему пластиковому кофейнику, в котором заваривал чай.
* * * Информацию по Артагорту машина раскапывала долго... Зато по нанароботам... -- Проверка по XX веку завершена. Единственная официальная ссылка на возможный источник -- публикация Морготенко и Артагорта. Среди неофициальных источников -- примечание на полях "Вестника археологии", сделанное О.В.Битковским: "Если удастся реанимировать хоть один реликт -- это будет сенсация! И дату юбилея прийдется пересмотреть всерьез!" Написано около года назад при раскопках пентагоновской лаборатории в Массачусетсе. Предположительно -- они могли-таки найти древних нанароботов. Однако в таком случае остается невыясненным, почему до сих пор не появилось официальной публикации об этом... -- Штатская интеллигенция готовит сенсацию... -- недовольно проворчал СБ-шник. -- Отправь в Массачусетс на расследование Амперяна, пусть покопается... -- Амперяна -- с удовольствием! -- в голосе машины появилось плохо скрываемое злорадство. -- На сколько месяцев? -- На сутки, дорогуша, на сутки... -- огорчил "Шельму" Загорский. -- И проведи это как официальное задание высшей категории.

* * * Информации оказалось на удивление мало. Компьютер искал почти трое суток, а все результаты уместились на одном экране. "_Артагорт_ -- псевдоним писателя и журналиста, прославившегося рядом публикаций в Интернете и КОСМОНЕТе. Основная направленность -- фантастика проТолкиеновского направления. Не представлял интереса, пока не поступили жалобы от _ИХ_. После этого была проведена операция "Эхо" с участием трех специалистов и компьютера "Алданиум-ПРО". Популярность Артагорта была погашена до стандартных 50%, после чего завершена стандартная дискредитация. С 2214 года более не публиковался. Независимая комиссия "ИХ" отмечала, что скорее всего данный автор взял себе псевдонимом имя героя 5-й Эпохи Земли-1, что еще раз доказывает его неоригинальность. Дело сдано в Архив АЕ-28546434209673к38587 по истечению срока." Яромир машинально ткнул пальцем в чуть мерцающую надпись "_Артагорт_". По экрану пошла рябь, словно палец коснулся воды, и поверх текста проступила фотография. Артагорт был запечатлен возле стойки в каком-то баре. Это был высокий худощавый юноша с сумкой через плечо. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, насколько его внешность своеобразна. Ни малейшего следа модной тогда "накачанности", руки тонкие, пальцы длинные и костлявые. Еще меньше вязались с модой начала XXIII века длинные, ниже плеч, волосы странного, черного с медно-красным отливом цвета, кое-где тронутые сединой, черные кожаные брюки, сапоги, украшенные металлом, черная шелковая рубашка, рукава которой были закатаны до локтей, широкий пояс со множеством блестящих пластинок, металлический обруч, охватывающий лоб, черненый браслет и массивное золотое кольцо на указательном пальце правой руки. Добрую половину лица юноши закрывали огромные темные очки. -- Интересная личность... -- Яромир щелчком переместил фото в левый нижний угол, затем обратился к монитору: -- Мне нужен портрет Артагорта нынешнего. -- Информация отсутствует. Ни одна из публикаций, а их всего семь, включая четыре сказки и две новеллы, не сопровождалась фото и видеокадрами. Прикажете запустить Глаз? -- Да. Оформи как приказ номер следующий. Коррекция: установить наблюдение за Артагортом, всю информацию транслировать непосредственно мне по Синему Каналу. Исполнителями назначаются Кривошеев Анатолий Керберович и Передереев Олег Игоревич. Разрешение -- форма N2. -- Приказ принят к исполнению... -- машина, как всегда, была бесстрастна. -- И еще. Прими приказ:
"УКАЗАНИЕ Повторить операцию под кодовым названием "Эхо". (см. материалы по делу Артагорта за 2211 г.) Исполнитель Симпсон К. Начальник 14 отд. Загорский Я. С."
После этого Яромир зажмурился, как довольный кот. "Интересно, -- подумалось ему, -- Что почувствует новоиспеченный, когда поймет, что его, как и его предшественника..." -- Кстати, выдай-ка мне информацию по Артагорту -- Герою Земли-1 конца 5-й Эпохи по их летоисчислению. -- Информация отсутствует в связи с отсутствием объекта, наименованного Вами как "Земля-1". -- Поднять информацию по Земле-1. Поиск по *.* -- Информация отсутствует. В природе никогда не существовало объекта с таким названием. -- Откуда же взялась информация по данному объекту в файле, переданном тобой выше? -- Кто-то ввел с клавиатуры в 2214 году. Данное название не является значащим, а поэтому не проходило проверку на достоверность. Прикажете изъять его из файла? -- Нет. -- Принято. Неприятно, когда какой-то пустяк оказывается вдруг занозой в неподходящем месте... Надо же -- непроверенный термин, чья-то очипятка или просто шутка ночного программера. Впрочем -- стоит узнать, что это еще за "ИХ", которая нажаловалась триста лет назад на несчастного журналиста. Небось -- конкурирующая литфирма им. Васильевой... Палец коснулся слова "_ИХ_". На удивление -- экран мгновенно покраснел и изогнулся, по нему пробежал яростный сполох. И лишь секунду спустя Загорский понял, что машина сканирует его руку. Отдернул. Поздно. Успела. Но зачем?! На экране появилась красная мерцающая надпись: "В доступе отказано. Недостаточный уровень допуска." -- Ты хоть понимаешь, дура, кому говоришь это? -- вспыхнул Яромир Савельевич. -- Не говорю, а транслирую. Центральный Архив не считает шефа 14-го отдела обладающим достаточным допуском. О расширении полномочий можно испросить шефа СБ П.П.Иванова. Отправляю запрос... -- Я те отправлю! Стоп! Отмена! Услужливый дурак опасней центаврийца... Позови лучше Рафика Амперяна. -- Прибудет завтра. Он на задании 1956674-бис. Сами отправили. -- Ладно... Пока -- поищи упоминание термина "Артагорт" во всех доступных источниках. Список -- на стол и немедленно. В печатном виде. -- Гипертексты -- тоже в печатном? -- Ага! Это чтоб допуска не спрашивали! -- съехидничал Загорский. -- Но как же... -- Сгони на кристалл, как обычно, и локализуй. Совсем юмор не распознаешь. -- А кто из меня блок эмоций выковырял? -- съехидничала в ответ машина. -- Ты и без него язва язвой! Скажи спасибо, что я не повторил подвиг Гарибальди. Так что -- ищи лучше Артагорта... Через минуту компьютер бесстрастно заявил, одновременно выплевывая из принтера бумажную ленту с копией строк: -- Сообщаю список имен, в файлах которых хотя бы единожды поминалось это имя. Список приведен в алфавитном порядке: Alexander Kalinin, Alisa Реredereevo, All, Amartel, Artagort, Artyom Katlinsky AKA Winter Рiton AKA WiР, Dark Restructor, Moderator of RU FANTASY Vladimir Bannikov, Nina NovackoviсН, Раvel Berlin, Svetlana Taskaeva, Valentin SavсНеnko, Wladimir Talalaev, АТС, газета "Вечерний Вавилон", газета "Всесвiт сьогоднi", Друг Эльфиек, ЖЭК 604 г.Киева, издательство "Космос", Навк, последний из Корабельщиков, Телефонная компания "Свитязь". -- М-да... Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой... Ну и куда мне этот список засунуть? -- сухо осведомился Загорский. -- Учитывая анатомические особенности человеческого организма... -- начал было компьютер, но замолк под громовым "Гусары, ма-ал-чать!" и сухо доложил: -- Подшейте к архиву. -- Поясни, каким боком в этом списке оказалась жилищная контора? -- Квитанции о неуплате за электроэнергию за 4 месяца на имя Артагорта, 18 штук. Квитанция о неуплате за квартиру за полтора года, один экземпляр с личным автографом Артагорта. -- И что же он там написал, прочти. -- Я лучше распечатаю. Порядочные компьютеры вслух такое не произносят... -- А если в смягченной форме? -- В смягченной? Уточнен маршрут перемещения шефа ЖЭКа до неназываемого конечного пункта. -- Краткое эротическое путешествие пешком, -- хмыкнул Яромир и вчитался в список имен. Затем вздохнул: -- Да что ж ты за дура-то, а? Самого-то Артагорта зачем вписала в этот список?! -- Ну как же: его книги и рассказы подписаны его именем, а поэтому оно встречается в его же текстах. Заказ на поиск не уточнял применение фильтров. -- Интересное имя у него: Артагорт... -- задумчиво сказал Загорский, затягиваясь сигаретой и ставя на рабочий стол чашку теплого чая. -- Интересно, значит-то оно что... Да и вообще -- на каком языке?.. -- Исходя из текста под кодовым названием "Однажды в Средиземье" -- это псевдоним писателя Норуаса, обозначающий "Арт из Горта". Одна загвоздка -- это текст самого Артагорта. -- Ха! Проверить "Горт". -- Уже проверено. Шесть населенных пунктов. Один -- на Земле, два -- на Арде, три -- на Риадане. Места локализации прилагаются. -- Проверить Артагорта по имени и фотографии по всем пунктам. -- Докладываю. Земля. Горт. Артагорт не обнаружен. Регистраций не имел. Арда. Горт. Not found. Арда. Горт2. Not found. Роклас. Горт. Not found. Роклас. Горт2. Not found. Роклас. Горт3. Not found. -- Что за бред! -- Докладываю: в населенных пунктах Арды не практикуется визуализация имен в документах в связи с постоянной мобильностью обитателей этого мира. Единственный возможный способ проверки информации на Арде -- это личный контакт с тамошней информационной сетью хаккерскими методами. Но и это не гарантирует успеха. На Риадане визуализация невозможна в связи с отсталостью данного мира. В нем не практикуются книги учета и регистрации новорожденных. Ни в каком виде. -- Задачка... -- вздохнул Загорский, выпустив прямо в колеблющийся монитор колечко табачного дыма. -- Прийдется ребят отрывать от дел, посылать раскапывать эти чертовы Горт-завалы... -- колечко пролетело через голограмму, пропустив сквозь себя букву "о" в слове "Moderator". -- Не понимаю я... -- пробурчала "Шельма", -- сворачивать перспективные расследования -- и ради чего? Ради подсиживания писаки, обошедшего тебя на конкурсе статей! Неужели мстительность человеческая столь сильна? -- Цыц, железяка, я думаю! И запомни: я никого не подсиживаю! Я просто доверяю своей интуиции. Через пять минут Яромир Савельевич ткнул пальцем в селектор: -- Первую и вторую группу дознания ко мне в кабинет. На мониторе мгновенно услужливо высветилось: "1 гр. Семеренко Александр Викторович, Сапковский Янош Геральтович. 2 гр. Симоненко Виктор Игнатьевич, Рабинович Михаил Измайлович." Но шеф 14-го отдела не собирался сейчас любезничать с подчиненными. Едва все четверо вошли, как он начал без предисловия: -- Отправляетесь в небольшую служебную командировку. Задача: проверить в населенных пунктах под названием "Горт" наличие упоминаний о некоем Артагорте. И не коситесь так друг на друга: первая группа отправится на Арду, вторая -- на Риадан. Проведете небольшое дознание на местах. Действуйте на свой страх и риск, но помните -- дознание носит неофициальный характер, а поэтому если Вы превысите при дознании пределы допустимого -- то выгораживать вас не буду, более того -- сам же и наложу взыскание. Необходимые материалы вам обеспечит мой "ящик". Компьютер, изображая обиду, глухо хлопнул правым динамиком саунда и запустил принтер, распечатывая данные на Артагорта. Взяв распечатки и кристаллокопии, четверо оперработников неслышно покинули кабинет.

Глава 3

Под безразличным взглядом шефа Дэвид явно чувствовал себя не в своей тарелке. Вообще -- трудно быть подчиненным у человека, глаза которого выражают не больше, чем печные заслонки. Малдер вздохнул и быстро перебрал в памяти все возможные прегрешения. Кажется -- промахов в последнее время не допускал. Или это только так кажется? -- Прегрешения вспоминаешь? -- холодно осведомился Яромир. -- Не спеши, сейчас не время. Как это говорилось: время строить корабли, и время ронять их... Так, кажется, любил говорить Шеридан? Так вот, мне тут одна мышка шепнула, что у тебя недавно снова был приступ... этот... ясновидения. Нет, мышку мою не назову, она мне много чего интересного шепчет. Так вот, меня интересует дословно, подчеркиваю -- ДОСЛОВНО все то, что тебе при этом пригрезилось! Дэвид явно колебался. И тогда Загорский решил нанести "удар милосердия": -- Мне не скажешь -- вызовут на допрос к Дракону. Фельдмаршал, кажется, любит процедуры дознаний, нет? Любит... Так что лучше тут, в тихом домашнем кругу... -- Я боюсь. -- Похвально. Остается только решить, кого ты боишься больше: генерал-полковника или фельдмаршала. Решай. -- Я боюсь другого: что меня упекут в психушку, если я расскажу увиденное! -- Ну что же -- если в этом будет необходимость, я предпочту взорвать Павловку вместе со Фрунзе, чем потерять ясновидящего. Кстати -- Петр Петрович как-то интересовался, чего это я экстрасенса-полукровку к себе перетащил, когда ты по его ведомству проходить должен. Тогда я тебя отбил, отвоевал, сослался на твои новые подвиги... Так думаешь -- отправлю самолично в дурку? -- Мне виделось, что Вы вызвали на допрос к себе в кабинет ангела господня. (Загорский подумал, что, пожалуй, поторопился давать обещание насчет дурки) -- А потом этот ангел, черный крылами, оборотился дьяволом и предложил Вам подписать с ним контракт. -- Интересненько... А контракт, думаю, на продажу души моей, да? -- Нет, издательский контракт, -- Дэвид проигнорировал издевательство -- На публикацию Ваших мемуаров в его издательстве. А потом... Потом все. -- В смысле -- потом видение прекратилось? -- Нет. Потом мне привиделось, что Бог послал на меня рой саранчи, и дважды она налетала на меня, и за второй раз съела мой мозг. -- Неприятные, думаю, ощущения. Вы уверены, Малдер, что Вам не стоит пройти повторное сканирование мозга? -- Сканеров не жалко? Вспомните, что было в прошлые разы. -- Логично. Предлагаю Вам отпуск. Полезный. -- Я уже был в отпуске три месяца назад. -- Это будет творческий отпуск. Отдохнете от всех этих Ваших Прадавних, Психокорпусников и прочей белиберды, за которой сейчас присматриваете, почитаете фантастические книжки... -- Но зачем?! -- Это приказ! Мне нужно провести анализ некоторых текстов. Простые земляне вряд ли заметят там что-нибудь новенькое. У Вас же в роду были, помнится, инопланетяне, так что Ваше мировосприятие не во всем совпадает с человеческим. Вот и посмотрите свежим взглядом на заезженные материалы. Для нас, как говорится, Истина за гранями достижимого. Если конкретно, перечитаете произведения некоего Толкиена и кучу его подражателей за последние 500 лет. Поищете все по Артагорту или как там его еще называли. По ходу для помощи получаете ограниченный доступ на мой компьютер по паролю, хранящемуся на этом кристалле, -- и Загорский положил на стол перед Дэвидом синеватый кристаллик-гигабайт. -- Составите психокарту Артагорта литературного и сравните с его подражателями, берущими себе псевдонимом его имя. Укажете степень соответствия и... и все прочее, что сочтете интересным. И еще... Шлем против саранчи не подарить? Или лучше мухобойку? -- Так точно: мухобойку от фосфорных тлей! -- внезапно козырнул Дэвид. Загорский заулыбался и дал отбой.
Когда шеф скрылся за дверью, воздух справа от Малдера заколебался и сформировался в полупрозрачную богомолоподобную фигуру в метр ростом. -- Что это ты ему наплел про фосфорных тлей? -- проскрипел богомол, обращаясь к Дэвиду. -- Сам не понимаю! Просто пришло на ум! -- пожал плечами Малдер. -- И вообще, ты бы поосторожнее, тетушка, а то не ровен час -- приметит тебя наш Дракон-фельдмаршал, оба к нему в отдел загремим! -- Сам не знаешь, когда пророчествуешь, а когда просто так треплешься, -- и богомолоподобная тетушка снова растворилась в воздухе.

Глава 4

Загорский потушил сигарету и взял лист распечатки отчета. -- Этот Рабинович когда-нибудь меня доведет! -- с театральным вздохом посетовал несуществующей публике босс 14-го отдела. -- Это его привычка? -- поинтересовался компьютер. -- Это его манера доводить шефа, -- бесстрастным тоном пояснил Яромир, уже привыкший к таким выходкам своего подчиненного. -- Спорю на жетон Курии, что его отчет будет начинаться: "прибыли такого-то числа от рождества Христова..." и так далее, а о цели командировки с гулькин нос! Шеф по привычке натянул абсолютно ненужные ему очки на кончик носа и углубился в изучение отчета Второй группы, при этом время от времени похмыкивая.
ОТЧ¦Т О ВЫПОЛНЕНИИ ЗАДАНИЯ (Горт 1) 28 декабря 2505 года от рождества Христова, в 16:34 прибыли в Горт Первый. Духотища неимоверная. Солнце отражается от белых скал, что еще более усиливает жару. Об Артагорте никто и слыхом не слыхивал. Есть какой-то полоумный старикан по имени Арторт, кормил нас байками о мифическом Городе Драконов. С нашим Артагортом, по всей видимости, ничего общего не имеет. Никакого банка данных тут не водится, да и вообще в этой дыре даже бани нормальной нет. Мыться пришлось в какой-то яме с мутной, пропахшей потом и глиной, водой. В общем, место -- деревня деревней! Отбыли 30 декабря 2505 года от рождества Христова в 19:12. Отчет составил Рабинович М. И.
ОТЧ¦Т О ВЫПОЛНЕНИИ ЗАДАНИЯ (Горт 2) 30 декабря 2505 года от рождества Христова, в 21:43 прибыли в Горт Второй. Сразу же промокли под ливнем. Отогрелись в чайном домике. Об Артагорте информации полный ноль без палочки. Всюду полно каких-то китайцепоидов. Чувствуешь себя как в Пекинском Национальном Музее. Банка данных нет, зато есть чудный дворец посреди города. В нем устроен музей, просто восхитительный. По местным преданиям этот город много веков назад перенес сюда их Император-Дракон (чья статуя высится посреди музея), в честь этого город и был назван "Горт", что в переводе с их языка значит "Перенесенный". Ближе к берегу стоит колоссальных размеров статуя Мельтора -- одного из местных богов. Статуя на несколько веков древнее города. Еще там есть отличный ресторанчик "Улиткина нога". Искомой информации в Горте-2 мы не обнаружили. Отбыли 2 января 2506 года от рождества Христова, в 09:18. Отчет составил Рабинович М. И.
ОТЧ¦Т О ВЫПОЛНЕНИИ ЗАДАНИЯ (Горт 3) 2 января 2506 года от рождества Христова, в 20:27 прибыли в Горт Третий. Более чем оригинальный город. Весь он расположился внутри титанических размеров сооружения. Население -- гуманоидные расы Орка и Орканы. Местные жители отнеслись к нашему прибытию как-то странно, даже подозрительно. Информатория у них нет. Артагортом тут тоже и не пахнет. Что же касаемо самого города -- местные утверждают, что построен он был еще до их прихода. Кем -- неизвестно. Само название произошло от первых букв частично сохранившейся надписи над воротами в город -- "Гортаниум Найлэ...", что переводится как "Девятилетку в". Отбыли 3 января 2506 года от рождества Христова, в 11:52. Отчет составил Рабинович М. И.
Внимательно изучив распечатку, Яромир отпил глоток давно остывшего чая и закурил. -- Можно подумать, что я их на прогулку отправил. Не отчет а сочинение "Как я провел лето"! Кстати, выведи-ка мне краевид Риаданских Горта-2 и Горта-3. Машина зашаркала модемом и на экране появились окошки с картинками обоих Гортов. -- А в этом Втором красиво. Как нибудь слетаю туда на отдых, -- на лице Загорского попыталась проявиться мина мечтателя... -- У них там сейчас год Огненного Слона. -- Год Огненного Коня, -- поправила машина. -- Кстати, а у нас-то сейчас год кого? -- По календарю Братства "Сирых" сейчас год Небес. По китайскому календарю -- год Огненного Коня. -- Гхря! -- Загорский протер платком и без того чистые очки. -- Эт что ж получается, китайцы всех миров объединяйтесь? -- Вероятное совпадение народных календарей. -- А ты проверь, может там еще что у них в этих календарях ихних совпадает? -- Совпадение 12 к 12. Образцы вывести на экран? -- Нет, не надо... -- озадаченный шеф вновь запотрошил полупустую пачку "Примы". -- В анализаторе сейчас все модули загружены? -- 14-й, 28-й, 29-й и 43-й -- свободны. -- Слушай, запусти-ка ты сопоставить и проанализировать их мифологии и летописи. Не на скоростной, а так -- это я для себя... Интересный фактик тут получается.

Глава 5

Доклады с Арды пришли позднее. На этот раз язык донесений был сух и лаконичен. Горт-2. Был посещен первым. Причина -- близость к космопорту. Расположен на равном удалении от Серых Гаваней и Странных Земель. Интереса в поиске не представляет, поскольку является строением начала Шестой Эпохи, то есть позднее предполагаемого рождения Артагорта. Проверка домовых книг показала, что некто Норуас, подписывавшийся псевдонимом Артагорт, трижды посещал этот город в 23-м, 512-м и 847-м годах соответственно. Летоисчисление местное. Портреты Норуаса во всех трех файлах регистрации совпадают с предложенным Вами. Первое пребывание длилось 6 дней, причина выселения из города -- драка с применением холодного оружия и магии возле отхожего места около вокзала. Гиперссылка указывает на дебаты об объявлении оного места памятником истории. Голоса: 256 против 114. Решение отклонено. Второе посещение продлилось 28 дней. Причина выселения -- хроническая неоплата телефонных счетов. По непроверенным данным, покидая город на поезде, Норуас, метнув файербол через открытое окно вагона, вызвал частичные разрушения того же отхожего места на площади у вокзала. Третье посещение продлилось 8 месяцев и 2 дня, за это время Норуас успел издать в центральной типографии города 4 своих новых книги и открыть лавку по торговле мелкими оберегами и талисманами удачи (брошки, цепочки, колечки и пр.). Внезапно исчез из города и более не появлялся. Причина исчезновения неизвестна. Подозревается мифическая организация "ИХ". Долгое пребывание в Горте-2 считается крайне вредным для здоровья в связи с вхождением Горта-2 в 50-мильную зону отчуждения вокруг Странных Земель (в частности -- повышенный радиоактивный фон.).
-- Ну и как тебе ЭТО?! -- Яромир обратился к голограмме монитора машины. -- Шум. Информационный шум. -- Заметь. Опять все упирается в эту "ИХ"... -- немного помедлив, Загорский спросил, прикуривая сигарету: -- Кстати, а что это за "зона отчуждения" с радиацией? Из-за чего это? -- По зоне отчуждения информация общедоступна: в 845-м году VI Эпохи по их летоисчислению в 47 милях южнее взорвался ядерный реактор научного городка. В результате взрыва образовалась аномальная зона, получившая название "Странные Земли". Свойства данной аномалии изучены слабо в связи с постоянным высоким радиоактивным фоном... Что же касаемо "ИХ", то единственное, что могу предположить -- это сходство данной организации с "МИБ". -- Только сначала ты мне поясни, что такое "МИБ", -- шеф, как всегда, был язвительно сух. -- "МИБ" -- одна из самых распространенных легенд на Земле XX века. -- Второе Средневековье? Мистика, экстрасенсы?.. -- И не только это. В частности, первые прямые контакты с инопланетными цивилизациями. Начались в 1946 году, когда на территории Мексики была сбита прогулочная яхта альфалонов. -- Ага! Только альфалон мог попереться на Землю того периода в незащищенном корабле! Как раз угодили ребята: конец Второй Мировой -- начало Холодной... Полный букет. -- Вы как всегда правы, шеф. Правда -- три маленьких поправки: Вторая Мировая закончилась годом раньше, Холодная началась несколькими годами позднее, а экипаж альфалонского корабля насчитывал 3 человека. -- Человека?! -- Загорский аж расплылся от удовольствия -- наконец, после долгих лет, он подловил машину на речевой лаже. -- Уси мы -- люды... -- странным шелестящим шепотом ответила машина, затем в ее динамике треснуло, щелкнуло, и уже нормальным голосом прозвучало продолжение: -- Так вот, именно в это время и возникли легенды о тайной организации "МИБ" -- "Мэн Ин Блэк". Считалось, что данная организация заминает следы пребывание на Земле инопланетных представителей, по ходу конфисковывая вещественные доказательства контактов и ликвидируя свидетелей таковых. Название организации предположительно пошло от черных деловых костюмов и никогда не снимаемых при общении с людьми черных очков. Поговаривают также, что именно реальная "МИБ" заказала в 90-х годах XX века съемку кинокомедии "МИБ", чтобы профанировать тему и отвлечь внимание от настоящих действий настоящей организации. -- А-а! Ну, за этой информацией к Дэвиду надо. Это его пращур в те времена за доказательствами существования инопланетян гонялся. -- И догонялся-таки, -- равнодушно ответил компьютер, -- именно тогда в их семейный генофонд и добавилась кровь альфалона. -- Сдается мне, что там не только альфалоны побывали, -- ухмыльнулся Яромир Савельевич. -- Что-то не припомню я ни одного ихнего ясновидца. Но вот кто еще -- не пойму. Не вспоминаю ни одного известного гибрида с такими же чертами, как у Малдера. Глаза светятся, но на вампира или оборотня он не смахивает. -- Не смахивает. Сравнение спектрального анализа излучений глаз вампиров, оборотней и Малдера показывает полное несовпадение третьего с первыми двумя. Впрочем, подобное несовпадение спектрограмм значится также в деле No 199698Р1000ГФ, содержание документа -- полное медицинское обследование Никиты Д., обитателя Арды, руководителя рок-групп "Лиссэ Лотэссэ" и "Мама". Обследование проводилось по личному указанию супергенерала Годдара Кларенса. -- В каком году? -- 2215 год. -- Хэ! Почти 300 лет назад. -- Немного помолчав, Загорский добавил: -- Как раз через 4 года после "первого дела Артагорта"... Кстати, о годах. Вернемся к нашим "Странным Землям". Ты говоришь: "в 845-м году VI эпохи по их летоисчислению", а по нашему это когда? -- 2209-й год по нашему летоисчислению. -- А-а-га-а, -- внезапно притихшим голосом почти пропел Загорский. -- Вот куда ниточка-то тянется!... Это что ж получается-то, что еще за 250 лет до обнаружения Арды этот писака спокойненько разнес там сортир, а потом от местной полиции сюда, на Землю смотался... Пешком значит.., с планеты на планету... За 250 лет до того, как эти планеты узнали о существовании друг друга... Еще одна сигарета покинула пачку. -- Да и "ИХ" этот тоже тогда получается что один и тот же... Слишком много совпадений... -- Осмелюсь заметить -- не совпадений... -- чуть ли не пропела "Шельма". -- И почему же? -- рассеянно спросил Загорский, явно обдумывая свое... -- Только что по Синему Каналу поступил доклад с Арды. Проанализировав текст, я осмелилась предположить по косвенным данным расшифровку "ИХ" и предположительного руководителя этой организации. Выдать на экран мои соображения или оригинал доклада? -- Доклад, -- Загорский загасил сигарету и плеснул себе в пузатую пивную кружку новомодной "Глип-колы". Над столом уже засиял текст: "Горт-1. Месторасположение -- юг Ханатты. Город средней величины, жители которого кичатся двумя вещами: неимоверной древностью своего городка и тем, что именно здесь родился и провел детство Норуас, спасший Арду в момент Великого Вырождения. Город имеет развитую компьютерную сеть, так что искомые сведенья долго искать не пришлось. Норуас. Время рождения достоверно неизвестно, поскольку это произошло задолго до появления первых компьютеров на Арде. Родился в Горте, однако первые годы жизни провел в Эс-Теллиа (на севере). Затем вернулся в родной город, где и жил до совершеннолетия. Став литератором, Норуас действительно подписывался псевдонимом Артагорт, что обозначает "Арт из Горта". Предположительно Арт -- детское прозвище Норуаса, на языке Ханнэ обозначающее "Огонек" или "Искра". Помимо литературных талантов, Арт прославился как политический деятель конца V -- начала VI Эпохи, как спаситель мира ближе к концу VI Эпохи и как изобретатель -- в VII Эпоху. В настоящий момент местопребывание Артагорта -- неизвестно, однако ему можно отправить сообщение по КОСМОНЕТу, адрес 14:364/702.555, или на Интернетный адрес: Artagort@BlackDoor.Gort.Ard до востребования. В городе есть несколько достопримечательностей, связанных с именем Артагорта: особнячок, в котором он родился и провел детство, промышленный концерн, использующий изобретенных Норуасом нанароботов, и руины мегалитического сооружения, носящего название "Черные Ворота". Ворота были заброшены и частично демонтированы ровно 50 лет назад. Собственно, на юбилей остановки Ворот, носящий название "Великое Раскрытие", мы и попали. К сожалению, Норуас на юбилей не явился. Р.S. А вообще-то Горт-1 -- стервозный городок, хотя это и не имеет отношения к нашему заданию. Если будете здесь -- сами поймете причину. Р.Р.S. Приложение. При разгребании старых архивов персональной почты Норуаса были обнаружены два интересных сообщения:

1. - My Рrivat Реrsonal Mail (14:364/702.555) -------------------------- ART - Msg : #4820 [1392] +4829 Rcv K/s From : Noruas (Artagort) 14:364/702.555 05 10 47 14:37 To : Firnor 08:9564/432.12 Subj : Спешу вот... Внезапно... :( --------------------------------------------------------------------------- Нi there, Firnor!
03 10 847. Firnor -> Noruas
F> у и когда же ты вновь навестишь нас с Корумо в этой юдоли островной
Спешу, как всегда в бегах! Только собрался приехать, даже билет купил, как вдруг -- возможность встречи с Годдаром Кларенсом, руководителем проекта "История-Хронос" с планеты Земля. Не могу упустить такой шанс, извини. Прибуду как только смогу.
P.S. Кстати -- буковку "Н" настрой-таки: глючит! ;)
C уважением --- Art ---
--- MitrilEditor 1.01.g1+ .Recd from 14:364/702 @08471006.102132.UTC+2 .Recd from 08:9564/666 @08471007.042415.UTC+3 .Recd from 08:9564/432 @08471007.081416.UTC+3 .Forwarded by Р-Mail 2599.DiskSys.M 08:9564/432.12, 07 10 47 08:15:04
2. - My Рrivat Реrsonal Mail (14:364/702.555) --------------------------- ART - Msg : #48593623 [276365] -48593607 +48593657 Loc From : Artagort@BlackDoor.Gort.Ard Internet-180 20 дек 2505 00:09 To : Firnor 08:9564/547.12 Subj : По местам былых скитаний. Со мной поедешь? ---------------------------------------------------------------------------- Нi there, Firnor!
Сабж, собственно. Завтра выезжаю. Думаю, в частности, посетить Москву и возложить букетик у памятника Васильевой. Если едешь со мной -- встречаемся завтра у Ворот.
Если не надумаешь -- хотя бы позвони! --- Art --- --- IE 378.07.d5++ End
Больше добавить нечего, ждем дальнейших распоряжений."
-- Н-да. -- Яромир долго подбирал в голове фразу для выражения своего состояния. -- Значит и Земля в те времена уже с Ардой контачила. Слушай, эта фамилия... Кларенс, она мне недавно уже где-то попадалась... -- Поминалась в информации о деле No 199698Р1000ГФ, медицинское освидетельствование обитателя Арды Никиты Д. Приказ об освидетельствовании был как раз подписан Кларенсом. Дата Дела неизвестна мне: закрыта спецкодом. -- Так, в таком случае накопай-ка ты мне все, что знаешь и чего не знаешь, по этому Кларенсу, по "Истории Хронос" и по делу этому, преданью старины глубокой. -- Запускаю поиск. Предполагаемое завершение -- через 27 минут 43 секунды. Кстати -- поступил входной звонок: в приемной ждет аудиенции Рафик Амперян с докладом о выполнении задания 1956674-бис и объяснениями своей двухсуточной задержки на задании. -- Хрен с ним, запускай. -- Меня потрошить будете? -- Какая ты догадостная! -- нараспев покривлялся генерал-полковник.

Глава 6

-- Ну, как поживает наше задание? -- сухо обратился к вошедшему Загорский. -- Поживало. Так будет разумней сказать. -- Не тяни резину, Рафик, у меня к тебе еще серьезное дело есть!.. -- Артагорт таки был прав: в США в 1996-м были изготовлены первые в истории Земли нанароботы. И откуда он только инфу добывает?.. Можно подумать, что он нашел Гомбовское Колечко! Так вот, год назад группа археологов обнаружила секретную лабораторию Пентагона, залитую бетоном вместе с сотрупниками... точнее -- сотрудниками примерно в 1997-1998 году. При исследовании были обнаружены несколько штаммов чумы, сибирской язвы и прочей дребедени, опасной только в те дикие времена. Но самое интересное -- это контейнер с нанароботами образца 1996-го... Ну и вид у них, скажу! Втрое крупней современных, неуклюжие... Но все же... Так вот -- все образцы были испорчены от старости. Утиль, музейный экспонат, так сказать... В общем -- почили они лет так четыреста назад, почили с миром, а вместе с ними -- и тема нашего задания... -- Ясно... Ну, а какого дьявола было на два лишних дня задерживаться -- можешь не пояснять... О твоих шашнях со Стеллой Ивановной я уже слышал, так что не надо говорить ничего о карантине или задержке с телепортом... Тут другое дело... Но это чисто для меня: надо кое-кому мозги на место вправить... -- Ска-а-атина! -- донеслось из динамика, -- У меня-то как раз мозги на месте, все 14 гигабайт! -- Малшы, кулер! -- огрызнулся Рафик. Компьютер просто задохнулся от негодования, зашипел что-то бессвязно-свирепое, а Загорский подумал, во что бы это вылилось, не вытяни он из чертовой железяки блок эмоций... -- Давай, -- кивнул шеф, и Амперян мгновенно переключил блокировку системы. Заметив, что комп глух и слеп, шеф продолжил: -- Тут один файлик есть, который считает, что моего ранга недостаточно для его понимания... Сопротивляется... А она, -- шеф кивнул на машину, -- идет у него на поводу, руку сканирует... Вправь-ка мозги системе, чтобы покорректней была... -- Ой, узнает Дракон -- отымеет обоих... -- вздохнул Рафик, снимая кожух с компьютера и надевая серебристые перчатки. -- Ну-ка, что у нас там... Как живете, как животик... По ходу Амперян что-то переключил, переставив перемычку, и в ответ ослепшая "Шельма" огрызнулась сполохом на экране: "НЕ ЛЕЗЬ В ДУШУ, ГАД!"

Спустя полчаса машина была готова к программному препарированию. Вот тут-то Рафик и проявил чудеса хаккерского пилотажа. Вскоре возник большой подкаталог с архивом раскусываемых файлов в странном формате "RAF" -- как и большинство хакеров, Амперян был немного тщеславен и первый свой криптующий архиватор назвал своим именем... Ловля вирусов не дала ничего нового, очередной раз прищемив хвост неуловимому "Оборотню Дракуле", пожизненно охотящемуся на топологические программы с грифом военных ведомств и не мешающему жить всему остальному. А вот среди потерянных кластеров... Рафик аж присвистнул от удивления: -- Шеф, тут у Вас вирус торчал, маскировался под сбойные кластера. -- Что за вирус? -- Незнакомый, новенький... -- Он что-то сделал? -- Стучал, дятел блин! -- И кому же он стучал? -- Кому-то с индексом "МР". Знаком код, а? -- Типа тебе не знаком! Дракон, похоже, решил узнать, во что я играюсь на своем компе в свободное время!.. Можешь его порадовать? -- Своп от "Commodor Windows" послать ему, или чего подлиннее? -- Давай, гений, на твое усмотрение! И еще -- поставь фильтр, пусть кидает ему только содержимое "мусорной корзинки"... Да, и еще туда же инфу из RSG перекинь, пусть Дракон наслаждается... Эстетически... -- Добрый ты, -- хмыкнул Рафик, но шеф, довольный свежей идеей, пропустил эту фамильярность мимо ушей... Через пятнадцать минут все было готово. -- Что-нибудь еще обнаружил? -- Не-а, только обрывок какого-то письма, затерявшийся в бэдах... -- Письма? Что в нем? -- Да ничего, ориджин от какого-то сообщения по КОСМОНЕТу: "Рожденный ползать с пинка летает...", не более того... -- Симпатишно... Оставь, для коллекции. Впишу в первое же письмо к теще... Как только женюсь, разумеется... Ну -- запускаем шельмующую "Шельму"? -- Деблокируем... -- Р-р-р, наконец-то динамик, ща хоть чихну с усилением! -- беспардонно заявила машина и шепеляво добавила: -- У, штоматологи! -- Тест пройден безупречно, -- холодно кивнул Рафик, и машина обиженно замолчала. Когда за Хакером-Золотые Руки захлопнулась дверь, Загорский открыл долгожданный файл, на всякий случай резко отдернув руку от дисплея. Но в окошке допуска вспыхнуло: "Взломано кованым сапогом" и файл запустился...

Глава 7

Вечерело. Сизые тучи заволокли небо, а неистовый ветер трепал деревья, росшие по краям аллеи, ведущей к корпусу. Загорский отошел от окна, предварительно выпустив в стекло струю табачного дыма. На мониторе его ожидал заветный файл, но как всякий гурман не сразу поглощает изысканное блюдо, так и Яромир Савельевич не торопился с маху приступать к прочтению документа. Для начала он выкурил сигарету, понаблюдал за творившимся по ту сторону окна и лишь затем, поудобней усевшись, впился глазами в голограмму монитора. На экране был текст... Тексты... Каша, полная каша из приказов, отчетов, записок отдельных участников событий трехсотлетней давности. Порой в тексте мелькали ссылки на фотографии, но самих снимков не было. Видимо -- пострадали при взломе. Бывает... Датирован документ был 2210 годом, заголовок гласил:
Проект "История-Хронос".
Далее шел список разработчиков и участников проекта. В нем принимали участие Российская и Американская стороны. Про себя Загорский отметил уже известную ему фамилию супергенерала Годдара Кларенса и стоявшую рядом -- супергенерала А. И. Ахлюпкина-Решского, возглавляющие список.
"г. Лыткарино-2. Лаборатория "Сфера". Цель проекта -- прорыв на соседнюю грань посредством бурения пространства энергобуром..."
* * * Настенные часы показывали 06:32. В это раннее утро было неимоверно тихо, если не считать цвиньканья какой-то проснувшейся спозаранку пичуги. Все внимание было обращено на плац, к несуразно маленькому строению энергобура. Собственно, установка благополучно скрывалась от взглядов горожан окружающими ее постройками поселка. И только отсюда, из командного пункта, было видно здание красно-бурого кирпича, больше всего смахивающее на допотопную водокачку. -- Пора начинать, Аркадий Ильич, -- Кларенс отвел взгляд от часов и подошел к окну. Российский супергенерал встал со скрипящего по каждому поводу кресла, зачем-то обошел стол и, набрав код на селекторе, снял трубку. -- Пульт. -- Есть пульт! -- раздалось из динамиков, и на одном из мониторов появилась небритая морда дежурного. -- Готовность 3. -- Есть готовность 3, -- дежурный капитан повернулся и гаркнул куда-то вглубь: -- Всем занять места!.. Слушай мою команду! Готовность 3! -- затем повернулся и отрапортовал: -- Подготовления завершены, товарищ супергенерал. -- Начать предварительный отсчет... -- Есть отсчет. -- ...Ну, ни пуха нам, -- сказал Ахлюпкин, немного помолчав. -- Так точно, товарищ супергенерал! -- по лицу капитана проскользнула улыбка. Супергенерал положил трубку на стол и подошел к американскому коллеге. Скрипучий голос из динамиков отсчитывал интервал: "...Семь, шесть, пять..." За окном ни души. Все замерло, как перед бурей. Казалось, от напряженных взглядов установка раскалится и стечет на плац лужей расплавленного металла. "...три, два, один, ноль. Система запушена." Не было ни змеящихся голубоватых молний, ни светящихся шариков плазмы, ни странного инфернального сияния. Просто огромный черный цилиндр энергобура, возвышающийся над кирпичным кубом "водокачки", слегка завибрировал, и из него ударили вниз, в центр строения, два прямых лазерных луча.

-- Приготовься, Годдар. Сейчас начнется... -- супергенерал Ахлюпкин-Решский царапнул ногтями подоконник, сжимая ладони в кулаки.
Лучи внезапно искривились, завившись в спираль один вокруг другого. Получившийся жгут начал вращаться, сперва медленно, затем все быстрей и быстрее. Теперь установка действительно походила на нефтяной бур, вот только вместо сверла вращалась лучевая спираль. Машина в буквальном смысле буравила недра Земли, сминая и искажая измерения в узеньком клочке пространства, ограниченном стенами установки. Лучи слились в мельтешащий столб, воющий и стонущий от напряжения и сопротивления. А затем звуки стихли, и только сухое шипение трансформаторов осталось... А внутри кирпичного домика пол превратился в струящееся марево. Ворота в параллельный мир распахнулись, обыденные до невозможности, как самый дешевый киноэффект. Путь в соседние измерения был открыт. Открыт посреди одноэтажной коробки, возвышающейся на плацу пыльного военного городка. Обыкновенная, слегка мерцающая дыра.
* * * -- Яромир Савельевич, поздно уже... Кофе будете? Загорский оторвался от монитора и взглянул на внезапно вошедшую дежурную по этажу, затем посмотрел на часы. Табло высвечивало 23:56. -- Вообще-то перед тем, как войти в кабинет старшего по званию, по уставу полагается сначала дать запрос на разрешение войти, а войдя следует представиться... Ладно, Мира, давай сюды кофе. Дождавшись кофе, начальник 14-го отдела выпроводил дежурную, которой явно не с кем было потрепаться, и, замкнув дверь изнутри, вновь засел за сверхсекретное чтиво трехсотлетней давности. "...(условное название Первого параллельного -- Планета Магов. Предложенное американским коллегой название "Земля-1" не прижилось. Действительно: что за манера именовать Земли по номерам, считая нашу нулевой как точкой отсчета!). Изначально предполагавшееся прямое вторжение было отменено из-за мощного военного потенциала местной цивилизации. Вступив в контакт с представителями Первого параллельного, со стороны представителей Земли было официально объявлено о мирных намерениях и готовности к сотрудничеству и обмену знаниями. С целью облегчения дальнейшей колонизации Первого параллельного, было принято решение на распространение земной пропаганды среди молодого поколения и замены идеалов аборигенов на земные. Для этого под эгидой стажировки и культурного обмена на Землю были приглашены все школьные учителя этого мира. По их возвращению предполагалось, что воспитание подрастающего поколения пойдет в стиле идеологии Земли, что сделает мир идеальным в общении уже через одно поколение. Операция была сорвана одним из учеников местных школ (Дэви Дим из Форт-Мада, см. Дело номер IIM-1401679), который в знак протеста в каком-то инциденте влепил учителю пощечину. Для оправдания инцидента и предупреждения возможных его повторений среди других учеников, было решено провести публичное наказание. Однако Дэви Дим бежал в один из местных храмов -- Орт-Гент. По непонятным причинам Патриарх Орт-Гента объявил его Первым Хранителем и возродил старую легенду о Хранителях, придав ей новую направленность. Согласно этой версии легенды выходило, что когда в Храме Орт-Гента соберутся девять мальчишек-Хранителей, то установится мир и перестанет литься кровь..." Яромир записал "закладку" и закрыл файл -- несмотря на выпитую чашку крепкого кофе, все равно неимоверно хотелось спать. -- В шесть утра разбудишь, -- Загорский зевнул в монитор. -- А зубы на ночь почистить? -- Замолкни, железка!.. Лучше свет потуши.... Что ты думаешь по поводу всего этого? -- Первый параллельный и Арда -- одно и то же. Форт-Мад и Орт-Гент -- названия географических объектов на Арде. -- Ну а если в целом? -- Секретные материалы, потерявшие свою значимость со времен второго открытия Арды. -- Интересно, а чего это тогда тамошний Патриарх решил Земле вставить палки в колеса и назначил... точнее провозгласил пацана первым священником и разэтаким героем? -- Первым Хранителем, -- поправила Шельма. -- Не могу пояснить. Об этом в тексте файла не упоминается. -- Слушай, накопай-ка для меня всю инфу по Орт-Генту и этим самым Хранителям. Скинешь на отдельный кристалл... До утра справишься? -- К утру -- будет. -- Ну тогда о'кей, а я пока баиньки буду... -- Прямо на стуле? -- А ты предложишь на полу? -- Ты бы Миру позвал... -- съехидничала машина. -- Мне и тебя хватит! -- И как же это ты себе представляешь? -- Щас возьму че-нить потяжелее -- продемонстрирую! -- Но! Но! Но! Только без рук!.. -- запротестовала Шельма. -- Ты вроде баиньки собрался?! -- А ты мне в этом успешно мешаешь... Будешь выпендриваться -- обесточу, или нет, Windows SНX поставлю! -- Все, все, все! Молчу, молчу! В кабинете наступила тишина и спокойствие.

Глава 8

В шесть ровно Шельма честно затрезвонила будильником. -- Шоб тебя Варлоны побрали! Тише не могла?! -- Как могу -- так и бужу. Сам просил. -- А чтоб тебя... Что у нас на поверке дня? -- Загорский напялил очки на кончик носа и поправил рубашку, во время сна вылезшую из брюк. -- Собрала все что есть по Орт-Генту и Хранителям; пришел доклад о провокации "Сопротивления Лукавому" на Центавре Главной; информация о взрыве на лайнере "Торис"; тайное соглашение Эглеров и Нарнцев против звездных червей; нападение "Берсеркера" на астероид Мапсу -- и чего это так центаврийцам последнее время не везет?! Еще три новых стычки на Дюне и цунами в Нью Кракове. Вот и все. -- Ну что ж, помимо взрыва на "Торисе" ничего важного. Чо у них там случилось-то хоть? -- Какой-то мембарский наркоман-фанатик. Обнюхался Цу, обчитался Дж'квана... -- Так это ж "нарнская библия"? -- перебил босс. -- Ну мало ли кто что читает. Так вот, и ему примерещилось, что на лайнере с Земли в Мембарию Тени мигрируют. Ну, он туда бомбу как-то протащил. На середине полета вломился в оповестительный отдел, прочитал всем проповедь с исповедью и истерикой, чуть не утопил всех в своих соплях, а потом подорвал все это дело. Сейчас туда мчится спасательная бригада и целая орда журналистов во главе с нашим старым знакомым. Так что в обеденном выпуске жди тысячу и одну версию сего происшествия. -- И тут без Артагорта не обошлось! Ладно, пусть этим мембарским кретином КосмоПол занимается. А пока запусти-ка мне то, на чем я вчера остановился.
"...23. 11. 2211 г. завершена постройка базы в Первом параллельном. Завершение постройки корпусов и введение в действие Внешнего Полицейского Департамента под руководством Мэда Контилло и филиала Директ-Коммендатуры под руководством герцога Спадарона со стороны Земли-1 и Филиппа М. Гроца со стороны Земли-0. Постройка аэродрома в районе "Малая Аббингтоновка". Авария "Боинга" в первый же вылет. Жертв и разрушений нет. Упрочение политики землян благодаря операции "Учитель". Выступление в местной прессе известного литератора Артагорта против политики Земли привело к массовым демонстрациям и бунту. Две попытки физического устранения Артагорта ни к чему не привели. Несмотря на успех каждой операции, Артагорт вновь оказывался живым. Для выяснений обстоятельств и причин спецгруппой "Оптима" под командованием Г. Марадзе Артагорт был схвачен, помещен в герметичный контейнер и отправлен на Землю. По прибытию контейнера в Лыткарино-2 Артагорта в нем не обнаружили. Происшествие осталось необъясненным.
09. 12. 2211 г. совершен прорыв во Второй параллельный. (группа под командованием лейтенанта К. Фойта). По вступлению в контакт выяснено, что данная планета давно не воюет, однако весьма милитаризирована. Парадокс заключался в том, что в свое время во Втором параллельном компьютеры возникли на 20 лет раньше, чем на Земле. В 1998 году по местному летоисчислению (2099 по земному летоисчислению) военные компьютерные сети Соцстран, Капстран и Третьего мира вступили в сговор между собой, образовав всепланетарный правящий электронный мозг и сделав невозможным ведение любых военных действий. Однако гонка вооружений продолжилась, но уже под предлогом угрозы "внешнего врага". В оригинале их военными чинами предполагалось вторжение инопланетян из космоса, но появлялся шанс в 95% оказаться этим самым внешним врагом, поэтому открытую высадку пришлось отложить. В целях предотвращения агрессии со стороны Второго параллельного была проведена операция по подключению земной компьютерной системы к системе Второго параллельного. Кодовое название операции "Тарантул". Проведение операции поручено спецподразделению "Онтарио". Цель операции -- внедрение вируса в сеть военных компьютеров Второго параллельного. Назначение вируса -- перепрограммировать все компьютеры на ведение междоусобной войны и запуск программы в указанное время. В момент достаточного ослабления военной мощи Второго параллельного планировалось вторжение миротворческих сил Земли и установление политического контроля. Операция была сорвана за 2 дня до активации вируса неизвестной группой диверсантов, пустивших команду по всем сетям Второго параллельного и Земли, уничтожившую все военные программы. При этом пострадала не только большая часть материалов "Истории-Хронос", но и архивы и документация космической программы "БАС", контролирующей с помощью 200 Боевых АстроСтанций пространство с внешней границей по орбите Марса в нашем собственном мире. Супергенералом Годдаром Кларенсом был отдан приказ уничтожить диверсантов. На задание была отправлена спецгруппа "Альфа" под командованием Л. Ронсе. Результат -- неудача. В момент отправки спецгруппы "Альфа" неизвестный попал в Ворота Переброски и скрылся, оказавшись в Первом параллельном. Происшедший инцидент с уничтожением военных программ позволил укрепиться во Втором параллельном. Первый параллельный. Газета "Вечерний Гондор". Появление статьи с интервью Тимми Тора (подробнее смотри Дело номер 210-215), подрывающая авторитет Земли в Первом параллельном. В интервью 12-летний Тимми Тор (Форт-Шаттл, мыс Канаверал, Второй параллельный) рассказывает о том, как он, взломав коды, проник в военные компьютерные системы Второго параллельного и Земли и, обнаружив вирус, дал команду на уничтожение всех военных программ этих систем. Там же был описан приказ Кларенса о выявлении и уничтожении виновника сбоя военных программ, завизированный Фельдмаршалом СБ П.П.Ивановым. Тимми Тор описал свой побег из дома и проникновение в Первый параллельный. Попытка схватить Тора и доставить в штаб Директ-Коммендатуры не увенчалась успехом. По информации, опубликованной в той же газете, Тимми Тор укрылся в храме Орт-Гент и лично Патриархом храма был провозглашен Вторым Хранителем. Группа захвата (командир группы Е.Иванов), посланная в Орт-Гент с целью ареста Т. Тора, погибла при невыясненных обстоятельствах. Единственным оставшимся в живых оказался шеф группы -- бывший телохранитель майора Стежнева Евгений Иванов. Местные жители ссылаются на легенду о заклятии, наложенном на лес, растущий вокруг храма Орт-Гент. По преданиям, лес заклят и пропускает в храм лишь детей с чистыми помыслами. Взрослых же он убивает самой позорной смертью, или же если человек безгрешен или это испорченный ребенок, то просто не пропускает к храму. Статья вновь подогрела общественность. Благодаря операции "Ковыль" материалы статьи удалось дискредитировать, но не полностью. Волнения общественности Первого параллельного уменьшились. 24. 08. 2212 г. Прорыв в Третий параллельный. Переброшена группа "Сталкер-8" под командованием генерала Мелори К.А."

Простые строки... Но как описать открывшееся великолепие, когда десантный отряд вывалился из сверкающей воронки прямо посреди бескрайнего луга, а у горизонта, подернутый утренним туманом, гордо возносился розовый город. Его шпили небоскребов терялись в высоких облаках, стекла горели пожаром восходящего светила. Казалось -- это не настоящий город, а акварель талантливого художника. Рутина установки генератора не могла поглотить все время, и офицеры группы прорыва время от времени бросали взоры на город у горизонта. Солнце уже давно взошло, и розовый цвет сменился белизной стен. Синева отражалась в стеклах окон. Беспечность города удивляла: уже почти пол-дня, а никто не заметил землян, не прилетел, не обстрелял, не попробовал арестовать или хотя бы проверить документы у подозрительных пришельцев! Поборов осторожность, трое добровольцев...
"В разведку отправлены: Скицин С.Г., полковник, старший группы, Луговой В.К., капитан, связист, Глущенко С.В., ст. лейтенант. Группа возвратилась через 12 часов. Учитывая бредовость полученных донесений, было заподозрено целенаправленное воздействие аборигенов на мозги разведчиков с целью дезинформации. Все трое разведчиков отправлены на Землю-1 для тщательного сканирования мозга." Из доклада шефа группы "Сталкер-8" генерала Мелори К.А. на Землю-0.
Странно -- но первое впечатление оказалось самым правильным: эта планета не воевала. Совсем не воевала. И не признавала насилия ни в каком виде. Более того -- к пришельцам никто не выказывал любопытства. Поиски правительств тоже ни к чему не привели: их просто не существовало. Единственная государственная структура -- это Экономический Совет, но принципы его работы земляне так и не смогли уловить.
Он приходил к базе землян каждый день. Обыкновенный мальчишка, широкоскулый и в огромных, на пол-лица очках. С удовольствием смотрел на монтируемые машины, и все пытался разобраться, что тут и к чему. -- Ты прямо как Джеймс Бонд или Мегрэ, -- ворчал Евгений, приставленный охранником к объекту. -- Бонд? А кто это такой? -- удивлялся Боська, и глаза его, увеличенные очками, неимоверно распахивались. -- Бонд был супершпионом, разведывал и узнавал секреты других государств. -- Разведывал? -- Ну, узнавал то, что старались скрыть. -- А зачем? Разве нельзя было просто попросить информацию? -- Понимаешь -- в нашем мире не все так просто, как тут у вас. Если какое-то государство хотело выделиться перед остальными, то оно скрывало самую важную информацию, чтобы владеть ею единолично. -- Но зачем? Зачем? -- Власть. Она опьяняет. И ради нее люди были готовы на многое. А ценная информация -- простейший путь к власти. Боська надолго задумывается. Затем чертит на песке большой вопросительный знак и тихо говорит: -- Странные вы там, в вашем мире... Не знаю, смогу ли понять вас хоть когда-нибудь. Вы словно пришли из страшной сказки про Айну. -- Айну? А кто это такой? -- Евгению почудилось что-то знакомое в этом слове. -- Не такой, а такая, -- улыбнулся Боська, -- Это девушка из далекого мира, которая уничтожала, убивала все то, чего боялась, а боялась она всего незнакомого. Я всегда думал, что это просто страшная сказка, ведь так не бывает, как не бывает драконов или кромагов! -- А теперь ты думаешь иначе? -- Теперь я слышу от жителя другой Земли сказания, похожие на легенду про Айну. И думаю, что тут ближе: бродячие сюжеты или страшная реальность? Вот скажи, Жень, ты когда-нибудь убивал? -- а в глазах такой ужас, что ответить правду просто невозможно. Капитан Стежнев, группа захвата, ультралайнус Цэн-Лон Дэ... И ответ, неискренний и успокаивающий: -- Ни один порядочный человек не погиб от моей руки... -- правда, тонкая, на грани лжи... Но ведь действительно Стежнева не назовешь порядочным! А ультралайнус -- вообще диктатор и маньяк, похлеще Кларенса будет! Боська облегченно вздыхает и тут же сменяет тему разговора: -- А как работает эта фиговинка? А зачем эта панель? А что показывает этот индикатор?..
-- Я не доверяю слишком мирным планетам, все это очень уж напоминает плохо отрепетированный фарс! -- Кларенс повернулся к окну, за которым раскинулся типичный русский военный городок, пыльный и грязный. Если бы не кондиционер в кабинете и не привозные комплекс-мебели, то вообще житья б не было... Подчиненные молчат, ожидая продолжения. Не отворачиваясь от окна, Годдар щелкает дистанционкой. Не надо оборачиваться, чтобы узнать, что сейчас на экране, все это сотни раз пересмотрено. Не надо прислушиваться -- слова из записи и так уже въелись в мозги: -- Но вы совершенно не заботитесь о безопасности своего народа! -- Ошибаетесь. У нас создана обширная система оповещения о непредотвратимых природных катаклизмах и спасательные команды для работы в условиях бедствия, спутниковое оповещение, надежный контроль. -- Но вы совершенно не учитываете возможность внешнего вторжения! -- Откуда?! С марсианами у нас содружество уже более пятисот лет. Фомальгутовцы недавно прилетали -- тоже умный народ. А ваши рассказы про войны разумных с разумными -- это нонсенс! Так не бывает потому что не может быть никогда! -- А почему же тогда мы создавали оружие, как вы считаете? -- Ну, может, у вас в вашем мире есть страшные хищники, представляющие угрозу для разумных. -- Есть, вы не ошиблись. И что бы вы сказали, если бы мы сообщили вам, что хищники эти разумны и способны сами строить стратегию и тактику, планировать атаки? -- Это было бы грустно, но уверен, что построение дефлекторных панелей или других силовых систем защитило бы вас, а направленные мутации изменили бы опасных животных, сделав их по настоящему разумными, а значит -- неагрессивными. (А за окном -- роются в пыли куры... Пробежала невысокая зеленая тварь с хвостиком... Интересно, какой идиот придал роботам обслуги внешность сказочных гремлинов? А запись продолжается...) -- А если они, став разумными, не потеряют агрессивности? Если они уже разумны не менее нас? -- Так не бывает. Разумное существо не способно принести вред другому разумному существу! -- И все же у нас есть причины опасаться разумных агрессоров. И поэтому мы хотели бы размещать наши центры наблюдения в наиболее удаленных от нас мирах, чтобы заранее сообщить об опасности к нам на Землю. -- Ну что же, хотя это и звучит бредово, но мы даем согласие на размещение ваших баз на нашей планете. Единственное условие -- ваши люди, входя в наши города, не будут брать с собой ваше оружие. В остальном, думаю, проблем и ограничений не возникнет...

Запись кончилась, и Кларенс повернулся к стоящим в кабинете (они так и не решились воспользоваться креслами при стоящем начальнике). -- Ваше мнение? -- Не видим проблем, -- обобщил подполковник Грей, -- этот мир не составляет для нас угрозы ровно до тех пор, пока они не посчитают непосредственным агрессором нас самих. -- А если посчитают? -- Видите ли, -- осторожно начал доктор Вангарт, -- технически эти пацифисты превосходят нас на пару порядков, поэтому у них хватит сил бескровно вышвырнуть нас с их планетки, как слепых кутят! Их лучше не гневить, как мне кажется... -- Держать под боком такую нестабильную угрозу? -- нахмурился Кларенс. -- Все же это их планета... -- осторожно начал Вангарт, но супергенерал резко перебил его: -- Этот мир -- плацдарм дальнейшего проникновения! Сфера наших жизненных интересов! И мы не собираемся уступать его никому, даже если это будут серафимы из рая, не говоря уже об аборигенах! Да я готов возглавить борьбу с самим Сатаной, если он станет у меня на дороге! Тщательно проработайте меры превентивного воздействия для стабилизации положения наших войск в данном регионе! Срок исполнения -- минимальный: пять суток начиная с данной секунды! -- и Годдар Кларенс демонстративно посмотрел на свои массивные часы...
"Считаю целесообразным применить ракетно-ядерный удар по городу Редан, транслируя событие по всем доступным каналам информации. Согласно расчету группы психологов под руководством подполковника Сергея Грея, эффект психологического шока деморализует планету и лишит ее возможности активного сопротивления не менее чем на 192 часа, что позволит взять под контроль основные центры энергораспределения и объекты категорий "А" и "D". Кодовое название операции -- "Атомный Сон." Срок исполнения -- 02-47 Абсолютного." Супергенерал Годдар Кларенс.
Человек, не привыкший к военной рутине, стал бы плеваться и искать поводы, как не исполнять подобный приказ. Но генерал Мелори много чего повидал, и твердо знал, что вверху не ошибаются. Если сказали -- ракеты, значит -- ракеты. Если сказали -- Редан, значит -- Редан. Скажут -- черт, значит -- черт! Ад? Ад! Рай? Рай!.. Он зажмурился и представил себе, как две ослепительные сигары расцветут огненным цветком над белыми башнями города, как сломается их хрупкое равновесие, как полетит, кувыркаясь, этот до чертиков надоевший поезд монорельса, каждый день пересекающий в эти минуты ближайшие холмы по своему подвесному мосту и своими вибрациями выбивающий с потолка клочья гипсовой штукатурки... Почему-то в картинку побоища ворвался посторонний элемент -- какой-то человек, кидающийся в перевернутый горящий поезд и спасающий из огня и хаоса двух подростков... Бред! После такого взрыва никто не выживет, практика это убедительно доказала, и не раз. Неужели -- старость? Отставка, пенсия, мемуары, набиваемые на лаптопе у камина. Нет, просто глюки воображения... Рано еще в отставку, еще впереди столько интересного и неизведанного... Разумеется, ракетная атака -- не лучший способ доставить ядерные заряды. Да и ядерное -- не самое страшное оружие. Но -- самое театральное, что ли... Взрыв, вырастающий в небе грибом, вспышка, затмевающая на миг солнце -- это бьет по нервам куда сильнее, чем медленный распад в деструкторе или мгновенное уничтожение в трансхроне. А раз господа-психологи желают устроить театр, то стоит и о ракетах позаботиться. Выбраны были громадные корпуса, воспроизводящие стратегические ракеты конца Второго Средневековья. Только покрывала их не банальная краска и не черный стеллс-слой, а сверкающая зеркальная амальгама. В конце-концов, в 2-47 по Абсолютному в Редане будет утро, и солнце вызолотит город. И ослепительно сверкнут в вышине два Объекта.
Оно так и получилось. Стартовав с базы, ослепительно сверкающие сигары устремились к цели. Подлетное время в несколько секунд -- мгновения. Никто не успеет активировать защиту, даже если она есть. Персонал базы расположился в бункере, но мало кто наблюдал за происходящим. За такой войной наблюдать скучно... Лучше уж почитать газету или посмотреть новый фильм.
Десять... Девять... Восемь... Семь... Город стремительно надвигался, и вдруг, качнувшись в мареве, мгновенно исчез. И огненный цветок распустился над пустошью, состриг с верхушек холмов пепел трав. А сквозь огненное сияние флегматично бежал поезд монорельса, совершенно не обращая внимания на разверзшийся вокруг ад. Лишь стекла вагонов автоматически затемнились, защищая пассажиров от слишком яркого света. С обломков наземных корпусов базы привычно посыпалась гипсовая штукатурка...

"Считаю целесообразным оповестить местное население об аварии на базе, приведшей к несанкционированному старту двух ракет, и запросить помощь. Таким образом мы отведем подозрения и представим провалившуюся операцию не как акцию, а как трагедию. Группа психологов предполагает успех в 98.99%, ссылаясь на прецедент 1986 г. Рекомендую провести тщательное расследование с целью выяснить механизм перемещения города Редан и конечную цель его прибытия. Считаю разумным вступить в переговоры с целью установки подобных аппаратов перемещения на наших оборонных объектах. После исследования местности провести обеззараживание местности посредством трансхрона." Супергенерал Ахлюпкин-Решский, Аркадий Ильич.
"...Третий параллельный сумеет отторгнуть землян. Массовый же шок, вызванный гибелью целого города, позволит землянам укрепиться и диктовать свои условия. Однако... Город исчез за мгновение до взрыва, чтобы возникнуть во Втором Параллельном. Выясняется, что один из обитателей этого города (разумеется, мальчишка! (Болеслав Рит-Найт из Редана (Боська, Славка), см. Дело номер TK-ITI-2328 и Архив B&K-NT-123-11 в Главной Системе)) испугался падения ракет и силой мысли перенес свой город в соседнее измерение! Ахлюпкин-Решский (наш русский шеф) переманил мальчишку в участие в Проекте. Не знаю уже, чего он там ему наобещал, но русские умеют быть чертовски убедительными! Затем Годдар Кларенс и Мэд Контилло уговорили юного сотрудника Проекта переместить с Земли в Первый Параллельный "ящики с грузом" (ОС-БАС-25), но когда мальчишка узнал, что груз -- боевые роботы из резервов, не отправленных на АстроСтанции -- он отказался от дальнейшего общения с Кларенсом и прямо из его кабинета переместился в Орт-Гент, между прочим -- вместе с казенным стулом, на котором в тот момент восседал. А затем способствовал остановке атаки боевых роботов, посланных уничтожить Орт-Гент. Вообще-то это считалось в принципе невозможным, но для этих юных дарований, похоже, ничего невозможного нет! Жаль, что мы вовремя не прислушались к гипотезам Мак Мэгона, он предполагал подобный поворот событий... Останки роботов до сих пор возвышаются над Храмом, словно гигантские богомолокузнечики. Известно, что роботов лес пропустил, ибо те (согласно условиям, описанным в мифе) не были ни взрослыми, ни "испорченными" детьми... С ужасом думаю, во что превратится наша жизнь на земле, если хоть треть детишек приобретут свойства, как у Болеслава! Права была Мать-Церковь, когда подрезала экстрасенсорные крылышки, объявляя сей природный дар идущим от Лукавого. Какое счастье, что у нас католический мир, а не эта "демократия духа", как в Третьем Параллельном!" Из личного дневника генерал-полковника Саймона Керка.
"Первый параллельный. Газета "Око Недели" (приложение к "Воплю Мегаполиса"). Появление статьи о Третьем Хранителе -- 13-ти летнем Болеславе Рит-Найте из Редана (Третий параллельный). Его рассказ о запуске 2-х ракет с ядерными боеголовками, перемещении города Редан во Второй параллельный, проекте перемещения с Земли боевых роботов на Планету Магов для атаки на Орт-Гент и бегстве в Храм Орт-Гент. Заявление Патриарха Орт-Гента о присвоении Болеславу титула Хранителя. Для ослабления волнений общественности Первого параллельного была проведена операция "Свидетель". Публикация Земной стороной в прессе Планеты магов статьи, подтверждающей слова Б.Рид-Найта. Статья объясняла случившееся неполадками в системе компьютерного обеспечения, и необходимость переброски боевых роботов во Второй параллельный через Первый параллельный для отправки их на одну из планет с активной биосферой с целью ее совместной колонизации Землей и государствами Второго параллельного. Также были принесены заверения о восстановлении природных норм радиационного уровня на пострадавшей от взрыва территории Земли-3. В качестве доказательств были приведены таблицы реальных замеров уровня радиации территории до и после обработки трансхроном. Публикация статьи привела к наилучшим результатам..."
* * * -- Годдар, я все хочу с тобой поговорить не на служебном уровне, а как человек с человеком, -- Аркадий Ильич прикрыл входную дверь поплотнее. -- Тебе не кажется, что мы перегибаем палку, так бесцеремонно захватывая чьи-то миры? Решая судьбы миллионов жизней? Разумных жизней? Таких же разумных, как мы? Разве это не чудовищно с нашей стороны? -- Знаешь Аркадий, я долго думал над этим вопросом... Я помню еще, как мы с тобой служили на "Омеге", с тех пор, несмотря на все эти совместные военные программы, в мире ничего так и не изменилось. Политиканы делили, делят и будут делить мир. Каждый из них хочет иметь под своей задницей президентское кресло. И вся их власть, все могущество любого государства, зависит от армии. Как бы наше общество не кичилось своими самыми демократичными законами, как бы не утверждали, что престиж государства в первую очередь зависит от благосостояния граждан и от политэкономики страны, но под этой маской всегда скрывается оскаленный костяк штыков и боеголовок, -- Кларенс выключил чайник и разлил по чашкам горячий напиток. -- На самом деле в мире по-прежнему правит звериный закон -- кто сильней, тот и прав, как бы это не старались скрыть за масками гуманизма и развитости... Наше дело -- служить своей планете. Мы должны презреть свою совесть и человечность ради блага нашего общества. -- Ты считаешь это правильным?.. А разве там... те люди... они ведь мыслят так же... -- Именно поэтому мы и должны так поступать... Первыми так поступать, чтобы никто другой не поступил так с нами... Как видишь, не за горами "Всемирное Единение". На последнем конгрессе ООН уже обсуждались вопросы всемирной денежной единицы. Барьеры рухнут, популяция возрастет, нам нужны будут новые территории и новые ресурсы. -- Ты прав... И все же... я чувствую себя убийцей. -- Я тоже. Но я уже привык. Вечернее небо бросало малиново-оранжевые отблески на полировку стола. Некоторое время они молчали, иногда отпивая из чашек душистый зеленый чай. -- А знаешь, Годдар, мне сегодня приснился сон. Цветной сон... Мне так давно не снились цветные сны... Я летал...

* * * 23. 12. 2213 г. -- прорыв в Четвертый параллельный. Группа прорыва -- майор Н.Т.Станицки, майор Ф.Карр, ст. лейтенант О.Овсянников, командир группы -- бригадный генерал Р.Лессе.
"Четвертым параллельным оказался мир, получивший название -- Фермерская Планета. При минимуме населения и максимуме плодородных почв данная планета даже не удосужилась обзавестись политической системой. Поговаривают, что с первым вторгшимся туда земным отрядом произошел примерно такой разговор: -- Вам что, в Вашем мире селиться негде? -- Да, негде! -- ответил командир группы Рузвельт Лессе. -- Ну тогда селитесь здесь: тут места на всех хватит!.. Одним словом, никто тут не стрелял. И даже не пытался. А планету объявили заповедником, и кое-кто даже переселялся в этот "рай для зеленых"..." Из дневника супергенерала Ахлюпкина-Решского.
09. 03. 2214 г. Лыткарино. Лаборатория "Сфера". Похищена папка с документацией проекта "История-Хронос". Похитители: Андэ Дем-Жевский, 12 лет (Sonne-Town. Четвертый параллельный), и Дмитрий Сольцкий, 12 лет (Лыткарино-2. Земля). (Подробную информацию о них см. Дела номер k35'81' и k35'82'/2 для Спецхрана и Архивы Н&C-KG-311-12 и M-St10/01-887 в Главной Системе соответственно). Д.Сольцкий является внуком супергенерала Ахлюпкина-Решского. Сольцкий вывел из строя оптическую систему робото-охраны (что он делал уже не первый раз) и отключил биосенсорную сигнализацию на папке. Принимая во внимание недавнюю ссору Дмитрия Сольцкого с Годдаром Кларенсом, можно воспринять его действия как акт мести. В последний момент тревогу успели поднять дежурный ефрейтор Т.Ричардсон и сержант В.Спиридонов. В.Спиридонов выпустил по похитителям ПТУРС, но взрыв разворотил пустое место. Из компетентных источников известно, что Д.Сольцкий мог перемещаться между мирами силой мысли, хотя и скрывал эту способность от всех, боясь попасть в Крымский Исследовательский Центр при Президентской Комиссии, занимающийся аномальными явлениями и их носителями.
"11. 03. 2214 г. Первый параллельный. Газета "Око Недели". Интервью с Патриархом Храма Орт-Гент. Его заявление о присвоении Андэ Дем-Жевскому и Дмитрию Сольцкому титула Хранителей."
"В тот же день в "Вопле Мегаполиса" появилась статья Артагорта "Кое-что о межмировой дискриминации". В частности -- там говорится, что Патриарх и Большой Храмовый Совет отказались считать Д.Сольцкого Хранителем, дословно это мотивированы так: "Принять на Орт-Гент невозможно: человек из Абсолютного Мира!", и лишь совместное решение Четырех Хранителей (Дэви Дим, Тимми Тор, Болеслав Рит-Найт и Андэ Дем-Жевский) покинуть Орт-Гент в случае такого решения заставило Храмовый Совет пойти на уступки, а Патриарха -- выступить с публичной речью и дать интервью "Оку Недели". "Антидискриминационным" же примером можно считать принятие на работу в руководящей должности в Полицейский Департамент дворянина из Первого Параллельного -- лорда Аббингтона. Странно -- но детишки-Хранители заявили, что это -- наибольшая глупость из сотворенных землянами за последнее время. Впрочем -- от комментариев они отказались."
"...Что это, их счастливая звезда или наш злой рок? Все, что связано с неудачами проекта, все срывы и неувязки -- все дело рук пацанов. И все они бегут в Орт-Гент. Становятся Хранителями. Даже мой собственный внук. Быть может это воля "Высшего Разума"? Бога? Дьявола? Может это судьба? Наша судьба, их, всех этих миров, сколько бы их там ни было?.." Из дневника супергенерала Ахлюпкина-Решского.
"...Когда доложили Решскому о том, что его внучок -- зачинщик похищения секретнейших документов Проекта, тот принялся колебаться между самоубийством и отставкой, а затем написал рапорт-докладную Кларенсу. Реакция того оказалась на удивление нетривиальной: на официальном бланке доклада он написал: "Порите Ваших детей сами, мистер Ахлюпкин!" (Дословно -- "Let Weар your child yourself, m-r Ahluркin!"). И посчитал инцидент исчерпанным. Правда, отдал негласный приказ установить постоянную слежку за Дмитрием Сольцким и всеми его перемещениями..." Из личного дневника генерал-полковника Саймона Керка.
30. 08. 2215 г. Прорыв в Пятый параллельный. Группа прорыва под командованием лейтенанта К.Фойта. Мир представляет собой радиоактивную пустыню. Рабочая версия -- гибель цивилизации в ядерной войне. Принято решение отжать планету трансхроном для понижения уровня радиации до природного. Археологический комитет выразил несогласие и предложил отложить исполнение на 1 год, для изучения точных причин гибели данной цивилизации.

В результате археологических изысканий было выяснено, что цивилизация гуманоидного типа (предположительно люди) населявшая Пятый параллельный, развивалась тем же путем, что и Третий параллельный, то есть никогда не воевала и оружия не имела. Имея в виду неизвестное происхождение ядерной катастрофы, уничтожившей все население пятого параллельного, было решено этот мир не колонизировать, установив на нем лишь наблюдательную базу, обсерваторию и космодром для исследования солнечной системы Пятого параллельного.
13. 01. 2217 г. Бурение энергоскважины в Шестой параллельный вызвало катастрофу. Эффект получил название Феномен "Ядерный Монстр" и Феномен "Крысолов".
"...По видимому, в Шестом Параллельном обитали существа, полностью состоящие из ядерной энергии, причем по уровню развития и габаритам они более всего смахивали на динозавров, хотя система питания у них была своеобразна. Подобная тварюка от касания лапой поверхности вызывает термоядерный взрыв, от которого напитывается энергией, после чего тут же делает следующий шаг. И это не мешает ей перемещаться со скоростью сороконожки. Вероятнее всего, когда-то жители Пятого Параллельного научились бурить межпространственные тоннели -- и одна тварюка вылезла к ним по тоннелю и слегка прогулялась по планете... С уже известными последствиями... А теперь мы повторили по незнанию их ошибку. И очередной "динозаврик" вырвался на свободу..." Из записей старшего научного консультанта комиссии по расследованию Феномена "Ядерный Монстр" Д.Н.Травина.
13. 01. 2217 г. 07:34 Начало бурения скважины в Шестой параллельный. 07:36 В Лыткарино на пульт управления энергобура пришла непонятная информация из Пятого параллельного. 07:38 Пришло сообщение Дежурного базы Четвертого параллельного. Включена прямая трансляция происходящего. Вторжение Ядерного Монстра вызвало панику на базе. 07:39 Утеряна связь с Четвертым параллельным, краткое сообщение о Ядерном Монстре, поступившее из Третьего параллельного. Связь прекратилась из-за сгорания генераторов. Указание супергенерала Годдара Кларенса о полной боеготовности баз Земли, Второго и Первого параллельного. На уровне Первого параллельного против ядерного феномена был применен трансхрон. Результат -- неудача. Последнее сообщение от группы: "Трансхрон не держит! Эта тварь сильнее!" Экстренный приказ супергенерала А.И.Ахлюпкина-Решского о выключении генераторов, поддерживающих тоннель Земля--Первый параллельный. 07:43 "Ядерный Монстр" пробил временный тоннель из Первого параллельного на Землю за счет своих ресурсов и поднялся в Лыткарино. Сгорели генераторы и энергобур, сплавился исследовательский поселок, от неимоверного жара загорелся город.
"...Паника и смятение. Сразу было ясно, что одним Лыткарино дело не обойдется. Кажется -- наконец-то на самом деле наступал Армагеддон. Кое-кто с удовольствием сбежал бы в Дальний Космос, но из-за погрома, устроенного нашими боевыми АстроСтанциями, центр Солнечной Системы накрыт силовым колпаком неизвестной природы, что отрезало все пути к бегству." (Загорский оторвался от чтения: "Так вот когда Земля первый раз перебежала дорогу цивилизации Торговцев! Помнится, те лет десять держали поле по орбите Марса, мотивируя это обезопасиванием своих караванных путей... Пока Курия не заставила их снять блокаду. Тогда еще кто-то под шумок ухлопал три неопознанных крейсера и прогулочную яхту... кажется -- альфалонскую...") "Тем временем монстр уже поднял свою лапу, готовясь сделать первый шаг по новой для него планете. И тут... Никто просто не поверил в происходящее! Сперва раздался звук трубы-рога. А затем прямо сквозь испепеляющий жар, в котором испарялись камни, кинулись к чудовищу двое братьев-мальчишек. Интересно -- откуда они взялись?! Одежда их напоминала пажескую времен средневековья, однако не горела в этом адском пламени. Да и сами ребята явно не испытывали неудобств от повышенной температуры, не собираясь ни сгорать, ни обугливаться. Старший вновь протрубил в рог, а затем, подбежав к монстру вплотную, что-то крикнул ему и бросился в тоннель Перехода. И монстр, послушно развернувшись, ушел за ним и младшим..." "...По феномену "Ядерный монстр" ООН возбудило уголовные дела. Полетели со своих постов все высшие чиновники Директ-Коммендатуры и Проекта. Арестованы Кларенс и Решский. Кларенс на документе об аресте со злобой написал по-русски "А пощле оно фсе!". Решский воспринял отставку и арест более философски. Через некоторое время Решский попросту исчез. Ходят слухи что он обладает теми же необычными свойствами что и его внучок... Интересно, он тоже отсиживается в Орт-Генте?..." Из воспоминаний генерального секретаря комиссии по расследованию Феномена "Ядерный Монстр" Генриха Овельштерна.

* * * -- Вы, Яромир, похоже, никогда не спите... -- то ли с насмешкой, то ли участливо спросил Фельдмаршал. -- Надеюсь -- ни от чего не отвлек? Можно было бы сказать, что звонок прервал поиск машины по "трансхрону", сбросил чтение файла и десяток контрольных сообщений, но Загорский решил не обременять шефа такими несущественными пустяками... -- Нет, не отвлекли... Что-то важное... или бессонница? -- И то, и другое... Скажем так: что-то важное, вызвавшее бессонницу. Вы когда последний раз смотрели программу новостей? -- Я "ящик" редко смотрю... А что? -- А то, что я узнаю из новостей то, что должно было лежать у меня на столе в виде доклада еще месяц назад! -- Месяц?! -- Не менее! -- Дракон был, кажется, всерьез разозлен. -- Полюбуйся, все каналы новостей с радостью щебечут, что Комитет Переселения удачно завершил переговоры с Мембарией о полной скупке у них всего списанного флота "Скалярий"! -- Они что, воевать с Тенями собрались?! -- Они собираются переделать "Скалярии" под рейсеры-транспортники, для скорейшего перелета на Риадан. -- А потом... Куда они денут эту прорву железа и пластика? Центаврийцам продадут, что ли? -- А вот это, любезный Яромир Савельевич, Вам и предстоит разузнать. Как и то, почему мои сотрудники из Седьмого проморгали начало переговоров о скупке флота! Для этого повышаю Ваш код доступа. Не улыбайтесь -- в разумных пределах. Сканирование руки это не отменит, их-и-хи... -- то ли вздохнул, то ли намекнул Дракон. -- Ну что же -- ждите ответа... -- Загорский посмотрел, как портрет шефа на экране сменила язвительная реплика "Шельмы": "Новый Автоответчиковый". -- На себя посмотри, -- улыбнулся Загорский, лишь вчера поставивший на свой комп новый малиновый кожух.

Глава 9

Веселье было в самом разгаре, когда в дверь негромко постучали... Вошедший оказался высок ростом и худ, а очки на носу делали его взгляд холодным и равнодушным, несмотря на улыбку на лице. -- Доброе время суток, уважаемые, -- поприветствовал собравшихся новый гость. -- Узнал вот о рождении наследника сего почтенного рода и решил поприветствовать, личным присутствием выразив уважение. -- Приветствуем и Вас, о вошедший, -- отец семейства отвесил церемонный поклон. -- Загорский. Земные спецслужбы, комиссия по контактам с высокоразвитыми мирами, -- представился худой человек в очках. -- Я принес новорожденному подарок, истинный смысл которого будет легко понят Вашим благородным родом... -- с этими словами Загорский достал маленький ларчик, такой, в каких обычно ювелиры помещают колечки или брошки. Внутри оказался маленький изящный медальон сизоватого металла. -- Этот медальон сделан из фрагмента обшивки "Агамемнона", корабля, которым в свое время командовал Ваш предок, Седьмым потомком которого Вы являетесь... -- Загорский почтительно склонил голову и протянул подарок счастливому отцу... -- Ну вот, опять благородный Корабль -- и на сувениры... -- пробурчал пожилой мужчина, сидящий в кресле в глубине комнаты и гревшийся у камина. -- Этот фрагмент обшивки все равно подлежал замене при реставрации, -- сухо и колюче ответил Загорский. -- Зато -- это один из фрагментов ПОДЛИННОГО "Агамемнона", а не реставраторских изысков! Я думал, что потомкам славного Шеридана будет приятен сей знак внимания. -- И Вы не ошиблись... -- ответил принявший подарок. А затем кивнул в сторону старика у камина и добавил: -- А на папу не обижайтесь, просто его работа на орбитальном кладбище наложила на него своеобразный отпечаток... Он все считает, что корабли надо хранить именно в том виде, в каком они прошли списание... -- Совершенно верно, -- донеслось от камина, -- И единственное оправдание для изменения Корабля -- это его новая миссия. Лишь в этом спасение и новый шанс ветеранов Космоса... -- Да, Вы правы, старые корабли перед новой миссией обязательно нужно обновлять. -- многозначительно изрек Загорский. -- А где же виновник торжества? -- улыбаясь продолжил шеф 14-го отдела, обращаясь к счастливому отцу. Малыш радостно угукал в колыбели, улыбаясь во весь рот. Почему-то очень захотелось сделать "улю-лю" пальчиком, но шеф представил себе, как это будет смотреться со стороны: красивая колыбелька, смеющийся малец, рядом улыбается бородатый отец, а у колыбели -- нечто высокое, черное, коротко стриженное и с унылым выражением на физиомордии. М-да, что-то знакомое... Не хватало только вместо медальона леденец малышу подарить... в виде черепа. Впрочем, нет: вот ЭТОТ -- с еще более постным выражением скафандра (Загорский посмотрел на возвышающегося среди гостей варлона, даже в праздник торчащего в полном "доспехе"). До этого Яромир Савельич видел варлонов только на картинках, да в старых кинохрониках: после проделок Курии даже последние оставшиеся в нашей галактике варлоны перестали наведываться на Землю... "Может, попытаться переговорить с ним?" -- мелькнула шальная мысля в голове СБ-шника. И он, еще не приняв окончательного решения, направился в сторону необычной фигуры. -- Не будете ли любезны уделить мне всего лишь одну минуту?... Раз мне посчастливилось встретиться с Вами, то я хотел бы поговорить о возобновлении контактов между варлонами и Землей. Я конечно понимаю, что после выходок Курии у Вас сложились о нашей цивилизации не лучшие впечатления, но, как говорится, все течет, все видоизменяется... В этот момент молчаливая фигура развернулась и, так и не сказав ни звука, направилась прочь... Проводив ее взглядом, Загорский, вздохнув, добавил: -- ...Но варлоны остаются прежними... Спустя полчаса Загорскому стало откровенно скучно. Он бродил среди гостей и тихонько ворчал: "Куча народу: люди, мембарцы, варлон... был... А тоска-тоскою!" И в этот момент старик у камина поднялся и направился к выходу. -- Ты куда, па? -- спросил его отец новорожденного. -- Теперь уже не па, а дедуля, -- усмехнулся старик. -- Я на работу, надо еще двадцать кораблей перетестировать... -- Если не возражаете -- я с Вами, -- подошел к старику Яромир Савельич. -- Решили посмотреть Кладбище? Хм, а почему бы и нет... -- Интересно, многие из кораблей все-таки живые легенды, можно сказать...

Катер смотрителя кладбища оказался обыкновенным земным проникателем. Так что полет не имел никакой романтики: ни ворот гиперпрыжка, ни багрового сияния подпространства... Прыжок прямо со стартовой площадки -- и вот уже внизу расстилается ночная сторона какой-то планеты, а высоко над головами плывет сверкающая паутина. Почему-то вспомнились сказки о марсианских пауках... Проникатель развернулся и стремительно понесся в переплетение серебристых нитей. Загорский мысленно отметил, что пилоты-вояки Земли за один прыжок поместили бы проникатель прямо на причальный порт. -- Но Вы же сами хотели осмотреть кладбище, -- ответил старик. Загорский поморщился: ну вот только мембарского телепата не хватало для полной радости! -- А-а-а, так Вы это не вслух... -- извинительно пожал плечами старик. Паутина нарастала. Уже были четко различимы пришвартованные к концентрическим обручам корабли. Ближе к центру -- огромный косяк "Скалярий"-"Шарлинов", вокруг которого, подобно стае мальков, расположились тысячи "Белых Звезд"... На окраинах причальной конструкции приютились корабли совсем непривычных форм -- старые варлонские (в шутку, как и "Скалярии", прозванные "Столовый Набор"), парочка земных разрушителей и колонизаторов старых образцов, нарнские колонистские "плошки-блошки", еще один какой-то странный, огромный, иссиня-черный, похожий на гигантского кристаллического ската, несколько шлюпок и прочей яхтоподобной мелюзги, среди которой бросался в глаза довольно крупный, пятнистый, багрово-черный корабль-паук Теней. "Скат" и "Паук" заинтересовали Загорского более других кораблей. -- Желаете посетить "Ската"? -- спросил хранитель. -- Интересный корабль... Я не припомню ни одной цивилизации, которая могла бы такой отгрохать... -- Я тоже не припоминаю. И варлоны не помнят. И итты не распознали... В общем -- летающая загадка... Никто не знает, откуда он прилетел, кто его построил и зачем... Мы выловили его в космосе недавно, он чуть не порвал нашу "паутину". -- Ваше оповещение торчит в дупе? -- ухмыльнулся Загорский вспоминая размерчики корабля. -- Со скольких же метров вы его разглядели? -- Именно разглядели. Визуально. Радары его до сих пор не берут. Да-да, не ухмыляйтесь, ваши земные -- тоже, -- и старик ткнул пальцем в радар проникателя. На экранчике светился голый швартовочный узел паутины. -- Да и опознавательные маяки, которые мы на нем разместили, он тоже глушит. -- И как же он это делает? -- Мы уже пол-года исследуем ЭТО, а все, что нам известно, так это карта его помещений. Нам даже непонятен его источник энергий! Судя по всему, корабль был покинут экипажем тысячи лет назад, но продолжает работать без единого сбоя... Если это вообще корабль... -- А что, есть сомнения? -- И у Вас будут! -- добро улыбнулся старичок. Изумрудно-фиолетовое свечение окутало проникатель. Казалось, что корабль сам поместил аппаратик гостей в свои недра, как заботливый ребенок сажает за пазуху маленького котенка. -- Вы, люди, недоверчивы, но даже ты убедишься, насколько это странно для корабля. -- Мы? А себя Вы человеком не считаете? -- Разумеется. Я -- мембари, хотя в нашем роду и был весьма почтенный землянин, уронивший в разное время две звезды. -- Но... Ваше тело? -- А что -- тело? Вы посмотрите, что эти... на Арде творят. Загорский не знал, что "эти" творили на Арде, посему скромно промолчал. Старик, видимо одобренный этим молчанием, продолжил: -- Главное не то, как ты выглядишь, а то, как ты мыслишь. Именно поэтому я -- мембари, по-земному -- мембарец. Пойдем, атмосфера здесь благоприятна. Странный вид открылся взгляду Загорского: темные, покрытые барельефом, стены причала, освещенные диковинными факелами, были больше похожи на интерьер древнего храма, чем на помещение корабля. Замысловатые узоры, незнакомые руны. Привлекали внимание некоторые изображения существ: антропоидные фигуры в балахонах, с перепончатыми крыльями и головами, похожими на злобно оскалившийся, утрированный человеческий череп. Другие же существа, отображаемые барельефом, вообще не напоминали ничего знакомого. Привлекало также и пламя, вырывающееся из факельных трубок-рожков: желто-изумрудное, плавно переходящее в синее и темно-фиолетовое. Все время казалось, что от стен зала отражается тихий, загадочно-зловещий шепот, но обычный слух его не улавливает. Темные, мало освещенные коридоры, более напоминающие подземелья какого-то колдовского замка, привели экскурсантов в обширный зал. У противоположной входу стены находилось странное сооружение: то ли алтарь, то ли компьютер, то ли еще что-то невообразимое. Несколько кристаллов, обрамленных витым узором, выступающих прямо из стены, как мониторы выдавали постоянно меняющиеся картинки, плита-алтарь с кучей правильно размещенных кристалликов, то ли индикаторов, то ли клавиш, две колонны с барельефным изображением уже виденных ранее крылатых демонов. -- Предполагается, что это их центральный компьютер... Собственно говоря, это единственная часть корабля, которая вообще похожа хоть на что-то известное. Остальное -- витые коридоры, запутанные до безобразия и украшенные подобными... художествами. Для себя Загорский сосканировал и записал некоторые фрагменты барельефа, которые, по всей вероятности, содержали какие-то значащие символы. -- Мы пытались их расшифровать, -- прочитал намерения Загорского старик. -- Никаких результатов, хоть все время кажется, что идея символики до невозможного проста. -- Ну, это ВЫ пытались. -- Ну теперь попробуете и Вы, -- в его голосе почудилось: "Теперь это и Ваше родовое проклятие". На обратном пути к проникателю хранитель задумчиво добавил: -- Вещества, из которых состоит этот летающий храм, тоже не поддаются хим. анализу, разумеется нашему, мембарскому, -- поспешно добавил он, увидев выражение лица СБ-шника. Когда проникатель отошел от "ската", старичок заметил: -- Паучка посетить не предлагаю, так как Вы... опасаетесь к нему приближаться, хотя и непонятно почему: наши исследователи излазили его вдоль и поперек. -- И они после соприкосновения с ним остались живы? -- удивился Загорский. -- Как видите, я был среди них. -- Вы это... нашли там, где я думаю? -- Нет, на него наткнулся наш лайнер шестьдесят лет назад. Корабль был пуст и заброшен, так же как и "скат". Но в отличии от этого летающего недоразумения, был абсолютно сломан, да и покинут экипажем незадолго до обнаружения. -- ЭКИПАЖЕМ? -- В составе одного человека, если верить выводам нашей комиссии. -- ЧЕЛОВЕКА?! -- Тени, как известно, не оставляли в кабине обертки от поп-корна, бутылки из-под ликера и кока-колы, и не обвешивали всю кабину, от пола до потолка, зеркалами. Причем последнее заставляет нас думать, что корабль принадлежал женщине. Сочетание ликера, поп-корна и кока-колы показалось Загорскому до боли знакомым, но расспрос Малдера он решил отложить до возвращения на Землю. Тем временем проникатель поднимался в зенит конструкции, приближаясь к огромной, багровой сфере диспетчерской службы. У главного шлюза был пришвартован до боли знакомый варлонский "клевер-четырехлистник". -- О-о-о! И тут они! -- простонал Загорский. -- Не переживайте, Яромир Савельевич, -- сказал хранитель, -- Это всего лишь мой сменщик... -- и вдруг, резко сменив тему, продекламировал: И высоко над облаками Летим в пространственной пыли, Где со времен войны с Тенями Ржавеют наши корабли... СБ-шник окинул взглядом стройные ряды припаркованных ветеранов и хмыкнул: -- Я-то кладбище кораблей представлял себе как грандиозную свалку, где толкутся на орбитах стада металлолома, временами сходящего с орбит и падающего на планету... -- Как это по-земному, -- вздохнул старик. -- У вас, людей, полное пренебрежение к Кораблям... Вы или просто роняете их где попало, или делаете из них орбитальные бордели и забегаловки. -- А Вы считаете, что лучше было бы разрезать эти корабли на металлолом? -- По крайней мере -- это было бы честнее по отношению к самим Кораблям. И порядочнее. Они заслужили почет и покой... А у Вас там от Великой Войны остался один "Агамемнон", да и тот превратили в музей, остальные же... -- Ну и что плохого, что остальные продолжают приносить пользу народу... -- Мне трудно объяснить это человеку, не видящему разницы между Кораблем и кабаком... -- Ну знаете ли... А народ не против посещать их. А что касаемо "Агамемнона", то там ведь существует Почетная Вахта, состоящая из заслуженных ветеранов и в сущности это по-прежнему боевой корабль... -- Ага! С муляжами пушек и имитацией реактора. Вы бы еще двигатели из картона поставили! -- Впервые слышу. Всегда считал, что это боевая гордость земной армии, которая не имеет права подвергаться такой насмешке. -- Музейно-боевая гордость. Вы о последнем плане реставрации слышали: предполагается взять корпус современного линкора, и к нему укрепить носовую часть и палубные надстройки "Агамемнона", потому что старый корпус, видите ли, износился, и реставрации не подлежит! Каково?! -- Ну, скорее всего это хороший материал для одного моего знакомого писаки. -- А из этого не делают секрет. Более того -- объявлен сбор средств для выкупки подходящего линкора. Можете пошарить по Интернету, там это есть. -- Кстати о выкупке линкоров, помнится Вы продаете Земле свои "скалярии"... -- Продаем. Все, кроме двух. Две остаются на почетном покое -- это места паломничества представителей касты Воинов. -- Музеи! -- съехидничал СБ-шник. -- Нет. Дань уважения. Кораблям. Настоящий Корабль должен или быть свободным -- в полете, или стоять на заслуженном отдыхе, готовый к полету в любую секунду. Иначе это оскорбление Корабля. Лучше уж взорваться бесследно или упасть в недра звезды, чем быть музеем, облапываемым праздными туристами, или забегаловкой, залитой шашлычным соусом!.. Загорскому не нашлось что ответить и он просто гордо замолчал, мысленно отметив, что теперь он сам себе напоминает кого-то до боли знакомого, чей корабль торчит рядом, у шлюза. И лишь идя по коридорам в центральную рубку, Загорский сказал: -- Так Вы что, продаете "скалярии" вместе с вооружением? -- Разумеется, -- ответил старик-хранитель. -- Классический Ритуал Приветствия требует, что бы подходил с открытыми орудийными портами. -- Ага, из которых можно пальнуть в любую секунду! Помнится, в сороковых годах 23-го века один ваш корабль так поприветствовал первый встреченный им земной корабль. Только в 2248 успокоились тогда, да? -- Это было недораз-зумение-е-е! -- голос сказавшего это был странен, и лишь несколько секунд спустя Загорский сообразил, что слышит варлона. -- Вы тогда были агрес-сивны. Как центаврийцы. Вспомни, кто стрелял первым? Яромиру Савельевичу не нашлось чем возразить, но он знал как отомстить наглой фигуре, сокрытой скафандром, и, ничего не говоря, он развернулся и направился прочь, увлекая с собой хранителя. Сзади доносилось раздосадованное шипение.

Глава 10

-- Оригинальный старик этот хранитель корабельного кладбища... Считает, что он мембарец. -- Знаю, мне уже сообщали. Вернемся к заданию. Итак, он сообщил Вам, что... -- Он утверждает, что все переговоры между землянами и Мембарией велись не через него, и что его поставили перед фактом уже тогда, когда договор был подписан. Причем он говорит, что одобряет эту сделку, мотивируя это... -- Знаю, своей забавной теорией о судьбе и чести кораблей... -- Дракон произнес это утвердительно, без малейшей вопросительной интонации... -- По этой же причине корабли продаются в полном комплекте: с оружием и прочиим. Впрочем -- тут есть и плюс: оружие соответствует кораблям, так что в нынешние времена годится разве что центаврийцев вздрючить... -- Или обстрелять какой астероид... Например, Химеру... -- Ну, это уже будет сложнее... -- пожал плечами Загорский. -- А дальнейшая судьба этой гордости аквариумов известна? -- спросил вдруг фельдмаршал. -- В том-то и дело, что нет. В договоре идет речь о продаже, а не об аренде флота, так что вряд ли "Скалярии" вернутся в свою паутинку... -- Прийдется проверить... У меня есть серьезные опасения, что после окончания эксплуатации переселенцами корабли могут быть проданы террористам, например -- этим воякам из "Сопротивления Лукавому"... -- Такое старье они и сами на любой свалке найти смогут! -- Не на любой... Заботливо обхоженные корабли редко встречаются даже в портах Внутренних Рейдов, а тут -- такая забота, чуть ли не религия! Их бы с их корабельными теориями -- да в Нанарбек, руины отстраивать!.. -- Во-первых, этим они и без совета земных спецслужб занимаются, ну, а во-вторых, на той свалке такая охрана, что террористы давно могли бы увести эти корабли, даже не заплатив и ни разу не выстрелив. -- Тогда поясните мне, что сейчас делает в среде лидеров переселенцев Шон Али, идеолог СЛУКовцев! -- Последние пол-года он вообще отошел от дел и занят только проблемами переселенцев... -- В тихом омуте... -- многозначительно изрек Дракон. -- Так что потрудитесь, проверьте... Лично. Сейчас, насколько мне известно, он вылетел пассажирским рейсом на Риадан, в городок у Большой Реки, которая Мать Чего-То Там... Так что если воспользоваться "Призраком" или проникателем, то можно даже увидеть прилет лайнера... -- Я понимаю, что просьба начальства -- это приказ, но -- посылать начальника отдела в слежку за террористом-одиночкой, тем более -- бывшим террористом... -- Не забывайте: ВОЗМОЖНО бывшим... Это раз. В городе же проживают не только земляне и риаданцы, это два. Опыт прямого общения с варлоном, причем выведший варлона, невозмутимого варлона, из себя -- есть только у Вас, это три. А четыре -- это то, что данное задание полностью попадает под действие Комиссии по Контактам с высокоразвитыми цивилизациями, то есть под Ваш отдел. А пять... Впрочем, этого достаточно. -- Можете считать, что я заинтригован пятой причиной... -- Загорский немного помолчал и добавил: -- Принимаю к исполнению. Кстати -- Рабинович мне советовал посетить местные бани... -- Считайте это пятой причиной: будете знать, как потчевать шефа фиолетовой клубничкой... Идите-идите... И не забудьте попросить Рафика отписать меня от этой гадости...
* * * Загорский знал, где искать Малдера. Тот развалился в запасничке 14-го отдела на старом потертом диване, который достался им в комплекте с шифоньером и журнальным столиком после списания их в подшефном институте. Вообще-то Загорскому эта мебель была совершенно не нужна, но фельдмаршал так старался завладеть ею, что грешно было не подсидеть шефа. И теперь, впервые за последние лет тридцать, диван использовался по прямому назначению. Дэвид обложился книгами и микрофильмами, а из-под дивана торчал уголок нотебука. Он был полностью поглощен "Властелином Колец" и не заметил, как над ним склонилась фигура шефа. -- Ну, как чтиво? -- неожиданно раздалось над ухом Малдера. -- Гэндальфа жалко: в пропасть уронили... балрогом. -- И тут балроги! Они хоть на настоящих-то похожи? -- Как описанное пиво на пятизвездочный коньяк: ни рожи, ни виду. -- Ладно... Я пока не за этим пришел... Тут мембарцы Вам счет за стоянку транспорта предъявили, -- На лице Загорского появилась та самая ухмылка, которая никогда не предвещала ничего хорошего. Малдер еще не понимал в чем дело, но уже стал искать взглядом, в какой угол можно забиться. Он с надеждой посмотрел на шифоньер, и тот в ответ скрипнул. Тогда, чуть успокоившись, Дэвид ответил: -- Они паркуют велосипеды? -- Ага. Черные такие, пятнистые, паукообразные, знаете ли. Двухсотпятидесятилетней давности... Для прогулок... по Галактике... Малдер, кажется, начал догадываться, откуда ветер дует, но на всякий случай переспросил: -- И какое же отношение имеет сие транспортное средство ко мне? -- Помнится, каждый раз, когда я бывал у тебя в гостях, в твоей квартире варлон ногу бы сломал от изобилия бутылок из-под портвейна, кока-колы и пакетов попкорна. Так вот, такая же картина была обнаружена мембарскими спасателями на борту одного "паучка". Странное совпадение, не правда ли, агент Малдер? -- Странное... Такие вкусы -- и у Теней? Я всегда считал, что они были поцивилизованнее нас... -- Помнится, у Вас в роду альфалоны были... Чет-то я не припомню ни одного альфалона со светящимися глазами... -- А Артагорт утверждал мне, что я похож на неразвоплощенного назгула. -- Ага, Кольца тебе только и не хватает! Да плаща с капюшоном -- в жутиках сниматься! -- а про себя Загорский отметил, что, похоже, Толкинизм таки заразен, как это и утверждали в двадцать первом веке... И тут до него дошло -- АРТАГОРТ!!! Тем временем Малдер спокойно махнул перед носом шефа рукой, на среднем пальце которой блеснула холодная сталь-змейка: -- Такого кольца? -- Вы гений, Малдер! Видит Бог -- я снимаю шляпу пред Вами!.. Кстати, если уж на то пошло -- что ж Вам еще сказал Артагорт... И где, что мне не менее интересно. Кстати -- колечко он тоже Вам дал? -- Он, подарил... Здесь... Кто бы еще, по-Вашему, помог мне достать бумажное издание этих книг! Это же раритеты, первоиздания! -- и Малдер благоговейно положил руку на темно-коричневый "кирпич" Толкиена, лежащий на какой-то большой книге в алом кожаном переплете. -- А вот интересного не говорил... Сказал, что улетает по делам, но в конце месяца залетит за книгами... Привет Вам передавал, говорил: "Эхо гасят эхом...", правда -- я не понял, к чему это он... -- Ладно... -- Загорский сделал вид, что не понял намека... -- Так вот, вернемся к нашим баранам... То есть паучкам... Велосипедам! Сей транспорт был обнаружен шестьдесят лет назад, буквально за несколько часов после того, как его покинули. Хотя Тени, насколько мне помнится, были разгромлены и покинули галактику вместе с большинством варлонов, мягко говоря, несколько раньше... -- Заблудился кто-то, видимо... А питался у центаврийцев, не иначе! -- Ага, кока-колой, которую они на дух не переносят! -- Именно! А куда ж они, по-Вашему, гуманитарку с Земли девают? Впрочем -- я несколько моложе, чем надо, чтобы насвинякать на корабле... -- Я понимаю... К тому же Вы -- не женщина... -- А ЭТО-то тут при чем?! -- просто ошалел агент, а журнальный столик подбежал на пару шагов к спорящим. -- Брысь, чудо Приваловское! -- рыкнул на столик Загорский. -- Так о чем это я? Ах, да! Никто ж и не утверждает, что это Вы катались... -- Хотя -- неплохая мысль, -- прервал шефа Малдер, -- А почему бы не предположить, что кораблем управлял кто-то совершенно левый, просто потерпевший крушение а потом нашедший этот... эту... это... -- Да, Вы правы... Если не считать того, что кораблем Теней могут управлять только Тени и их представители типа Мордена. Остальным же ментальность не позволит... Не поймут... -- Бред! Любая Тварь или любой самый завалящий Супероборотень... Впрочем, вот им-то это совершенно не нужно, они и без этого круты и не слабы!.. А вот детишки типа... Стоп! Шестьдесят -- это в 2446-й... А массовое суперменство -- с 2487 года... Нет, не получается... -- Именно! В том-то и дело, что не получается! -- Загорский чуть не засветился от удовольствия. -- Да и насколько мне помнится, живете Вы сами, а на попкорн у Вас аллергия, но это не мешает пакетам из под него, валяться по всей Вашей квартире... -- Что не мешает сотоварищам свинюкать где попало, а потом даже мусор не выносить, это раз. А во-вторых -- не стоит путать аллергию с язвой желудка, как говаривал один тролль. -- Какой язвой? -- А какой, к чертям, аллергии? -- А вот этой! -- предусмотрительный шеф вынул из кармана распечатанный пакетик попкорна и поднес его к лицу Дэвида. Бедняга отворотил нос от ненавистно пахнущего продукта. -- Я же не говорю про физиологическую аллергию, -- продолжил Загорский. -- Это же чисто психологическая штука. Попкорнофобия, можно сказать... Да и если на то пошло, то эти ваши "сотоварищи" и в кабинете у Вас свинячат, то есть там, куда им по определению вход заказан! А дежурная система, кроме Вас, там больше никого не регистрировала... из лиц физических... -- Так она и тут никого, кроме меня не регистрирует, даже Вас, -- а мысленно добавил: "Пока с Дивана не встанете..." и продолжил: -- Что же касаемо аллергии, то скажу Вам только одно, -- и Малдер заговорщицким шепотом произнес: -- Тушенка!.. Свиная!.. -- затем ловко уклонился от рефлекторно метнувшегося в него кулака Загорского, перепрыгнул через журнальный столик: -- У каждого своя фобия. -- Тебе бы... неделю... на холодной тушенке! Впрочем, я ее уже могу спокойно есть, просто терпеть ненавижу, когда меня этим пытаются достать!.. Но мы не на ту тему уклонились. Я, кажется, говорил о Тенях... и о Вас. Впрочем, по-моему, это одно и то же... -- Загорский загадочно улыбнулся и направился к выходу, оставляя ошарашенного последней фразой Малдера наедине. Когда шаги шефа смолкли, Малдер фыркнул в пустоту: -- Ну, что, тетушка, допрыгались с твоим неряшеством, а? -- Выкрутимся... -- огрызнулась пустота... -- Кстати, а как это ты тогда с корабля свалила, а, что тебя не обнаружили? Только не говори, что улетела на мембарском спасателе: они до сих пор с собой щупачей или варлонов таскают! -- А я и не на спасателе, -- проскрежетала пустота и журнальный столик отпрыгнул, словно его толкнули... -- Меня один мальчик оттуда увел, прямо через стену кабины... -- Мальчик?! -- Ага... Симпатичненький такой блондинчик, с элегантными клычками... Тут Малдер заметил лежащий на журнальном столике пакетик из-под попкорна, оставленный шефом. На обратной стороне пакета было что-то написано. Пакетик завис в воздухе и шелестящий голос тети прочитал: -- Корабль я могу вернуть. Не беспокойся -- мы не намерены выносить сор из избы, просто в следующий раз можно было бы быть со мной пооткровеннее: уж если я от Дракона тебя отвоевал, то и Пси-копам подавно не выдам... -- голос тетки замялся, затем оправдательно произнес: -- подпись неразборчива... -- А дай-ка я гляну! -- зычный бас заставил задребезжать посуду в углу и подпрыгнуть сковородку. Шифоньер склонился над пакетом и пробасил: -- Видал я почерки и похуже... Тут написано "Твой шеф". А вот ниже -- полустертое что-то... То ли "Веп.." то ли "Зеп..." Не пойму... Несколько крупинок попкорна перекочевали тетке в пасть, и вдруг вылетели обратно: -- Ой, этой дряни не менее шестидесяти лет! Хм! Так это из ТЕХ пакетов! Кажется, я тут имя того парнишки записывала... Блин, все новая записка вымарала! -- кажется, впервые за столько лет малдеровская тетушка оказалась раздосадованной...

Глава 11

Погода была не ахти какая. Мелкий весенний дождик окроплял тающий снег и потоки воды размывали дороги на пути к "палаточному городку", возле которого и приземлился десантный проникатель. Он казался куском сияющего летнего неба, вброшенным в эту серую слякоть ранней весны. Пробегающие по округлым бортам сполохи казались отражением выхваченных солнцем жемчужных облаков на хромированной кирасе великана... Вообще-то малыш никогда не видел великанов, он только слышал о них из сказок бабушки, но когда воображение живо и не скованно, великана представить несложно: что-то высокое, как энт, мускулистое, как людские рыцари, и занудное, как гоблин... нет, занудное, как Учитель, когда проверяет задание! Но этот более походил на огромную рыбу-птицу... Видимо, великан был рыбаком, и обронил свой улов, гоняясь здесь за своей улетевшей шляпой... А шляпа... Шляпа где-то спряталась, скорее всего -- среди так похожих на нее куполов, что поставили у реки неизвестные Люди Неба.
Загорский с неудовольствием уставился на экран: -- Скрыто возникнем?! Даже комар не заметит?! Да проще было бы возникнуть на центральной площади городка -- затерялись бы среди множества их кораблей. А теперь этот малец растрезвонит всем, что вдали от города возник проникатель! -- Так я ж завжды казав: якщо хош сховати -- клады на виду -- дидька лысого знайдэ хтось! -- радостно заявил майор Коваленко. -- А вот инструкции гласят, что для скрытого появления необходим участок, удаленный от исследуемого объекта ровно на сутки пешего хода из расчета 4 километра в час. -- Замолкни, Фриц! Припарил уже со своими инструкциями. -- И это говорит шеф отдела! -- изрек полковник Гельберг, изобразив на лице ангельское долготерпение... -- Говорю, -- Хмыкнул Загорский, -- Или у тебя и на случай малолетних наблюдателей есть инструкции? -- А как же! -- радостно ответил Гельберг, -- Его надлежит изловить и удерживать до завершения операции! -- Ага! Задержать! Десятилетнего пацана! А шаровую молнию в руках удержать не пробовал? -- Так то ж землянина, а цэ ж якийсь аборигэн, та ще й нелюдь якийсь, а про них инструкции нэ пысани. То можна й спийматы. -- Ты умный -- ты и лови! Но учти: если его папы-мамы кинутся разыскивать свое чадо и при этом разберут наш проникатель на запчасти -- то назад полетим на черте! -- На Вакулином? -- Нет, на давшем совет ловить мальца! -- О Фрице! Тоби пощастыло! -- сказал майор Коваленко и выпрыгнул из люка. Вслед ему донесся занудствующий голос Гельберга: -- Согласно инструкции по технике безопасности, пункт 47, часть третья прим, не рекомендуется содержание технически образованного пленника внутри техногенных объектов, в частности -- нашего проникателя. -- Пока что в нем от эльфа я бачу тильки гостри уши...
Десятилетний опыт работы в десантном отряде по колонизации активных миров дал о себе знать -- эльфеныш и пикнуть не успел, как оказался внутри проникателя. Огляделся. Огромная плечистая фигура в пятнистом костюме, доставившая его сюда, торчала у входа. Внутри сидели еще двое -- похожие. А вокруг -- полно мерцающих огоньков, непонятных железячек... Прямо как у сказочных гоблинов. -- Ой! Еще одна гоблинская экспедиция вернулась? -- певуче спросил малыш. Мгновенно распознав нужный диалект, Петро обратился к Загорскому на том же языке: -- Ну вот, малыша доставил. В ценности и сохранности. Яромир Савельевич понял, что хитрый хохол затеял какую-то шутку, и тоже ответил на эльфийском: -- Ну так локализуй его. В мгновение ока малыш оказался связанный по рукам своим же поясом. Фридрих, имея голову на плечах, поддержал эту "эльфийскую" беседу: -- Ну вот, теперь его родители завалятся сюда и начнутся разборки! -- Ну и что? -- равнодушно зевнул Коваленко, -- Ты что, совсем позабыл про мой ВОЛШЕБНЫЙ ТАЛИСМАН, в котором сидят 13 ведьм -- Мельторовских учениц? Они живо им объяснят, куда соваться не следует и почему. Челюсть малыша отвисла, а глаза заметно округлились. -- Ой, обделает он нам корабль... -- брезгливо сморщился полковник. -- Не успеет. Как только ЭТО доиграет -- так корабль и ликвидирует остроухого... Прямо в чертоги предков... -- с этими словами Коваленко достал кассету и сунул ее в звукоцентр. Вырвавшиеся с кассеты 500-летней давности звуки потрясли бы до глубины души не только эльфа, но даже самого закаленного в боях орка: децибелы железных аккордов бас-гитары, безумный грохот ударника и ужасающий вокал, нечеловеческим басом ревущий что-то невнятное, грозились разрушить проникатель без помощи родителей эльфенка. Малыш кивнул в сторону майора и тихо буркнул: -- Нет, он не прав. Я не умру, когда закончится этот кошмар. Это произойдет гораздо раньше. Расслышавший это Коваленко ухмыльнулся и обратился к Загорскому: -- Кстати, не перекусить ли нам перед походом? Ты не помнишь, куда я засунул шмат сала? Ребята, помогите мне его найти... Нет, нет. Фриц, не закрывай люк -- душно, -- с этими словами Петро совершенно невзначай оставил неподалеку от малыша нож, достаточно острый, чтобы перерезать путы, и направился к вещ-отсеку, увлекая за собой еще ничего не понимающих сотоварищей. В течении минуты они усиленно "искали" сало, причем интереснее всего его было искать в радаре и пилотском кресле. Коваленко, правда, в самом деле извлек из рюкзака пакет с салом и бутыль кристально чистой жидкости, которую он называл "домашний продукт". Когда же они вернулись, эльфа, естественно, и след простыл, виброножа -- тоже. -- Ну ось! -- вздохнул Коваленко на "Ридний мови": -- А говорят, только на Кринне трэба за вещами следить. Кэндэреныш... -- Упустили? -- сухо осведомился Фридрих. -- А как Вы догадались? -- съехидствовал Загорский, и, повернувшись к майору, добавил: -- Я всегда говорил, что хитрый татарин хуже еврея, а хитрый хохол -- хуже татарина! Молодец Петро -- одним махом избавил нас от надоедания местных! -- Мовчы, москаль! Краще сядьмо пыты, а то горилка скиснэ! -- улыбнулся бывалый десантник. -- Да "не скиснэ твоя горилка"! -- перекривлял украинца полковник. -- Слушай, Петро, может ты и дальше по-эльфийски говорить будешь? -- А що такэ? -- А ты на нем без акцента изъясняешься, по крайней мере... Кстати -- чьих это ведьм ты там поминал? -- Мельторовых. Если верить донесениям Михаила Измайловича, то Мельтор -- один из тутошних древних богов, что-то типа помеси Локи и Аида, кажется... -- ответил за Коваленко Загорский. -- Крылатая такая пакость, есть изваянная из камня возле Горта. Но это не имеет отношения к текущему заданию. -- Прежде, чем мотаться у цю провинцию, я хоча б прочытав тутошни мифы, помогает! -- вздохнул Коваленко. -- А вот проникатель я б зачыныв, на всяк выпадок. -- На всякий случай можно и запереть -- в соответствии с пунктом семьсот двенадцать Устава ВКС... Загорский пожал плечами и поставил на стол опустевшую стопку...

Лес оказался на удивление пустым... Похоже -- Коваленко не ошибся в своих расчетах и весть о странном талисмане распугала по округам не только эльфов, но и всю мыслимую нечисть... По крайней мере единственное, что доставляло неудобство -- это чавкающая под ногами грязь... Так что открывшийся впереди город показался спасением и обещанием долгожданного тепла и горячей воды. Пластиковые купола трехэтажек гулко стучали под каплями влаги, на космодроме посреди городка высились и ширились десятки крупных и сотни мелких корабликов, включая и штук сорок десантных проникателей. Загорский ВЫРАЗИТЕЛЬНО посмотрел на Гельберга и постучал в дверь ближайшего официального купола... -- Вечер добрый! Это всего лишь я... -- Загорский посмотрел поверх очков на открывшего ему дверь Шона. -- Что же привело в наши края начальника 14-го отдела? -- Али сохранил спокойствие и изобразил на лице умеренное удивление. -- Да так, расследую кой-чего. Собственно говоря... А, э-э-э... Мы можем пройти внутрь? -- Ой, извиняюсь, что сразу не предложил -- эти профсоюзники задолбали. Вошедшие с удовольствием сменили десантные "Ягуары" на любезно предложенные домашние тапочки. -- Ну так вот, -- Загорский продолжил разговор, развалившись в мягком кресле, покрытом настоящей желто-красной тигровой шкурой. -- Мне нужно будет помещение под мою будущую временную контору. Ком-связь, глайдер и прочее, что обычно мне нужно. У тебя же еще остались твои "старые связи"?... -- Сам же знаешь, что нет. Я бросил такие глупости, как терроризм: чушь все это -- стрелять в реальных детишек во имя несуществующего Бога! -- Ушам своим не верю! Шон Али сам признается в своей бывшей связи с терроризмом! В былые времена... -- Загорский улыбнулся. -- Былые... Вовремя покаяться никогда не вредно... Главное -- чтобы покаяние было искренним, это раз. А во-вторых -- я столь часто выступал от имени бывшей моей организации, что даже для альфалонов не секрет моя причастность к ней... -- Это-то я вижу, только я до сих пор не могу понять причин, что заставило тебя заниматься этим и что побудило это оставить. -- Заняться терроризмом?.. Вам это не понять, Вы не воевали на Дэсхорде. А вот бросить... Все мы когда-то взрослеем... Главное -- перейти во взрослость, а не в старость... И тогда становятся неинтересны старые игрушки, тогда видишь фальшь позолоты прежних идеалов. -- Кстати, шеф до сих пор тобой интересуется. -- Пусть. Это его личные П.П.П... -- Чаво? -- Психо-половые проблемы. Как по Фрейду... Ну а что же касаемо конторы -- будет тебе контора. По старой, так сказать, дружбе... Извини, что чайком не угощаю -- кухня сломалась, вся база полетела к чертям... С моей коллекцией рецептов... -- Ну, это не беда. Как получу контору, пристрою мой "мини" -- запрошу с Земли тебе копию твоей коллекции, она в твоем досье имеется... Знатная, кстати, коллекция, скажу тебе... -- Ладно... За это -- спасибо конечно, а пока -- можете у меня расположиться. -- Да нет, спасибо, мы уж пока в общаге... -- Из-за Дракона? -- Ну можно и так ответить. -- А что касаемо помещения -- терминал в углу. Код доступа свой я уже ввел -- заказывай, что и где надо -- к утру вырастет.
К концу второго дня пребывания в палаточном городке, контора Загорского была более-менее благоустроена. Туда даже провели горячую воду, чему трое СБ-шников были несказанно рады.

Глава 12

Яромир Савельевич спокойно пил свой чай, как всегда чуть теплый, слабый и без сахара, покуривал свою неизменную "Приму", как вдруг раздался ненавязчивый стук в дверь. Тихонько проверив сваггер и излучатель, Загорский спокойно сказал: -- Да, да. Войдите. Дверь отворилась и перед шефом возник молодой длинноволосый парнишка, лет тринадцати. Представительно одетый: белые брюки, чистенькие туфли, новая рубашечка и черный рюкзачок, наброшенный на плечо. -- Чем могу быть полезен, молодой человек? -- спросил немного успокоившийся СБ-шник. -- Доброе утро, Яромир Савельич. -- "Землянин таки... Потому что телепортировал. У нас тут давно за полдень..." И тут дошло: "И ПО ИМЕНИ МЕНЯ ЗНАЕТ!" -- Да нет... Я б мог сразу в кабинет, да вроде ж неприлично, как-то... Не правда ли, товарищ Загорский? -- Из Пси-корпуса? -- Не совсем. -- А если точнее, -- правая рука нащупала сваггер. -- Ну и что это Вам даст? -- Завтрак туриста. -- Нет, это я турист... -- А это еще смотря с какой стороны посмотреть... -- Ну, если у Вас есть глаза на затылке... на моем?.. -- Возможно и есть... -- Ну знаете, давайте оставим словесную дуэль и поговорим о деле... -- Что-то Вы не слишком похожи на тринадцатилетнего сорванца... По образу мышления, в смысле. -- Джино вообще было одиннадцать, когда он начал... ну Вы знаете, что он начал... -- Он был романтик, а романтики не говорят о "делах". А Вы говорите. -- Я не романтик, я практик. -- Вот-вот, именно это я и имею в виду. -- Вы знаете, последнее время, говорят, на земле столько романтиков развелось, все куда-то собираются... -- Ну и..? Что же еще говорят? -- Говорят, тесновато стало. Да что все про меня, давайте про Вас. -- Ну Вы у нас телепат... телепать умеете, вот и нателепайте в моих мозгах про меня... А вообще я так понимаю, Вы пришли ко мне меняться информацией на услуги?.. Имеется в виду, что информация с Вашей стороны? -- Ну для начала, я б с радостью нателепал, да не в чем... А вообще, информация -- дело такое... Я Вам, Вы мне... Вот и поговорили б, а про услуги -- потом... -- при этих словах мальчишка сбросил на пол свой рюкзачок. Незаметная СБ-шнику зеленая капелька прокатилась по полу до самого стола, вскарабкалась по ножке и влилась в компьютер. -- Ну, насчет "не в чем" -- это Вы мне напоминаете мой комп -- он не менее зануден в этом деле, чем Вы. -- Был зануден, пока Амперян в нем не покопался, правда? -- Ага! Он у нас хакер на все руки! -- Загорского уже явно не удивляло "всезнание" пацана, которое он легко объяснил для себя хорошо развитыми телепатическими способностями. -- Ну, хакер -- хакером, а какие новости с Земли... когда гостей ждать? -- Ну так нателепайте... или нечем? -- уколол в свою очередь шеф 14-го отдела. -- Мне гораздо интереснее не "когда", а "на чем" они собираются прилететь... -- Ну во первых, Вы только что сами спросили "когда"... -- А Вы не ответили. -- ...а во вторых, буду с Вами совершенно откровенен -- я сам давно задумываюсь над этим хитрым вопросом, -- на лице Загорского едва промелькнула неподдельная усмешка. -- Судя по давности -- я был прав, когда говорил "не в чем", а вообще, конечно, транспорт должен быть соразмерен причине и габаритам... -- Ха! Может, они собираются отреставрировать несколько этих теневых "Паучков", времен войны с Тенями... -- Что мы про Землю, да про Землю, знаю я здесь одно место, конкретно -- Город Гоблинов... Не слыхали? -- Не слыхал... Но -- я тоже слышал про один интересный город. Причем сразу скажу -- я предлагаю Вам сотрудничество. С Пси-корпусом у меня не настолько хорошие отношения... А телепатов у меня знакомых нет... Вы понимаете, на что я намекаю? -- На Горт, что ли? -- Да, на один из... Славик благоразумно смолчал, скрывая, что слыхивал лишь про один... -- Причем не думайте, это не для службы, это я для себя... Из чистого, так сказать, интереса... -- Ну, я думаю -- Горт может подождать... А вот то место, о котором я говорю, может быть выгодно... ОЧЕНЬ выгодно и Вам, и мне... А тут уж, как Вы и предлагали: с моей стороны инфа, с Вашей -- действия... Вас ведь интересуют... некоторые артефакты... Разные... -- Скажем так: меня много чего интересует... -- Это не займет много времени, -- Славик нагнулся и поднял с пола уроненный носовичок, в который только что забралась вернувшаяся со стола зеленая капелька. -- Извиняюсь... -- Ну, и какую же помощь с моей стороны Вы предполагаете получить? -- Я предполагаю, во-первых: Вашу технику... -- А конкретнее? -- Вакуумное оборудование и скоростной транспорт. Во-вторых... -- Это найдется... -- Во-вторых: это между нами... В-третьих... -- Как Вы считаете, как посмотрит мое начальство на сделку с контрабандистом... -- Загорский многозначительно ухмыльнулся... -- В любой момент Вы можете сказать, что это делалось в целях начала секретной миссии, отчет о которой скоро будет положен на начальственный стол... -- Да, но только не Пси-корпусу... И Вы сами понимаете, что я имею в виду... В отличие от Вас, я -- не телепат... -- А кто Вам сказал, что по получению Вами некоторых артефактиков Пси-корпус не станет для Вас призраком... -- А кто Вам сказал, что там есть такие артефактики? -- А если все же есть?.. -- Именно это "а если все же может..." и дает Вам шанс сотрудничать со мной... -- А это с какой стороны посмотреть... К тому же Вы в любой момент можете уничтожить Ваши 75 процентов артефактов... На этом -- до свидания... у Города Гоблинов... у Южных Ворот завтра в 7-00 по местному... -- До встречи... -- Вот и хорошо... Кстати -- Вы старую литературу любите? Времен Второго Средневековья? Перечитайте вьетнамскую сказку "Черепаха и Меч". -- Это -- еще Первое Средневековье... ДО ВСТРЕЧИ, молодой человек... -- Да, не забудьте в-третьих -- 75 процентов... -- и Славик просто растворился в воздухе... -- Я же сказал: "ДО ВСТРЕЧИ, молодо..."... -- но говорить было уже некому...

Глава 13

В 6:30 глайдер мягко опустился у Южных Ворот Города Гоблинов. Загорский вышел наружу и, присев на корточки, закурил. Он заметил, что последнее время, после посещения мембарской "Паутины", он что-то не испытывает потребности в курении. Просто он вспомнил, что в такие минуты ожидания он обычно курит, вот и вынул "Приму", закурил. Время не сильно поработало над брошенными гоблинскими постройками, и Яромир Савельевич, пока суть да дело, решил запечатлеть для себя несколько местных пейзажей. -- Вы даже раньше, чем договаривались, -- Славик возник из пустоты прямо перед носом Загорского. -- Вы -- тоже, -- ответил немного ошарашенный, не привыкший еще к таким выходкам СБ-шник. -- Кстати, мы так и не знакомы... -- Точнее, наполовину знакомы, -- поправил юный авантюрист. -- Можете звать меня просто Славик. -- Очень приятно, Славик, -- пожал руку пацана Яромир Савельевич. -- Ну что ж, веди, Сусанин... -- кивнул он в сторону глайдера. Вход в интересовавшее их помещение представлял из себя герметично запертую дверь из какого-то металлоподобного материала. Загорский внимательно оглядел сооружение. -- И что же это за здание? -- Гоблинский музей... Поверьте, для Вас там найдется много чего интересного. -- Возможно, возможно... -- пробурчал генерал-полковник, выуживая из недр глайдера на свет божий два скафандра. -- А зачем два? Туда ведь я только сам смогу телепортироваться. -- Э-э-э нет! Я с Вами не согласен, молодой человек! Либо вдвоем, либо никто из нас... Или же Вам придется взять меня с собой, или же для того, чтобы проникнуть туда, Вы разгерметизируете этот чертов музей и тогда наверняка уничтожите кучу полезных вещей... Или же... -- Загорский, не договорив, швырнул к ногам Славика свое табельное оружие и, скрывшись вместе со скафандрами в глайдере, рванул в голубую вышину весеннего неба. Глайдер опустился на поляну у замаскированного под холмик проникателя. Не обнаружив следов пребывания эльфов, Загорский стал спешно приводить все бортовые системы проникателя в готовность. -- Борткомпьютер в режиме ожидания. -- Принять курс. -- Жду координаты. -- Мембария, Иланэ, Причальная Паутина-1. -- Координаты приняты. Жду команду. -- Да стартуй ты, шкарабанка летающая! -- Команда принята. Хлопок воздуха, заполняющего образовавшуюся пустоту, оповестил лес об исчезновении проникателя. А через несколько мгновений небесно-хромовая "рыба-птица" уже швартовалась к багровому центру Причальной Паутины. Старик сидел на том же месте, где Загорский его видел в последний раз. Казалось, он ждал его возвращения. -- Вечер добрый, -- Загорский порывался сказать "утро", даже несмотря на разницу во времени. -- Что же привело Вас сюда на этот раз? -- Видите ли, мне нужен один небольшой кораблик, который я заметил в мой прошлый визит. Конкретно, вон тот, -- Загорский ткнул пальцем в один из кораблей, видневшихся в иллюминаторе. -- Насколько мне помнится, у Вас все корабли в отменном состоянии? -- Да, он готов лететь хоть сию минуту... Как я понимаю, это Вам ЛИЧНО? -- Да. Именно ЛИЧНО. Сколько я буду Вам должен? -- Совсем ничего. Одну маленькую услугу, -- старик улыбнулся как ребенок, задумавший напроказить. -- Не беспокойтесь, это не связано с использованием Вашего служебного положения. -- И что же это за услуга? -- Видите ли, мой сменщик... варлон... Вы не могли бы повторить то, что Вы сделали в прошлый раз? -- Ха! Это кто ж кому услугу-то делает! -- воскликнул Загорский, радостно потирая ладони.
* * * В кои-то веки в звездной космической глубине над небесным куполом Риадана распахнулось багровое мерцание жерла ворот гиперпрыжка. Небольшой кораблик -- виновник происходящего -- вынырнул из полыхающего тоннеля и на полной скорости понесся к планете. Славик уже собрался было перекусить харчами из рюкзачка, как услышал высоко в небе какой-то незнакомый звук. -- На глайдер не похоже, на пассажирник -- тоже. Что ж это за рожа, уши мне тревожит? -- стихами задал вопрос в пустоту озадаченный контрабандист. Тем временем "рожа" снизилась на достаточную высоту и молодой человек смог опознать в ней ни много, ни мало, десантно-абордажный ботик. -- Мн-да! -- многозначительно изрек Славик. Если он и ожидал от Загорского какого-то хитрого трюка, то вряд ли он мог представить себе, что СБ-шник додумается припереться на абордажном десантнике времен войны с Тенями. "Десантник" круто спикировал над городом, затем немного повисел в воздухе, как бы примериваясь, и, плавно опустившись, пробил городскую крышу, не забыв раздавить при этом какое-то мелкое строение, и присмоктался абордажным шлюзом к музею. -- Оружие верни, -- сказал появившийся в бортовом люке Загорский телепортировавшему к боту Славику. Тот в ответ кинул ему оставленный им сваггер. -- Можно было бы и варлонскую шлюпку притащить... -- ехидно проворчал пацан. -- Можно было бы, -- улыбнулся шеф. Славик не знал, что еще недавно Загорский в самом деле раздумывал над таким вариантом. -- Захады, гостэм будэщь! -- Яромир Савельевич жестом пригласил внутрь корабля. Посреди десантного отсека, где когда-то располагались боевые серверы и танки, приютился проникатель. Загорский вторично извлек из него скафандры и начал облачаться. -- Думаю, что тут может поместиться много чего интересного. -- Глаза завидущие, руки загребущие! Еще ничего не видел, а уже карман пошире растягивает! -- ухмыльнулся Славик. Когда последний замок на скафандре был защелкнут, двое авантюристов направились к носу корабля, где был расположен абордажный шлюз. Предусмотрительный СБ-шник заодно взял с собой робот-погрузчик, когда-то предназначавшийся для передачи боеприпасов. Задний люк переходного шлюза захлопнулся и Яромир набрал команду прямо с переносного терминала. Тут же началась откачка воздуха. А через несколько минут, когда она завершилась, открылся внешний шлюз. За ним находилась музейная стена. Заработали ионные резаки, встроенные по краям внешнего шлюза. Впрочем, они не успели включиться, как тут же потухли -- работа уже была выполнена. Мощные аппараты, предназначенные для вскрывания брони гигантских линкоров, даже не заметили тонкую стену гоблинского музея. Аккуратно вырезанный кусок смачно грохнулся внутрь помещения и перед искателями сокровищ открылась зовущая к себе полутьма. Первым внутрь неведомого отважно шагнул доблестный СБ-шник. Но под ногой что-то зловеще хрустнуло и он, ойкнув, отскочил назад. На полу валялся отбитый упавшей стенкой и впоследствии раздавленный ногой первооткрывателя, кусок стеклянной трубки, множество которых украшало стены музея. В ответ на раздавшийся в наушниках смешок Славика, Яромир смачно выругался и вновь шагнул в зал, нарочно растирая каблуком ненавистный предмет. Славик включил наплечный фонарь. Загорский же предпочел не выдавать себя и обошелся осветителем следовавшего рядом погрузчика. Свет выхватывал из полутьмы стенды с запылившимися за века экспонатами. Всевозможные скульптуры и статуэтки, какие-то немыслимые изваяния из различных материалов, картины и чаши -- все это напоминало обычный музей. Единственное, что отличало, так это отсутствие стеклянных колпаков и систем сигнализации. Спутник Загорского то и дело брал в руки один из экспонатов, рассматривал его и возвращал на место. Яромир заметил, что пока в рюкзак его компаньона перекочевало только три каких-то мелких вещички. К сожалению СБ-шник не успел их разглядеть. Затем Славик и вовсе пропал из виду. На всякий случай Загорский окликнул его. -- Да. Со мной все в порядке, -- раздалось в наушниках. -- Не отходи далеко. Мало ли что... -- остерег Яромир Савельевич, больше беспокоясь, что Славик перехватит что-то ценное первым. В зале, где было полно всяких технических экспонатов, Загорскому бросился в глаза шлем. Шлем был черный, без всяких украшений, чем-то напоминающий пси-сканер. Подумав, Яромир решил, что это будет его первым трофеем. На соседнем стенде находилась целая куча каких-то шариков из материала, похожего на стекло. Машинально Загорский переложил десяток кругляшей в шлем и лишь затем отправил находку в ячейку погрузчика. Чуть далее, на отдельном стенде, находился точно такой же шарик. В гордом одиночестве, он покоился на красивой золотой подставке. Яромир попытался найти в нем отличия, но тщетно: шарик был точно таким же. Правда, на миг показалось, что в нем он увидел странную картину: высокая башня, из которой вырывается что-то непонятное. Но образ продержался лишь миг и исчез, после чего шарик был отправлен в отдельный карман скафандра. Славик сидел на невысоком стенде и рассматривал какой-то свиток. -- Ну что, нашел что-нибудь по душе? -- осведомился он. -- Да так, пока что всякую дребедень. Шлем какого-то Черного Рыцаря, да останки хрустального подшипника. -- Советую тут прошвырнуться. Это что-то вроде библиотеки. Вокруг были небольшие стеллажи со свитками и отдельные стенды, на которых покоились старинные фолианты. Загорский двигался меж них, как в лабиринте для карликов. Вдруг в свете фары погрузчика из тьмы возникла фигура в плаще. От неожиданности Яромир остолбенел, но, приглядевшись, понял, что это всего лишь плащ. Он висел на специальной вешалке, которая и придавала ему объем человеческой фигуры. Рядом находились кожаные с серебром перчатки и жезл, а перед плащом на стенде лежала здоровенная книжища в черном кожаном переплете со стальными оковами. С переплета на Загорского скалился уродливый череп. Как и предполагалось, вся книга была исписана какими-то заклятьями на языке, который лишь отдаленно напоминал современный Общий. Кое-где попадались иллюстрации с какими-то жутиками-демонами и знаками. И книга, и плащ, и остальные манатки ранее явно принадлежали какому-то известному колдуну. -- О! Некрономикон, -- усмехнулся СБ-шник, но тем не менее поспешил все сложить в ячейку, до появления коллеги. Однако тот, по-видимому, был занят своими делами, и лишь хихикнул в динамике, что он тут уже и не такое видел. В конце зала находилась широкая лестница, ведущая вниз. Загорский уж было собрался оставить погрузчик и спуститься сам, как почувствовал, что его будто что-то зовет. Это была более чем удивительная вещь: на золотой цепочке в виде схвативших друг друга львиных челюстей, висел совершенно непонятный сгусток чего-то постоянно меняющегося. Предмет принимал то одну, то другую форму, менял цвета и объем, иногда даже слегка светясь. Если это был медальон, то это был самый странный медальон из всех, что Загорский повидал на своем веку. Рука сама потянулась взять его и, только-только прикоснувшись, Яромир почувствовал, что медальон уже висит у него на шее под скафандром. Тем не менее не было ни испуга, ни сильного удивления. Был лишь интерес к медальону, но, к сожалению, в данной обстановке разглядеть его не удавалось возможным. Зато нанасканинг дал весьма интересную информацию: цепочка нейтритовая, а сам медальон просканить нельзя. В следующей зале первым предметом, бросившимся в глаза Яромиру, был камин. Внешне самый обычный камин, если не считать того, как он был отделан: две фигуры в балахонах, с лицами-черепами, глядящими из под капюшонов, и перепончатыми крыльями за спиной, держали ленту с надписью очень знакомыми рунами. Загорский глазам своим не поверил: точно такое же оформление он недавно видел на том гигантском космическом "скате", что без экипажа сам прилетел к причальной паутине мембарцев. -- Вообще-то этот камин возьму я, -- заявил внезапно возникший Славик. -- Нет уж, братец, я его первый нашел -- я его и беру! -- Мы ведь и так договорились, что Вам идут целых 75 процентов! Вот и выберите себе что Вам больше понравится, но только камин -- мне! Да и не стоит забывать, кто Вас сюда привел. -- Ну во-первых: в мои 75 процентов я и включаю этот камин, во-вторых: если уж на то пошло, то не стоит также забывать, с чьей помощью Вы сюда проникли и в-третьих, молодой человек, я конечно могу оставить Вам камин, но вот только как Вы его будете без МОЕГО погрузчика забирать -- это будут Ваши проблемы. -- Грабитель! Мошенник! С Вами только сделки заключать! -- Ну-ну. Не нужно так горячиться. Давайте так: меня не столько интересует камин, сколько то, откуда он тут взялся и кто его создатель. Я заберу его на некоторое время, а затем, когда проведу исследования и получу... или не получу -- зависит от результата, информацию, отдам камин Вам. -- А накопанную на него инфу? -- А вот это, молодой человек, уже Ваши проблемы. В нашем договоре про такие вещи ничего не говорится. -- Чего еще можно было ожидать от СБ-шника! Через четыре часа пришлось возвращаться на ботик. Нужно было поменять баллоны с воздухом, да и есть уже хотелось до нестерпения. Перекусив и сменив воздух, компаньоны вновь отправились на исследования. На этот раз они пошли в левую часть, в которой они еще почти не были. Однако там их не ждало ничего интересного. Две залы со статуэтками различных воинов и средневековым оружием, затем еще одна пустая зала и все, внешняя стена. В стене виднелись широкие и высокие ворота, в которые мог бы спокойно пролезть небольшой аэробус. От них вел ход вниз, больше напоминающий городскую трассу. Яромир решил, что это ход в запасник, и направился туда оглядеть его. Но это был не запасник, да и на музей это вообще не было похоже, разве что развешанные по стенам пластографии с изображениями частей города и отдельных зданий. Скорее этот участок музея напоминал архитекторский отдел. На одной из пласткарт были изображены несколько миниатюрных гоблинов в обществе двух здоровенных крылатых ящеров странного фиолетового цвета. Надпись под снимком гласила о том, что это встреча короля гоблинов и драконов. Яромир сразу же сосканировал снимок. Кроме этой пласткарты с изображением драконов, здесь больше ничего интересного не было, и Загорский отправился вслед за уже далеко зашедшим Славиком. Далее попадались залы, которые были похожи на лаборатории, затем последовало что-то наподобие кунсткамеры -- куча всяких мозгов в колбах, какие-то эмбрионы и прочая ерунда неаппетитного вида. -- Эй! Тут, кажется, у них кристаллотека, -- радостный голос мальчишки прорезал гробовую тишину, нарушавшуюся только собственным сопением в шлеме. -- А ты где? -- Иди прямо по широкому коридору -- не ошибешься! Коридор привел Загорского в зал, заставленный техникой, сильно смахивающей на компьютеры. В центре зала из пола, подобно дереву раскинув корни, росла колонна с тысячами ячеечек, в которые были вставлены небольшие диски-кристаллики. Она долго хранила в себе кристаллическую мудрость веков. Но, благодаря действиям двух предприимчивых посетителей, колонна быстро опустела. Помимо прочего, было решено позаимствовать и пару компов -- на случай если не удастся расшифровать запись аналоговым декодером. Последнее помещение более походило на научно-исследовательский центр. Тысячи приборов, какой-то станок, похожий на операционный стол, и пара странной формы осветителей, занимали центр помещения. Под стенками же разместились громоздкие боксы неизвестного предназначения. В одном из таких боксов Яромир обнаружил прозрачную, герметично закрытую капсулу, заполненную какой-то жидкостью. В жидкости плавало здоровенное, почти с человека ростом, яйцо. -- Предлагаешь сделать яичницу? -- спросил Славик. -- Нет, уроню как-нибудь на шефа, предварительно выдержав недельку на солнышке... Возьму с собой -- у меня дома пятым будет. Страусиное есть, птицы-рокх -- есть, еще парочка динозавровых есть, а теперь и гоблинское будет. Погрузчик аккуратно поместил капсулу в свой контейнер. -- У меня такое ощущение, что я где-то такие яйца уже видел. -- Ага. Дома, в холодильнике... -- ухмыльнулся Загорский. Дальнейшие исследования музея дали еще несколько находок, но они были более приятны, чем полезны. На ботике Славик перегрузил вещи в два больших рюкзака. -- Так как насчет Горта? -- поинтересовался шеф у собирающегося смыться коллеги. -- А как насчет камина? -- Если ты не помнишь, то напомню: с камином мы уже вопрос решили. -- Ну тогда и с Гортом -- так же... Через неделю зайду за камином. -- сказал молодой человек прежде, чем исчезнуть. -- Ну что ж, в супермаркете побывали, теперь осталось слетать за глайдером, -- Загорский поудобнее устроился в пилотском кресле, переминая пальцами прозрачный шарик.

Глава 14

Ботик описывал над городком уже седьмой круг. Шеф тщетно пытался выбрать место для посадки этого летающего реликта. "Проще ракопауку пролететь в игольное ушко..." -- подумалось Яромиру. Было в этой фразе что-то неправильное, но вспоминать дословно было б излишней роскошью: куда острее стоял вопрос свободного места. Похоже, придется садить ботик за городом, прямо в грязь. А грязищи вокруг новостроек, как правило, такие, что и ботик утонет там, и "скалярия" завязнет по уши. По сравнению с толпящимся на стоянках транспортом, "десантник" казался неприлично большим и посадить его на площадке, не раздавив при этом десяток -- другой проникателей не представлялось возможным. Решение пришло внезапно: стоило позвонить Шону и попросить его заказать вблизи приличную разовую стоянку. Такую вырастят минут за двадцать: вполне терпимо. Вдруг в голове раздался саднящий, зудящий звук. "Блин, опять по Карте вызывают..." -- поморщился Яромир. "Карта" была его личным изобретением: несколько узконаправленных гиперволновых передатчиков, и собранный нанароботами прямо в мозгу приемник-терминал. -- Шеф! У нас ЧП! -- "Что там еще стряслось?" -- подумал в ответ Загорский. -- Только что в ратуше в зал заседаний ворвался десяток вооруженных террористов. Они там навели полный хай и схватили Шона Али. Все были в блок-масках и мы не смогли их идентифицировать, но, по всей видимости, это его бывшие соратники-СЛУКовцы. -- "И вы им не помешали?" -- В зале были не только земляне, но и беззащитные местные. Мы не могли рисковать, а эти гады этим и пользовались. -- "А что с Шоном?" -- Сейчас они направляются в сторону городской энергостанции. У них на хвосте Коваленко... Они, кстати, уничтожили почти все наши "Глаза" и повесили свои -- следить за нами. Я, правда, настроил на их частоту твой старенький "Силикон Омега", так что теперь их оператор наблюдает НАШ виртуальный вариант событий. -- "Ладно. Фриц, ты за главного. Следи за обстановкой и все сообщай мне. И расставь патрули везде, где есть проникатели, чтоб эти гады не смылись... Я -- к энергостанции". -- Принято. Исполняю.
Ботик опустился на окраине города, на поляне возле энергостанции, при посадке мастерски раздавив оба находившихся там проникателя. Еще сверху Загорский заметил двух террористов, отдыхающих под действием парализатора -- Коваленко был уже внутри. Яромир надел браслет с антисканером и выбрался из ботика. Мелкими перебежками он добрался до входа. Вблизи он увидел, что майор, помимо парализатора, применил к террористам еще и ручную силу -- рука одного была неестественно вывернута, а у другого под усиленными стараниями мед-нанароботов постепенно исчезал огромный кровоподтек под глазом. -- "Петро, выходи на связь..." -- мысль, обращенная в гиперволны, искала свой пункт назначения. -- Коваленко слухае, -- тут же раздался ответ в мозгу Загорского. -- "Ты их видишь?" -- Ага. Я у реакторном отсеке. Кажись, они збыраються його запекти заживо прямо у реакторе, шоб нияки нанароботы вжэ не допомогли.
Шон висел, прикованный к поршню подачи, в метре над раскрытым люком котла ядерного реактора, у подножия которого собралась почти вся присутствующая террористическая братия. Трое, вооруженных парализаторами и излучателями, находились у входа в зал, еще двое стояли за терминалом переносного сканера и следили за обстановкой -- террористы еще не знали о существовании "глушилок", которые три месяца назад были разработаны и изготовлены Ли Бао младшим и Амперяном в техбюро 14-го Отдела. Загорский, как хищник, притаился за решеткой вентиляционной шахты. -- "Петро, я наверху в шахте. Видишь, где это?" -- Не, не бачу -- я за вторым реактором. Но я знаю, дэ цэ знаходыться... То шо будем робыты? -- "Прикроешь меня по сигналу." -- Яр, не дури! Шлепнуть тэбэ з парализатора або сваггера й зажарять разом з цим гавриком. -- "Не тебе решать. Это приказ." -- Камикадзе. К толпе внизу подбежал один из террористов, вероятно, патрулировавший где-то на территории энергостанции. Вся братия оживилась, многие повернулись ко входу, взяв оружие наизготовку. Охрана у входа замерла в боевой позиции. -- "Черт, они обнаружили тех, что валялись снаружи." -- А як же, дэ ж они б делись. Тем временем один из боевиков вышел вперед, к реактору. -- Ну вот, Шон, будем прощаться. У нас мало времени -- пришли гости, а их нужно встретить. Думается, что твоя смерть послужит хорошим примером тем, кто захочет предать наше дело, дело Господа нашего. Вспомни, мы называем себя "Сопротивление Лукавому"! Мало того, что ты оставил святое дело, так ты еще и связался с этими СБ-шниками. Ты же знал, что любая мирская власть -- слуги Лукавого! Ты предатель, предатель нас и Господа, и за это нет тебе прощения! Да сгорит твоя нечистая душа вместе с телом в пламени адовом, и да свершится аутодафе! Фанатик не успел договорить свой монолог -- в воздухе показалась фигура с турборанцем за плечами, излучателем в одной и сваггером -- в другой руке. Два метких выстрела уложили на пол по одному боевику. В то же мгновение с другой стороны зацвинькал ионный аннигилятор майора, и контрольный щит одного из реакторов превратился в груду полыхающих осколков. Несколько контуженных террористов катались по полу. Загорский подлетел к Шону. -- Никогда б не подумал, что ты будешь это делать. -- Я тоже не знал, что придется вытаскивать твою задницу из этого "ядреного" пекла, -- Загорский оглядел титаниумные наручники и пожалел, что не взял рейз-лазер. В этот момент поршни начали опускаться в разинутое жерло еще не активировавшегося реактора. -- Похоже, что щас нам обоим поджарят задницы. -- Вижу, -- раздраженно ответил шеф. У него явно не получалось и отстреливаться и копаться щупом в замке наручников одновременно. Он уже начинал всерьез жалеть, что не прихватил с собой меч или хотя бы острый нож. -- Шо ты там колупаешься?! Щас вас обох у духовку засунуть -- будэтэ як колобки! -- раздалось в мозгу Яромира. -- Да заткнись ты! Тебя тут еще не хватало! Они уже полностью погрузились внутрь котла и люк начал медленно закрываться. Кто-то из террористов на прощанье закинул им "плазмуху". Она пролетела в метре от них и полыхнула внизу, осветив гигантские зеркальные внутренности реактора. Взрывная волна пошла вверх. Но за пол-метра от Загорского ее словно что-то остановило. Как невидимая преграда. И тут, во время этой вспышки, Яромиру показалось, что висевший у него на шее талисман из гоблинского музея на миг принял стабильную форму. Он был похож на диковинный, синего мрамора, цветок с серебряными листьями и прозрачно-черным шариком-каплей в центре. Сам же цветок находился в золотом блюдце-волчке. Но вот волна огня ослабла и талисман окутала темнота. А шестигранник света над головой постепенно сужался... Теперь он был от силы два метра в ширину. Но тут замок поддался и мертвая хватка металлических колец выпустила уже изрядно посиневшие кисти Шона. Люк защелкнулся прямо у них под ногами. И в этот момент, как во всех порядочных приключенческих фильмах, подоспела подмога. Остатки террористов, отстреливаясь, отступали через пролом в стене, а из входа в зал вбегали ОЭсЭновцы. -- Что это за штука у тебя на шее? Раньше я ее вроде не видел, -- спросил Али, растирая затекшие запястья. -- Много будешь знать -- скоро состаришься... Пока еще сам не знаю, но, похоже, это она там, в реакторе, спасла нам жизнь.

Глава 15

Загорский невольно усмехнулся: будь я каким упырем из 13-го отдела -- мог бы дырочку в кителе сверлить под медаль. А так -- даже в газетах не помянут. Впрочем, во всем есть и хорошие стороны: в докладе Дракону удалось спихнуть аренду ботика на антитеррористическую операцию... Хотя о ботике: доклад уже отправлен, пора бы и разгрузкой заняться. Потому что не сегодня-завтра кто-то из драконовых людей обязательно с ревизией нагрянет... Ну и куда все это спрятать? В конторе -- родные сотоварищи, на Землю -- не отвезешь: иначе можно просто вручить Дракону с подарочной ленточкой! Прям хоть назад возвращай! Местным!.. А что, это идея! У нас на западе, кажется, имеется королевство Западный Риадан. Милое такое королевство, с малолетним королем и его братом-магом... Все равно туда надо залетать -- устанавливать дипломатические отношения. Вот и совместим приятное с полезным: королевская сокровищница -- последнее место, где будут искать неизвестные сокровища. Да и охраняются обычно сокровищницы знатно... Решено: прямо сейчас и полетим... Хотя нет, сначала все же повнимательней исследуем находки, а то ведь там, на месте, из за этого Славика все время приходилось торопиться и быть начеку. Загорский подошел к контейнеру с находками, аки Кащей к своим сокровищам. Осторожно поднял шлем, доверху наполненный хрустальными шариками. Пересыпал шарики в совершенно случайно завалявшуюся на борту ботика жестяную коробку из-под кинопленки, повертел шлем... Шлем до боли напоминал пси-сканер устаревшей модели. Яромир вспомнил, что и шлем, и шарики он подобрал в зале с кучей различной техники. Возможно -- это и был какой-то гоблинский пси-сканер, ведь были же у гоблинов парализаторы! Стоило проверить... Загорский прислонил нанасканер к шлему и внимательно посмотрел на дисплей. Так и есть: мыслесъемник, только, в отличии от земных, его себе надевать на голову нужно, а не исследуемому. К тому же он, кажется, работающий... работавший... когда-то... Но как же эта штука включается? Повертев в руках, генерал-полковник не обнаружил на черном пластике ни кнопок, ни переключателей. Только какой-то крохотный разъем, несимметричный и семиугольный, с ситечком ячеек. Немного поразмышляв, Загорский решил примерить находку. И сразу словно погрузился в водоворот звуков: -- Смотрите, он меряет гоблинскую вещь... -- Талисмана с Тринадцатью Проклятыми у него нету... -- Я же говорил -- странный он какой-то... -- А Маша так и не позвонила, а Людка говорит, что видела ее на дискотеке с этим Петром... -- Ну да, как же, врежь такому, если его кулак вдвое толщее физиомордии... -- Если еще час не будет горячей воды -- пойду и устрою скандал Шону... -- А согласно пункту сто девяносто девять-прим я могу сейчас лечь спать, и никто мне не возразит!.. -- Эй, куда помчалась! Эх, а красива, как... -- И чего это он мне орал? Может, познакомиться хоте... -- На делонях он нас не заме... Голоса звучали одновременно, и Загорскому вдруг очень захотелось по-ефрейторски крикнуть: "Ма-а-алча-а-ать!" Но вслух он сказал: -- Думали б вы потише, братцы!.. С вами так и свихнуться можно... Никто не прореагировал на его реплику... Сняв шлем, Загорский с удовольствием подумал, что теперь можно проведать Горт и без юного контрабандиста. Но сперва стоило поставить нахала на место, поговорив с ним на равных... Отложив шлем в сторону, Загорский принялся рассматривать шарики. Их было более сотни. Почти все они имели некоторые дефекты: царапинки, трещинки и прочие неровности на поверхности или вкрапления внутри. При анализе их вещества нанасканер отчебучил такое, чего ранее с ним еще не случалось -- табло выдало надпись: "Кажется хрусталь". Шеф недоуменно крякнул и попробовал следующий шарик -- та же реакция. Он перепробовал еще несколько, но результат не изменялся. Яромир достал из нагрудного кармана еще один шарик -- тот, который он нашел отдельно, но и на него нанасканер прореагировал так же. Единственное, что бросилось в глаза СБ-шнику -- этот шарик был до совершенства правильным, ни одной царапинки, ни одного изъяна. Загорский машинально стал вспоминать картину, увиденную в шарике там, в Городе Гоблинов. -- Что же ты мне показал тогда, друг ситцевый? -- Яромир внимательно взглянул в глубину хрусталя, ожидая вновь увидеть ту самую башню. И башня вновь появилась, в снегах... Несмотря на свои исполинские размеры, она была почти полностью занесена пургой. Не такая, как тогда, но все же та самая. Казалось, что все это происходило в разные времена. -- Ха! -- Загорский от неожиданности чуть было не выронил шарик. -- Это что же, монитор какой-то гоблинской системы? Чтоб меня черти побрали! Можно подумать, что я Денетор, заглядывающий внутрь палантира! Только Черного Врага там еще увидеть не хватало! Неизвестно какому внутреннему голосу Загорского повиновался шар, но его поверхность вновь затуманилась и опять появилась картинка. На этот раз СБ-шник увидел кабинет своего шефа. Дракон сидел в своем кресле и отчитывал какого-то подчиненного. Внезапно он словно почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Вмиг замолчав, Дракон медленно повернул голову в сторону Яромира. Внимательное и настороженное лицо Большого Босса вглядывалось в пустоту, пытаясь разглядеть наблюдателя, скрытого миллионами километров. И тут вновь почувствовалась пульсация на груди. Как тогда, в реакторе. Загорский поглядел на медальон: внешне тот спокойно переливался из формы в форму, но в нем сейчас чувствовалась застывшая сила, Ши-Тао, готовая сорваться с цепи в любой момент. Осознание того, что талисман стал активнее, мерцало в мозгу, как аварийный индикатор. И тут, Яромир даже сам не понял как, пришло понимание: этот талисман поможет обезвредить, а то и вовсе УНИЧТОЖИТЬ ДРАКОНА! Эта вечно меняющаяся "штучка" оберегала и помогала тому, кого она сама выбрала себе во владельцы там, в гоблинском музее. И в этот момент Фельдмаршал потянул за тоненькую ниточку связи, заскользил вдоль по ней к потревожившему его. А навстречу ринулся легкий всплеск талисмана-цветка. Они столкнулись где-то недалеко от Земли. Сидящий в своем кабинете Дракон схватился за голову, как при сильном ударе, картинка в шарике мигнула и, подернувшись рябью, погасла. От удивления Загорский присел. Через некоторое время мысли стали понемногу упорядочиваться. Он вспомнил, что обычно в такие моменты он курил. Сигарета помогла еще быстрее прийти в норму. Чтобы сгладить впечатление, шеф попытался высмотреть через шар Причальную Паутину. Ценой небольших усилий ему это удалось. Еще немного поэкспериментировав, генерал-полковник отправил шарик обратно в нагрудный карман. "Интересно: остальные шарики тоже обладают такими свойствами?" -- Яромир Савельевич по очереди брал и проверял круглые кусочки хрусталя. В двух из них удалось увидеть заснеженную башню, в остальных -- только улицы города переселенцев, да морду Фрица в конторе. Вероятно от величины дефекта зависела и "дальнобойность" шаров. Шеф отобрал два десятка "палантиров" получше, на случай, если вдруг придется снабдить ими своих подчиненных. Только кому можно доверить такую штуку? Разве что Коваленко -- тот простодушен, хоть и хитер, как лис, да еще Малдеру. У Малдера, правда, были причины для мести Загорскому, но шеф был его единственной преградой между ним и Драконом. Подсиди он шефа -- вмиг окажется в рабстве у фельдмаршала, а это ему совсем не светило. На пост же начальника 14-го отдела Малдер и не думал рваться. Ему и нынешнее звание было в тягость. Загорский все это знал и поэтому мог доверять Малдеру. Следующим предметом проверки оказался камин. Хим. анализ подтвердил: гранит. Но на схематическом изображении молекулярного строения выявилась более чем странная особенность -- можно было подумать, что какой-то ненормальный ювелир-генетик пытался создать из молекул гранита живые клетки. К тому же возраст камина заставлял немного призадуматься: приблизительная датировка времени создания данного камина на несколько сот лет превышала время изобретения первых каминов на Риадане. Яромир Савельич оглядел камин со всех сторон, но ничего интересного так и не нашел. Тогда он стал сравнивать руны на камине с рунами, сосканированными на "скате". Совпадали почти все руны. Мало того, некоторые даже встречались в одной и той же последовательности. Сомнений не было: язык один и тот же. Но чей? Какая цивилизация еще десятки тысяч лет назад могла создать такой корабль и до сих пор оставаться неизвестной даже вездесущим варлонам? Что она делала на Риадане и зачем им, с их-то технологиями, создавать самый обычный камин, причем даже не являющий собой особой эстетической ценности? -- такие загадки волновали любопытного СБ-шника, но сколько он не ломал голову -- не мог прийти ни к какому выводу. За камином следовала гоблинская кристаллотека и компьютер. Впрочем, последний был довольно примитивен и не представлял никакой технологической ценности. Кристаллотеку же всю Яромир не смог бы проглядеть полностью и за неделю, посему он, пожалев об отсутствии под рукой работящей "Шельмы", разумно отложил это занятие до лучших времен. В очередной ячейке лежали гоблинские "сувениры": нейтритовая фигурка, изображавшая, по всей видимости, Мельтора, серебряное кольцо в виде завившегося крылатого дракончика, держащего в пасти уникальный бело-голубой сапфир, брошь из чистейшего железа с несимметрично ограненным, но тем не менее красивым алмазом по центру, еще одно кольцо -- золотое, с тонкой узорной насечкой и огромным рубиновым шаром, а также корона -- простой обруч из золота с надписями на внутренней стороне на каком-то из местных языков, гласящими о том, что это символ королевской власти. Вероятно корона ранее принадлежала одному из местных князьков. Все, кроме кольца-дракончика и фигурки из нейтрита, Яромир оставил в ячейке. Кольцо он взял лишь потому, что оно ему приглянулось и он сразу же его надел, а насчет фигурки у него были свои планы. Черная Книга ухмылялась Загорскому оскалом черепа на переплете. Под вечер Загорский появился в конторе. -- Таку купу бандытив зловылы, а нам хоч бы благодарность какую, а про медаль я и казаты нэ буду... -- пожаловался Коваленко. -- Дракон, он и в Африке Дракон, -- проконстатировал Загорский, усаживаясь в свое кресло. -- Завтра лечу в Новую Столицу, в Гоув Хэл. Дипломатией заниматься буду. -- С малолетним Королем пьянствовать? -- усмехнулся Фридрих. -- Да, Фриц, с пацаном в короне пьянствовать буду, принцессу себе, может, присмотрю... -- продолжил шутку шеф. -- Так что ты тут пока покомандуешь вместо меня. Заодно разузнай, куда комитет по переселению "скалярии" сплавлять будет после их эксплуатации. Можешь спросить у Шона -- он по идее должен знать. А что касаемо тебя, Петро, -- Загорский повернулся к майору, -- Разузнай все про этих эльфов. Где они обитают, чем занимаются и все такое. -- Прогулянка у лиси? -- Ага. Заодно свежим воздухом подышишь, -- Яромир Савельевич встал и направился к выходу. -- Пойду манатки собирать. Завтра мне ни свет ни заря в дорогу. Думаю, через два дня вернусь.

Заходящее солнце своими золотыми лучами осветило взмывший в небо "десантник". Загорский не стал ждать следующего дня. Ему гораздо спокойней было переночевать в кабине корабля у окраин столицы Западного Риадана.

Глава 16

Утреннее солнце освещало кабину "десантника". Яромир Савельевич зевнул и сладко потянулся. Часы показывали 7:36 и было самое время позавтракать. Палка копченой колбасы, кусок вчерашнего хлеба и бутылка "Оболонского" составили всю нехитрую трапезу начальника 14-го отдела. Наскоро перекусив, Загорский поднял свой реликт в воздух. Достичь королевского замка было делом нескольких минут, и вскоре уже ботик спускался на дворцовой площади. Когда-то здесь маршировали гвардейцы, но теперь на каменных плитах уютно расположились несколько космолетов различных фасонов и систем, контрастирующих со старинными узорными стенами. Яромир с удивлением отметил, что его летающее ископаемое -- не самый крупный экземпляр... Похоже -- несовершеннолетний король принимал какую-то делегацию... Не с Земли. Яромир Савельевич порылся в нагрудном кармане и извлек оттуда привычный уже ему шарик. Эта штука была настолько удобна, что он вряд ли представлял свое будущее без него. Блуждающая мысль Загорского попыталась пробраться вглубь королевского замка с помощью кусочка хрусталя. Галереи, переходы, обедняя зала, кухня, игровой компьютерный зал... Гм-м, неплохо устроилось юное Величество! Снова коридоры... Оружейная... Арбалеты, мечи, шпаги, излучатель Кузнецова... Сплошной музей! Катана с витой рукоятью, палаши, лук... Ладно, смотрим дальше! Конюшня, ангар, гараж... Да где же приемный зал! Сокровищница... Да где же зал?!! Ну вот, когда ищешь -- всякая фигня попадается, но только не то, что надо! Старые вещи какие-то, рухлядь какая-то! А, это, наверное, лаборатория тутошнего мага! Или нет? Или да? Слишком уж все запыленно и заросло бородами паутины... И замок на двери... Ясно, что-то прочно забытое и хозяевами... А вон еще какая-то каморка, замурованная... А в ней скелето-мумия в черном камзоле... Эх, сбоит стекляшка, утверждает, что волосы и борода этой мумии синие, как ацетиленовая горелка! Ага, а вот и лаборатория... Видимо -- нынешний маг тут окопался! Реторты, пробирки, масс-спектрометр... Тяжеленные фолианты, чучело крокодила, электронный микроскоп... М-да, неплохо он тут устроился! А что это в лаборатории делает мальчишка? Эх, взорвет тут чего-нибудь, вот смеху-то королю будет! Хм-м, чертит на полу что-то... Пентаграмму, что ли? Так кажется, ее мелом рисовать надо, а не лазерным резаком... Или тут другие каноны? Хм, отпрыгивает в сторону, льет чего-то в центр. Ох, ща как бахнет, небось! О...о... Ну и страхолюдина! Ну вылитый демон! Интересно, где тут стоит голограммный проектор? Наверно, репетирует малыш, чтобы короля и гостей позабавить... Да где же гостевой зал?! А если не так искать? ХОЧУ УВИДЕТЬ КОРОЛЯ! Перед внутренним взглядом возникла диковатая местность, усыпанная острыми каменными обломками, сквозь которые еле-еле пробиваются чахлые кустики и пожухлая трава. У горизонта сереют низкие горы... А до горизонта... До горизонта тянутся скелеты воинов в ржавеющих кольчугах. На переднем плане -- такой же скелет, только посеребренная кольчуга блестит, как новая, да массивная золотая корона на неестественно свернутой голове сияет изумрудами и рубином... -- Если это и король, то это не тот король, НЕ ТОТ! Мне бы владельца этого замка увидать! Картинка не переменилась. -- Так, а если увидать его наследника? Дворцовые залы, через которые мальчишка ведет группку гостей. Гости какие-то странные, в серых парадных одеждах, человекоподобные, но глаза! Не-е, точно сбоит стекляшка, глаза сияют ослепительной синевой! Рассмотреть поближе? Нет, сперва -- наследника крупным планом! Мальчишка был совсем как тысячи его земных сверстников, даже одежда -- вишневые пятнистые шорты и такая же футболка -- как на Земле... "Вишневый мальчик", -- улыбнулся Яромир. Только узкая золотая корона с серебряным тополиным листком на эмалевой четырехлучевой звездочке выдавала в мальчишке члена королевской семьи... И в этот момент один из гостей склонился к уху юного Величества, что-то тихонько шепча... У гостя оказалось приятное лицо с несколько заостренными чертами и сияющие синие глаза с голубыми белками. Спутать было невозможно: это был один их жителей Дюны -- песчаной планетки на задворках Галактики. -- Интересно, о чем это они говорят? Звук не появился, и Загорский выпрыгнул из ботика, на ходу пряча шарик в карман и бурча: "Жаль, что гоблины не придумали палантиры и для ушей!" Стоило поспешить в замок: мало того, что неведомо отчего явились сюда представители одного из Закрытых Миров, не признаваемых даже Империей Джеклайнда, так они еще могли продать несмышленому королю эту свою мутагенную пряность, запрещенную к употреблению во всех цивилизованных, имперских и неприсоединенных мирах! Был и еще один повод спешить: говоривший с королем был жутко похож на Пророка МуадДиба, если не считать того, что этому -- лет тридцать на вид, а Пророк был на Дюне с сотню-другую лет назад... Или Пророки не стареют? Подойдя быстрым шагом к воротам дворца, шеф разглядел двух скучающих стражников в черненых кирасах и сверкающих медных касках, до боли напоминающих знаменитый "тазик" Дон Кихота. Стражники проводили визитера унылыми безразличными взглядами, так ничего и не спросивши. "Интересно"-- подумалось Загорскому. -- "Они всех так встречают, или у местных полчаса выспрашивали бы подорожную и удостоверение личности?" Но спрашивать охранников было лень. Стоило спешить. Прислуга во дворце относилась к Загорскому так же равнодушно, как будто каждый день бегают по дворцу представители внериаданских цивилизаций. А может, так оно и было? Но где же малолетний король? -- Послушайте, дамочка, Вы короля тут часом не встречали? Леди в кринолинах внезапно отпрыгнула и дико уставилась на Загорского, словно он только что возник перед нею из ниоткуда. Пришлось повторить вопрос. Ее лицо стало более осмысленным и она ткнула пальцем куда-то позади себя. -- Спасибо... -- промычал СБ-шник, не ожидавший такой манеры ответа от благородной дамы, и прошел в указанную дверь. Господа в сером были там. Король, разумеется, тоже. Изобразив на лице постную абсолютную официальность, Загорский начал свой приветственный монолог: -- Приветствую Вас, Ваше Величество и вас господа-повстанцы Песчаного Мира, -- в последних словах явно проскакивала презрительная насмешка, -- от имени Земного Союза, более известного за пределами Земли и Риадана как Система. Я уполномочен установить дипломатические отношения между нашим миром и благородным королевством Западный Риадан. Я прошу простить меня за столь бесцеремонное вторжение, однако у меня не было иного выхода, поскольку в этом дворце я не обнаружил ни секретаря, ни справочной системы, и посему был вынужден явиться самолично. Надеюсь что данный инцидент не повлияет на результат наших переговоров. -- Не повлияет, можете не волноваться. И вообще: оставьте церемонии, Яромир, я еще вчера получил Ваше сообщение по КОСМОНЕТу, и готов был ко встрече с Вами. Стражники у ворот были проинструктированы и должны были указать Вам мое местопребывание. А я пока вот принимаю внеплановую делегацию: развлекаю их, пока Мерлин не освободится. -- Господа песчанники прилетели торговать "пряностями"? Из рядов "господ" донесся возмущенный ропот, начисто проигнорированный СБ-шником. А "главный" (тот самый молодой человек, похожий на МуадДиба) заметил: -- Мы не торгуем ЭТИМ. А сюда нас привело иное, не входящее в круг интересов Системы. -- Они прилетели просить помощи моего брата, -- вмешался король. -- А кто у нас брат? -- Волшебник. -- Господа до сих пор верят в колдовство? -- Не в колдовство, а в Высшую Магию, -- поправил Загорского вошедший в этот момент в зал тот самый мальчишка, что недавно химичил в лаборатории. -- Простите, с кем имею честь разговаривать? -- обернулся к вошедшему Яромир. -- Мерлин, брат Короля и придворный маг, к Вашим услугам. -- Придворный маг? Вы уж простите, но я не верю в магию... -- Прискорбно... Прискорбно не верить в очевидное... -- улыбнулся мальчик-маг. -- Все эти маги, шаманы и колдуны, которых я встречал до сих пор, оказывались всего лишь жуликами и шарлатанами, дурачащими легковерных обывателей. Не примите это как оскорбление, просто до сих пор я не видел опровержения своему устоявшемуся мнению... -- Я думаю, что смогу показать Вам ошибочность Вашего мнения, -- спокойно ответил Мерлин. -- Вот только сперва помогу господам из Мира Песков... -- и он вместе с синеглазыми отправился в свою лабораторию. Загорский посмотрел им вслед, затем -- на короля... Очень хотелось последовать за "магом", но этикет требовал продолжать беседу с Величеством... -- Зря Вы так... -- вздохнул король. -- Он действительно маг, и редко хвалится своими способностями... Скромный... -- А я -- человек прямолинейный. Может, это и вред для дипломата, но я привык все говорить начистоту... -- ответил Яромир. -- Тем более что если у Вашего брата и сложились обо мне неприятные впечатления, то, надеюсь, он достаточно умный молодой человек, чтобы не переносить эти чувства на всю нашу цивилизацию. -- А он не обиделся, он огорчился... -- ответил король. -- Ну что же, пока он занят, мы можем обсудить наши основные проблемы...

Лаборатория Мерлина оказалась почти такой же, как виделась в палантире. Только демона посреди пентаграммы не было, да огромный сосуд возле стены оказался расколот. Так лопаются бутылки с водой, угодившие в морозильник. Мерлин задумчиво перебирал пинцетом какие-то кристаллы, рассыпанные по всему столу. Синеглазых гостей не было видно... -- Решили проверить существование магии? -- не поворачивая головы спросил Мерлин. -- Сейчас ты будешь доказывать, что увидел меня астральным зрением через третий глаз на затылке? -- вопросом парировал Загорский. -- Во-первых, третий глаз находится в аджне посреди лба, а не на затылке. Во-вторых, вряд ли Вас сейчас можно углядеть на астрале... -- спокойно ответил юный маг, -- А в-третьих, Вы просто отражаетесь в моем кофейнике... -- Вообще-то это джезва, хотя и хромированная, -- только и ответил Загорский. -- Хорошая джезва, -- заметил маг, -- мне ее один знакомый кот подарил. -- Интересно, а почему же меня не видно на астрале? -- СБ-шник решил проигнорировать кота, -- У меня что, карма такая, или биополе на бантик завязано? -- Вы знаете ответ... -- Представьте себе -- нет... Я же не верю в магию... -- Спросите у ошейника... -- Какого ошейника? Вы имеете в виду мой медальончик? -- Именно его... Когда-то он был и ошейником, но недолго -- сбежал от песика... Однако Загорский проигнорировал и песика. "Уж не заразился ли я варлонизмом?" -- подумалось вдруг Яромиру. -- "Значит так, заражение варлонизмом проявляется после поворота к варлону спиной... Хм-м-м..." Но вслух Загорский сказал: -- Этот медальончик -- подарок моей бабушки на день рождения... -- Вы забыли добавить "Голм-голм", -- спокойно ответил Мерлин. -- Я эту книгу тоже читал! Видимо, Ваша бабушка в детстве Вас очень любила... -- Кстати -- эти... они уже ушли? -- Завтра придут за ответом... -- вздохнул Мерлин, -- Но боюсь, что мне не в силах помочь им... Вот если бы найти хоть одного земного Корректора... -- Собственно говоря, я начальник 14-го Отдела СБ, если Вам это что-то говорит... -- Вау! -- восторгу мага не было предела. -- Так значит -- можно попросить Вас о помощи! -- Но ведь Вы же придворный маг, который повелевает силами самой природы: стихиями, мыслями, демонами всякими, я сам тут одного такого видел! -- И после этого он не верит в магию, -- фыркнул король, обращаясь к брату. -- Не верит. Он думает, что это была голограмма из вон того проектора на столе, -- и Мерлин кивнул на что-то, напоминающее плоскую кредитную карточку. -- Естественно... Собственно -- сюда и пришел лишь из принципа: Вы же обещали в корне изменить мое мнение... Кстати, извините за "мух", их "Вельзевулом" являюсь не я... -- Знаю, я уже писал в КосмоПол, чтобы они хоть камеры-тараканов не запускали, а то тут не всем это приятно... -- Синдром Руматы? -- Не понял? -- Да, в одной пьесе суперагент боялся тараканов... -- и Загорский поспешил сменить тему. -- Так чем Вы меня удивите? -- Вызов демона? -- предложил Мерлин. -- Не убедит. Такое на Земле подделывается, и легко... Тем более что я его видел уже... -- Ага... Талисман носите, палантирами за магом следите, а в магию не верите! -- "Палантир" -- это всего лишь продукт совершенной технологии гоблинов, как и карточка на Вашем столе -- совершеннейший продукт технической мысли землян двадцать второго столетия... -- Изменить погоду? -- Каждый, дорвавшийся до кодов метеозонда, может сделать такое... При изрядной доле везения, разумеется. Так что не убедит. А, скажем, заставить пролевитировать эти осколки банки в углу? Мерлин издал нечленораздельный рев, не понятый СБ-шником: бедняга не знал о встрече Славика и мага... -- Чем бы таки Вас убедить? -- Мерлин в отчаянных раздумьях пощелкивал пальцами, и между ними проносились крохотные фиолетовые разряды. -- Этот трюк не пройдет, -- сказал Загорский, доставая нанасканер. -- Какой трюк? -- удивился Мерлин. -- Ну, этот -- молнии из пальцев. Разрешите убедиться, -- Яромир выставил вперед аппарат. Мерлин коснулся матовой поверхности, и на дисплее пробежали ряды цифр и слов. -- Хм-м, а еще так пощелкать можете, разумеется, чтобы не повредить аппарат... -- Не уверен, одному уже повредил... Нечаянно... -- Попробуем дистанционно... -- Яромир Савельич что-то переключил на приборе, а затем нанес на пальцы Мерлина по капельке зеленой жидкости. -- Уже можно? -- спросил маг. -- Давайте, молодой человек... Щелчок, другой... Молнии потрескивали, оплетая пальцы. На экранчике нанасканера побежали цифры. И вдруг все прервалось. Дисплей стал девственно чист. -- Извините, -- растерянно сказал Мерлин, -- Я не хотел... Но техника и магия несовместимы, это еще Магистр Ирлан говорил... Однако принц заметил, что лицо Загорского стало серьезнее. -- Магия, значит... Ладно... В таком случае, может, Вы поясните, что это за... "ошейник", как Вы изволили выразиться. -- Долгий разговор... -- ответил Мерлин. -- Если интересно -- поговорим вдали от звероящера. Загорский понял намек и переспрашивать не стал. -- В таком случае давайте прогуляемся под луной, -- предложил СБ-шник... -- По свежескошенному синему лугу, -- в такт ему ответил Мерлин. -- И с запахом прекрасного сена, -- хмыкнул Яромир, -- Только не магичь, пока на лошадке-то добираться будем, а то помрет ведь бедолага...

И вскоре десантный ботик устремился ввысь. Только тут Яромир Савельич осознал, какую глупость он сморозил: ботик идеален, когда рядом есть Ворота Прыжка, но с появлением "Призраков" и проникателей этот архаизм просто исчез из употребления... Так что максимум, на который приходилось рассчитывать -- это орбита Иныра... Когда корабль вышел на орбиту местной луны, талисман вдруг начал резко пульсировать. Загорский заметил, как на приборную панель упала самая обыкновенная навозная муха. Мертвая навозная муха. -- Ну что же, теперь можно и поговорить, -- облегченно вздохнул Мерлин, -- Ваш талисман позаботился о конфиденциальности нашей беседы... И мальчик-маг начал свой рассказ: -- "Случилось это в незапамятные времена. Мир тогда еще был юн и дышал свежестью. Особенно красиво было в мирах, где по ночам сияли на небе луны: где одна, где две, где четыре... В одном мире расцвел под светом трех лун каменный цветок, задумчиво-синий, как послезакатное небо. Его сорвали руки волшебника с глазами, как песочные часы. И подарили цветок отдыхающему у небесного горна... Веками лежал там кусочек небесной лазури, сменялись хозяева небесной кузницы... И когда правил там гном со своим другом, то в золе, прочищая горн, нашли они каменный цветок. Гному понравился тот, и захотелось старому мастеру сделать драгоценную оправу к вечному цветку. Но лишь золото было в его распоряжении... И выковал он диск, как неглубокую чашу, и львов крылатых, держащих этот диск в своих лапах... Разное было золото, различны его оттенки, и похожи были львы на живых, но -- лишь похожи. Мертвы от рождения. И тогда отдал друг гному свой серебряный талисман, и были выкованы из талисмана четыре узких листочка. А из итанского серебра, подаренного проходящим мимо Латом, выкованы были языки пламени, бьющие меж листьев. А затем друг гнома взял в руки цветок и вложил его в выкованную чашу-оправу... И в тот же миг случилось чудо: талисман ожил и стал пульсирующим, вечно струящимся сиянием-маревом. Так и родилось Око Мира.
Живой талисман не возжелал жить на одном месте и сам ушел от хозяев. Сменил множество миров, смутил многих. Давал он своему владельцу свойство видеть все сокрытые связи, надо было лишь уметь попросить его об этом. Как попросить? Этого я не знаю, увы...
А потом попал он в лапы Симарглу. Зачем всезнающему Оракулу нужно Око Мира -- того я не знаю, но таскал он его долго, долго... Хотя долго -- это для смертных, а по Оракульским меркам -- мало. Что годы для того, для кого века как минуты?.. А поскольку Симаргл обычно выглядит как белый или пепельный пес с крыльями, то Око стали за глаза называть золоченым ошейником... Получил его Сим на Итане, где обманом выманил у какого-то заблудившегося Воина Сновидений, поселившегося в Сокрытом Городе -- Городе Под Землей. А поскольку завладел он Оком нечестно -- то не принес ему талисман ничего хорошего, хотя и не вредил... Говорил как-то Сим, что носит сие не для того, чтобы иметь, а чтобы не имел его один Король и один Бродяга, поскольку каждый из них использует Око во зло, хотя и будет стремиться к добру. Видимо -- не удержал в своих лапах Сим это сокровище, раз теперь Вы его носите, Яромир Савельич!"
И с этими словами Мерлин устало откинулся в кресле и распаковал банку "Колы". -- Интересно, много ли ты, дружище, мне помогать будешь? -- Загорский вопросительно посмотрел на вечноменяющийся диск талисмана. -- Помог снова? Последние слова относились к пролетевшей над самой склонившейся головой струей напитка: Мерлин не учел пониженной гравитации и шипучести "Колы". -- Ну что ж, Око Мира, значит... Спасибо за рассказ... Это, конечно, полезная вещь, но у меня есть и несколько других не менее интересных для меня вещей, которые мне бы хотелось сохранить... от Дракона. Могу ли я рассчитывать на Вашу помощь? Сами понимаете -- все наши технически оснащенные банки не будут являться для Дракона преградой, а вот сокровищница Вашего дворца -- последнее место, куда он решит заглянуть... -- Почему бы и не помочь? -- пожал плечами мальчишка. -- Кстати, в таком случае осмелюсь предложить Вам небольшой подарок, -- и с этими словами Загорский поднял жестяную коробку с палантирами и протянул ее Мерлину. Паренек, кажется, даже не поверил своему счастью. Затаив дыхание, он принялся выбирать палантир себе. -- Нет-нет, всю коробку! Это Вам! Я себе уже оставил двадцаточку... -- По числу Колец? -- улыбнулся Мерлин. -- По числу лоботрясов в отделе! Кстати, Вы там говорили, что есть трудности с этими, с Дюны... И что не вреден был бы Корректор. Так в чем там дело? -- Надо откорректировать менталитет одной негуманоидной расы, подавляющей гуманоидные расы того же мира... -- Не припоминаю там негуманоидов, видать -- залетели или от сырости развелись... Ну да ладно, поручу это Рабиновичу... Кстати, не знаете -- бани там у них есть? он так любит бани... Кажется... -- Не уверен... Но жар как в сауне гарантирован... -- ответил Мерлин. -- Мне Гейнор жаловался на жару... Так когда ждать Корректора? -- Вернемся на планету -- позвоню, к утру будет тут. Так вот, возвращаясь к "сокровищам"... Тут есть одна хитрая вещь: яйцо. Его было бы неплохо высидеть, но боюсь, что такой большой наседки на Риадане не водится... В общем -- я думаю поставить в той же сокровищнице инкубатор, если Вы не возражаете... -- Не возражаю... Вот только одна просьба: птичку будете воспитывать сами. Идет? Корабль направился к столице...

Глава 17

В конторе было довольно тихо, если не считать душераздирающего храпа полковника Гельберга. Коваленко с невозмутимым видом листал какой-то журнальчик с "девочками". -- Фу-уф! Ну вот и я, -- с порога заявил шеф. -- Быть дипломатом... Проще выиграть десяток войн, чем терпеть дворцовый этикет! -- Ага, Ось Вы-то його и терпели! -- добродушно усмехнулся Петро. -- Бачив я цэ, по "таракан-видео". Пока Его Величество туфелькой-то в таракана не запустило! -- В следующий раз, будь добр, посылай муху: Его Величество тараканов боятся. -- А-а-а! Синдром Руматы! -- Я тоже ему так сказал, но он не оценил юмора... Ну что там у нас с эльфами? Поймали? -- Никак нет. Нэма там ниякых эльфов. Их видать Фрицев храп распугав. -- Ну это у них национальное... -- Так що все, что найдено по эльфам -- это старая запись, я йийи в архиве у Шона раскопав, йому якыйсь Володька подарував. -- Подарил, говоришь... Ну-ка, похвастайся содержимым...
На экране был лес, снятый засевшей на дереве "мухой". Так что Загорский предположил, что даривший Шону запись Володька был или агентом КосмоПола, или дарил не свою запись... Группка существ, больше всего смахивающих на земных подростков, но с острыми ушками, как раз кинулась к сидящему на траве мальчишке, только что злобно отшвырнувшему шпагу. Голову мальчишки венчал венец из серебряных листьев дуба. Сам же паренек сильно смахивал на Странника, за которым порой вел наблюдение Тринадцатый Отдел СБ. Забавно -- он это или только похож? Стоило присмотреться повнимательнее. Загорский не знал, что все это было не так и давно, во времена Мальдена. И что нету уже больше в живых этого Повелителя эльфов -- сгинул в Кэр Мальдене, испарился бесследно, оставив лишь свой костюм да арбалет, которым потом воспользовался Энглион де Батарди. Но на записи король эльфов был еще жив. И -- явно не в настроении...
-- Что случилось, Ваше Величество? -- все кинулись к разъяренному, тяжело, со свистом дышащему сквозь стиснутые зубы Повелителю. И он ответил, толчками выдавливая из стиснутой гневом груди комочки воздуха вместе со словами: -- Я... уже более ста лет... прошу Оракула... сделать меня хоть чуть старше на вид... а он... отказывает мне! Смеется! А какой-то девчонке... Тут же выполнил ее просьбу! Какой-то простой смертной!.. -- в ярости Король эльфов сжал кулаки. Никто не мог ничего возразить ему: презрение их владыки к людям было общеизвестно. А если домножить его на множественные фобии Повелителя и его непомерную гордыню... Даже медноволосый адъютант благоразумно помалкивал, дожидаясь момента, когда фонтан страстей поутихнет. И тут в словоизлияния Короля вмешался молчавший обычно невысокий эльф, имени которого никто уж и не помнил, только прозвище: Философ. Он задумчиво произнес: -- Эльфы живут тысячи лет... К чему торопиться стареть? -- Тебе-то все равно! Но быть Королем... с внешностью простого мальчишки!.. Несолидно! Стыдно! Философ хотел было заметить, что куда несолидней и стыднее вести себя таким вот образом, но сдержался и вместо этого осторожно сказал: -- Быть может, Вы и правы... Но это -- не повод ломать шпагу, Вашство!..
На этом запись и обрывалась. Загорский поморщился: -- Похоже на инсценировку. Так, сцена из какого-то спектакля, поставленного земными пацанами в этих лесах. Кроме этого -- ничего? Ясненько... Полный ноль... Ладно, с эльфами жалко. Но есть тебе другое дело: завтра с утра мотаешь в Город Рваного Свитка. Будешь искать сведения о некоем Королевском Шуте, пропавшем без вести несколько лет назад. Интересует все: документы, воспоминания очевидцев, сплетни, доносы, надписи на стенах, ископаемые, сувениры, вопли юродивых... даже лай белых собак, если разберешь о чем они лают. Меня интересует все: от рождения и до упора. А если перед рождением были пророчества -- то и они. -- А що, малый король по блазню заскучав? Просыв розшукать по знайомству? -- Шут -- тутошний национальный герой. Спаситель нации, так сказать. -- Нации? -- Нации вообще и малолетнего Величества в частности... Как ты считаешь, разыщи мы шута, каково будет отношение государства Западный Риадан к переселенцам?! -- Проблема ясна. Можу выйихаты и сегодни. -- Нэ можэшь! -- перекривил его Загорский. -- Сейчас ты сядешь и будешь доклад составлять. Дракону. -- О чем доклад? -- Ну, во-первых -- об успехе моей дипломатической миссии в Западном Риадане. А во-вторых -- о том, куда комитет переселенцев собирается девать свои "скалярии". Ты ведь уже успел это узнать, правда? -- Ну по-перше, цэ Вы поручалы нэ мэни, а Фрицу, а по-другэ, Фриц давно всэ узнав: ихни "скалярии" перекупае дон Фернандес, цэй дурный миллионер. Для своего бредового плана о будущем переселении в "дальние миры". Он из них "колониста" зибрать решив! Класса "Авангард". -- Значит об этом-то и напишешь... Можешь приступать. Загорский вышел из комнаты. Петро посмотрел на терминал, потер в затылке, затем встал и легонько пнул Фрица: -- Вставай, шеф повэрнувся. Доклад требують. В письменном виде! Загорский за дверью только улыбнулся... Зайдя к себе, Яромир Савельевич заварил чай. Когда тот был готов, он бросил туда несколько кусочков льда и, усевшись на диван, достал из рюкзака Черный Фолиант, который так и не оставил на хранении у маленького короля. -- Ну что ж, коль малолетки магичат... -- шеф раскрыл книгу.

Глава 18

-- Как поживаешь? -- с монитора видеофона на Шона глядела хитрая рожа Загорского. -- Пока что еще поживаю. -- Не бойся, второго реактора уже не будет. Мы тогда всю "крупную рыбку" переловили, даже неуловимый Альфред Зинке попался. Одна мелочь осталась, а они теперь сидят тише мыши. -- Ну это еще вилами по воде писано. Ты эту братию плохо знаешь. Среди мелочи-то как раз и есть настоящие фанатики, а не расчетливые искатели власти и денег. Они же как камикадзе. -- Может, ты и прав, но я, собственно говоря, не за этим. Мне нужно кое-что отгрохать. -- Гараж под твой десантный "старье берем"? -- Почти догадался. Небольшая башня в двадцать семь этажей... из титаниума... За городом. -- Ты что, нашествия злобствующих профсоюзников ожидаешь? Ты бы еще Форт Нокс из нейтрита запросил бы! -- Запросил бы, только знаю, что это тебе не по зубам. А вот к титаниуму в таких количествах ты вроде доступ имеешь. -- Черт с тобой. Скинь по ком-связи чертежи -- завтра вырастим. -- Нет. Выращивать я сам буду. -- Это еще что за секретность? -- Слушай, у меня 29 марта день варенья, считай, что это будет твой подарок. -- Да-а-а. Скромности тебе не занимать. -- Ты меня в мои студенческие годы не видел! -- Да наслышан, наслышан. В Херсонском Колледже о твоих выходках до сих пор легенды ходят. Удивляюсь как ты со своим характером начальником Четырнадцатого стал. -- Благодаря характеру и стал. И вообще, хватит меня обсуждать, а то за спасение на ядерных водах выпивку потребую!
На следующее утро на окраине города появилось более чем странное сооружение. Черная как смоль башня в двадцать семь этажей. Неопределенного назначения. Внешне она походила то ли на мутировавшую китайскую пагоду, то ли на обугленный позвоночник великана, то ли на марсианский пещерный кактус-переросток. Вокруг башни возвышались девять фонарных столбов с верхушками-черепами. Одинокие прохожие, которые этим ранним утром вышли по своим делам, с удивлением глазели на сие чудо архитектуры, мысленно обсуждая вкусы и умственное развитие построившего этот феномен зодчества.
-- Кажись у шефа крыша пойихала, -- прокомментировал майор Коваленко, заходя в контору. -- Да, я тоже заметил этот шедевр на окраине, -- согласился с ним Фриц. -- Доброе утро ребята. Что это вы такие веселые? Петро новый анекдот рассказал? -- Загорский перекинул плащ через спинку стула. -- Да вот думаем, будут ли для нас койки в новом офисе... -- Это для одного проекта. Закрытая зона, так сказать... Кстати, Коваленко, Вы вроде бы сегодня с утра куда-то собирались? -- Собырався. Затрымався. -- А что же тебя задержало? -- Да Ваш этот, как его, Рабинович. Прылэтив з ранку, выпыв усю каву з кофейника и умотав кудысь "на задание". -- А-а-а! Ну это все в порядке. Так что можете не на Рабиновича ябедничать, а готовиться к отлету... Кстати, Фриц, Вы не могли бы заказать мне авиетку? Ну, эту, модную, как сейчас детишки балуются. -- Вам ботика мало? -- Не мне, а Его Величеству. Дипломатический подарок. -- А-а-а, ну тоди -- ладно... Хай пацан литае... Орэл! -- Коваленко, Вы еще здесь?! Кажется, у меня найдется свободная должность фонарщика у башни... Нет? Ну тогда вперед, в Растер Гоув, информацию раскапывать...

Глава 19

Загорский оглядывал просторный зал. "Ну что ж, тут и будет происходить вызывание. Как там писал этот Грыыша -- главное в любой магической операции -- Сила, Воля, Желание и Вера. Первые три вроде есть, но вот четвертое малость прихрамывает... Придется помедитировать. Загорский уселся прямо на полу и постарался расслабиться. Мысленно потянулся вглубь себя. Повинуясь его воле, все обитающие в нем нанароботы мгновенно протестировали свои участки и доложили результаты мозгу. Загорский редко пользовался этим методом: уж очень странное при перенастройке ощущение. Ты словно смотришь вглубь себя тысячами тысяч глаз, и в то же время ощущаешь эти взгляды на себе. Ты можешь присмотреться к каждой клеточке и даже разглядеть ее ядро. Можешь изменять, как только душа пожелает. Кто знает, не это ли чувствовал Бог, сотворяя весь мир из себя... По крайней мере внутри себя Загорский был богом. И сейчас он аккуратно касался тончайших струнок мозга, повышая веру. Дозировано и обратимо. Всего на полчаса. Гладкий черный пол покрыли каббалистические знаки, начерченные мелом, неприятный запах, источаемый тлеющим в кадильнице порошком благовоний, заполнил весь зал. Яромир стоял у края начертанной фигуры и читал заклинание. Плащ, жезл, магический меч -- в этот классический комплект колдуна не ввязывался только сваггер, прицепленный к поясу осмотрительным СБ-шником. Пожалуй, с верой он даже немного перестарался. Как только было произнесено ключевое слово, резкая перемена ударила по глазам: черные стены стали ослепительно белыми, а меловая фигура на полу -- чернее угля. Даже желтый дым из кадильниц посинел. Все это длилось всего лишь мгновение, а когда цвета вернулись в норму, перед Загорским стоял демон. Точно такой, каким он был изображен на иллюстрации в колдовской книге Грыыши. -- Именем Единого! Требую тебя назвать свое имя! -- Слышь, мужик, че выпендриваешься? Можно подумать, ты его не знаешь. Типа ты книги не читал! -- демон странно покосился на сваггер, висящий на поясе у мага-новичка. -- И пожалуйста, не нужно этих занудных монологов -- по ним сразу видно, что ты впервой на вызывании, а меня они уже так задолбали! Ты толком сразу говори что надо, а то у меня еще дела сегодня, -- демон продолжал пялиться на оружие. -- Что? Что-то не так? -- Да вроде все путем, только нафига ЭТО? -- демон ткнул пальцем в сторону сваггера. -- Какие-то новые каноны? -- Да это так, для уверенности. -- А-а-а! Понятненько, понятненько... -- демон повернулся куда-то в сторону и повертел пальцем у виска. Загорский посмотрел туда же, но никого там не увидел. -- Так, мне нужна информация по поводу Горта. Того, в котором император-дракон, и возле которого стоит огромная статуя Мельтора. Кто и когда его построил, откуда он родом, почему его мифология, календарь, население и его язык до жутиков сходны с китайскими. -- Город похож на китайский точно так же, как ты на Загорского. -- Не понял?! Я и есть Загорский! По крайней мере являлся таковым до последнего времени... -- Какой догадливый! А этот город и есть китайский! Его сюда дракон перенес, от греха подальше! -- Э-э-э... какой? Тот, что император, или наш? -- Император, разумеется! Да дружок императорский, тоже дракон! И тоже не шеф 13-го... Еще вопросы будут? А то я на свидание опаздываю! -- Будут. Как они это сделали? -- Может, тебе еще межпространственную развертку начертить? Да это же любой ребенок на вашей Земле теперь умеет! Те же методы, те же затраты энергии, та же неоплата патента Единому, не к ночи будь помянут... -- Ладно, черт с тобой, вали на свое свидание... То есть: Именем... -- Ой как страшно! Может, ты думаешь, что меня и пентаграмма сдерживает? -- демон перешагнул через начерченные линии, подошел к стене и когтем нагло оставил на ней автограф: "Задалбывающему Яромиру от задолбанного им Бурмыз-мадыпа". После этого демон вернулся в пентаграмму и заявил: -- Только ты ни кому не говори, что нас это не пугает, ладно? -- и растворился в воздухе, оставив после себя устойчивый запах ладана. -- В следующий раз лучше левитации поучусь... -- проворчал севший от избытка впечатлений шеф 14-го... -- Ну и фрукт... Такого откорректируешь... Впрочем, если поручить Рабиновичу, может, и управится... Только это ни к чему. Интересно, что же там у этих синеглазых случилось? Варлоны пожаловали, что ли?.. Хм! Рабинович, корректирующий варлона? Грустное зрелище! Душераздирающее зрелище! Несчастный варлон! Сюжет на первый приз от "3х4"...

Глава 20

В "Гусиной Лапке" играла спокойная музыка. На вошедшего внутрь начальника 14-го отдела она навевала сладостную меланхолию. Ему казалось, что он вернулся в свои студенческие времена: это не "Гусиная Лапка", а "Гелиотроп" и это не Риадан, а Земля, и вообще, сейчас 2483 год, и вот-вот вместе с девчатами в бар зайдет ничего не подозревающий Мигги, и у двадцатидвухлетнего Яромира будет возможность еще над кем-нибудь поиздеваться. Как всегда, он выльет на бедолагу Мигги целое ведро колких словесных помоев и тот, раскрасневшись перед дамами, поспешно убежит срывать свою злобу на Загорского на первом попавшемся мусорном баке. Но сладкие воспоминания о беззаботной юности были спешно подавлены ведром помоев, предназначавшимся Мигги -- Загорский грязно выругал себя. Он не любил, даже скорее всего стеснялся перед самим собой за такие моменты припадков ностальгии... Шон сидел перед самой стойкой. Полупустой бокал уже остывшего и выдохшегося "Барона Карро" одиноко желтел на черной матовой поверхности столика. Несмотря на удачный для посещения баров вечер, народу было совсем мало и Али откровенно подремывал, убаюканный тихой мелодией. -- К тебе можно подсесть? -- спросил Загорский, уже усевшись напротив и бесцеремонно поставив на столик две бутылки с темным "Оболонским". -- Ну ты уже и так сидишь... -- проконстатировал Шон с равнодушием сытого питона. -- Да это так, из приличия... Жалко, что тут тараньки или раков не подают. К такому пиву обязательно нужны раки!.. Угощайся. Али сделал "глоток вежливости" и отстранил бутылку. -- Опять какое-то дело? -- Да так... есть такое за душою... -- шеф помолчал и сделав крупный глоток, продолжил: -- Слушай, у тебя есть тут какие-нибудь знакомые надежные парни? -- Что, своим уже не доверяешь? -- Да не в моих охломонах дело... -- Дракон? -- Одна из причин. -- Ну, могу поискать. -- А сколько найдется? -- Загорский выудил из кармана "Приму". -- Трое-четверо... Вообще-то тут не курят. -- Даже шефы 14-х отделов? -- сизое кольцо полетело в сторону ничего не сказавшего бармена. -- А кому морду намылить-то нужно? Или что другое? -- Другое... Накопать кой-чего надобно... В буквальном смысле "накопать." Шон сделал знак троим биндюжникам, пившим "родную" за крайним столиком. Те молча переместились за столик к Шону и Яромиру. -- Ребята, это наверное к вам, -- Шону явно было все равно, о чем будут говорить эти пропойцы и СБ-шник. Выходя из бара на улицу, он всем своим видом показывал, что умывает руки, и Загорский знал: это действительно так. -- Ну что, мужики, по стаканчику за знакомство? -- Загорский сделал знак бармену. -- Витя. -- Джо. -- Шура. -- Яромир, -- шеф по очереди пожал протянутые ручищи "надежных ребят", про себя ухмыльнувшись: "Видел бы меня сейчас Дракон!.." Когда первая бутылка наполовину опустела, Яромир решил, что пора и о деле: -- Тут у меня такое дело... Необычное... Но -- хорошо оплачиваемое... Главное, чтоб только между нами и осталось... -- Давай свое дело, ты че, своим не веришь? -- Джо был неподдельно огорчен такой постановкой разговора, так как до этого уже принял не одну чарку. -- Да ты че, братуха! Верю конечно, просто уточняю... Собственно говоря, мне нужны трупы. Нет, не в смысле, что кого-то там... а уже сами по себе помершие. Причем все равно, когда он помер, главное -- чтоб от него хотя б скелет остался, а в остальном... -- Сколько? -- За каждый -- червонец... Не меньше тридцати, но и тысячи мне тоже не нужны. -- Это пойдет... а на когда тебе этих жмуриков нада? -- Ну коль к послезавтрашнему управитесь -- еще сверх того магарычи проставлю. -- Глайдер нужон. Транспортный. -- Это будет. Только вернете в целости и сохранности -- он казенный... СБ-шный... -- А не один хрен?! Хоть президентский! Каким возьмем -- таким вернем. -- Глайдер можете найти прямо сейчас под моим управлением. -- А аванс? Вместо ответа Загорский бросил на столик конверт. Витя заглянул в него и утвердительно кивнув, засунул конверт за пазуху. -- Ну, значица, к послезавтрему и жди...

К послезавтрашнему утру сто восемнадцать пластиковых пакетов с покойничками были у Черной Башни, а к вечеру о СБ-шнике-колдуне тихо перешептывались уже во всех забегаловках города.

Глава 21

Вечерело. Хотя метеопрогноз и обещал ясную погоду, но, ко всеобщему удивлению горожан, над поселением сгущались мрачные грозовые тучи. Они сползались отовсюду, сгущались все больше и больше, закручиваясь спиралью над Черной Башней, в вершину которой то и дело неистово били мощные разряды молний. И если у кого и были сомнения, что шеф 14-го занялся чернокнижием, то теперь они исчезли окончательно и бесповоротно, развеянные громовыми ударами. Единственным человеком, уверенным, что на улице солнечно и радостно, был сам хозяин Черной Башни: он не выглядывал на улицу и был до глубины души убежден, что его проделки останутся никем не замеченными. Яромир Савельевич уже давно проверил свой магический потенциал: по нумерологии число дня его рождения было девять, что предвещало довольно неплохие результаты, однако для запланированной операции этого было мало, а до медитаций, концентраций и прочих...аций у него до сих пор руки не доходили. Посему приходилось использовать ресурсы матушки-природы. 118 покойничков дружно лежали в ряд. Точнее -- в четыре ряда. Среди них были и уже совсем скелеты, и полуистлевшие мумии, и еще продолжающие разлагаться трупы недавно похороненных... Если верить ушам, эльфов среди них не водилось. Впрочем, что с них взять -- бессмертные. Даже помереть толком не умеют... во славу магии или науки. А скелеты -- поди проверь без лаборатории, какие у них при жизни уши водились, а туда их тащить у Загорского не было ни малейшего желания. Жутковатые звукосочетания, переходящие в какие-то бормочущие молитвы, сотрясали гладкие стены залы. То и дело по лежащим телам пробегали фиолетоватые молнии. Бренные останки зловеще вздрагивали и снова падали на пол. "Грохнулся, как скелет с балкона..." -- вспомнилось Загорскому. -- "Мн-да, похоже..." Яромир все сильнее и сильнее нагнетал буйствующие потоки энергий, но тела упорно не хотели оживать. Ударные аккорды заклятий сотрясали воздух, звенели все громче и четче, и, наконец, Загорский почувствовал, как его воля пробила заслон, поставленный природой. Что-то, похожее на жизнь, медленно заполняло бездвижные останки и те понемногу начинали шевелиться. Казалось, они пробуждались от сна. "Дети, в школу собирайтесь, Вам тахорг провыл давно..." К полуночи все было окончено. По крайней мере -- так казалось Загорскому. Зря он игнорировал старинную легенду. И зря не смотрел на небо. Полнолуние... Вампиры появились внезапно. Залп из излучателя снес одному из них, приценившемуся было к горлу СБ-шника, голову, но это только сделало остальных более осторожными и более подвижными. А их было много. -- Эй, охломоны! Чего стоите?! Перебейте этих зубастых! -- Загорский слегка вспотел, ведь заклинания для отгона вампиров он еще не изучил. Так что оставалось надеяться на новоиспеченных "охранничков". Те не заставили повторять приказа, но и особой помощи они тоже не оказали -- мумии и зомби хоть и были достаточно мощны, но передвигались медленно, а скелеты, конечно, могли дать фору любому спортсмену, однако все равно в соревновании в реакции вампирам были не чета. Так что умертвия для ночных гостей были лишь небольшим препятствием... Практически все умертвия, если не считать одного: мумифицированные останки какого-то мага, видимо, решили вспомнить старое, и вскоре по комнате уже плясали файерболы и разряды молний. "Вот блин!" -- подумалось Загорскому. -- "Только возродился -- и такая мощь!.. А я тут химичу, химичу..." Через минуту все было кончено. Скелето-маг сдул прах с пальцев и церемонно поклонился Загорскому. Яромир оглядел "поле боя" и вдруг подумал: "Интересно, не нарушили ли мы тут права нечисти, оглашенные малолетним королем?.. Впрочем, они сами напали, вот сами и нарвались. Самооборона в чистом виде... А товарищ-то ничего! Здорово с вампирами разделался..." -- Молодец! Сотником будешь! -- театрально заявил отличившемуся умертвию шеф. -- Ты кто хоть будешь-то? -- Не знаю... Не помню... Давно было... -- Ну так звать-то тебя как? -- Благородный сэр Бертрам. -- Это из Хонка который? -- Хонка? Какого хонка? Не знаю никакого Хонка... Из Лебе мы. Южнее Мардии... -- Ладно. На правах начальника 14-го отдела службы безопасности Системы, назначаю тебя командором данного отряда оживленных мной мертвецов. Будешь эту Башню охранять... От любопытных... Попугаешь их, если что...
Рано утром, полусонный после ночного бдения, Загорский завалился в контору. -- Что-то у Вас вид какой-то измученный. Можно подумать, что Вы всю ночь землю рыли. Внеплановая работа была? -- участливо поинтересовался Гельберг. -- Ох, лучше не спрашивай!.. -- Яромир плюхнулся в кресло и буквально присосался к кофейнику. Фриц исподлобья поглядел на шефа, но от комментариев воздержался. -- Слушай, какое число-то хоть у нас сейчас? -- Восемнадцатое... Что, так много работы было? -- Вагон и маленькая тележка! Всю ночь общественно-полезными занятиями баловался... Не обращай внимания, это я так... к слову... -- Дома бы Вам отоспаться, а то в таком виде... На КПД служебной деятельности плохо повлияет. -- ДОМА?! Ага, щас! Там отоспишься!.. -- Загорский вспомнил то веселье, которое устроили покойнички по случаю своего воскрешения: скелеты, играющие в кости, зомби, горланящие песни, шатающиеся туда-сюда мумии... В общем, для полного кайфа не хватало разве что демона Бурмыз-мадыпа, объясняющего пространственную развертку и рисующего когтем на титаниумной стене алгоритмы, формулы и графики... Яромир Савельевич сладко зевнул и, немного поерзав в кресле, погрузился в долгожданный сон. Однако сие блаженное пребывание в мире грез не продлилось и пяти минут: в дверях без стука появился Славик. -- Утро доброе, надеюсь, я не помешал? Загорский хоть и собирался высказать молодому человеку все, что он о нем думает, да воздержался, а Фридрих вообще сделал вид, что очень занят и ничего не замечает. -- Мы, кажется, договаривались на сегодня -- вот я и пришел. -- Ох... -- все, что смог ему ответить шеф.

Глава 22

-- Да хоть на черте! -- раздосадовано воскликнул Загорский и тут же пожалел о сказанном... Конечно -- все понятно: тут спать хочется, а тут рядом этот нахал, вопрошающий: "А где мой камин! И распечаточки не забудь, Савельич!". А переться через пол-материка, а в доступе только десантный ботик, который пилотировать в сонном состоянии влом, да проникатель, который долетит мгновенно, но зато камин в него не поместится... Так что альтернатива быть телепортированным показалась вполне привлекательной. Сперва. И тут же Яромир ощутил что-то мягкое и пушистое, ткнувшееся в лицо. А запах навевал мысль о подвале или заброшенном морге. Содрав с лица невесть откуда взявшуюся паутину, Загорский недовольно осмотрелся. Паутина была всюду: на стенах, потолке, столах, и даже под ошалело оглядывающимся Славиком. -- И куда мы прибыли, ась? -- спросил Загорский. -- А-а-а... э-э-э-у-о-а... В общем, во дворец... А где камин? -- Камин скоро будет, -- у Загорского сонное настроение сменилось легким раздражением: он-то помнил, что это помещение замуровано, так что единственный выход -- вновь довериться этому неумелому "попрыгунчику"... А куда он забросит себя и седока в следующий раз -- лучше и не гадать... Лишь бы не в чью-нибудь спальню... Впрочем -- во всем надо искать и лучшую сторону. По крайней мере -- попасть сюда вторично вряд ли удастся. Так почему бы и не осмотреть помещение? Загорский медленно обошел комнату, не рискуя прикоснуться к запыленным предметам. И вдруг... На столе четко выделялось не покрытое пылью место. Прямоугольное. Славик бережно сдувал пыль со взятой книги. -- Та-а-ак, -- протянул он, -- Цикаво... -- Загорский хмыкнул, вспомнив Коваленко, но смолчал. -- И что это у нас тут? -- Откроешь -- узнаешь... как пыль рассыпается! -- фыркнул СБ-шник. -- Ей же фиг знает сколько веков! -- Восемь. -- Что восемь?! -- Веков восемь. Неужели ты думаешь, что я возьму книгу, не укрепив ее? -- Нетрадиционное использование нанароботов все равно не приведет к получению патента, -- поддразнил контрабандиста Яромир. -- Зато даст доступ к информации, -- парировал мальчишка, -- Так, например, брошюра в Вашем правом кармане повествует о том, что этот метод изобрел не я, а археологи XXIV века... Впрочем, состояние страниц брошюры позволяет предположить, что Вы носите ее не для чтения... Я не прав? Рык Загорского был сбит в самом зародыше новой фразой: -- Хотя я не понимаю: у Вас столько сотрудников, и все пишут доклады... Или они сразу на кристаллы?
* * * После нескольких неудачных попыток Яромир со спутником оказались у дверей в лабораторию Мерлина. -- Судя по бульканью, хозяин дома, -- Славик взялся за ручку и потянул на себя. -- Эй, дружище, тебе еще заклинание левитации нужно? А то я сегодня добрый! Мерлин взглянул на вошедших и глаза его округлились. Рука дрогнула, несколько капелек пролились не в ту пробирку... Ничего, дней за восемь все можно будет отреставрировать... -- Т-т-ты?! -- после всего случившегося Мерлина хватило ровно на одно слово. -- М-м-мы! -- покривлялся Загорский. -- Помощь нужна? Нет? Тогда нам бы камин, тот, что я на хранение оставлял...
Просто удивительно, как маги умудряются быстро отходить от потрясений. В том числе и физических, когда трясет весь дворец. Мерлин взял неплохую пилотажную метлу и замел ею осколки пробирок и реторт под стол. -- Под ковер надежнее, -- хихикнул Славик, роняя из кармана крохотный флакон. Стекляшка разбилась, расплескав по полу зеленые капельки. -- Ой, не тебе одному не везет! -- Могу утешить юного мага тем, что Рабинович уже отправлен по Вашей просьбе... корректировать... -- Михаил Рабинович?! -- изумился Мерлин. -- Да. А что, слыхали? -- Да кто же о нем не слышал! Такие ситуации, такие задания! И ни одного провала! -- У хорошего Корректора не бывает провалов, -- сухо заметил Загорский, а про себя добавил: -- "Потому что они переубедят всех, что это не провал, а тактический ход..." -- Ладно, идем к камину... -- Кстати, как там яичко-то поживает? -- осведомился СБ-шник. -- Рановато ему еще вылупляться. -- Тогда идем...

Камин был на положенном ему месте посреди сокровищницы. Славик вцепился в него, как в пасхальный подарок. -- Да не убежит, не убежит он от тебя! -- добродушно заворчал Загорский, -- Раз сказал, что в срок верну, значит -- получай. Погрузчик пригнать? -- Спасибо, я сам его телепортирую... -- Телепо... Так что ж это ты, поганец, делаешь! Я полусонным прусь на этом старом "ботике", чтобы было куда камин сунуть и везти, отказываюсь от рейса на проникателе, а он -- "телепортировать"! И не сказал, что такой вес можешь перебрасывать! -- Совсем сонный стал! -- огрызнулся Славик. -- Нет, вы только на него посмотрите, я телепортирую и его, и его ржавое корыто, а он мне теперь заявляет, что это он пилотирует ботик! Загорыч, проснись! Просни-и-ись! Кофейку не налить? Нет? Зря. И вообще -- откуда я знал, для чего Вы берете "ботик"?! Может, Вам он больше нравится! Может -- перевозить кого будете! -- Откуда знал?.. -- Загорский нахлобучил на голову меховую шапку, внутри которой угадывалось что-то жесткое и угловатое. -- Издеваешься, значит? А в тот раз не хотел, чтобы я остальной твой скарб обнаружил? И место под переброску не пробрал? Лень -- она вредна, молодой человек! Как и самоуверенность, кстати. Славик стоял, открыв рот, и обалдело смотрел на СБ-шника. -- Да, да, да... -- продолжал Яромир Савельич, -- Нарвались Вы, батенька, на скрытого телепата, как эти "псишники" любят говорить... -- Знал бы -- раньше этот шлем уволок бы, еще в Городе Гоблинов, -- огрызнулся Славик. -- То есть? -- А то и есть! Мысли им Вы читать, конечно же, можете, да свои-то блокировать не научились! Так что... Постажируйтесь у знакомого телепата, он за общение с его напарником Вас многому научить возьмется... -- Славик обнял камин и, сказав "До скорого", растворился в воздухе. -- Нахал малолетний! -- в сердцах рыкнул Яромир Савельич. -- И рецепт левитации снова не дал, -- поддакнул Мерлин. -- Да нету никаких рецептов, врожденное это у него! Как и телепатия с телепортацией! Тут уж или ты это имеешь от рождения, или никакие боги и дьяволы не помогут! А заклинание самому искать придется... -- и Яромир незаметно потер шишку, оставленную канделябром на его макушке при попытке левитации. -- Ой, а это из камина выпало! -- Мерлин поднял с пола странный предмет. -- Знаю, -- Загорский тщательно делал вид, что так и было задумано, -- Камин Славику, а это... штука эта мне! -- и он взял протянутый Мерлином короткий жезл. Удобная рукоятка завершалась желтоватым клыкастым черепом неизвестной зверюги, по бокам от черепа отходили стальные отростки, завершающиеся лезвиями-рогами, украшенными черными самоцветами. Жезл (или скипетр?) удобно лег в руки. От него веяло силой, а рога напоминали боевые отростки-разрядники варлонских кораблей. Очень хотелось сказать "Бу", прицелившись во что-нибудь разбивающееся. Но по опыту чернокнижия Загорский уже успел постичь, что за невинным "Бу!" может последовать такой "БУМ", что восьмью днями ремонта дворец не обойдется... Тем более было очень жаль, если бы от подобного эксперимента треснуло яйцо в инкубаторе. -- Возьмете с собой? -- невинно спросил Мерлин. -- Угу. И не надейся, детям стрелять еще рановато из такой штучки! Тебе еще лабораторию реставрировать надо!.. -- Тогда я пошел... -- Не плачь, зайду с тобой, чем могу -- помогу...
Вздохнув, Мерлин открыл дверь в лабораторию. Открыл. От одного этого стоило удивиться: взрывом ее вынесло метра на три. Внутри стояла абсолютно целая мебель, а по полу, прямо по срастающемуся ковру, ползали черепки пробирок, соединяясь между собой и заскакивая на стол. Пока Мерлин протирал глаза, всякое движение прекратилось, и все вокруг засияло первозданной чистотой и порядком. -- Э-э-это чего?! -- обалдел Мерлин. -- Нанароботы срастили... Ничего нового, когда-то так За-Гад-Дум соединили, в порядке эксперимента. Хотя нет, сначала был Фаэтон... А этих -- видать, Славик подкинул... Вот этих вот самых... -- и Загорский поднял с пола материализовавшуюся бутылочку с зеленой жидкостью. -- Спасибо, что подняли, а то мне нагибаться было в облом! -- и Славик протянул руку из-за плеча Яромира. Вообще-то Загорский превосходил Славика ростом, но мальчишка парил в воздухе, скрестив ноги на манер йога. -- Кстати -- кидаю Мерлину рецепт левитации. На ночь пьешь воду, обогащенную железом, а ближе к утру подвешиваешь к потолку магнит. -- Если воды будет достаточно много, -- прокомментировал Загорский, -- То намоченная тобой за ночь простыня приподнимет тебя к потолку. Пока Мерлин ругался, Славик исчез, блеснув напоследок ослепительнейшей из своих улыбок. -- Кстати, Мерлин, передай своему брату, что я приглашаю его в увеселительно-политический круиз в Горт, тот, что на юге. Отправляемся завтра. -- Передам... Кстати, Яромир, кажется, я только что изобрел средство от мужского бессилия... Попробуйте надеть магнит на шею... Спасибо, мне это пока не нужно... -- Не злись, если найду заклинание левитации -- обязательно поделюсь...

-- Ага, поделится он, как же! -- прозвучало из пустоты, когда дверь за ними закрылась, -- Сам не сделаешь -- никто не сделает! Из воздуха над столом высунулся когтистый палец и нашкрябал несколько слов прямо на столешне. Затем палец исчез, оставив запах ладана и "Шанели No 5".

Глава 23

Славик перерисовывал руны на бумагу, стараясь скопировать их как можно точней. Не спорю -- проще было бы их отснять на видео или фото, но камин словно издевался над юным контрабандистом: на снимках вместо рун была какая-то расплывчатая изменчивая масса. Только крылатые демоны оставались неизменными. Внезапно что-то изменилось. Словно каменные демоны ожили и впились в мозг мальчишки. Попытки заблокировать сознание оказались безуспешными, и безобидная гордость дворянских зал намертво вцепилась в несчастного контрабандиста. Кажется -- камин искал что-то в сознании паренька, проверяя его и тестируя вновь и вновь. А затем по камню камина прошла рябь, и вместо него возникла невысокая фигура из грубого сероватого металла, чем-то напоминающего плохую сталь. -- Терминатор, -- глупо улыбнулся Славик. -- Вечьер добрьий! -- проговорила фигура со страшным акцентом, -- Я нье есть тьерминатор, я йесть кальвер. Но йето нье на много быть отличаться. Долгие врьемена я иметь смысл искать и ждать именно Вас! -- Меня? -- ошалело переспросил Славик. -- Вы из КосмоПола? -- Нет. Очень большая просьба-заказ Из Далека! И Вы лишь исполнять его можетье! -- Ага, значит -- заказчики. И ждут в Городе Гоблинов лет так под сто. -- Нет. Под тысьяча. И не из Города Гоблинов. Вы наверньяка ничьего не слышать о Киммерии. -- Ну, обижаете! -- фыркнул мальчишка, -- Я старые книги про Конана сотни раз читал! -- Не Кимерии, а Киммерии. Это два совершенно разные государства... миры, по-вашему. Что-то вроде другая планета. -- Ага... И им, значит, нужна инфа, что за тысячу лет не устаревает... Вынужден огорчить -- у меня Гомбовского Колечка нету. Кальвер посмотрел прямо в глаза мальчишке: -- Нужна "инфа" в прошлое, многие тысяча лет назад было. Ты лететь и говорить то, что тогда станешь знать ты. Тебе в помощь и в оплату два предмет! -- и кальвер протянул Славику два кольца. Одно -- черное и гладкое, с небольшой прозрачной, слегка светящейся белесым, сферой, больше всего смахивающей на алмаз. Второе -- серебристый граненый перстень с крупным синим камнем чудесной симметричной огранки. -- Когда и куда лететь? -- тут же спросил мальчишка. -- Нетьерпеливый Вы. Сперва слушать о кольцо. Черный -- это обычный "БА-БАХ!", раз -- и пол-замка нету! Второй кольцо Вы знать позже, тогда, когда Вам надо лететь. -- А я и сейчас готов! -- пожал плечами Славик. -- Сейчас Вы не понять и не знать то, что нам надо! По поводу второй кольтсоу могу сказать один э-э-э... стих. Огонь из пасти полыхнет. Дракон взлетит, когда поймет. -- Это что -- пророчество? -- удивился мальчишка. -- Нет. У нас никогда нет Оракулов. Это -- намьек. Долгосрочный намьек. А тьеперь я иметь честь с Вами раскланьяться. Моя миссия завершена. И я возвращаться на базу. И еще -- очень опасайтьесь компьютьер с именьем камнья Меркурийя, который глупьее, чьем его хотьят видьеть! -- и с этими словами кальвер обрушил на пол мощный поток голубоватого света. С резким, режущим уши звуком пространство под его ногами вздулось, как мыльный пузырь, и поглотило посланца. Затем картина всколыхнулась, и все стало, как прежде. Только кальвера не было. -- Засланец, -- улыбнулся нежданному слову Славик, -- Киммерийский засланец!..

Глава 24

Маленький король парил в облаках. Впервые в жизни он наслаждался чувством полета не во сне, а наяву. Он вцепился руками в кожаное сидение, и методично вертел педали спортивной авиетки. Конечно -- полет на лайнере или космоботике комфортнее, но что может сравниться с чувством, когда сливаешься с крыльями над головой и ощущаешь дрожание винта, послушное твоим нажатиям на педаль. Внизу расстилается диковинный город, островерхий и узорный, а ты паришь над ним в сонной вышине, словно гриф. Паришь и высматриваешь все самое интересное, необычное, чудесное... Можно прожить тысячу лет -- и не увидеть и сотой доли чудес этого города... Знал Загорский, что подарить малышу... Угодил. Ведь подарил он малышу не просто авиетку. Он подарил ему небо. Подарил полет. Подарил свободу и близкий щебет высотных птиц... Такое не забывается... Причудливой горой, сумрачной и какой-то взлохмаченной от лепных узоров, наплывал храм. А может, и не храм... Усыпальница... Или дворец... Или публичная библиотека... Малыш облетел громаду вокруг, и с освещенной стороны полыхнуло жаром золото. Словно пламя. Дворец... А снизу он кажется совершенно другим... Летучее Величество склонило голову и, поддавшись искушению, смачно плюнуло вниз. "Когда спущусь -- попробую разглядеть, куда угодил... И если не промахнулся мимо купола... Промахнулся..." -- Извините Яромир Савельевич, я нечаянно! Снизу раздалось несколько замысловатых построений, сводившихся к тому, что чайки обычно менее меткие, а желание плюнуть вниз может возникнуть только у сына шакала, внезапно обретшего крылья... Однако все это сопровождалось такими сравнениями и эпитетами, что перед Загорским склонил бы голову любой скальд. Сделав еще один круг над дворцом, молодой человек пришел к выводу, что спускаться ему рановато. Значит -- можно наведаться еще куда-нибудь. Например -- пролететь над школой соседнего монастыря. Эх, жаль, что яблоки кончились... Оставалось спикировать и пройти на бреющем прямо над бритыми головами послушников. Бедный Король! Его мягко схватило что-то огромное и упругое, словно желе со всех сторон облепило. Самолет повело вбок, подержало на одном месте, а потом поставило во дворе монастыря, как ребенок ставит модельку на полку. Чей-то вкрадчивый голос шепнул: -- Будешь трогать монахов -- в другой раз дам ИМ свободу действий. Они как раз ищут, на чем бы поупражняться в левитации... Мальчишка взглянул вверх. Невысоко над ним парил элегантный золотой дракон. "Император императора..." -- подумалось властителю Западного Риадана. -- "Интересно, он всех своих подданных так защищает, или для монахов скидка за праведность? Эх, упрошу Славика, пусть научит таки левитации... Тогда посмотрим... Повеселимся..." Однако -- стоило взлетать. Не торчать же тут, как тот синий страус в клетке! Юный Король огляделся... Плюнул... и вылез из седла: носом авиетка упиралась в тысячелетний ствол дерева, а хвостовое оперение подпирало забор. -- Ребята! -- обратился он к стоящим неподалеку монахам, -- Есть предложение: вы вытаскиваете ЭТО на середину поля, а я дам каждому прокатиться по кружочку. В рядах монахов и послушников прокатился ехидный смешок, и малыш с досадой подумал, что возвращаться, кажется, придется пешком... А так приятно было летать!.. Однако монахи решили, видимо, помочь правителю соседней державы... По-своему... Они подняли авиетку, но не руками, а левитирующим заклинанием... Крылатый велосипед медленно и величаво поплыл к середине тренировочного поля, а вокруг него, как спутник вокруг планеты, носился по орбите не успевший отскочить венценосный мальчишка. Кажется, он хотел что-то выкрикнуть, но сдержался, подавляя порывы тошноты... Вдоволь натешившись, монахи сняли чары. А затем, проводив глазами улетающую шаткую авиетку, взяли деревянные палки и вернулись к прерванному занятию: избиению деревянного тренировочного дракона.

Когда Яромир Савельевич более-менее очистил свой мундир от небесного подарка юного Величества, он направился во дворец. У входа стояли два вечно улыбающихся охранника с парадными улыбками на физиономиях. Интересно, дома женам они так же улыбаются? В проеме между стражниками появился император. Он был, как всегда, в своем золотом наряде и высокой шапке-короне с гнутыми фигурами парящих золотых дракончиков. -- Добро пожаловать, -- сказал он Яромиру, указав на вход. -- Надеюсь, Вы не откажетесь разделить со мной чайную церемонию... Загорский мысленно поблагодарил схожесть здешних церемоний с известными ему земными, а заодно проклял изобретателя этой самой церемонии. Прийдется час потерять на этот ритуал вежливости, не менее... -- С превеликим удовольствием, -- сказал он вслух, -- Для меня это будет большая честь...
Расположившись на циновках у небольшого возвышения, Загорский наблюдал все таинства и действа, связанные с созданием ритуального напитка, и с тоской вспоминал керамический заварной чайник и прохладный чай позавчерашней свежести. Климат располагал к неимоверному поглощению жидкостей, а тут -- смотри на завариваемое -- и жди... Грустное зрелище... Душераздирающее зрелище! Наконец император разлил ароматный напиток по деревянным чашечкам... Беседа текла мирно, уютно... В такие доверительные моменты легко решаются даже самые сложные политические вопросы... -- Я не против, чтобы земляне посещали наш город, -- говорил император, -- Тем более что туризм -- явная статья доходов в нашем государстве... Но у меня будет встречная просьба к вам. Нам хотелось бы, чтобы вы наладили регулярное сообщение между Землей и Риаданом, ну, например, раз в месяц, чтобы наши жители могли бы посещать родину наших предков... -- Как Вам известно, земляне устроили свое поселение в устье Матери Всех Рек. Учитывая наш с Вами договор о взаимоотношениях, мы наладим удобное транспортное сообщение между Гортом и нашими поселениями. А у нас уже есть полностью оборудованный космопорт, кстати, с регулярными ежедневными рейсами по всей галактике. У вас же тут я не советовал бы строить свой космодром: вибрации при старте кораблей вскоре разрушат ваши хрупкие каменные постройки, а они очень даже красивые, так что я себе потом не смогу простить способствования в разрушении этого великолепного памятника архитектуры. -- Я очень ценю Вашу мудрость и Вашу заботу, Загорский-сан, ибо в прозорливости о последствиях деяний Вы напоминаете мне некогда соседствовавшую с нами на Земле Японию и ее обитателей... Загорский явно не знал, как прореагировать на сей комплимент, и только уныло подумал: "Ну да, знал бы я хоть сотую долю последствий того, что натворил за свою жизнь!.. Хе! Похоже -- я заразился архаическим почитанием старины от Хранителя Корабельного Кладбища... Дракон бы посмеялся..." -- настроение портили не только подобные мысли, но и затягивание Чайной Церемонии: так пахнет, а пить еще рано... -- Меня вот интересует, -- добавил Загорский просто чтобы разбить молчание, -- Как ваш город оказался тут, на Риадане? -- Перенесся. Мне знакомые помогли в этом... -- Уж не маги ли Шамбалы? -- Ой, не стоит их поминать! Они были тогда агрессивны, из-за них-то мы сюда и ушли! Впрочем -- я не могу злиться на них -- они нападали, ибо были обмануты. Их обманул Предначальный Дракон, в изгнании своем добравшийся до Земли. У него был зуб на меня, но действовать в открытую он не стал, как и всегда. -- Дракон?! За всю свою жизнь я знал только двух драконов, а видел лишь трех. И то третий был на старом гоблинском фото. -- Да утолите мой интерес: кто же первые два? -- Второй -- Вы, когда юного короля проучивали над монастырем. Впечатляюще смотрелось, признаюсь! Но не сердитесь на него: он еще молод, любит подурачиться и ищет приключений на свою голову. -- А первый дракон? -- Да ну его, это мой шеф! Он не то, чтобы дракон на самом деле, но за хватку и манеры это прозвище ему давненько приклеили, чуть ли не в конце двадцатого века! -- Друзья, которые мне помогли перенести город -- тоже были драконами... -- с этими словами Император встал и подошел к резному ящику красного дерева. Переставил с крышки подаренную Загорским нейтритовую статуэтку Мельтора, щелкнул замочком. Порывшись, он извлек из ящика шелковый свиток и бережно развернул его. -- Это и есть мои друзья-драконы. У Яромира хватило выдержки не выдать, что физиономия одного из фиолетовых творений была копией того, с фотографии. Мир тесен, что тут поделаешь... Вот так начнешь смотреть семейные фотоальбомы -- и... -- А где же они сейчас? Мне бы очень хотелось наладить тесный контакт с их цивилизацией. -- Не знаю... Последний раз они залетали в гости чуть ли не тысячу лет назад... -- Грустно... А почему Предначальный Дракон на вас был зол? Если это не секрет, разумеется. -- Не секрет. Предначальный когда-то правил нашим миром, миром Настоящих Драконов. Был он жесток и зол, но это было и хорошо: с ним в паре мы образовывали настоящий Чи. Я -- Светлый и добрый, он -- Темный и злой. Круговорот энергии Чи невозможен без одной из сторон... Инь переходит в Ян, Ян -- в Инь... Иначе теряет смысл гармония... Но Предначальный решил со временем забрать себе всю власть, и повел против меня целую войну, где сплетен и лжи было больше, чем метания пламени, где удары со спины были в почете, а открытый бой считался уделом трусов... И тогда я сбежал, и поселился на Земле. Именно сбежал, ибо нет чести в обречении своего мира на потерю гармонии. А чтобы забыться -- я стал помогать одному из земных народов... Постепенно стал их Императором, отстроили все вместе хороший город, вот этот вот самый... К счастью -- мой родной мир не стал мириться со злом Предначального, и изгнал его. Но, на беду мне, он нашел Землю и меня на ней... И тогда на мой город ринулись толпы оболваненных им обитателей Шамбалы. Конечно -- жители ее гордятся своей мудростью и прозорливостью, но где им устоять перед словами и убеждениями Предначального Дракона... И тогда я решил не отступать более, но жизни обитателей моего города таяли одна за другой... К счастью -- на помощь пришли братья-драконы из этого мира, не знающие о других драконах и мирах, но готовые помочь... И мы ушли сюда, а Предначальный остался где-то там, на Земле: сменив тело на людское, он привязал себя к миру людей, хочет он того или нет... Помолчав, Император добавил извиняющимся тоном: -- Простите, пожалуйста, но своими разговорами я так отвлек Вас, что наш чай остыл... Прийдется вылить его. Вы не возражаете, если мы начнем церемонию с начала? -- Да что Вы, конечно же нет! -- сказал Загорский, ибо других слов у него уже не находилось...

Глава 25

-- День добрый, пани та пановэ! -- Загорский окинул взглядом присутствующих, -- Как вы тут без меня поживали? И откуда тут это очаровательное создание? -- он кивнул в сторону девушки в зеленом наряде. -- Собственно -- это ко мне, -- полковник Гельберг оставался невозмутим, -- Насколько мне помнится, ни одна инструкция не возбраняет посещение штатскими служебных лиц, если те не находятся на секретных объектах. А приемная секретным объектом не является согласно параграфу два вывешенного на двери приемной регламента. -- Штангенциркуль ты наш! -- рыкнул Загорский, -- Ты хоть бы с дамой меня познакомил, да стул бы ей предложил, а то я не уверен, что ей комфортно на твоих коленях. Вот так оставишь вас на пару деньков -- и уже в приемной не СБ, а бордель! И не надо цитировать мне Даля, его определение слова "бордель" мне известно! Ладно, так что тут нового произошло? А то в городе такие взгляды на меня кидали, пока я сюда шел... -- А кроме взглядов ничего не кидали? -- осведомилась милым голоском девица. -- Нет. А должны были? -- Не знаю. Собственно -- ничего особенного не произошло, если не считать, что вчера ночью Ваши подопечные из Вашей же башни решили на практике проверить почерпнутые из книг знания о мотоциклах. К счастью, сия замечательная мысль пришла им ближе к полуночи, так что видел их не весь город, а у тех, кто видел скелетов в кожанках и на мотоциклах -- был огромный шанс убедить себя, что все это лишь сон... -- Какие скелеты?! Какие мотоциклы?! -- обалдел Загорский. -- Что за бред?! -- Скелеты -- обычные, вмеру нахальные, с косами и цепами. А мотоциклы -- с ближайшей автостоянки, их там более нету. -- И... где же они? -- На переплавке, как и всякий утиль. Назад в башню ваши всадники пешком добирались... Опять же -- через весь город... -- Какие к черту скелеты! -- заорал Загорский, усиленно делая вид, что он тут ни при чем, -- Тут что, в мое отсутствие кто-то в моей башне фильм ужасов снимал?! -- Ну... те самые, которые Вы оживили... -- неуверенно начал Гельберг. -- Они что же, сами Вам это сказали? -- язвительность шефа 14-го не знала границ. -- Так точно, когда въехавшего на своей таратайке в витрину сюда для дознания доставили. -- У Вас и скелеты говорят... Хорошо же, небось, это дознание выглядело... Что ж Вы его не задержали? -- Дык он же мне удостоверение свое прямо в физиономию ткнул! Вами лично подписанное! Я, ясный пень, не поверил и запер его в кутузке. Так он по частям через окно сбежал и на улице-то собрался, терминатор недобитый, блин! Мистика сплошная! -- Стыдно, полковник! И Вы, в наше-то время, верите до сих пор в магию? -- А что мне еще остается? Тут вот намедни с Земли пришел Вам ответ на Ваш запрос по "Некрономикону"... Я его в папку "Входящие" положил... -- Ладно... Замнем для ясности... Надеюсь -- твоя красавица на рынках сии сплетни не станет размножать делением? В смысле -- делиться с окружающими?.. -- Фи, офицер, а ведет себя как поручик! -- скривилась леди. -- Я, между прочим, не сплетница, и даже не журналистка, в отличие от подошедшего сейчас к двери с той стороны... -- Вы видите сквозь двери? Вы, кажется, несколько старше нынешнего странного поколения... -- Я просто не страдаю плохим слухом, -- мило улыбнулась красавица, -- а журналист там спорит с Коваленко, стоит ли ему входить, или пусть все сам майор Вам пересказывает... -- Что там еще случилось! -- громко сказал Загорский, -- Заходите оба! Голоса за дверью смолкли, а затем вслед за Коваленко в комнату зашел высокий молодой человек в черном -- Артагорт. -- И он тут!.. -- простонал Загорский. -- Я же говорил, что мне не стоит заходить... -- Арт уныло обратился к Коваленко. -- Он еще не готов... -- То есть "не готов"? К чему? -- Загорский машинально напялил на голову гоблинский шлем. Но, на удивление, шлем синхронно дублировал произносимые Артом слова, словно других мыслей в голове журналиста просто не водилось... -- Не готовы, -- по доброму так улыбнулся Артагорт, -- Потому что до сих пор не можете простить поражения своего, на конкурсе. А подобная злость -- она сродни ревности, и не способствует ни хорошему пищеварению, ни приятной беседе. -- Я никогда, никого, ни к кому не ревновал. -- Угу... А операцию "Эхо-2" Вы запустили исключительно в честь памяти моего предка... -- В честь Вашей памяти, давайте будем точны. А если серьезно -- просто стало обидно за потерянное на поиски интересного материала для статьи время. -- И Вы решили отыграться, используя служебное положение... Ладно... В честь моей памяти... А скелеты -- в Вашей компетенции, -- этим ведь стоит обрадовать читателей завтрашних газет?.. -- Ладно, Вашего предка в Вашем лице... -- Именно, истину глаголите, -- Артагорт улыбнулся. Было в его улыбке что-то такое, неуловимое, как пуля и бесполезное, как черная дыра прямо по курсу. Или -- безболезненное, если не свернешь с курса? -- Я думаю мы прекрасно друг друга поняли? -- Я думаю, что люди нашего уровня... Ведь все мы люди? Так вот, люди нашего уровня всегда найдут общий язык. Но ведь Вы пришли ко мне не для разбирательства по поводу ночных скелетокатаний? -- К Вам -- разумеется. Кого же кроме читателей "Вечернего Диптауна" может заинтересовать вылазка ночных рокеров... Нас с Вами интересует другое: меня -- чтобы Вы отцепились от моей многострадальной головы, Вас -- информация о Белом Шуте. -- Белом Шуте? Ну что же, считайте, что мы с Вами договорились, если, конечно, Вы не будете выкидывать таких штучек, как пару столетий назад. -- Я ничего не выкидывал. А во второй раз я вообще промахнулся в это несчастное здание. -- Кстати, рецепт "промахивания" не запишешь? -- Охотно, он там на стенке отмечен. Как полетишь на Арту -- сам почитаешь... К счастью, они хоть не додумались превратить сей домик неизвестного архитектора в Храм Двойной Молнии. Так что надписи вполне сохранились. Но -- ближе к делу. Тут Коваленко пытался меня расспросить, но я толком так и не понял, что же именно из информации о Шуте Вас интересует. -- Его нынешнее местонахождение -- во-первых. И его досье -- во-вторых. -- Скромно и со вкусом... Милое такое маленькое желание, достойное Всепланетного информатория. Или Хранилища Мыслей, отпираемого колечком Гомбо... Итак: родился, не крестился -- у него другая вера. Жил -- тут. Ушел -- туда, -- Артагорт многозначительно ткнул пальцем в потолок. -- Отличается умом и сообразительностью, хотя и не птаха. А если серьезней, то Вас скорее всего заинтересуют лишь два момента: во-первых, он действительно сражался один против целого войска, и не проиграл. А во-вторых, его сейчас нет на Риадане. -- И где же его следует искать в таком случае? -- В любой точке Вселенной, отличающейся от Риадана. -- Мн-да... Исчерпывающая информация. А хоть намек на более точное его нахождение имеется? -- Более чем. Вот его-то и побоялся Вам пересказывать Коваленко... Он уверен, что Вы бы решили, что он спятил... Потому-то он меня с собою и... пригласил... поделиться воспоминаниями, скажем так. -- Ну, раз так -- делитесь, я не настолько консерватор, чтобы все отметать с ходу!.. -- Тогда не снимайте свой шлем, пожалуйста. Так я смогу не просто пересказать словами, но и показать Вам эти воспоминания... -- Валяйте, я готов, -- вздохнул Яромир. -- Начинаю. Вспыхнуло видение...

...Какой-то призрак, говорящий с Ингвальдом на пороге его дома... Юный Соронсон -- толще, чем в жизни, но все же вполне узнаваем... -- ...Я здесь, ибо послан Серебряным Кругом. И я пришел за тобой. Беда пришла в Риадан, и рыцарю скоро потребуется оруженосец. -- Сколько времени прошло... -- Полтора года прошло в Риадане. Сейчас там начало лета, и если сил Круга не хватит, то новую весну встречать будет некому. -- Но почему ты решил, что я поверю твоим словам и последую за тобой? Скрытое вечной тенью лицо чуть усмехнулось, и в тишине замершего на миг города оглушительным громом прозвучал шепот Странника: -- Из Круга не выходят... Те же слова, что годы назад сказал на прощание Энглион. Так значит... А голос тем временем продолжал: -- Готов ли ты по первому зову спешить на борьбу со злом, в каком бы обличье оно ни выступало? -- Да, -- ответил отшельник. Никто не видел, когда и куда они ушли. А если бы кто-то заглянул в комнату отшельника, он увидел бы, что со стены исчезли лук, колчан со стрелами и короткий меч в простых ножнах. Кирпичными двориками прошли они, и ветер развевал плащ посланца, и тогда лишь становилось заметно, что под плащом, как и под шлемом, ничего нет. Сухие щелчки шагов по асфальту сменились гулким звоном Звездной Дороги...
...Звездный путь кончился так же внезапно, как и начался. И снова под ногами дорога. На этот раз -- простая грунтовка, каких много сейчас в деревнях... -- Мой путь завершается тут, -- призрак повернулся к своему спутнику, -- Тебе же идти туда, дальше... -- и он закружился небольшим смерчиком, рассыпаясь фиолетовой пылью, которую тут же подхватил и разнес по тропе и пожухлой траве ветерок. Ингвальд осмотрелся. Знакомое, до боли знакомое место! Та самая деревенька, у которой он со Старшим, с Энглионом, принял бой с орками. Тут же они и расстались. Кто ж знал тогда, что навсегда... Так нелепо -- разувериться в захлестнувшей мир цивилизации, отчаяться, поняв, как подставил тебя старый король Западного Риадана -- и броситься на собственный меч... Пройдя полузабытой тропинкой, юноша подошел к опустевшему и еще более заброшенному дому войта и нерешительно остановился у входной двери. А если там никого? Если призрак просто зло подшутил?..
Собравшись с духом, Ингвальд глубоко вздохнул и решительно толкнул старую подгнившую дверь... Сидя за столом, молодой человек в черном отбивал от него коротким палашом щепу за щепой. Судя по разлохмаченности дубовой доски, занимался он этим с самого утра. На вбитом в кирпичную стену крюке висел черный рыцарский плащ, рядом примостился полутораручный клинок. Обычная картина "Скучающий рыцарь на отдыхе", если б не черная полумаска на лице юноши. Что-то полузнакомое есть в его облике, словно видели мы его уже где-то. Но память ускользает, да и маска не дает разглядеть лица. Зачем он остановился здесь -- он и сам бы не смог ответить. Просто интуиция, ни разу не подводившая его, шепнула приказ: "Сиди тут. Жди." И все! И вот он ждет уже полдня, и сколько еще ждать -- непонятно. И не понятно: то ли голос интуиции был, то ли крыша вновь едет от проклятия Мальдена. Тоже не бог весть что. Весь последний месяц Магистры Круга только о нем и говорят, и ведь не зря говорят...
От высокоинтеллектуального истязания стола его отвлек скрип двери. На пороге стоял юноша, высокий, но полный, его темные вьющиеся волосы в беспорядке спадали на плечи, всклокоченные недавним ветром, на поясе висел короткий меч. -- Что вам угодно, сударь? -- спросил человек в маске, приподнимаясь из-за стола -- и замер на полпути, встретив взгляд ясных, странно знакомых глаз... -- Я вернулся, Старший, -- тихо сказал юноша, поверивший было в невозможное, но тут же отпрянувший с криком: -- ТЫ НЕ ЭНГЛИОН!!! -- Нет. Я был его другом, Джино... -- И ты тоже из Круга? -- Нет, я просто помогаю им. -- А под маской ты, разумеется, скрываешь старые боевые шрамы!.. -- все еще не верящий Ингвальд искал зацепку, чтобы повернуться и уйти. -- ...Маска не всегда скрывает шрамы... Иногда она скрывает смех... -- эти слова ничего не прояснили, но сбили весь сарказм с Джино, и он шагнул к Черному Рыцарю. На рассвете двое всадников покинули вымерший поселок, направляясь к полю последней битвы. А в пустом покосившемся домишке остался висеть плащ на стене, да торчал из расколотой напополам дубовой доски стола короткий палаш...

-- Отмотаем время немного вперед... -- послышался посреди видения голос Артагорта, и изображение, внезапно потемнев, сменилось другим, -- А то часть истории шла совершенно так, как и положено ей, и Вы ее можете просто запросить в архивах Информатория. Я же показываю только существенные различия...
...Джино порядком укачало от монотонной езды и продолжительного рассказа, когда рыцарь сменил тему беседы: -- А теперь объясни толком, как тебе удалось так вырасти за полтора года, -- сказал он, -- Ты же мне по пояс был, я точно помню. Или секрет? И снова Джино понял, что видел когда-то раньше этого человека, и дело даже не в том, что он помнит Джино, но и сам Джино смутно узнает эту фигуру в черном. Но что-то тогда было иным. Осанка? Цвет? Кто знает... Спрашивать почему-то не хотелось. День клонился к закату, первый день их путешествия...
-- И снова я проскочу вверх по времени: невесту Джино нашел так же, как и нашел, тут тоже ничего интересного... Зато потом!..
...Говорил Джино: -- Так ведь и сейчас выхода нет. Пригрели, накормили, а дальше что? Иди, милая, дальше по дорогам бродить? И кто мы будем после этого? Рыцарь ответил не сразу; нанизав на тонкую рапиру, словно на вертел, яблочки-дички, он опустил клинок к самому пламени и смотрел теперь на белесый дымок, поднимающийся над костром. -- Знаешь, братишка, -- заметил он, глядя на Джино поверх дыма, -- ты сейчас говоришь, как один мой давний знакомый. Как-нибудь расскажу подробнее, если выберемся из этой передряги. А пока учти -- ты теперь за нее в ответе; если какая беда случится, сначала ее выручай, а потом уже об остальном думай. Я-то и сам справлюсь. Понял, оруженосец? -- Понял, рыцарь, -- ответил заметно повеселевший Джино. И тут у костра появилась переодетая Рийни. -- О, да ты у нас просто красавица! -- Джино не удержался от комплимента. Девушка присела у огня, и ее оранжево-малиновый камзол сиял, словно второй огонек. Она с благодарностью взяла протянутое яблоко, но тут ее взгляд упал на рапиру. Губки ее сморщились, и она выпалила: -- Разве так обращаются с оружием?! Фи, не издевайся над рапирой! -- С некоторых пор я больше доверяю мечу, -- Черный Рыцарь потянулся за следующими яблочками, явно намереваясь насадить их на клинок. И тут Рийни выдернула рапиру из рук рыцаря, по ходу сказав: -- Если тебе это не нужно -- подари мне! -- Да пожалуйста! -- усмехнулся рыцарь, уверенный, что возьмет она это оружие, как скалку. Но смех его тут же оборвался, когда Рийни, сделав пару красивых выпадов, быстрым движением вбросила клинок в ножны, телепающиеся у нее на поясе. Черт его знает, чему их там теперь на ферме учат...
-- А теперь пролистаем три дня... -- вновь разорвал видение голос Артагорта... -- Ну и зачем Вы нам это показываете, Арт? -- спросил откровенно недоумевающий Загорский. -- Терпение... Имейте терпение... Сейчас все поймете...
...У входа в замок рыцарь на минуту приостановился, глядя на запустение и обломки диковинного оружия, разбросанного вокруг. Было тоскливо и давяще, даже вход в Кэр Мальден напоминал корявый пролом в стене... Рядом остановился Ингвальд и, близоруко щурясь, уставился в сумрак прохода. -- Темно. Там темно, -- сказал он словно самому себе, -- Стоп, у меня есть очки. С этими словами он снял с плеч рюкзачок и запустил туда руку. Покопавшись, Джино извлек на свет божий две пары очков странной формы. Взглянув на очки, Черный Рыцарь медленно расстегнул пуговицу своей шлем-маски. Видимо, сообразил, что маска будет только мешать очкам. Ингвальд с любопытством следил за тонкими пальцами, снимающими маску, и вдруг удивленно вскрикнул, увидев лицо: -- Шут? -- а в памяти всплыл "визит" во дворец и фигура в ослепительно белом. Но -- с тем же лицом, с теми же усталыми глазами, словно видящими что-то из грядущего, еще не доступное людям. -- Выгорел шут! -- резко и раздраженно вырвались криком слова, а Ингвальд подумал, что давно можно было бы догадаться: у кого же еще из воинов может быть эта неправильно сросшаяся правая рука, эта ехидная улыбочка и странный, похожий на волынку, голос. Однако Шут по прежнему не умел долго злиться. Вот и теперь он уже не кричал, а с удивлением рассматривал взятые у Джино очки, левое стекло которых было обыкновенным, а вместо правого красовался длинный рифленый цилиндр серого цвета, украшенный несколькими кнопками и завершающийся небольшим объективом с полузакрытой диафрагмой. Затем спросил: -- Очки ночного видения? -- Электронный радар... -- Незнакомая конструкция... -- Можно подумать, ты разбираешься в технике! -- прорезался сарказм Джино. -- Я воевал в мирах Дня!.. -- лаконично и с вызовом ответил Шут. Пояснять что-либо он явно не собирался, а Ингвальд спрашивать постеснялся: неприятно сознавать, что простой шут из средневековья в чем-то разбирается поболее тебя, но показывать это -- неприятно вдвойне. Шут тем временем нацепил очки и старательно поправлял ремешки крепления. Джино восторжествовал было, представляя, как бедолага будет мучиться, пытаясь включить незнакомую технику, но тот безошибочно нажал на кнопку излучателя, а затем, подождав пять секунд, запустил сканн-радар. Изображение тут же раздвоилось, а затем сошлось вновь, приобретя невероятную четкость и контрастность: это поверх виденного и ранее левым глазом наложилось контурное изображение, составленное компьютером очков. Выделился каждый листик на чахлых кустиках, каждый кирпичик на старых стенах, а на клинках, валяющихся по двору, стали заметны даже микротрещинки, которые со временем неизбежно разрушат благородную сталь. Легкий поворот головы -- и взгляд пронзает сумрак входа в Замок Мальдена. То, что раньше казалось сплошной тьмой, теперь превращается в четко различимое изображение. Кто-то, склонившийся над чем-то... Мальчишка... В проходе сидел мальчик. Он склонился над лежащей на полу одеждой, напоминающей упавшего человека, и замер, словно окаменел. Не откликнулся он и на слова Джино. Рыцарь осторожно приподнял голову мальчугана -- и чуть не отшатнулся: глаза его были пусты, ни единой мысли не светилось в этих зеленоватых озерах с расширенными зрачками. И стоило лишь убрать руку, как мальчишка вновь опустил голову, качнув копной медных волос. Пожалуй, стоило оглядеться. И тут взор рыцаря-Шута упал на тяжелый боевой арбалет, лежащий у вытянутого вперед рукава. Такое оружие люди Риадана еще не делали сами, хотя и покупали его нередко у заезжих купцов Лесного Народа. Пожалуй, в битве с колдуном такая игрушка будет знатным подспорьем. А вон сбоку еще и пара болтов валяется. Рыцарь склонился и осторожно поднял с земли стрелки и арбалет. Последний при этом зацепился за легкую ажурную корону, и та тихо и мелодично звякнула о пыльные камни. Мальчишка словно очнулся. Он вскинул голову и злобно оскалился, зарычав, словно религиозный фанатик, на глазах у которого надругались над святыней. Не говоря ни слова, он подпрыгнул и мертвой хваткой вцепился в глотку Черного Шута. И никакие силы не могли оторвать его. Бедняга отступил к стене, но добился лишь того, что здорово треснулся мотающейся из стороны в сторону головой о каменную кладку. Аж изображение на мгновение раздвоилось! Ингвальд ринулся на помощь сотоварищу. Обхватив голову нападавшего с двух сторон, он постарался направить сквозь свои пальцы поток миролюбия и спокойствия, как учили его дома. Звериный оскал медленно сменился расслабленностью, но безумие в глазах не угасло, оно лишь укрылось за стеной безразличия и усталости. Медноволосый адъютант и Советник Короля вновь безучастно склонился над останками своего бездыханного Владыки. И когда Ингвальд отпустил руки, рыцарь вопросительно взглянул в глаза своему оруженосцу. Но тот лишь отрицательно покачал головой: -- Безнадежен!.. Но Шут, вечный скиталец, кажется, понял, что здесь случилось прежде, чем безумие охватило эльфа. И теперь, крепко сжимая арбалет, он сказал: -- Я верну эти вещи твоего владыки. Клянусь! Вот только стрелы... Постараюсь их оставить там... В Мальдене...

Путешествие по коридорам не сохранилось в памяти одной слитной картиной -- так, цепочка несвязных обрывков. Осторожно пройти мимо опасного участка, где из пола может вылететь частокол лезвий; проползти под безобидным лучиком света -- а если зацепишь, то тяжелый каменный блок обрушится сверху; мимо тупика, в котором, скорчившись, лежит обгоревший труп в серебряной кольчуге; на перекрестке еще раз свериться с планом. И хотя благодаря очкам все это путешествие все больше и больше напоминало компьютерную игру, этакий "Дум" или "Еретик", но расслабляться явно не стоило: в игре вспыхнет "Game Over", здесь же платой за проигрыш будет смерть...
-- Сам поход и разговор с Мальденом были почти такими же, как и в этой реальности, так что не стоит их повторять. Расспросите Ингвальда Соронсона и Энглиона де Батарди, поделятся воспоминаниями. А вот далее есть интересный момент...
...Назад выбираться было гораздо легче. В скрытых нишах обнаруживались выключатели, а некоторые ловушки просто беспрепятственно выпускали уходящих. Рыцарь-Шут и его друг приближались к выходу из замка. И там, уже почти у выхода, Шут снова достал из кармана свою маску и медленно нацепил ее, застегивая пуговицу и вновь превращаясь в Черного Рыцаря. -- Что, прошлое возвращается? -- не утерпел Джино. -- Нет, будущее не наступило... Так о чем ты с ним говорил, Джино? Я слышал несколько фраз, но ничего не понял. Ты уже знал его? -- И да, и нет. -- То есть?.. -- Мальден пришел из моего мира. Но лично я его не знал, и ничего о нем не слышал. -- Однако отчитал его как мальчишку...
Видение угасло... И в наступившей тишине резко прозвучал голос Артагорта: -- А самое забавное -- что ничего этого, похоже, не происходило... Джино не страдал от обжорства и растолстеет до такой степени еще годика через два, не раньше... Энглион не кинулся на меч, потому что так и не узнал, что стараниями старого короля Елама его подставили... Да и Шут, вместо того, чтобы выгореть на неизвестной войне, предпочел вломиться по Дороге в мой мир -- на Арту, перепугать там башню мага Курумо, скормить залетному дракону Тронгу одну из Тварей Пустоты... А его песик уволок из окрестностей Белой Башни какое-то Кольцо... досауроновской эпохи, кажется... А потом Шут смотался на Планету-Рай, и там таки сменил цвет, но не на черный, а на зеленый... Так что все случилось не так, как в показанных Вам картинах... Вот такие вот пироги. Возможно -- это просто шутки моей памяти, хотя я и не могу быть уверенным в этом: уж слишком реальными кажутся мне эти воспоминания... -- Планета-Рай?.. До боли в заднице знакомое название... -- Да-да. И туда через пару минут тебя пошлет твой шеф, но только по другому вопросу. -- Ты и мысли Дракона читать научился? -- Загорский не успел как следует удивиться, потому что с терминала связи прогремело: -- Так вот как мои подчиненные величают меня за глаза! А я-то думал, что моя зверушка мне привирает... -- Мышка шепчущая? -- не удержался Яромир. -- Да нет, мышками у нас ты пробавляешься... А того не ведаешь, что я за твоей спиной уже три минуты на тебя с монитора пялюсь! Этот столичный журналист -- и тот меня разглядел в кофейнике, а такой могучий агент и шеф целого отдела... А если бы это не я звонил, а, скажем, агенты Крыма или Центавры? Каким кладезем информации ты бы стал! -- Агенты Центавры сюда не дозвонятся, -- с показным равнодушием ответил Яромир. -- У них модемы на 2400... -- На 1200, -- машинально поправил Дракон. -- Тем более, Петр Петрович... -- Да чего уж там: Дракон так дракон! С вами по другому нельзя: без меня вон какой бордель развели! А Вы-то, Гельберг, не ожидал я от Вас!.. -- А это наша новая секретарша! -- уверенно заявил Фриц. -- И... давно? -- хором спросили Дракон, Коваленко и Загорский. -- Пять минут назад подписан приказ. Код -- АЕ-467326, все по уставу, согласно параграфу... -- Отставить! -- рявкнул Дракон. -- Я эти параграфы лучше тебя знаю, я их сам когда-то и писал! Вот что гласит параграф тринадцатый? -- Шеф СБ -- не ко... -- Помнишь, молодец! А вот ты -- это самое "ко...", с рогами. Я с кем, по твоему, сейчас на связи? Так что согласно параграфу 475 пункт 5-прим не вмешивайся в переговоры и вообще покинь помещение... Вместе с секретаршей и Коваленко. В противном случае счет за связь по Золотому Каналу будет оплачивать не Контора, а лично Фридрих Оттович! Гавэй? А вот Артагорт может остаться, у меня и для него новости есть. -- На-гавэй! -- Фриц козырнул и покинул помещение медленным парадным строевым шагом. -- З-знаменосец! -- рыкнул ему в спину шеф СБ. -- Так вот, Яромир Савельевич, Вам я действительно поручаю полететь в звездную систему, помянутую Артагортом. Вот только не на Планету-Рай, а на Эдем -- соседнюю с ней. Именно там дон Фернандес думает устроить свою колонию. Разузнайте, не располагается ли там какая скрытая база или бастион прежних войн, нет ли секретных лабораторий... В общем, стандартная проверка по коду "Багдад". А то там слишком уж тихо, до подозрительного тихо... Так не бывает... А по выполнению задания можете и на Планету-Рай залететь, укрепление связей с правительством Западного Риадана путем возвращения пропавшего героя -- это не противоречит нашим планам и даже увеличивает наш шанс на успех... -- Прошу прощения, что вмешиваюсь, -- начал Артагорт, -- но у меня есть все основания считать, что на Эдеме не будет обнаружено ничего странного или опасного, с тех пор как оттуда откачали весь "Лонгстед-42", Призрак-5 в самом деле стал Эдемом... -- Вы даже не представляете, что порой находится в райских уголках, -- грустно вздохнул Дракон и вмиг постарел лет на десять. -- О планете Дэсхорд слыхали? Тоже ведь была рай раем! Впрочем -- у Вас поразительные источники информации, Вам бы на нас работать, Арт! Не желаете? А мы бы спонсировали Вашу издательскую и литературную деятельность... -- Спасибо, -- Артагорт опять ОЧЕНЬ добро улыбнулся, -- Я продаю свое творчество, но я не продаюсь сам... По крайней мере -- пока еще мне никто не предложил ту цену, за которую я бы решил хотя бы подумать о такой вот возможности... Разумеется -- я не о деньгах... Они для меня вообще не стоят, как и для Вас, впрочем... -- Даже за райский уголок? -- У меня есть приличный особнячок на Улице Рока, есть флот, есть издательство и есть мои мысли. Угадайте, что из этого мне ценнее всего? -- Все вы, литераторы, помешанные! Ясное дело: мысли! -- Вы до удивительного догадливы, Петр Петрович. Так что, думаю, наша беседа на этом и завершается? Передайте привет Зибелле... -- С вашей осведомленностью! -- на этот раз Дракон рыкнул и оборвал связь. -- Летим... -- обернулся к Загорскому Арт. -- Надеюсь, по дороге Вы меня подбросите? Это по пути, мне на Центавру-Главную... -- Не думал, что ты еще и мазохист! -- вздохнул Яромир...

Глава 26

Выйдя на улицу, Загорский обратился к своему спутнику: -- Подожди меня у стартовой площадки, мне еще в башню заскочить надо. -- Я с тобой. -- Я бы на твоем месте воздержался от этого... -- Ну почему же? Ее обитатели вполне милые существа, хотя трое из них пахнут не лучшим образом... И впридачу, я вряд ли увижу там что-то новенькое. -- Ты и там уже побывал, что ли? -- съязвил Загорский. -- И даже побеседовал с Бертрамом. Милейшее и образованное существо. -- Это который из Хонка, что ли? -- Не путай манную кашу с капустой! Я про того, что из Лебе. Кстати, а кто такой Бурмыз-мадып? -- Ох, первый ком всегда блином!.. -- Загорский так и не стал пояснять подробности своего "вызова". -- Значит -- бывал-таки! И откуда в тебе столько проворства? -- Работа обязывает... А вообще-то от папы... Или от дедушки, тот еще пошустрее был... в молодости... Так как, пойдем вместе? -- Хрен с тобой! Но если прочитаю это в Интернете -- угадай, чьи уши будут украшать мою настольную лампу! Заодно удостоверишься, что ты иногда все же ошибаешься!..
Загорский самодовольно разглядывал вытянувшуюся физиономию журналиста. -- Ну как, "ничего новенького"?! Артагорт не отрываясь глядел на зеленое шестилапое существо в окружении кучи скелетов. Скелеты поглаживали малыша (малыш -- покрупнее любого из них!), сюсюкали и агукали, стараясь развлечь. -- Вот, вылупился в полете, на обратном пути из Горта. Прямо в моем десантном ботике! Зато может похвастаться, что родился ближе к солнцу. -- Сколько живу -- такого дракона не видал! -- изумился Арт. -- А это не дракон, а рептилия зеленая! Местные -- они ж фиолетовые! И с четырьмя лапами, я на фото видал! Они подошли к скелетам и мумиям, и Загорский негромко скомандовал: -- Смирно! -- Малыша испугаешь, -- отмахнулся Бертрам. -- Кто бы говорил! -- фыркнул Загорский. -- От вашей ночной поездки весь город на ушах! Рассказывайте лучше сами, что тут произошло. -- Шеф, а может -- в кабинет? Не гоже малышу подробности-то слышать. Он, кажись, все понимает... -- Тогда -- в кабинет!
Согнав трех режущихся в карты скелетов из-за своего стола, Яромир жестом предложил Артагорту присаживаться. -- А тебе, терминатор ты мой недоразобранный, садиться не предлагаю, -- рыкнул Загорский. -- Стоя расскажешь, что вы тут начудили. -- Стоя так стоя, мне-то чего... -- забубнил костяной маг. -- Ну, эта, значица, вчерась вечером пришел тут один, любопытный видать, пролезть хотел. Костюмчик на нем моднявый такой был... Наши решили и себе такие понаделать. Только подбежали, чтобы мерки снять, а он, зараза, пол испачкал и наутек кинулся! Ну, мы тут же трех мумий отрядили на уборку, они как раз тряпичные, удобные для этого... -- Это про этих троих ты говорил? -- Яромир обернулся к журналисту. -- О них, о коричневеньких... -- Арт поморщился... -- Интересно, а их можно как-нибудь постирать? -- Разве что нанароботами, -- фыркнул Бертрам, -- Но они говорят, что им и так нравится, они теперь вроде как улучшенная модель... Говорят -- лишнее засохнет -- само отпадет... Так вот, мумии на уборку пошли, а мы обнаружили, что ночной визитер, убегая, забыл свою цепь и кредитную карточку. Ясный пень -- мы решили вернуть вещи владельцу, мы ж не разбойники какие, все же! -- И как, вернули, честные вы мои? -- Ага, как же! Этот байкер вскочил на свою таратайку да в город рванул, хотя мы и кричали ему "Стой! Подожди!"... Ну, мы на ближайшую стоянку, взяли там такие же тачки -- и вперед! Брали взаймы, в смысле, да вот незадача -- столбы часто попадались. -- Столбы -- это ладно... -- Яромир, кажется, развеселился, представив себе эту картину и реакцию случайных ночных пешеходов. -- Но вот поясни-ка ты мне, что ж это тебя, сотник ты мой костяной, в витрину-то потянуло? -- А бес попутал! Я в отражении себя на этой громыхалке увидал -- и решил, что это он, визитер! Ну, знамо дело, и поехал навстречу... -- Ладно, допустим... Но можешь ли ты пояснить мне, какого тахорга вы косы да цепы-молотилки с собой похватали-то, а? -- Ну дык он же того, с цепью был. Наряд такой, значицца. А где же мы столько цепей за минуту наклепали бы? Ну, мы и взяли косы и прочее, что уже готово было для прихорашивания лужаек. Чтобы было что-то моднявое в руках, чтоб от толпы не отличаться сильно, значицца. Мы ведь ничего не напутали? -- В принципе, конечно, нет... Но только в следующий раз веселитесь где-нибудь за городом, хай лучше ваш внешний вид у эльфов зависть вызывает... -- Так мы же, того, не веселились, мы имущество возвращали... -- Бертрам казался вконец обескураженным. -- Возвращали-возвращали, весь город объездили, да так и не вернули. Может, твой журналист объявление в газету даст: так мол и так, найдена цепь и кредитная карточка, потерявшего просим зайти за ними на первый этаж Башни... Пойдет такой вариант? -- И войдет, и выйдет! Я те дам объявление! В могилу вогнать меня решил?! -- А что, шеф, поверьте -- там неплохо, по себе знаю! Тихо и уютно, а главное -- за пяток лет так элегантно худеешь... -- Нет, спасибо, мне туда пока неохота, меня в командировку отправляют... -- Кстати -- еще один плюс могилы -- начальство не достает... Я не Вас, Яромир Савельич, имел в виду, это я так, фигурально... -- Романтик ты наш! Некроромантик! Новый Скицин, блин! Тебе поручается новое задание: пока я в отъезде, будешь с подопечными воспитывать сие зеленое чудо, что так вам приглянулось. Побудешь нянькой, это не смертельно, извиняюсь за каламбур... Артагорт громко рассмеялся... -- Кстати, шеф, нам тут не ясно, как это воспитывать. Это вообще кто -- мальчик или девочка? И как его звать-величать? -- Назови его Сашей, потому что в полах этаких созданий я совершенно не разбираюсь! Подрастет -- разберемся!..

Глава 27

Зеленый Шут: Планета была тихой и уютной. Такое ощущение, что попал в город детства. В почти мистический, где легок тополиный пух и весел смех, где можно жить и ничего не бояться... Это -- забытый сон, несбывшаяся мечта, воплотившаяся внезапно в забытом богами уголке на задворках Вселенной. Уютные домики, утопающие в зелени. Так и хочется стать птицей, чтобы любоваться всем этим с высоты. А раз хочется -- то что же тут невозможного? Стоит захотеть -- и ты уже птица, чей дом в облаках, и перья твои сияют изумрудными и малахитовыми тонами, звонко поют в набегающем ветре... Он -- как океанская волна, этот ветер, уверенный и постоянный в своей изменчивости. А малые его детишки-ветерки гоняют внизу смерчики теплой придорожной пыли или поддерживают крылышки бумажных самолетиков-голубков. Те, что постарше да посильнее -- забавляются с воздушными змеями, раскачивают кроны деревьев... Романтики разносят по миру стихи, случайно оброненные мальчишкой у старого тополя... Жизнь течет неторопливо. Она -- словно награда за минувшее, отдых усталой душе. Не мешают даже случайные встречи, выбивающие из колеи. Ведь выбивают лишь на секунду. Это -- как водоворотик в реке, не омут и не вечный водоворот, а крохотный "бульк" от нырнувшего: только что был, а через миг -- не видать. Одна такая встреча как раз и произошла утром. Он явился непрошеным, незваным, но кого зовут в этом мире? И без зова приходят -- поболтать, посудачить о том, о сем... Этот же визитер был колюч взором, но вежлив, до подчеркнутой корректности вежлив, так и захотелось вдруг обозвать его за эту корректность корректором. Обозвал, предвкушая, как поползут от удивления и обиды брови. А в ответ: -- А-а-а, слышали уже, значит! Да-а, слава бежит впереди... Действительно -- Корректор, более того -- шеф Корректорского Отдела. Загорский, Яромир Савельевич, к Вашим услугам. Я тут случайно, пролетом с самой Земли. Можно задать вам пару вопросов? Ну вот, едва успел сменить перья на кожу, как тут же пристают с вопросами... Нет, чтобы чайку сперва попить, поболтать о погоде, о солнце, о предстоящей регате, так он сразу о каком-то аквариуме, о покупке скалярий. Скалярия -- рыбка симпатичная, но глупа, не то что Золотой Вуалехвост. Так и сказал ему, а он... Вот тут уж и удивился, и глаза аж на лоб полезли... Спросил, что за дыра такая, в которой живу я, да добавил, что, видимо, мозг у меня совсем птичий. Да кто он такой, чтобы насмехаться над моими полетами?! Ну, птица, ну зеленая, но ведь это -- кому как нравится! А рыба меня совсем не интересует: я не аквариумист и не баклан. И даже не альбатрос. Извиняется, что обидел?! Хм, мысли читает, или как? Что значит: "или где"?.. По имени обращается! Так звали меня давно, в моем родном мире. Потом я много где пошлялся, прежде чем судьба свела меня с Симом. И много где побывал уже с ним. Битвы, битвы, битвы... "Сражаться, сражаться и еще раз сражаться!", как учил нас на двадцать пятой луне майор Стежнев. Пригодилось, когда пришлось одному против войска. И выстоял ведь! Сам не верил, что смогу... Арда, Кринн, Дюна, Центавра, За Гад Дум, Земля, Итан, Плюк... И где я только не побывал после Рокласа... Неужели и тут мне покоя не будет?! Покидает? Один вопрос? Да, все просто: поставь два зеркала напротив друг друга, а дальше берешь вот это вот, ставишь вот так, по краям, затем... Я не слишком быстро объясняю? Ну так вот, тут главное -- правильно подобрать угол, и тогда просто шагай вперед... Пробовал ли я сам? Ну да, иначе на Дорогу Меж Зеркалами не выйти! Да ничего особенного, один знакомый вампир научил. Он тоже так поступает, хотя умеет и через одинокое зеркало, но тогда на нем вот такую вот закорючку нарисовать надобно. Да на фиг алмазный резак?! Достаточно пальцем по стеклу, если не можешь мысленно создать и спроецировать на... Да, пожалуйста!.. Если узнаю о скаляриях -- сообщу. Нет, зачем адрес? У Вас же есть в кабинете зеркало, так что не заблужусь... Ушел... Летать! Летать! Летать, чтобы забыться! Мне здесь хорошо, и я не желаю возвращаться на Роклас, мне здесь спокойнее и лучше! Да, я понимаю, что Димитрий скучает, но -- подрастет и забудет меня, я уверен! Так будет лучше для нас обоих! В конце-концов, у него есть замечательный старший брат! А я... Я только тут нашел настоящих друзей, которые понимают меня и с которыми мне всегда хорошо...
...Откуда же столько воронья?! Тут никогда не было их, никогда! Крики, как хриплый кашель, смех над будущей кровью!.. За что?! Неужели не может жить этот рай?! Именем Блеклой Птицы? Чьим именем вы клянетесь, вороны? Кто привел вас сюда? Неужели свиньи стали товарищами крылатым? Вы же птицы, хоть и мрачны ваши расцветки! Неужели променяли вы радость неба на спелые желуди? Или теплая кормушка дороже свободы? Зачем?! Что вам сделали живущие внизу? Почему ваши пылающие мысли будят в них гнев?! Зачем вы заставляете драться их не на жизнь, а на смерть! Зачем вы сеете среди них безумную ярость -- пусты ее плоды, бесцельно ее семя... Вы -- не можете иначе? А они -- могли! Зачем вы добиваете их? Они не мешали вам! Не они пришли к вам, вы -- к ним явились! Говорите -- в них это жило внутри? В ком?! В этом мальчишке, убитом у тополя? В тех, что у догорающего "конверта" воздушного змея? Вы насадили им это! Они... Они -- мои друзья! Что значит -- были? Пока я помню их -- они живы! Говорите -- "легко исправить"?! Видит мир -- вы сами напросились! Я все же -- Воин, хотя и на пенсии! Как тяжелы крылья. Каждый взмах -- вся сила и еще больше. Лишь гнев и ярость и несут вперед... Откуда их столько... Еще взмах... И еще... И еще... Еще немножко.. Еще один взмах... Совсем недалеко... Черное пламя.

Глава 28

За дверью было до неприличия тихо. Загорский даже решил позвонить. Уставив свою физиономию в объектив камеры, СБ-шник негромко сказал: -- А-пу! Есть кто живой? Аль все померли? -- Ни, никого нэма, Яромир Савельич, уси помэрлы! -- прозвучал голос майора Коваленко, -- Заходьтэ, грабуйтэ! -- Опять журналы листаешь? -- осведомился с порога Яромир. -- Та хиба ж цэ журналы! Тут же и дывытыся не на що! -- Что мы листаем на этот раз, "Пентхауз"? -- "Перол", старые выпуски! Мура мурой. -- Пока меня не было, эльфы не беспокоили? По поводу демонстрации мод моими подопечными? -- Не-а. А вот шеф справлялся. Говорил -- как прилетите, сразу с ним созвонитесь, а то ему неясно, зачем Вы Планету-Рай подорвали. Та й мэни это тоже цикаво... -- Я?! Подорвал?! -- Яромир почувствовал, как что-то холодными когтями схватило изнутри... -- Еще часов восемь назад она была цела целехонька! Я там имел беседу с нашим героем Западного Риадана. И -- так и не уговорил его вернуться. В общем -- безнадежный случай! Думал уже Рабиновича посылать... -- А два часа назад планеты не стало. Бум -- и усэ! Як корова языком, тилькы осколочки по всей округе... -- Ну, осколки -- это не проблема, собрать можно и восстановить планетку. Но жители... Они ведь не пользовались нашими технологиями, насколько я понял на месте... -- Ага... Говорят -- они признавали учение некоей Марины Ким, еще века так три назад предложившей идею биоформов... А учение это нанароботов не приемлет. -- Странно... Вот сидим мы сейчас и разговариваем о гибели целой планеты, с миллионами жителей, как о лопнувшем воздушном шаре... Аж противно... -- Прости, шеф, но мы не первые. Когда маркабы вымерли в 2260-м году, вси до жодного, то единственной реакцией Земнойи Спивдружности было усиление отрядов проты мародеров у тому сэктори. А воно так тому, шо цэ дэсь там, а не у нас. Эгоизм... -- Летаем меж звезд, а все равно сидим в своих раковинах! -- рыкнул неизвестно на кого Яромир. -- Сколько же веков еще пройдет, прежде чем... -- Щоб щось зминылося? А хто його знае... Мабуть -- никогда... По сути своей людына -- зла, и только воспитание не дае нам увэсь Всэсвит одразу зламаты, зруйнуваты... -- Один мой знакомец считал иначе... Может -- потому он предпочитает считать себя мембарцем?.. Когда я создавал этот отдел, одна из моих мыслей была о единении цивилизаций, культурном, информационном, ну, и материальном обмене, не без этого... Но разве можем мы добиться полного успеха в этом без взаимопонимания?.. Трудный вопрос... Скажем даже -- вопрос в пустоту... Загорский достал пакет фотографий и медленно их перелистывал. Старый кирпичный город с черепичными крышами... Мальчишки на пристани, о чем-то жарко спорящие со старичком, курящем "козью ножку". Бумажные змеи в облаках. Мальчишка, прижавшийся к шероховатой коре старого-престарого тополя, словно застывший в оцепенении. Птицы-люди, а среди них -- зеленая птица с гитарой... Просто не верится, что всего этого нет... -- На, взгляни, -- шеф протянул снимки майору, -- Эти фото я сделал перед самым отлетом... Хотел там отпуск провести... Жалко... -- Зеленая птаха -- наш герой? -- Он самый... Уставший Воин, как он сам о себе сказал... -- Подари фото Высочеству, будет мальцу память... -- Величеству, -- машинально поправил Яромир и надолго задумался...
Внезапно ожил терминал. -- Загорский, почему так долго не отвечаете? -- резким лаем прозвучал голос босса. -- Разбирался, что там с раем... -- сухо ответил Яромир. -- Было что-то серьезное, если применили "Багдад-2"? -- В том-то и дело, что "Багдад-2" применил не я. Когда я улетал -- мир был жив и благополучно здравствовал, как трехлетний ребенок. -- Ладно. Жду подробностей по Алмазному Каналу, с личной кодировкой сообщения. -- Вечером будет все, что успею накопать... Сейчас есть только воспоминания, да несколько памятных снимков, сделанных перед отлетом. -- Один еще вопрос, Яромир. Вы ТОЧНО не принимали участия в происшедшем? От этого зависит, объявим ли мы расследование или просто выразим соболезнование, как в случае с маркабами. -- Расследование стоит предпринять. Не буду скрывать свою личную заинтересованность в этом. И в случае провала официального расследования реально проведу свое. Это тоже скрывать не буду -- все равно ведь узнаете... -- Вы правы. До встречи вечером... -- и терминал погас.

Город жил, словно ничего и не случилось... Да и действительно -- а что произошло? Ну где-то, в непомерных далях, стало на одну планету меньше. И всего-то... Ни родственников там, ни друзей... Ни даже дачного участка... Так о чем горевать? Небо над головой было ясным и солнечным, до неприличия. И пробуждающаяся зелень словно решила забить любые мысли о смерти... Только рыхлый снег в тени напоминал о бренности всего сущего. -- Эй, шеф, нам тут сказали, что ты прилетел, так я пошел поискать тебя! -- заскрипел голос Бертрама. -- Ты-то как, не призраком с погибшей планеты вернулся? И то хорошо... А у нас тут проблема. -- Что-то с зеленым? -- Яромир бы не удивился в таком настроении, случись с малышом что непоправимое... -- Да нет, с твоим шефом. -- С шефом?! Он, вроде бы, жив-здоров, я с ним только что по Золотому Каналу говорил. -- А я утверждал, что он помер? -- искренне удивился Бертрам. -- Он нам тут повестки прислал, вот. Говорит, что его Тринадцатый Отдел занимается всем мистическим и сверхъестественным, а мы, значицца, это сверхъестественное и есть, так что он переводит нас всех под свою юрисдикцию. Дык нам как, ехать к нему на Землю или послать снова куда подальше? -- Где же он в вас сверхъестественное увидел?! -- вспылил Загорский, -- Ну, скелеты как скелеты, вон, прохожие -- и те уже от тебя не шарахаются. -- Привыкли... Даже предлагали нам Ночным Патрулем поработать... -- Шон? -- А то как же! -- А вы... и его -- "послали"? -- Зачем? Мы просто сказали, что договор подпишем не в мэрии, а у нас, в башне. А он почему-то передумал... -- М-да, "почему-то"!.. Представляю себе эту картину. Мумий новых после этого не апгрейчивали? -- Не-а... Так пошли, босс, нам совет нужон...
В башне был приятный сумрак, а окружение из скелетов довершало обстановку... Как раз под сегодняшнее настроение... -- Эй, сотник! -- навстречу выбежала мумия в коричневых бинтах. Вернее -- это она считала, что бежит. -- Тут пан Дракон позвонил прямо сюда, голограмму свою присылал. "Методика Милодара", -- некстати вспомнилось Загорскому. -- Так вот, дозвонился и ну нас склонять на свою сторону. Говорит, что не может обижаться на нас за наш факс, что нам у него лучше будет. -- Лучше? -- Бертрам щелкнул пальцами, -- Это что же он имел в виду, а? -- А хрен его знает! Только я ему -- нам и тут неплохо, у нас свой шеф есть! Что мол, со своим уставом на чужой шабаш не лазают. А он и говорит нам: "Лучше перебирайтесь ко мне, чем останетесь совсем без начальства!". Загорский почувствовал тревожный звоночек в душе. Но в личной беседе Дракон не намекал об отставке, значит... Чем же он так обеспокоился? По "внутреннему каналу" прозвучал срочный вызов. "Связи по Карте"! Кто? Звонил Амперян: -- Шеф, тут проблема! Кто-то вытер у тебя из "Шельмы" весь архив по "Хроносу"! И следа не оставил! -- Спасибо, Рафик... Умотай пока в отпуск, на Центавру-Главную! -- Я что, похож на психа? Или это -- наказание за дурные вести? Так вроде бы гонцу с дурными вестями полагалось язык отрезать! -- А тебе режь -- не режь, все равно новый вырастет! Это не наказание, это приказ! И чтобы быть с полным комплектом оборудования в правом крыле Дворца Императоров во время завтрашнего бала! Исполняй, отпускник! -- Есть, шеф! -- и перед глазами Яромира возникла прощальная надпись, висящая в воздухе: "ИзвИНиТе зА НерОВныЙ ПоЧерК!" "Теперь Дракон будет за Рафиком следить, а не за мною!" -- довольно подумал Яромир Савельич. -- "Полет в отпуск на Центавру, да еще с кучей служебного оборудования -- это не останется незамеченным!.."

Глава 29

Малдер ворочался во сне, все больше и больше скомкивая простыню и подушку. Нехорошее видение прорвалось в его мирный сон и теперь злым пророчеством пугало и предвещало недоброе будущее. Сначала он увидел шефа. Загорский, обряженный в какую-то черную хламиду, похожую на монашью рясу, всматривался в маленький хрустальный шарик. Его лицо постепенно становилось мрачнее, как будто ему цитировали его собственный некролог. Затем Дэвид оказался в кабинете Дракона. Фельдмаршал оскалился на него, словно сам Сатана и вдруг преобразился в настоящего дракона. Дракон пышел на Малдера огнем. Дэвид отпрыгивал, уклонялся, и струи пламени испепеляли мебель, которая еще момент назад находилась за ним. Затем в зеркале за спиной Фельдмаршала что-то зашевелилось. Но на этом вещее видение было прервано мозговым зудом будивших своего владельца нанароботов. Слуги-молекулы честно исполнили свою обязанность и, протрезвонив в мозгу о начале нового дня, избавили хозяина от кошмара. Дэвид подскочил, судорожно хватая ртом воздух, словно вынырнул из недр Ниагары. От нервного напряжения гудело в голове. -- Наш Дракон в самом деле НАСТОЯЩИЙ ДРАКОН!.. Я б не поверил, если б не знал, что это в самом деле так... Я скоро с ума сойду!.. Эти чертовы видения... они меня доконают... Малдер отпил из стакана холодный вчерашний чай и прихлопнул нагло усевшегося на руку комара... Комара?.. Он насторожился. Подбежал к щитку управления домашними коммуникациями. Табло показывало, что "домовой" работает исправно: пси-излучения отпугивают мышей, тараканов, мух, комаров и прочую мелкую пакость, которая не против погостить и похозяйничать в жилых помещениях. Вывод напрашивался только один -- слежка. Но кто? Загорский? -- он в отъезде на Риадане. Пси-корпус это не использует -- у них телепатов хватает. Дракон?.. Больше никого не оставалось. -- Боиш-шся? -- из-за спины раздался шелестящий голос тетушки. -- Где ты раньше была!.. Дракон... В общем, я отсюда деру когти. В Мембарию, или еще подальше. На Дюну, например. -- В Мембарию... На корабль... -- На тот, который шеф обнаружил? Дудки! -- У ш-шефа своих дел хватает, да и не додумается он там искать... На сто лет заляжешь в анабиоз и про тебя все забудут... -- не унималась тетя, чья черная богомолоподобная фигура постепенно проявлялась в углу. -- Я ж такими кораблями управлять не умею! -- Сумееш-шь... Я его под себя делала. Он внутри как земная яхта... Почти...

В отличии от Загорского, Дэвиду за корабль пришлось выложить большую половину своих скудных сбережений. Старик не подал ни малейшего признака удивления. Может, потому, что Малдер объяснил свой необычный заказ увлечением старинным диковинным транспортом, а может -- по каким-либо другим причинам. Тетушка же благоразумно решила переждать эти переговоры внутри проникателя. На борту родного корабля тетя приняла видимый облик. -- Сколько лет прош-шло! А тут все по-преж-шнему!.. -- Ага, и пустые поп-корновые пакеты, и стеклотара, и какие-то бумажки! Почти как в кабинете у Загорского. Тетя пропустила этот комментарий мимо ушей.

Глава 30

Яромир глядел на карточные рядки. Расклад не предвещал ничего хорошего -- грозящая сверху опасность, путешествие к союзнику, битва с неравным врагом. В общем, карты пророчили одни проблемы и беды. Больше всего тревожило сочетание трех карт: Карта самого Загорского, Драконова Карта и Карта Судьбы, которая аккурат легла между ними. Причем лежала она мечом вверх, что обещало большую беду. Только вот кому? Данное сочетание можно было читать по-разному. Какое-то предчувствие заставило руку шефа полезть в нагрудный карман. Пристально вглядываясь в палантир, Загорский взглядом стал искать Дракона. Просторный кабинет. В роскошном кресле сидит фельдмаршал. На дисплее компьютера что-то мигает. Вдруг Дракон оборачивается, вновь почувствовав пристальный взгляд. Его губы шевелятся, что-то говоря. И тут он резко меняется. Шея удлиняется, голова становится больше, вырастают клыки. Огромная ощеренная драконья пасть так и грозит вырваться из палантира и полыхнуть пламенем. И лишь краем глаза Яромир замечает, что же творится на дисплее: два кадра. Один -- Малдер, ворочающийся на кровати, другой -- это сам Загорский, в своей Черной Башне проводящий какую-то магическую операцию. И в углу каждого кадра стоит красно-черная галочка -- "найти и уничтожить". -- Мн-да. Кажется он решил, что я стал слишком опасен... Хм, а Малдер-то тут при чем? В голове Загорского начал созревать план, но для этого было нужно время. На поверку, Дэвида на месте не оказалось. Его вообще никто не видел. И Яромиру для поисков пришлось воспользоваться палантиром, который моментально разыскал пропажу. Малдер был на борту Причальной Паутины и о чем-то разговаривал со Стариком. Шеф проследил за ним аж до самого прибытия на "Паука". -- На родные земли подался, засранец! -- усмехнулся Загорский. -- Ничего, скоро вернешься с Драконом воевать... Эх, надо бы вооружить тебя на битву... Повозиться придется...
* * * Создание магического оружия и в лучшие времена заняло бы у Загорского массу времени: все же незнакомая работа... А уж в спешке, внезапно поджимающей и волокущей, и подавно быстро не сотворишь... К Мерлину, что ли, смотаться за советом, узнать, чем там по традиции драконам хвост прищемлять положено... Или опять Бертрама расспрашивать, мучать его склерозную черепушку... От дела Загорского оторвал неприятный тоненький звук, неуловимый обычным человеческим ухом. Пославший "муху" не рассчитывал на то, что Загорский сильно переделал своими нанароботами собственный организм, и был способен уловить звук проникновения сквозь титаниум. И прежде чем "муха" торпедой успела внедриться в мозги своей жертвы, дабы устроить там небольшой термоядерный "БУМС!", Яромир Савельич успел воспользоваться табельным сваггером. Несчастное электронное насекомое закоротилось от СВЧ-излучения, при этом спекся даже детонатор-взрыватель, превращая гениальное творение Седьмого Отдела в кучку бесполезного хлама. А на стене задымилось нагретое пятно... Почерк был знаком -- никак, Шеф послал по душу СБ-шника Шептуна. Тот, будучи отличным киллером, наперво всегда запускал "муху" своей модификации. В большинстве случаев это действовало. Но Загорский не считал честью причислять себя к большинству. Можно было бы поднять тревогу, но это ровным счетом ничего б не дало: у Шептуна не тот уровень, чтобы попасться в руки оголтелых скелетов. Да и объятия неповоротливых мумий его вряд ли привлекут. Вызвонить по Карте Фрица или Коваленко? Не успеют, только сами подставятся... Ну что же, будем потихоньку собирать вещички... Минуты полторы должно быть в запасе... А может -- и не полторы? Загорский нехорошо усмехнулся и протянулся всеми своими телекинетическими способностями к незакрепленным предметам. Теперь перед дверями карусель минут так на пять... Зубодробительная карусель... На сбор чемоданчиков телекинез тратить не стоит, просто сгребаем все со стола... Шептун появился внезапно. Просто возникнув за спиной Загорского. Единственное, что он не учел -- так это старинный риаданский медвежий капкан, поставленный на единственное пригодное место в комнате, куда можно было б телепортироваться без боязни совместиться с магическими побрякушками и остатками позавчерашнего ужина. -- Капкан ржавый, нестерильный, -- не поворачиваясь изрек Загорский равнодушным тоном, и мгновение спустя метнулся за стол. В стене появилось еще одно теплое дымящееся пятно... -- И ты сваггер не забыл! -- Загорский тянул время репликами, не зная даже, чем бы подцепить наемника. А ведь известно, что попавшийся и впавший в ярость склонен творить ошибки, а не поступки. Ответом ему был еще один выстрел. -- Экономим заряды? Что, шеф на батареях экономит? Шептун оказался не бог весть каким собеседником, но выстрелил дважды подряд. Загорский понимал, что выглядывать из-за стола не стоит... Разве что... Из угла со свистом вынеслись куриные косточки. Это была не некромантия, просто в том углу был как раз ужин, а не обломки меча, как понадеялся СБ-шник, но несчастная животина выполнила посмертно героическую миссию, отвлеча нападающего. И Загорский пальнул раза три. Ответом был шквал огня. Пришлось снова нырнуть под стол. Однако светлая мысль успела посетить голову Яромира. И пока киллер подбирался к столу, сваггер шефа 14-го отдела выскользнул из-за спины незваного гостя и коротко рявкнул на полной мощности. -- Ну вот, теперь можно и чемоданчик собрать, -- заметил сам себе Загорский, наслаждаясь звуком упавшего тела. Однако, встав из-за стола, Яромиру пришлось разочароваться -- на полу дымились останки пластикового электронного двойника. Значит -- настоящий за дверью!.. Догадку подтвердил громкий БУМ. -- Комод... -- улыбнулся Загорский. Последовал еще один БУМ, с которым дверь ворвалась в кабинет, едва не сбив с ног телекинетика-самоучку, и размазав по полу пластикового дроида. -- Себя бы пожалел, лежащего, -- на этот раз Загорский кинул свои комментарии настоящему Шептуну, но уже вылетая в окно. Шептун ринулся вслед, но его на секунду отвлек шум у двери. В развороченном проломе стоял скелет и с невинным видом говорил: -- Там... эта... чайник закипел, так его как, выключать или где? Не тратя более времени на диковинку некромантии, киллер прыгнул в окно. В кабинете что-то громко рвануло. Кажется -- это реанимировался взрыватель "мухи". -- Ну раз никто чаю не будет -- я выключаю! -- и скелет потопал обратно... Пятый этаж -- не лучшая парашютная вышка, особенно если парашюта-то и нет. Хорошо еще -- есть левитация... Ну вот, обогнал таки Шептун, первым в грязь под окном спустился... Загорскому, мирно левитировавшему над окном, не захотелось последовать его примеру, и он лишь послал Шептуну два привета. Из ствола сваггера. -- Запеканка с грязью! -- Загорский влетел обратно в окно и схватил чемоданчик... Стоило поторопиться -- Шептун явно прибыл сюда не один... Шеф не любил случайных проколов... Когда Загорский скрылся в недрах башни, к окну кабинета подошел печальный скелет с чайником и вылил содержимое на улицу. Шептуна могло бы утешить лишь то, что ожога у него не будет... Бедняга не знал, что его ждет впереди...

Проникатель -- далеко. Да и наверняка -- оцеплен "тихарями". Оставалось самое безумное -- впрыгнуть в допотопный "десантник" и без всяких Ворот Прыжка ринуться куда глаза глядят. А глядят они, как известно, прямо... Что-то темное мелькнуло в клочкастом свете фонарей. Загорский наугад послал два выстрела. Не попал... Ну надо же -- всерьез облаву устроили... Он слышал за собой чьи-то мягкие шаги. Что-то шелестело в аллейке... Главное -- успеть задраить люк, а там -- пусть ломятся, кто не отойдет от ботика -- сам дурак! Турбины -- это не сваггер, современных землян хоть и не насмерть, но ОЧЕНЬ больно, и надолго... А под центр выхлопа угораздит -- так и пепла не останется... Блин, да почему ж так туго! Как он отпирается! Всегда телепался еле-еле, а как надо, так цепляется и скрипит с натугой! Наконец-то тяжелая крышка подалась, и в тот же миг Загорский увидал ослепительную зеленую вспышку, летящую из глубины ботика прямо в лицо. Парализатор. Стало темно.
Очнулся Загорский оттого, что в бок ему давил уголок чемодана. Было темно, хоть глаз выколи. Пошарив по карманам, Яромир Савельич извлек зажигалку. Чиркнул... В слабом свете окружающее помещение показалось знакомым... Где-то он уже это видел... Ну да, только в прошлый раз тут посветлее было, да общество в виде Шона Али присутствовало. Реактор. Задраенный. Сейчас начнется... Гул уходящих в стены стержней подтвердил догадку. Дымчатый талисман на груди запульсировал тревожно и злобно, он словно говорил, что может не справиться с задачей в этот раз... Интересно, на сколько же его хватит? А, не все ли равно: минутой раньше или минутой позже... Полусферические зеркальные стенки котла мерцали огоньком зажигалки, превращая его в созвездия. -- Умирать надо с комфортом, -- вздохнул Яромир и открыл чемодан, нащупывая там бутылочку вишневой наливки "Савченко Инк". Вместо бутылки на пол полетело что-то шелестящее. Бумаги, записи... Фотография... Фотография с несуществующей уже планеты в руке у человека, который скоро тоже перестанет существовать... Была в этом какая-то злая ирония... Загорский разжег зажигалку поярче, чтобы еще разок взглянуть на фото... Настроение как раз то: за минуту до гибели помедитировать о тщете всего сущего. На снимке Зеленый Шут с гитарой взмывал в облака... Шут... Зеркальный совет... Надежда вернулась мгновенно. Собрав все вещички и захлопнув чемодан, Яромир Савельич разжег зажигалку до максимума и пристально всмотрелся в зеркальную амальгаму реактора. Лицо его искажалось, казалось то смешным, то уродливым, но ощущение нереальности зеркальной грани не приходило. И вдруг физиономия СБ-шника превратилась в звериное рыло с клыками. От страха Загорский отшатнулся назад и буквально влетел в туманное зазеркалье. Рыло не исчезло, зато стал хорошо виден его обладатель: смахивающее на кабана человекоподобное существо с бледной белесой шерстью на воспаленной коже. Злобные красные глазки незнакомца буравили лицо Яромира. -- Это Вы меня вытащили сюда? -- на всякий случай переспросил Загорский. -- Премного Вам благодарен... -- Да иди ты со своей благодарностью знаешь куда?! -- рыкнул кабаноголовый. -- Прошу прощения, но мне показалось... -- А мне показалось, что ты на моей территории! -- рыкнул вновь незнакомец. -- Так что сейчас я тебя разом воспитаю! -- и он достал шипастый кастет. Загорский очень не любил, когда ему угрожают. Особенно -- таким варварским оружием... Сделав подсечку, он метнул ринувшегося на него кабанопоида вбок. Тот с воем пробил радужную пленку пространства, и тут же вой сменился громким поросячьим визгом. -- Горячо, видать, в реакторе-то, -- ухмыльнулся Загорский. -- Ну что же, шокируем Императора Центавры, появившись из его зеркала прямо у него в будуаре, когда он там поправляет свой "ирокез"? А что, не самая худшая мысль! -- и Загорский огляделся по сторонам.

Глава 31

Удивить Императора не удалось. То ли потому, что его не оказалось в комнате с зеркалами, то ли Загорский просто позабыл от потрясения, что сейчас властвовал Первый Министр, пока решался вопрос об избрании нового Императора (старый помер, по традиции так и не оставив наследника). Так что пришлось просто вывалиться из ближайшего подходящего зеркала. К сожалению -- центаврийцы редко пользовались коврами на полу, предпочитая каменный узор мозаики. Не спорю -- мозаика красива, но жестка до неприличия, а когда при выходе из зеркала цепляешься чемоданом за раму, а в спину тебя с воплем "Ай'м сорри!" толкает что-то типа драконьего хвоста или налокотника -- то пируэт получается еще тот... -- Никогда бы не подумал, что в Зазеркалье так оживленно! -- Яромир потер ушибленное колено. -- И откуда их столько там берется? Драконы, гремлины, всадники, пацаны с воздушными змеями, пикирующие циферблаты, кальмаропоиды, вампиры, демоны, морок, даже сфинкс... Только танка для полного комплекта не хватает! Действительно, на Дороге Меж Зеркалами было полно самых невероятных существ. Чего стоил хотя бы попутчик Загорского мистер Гарольд, который и указал Яромиру Савельичу дорогу к Центавре Главной. Вообще-то у мистера Гарольда земным было разве что имя: когда Загорский впервые увидел его, то решил, что по дороге быстро перемещается клубок огромных змей. И лишь потом стало ясно, что это щупальца разумного и весьма даже воспитанного существа. -- Преимущество щупалец перед другими типами конечностей не только в том, что их можно использовать как для ходьбы, так и для захвата предметов, -- разглагольствовал Гарольд вскоре после знакомства, -- Но и в их необъятной хватательности и цепкости! -- с этими словами он извлек откуда-то из густого переплетения деревянный бочонок. -- Вы это с собой таскаете? -- удивился Загорский. -- Ага, -- эмоции у этого клубка щупалец угадать было сложно, но, кажется, он засмущался, -- Это моя слабость: хороший кагор. Отхлебнуть не желаете? Загорский желал. Сладкое вино окончательно вернуло хорошее настроение. -- Эх, и откуда же ты такой, сторукий-то? -- Загорский попытался найти тему для беседы... -- Если Вас не затруднит -- давайте на "Вы", хорошо? -- попросил Гарольд, -- Мне так привычнее: по старинке, как в родовых замках с их уютными каминными залами и прекрасными винными погребками... А щупалец у меня не сто, а сто восемнадцать... -- На вопрос, откуда он, благородный Гарольд решил не отвечать... -- Издалеку, Вы не знаете пока этих краев... -- Привет катуру и его собутыльнику! -- донеслось из просвистевшего прямо над головами медного котла, и между Загорским и Гарольдом возникли из ниоткуда два хрустальных бокала. -- Так гораздо приятнее, чем из бочоночка-то... -- и голос стих вдали. -- Кому как, -- заметил Яромир, -- Мне вот прямо из бочонка впервой было... А еще можно? Неудивительно, что ноги до сих пор подгибаются... Что же там просил напоследок многорукий Гарольд? А-а-а, вспомнил: взять в обеденном зале бутылочку местного кагора и поставить у зеркала или в тенечке... Пожалуй, это несложно... Вот только где он тут -- обеденный зал... Палантиром, что ли, попользоваться...

Банкетная зала -- тоже неплохо. Одна беда -- там сейчас какая-то огромная вечеринка, и все это в Правом Крыле происходит. Амперян наверняка уже там, так что и Драконовых "тараканов" полно... В палантире было прекрасно видно всех гостей. Куча центаврийцев с их неизменными прическами а-ля "треуголка Наполеона", несколько нарнских археологов, с десяток кромагов-телохранителей -- они теперь популярны на Центавре в качестве слуг-охранников. Из людей всего двое -- Артагорт и Амперян. Эх, дотянуться бы до Арта телепатически, вызвать сюда... Но -- нельзя: для Дракона телепатия -- привычные частоты, враз запеленгует! Да и уроки по телепатии почти не освоены... Так что рисковать не стоит... Вот если бы скандал какой возник!.. Милый, милый Амперян! Как хорошо, что тебе никто не говорил о традициях центаврийцев и об их кухне! Вот теперь-то -- начнется! Амперян с невинным видом извлек из кармана баночку "Кока-Колы" и с шипением вскрыл ее. Он не успел даже поднести напиток к губам, как центаврийцы шарахнулись от него, будто он брызнул вокруг синильной кислотой. Охранники схватились за ритуальные мечи и спрятанные под плащами излучатели. Нарнцы громко заржали, наблюдая переполох. -- Ой, а че это у Вас такое? -- от созерцания скандала Загорского отвлек детский голосок. -- Цяцька стеклянная! -- Загорский с невинным видом достал из кармана надтреснутый нерабочий шарик и протянул пацану. -- Можешь поиграться! -- Это насовсем? -- удивился малец. -- Насовсем. -- Бесплатно? -- малыш так изумился, что Загорский не мог удержаться: -- Будет насовсем, если проведешь меня в укромный уголок и туда же притащишь из гостевой залы Артагорта. -- Ну вот, все вы, взрослые, одинаковы... Один только Арт и дарит бесплатно! Мне вот колечко подарил. А что, опять кого-то травить будете, или похитрее интригу сотворите? -- Малыш, если мне понадобится консультант по дворцовым переворотам, я обязательно вызову тебя, где бы ты ни был... А пока -- марш за Артом, и без него не возвращайся! -- И всего-то за треснутую стекляшку? -- Не всего. Хочешь -- я тебе сделаю славу великого мага? -- Хе, а кто же не хочет? А ты что, демон? -- То есть? -- не понял Загорский. -- А то и есть, ведь только демоны могут делать смертных магами, это еще Картаджиа говорил в беседе со Святым Лондо. -- Тогда -- почти... -- улыбнулся Загорский. -- Значит, так: как только вызовешь Арта, поставь у зеркала в зале в ряд тринадцать бутылок кагора и громко произнеси: "Гарольт, это тебе!"... Остальное сам увидишь...
Не успел угаснуть "скандал с отравителем-токсикоманом", как вспыхнула новая паника. Загорский с удовольствием наблюдал в палантир, как центаврийский малец выставил возле зеркала в зале бутылки и, кашлянув для привлечения внимания, громко речитативом прочитал по-русски: -- Гарольд, ето тебье! "Заклинание" сработало: зеркало изогнулось, и ринувшие сквозь него щупальца мгновенно оплели вожделенную тару, а затем со смачным хлюпаньем втянулись обратно. По зеркалу прошла волна, и все завершилось. Обалделые центаврийцы переглянулись с не менее обалделыми нарнцами, и только кто-то из кромагов шепнул сотоварищам: -- Смахивает на воронку Перемещения, не находишь? -- Надеюсь, это не Вездесущий Квин, не к ночи будь помянут! -- его соратник попытался перекреститься. -- А кто знает?.. Похож, наверное... -- заметил третий.
-- Наслаждаешься палантировидением? -- Артагорт подошел к опальному СБ-шнику неслышно, и голос его прозвучал резко и нежданно, подобно трубам Иерихона. От неожиданности Загорский подпрыгнул, выронив единственный качественный палантир. Арт поймал шарик в сантиметре от пола и протянул Яромиру: -- Не роняй, ты не Грима... А мои ноги -- не Гэндальф. Так что случилось? -- А я как раз к тебе. Желаешь сенсацию? -- Ну... -- Полное досье по "Истории-Хронос", тебе, думаю, знакомо это название? Ну, и плюс немного инфы по моему шефу и его "подвигам" начиная с двадцатого века. -- Что, задницу припекли? -- Арт был на удивление догадлив. -- Не просто припекли, от моих штанов до сих пор плутонием попахивает! -- Реактор? -- Он самый! Причем тот же, что и тогда, с Шоном. Арт внезапно раскинул пальцы веером, и с черненых ногтей сорвались маленькие жгуты молний. -- Я тоже так умею! -- заявил Яромир. -- Ну так сам бы и бил тараканов, что лезли из-за поворота. -- А я за поворот не заглядывал, это чисто журналистские спеллы, -- съехидничал Загорский. -- Предлагаю найти уголок потише... -- Арт кивнул в сторону длинного золотого коридора. -- Там у нас что? -- Ща пойдем -- узнаем! -- Яромир Савельич попытался идти более-менее ровно, но внутренние запасы кагора сопротивлялись, и небезуспешно. -- Ты б нанароботов поюзал, что ли? -- участливо спросил Арт. -- На фиг! Мне и так хорошо! -- То, что тебе "хорошо", я и так вижу! Наливочки не желаешь в комплект? -- И вишенку сверху! Что, вишни нет? Тады не хоциця! О, дверь! Ворота! Арт, а что, на Центавре так любят единорогов? -- Насколько я знаю -- их тут вообще не видели и не слышали. А что такое? -- Артагорт осекся на полуслове и с удивлением уставился на массивные полукруглые створки, украшенные рельефным изображением единорога, пробивающего изнутри своим рогом солнце. Солнце было черненым, и на его фоне единорог ярко сиял золотой желтизной. -- Хм-м, у нас такое же изображение есть на Самом Дальнем Востоке, в Храме Видящих. И тоже -- на воротах... -- О! Друг мой, мир полон необъяснимого и непонятного, а что касаемо ентих самых ворот, так о них потом можно будет расспросить нашего старого знакомого мальца... Кстати, ворота не новые, а мы не бараны, так чего на них пялиться? -- нетрезвым движением Яромир Савельич повернул рычажок и тут же отдернул руку, испуганный резким свистящим звуком врывающегося в образовавшуюся щель воздуха. -- Похоже на консерву... -- И ты, Яр, ее только что вскрыл. -- Возможно тебя поджидает еще одна сенсация. Впрочем -- щас увидим... За вскрытыми вратами оказалось почти темное помещение. Почти -- потому что слабый свет ночных туманностей проникал сквозь высокие окна и кидал блики на рельеф стен. Загорский машинально щелкнул зажигалкой, но она лишь заискрила. -- Поосторожней-то, -- заметил Артагорт, -- Ты ее еще с режима огнемета не снял. -- И все-то тебе известно! -- огрызнулся СБ-шник. -- Не все... Вот не знал, что у тебя заряд кончился, -- невинно прокомментировал журналист. А затем небрежно махнул рукой, и в комнате вспыхнул небольшой огненный шар, раскидывающий в стороны тонкие нити разрядов. -- Ты ведь хотел, чтоб стало светлее, нет? -- Впечатляет, -- Загорский спрятал зажигалку и достал из кармана горсть голубоватых кристалликов-гигабайтов. -- Тут обещанная инфа по "ИХ". И досье на Фельдмаршала. -- Благодарю, -- Артагорт ссыпал кристаллы в карман и огляделся вокруг. -- Только сомневаюсь, что после публикации Дракон прекратит на тебя охоту... -- Знаю... Считай, что это маленькая личная месть... "Я мстю и мстя моя ужасна!" В общем, это доставит Большому Боссу массу проблем, и одно это облегчит мне жизнь... -- Подозреваю -- ненадолго... -- К тому же -- это будет ему мой подарок к Первомаю... -- Добрый ты... -- Работа такая... Артагорт промолчал, продолжая разглядывать помещение. Загорский тоже присмотрелся. Вообще-то типичная центаврийская постройка, вся золотая и пышная, как и прочие помещения этого дворца... Узоры по стенам, золотые же статуи... Даже рамы окон -- и те из золота! В общем, как говаривал один знакомый нарнец -- "у них разве что стекла не золотые"... И все же что-то было не то. Здесь было приятнее, привычнее и роднее, чем в остальном дворце. Но что же, что вызывало это чувство? -- Поправь меня, если я ошибаюсь, -- начал Артагорт, -- Но мне кажется, что за века мода у центаврийцев изменилась, а? Ты посмотри на статуи-то? -- Не по? Фигуры как фигуры... -- Прически, -- подсказал журналист. -- Если судить по грудям, то это девичьи фигуры. Но у женщин Центавры волосы не растут, э-э-э, в таком количестве... А мужчины носят не столь земной фасон прически... Да и одежда... Загорский вынужден был согласиться: вряд ли центаврийцы стали бы просто так изображать кучу дам в блузках и джинсах, да еще и с типичными земными хайрами. Что это -- памятник межпланетному гарему? -- А еще -- камней нету, -- продолжил Артагорт. -- Чистое золото, без инкрустаций. Это нетипично... -- А отсутствие узоров на раме входной двери -- как? -- Тоже нетипично... Да и карниз... -- Хорошо, что тут нету Малдера, он бы уже кричал, что это следы Прадавних, -- улыбнулся Загорский. -- А кто знает, может -- он и прав был бы... По крайней мере -- это не единственная планета с подобной постройкой... Я всегда полагал, что на Арде это построили Эльфы Тьмы... А тут... Кто знает, летали ли тогда Эльфы меж звезд?.. Может -- все же правы те, кто говорит о более древних расах, о том же Калдаре, например... -- Калдаре? Что-то я не слыхивал такой легенды. Даже самого имени. -- Он популярен среди наших математиков-топологов как иллюстрация одного парадокса. Что-то сродни Кэрроловской "Алисы в Зазеркалье", только для более многомерной математики. Я сам в этом не очень разбираюсь, но там что-то о том, что наша структура Миров -- это Кристалл, включающий в себя ВСЕ Миры, Тени и Отражения, и все, что только есть или может быть -- это наш Кристалл, а Калдар вылетел за пределы Кристалла в другие Кристаллы с другой математикой. А потом вернулся назад и... Дальше, собственно, и начинаются математические парадоксы, ради которых эта история и написана... -- Ладно, -- поморщился Загорский, -- У меня и без этой математики есть отчего голове болеть... Оставим подобную литературу в покое... Да и Прадавних вместе с нею... У меня сейчас простая проблема: надо скрыться где-то, но так, чтобы Дракон не узнал, где я, и что я вообще жив. -- У него могут быть сомнения по этому поводу? -- на лице Артагорта появилось такое изумление, что Загорский рассмеялся. -- Ага... Там вместо меня какая-то свинья с кастетом в реактор сверзилась! Нет-нет, я не ругаюсь, это действительно была свинья, с рылом и клыками, но в костюме. То ли оборотень, то ли мутант какой... Так что пепел явно остался от белковой массы, примерно моего размера. Есть шанс, что это будет принято за меня, но если какой из "тараканов" Дракона странслирует мой портрет Фельдмаршалу -- то все мое прикрытие летит к чертям собачьим! -- Ну, смыться незамеченным тут просто, -- усмехнулся Арт, -- Ты дойдешь до поворота в конце коридора, оттуда вдоль статуй местного Пантеона, и там между фигурами Святого Лондо и Майкла Стражински есть потайная дверь. Коридорами выйдешь наружу. А там и до космодрома недалеко. -- Майкла причислили к тутошнему божественному пантеону? -- удивился Яромир Савельич. -- Ну да, по настоятельной просьбе Командора Шеридана, еще лет двести пятьдесят назад! Как раз сразу после звонка Командора Майклу через машину на Эпсилоне-3... Ну так вот, на космодроме найдешь мой проникатель -- черный с багровой полосой. Включишь его. Он запрограммирован на возвращение на Арду. А там доедешь магистралькой до Переулка Рока и поселишься в моем особнячке. Особнячок примечательный -- девять башен и один донжон, все из черного камня. -- Извини, Арт, но этим я навлеку проблемы и на тебя, и на себя: Дракону понадобится всего семнадцать дней, чтобы вытащить меня оттуда еще тепленьким... Я не хочу рисковать... -- Тогда есть идея получше... Перепрограммируешь проникатель -- и в путь. К моим сотоварищам. Конечно -- они меня недолюбливают, но ради хорошего дела помогут. В общем, дуй на За Гад Дум, там на дне Великой Трещины найдешь Переместившийся Валинор. Попроси убежища там. Уверен -- даже у Фельдмаршала не хватит сил сцепиться с Валарами и победить. Так что в Валиноре ты будешь в безопасности. Конечно -- после того, как оные земли покинули сперва Намо, потом Лориен, там стало скушновато и занудно, но со времен уединения Манвэ в башне Таникветиль дела пошли на поправку... В общем -- жить можно, особенно в такой ситуации, как у тебя... -- Спасибо, Арт... -- Загорский пожал руку журналисту, -- Я так и поступлю... -- затем он надрезал свой палец и брызнул на арку ворот. Повинующиеся воле своего хозяина, нанароботы вырезали по гладкой арке затейливый узор. -- Не могу смотреть на такой диссонанс в архитектуре, -- пояснил Яромир. -- Прям таки украшение собственного кабинета... -- улыбнулся Артагорт. -- А почему бы и нет? -- улыбнулся СБ-шник. -- Кстати -- у меня тут маленькая проблема: ты не мог бы подписать со мной издательский контракт? Это сильно упростило бы мне публикацию твоих материалов. А что тут смешного? -- Не очень-то ты похож на ангела, -- сквозь смех выдавил Яромир Савельич. -- Не понял!.. -- Да один ясновидец напророчил мне, что я приглашу в свой кабинет Ангела Господня, который оборотится дьяволом и предложит мне подписать с ним издательский контракт... -- Не, на дьявола я не потяну, -- улыбнулся Артагорт. -- Так все же как с контрактом? -- Давай бумаги, бюрократ от сенсаций! -- и Яромир оставил размашистую закорючку на протянутом листе. -- А дату поставь за сутки до того, как началось на тебя охота, -- посоветовал Артагорт, -- Так Дракон вообще ничего не заподозрит. -- Спасибо за совет... Готово... Ну -- я пошел к космодрому? -- На За Гад Дум? -- В Валинор... -- и Загорский пошел по коридору. Он знал, что полетит совсем в другое место, но вслух он об этом не хотел говорить даже самому себе...

Часть третья Шут

Глава 1

Под бетонным мостом автострады, словно бомжи, живут двое мальчишек: Король-Без-Королевства и его старший брат-Маг. Утро едва прорвалось сквозь переплетение бетонных мостов и построек. Чахлые лучики высветили желтую вялую траву, упали на лицо старшему из ребят. Он попробовал смахнуть солнечного зайчика... Куда уж там... Проснувшись, Мерлин поправил смятую футболку, пригладил пластмассовым гребнем волосы и сладко зевнул. Вряд ли можно считать этот воздух чистым, но за последние месяцы мальчишка притерпелся к нему и даже стал различать отдельные ароматы... -- Доброе утро! -- донесся голос младшего брата. -- Доброе-доброе, если оно действительно доброе, -- привычно отозвался старший и огляделся. Да, контраст разительный! Маг -- в одежде землян, такой же, как все. А экс-Король -- как воплощение ностальгии, его дворянский камзол с золотыми аксельбантами и лосины так контрастируют с техногенным миром вокруг. -- Ты опять надел свой мундир... Зачем? Пора все забыть... -- Нет. -- Надень земную одежду. Когда-то она так нравилась тебе... -- А теперь я ее ненавижу! Они лишили меня всего: власти, дома, моего мира! Это, -- он злобно кивнул на переплетение бетонных мостов и пылающих выхлопами автострад, -- на месте моего дворца!.. Нашего дворца! -- поправился он, увидев взметнувшуюся бровь старшего брата. -- Прошлого не вернешь... -- Ты уже сдался?! -- Нет, просто не безумствую. Смени костюм... -- Это последнее, что осталось от НАШЕГО Риадана! Они даже шпагу забрали! "Для музея"! И корону. -- Тогда решай сам, подумай, что лучше: быть королем в одежде землянина или трупом в одежде короля... Ругаясь и ворча под нос, юный Король сбросил свой средневековый мундир, под которым оказались все те же коротенькие потрепанные джинсовые шортики и фиолетовая футболка.
Все произошло так внезапно... Нет больше ни Королевства Западный Риадан, ни дворянства... Есть лишь законы землян, узурпировавших власть, да Судебного Компьютера, не столько учащего жить, сколько изобретающего наказания за неповиновение ему. Да Патрули Лояльности, подавившие всю самобытную культуру Риадана и насаждающие земные каноны и стереотипы. А все так хорошо начиналось... Добрые земляне, сотрудничество, технологии... Туристы, наконец! Разумеется -- когда они попросили разрешение селиться рядом -- им не стали отказывать... И вдруг -- новоприбывшие как с цепи сорвались: сперва вырубали городские деревья, протягивая провода, затем -- сносили старые дома, растя на их месте шпили и коробки. И, наконец, в открытую заявили, что монархия вредна для общества, а посему предложили юному Королю добровольно отречься от престола. Бедный мальчишка кинулся было к своему другу и заступнику, но выяснилось, что Загорский улетел куда-то с Риадана и, похоже, скрывается от своего прямого начальства. (Вообще-то официально было заявлено, что генерал-полковник Яромир Савельевич Загорский погиб в реакторе, где его сожгли мстящие террористы-СЛУКовцы, но Мерлин сказал брату, что это неправда и что Яромир жив. А брату король верил беспрекословно). Попробовал воззвать о помощи к соседним государствам -- но те уже были под пятой землян. Западный Риадан и Горт-Перенесенный оставались последними оплотами свободы... Но и они не продержались долго... За упрямство мальчишку наказали равнодушием. И теперь он вместе со старшим братом жил под мостом-развязкой, взирая на граненый корпус Директ-Коммендатуры и генераторные установки, раздавившие старый дворец. Он помнит, как ему вынесли приговор за попытку сопротивления в государственном масштабе: смертная казнь с вероятностью 1:20. Помнит, как на экране небольшого компьютера "Агат" с ярко-алым монитором появилось двадцать желтых квадратиков в синих рамочках. В семи из них были вписаны имена, остальные тринадцать оставались пусты: на тот момент нашлось только семеро, приговоренный к "двадцатой" вероятности. Белый квадратик заметался по экрану, шлепая сверху по окошкам, пустым и полным. Сперва быстро, затем все медленнее и медленнее. Конечно -- это было простой визуализацией. Ведь решение компьютер принимал практически мгновенно, просто выбирая окошко случайным числом, а затем уже графический блок отображал его, не без изрядной доли садизма оттягивая финальный момент и давя на нервы... Все медленнее, медленнее... Еще медленнее... Стоп! Чистый квадратик! -- Повезло вам всем: Машина Правосудия дарует вам жизнь! Брысь отсюда, пока она не передумала!

Вот так и началась жизнь под мостом...

Глава 2

Пепел... Седой пепел... Может ли пепел мыслить? А вспоминать? А болеть? Но почему так больно?.. Невозможно пошевелиться... Невозможно вздохнуть... Невозможно ничего почувствовать. Ничего, кроме боли... Остается лишь вспоминать. Воспоминания яркие, как кинолента...
...Догорала лучина в углу. Светила она еле-еле, но огонек ее, смешанный с приближающимся рассветом, позволял читать книгу... Шут неторопливо листал страницы, всматриваясь в ставшие уже привычными слова... Ничего не скажешь -- обитавший тут маг постарался на славу... И библиотека его была богата... Но только -- не слишком ли увлекался живший тут ранее волшебник идеологией? Вечная тема "Свет хороший, а поэтому он ОБЯЗАН воевать с Тьмой, в том числе и ее оружием!" казалась скорее агитплакатом неведомой Шуту местной войны, чем рассуждением серьезного философа... А огромная рукопись "О структуре Колец и создании Корректирующего в Кольцевую Сеть" содержала такое количество магических ошибок, что Шут засмеялся. Он прочел вслух кусочек рецепта, а затем, повернувшись к окну, произнес: -- Хотел бы я посмотреть на того, кто решит добавить подобное Кольцо в сеть их упомянутых двадцати! Это же похлеще сетевого вируса будет, как смотришь, Сим? Лежащий на полу у окна пепельно-серый колли ничего не ответил, просто посмотрел на Шута и вздохнул... -- Опять предчувствия томят? -- спросил Шут. -- Уж не хозяин ли башни вернуться надумал? Пес перевернулся на спину и поджал лапы. -- Помер, говоришь, хозяин? А кто же тогда? Я ж никогда не поверю, что ты затащил меня в эту богом забытую башню лишь для того, чтобы я почитал тебе книги! Пес посмотрел на Шута умными своими глазами, но снова не издал ни звука. Только высунул на миг язычок, словно дразнился, говорил: -- Ты человек -- вот и отгадывай, это людям положено гадать, я на это никак не гожусь!..
Шут отложил книгу и подошел к окну. В стекле отразился долговязый парень в белом шутовском наряде, с черными локонами длинных волос. Он совсем не изменился с момента ухода своего с Риадана. Словно не было стольких лет на Дороге, стольких Миров позади... Обычный такой парень лет этак до тридцати, если не считать переломанной в детстве и неправильно сросшейся правой руки... А за окном... Шут чуть было не протер глаза: к башне шли четверо, пока еще плохо различимые из-за расстояния... Враги? Друзья? Случайные путники? Или -- ТО САМОЕ, чего ждал столько дней, перерыв все подвалы башни и в третий раз перечитывая все книги этого места, собранные тут некогда некиим Саруманом, магом по профессии и авантюристом по призванию... И все же -- не в тапочках же и в халате к ним выходить! Шут нацепил свой алый колпак с бубенчиками, к поясу прицепил узкую шпагу в потертых ножнах -- и вновь подошел к окну, приготовился терпеливо ЖДАТЬ...
Вечерело. Перед путниками тянулся к небу шпиль Белой Башни. Дорога была каменной, хоть и сильно поврежденной временем и войнами. -- Что это за тень мелькнула в окне? Видел, Лэнно? Лэнно порядком устал за день, да еще и без вина. А поскольку вино закончилось (если этот гад Ловчий не спрятал у себя бутылку-другую), то вполне простительно было оказаться не в настроении. -- Тени.. Тени... мало ли что померещится в колдовской башне после дня перехода под солнцем. Вон в кустах тоже -- тени, еще и шуршит что-то. Твоя тень, думаю, не шуршала? -- Перестаньте вы меня и себя мучить! -- возмутился Ловчий. -- Недалеко уже...
Внизу стояли и спорили о чем-то четверо... Шуту было прекрасно видно их, но он не торопился зажигать во тьме огонек: это только в сказках путнику всегда светит огонек свечи, в Замке -- огонь у камина и горячий обед, а взамен странник рассказывает о своих похождениях и диковинных приключениях... Жизнь же учит другому: чаще всего "гость" вламывается с мечом наголо -- и... Стоит ли объяснять, что бывает дальше?.. Впрочем, эти четверо явно не торопились входить внутрь. Нерешительные какие-то... Или прежнего владельца опасаются? Тогда правильно... За кустами поднял морду к небу Сим... Странники не заметили его в сгущающихся сумерках, хотя и смотрели почти что в упор. Теперь же пес странно как-то, по-собачьи улыбнулся и громко и внятно прорычал-протявкал: -- Сим-РРРгл!

Свохн мгновенно обернулся на звук. Приближалась ночь, и Волк уже начинал продирать в нем глаза. Что-то ему не нравилось. А что -- не понять. Может, и не нравилось-то именно то, что ничего не было понятно. Звук в кустах -- вроде как собачий, но простите, а где пес? Вот это-то и не нравилось. Лэнно, уже открыто страдающий от отсутствия выпивки, настойчиво предлагал зайти внутрь и непременно сразу же обследовать погреб... Услышав звук из кустов, он вслух пожаловался: -- Ну вот, только глотку себе кто-то сушит. Нет чтоб налить... -- Хватит может, надоело. Давайте лучше действительно пойдем внутрь, а то в темноте нам же хуже будет. Внезапно в окне башни вспыхнул яркий свет.
-- Гости дорогие! Никогда не думал, что тяга к знаниям столь велика, что ради нее идут в такую даль! -- раздался сверху голос-волынка: Шут сидел на подоконнике и обращался к стоящим внизу, вовремя отвлечя их внимание от насмешника-Сима, а то, чего доброго, еще стрелой туда пустят... Один вот, вообще волком смотрит... -- Книги? -- кто-то из стоящих внизу просто опешил. -- А вы думали что? И в подвалах, и в залах... Да-да-да, и в винном погребе тоже, и не надо об этом так громко думать!.. А-а-а, это вслух было... Ну что же вы стоите, заходите, мы не кусаемся...
Четверо вошли в башню, навстречу им выходил долговязый Шут с факелом в руке. И никто не заметил, как скрылся в недалеком лесу пепельно-серый колли. Куда он спешил? К кому?.. Кто поймет собачьи мысли...
-- Мир тебе -- обратился к Шуту высокий человек в черном плаще. Остальные, каждый на свой манер поприветствовали Шута. -- Мир и вам, -- отозвался Шут. -- Проходите, погостите...
В большой круглой комнате у одного из окон стоял стол с раскрытой книгой на нем. В центре, где находились лестницы, было много свободного места, но еще больше занимали полки с книгами и свитками. Казалось, что стены башни были не из камня, а из пергамента. -- Каким ветром вас задуло в эти места? -- поинтересовался Шут. -- Ну, если мы пришли с юга, то стало быть, не северным, -- заявил немного повеселевший Лэнно. -- Значит, западным, -- констатировал Шут. -- Тоже неплохо. -- Можно поинтересоваться, что делает Шут так далеко от любого из Королей? -- спросил Ловчий. -- Как что -- трон просиживаю! -- и Шут кивнул на трон Сарумана. -- И как успехи? -- поинтересовался Ахэлен. -- Да вот, Трон утверждает, что я полегче его прежнего седока... -- А что он еще утверждает? -- Что я на отдыхе здесь, милостивые судари, поссорившись с одним Величеством, ну и... -- А, от греха подальше... -- Ну да, как говаривал один мой знакомый Шагох -- "подальше от начальства, поближе к кухне..." Духовной... -- и Шут положил руку на книгу на столе... -- Да, а что собственно за книга? Можно поинтересоваться? -- "Упражнения по магии для детсадиковской группы... ползунковой", -- Шут закрыл книгу, и на тисненой обложке стала видна надпись "О Кольцах Власти". -- Саруманово творение, что ли? -- Ловчий недоверчиво взглянул на книгу. -- Кажись, его! По крайней мере, никто другой авторского права этого шедевра не оспаривал. -- Если я ничего не путаю, -- начал Ахэлен, -- то Саруман не слишком далеко продвинулся. Но интересно узнать, насколько. -- Читайте, и да откроется вам, -- Шут небрежно подвинул книгу вопрошающему. -- А можете... взять первую попавшуюся с полки, открыть на первой попавшейся странице и прочесть первый попавшийся абзац. Я так когда-то на судьбу гадал. Одна беда -- поваренная книга попалась. Ахэлен вовремя сообразил, что у старого хитреца Сарумана вполне могла быть припасена для какого-нибудь мага книжка по садоводству, поэтому он решил не последовать совету Шута. Лэнно снял с полки первую попавшуюся книгу и прочитал заглавие: "Тринадцать". В этот момент снизу раздался голос: -- Благородные доны, не пустите ли усталого путника? -- и с этими словами в башню вошел высокий седой человек в необычного вида доспехах. Пожалуй, такие могли бы быть у орков, обладай те большей эстетикой. Меч на поясе неимоверно короткий, словно не он главное оружие. Шлем открытый, золотой с эмалью... В руке странник держал что-то крохотное и блестящее. -- Вот. Нашел на пороге. Не из вас ли кто обронил? -- с этими словами седой бросил на стол сверкающее колечко. Ответом ему были взгляды, говорящие примерно такое: "не держим" и "мое -- у меня". Один только Шут смотрел не на кольцо, а на вошедшего воина, и в голове его вертелась тоскливая мысль: -- Ну вот тебе и отдохнул за книгами!.. Не башня, а прям проходной двор какой... Четверых пригласил -- и вот уже пятый незваным явился... А там, глядишь, и еще кто пожалует... И, словно отвечая на мысли Шута, незнакомец сказал: -- Тут недалече, кстати, забавная компания ошивается, эльф с орком!.. Эльф -- забавен: бессмертен, хотя в душе и считает себя человеком... Орк -- обыкновеннейший, таких много прежде в тылах жило и в войны не лезло... "Не признающие напрасного Зла!" "Из Шагоховских, видимо", -- промелькнула мысль у Шута. -- А что, Зло бывает ненапрасным? -- с сомнением спросил Ахэлен. -- А как же! Убить -- это всегда зло, но когда напали на тебя, и ты, защищаясь, убил -- вот это и есть НЕНАПРАСНОЕ Зло! -- А Вы философ, как я погляжу... -- заметил Ловчий. -- Жизнь, жизнь научила... Образ жизни такой... Вечно в пути, в скитаниях... То сам один, то один сам... -- Так к нам присоединиться желаете, или как? -- Или как, -- ответил седой воин, -- У меня свой Путь, и вам надоедать я не стану... Отдохну, у огонька погреюсь, да и дальше отправлюсь... Но и вам за мной идти не стоит -- не ваш это Путь... Я -- на Запад, должок там имеется... Моральный, так сказать... -- Сборщик моральных податей, -- встрял, не выдержав, Шут. -- Можно и так сказать... Хотя и не смешно... -- А должно было? -- Ну как же, Шут, который не шутит -- не поверю! А вот который неудачно пошутил -- таких сколько угодно, от Рокласа и Ронгара и до самых Замордорских Пустошей!.. Так что еще один -- не велико диво... Шут сжал в кулак правую руку, разжал... Вздохнул... И, к удивлению четверки, ничего не ответил... А что отвечать, когда твою планету в одной куче с местными государствами называют! Замаскированно так... И вместо ответа на колкую реплику Шут взял со стола колечко и пристально на него посмотрел. -- Забавно, господа! У колечка то же излуче... тот же дух, что и у создателя книг этой башни! -- Саруман?! -- все повернулись к кольцу, и только Свохн обострившимся своим волчьим слухом расслышал за спинами: -- Ну вот, благородные доны, я и передохнул... Пора и в путь... Только я не Саруман, меня по другому зовут... А колечко -- может, и впрямь Саруманово, много он этого добра наплодил... Четырнадцать... разных... И седой исчез в ночи, да так быстро, что и Свохн не успел разглядеть -- куда...

Шут внимательно поглядел на Кольцо еще раз и заметил: -- Однако это не то кольцо, что в книге "О Кольцах Власти" описано! То было из сплошных ошибок, а это -- действует, как-никак! Хотя и не пойму, что именно оно тут делать должно. Сдается мне -- нету среди нас того, кому оно предназначено! Но, глядишь -- скоро и появится, если Друг Звезд Во Тьме его в пути не задержит или куда не туда не свернет!.. -- Это ты о седом? -- спросил Ловчий. -- Не-а, просто я "обожаю" эльфов, и при каждом удобном случае... Впрочем, кажется, прозвище тоже получилось не очень смешное, тут Седой прав... -- Шут устало и как-то расстроенно вздохнул, а затем встряхнулся и вновь бодрым голосом вопросил: -- Так что, оставляем колечко тому, кто идет следом, иль с собою прихватим? Ахэлен, ты маг -- тебе и решать!
...Зачем все это вспоминается? Неясно... Что-то, забытое в пепле, пытается достучаться до сознания... Что-то важное, утонувшее в потоке мелочей и второстепенного... Боль... Боль, как от ожогов...

Глава 3

Из багрово-черной призмы шлема раздавалось усердное сопение. Конечно, варлонский скафандр был до чертиков неудобен для землянина, но за год нахождения в нем Загорский свыкся с этой своей оболочкой и начал находить в ней даже некоторые преимущества. К примеру -- никто не спрашивал, "что это за черный шлем у Вас на голове" или "почему у Вас сегодня глаза смотрят на минус". Гоблинский шлем-мыслесъемник действительно прикрывался варлонским скафандром бесследно, а глаза в наступающий праздник опять сойдутся к переносице от кагорового возлияния. К тому же можно было безбоязненно ковыряться в носу, наплевав на приличия, внедренные воспитанием. Корчить гримасы собеседнику Загорский все же не рисковал: кажется, оболочка скафандра для самих варлонов отнюдь не скрывает творящегося внутри... Эх, целый год в этой дыре среди фиолетовых скал и багровых деревьев, под этой сумасшедшей луной и лиловым солнышком! В единственной постройке на весь этот безбрежный шарик! И чего это варлонов в этакую бескрайнюю глушь потянуло? Для горсточки в двадцать особей вполне хватило бы списанного планетоида, а то и просто большого корабля. Ну самое большее -- астероида типа Химеры. Но заселять планету поболее Земли, построив на ней одно-единственное сооружение площадью с Сокольники -- это бред и нечеловеческая логика... Или нечеловеческое чванство?.. А как забавно, должно быть, смотрелось тут год назад Явление Нового Варлона! Загорский усмехнулся сквозь дрему...
... Багровые ворота гиперпрыжка открыли свое жерло внезапно. И в небо под лиловым солнцем выпорхнул "клевер-четырехлистник". Во всем варлонский... Во всем, кроме расцветки и небольших щупалец-рожков, торчащих там и тут, подобно паучьим лапкам, из багрово-черной пятнистой поверхности. Подождав, пока Ворота Прыжка закроются, катер заскользил к поселку внизу. Собственно -- поселок благополучно умещался в одном-единственном куполе, над которым возносилась сфера диспетчерской башни. Загорский сразу распознал назначение круглой надстройки и мысленно ухмыльнулся, увидев вьющееся внутри светящееся кальмароподобное тело. Забавно, наверное, чувствовал себя диспетчер, поняв, что новый обитатель не отвечает на привычные позывные и вообще, кажется, вопросов не слышит... Да и мысли просканировать толком не получается! (Это было сделанной уже в пути доделкой к шлему -- специальные "рога", кодирующие мысли обладателя сего головного убора и заменяющие эмоцию шлемоносца на какую угодно, кроме истинной). Интересно -- а Артагортовский проникатель, так заботливо загримированный под катер варлонов, они за живое существо, подобное их катерам, примут? Хотя -- примут, у Арта-то он в самом деле вроде живой, да и кишащая нанароботами внешняя оболочка живая... в разумном понимании этого слова. Но пиком сего паясничества было появление пилота. Яромир Савельич предстал пред светлы объективы варлонских шлемов в подобном им скафандре классических Теневых расцветок: багрового с черными разводами и пятнышками. Да-да, перед объективами шлемов: пока СБ-шник заводил на посадку свой модифицированный проникатель, все обитатели поселка успели облачиться в свои доспехи. Булькающим голосом Загорский почтенно поприветствовал собравшихся и спокойно добавил: -- Я тут поживу годик-другой... Возражений, вопреки ожиданиям, не последовало. Только один из варлонов громко зашипел и, повернувшись спиной, удалился вглубь постройки. "Ага, старый знакомый с Причальной Паутины!" -- догадался Яромир. -- "Вы не ошиблис-с-сь!" -- раздался в мозгу голос. Загорский оглядел присутствующих. М-да, веселенькая задачка: найти телепающего среди постных физиомордий боевых шлемов. Интеллектуальное занятие! "А как вы понимаете мои мысли? По идее это не должно было получиться!" -- мысленно вопросил Загорский. -- "Они не понимают, я один понимаю..." -- прозвучал ответ. Глупее всего было бы спрашивать что-то типа "Я -- это хто?" Но Загорский таки спросил. И услышал лаконичное "Я..." "Исчерпывающая информация..." -- попробовал улыбнуться он. Наконец, молчание нарушил один из варлонов: -- Чем обязаны Вашему визиту? -- Двести сорок шесть лет назад все варлоны покинули эту Вселенную и ушли к Прадавним. И лишь некоторые остались с нами, не захотев покинуть историческую родину. В старых мембарских летописях говорится о том, что варлоны несли Учение и Истинную Мудрость. Посему я решил поднабраться у вас этой мудрости, пожив среди вас. Надеюсь, за годик-другой не утомлю ваше общество... -- Я бы сказал -- авось помудреете! -- донеслось из темнеющего коридора. -- Авось помудрею, -- добродушно пробулькал Загорский. Голос он выбирал себе особенно тщательно: сперва был великий соблазн заявиться сопящим, аки Дарт Вейдер из старого сериала, но тогда он вряд ли чем отличился бы от урожденного варлона. Пришлось поизвращаться с индикатором голоса и блоками имитатора дыхания от списанного киборга, присобаченными к емкости с водой. Полученный "бульбулятор" вполне сносно искажал голос и придавал ему неповторимый акустический эффект.

Странно -- но варлоны не возражали против проживания человека среди них. Вот только теперь постоянно ходили в своих громоздких доспехах, и днем, и ночью. Возможно -- они думали, что доводят этим Яромира Савельича. Яромир же в свою очередь свято верил, что доводит их своим багровым облачением, такоже не снимаемым практически никогда. Посещения "кабинки уединения" и было единственным исключением из правила. Кабинку пристроил к поселку сам Яромир, ибо коренным обитателям сие было явно без надобности. Был нестерпимый соблазн сделать сей шедевр зодчества деревянным и в стиле "а-ля русская деревня начала XX века, но шефовские "глазки" без труда опознали бы сей "скворечник", и Загорскому бы пришлось худо. Так что пришлось строить нечто плавное и обтекаемое, гармонично вписанное в общую архитектуру. На самом деле молчаливость варлонов не только не бесила опального СБ-шника, но и давала возможность отдохнуть в покое и тишине. В редкие же минуты общения Загорского смущало только одно: мысли варлонов полностью совпадали со сказанным вслух, один к одному. И -- ничего сверх того. До этого Яромир натолкнулся на это лишь единожды, в общении с Артагортом. Но журналист с Арды, кажется, не относился к сему роду-племени. А среди варлонов, кажется, не было журналистов... Вначале, правда, один из варлонов поинтересовался причиной появления человека в варлонском облачении. -- Да вот, я считаю, что постичь мудрость варлонов можно, лишь уподобившись им, -- туманно ответил Яромир. -- Не думаю, что, пойми Вы варлонов, Вы бы захотели походить на нас, -- ответил его собеседник, -- Но все же -- почему такая странная расцветка? Ведь Вы же не относитесь к Ловителям! -- К Ловителям? Мне просто нравятся черные и красные тона. -- Не спорю. Ваш корабль изначально был черным с красным, даже до перестройки... Но что Вас влечет в этих оттенках гнева и печали? Загорский немного растерялся, но ответил быстро: -- То же, что влечет и к постижению мудрости... На этом беседа исчерпала себя, и варлон в зелено-черном скафандре удалился, так и не прокомментировав ответ. Похоже -- он не понял, что имел в виду Загорский, но показывать это человеку было совершенно неохота...
Вообще-то расцветки скафандров были разнообразны, но -- в разумных пределах. Один -- зеленых тонов, остальные -- синих, голубых и серых оттенков с неизбежными черноватыми разводами-волнами. Один только Загорский щеголял багровыми тонами, аки уроженец За Гад Дума. Разноцветны варлоны в своих боевых доспехах, но лишь один за весь этот год общался время от времени с Яромиром Савельичем -- Янкеш, носитель зеленого цвета...
... От воспоминаний Загорского отвлек голос Янкеша: -- Надеюсь -- не потревожу ход Ваших мыслей? -- Входите... -- вздохнул-пробулькал СБ-шник. -- Сейчас вот год завершается, как Вы прибыли к нам... -- начал вошедший, -- И посему, зная, что люди обожают отмечать годовщины практически любых событий, я принес подарок... С этими словами Янкеш водрузил на стол перед Яромиром несколько бутылок кагора. -- Вау! -- не удержался СБ-шник, -- Откуда? -- Дружественный визит на Землю. Без скафандра. Не мог же Владыка Ватикана отказать в напитке причащения Ангелу Господню! -- варлон, кажется, засмеялся. Бульканье из-под багрового шлема возросло до неприличия -- Загорский откровенно ржал, представляя себе эту картину. -- Компанию составишь в праздновании? Или вы совершенно не пьете, а? -- Наши напитки людям не по вкусу... Вы когда-нибудь пробовали напиться солнечным излучением до розовых слоников? -- В детстве загорал до облезания... -- хмыкнул Загорский. -- Правда, загар с меня очень быстро сходит... Может -- потому и свет не пьянит: трезвею до напивания? Варлон снова чуть заметно хохотнул. Кажется -- ему нравились эти беседы с человеком из далекого мира. Откинув шлем и отпив прямо из бутылки, Яромир обратился к собеседнику: -- Я все чаще замечаю, что Вы во многом отличаетесь от своих собратьев. Это с чем-то связано? -- Зеленый цвет... -- лаконично ответил варлон. -- Я не варлон, и потому переспрошу, сказав, что ни фига не понял в Вашем ответе, благородный и зеленый! Помнится, на Плюке тоже есть цветовая дифференциация, но там по штанам различают... социальное положение... Сомневаюсь, что у варлонов настолько примитивные обычаи. -- Зеленый цвет -- Стражи Врат. Мы -- были до варлонов, мы были первыми из них. -- Так значит Вы -- не варлон? -- Нет... Я -- Страж Врат. Последний с тех пор, как двести сорок восемь лет назад погиб мой брат. С тех пор только я остался из Стражей. -- Стражи Врат -- как понять? Это призвание? Или... э-э-э... какое-то другое определение? Если это, разумеется, не тайна... Я слышу о вас впервые. -- Не впервые. Раньше -- не обращал внимания просто. Не секрет -- это не тайна для спрашивающих. Страж Врат -- это образ жизни, это мировоззрение и это работа. Загорский снова отхлебнул рубинового напитка. -- Если не возражаете -- можете рассказать? А я бы это записал для своих мемуаров... Ведь можно потом будет это предать гласности? -- Расскажу. Тебе это будет полезно узнать, хотя и бесполезен эффект пока что. Но в свое время ты сам не захочешь писать об этом... -- Как знать... Вам, Первейшим, возможно, виднее... У меня нет такого жизненного опыта... -- Ни у кого нет опыта, когда приходит беда, -- вздохнул варлон. -- Весь груз прожитых лет тогда оказывается фонарем на заднице -- освещает лишь пройденный путь... -- И все же -- немного о Вратах, ладно? -- попытался вернуться к теме Яромир. -- Они где, эти самые Врата? Тут? -- Не знаю... -- спокойно ответил варлон. -- Это что, тайна? -- Нет... Я действительно не знаю, где они... И какие они... -- Как? -- обалдел СБ-шник. -- Вы же их Страж? Как же Вы их стережете, если даже не знаете, где они и что они?! -- Я знаю, как поют Врата, когда хотят открыться. Они же -- не ворота в амбар! В момент Прорыва они запоют тревожно, и тогда я по голосу найду их. И узнаю их. И помешаю им открыться. В этом и есть суть Стража Врат. -- Странное призвание... А что они за собой скрывают? И не проще ли найти их сейчас да поставить какую-то базу с совершенным оборудованием, которая бы контролировала все это дело, следила за малейшими изменениями... -- Ты можешь контролировать Песню Звезд? А Мелодию Творения? Врата -- не обязательно дверь с засовом или воронка гипера... Мне трудно сказать, на что они будут похожи... Но за ними то, что испугает саму Смерть... -- Мне не понятен термин "Мелодия Творения". -- Классиков читай! Мы уже поясняли одному землянину, что это такое, он и его друг каждый в своих книгах это написал... Вижу -- забыл... -- Что-то вроде резонанса, создающего нужную вероятность возникновения чего либо? -- Что-то вроде возмущений в когерентной волне при голограммах... -- Наложение диссонанса на резонанс? -- Ты быстро схватываешь суть... Тебе не говорили, что ты не похож на других людей? -- Г-хе, частенько говаривали! Правда -- другими словами и в купе с другими эпитетами... "Вот и встретились два одиночества!.." Почти варлон и не совсем человек... А эти Ворота, в смысле -- Врата, они уже открывались? -- Нет... Почти тысячу лет назад они запели и всколыхнулись, и мы с братьями услышали их Зов... Но все закончилось слишком быстро, чтобы мы успели понять даже, где Врата хотели открыть Выход... -- И что же им помешало открыться? -- Наверное -- иные Стражи Врат, те, что оказались ближе... -- Вот ты говорил -- "за Вратами то, что испугает Смерть". Так это "где-то" или "что-то"? -- "Как-то"... -- Не по... Поясни тупому землянину, плз-з-з! -- кагор уже начинал давать о себе знать. -- Процесс. Пойманный процесс. Пойманный Ловителями, запертый Предтечами и охраняемый нами... Он поет, отчего другие плачут. Он шепчет, отчего другие кричат. Он спокоен, отчего другие в смятении. Он -- есть. И этого достаточно. -- Странное определение... Но кажется -- я понимаю, о чем ты... -- После такой порции кагора можно и бесконечномерный бублик наяву представить, -- усмехнулся Страж. -- Кристалл, что ли? -- В том числе. -- М-да, кстати -- о варлонах. Хоть я шчас и в опале, но в мене живет до сих пор СБ-шник. Мне до сих пор о них ничего не известно! Мне как классическому представителю земного роду-племени! Они не спешат делиться своей генеалогией! -- Сейчас у тебя праздник... Давай я расскажу тебе позже... -- О, точно как в плохом детективе! -- радостно помахал в воздухе пальцем Загорский. -- Откладываем на потом, а затем или тебя хлопнут, или меня, а читатели моих мемуаров так и останутся в неведении! -- Если "хлопнут" тебя -- читатели по любому в неведении останутся! -- Пр-р-равду гр-р-ришь! Толковый ты муж-жик, Янкеш! А ты знашь, я тебе так скажу! Никому не говорил, а тебе скажу! Я тут не за мудростью вашей, я тут от шефа своего прячусь! -- Ой, удивил... -- хмыкнул варлон. -- Об этом даже серая молодежь догадалась! -- Ну вот, плакала моя конспирация! А я так старалси! Макияж наводил! Катер восемь дней посреди гипера марафетил, скафандр растил! -- И правильно делал. Тебя ни твой шеф, ни мембарцы из Религиозной Касты, ни эти летучки с косами -- никто от нас не отличил! Мембарцы, правда, удивлялись твоим расцветкам, а Монолитам понравилось общаться с твоим катером... -- Монолитам? Хмм... Кстати, а ты не знашь, че эт они все время на этой планетке крутятся? У них тут че, гнездо со времен Первичного Зла? -- Не гнездо, а база. В вулкане неподалеку... -- М-да, ну вы, варлоны, и пофигисты: рядом с таким вот живете и в ус не дуете! -- А варлоны не знают о базе. Я один знаю. Но им не говорю, а то они точно отсюда переселяться надумают! А мне переезды поднадоели... -- Но Монолиты... Не боитесь, что они займутся вами всерьез? Как прежде, при Первичном? -- Не займутся... Ими сейчас его племянничек заправляет, они тут новый вид Карлианской сосны выводят, хотят антимамбетов вывести... -- Анти...кого? -- Долгая история... Как-нибудь в другой раз... -- Ну вот... опять... в другой раз... и про варлонов... и пр-пр мамбетов... усе потом да потом... -- голос Загорского становился все тише и плавно перешел в булькающий храп. Невзирая на отключенный синтезатор и откинутый на спину шлем. -- Надеюсь, когда ты проснешься, то поймешь, почему в другой раз... -- сказал Янкеш, заботливо опуская забрало багрового шлема и оставляя Загорского наедине.

Глава 4

И вновь воспоминания пробиваются сквозь пепел... Яркие... Далекие... Когда же это все было? С кем? Где?..
-- Света внизу не видать -- заметил Ахэлен, зажигая факел. -- Не к добру это -- в потемках нажираться, -- глубокомысленно заметил Ловчий. -- Ну и запах же! Только начали спускаться, а уже понятно, что Саруманова вина больше нет. Пьют, что найдут. -- Мне как-то все равно, что они пьют, я уж лучше трубку растяну, -- Ахэлен прикурил от своего факела. -- Ты ее тут будешь курить, или мы их все-таки подымать будем? -- спросил Ловчий. Дальше было хуже. Факел давал не очень-то много света, и проблемой стало не вступить в что-нибудь. Или в кого-нибудь. Повсюду, изредка даже на стенах, встречались грязные отпечатки волчьих лап и Свохновских сапог. -- Интересно, а как его сюда занесло? -- сказал Ахэлен, изумленно разглядывая волчьи отпечатки на огромной каменной балке под потолком. -- Если бы ты столько выпил, ты бы и внутри бутылки отпечатки пооставлял, -- заметил Ловчий. -- А какие бы отпечатки на нем бутылка оставила бы -- любо посмотреть. -- Оопс! -- Ахэлен изумленно осматривал зал. -- А где Свохн? Ловчего беспокоило другое: -- Лэнно! Лэнно!!! ЛЭННО!!!!!! -- завопил Ловчий, присовокупив ругательство, услышанное им как-то у умирающего орка. Лэнно мирно спал, положив голову на подушку. -- Свохн!!! -- все не унимался Ахэлен. -- Вот что этот пропойца белоснежную подушку превратил! Истрепанная, политая портвейном, вся серая... -- Серая?!?!?! Откуда у нее хвост? -- задался вопросом Ловчий. -- Ахэлен! Я, по-моему, Свохна нашел!!!
Полчаса понадобилось, чтобы вытащить Лэнно и его подушку на солнышко просохнуть перед дорогой. Шут посмотрел на Свохна и глубокомысленно произнес: -- Анализ крови: в самогоне крови не обнаружено! -- В поррртвейне! -- сквозь забытье пробормотал Свохн... Но просыпаться и не подумал, как друзья ни старались.
-- Вы как хотите, а я его на себе не понесу, -- спустя два часа пожал плечами Шут. -- Впрочем, мы можем остаться тут еще на ночь, и если присмотреть за ними, когда проспятся -- то есть шанс, что завтра мы таки выйдем отсюда! На том и порешили...
Поздно вечером Шут снова достал найденное Кольцо и положил перед собою, словно собравшись медитировать на него. Но вместо этого спросил: -- Одно не ясно: как же Саруман смог так изменить первоначальное Кольцо Радуг? Что-то тут не то, кажется, мы еще не все в нем приметили... -- Перековал! Или орки ему перековали! -- пожал плечами Ловчий. -- Перековали, говоришь... -- Шут снова взял кольцо в руку и посмотрел сквозь него на пламя свечи. Рука его, искривленная давним переломом, держала кольцо неестественно, как-то странно выгнувшись. -- А вы уверены, что его вообще ковали? -- Нет, вырезали из цельного куска митрила! -- попытался схохмить Ловчий, но вдруг осекся и пристальнее, чем прежде, вгляделся в мерцающую поверхность. -- О, черт! Да оно же!.. Нет, Ахэлен, посмотри лучше сам! Маг пригнулся и взглянул на кольцо точно так же, как смотрели до этого Шут и Ловчий. И вздрогнул: в руке Шута пульсировало что-то живое, светящееся, лишь притворяющееся кольцом! Не веря своим глазам, маг протянул руку и взялся за тоненький ободок. И тут же наваждение исчезло, а в руке было простое кольцо. -- Мне показалось, что это не кольцо, а крохотная змейка! -- прошептал Ловчий. -- И мне, -- повторил маг. -- Радужная змейка, -- уточнил Шут. -- Двадцать два цвета, полная палитра, и еще что-то... странное... и опасное... кажется. Мне показалось даже, что это какой-то Ключ! Но -- откуда? И куда его необходимо поместить, чтобы... -- Оррр-дррруин! -- прорычало совсем рядом. Ахэлен и Ловчий рывком обернулись: голос показался знакомым. На пороге зала стояли двое четвероногих: местами протрезвевший Свохн в волчьем обличии и пепельно-серый колли. А поскольку Свохн в этом состоянии не смог бы назвать даже собственного имени -- было ясно, кто дал совет. -- Он... разговаривает? -- удивился Ловчий. -- Или он того... заколдованный? -- Не-а, он только рычит, но весьма красноречиво, -- ответил Шут. -- И совет его крайне забавен -- чуть что не так -- сразу в Ородруин -- и нету проблемы! Умный песик, не глупей Олорина советы дает! Тот то же самое со Всевластным делать советовал... -- Насколько я помню, из Майяр только Хуана превратили в собаку, за излишнюю болтливость... -- заметил Ахэлен. -- Или не только, а? -- Откуда мне знать? -- пожал плечами Шут. -- Я в Валиноре не бывал... -- Кстати, как незаметно подошла наша парочка четвероногих, я и не почувствовал, -- Ловчий только сейчас осознал сей факт. -- Значит, Симу не хотелось, чтобы его почувствовали, -- равнодушно заметил Шут. Таким голосом на Земле утверждают, что Волга впадает в Каспийское Море. -- Так это он РРР-глякал в кустах? -- пробормотал непослушным языком Свохн. -- Он. Наверное -- просто познакомиться хотел... А вы сразу за оружие... Пес тем временем подошел к лежащему в углу оружию путников и задрал заднюю лапу. Ахэлен рванулся было к клинкам, но пес ничего делать не стал, а опустил лапу и отошел в сторону. Он словно говорил, что он думает о том оружии, что способно направиться на мирного песика и обидеть его... Ахэлен невольно засмеялся: -- Да, этот пес умеет отвечать, ему для этого и говорить не надобно!..

И в этот момент пепельная шерсть колли почти мгновенно порозовела: это встало за окном солнце. Начинался новый день...
Откуда всплывают эти воспоминания? Зачем поднимаются они из хлама пустяков памяти? Это -- последние искры перед наступающим Уходом или первые ростки новой жизни? А может -- оживающие страницы прочитанной в детстве книги?..

Глава 5

Загорский просто глазам не поверил: стоило лишь ему заикнуться, что ему понадобится небольшая мастерская для изысков в области вооружений, как ему было предоставлено новейшее оборудование, и все двадцатеро с охотой взялись ему помогать! Что это? Так заинтересовали мысли землянина о вооружении? Или так приятна показалась цель Загорского -- сразиться с Драконом-Фельдмаршалом и победить? А может, они поняли, что после победы Яромир сможет наконец-то вернуться домой и они получат возможность хоть походить у себя дома налегке? Гадать можно было долго, но разве от причины менялось следствие? А следствием были новейшие варлонские технологии... Хотя и не всегда уместные при создании магического оружия... Прежде всего надо было сделать что-то, способное укрепить и сделать неуязвимым своего владельца. Или хотя бы менее уязвимым... Почти полумесячные эксперименты наконец-то увенчались успехом. Серебристый диск, вступая во взаимодействие с нанароботами в организме, повышал скорость, реакцию... Возрастала сила... -- Нехорошо, когда диск гладкий, -- заметил Янкеш и украсил поверхность странной эмблемой -- волком и вороном. -- Что это? -- удивился Загорский, -- Покровительство Одина, что ли? Или новая эмблема ведьмака-драконоборца? -- Знак Стража Дороги... -- Хм, так Страж есть не только у Ворот... то есть Врат. -- Стражей много... Но Дорожники -- их многие знают... Была такая песня:
Что нам делать, как нам петь, как не ради пустой руки, А если нам не петь -- так сгореть в пустоте, А петь и не допеть -- то за мной придут орлики Спелыми глазами да по мутной воде. Только пусть они идут -- я и сам птица черная. Смотри, мне некуда бежать: еще метр -- и льды! Так я прикрою вас, а вы -- меня, Волки да Вороны, Чтобы кто-нибудь из нас дошел до теплой звезды.
Так и что теперь с того, что тьма под куполом, Что теперь с того, что ни хрена не видать, И что нищему с того, что все свечи куплены? Ведь если нет огня -- мы знаем, где его взять. Может, правда, что нет путей, кроме торного, И нет рук для чудес, кроме тех, что чисты, А все равно нас грели только Волки да Вороны На всем пути до теплой звезды, И благословили нас до Чистой Звезды...
-- Хорошая песня... Это что -- их гимн? -- Нет, это когда-то спел на Земле один из Мастеров Ночи. Кажется -- он хорошо знал, о чем поет... -- Талант... Небось, так ни разу никем и не оцененный... -- Было время, когда менестрелей ценили... -- уклончиво заметил варлон. -- И имя Бориса Гребенщикова тогда знали почти все... Загорский смолчал, чтобы не показать свое невежество в музыке многовековой давности. В конце-концов, он не путал Баха с Бетховеным, Цоя с Тальковым, а Терновского с Эррандалом... а это уже кое-что... В конце-концов, хорошая у варлонов привычка -- вовремя глубокомысленно молчать... Спустя минут двадцать беседа возобновилась: -- Я тут еще думаю заклинание защиты от огня сюда всобачить... Дракон-то наш -- он и есть дракон, прям как из мифов вышел, гад! Из европейских, имеется в виду! Хотя умен, как Китайский Император. Кстати -- после битвы надо будет к нему залететь... -- Защиту от огня вплести просто... -- Янкеш поднял забрало своего шлема и коснулся металла сияющим щупальцем-лучом. -- Ну вот, получилось... Металл талисмана слегка почернел, но стал от этого только красивее. -- Однако тут Вы, батенька, не учли, что Дракон может активировать огонь самого носителя талисмана, -- заметил Загорский, -- То бишь моего помощника. Поэтому я предлагаю закоротить действие талисмана на биоритмы Малдера, а их код есть в моей картотеке, я ее с собой прихватил. Яромир Савельич вынул кристалл с записью и сунул его в настольный компьютер. Прошарил по меню... -- Ага, есть! Вот его код! -- Ой, это точно код Вашего помощника? -- кажется, варлон поморщился всем своим телом, спешно закрывая шлем, как мидия раковину. -- А, не обращайте внимания на его генеалогию, там помимо Теней еще и Альфалоны побывали! А на мой взгляд -- это гораздо кошмарнее!.. -- Варлон, делающий талисман для Тени... -- Янкеш вздохнул... -- Как в добрые старые времена. -- Он не совсем Тень, а Вы -- не совсем варлон... -- У каждого свои недостатки... -- Ага... Знали бы об этих "недостатках" нарнцы -- вот бы пополнили свой Дж'Кван!.. Загорский, сказав это, отшатнулся и в испуге вжался в стену. Кажется -- он впервые видел по-настоящему взбешенного варлона. Звуки, доносящиеся от зеленоватой фигуры, мало напоминали связную речь. -- Э-э-у, похоже, я чего-то не знал... -- осторожно подал голос СБ-шник. -- Эти ........., Н-н-нарнские т-т-телепаты! Всю игру н-н-нам пер-репор-ртили! Стелепали у нас правила и сделали из них Святые Письмена! -- Какие правила? К-какая игра? Дж'Кван -- это что, пособие по варлонскому преферансу? И как же там расписать пулю? -- Совсем не смешно! -- Янкеш в ярости сошвырнул со стола какой-то резец и вышел из помещения. -- Действительно не смешно, -- заметил один из серокостюмных варлонов. -- Зря Вы его дразните, старики на Нарн до сих пор злы... -- Так кто-то мне пояснит, в чем там дело? Чтоб я больше... не вызывал подобных... казусов, скажем так. Из-за незнания дела. -- Все просто. Две опытные взрослые расы решили поиграть в большую ролевую игру -- в земных понятиях это походило именно на ролевую игру. Написали правила, доработали их все вместе. Продумали расхитовочки, слабые и сильные стороны для каждого игрока. Системы взаимоотношений, артефакты... игровые, разумеется, не имеющие реальной силы за пределами Игры. В общем, решили "оттянуться", поиграть всласть. И угораздило же одним из мест сокрытия артефактов выбрать Нарн. Планета тогда была почти дикая, спокойное средневековье... Если не считать обилия телепатов. И вот эти самые телепаты стелепали у нас правила вместе с расхитовками и сделали их своей Священной Книгой! Ну, ладно бы сами пользовались: в космос они не летали, так что напакостить всерьез своими сектами и учениями не смогли бы. Но они растрезвонили об этом залетным мембарцам, и те начали на одну из наших сторон -- на Теней -- косо посматривать, хотя те отрицательными являлись лишь в рамках Игры, потому что отыгрывали Абсолютную Анархию. А от мембарцев слухи и сведения полетели дальше, и скоро по всей Галактике пошли секты, трактующие так и сяк правила безобидной ролевухи! И на наших игроков начали нападать совершенно левые неиграющие типы, старающиеся снять с нас все хиты кроме игровых!.. Ну, тут наши старики осоловели от таких "прелестей" и нанесли по Нарну удар, враз вышибив там всех телепатов. Чтоб неповадно было! -- А-а-а, так вот отчего там с телепатией так туго! -- ухмыльнулся Загорский. -- Именно. -- А вот в Дж'Кване говорится, что Тени вернутся через тысячу лет после прежней победы над ними... Это они сами "напророчили"? -- Почему? Обыкновенный срок отсидки в "мертвятнике" -- тысяча лет. Отсидел -- и "воскресаешь", возвращаешься в Игру. Если бы нам не повезло -- мы бы тысячу лет на За Гад Думе торчали бы... -- А почему именно на За Гад Думе? -- ошалел Загорский. -- Разве это не родина Теней? -- Нет, разумеется. Это нам Лориен присоветовал в качестве "лагеря мертвых". Говорил -- что и до нашей Игры там "мертвятник" устраивался, в чьей-то другой Игре... -- А Лориен... Он на чьей стороне был? -- А ни на чьей, он Мастером Игры был! Следил за соблюдением правил, пока Мастерским Произволом не раскрыл часть инфы вам, землянам! -- М-да-а-а... -- Загорский переваривал услышанное. -- Знал бы бедолага Шеридан, в какую каку вмешивается.... -- А он был введен Лориеном как "Мастерский Глюк" -- чтобы остановить пошедшую наперекосяк Игру, пока мы сами не начали играть всерьез... Своего рода Лесник. -- Лесник? -- Да, Лесник из старого анекдота, где с понедельника по субботу две команды -- Красные и Коричневые -- дерутся за хижину Лесника, а в воскресенье приходит Лесник и прогоняет и тех, и других... дальше чем видит... Вот так вот Игра и остановилась... А Смута по Галактике осталась. Игры уже нет, а секты все плодятся и плодятся... А об Игре только старики вспоминать любят... -- Жаль, с Янкешем нехорошо как-то вышло, -- сочувственно вздохнул Яромир Савельич. -- Пойду перед ним извиняться... Такую Игру сорвали -- я бы тоже обиделся.

Глава 6

И вновь сквозь пепел пытаются достучаться воспоминания... Они -- как назойливые мухи возле чана с элем. Как комары у тихого болотца возле палаточного городка. Жужжат, бьются о стекло сознания... И хоть не в силах пробить его, но вновь и вновь кидаются... И, может быть, когда-то их титанический труд и увенчается успехом... Но пока что -- только звон. Гулкий звон под сводами черепа...
-- Ловчий, есть одна мысль -- давай захватим бочонок вина из подвала, спихнем потом где-нибудь. А то не знаю, как у тебя, а у меня с деньгами совсем плохо, да и со съестным тоже. На болотах ведь не поохотишься. -- Тоже вариант. Только пусть его несут или Свохн, или Лэнно, а то пропьянствовали все время, пока мы тут делом занимались. -- Так они ж бочонок тут же и выпьют! -- А кто им даст? -- Ладно, пойду я в библиотеку, надо там хоть какой-то порядок навести перед уходом. -- Кольцо в библиотеке? -- поинтересовался Ловчий. -- Да. Надо будет решить, кто его будет нести. Этого ни Свохну, ни Лэнно я доверить не смогу. -- Ну неси ты. Не доверяю я особо Шуту. Никак не могу понять, кто он такой. -- Да и не известно еще, идет ли он с нами, или нет. Он, вроде, в библиотеке сейчас сидит, вот и узнаю...
Когда Ловчий и Ахэлен поднялись в библиотеку, чтобы спросить Шута, идет ли он с ними, Шут спал, примостившись прямо в кресле за столом.
И снилась Шуту маленькая деревенька в горах, почти по уши заметенная снегом. Ветер выдул из окрестного леса весь белоснежный покров, и теперь он, смешанный с пылью, серой кляксой расползался по серой же деревеньке... Чистое небо с редкими, словно нарисованными облачками казалось тут чужеродным и неестественным, а грязь на улицах -- привычной и домашней в этой деревеньке меж нависшими горными вершинами... Только церковь и спорила с унынием крохотного поселения людей в этом диком и нехоженом крае. Она возносилась к небу, словно стрела эльфа, готовая вспороть синеву небосвода и сбить пролетающее мимо солнце. Ослепительная голубизна хромированного купола опрокидывала в себя голубизну неба, и солнце, отраженное в бесчисленных гранях, резало глаза своим кинжальным блеском... А еще у этого крохотного, но стройного храма были полупрозрачные стены, сквозь которые, чуть искажаясь от преломления, виднелись горы и деревья позади храма, но то, что происходило внутри него -- оставалось сокрыто от взоров... У порога сидела женщина. А рядом с ней расположился на корточках неестественно бледный молодой человек в черном костюме. Солнечный блик от бледного уколол глаза Шуту. Но было неясно -- то ли солнце отразилось от зеркальных очков юноши, то ли от его металлической серебристой кожи... Шут вздрогнул: это зеркальное лицо он узнал бы из сотен тысяч! Но он не успел ничего спросить у недавнего своего недруга: женщина властным жестом очертила в воздухе прямоугольник, и тот распахнулся дверным проемом, в который и шагнул зеркальный человек. Дохнуло на мгновение межпространственной пустотой -- и вновь только небо и горы, да женщина на пороге храма... -- Откуда он здесь? -- спросил у нее Шут. -- Ты знаешь ответ! -- голос ее был приятным и мягким, а задумчивые бездонные глаза светились неземным знанием. -- Он мертв. Давно уже мертв... С тех самых пор, как ваш отряд во главе с Элесом Каггалом... Впрочем, это ты и сам помнишь!.. -- Но ведь он был тут, сейчас! Я же видел! -- в отчаянии вскричал Шут, и уже запоздало испугался: кричать в горах вредно для здоровья, можно и с лавинами познакомиться... Но голос его утонул, словно в вате, а женщина ответила на его слова, даже не пошевелившись: -- Ты спишь! И сейчас ты видишь сон, и сам это прекрасно понимаешь! А во сне может появиться и тот, кто уже ушел из жизни... Тем более, что он и из сна уже уходил... -- Ты... советовалась с ним? О чем? Что поведал он тебе? -- ОН советовался со мной... И Я ему говорила... Он спрашивал -- и он получил ответ, несмотря на то, понравился он ему или нет... -- Но ведь он живет миллиарды лет! И знает то, что сокрыто от многих и не заметно Мудрым! -- А кто сказал, что я живу меньше?.. -- улыбнулась женщина, -- Я понимаю, что обычно женщины стараются показаться моложе, чем они есть на самом деле, но это -- ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ женщины... -- А ты больше похожа на эльфийку, -- не удержался Шут. -- Ой, неужели я столь бездумна и легкомысленна? -- Да нет, что вы, просто я не то имел в виду! Эльфы -- они так долгоживущи и столько всего знают... -- Они слишком мало живут, чтобы понять собственную несвободу... -- вздохнула женщина. -- К тому же -- надо ли много жить, чтобы постичь мудрость? Или достаточно просто научиться Видеть, а не просто Смотреть?! -- Так ты из майяр? -- О, нет! И даже не Валар! Люди называют меня Зрячая, и не стоит придумывать мне иных имен... Когда-то Варда спросила меня, как разрушить кремний, и я подсказала ей... Недавно Арагорн приходил ко мне, он хотел знать, изопьет ли он из Куивиенен. И я ответила ему... И твой недавний недруг вправе был спросить у меня, что ему неведомо... И Золотой обращался ко мне, не посчитав это зазорным... Ты же, похоже, недоумеваешь, почему ты здесь, хотя и не собирался задавать Зрячей никакого вопроса... Так знай -- это я тебя позвала... И хочу сказать тебе то, на что вопрос созреет значительно позже... Змея Света способна открыть Солнце, помни об этом, мой мальчик! Но открывший его может погасить не только свое светило, и об этом ты тоже не забывай! Дурак будет умнее Сидящего На Троне, и древние враги окажутся друзьями в Последней Битве... И Последняя Битва не будет последней войной в мире, она -- просто Последняя Битва... Кузнец, Дурак и Крылатый будут идти вслед, но Танцующая станет чудовищем и сгубит своего мужа... Когда-то ты поймешь, что все сказанное сейчас -- не сонный бред, но не было бы слишком поздно... Солнце висит над нами, но подвешено оно так хрупко, и так легко уронить его вниз, в горы... А теперь тебе пора, ибо время твое истекло... Когда же решишь спросить меня о чем-то своем -- ступай на восток, и там за землями Авари ты найдешь Храм Зрячей, и войдешь внутрь, и там я буду ждать тебя... Прощай! Шут почувствовал, что летит куда-то. Но за миг до того, как он взмыл ввысь -- он увидел, как из ниоткуда шагнул и остановился перед зрячей мальчишка с острым треугольным лицом, на котором затвердели резко очерченные скулы, да с шапкой непокорных темно-рыжих волос, делающих его похожим то ли на растрепанную хризантему, то ли на очеловечившийся, оживший огонек. Нет, скорее-таки на цветок. Да и зеленый комбинезон на тощем мальчишке делался похожим на стебелек... Мальчишка поглядел на улетающего Шута, а затем что-то спросил у Зрячей, но из-за шума ветра в ушах слов было не разобрать...

Полет превратился в падение -- и Шут проснулся. С бешено колотящимся сердцем... -- Так это был только сон... -- облегченно вздохнул он. Но в душе почему-то казалось, что он еще встретит Зрячую, и что этот приснившийся разговор был не последним... И еще -- что это за "Золотой"? Ар-Фаразон Золотой, Король Нуменора, что ли?..
К удивлению Ловчего Шута в башне не оказалось. Его песика -- тоже. Уборка в библиотеке не заняла много времени... Можно было выходить. Все было готово. Только вот не понятно, где Шут. -- Шут!! ШУУТ!!!! ШУ-У-У-У-УТ!!! Ты где?!?!?!?!? -- Ловчий помассировал уставшее горло. -- Не отзывается. Может, записку ему оставить, куда мы идем? -- Если он маг, то сам найдет -- ответил Ахэлен. -- А если нет -- то он нам головы морочил. -- У меня сложилось свое мнение о магах, -- как бы самому себе сказал Ловчий. -- Ты на Лэнно не смотри, он пьяница горький. Ловчий посмотрел на запухшее лицо Ахэлена и ему стало страшно. -- Я на него стараюсь не смотреть, я за Шутом и тобой наблюдаю. Все это слова, нам пора идти! -- и с этими словами Ловчий вскинул на спину бочонок. Наблюдавший эту картину Свохн облизнулся. Наконец четверка, кто кряхтя и бормоча "мама, роди меня обратно" и проклятия, кто бодро икая, а кто и просто весело прислушиваясь к плеску в бочонке за спиной, вышла из замка и пошла навстречу солнцу, в лес.
...Кузнец, Дурак и Крылатый... Почему-то эта фраза запомнилась лучше всего... О ком, о ком же так хочет напомнить тлеющая память?! И -- кому напомнить? Ведь по прежнему не вспоминается ни собственное "Я", ни имя... А приходящие картинки -- оторванны и отрешенны, они видятся словно со стороны... Безымянным кинозрителем в кинотеатре своей памяти... И -- ни рук не почувствовать, ни ног... Небытие, наполненное только картинками воспоминаний...

Глава 7

Этот день Яромир отмечал вне зависимости от того, где он находится. День Окончания Херсонского Колледжа! Приходилось праздновать его дома, на работе, в каюте сломавшегося лайнера, в пещере, в брюхе курдля, в запертом на выходные краеведческом музее, в действующей башне Святейшей Инквизиции Риана. А вот в обществе варлонов эту дату Загорский отмечал уже второй раз. Конечно, не стоило рассчитывать на обилие собутыльников, но... Компанию-то хоть составят? Составил только один -- вечнозеленый Янкеш. Да и то -- чисто символически и ненадолго, по причине прибытия мембарской делегации. -- Пойду я, там опять паломничество от Религиозной Касты, -- извинительно вздохнул Страж, -- Восьмое за этот месяц... -- Даже отпраздновать нормально не дадут, блин! -- тут в его глазах разгорелись озорные искорки: -- А хошь -- я их вмиг откорректирую, чтобы не надоедали, а? -- Варлон-корректор? -- хихикнул Янкеш, -- Нет, не стоит. Особенно если это будет, как у тебя на Риане. Да еще и под действием кагора и "Оболонского". -- А что на Риане? Что на Риане? Пока там Светлые и Темные между собой дрались -- земные базы они не трогали, так что цель вполне была достигнута! -- Да, достигнута, это уж точно... Только Вы можете провал выдать за победу... -- Но ведь я же Корректор, -- улыбнулся Загорский, надевая шлем.
Взорам мембарцев предстало удивительное зрелище: навстречу им шли два варлона. Что здесь необычного? Да так, один-то варлон как варлон, вмеру зеленый, вмеру унылый и молчаливый. Но второй! Сияя багровыми тонами, как пожарная машина, он перемешался зигзагами от стенки к стенке, не переставая издавать булькающее сопение. Если бы священники не знали, что варлоны не пьют, то могли бы решить, что он изрядно причастился. Пропустив мимо ушей витиеватые ритуальные приветствия, пошатывающийся варлон ответил: -- Да-да, и я вас тоже очень люблю! Вы вовремя появились, друзья, чтобы узнать о явившемся в мир чуде! На Скут-полюсе нашей Галактики ожидается прибытие Посланца от Первейших! И вы можете встретить его, ежели устроите паломничество туда, а не в нашу скромную обитель! -- Верно... -- прошипел Янкеш. -- Только не летайте на Джизирак! Несчастных мембарцев смутил не столько голос багрового варлона, сколько его необычная манера изъясняться. Необычная для варлона. Хотя -- кто его знает, как общались сгинувшие на столько веков Багровые Ловители... Не зря же даже Великий Вален говорил, что они подобны зубной боли... По крайней мере, именно это он показывал жестом каждый раз, когда его спрашивали о Ловителях... -- А ты, -- Загорский направил рубиновый лучик лазерной указки на молодого мембарца, -- Имеешь честь стать Основателем и Настоятелем Храма Новых Постижений! Ты войдешь в святая святых тех Знаний, что и не всем варлонам ведомы! Ибо отправишься ты к жерлу Горы Огненной, что есть Чаша Предвечных, и найдешь там Живые Косы, чей пастырь и поделится с тобой сокровенным. -- Но кто он, тот пастырь? -- робко спросил мембарец. -- Техномаг, последний в нашем мире, -- честно ответил за Загорского Янкеш. -- И ближайший родственник тому, кто был Первым, -- невинно добавил Загорский, поминая про себя племянничка Первичного Зла. Конечно, малец за эти века подрос, но баламутом и шалопаем остался прежним, ведь после гибели его злобного дяди никто его не воспитывал, а он, дорвавшись до власти, успел поставить на уши не только Систему, но и Империю. Вообще-то малец был безобиден, но те шуточки, что он откалывал со своими грозными и некогда сеющими только смерть подданными, всякий раз обеспечивали длительную командировку кому-то из Корректоров в тот или иной мир. Или предынфарктное состояние секретным спецслужбам, посреди территорий которых в момент секретнейших переговоров выскакивали из порталов Монолиты и откровенно пачкали прямо на секретную документацию. -- Да-а, этот научит вас... -- вообще-то Янкеш говорил это Яромиру, но мембарцы приняли это в свой адрес и заторопились к кораблю. В спины им полетело булькающее напутствие: -- Да пребудет с вами Великий Локи!..

-- Я же говорил, ик, что откорректирую! -- радостно заявил Яромир Савельич, глядя на взлетающий корабль. -- Сам не знаешь, когда пророчествуешь, а когда так треплешься! -- рыкнул на Загорского варлон. -- А что такое? -- На Скут-Полюсе действительно живет Первейший из Первейших! -- Да?! Вот не знал! Я просто назвал точку подальше отседова! Чтоб летели подольше да вспоминали побольше!.. Кстати, а где он там обитает? -- На Джизираке... -- Добрый ты... Тоже решил, чтоб искали долго-долго? -- Чтоб вообще не искали. Первейший из Первейших -- Смерть похуже Смерти. Бездуховность во плоти. -- Упсь! Поясни, пли-и-из! -- Долгая история... Может -- на другой раз? -- Да что ты все на другой да на другой! -- взъерепенился Яромир. -- Про варлонов -- на другой! Про мамбетов -- на другой! Про Первейшего -- опять на другой! Я тебе что, непослушный ребенок, который просит не вовремя рассказать ему сказку?! -- Сказку... -- варлон стал привычно немногословен. -- Так про кого ты мне первым расскажешь? -- Про всех. История одна. Имен много. -- Имен? Ладно, сказку про белых мышей не прошу... -- И про крыс тоже есть в этой сказке. Старой сказке. Ты точно хочешь ее знать всю? -- Ты меня интригуешь. Хотя ты это и так понимаешь. -- Нет. Думал -- отговариваю. -- Не-а, не выйдет! -- Загорский уже меньше покачивался и почти не держался за стены. -- Я внимательно слухаю! -- Не говори, что я не отговаривал... -- Не беспокойся, я на своем веку много чего неприятного разузнал. И ужасающего тоже. Так что -- еще один "вселенский кошмар" вряд ли меня потрясет... -- последние слова Загорский говорил абсолютно искренне. -- Кошмара не будет. Грязь будет... -- варлон замолчал надолго... Так, в молчании, они вошли в комнату Яромира, и только плюхнувшись в кресло и совершенно случайно включив диктофон, Загорский отхлебнул из новой бутылки "Оболонского" и повторил: -- Я слушаю... сказку...
"В давние-давние времена, множество миллиардов лет назад, жили-были на одной звездной помойке крысы. Они не знали, что они крысы -- ведь они были единственными живыми существами на этой помойке. И их совершенно не тяготило, что живут они на помойке -- ведь им просто не с чем было сравнивать, помойка была единственным известным им миром... Помойка представляла из себя полнейший хаос, где ничего не стояло на месте, все неслось куда-то или видоизменялось... Звезды, планеты, ошметки оберток и клочья орбит... Крысы любили сидеть и часами наблюдать, как все вокруг видоизменяется. А еще они очень любили ринуться в гущу этого бессистемнейшего хаоса, просто чтобы двигаться куда-то, не важно -- куда и зачем... И при этом они искали взаимосвязи в этой бессистемной круговерти, и порой, говорят, даже находили их... Они были сталкерами и систематиками, и они же были созерцателями... А потом к ним на помойку прилетели Корабли. Кораблям понравилось, из чего сложена помойка, здесь было все, что только нужно им... Не нравилась лишь полная бессистемность, она раздражала привыкших к гармонии более простых порядков звездных скитальцев... И хаос помойки Корабли называли не Хаосом, а Бардаком... И Корабли решили внести в Бардак одухотворенность, которая, по их замыслу, систематизирует Бардак и превратит его в развивающийся, творящий Хаос... Разумеется -- у крыс Корабли ничего не спросили: что Кораблям мнение каких-то крыс, даже не корабельных... Крысы были очень огорчены, когда законы распределения их помойки стали внезапно упрощаться. Их не радовала непривычная неподвижность звезд на небе. Ну и что, что они красиво и гармонично расположены? В движении они значительно привлекательнее! Но разве что объяснишь Кораблям? И крысы решили сами обратить на себя внимание, и стали они в тот момент Крысами. Они обращались к Кораблям, но те слишком уж хорошо знали, "как надо", и не слушали возражений от Крыс. А чтобы Крысы не мешали строить из звезд помойки Галактику Материнский Сад, некоторые из Кораблей взялись воспитать Крыс в своем стиле и образе мышления... Они рассказывали Крысам, что Бардак не способен сотворить что-нибудь новенькое, а может лишь разрушать и искажать. Созидает же Хаос Одухотворенный, где есть структуры взаимодействий и принципы связей... Крысы оказались на редкость старательными, способными учениками. И старейшая из них -- Саттар -- развила и дополнила учение Кораблей. Она доказала, что даже гармония в восприятии Кораблей -- это еще не предел, что существует Абсолют, где все замершее, как вмерзшее в ледяной кристалл, и что лишь в этом настоящая Гармония, когда связи настолько жестки, настолько прочны, что все неподвижно, и нету взаимодействия чего бы то ни было с чем угодно другим. И захотели Крысы жить по новому своему Учению, но мешала им частичка Хаоса, живущая в них -- их Душа, отметающая увещевания Абсолютного Разума и все перекручивающая по-своему... И тогда Крысы (ведь они были замечательными изобретателями!) создали крошечных роботов, соизмеримых с размером небольшой молекулы, и умеющий воздействовать и на материю грубую, и на энергию. И поручили они полчищам этих роботов разделить себя, Крыс, отделить хаотическую энергию души от холодного и жесткого разума. И крошечные роботы выполнили свою миссию. Но, отделившись вместе с крошечными роботами, одухотворенная часть -- Душа -- не погибла, а стала жить отдельно... Получилось, что нанароботы не уничтожили гибельную Одухотворенность, а отделили ее от ведомого лишь Разумом тела. Это было Великое Изгнание. И изгнанные из собственных тел души Крыс отправились восвояси и в недоступных для прочиих уголках организовали свое поселение, свой Крысиный Рай... А ведомые лишь Абсолютом Разума, Крысы стали с тех пор называться Мамбетами -- Сосредоточием Неодухотворенности и Абсолюта. И решил тогда Старейший Мамбет -- Саттар -- помочь своим собратьям-Кораблям довершить путь развития своих теорий и своей эволюции, чтобы не лишь от Бардака к Хаосу, но и от Хаоса к Абсолюту шел бы их путь... И помогал он избавиться Кораблям от их Одухотворенности, и, лишившись ее, превращались Корабли в новых Мамбетов, а покинувшие их души устремлялись в Крысиный Рай, в пасть к Небесному Волку. Воспротивились Корабли учению Саттара, не распознав в нем свое собственное, лишь продвинувшееся далее. И были великие войны, но о них говорить не стоит -- они подробно расписаны в Хрониках Нанарбека... А вот души -- они не забыли, как их выгнали из собственных тел. И поэтому они с такой яростью взялись бороться за права душ в молодых мирах, и ради спокойствия и безопасности душ обитателей этих миров они не брезговали никакими средствами. Но -- никому не показывали своего настоящего внешнего вида, своего лица: стыдились, опасались, кажется, что кто-то распознает в них души, изгнанные собственными владельцами и выброшенные, как ненужный хлам... И привычки у них остались крысиные: чуть что не так, чуть что пугающе или сложно -- развернуться и убежать... Вот только, сообразив со временем, что душу убить не так-то просто, практически невозможно, стали они не шарахаться и убегать, а ретироваться степенно и солидно, с гордо поднятой головой, если так можно сказать о душе... Тогда же примерно появился у обитателей Крысиного Рая и обычай изготовлять себе суррогатное тело, более напоминающее массивный скафандр. Главное было -- чтобы скафандр этот не напоминал бы настоящие формы Крыс-Мамбетов и, соответственно, Крыс-Душ... Поэтому делалось нечто гуманоидоподобное, а не кальмарообразное... А чуть позже молодые Души, изгнанные с Кораблей, додумались своими нанароботами выращивать себе новые Корабли -- совершенно непохожие на прежние, но удобные и, главное -- живые и одухотворенные!.. Связь между подобным Кораблем и сотворившей его душой не прерывалась ни на мгновение, сколь бы великое расстояние ни разделяло бы их... А в случае, ежели все же такая душа погибала, то Корабль не мог пережить ее смерти и, чтобы не стать новым Мамбетом, поканчивал с собой. Эти суицидальные наклонности и поныне живы в них. Значительно позже назвали себя обитатели Крысиного Рая одним емким словом -- Варлоны..."

-- А дальше про Людей пойдет речь? -- прервал историю Загорский. -- И о людях тоже... -- согласился Янкеш. -- Знаешь -- ты был прав... Отложим продолжение на потом, лады? А то я начинаю догадываться... -- Ты выбрал... -- вздохнул варлон. -- А я и не жалею... Мне еще надо продумать оружие для войны с Драконом... Одним талисманом там не отделаться... Кстати -- вы уже разобрались, как действует та штуковина, что я вам показал? -- Загорский говорил о найденной в камине "стрелялке". -- Технология этого скипетра нам недоступна. По всем канонам он не должен работать. Он работает. Он не должен существовать -- он существует. Такого вещества нет -- но оно есть. Один из наших утверждает, что сходный материал есть на неопознанном корабле, найденном мембарцами. -- Ага, и это "Скат" с Причальной Паутины! Я угадал? -- С Кладбища, все верно. На ската похож... Мы его иначе называли, но -- мы явно говорим об одном и том же... -- Тогда понятно... Собственно -- это найдено в подобной штуке... Слушай, Янкеш, я все хочу уточнить -- почему все так охотно помогают мне делать оружие, а? -- Ты им на Фельдмаршала идешь. Фельдмаршал в двадцатом веке спонсировал выпуск первых нанароботов. Нанароботы, пусть и не земные -- причина нашего изгнания из тел. Вот мы и радуемся, что если уж не исправить последствия, то хотя бы причину наказать можно... -- А ты... по той же причине помогаешь? -- Нет... -- Каковы же твои мотивы, а, Страж? Варлон медленно развернулся и молча вышел из комнаты. -- Разговорчив. Общителен. Но привычки -- неизменны! -- проконстатировал Яромир.

Глава 8

Пепел забытья плавно перешел в сумерки дикого леса...
Сквозь сумерки вечернего леса шли двое -- белоснежный Шут и его пепельный друг-пес. Они слегка светились среди темных ветвей, и издали их вполне можно было бы принять за привидения. Но в этом мире праздношатающихся призраков не водилось: все тутошние умертвия охраняли могильники, и даже замков не трогали... Скучноватый мир, хотя и на радость Светлым... -- Сим, может, хоть сейчас ты перестанешь валять дурку и заговоришь нормально? -- спросил Шут. -- Охотно, -- отозвался пес. -- Ну и какого моргота ты в башне не разговаривал? Я еще понимаю, когда при этой компании, но когда мы сами там были? -- А толку? -- спросил пес. -- Эта башня через лет триста получит прозвище Говорящей Башни, а все потому, что запоминает все, сказанное в ней и подле нее, а потом впопад и не впопад произносит это... А я не хочу, чтобы мой голос звучал помимо моей воли, вот и все! -- Мог бы и мне сказать, -- вздохнул Шут. -- Я бы тоже поменьше трепался... -- А ты в тему трепался, -- хохотнул Сим. -- Ты только представь себе, как повлияет на здешнюю науку твое рассуждение о множественности миров! А реплики о кадмии, уране и стронции! Или идея всеобщей электрификации!.. Ты же -- кладезь знаний для тутошних эльфов и орков! -- А я-то подумал, что для людей... -- Не-а, у людей тут другой Путь впереди... -- А ты неплохо прикинулся бродячим рыцарем, Сим. Вот только в упор не пойму -- зачем? -- Ну -- нашел я кольцо, решил тебе отдать... Но и прокомментировать по ходу. Вот и пришлось поморочиться с личиной, потому что говорящий пес достал бы даже Свохна! -- А наряд -- нарочно под орка сделал? -- Фи! Ну, во-первых, доспех вовсе-то и не орочий!.. Там, где я служил, такие именно люди носят! Обыкновенный доспех Легиона Зари, узор соответствует Военачальнику в звании Маршала... А то, что здешние Орки повторили идеальную форму боевого доспеха -- так что сказать: молодцы! И если они еще что ценного изобретут -- так и флаг им в руки!.. -- Так ты еще и служил где-то? -- изумился Шут. -- А раньше ты мне этого не рассказывал!.. -- Много будешь знать -- Оракулом станешь! -- огрызнулся пес. -- Кстати -- мы приближаемся к костру. Наши спутники где-то здесь!..
-- Трезвость -- жуткий порок! -- разглагольствовал Ловчий, сидя у костра и грустно осознавая, что совершенно трезв. -- Угу, -- иронично кивнул от дерева Лэнно. -- Так и хочется наведаться в наш бочонок! -- продолжил Ловчий. -- Угу, -- опять кивнул Лэнно. -- А низзя! -- вздохнул Ловчий. -- Хорошо хоть, что бодун наш весь остался далеко позади, в Ортханке! -- Угу, -- вновь иронично угукнул от дерева Лэнно, а затем, помолчав и переварив услышанное, добавил: -- Если это так, то Шуту сейчас совсем плохо... Из чащи послышались шаги. -- Это ты, Ахэлен? -- спросил Ловчий, оторвавшись от созерцания пламени. -- Так быстро поохотился? Но из сумерек леса донесся уже ставший знакомым голос-волынка: -- Я это, я, но не Ахэлен, а Шут! Вместе с Симом! Ух, насилу догнал вас! Считайте -- сбежал от бодуна, чтобы не стало настолько плохо!.. Ну вы и мчитесь, небось -- новый рекорд Срединного Мира поставить желаете, а? -- Послушай, дружище, -- спросил Ловчий, -- А где это ты пропадал, а? Мы тебя звали-звали... -- В библиотеке был, где же еще? -- удивился Шут. -- Правда, вздремнул там чуток, но -- могли бы и разбудить, чес-слово! -- Да что ты! Был я в библиотеке! Не было там тебя! Вот Ахэлен вернется -- у него тоже спросишь: он вместе со мной поднимался туда... -- Странненько это, -- Шут присел у огня и задумчиво уставился на пляшущие язычки пламени. -- Ведь спал же, и даже во сне осознавал, что сплю! -- Сон, увиденный во сне, есть реальность, -- процитировал кого-то Ловчий. -- А как ты нас нашел? Чутье мага? Шут иронически посмотрел на мага и ответствовал: -- Зачем? А Сим на что? Пепельно-серый колли грелся у костра, и при этих словах повернул голову к Шуту и утвердительно кивнул, мол, действительно, я любой след отыщу!.. -- Кстати, вот ты вот маг, -- обратился Шут к Ловчему. -- Так не подскажешь ли мне, к чему вот такие вот сны снятся... Он совсем уж было собрался начать рассказ, как Ловчий его перебил: -- И ты, МАГ, спрашиваешь совета у другого мага? Сам, видимо, снов толковать не обучен, да? -- Обучен. Но не вижу зазорного посоветоваться с другими Знающими: истина не всегда то, что она кажется на первый, и даже на второй взгляд, А во-вторых, в этом сне было СЛИШКОМ много АБСОЛЮТНО НЕЗНАКОМОГО! И поэтому я боюсь ошибиться в трактовках... И пока Ахэлен пропадал где-то, Шут неспешно пересказал Ловчему свой сон... -- Ну и приснится же человеку такое! -- удивился Ловчий, выслушав Шута. -- Мне ведь в голову такое и в пьяном бреду не пришло бы, не то что во сне. -- А может Шут потихоньку приложился? Вот и приснилось... -- не удержался Лэнно. -- Ну да, тебе в пьяном забытье снов вообще не снится. Вот если бы снились, так, наверно, были бы там назгулы верхом на Галадриэли! -- Шут серьезно разозлился на Лэнно. Судя по тому, как покраснел Лэнно, вероятно, именно это ему и снилось. -- А если серьезно, Шут... -- Ловчий внезапно оборвал свою речь, показал знаком, что хорошо бы помолчать, обернулся и прислушался. Все насторожились. Кто-то шел к костру. Двое. Причем, судя по походке, Ахэлена среди них явно не было. -- К нам гости, -- негромко сказал Ловчий. Подошедшие переживали не лучшие времена. Один из них, с перевязанной головой, еле стоял на ногах. Много дней небритые, в разорванных плащах. Одежда и выправка выдавала в них гондорцев, привычных к оружию. -- Присаживайтесь, гостями будете, -- предложил Ловчий. -- Тем более, скоро должны дичь принести. Да, кстати, кто вы такие? -- Следопыты. А сам-то ты кто будешь? -- ответил вопросом на вопрос Следопыт с перевязанной головой. -- В последнее время меня кличут Ловчим Смерти, а это мои друзья -- Лэнно, Свохн и Шут с собакой. И еще один на охоте, в результативности которой я позволю себе усомниться. А вы что -- ищете кого-то? Следопыты переглянулись. -- Да в лесах орки развелись и бушевать стали, а кто еще кроме Следопытов может эти банды в лесу выследить?! -- Так вы что, вдвоем орков успокаивали? -- в голосе Лэнно было и удивление, и недоверие. -- Судя по их виду -- да, -- съехидничал Ловчий. -- А сейчас куда свой путь держите? -- Мы ищем одну веселую компанию. Вы никого не видели в последнее время? -- Какая компания? -- Трое людей, один из них -- маг и четвертый -- оборотень. -- Последние, кого мы видели, так это орк в лесу, а перед этим кре... -- Свохна словно кто-то за язык потянул. И Ловчий перебил его, обращаясь к гостям: -- Как у нас в анекдотах говорят, у нас есть две новости: одна хорошая, а вторая плохая. Первая, хорошая -- мы эту компанию видели. А вторая -- это мы и есть! -- Ловчий незаметно (как ему казалось) подвинул свою руку поближе к рукояти меча. -- И, как я понял, вы с нами хотели бы поговорить. Следопыты оценили ситуацию -- четверо против двоих, причем уставших -- расклад далеко не самый лучший. Было бы больше шансов на успех, если последовать совету этого долговязого шутника с посохом. Наконец, один из них выдавил: -- А где тот, черный? -- А он на охоте. В этот момент кусты затрещали под напором двух тел. -- А вот и он -- радостно сообщил изголодавшийся Ловчий Следопытам. -- Только не один. Опять собутыльника нашел. В лесу! Талант!.. Человек, пришедший с Ахэленом, выглядел как-то не совсем обычно. Вроде все путем, разве что бородатый, но что-то в его виде вызывало у Ловчего беспокойство. Кожаная проклепанная куртка на незнакомце смотрелась не как повседневная одежда, а как доспех. Но какой дурак будет надеяться на нее в бою? Меч был, но не висел на поясе, как все цивилизованные вояки носят, а торчал из-за спины, возносясь рукоятью над плечами. -- Сарт. Ведун... -- коротко представился незнакомец. -- Он -- наше спасение в смысле охоты! -- радостно заявил Ахэлен. -- У благородного путника нашелся целый поросенок в уже почти готовом состоянии, и поросенком этим мой новый знакомец решил поделиться с нами. -- Не пропадать же поросенку, -- спокойно заметил ведун. -- Мне одному его не одолеть -- великоват. Да и уж больно надоело самому сидеть. -- А я взамен пообещал ему нашего вина! -- радостно продолжил Ахэлен, а затем с показным изумлением уставился на гондорцев: -- О, а это что за явление? Народ, вы тоже нашли нам новых попутчиков? Следопыты просто не знали, что им дальше делать.

-- Ловчий, ты у нас ешь больше всего, значит, и мясом ты займешься -- не упустил своего шанса Лэнно. У Следопытов от этих слов животы свело: голод не тетка... -- А ты тогда бочонок тащи, пропойца! -- парировал Ловчий. -- Свохн, жаренное мясо будешь есть? -- не унимался Лэнно. -- А что с этим Свохном такое? -- спросил Сарт у Ахэлена, как у единственного пока знакомого. -- Да он по ночам сам охотится. -- Это как? -- Оборотень он! -- радостно сказал Ахэлен. У Сарта глаза стали круглыми. -- А кто еще... э-э-э... оборотень? -- неверным голосом спросил Сарт. -- Ну, насчет этих двоих, -- Лэнно кивнул на Следопытов, -- я не знаю, а так оборотней больше у нас нет. При этих словах один из Следопытов не сдержался. -- Так вы тут не только выводок оборотней устраиваете! Вот уж не знал, что Зло опять силы собирает! И орки расплодились. Интересно мне знать, куда могут идти шесть вооруженных человек по этим степям и лесам. Ведь вы же не гондорские воины! -- А что, кроме личного войска Арагорна Арахорновича никому выходить за пределы населенных пунктов не положено? -- вспылил вдруг Шут. -- Тут что, НКВД и Тридцать Седьмой год? Может -- еще паспорта с пропиской и подпиской о невыезде начнете гражданскому населению выдавать?! -- Паспорта?.. -- Следопыты пробовали на вкус неизвестное слово... -- А год сейчас действительно тридцать седьмой. Тридцать седьмой год Четвертой Эпохи... -- Три Эпохи коту под хвост... -- тихо выдохнул Шут. -- Провалился в дыру, называется... -- Так все же, -- Следопыты вновь обратились к Ахэлену, -- Что вы при полном вооружении тут творите? Вы можете доказать, что вы не бродячая банда и не шпионы нового Врага из-за пределов Куивенен? Ахэлен посмотрел на Ловчего, словно говоря: "Говорить им, куда мы идем, или нет?". Сарт мысленно обругивал Ахэлена за то, что он втянул его в такую историю: никого не трогал, и на тебе -- оборотень, Следопыты... И ладно бы просто оборотень и Следопыты -- такое уже бывало в ведунской практике. Но оказаться на стороне оборотня против законных властей -- м-да, ситуация еще та!.. -- Да вот, решили по историческим местам прогуляться. Чтобы не только по книжкам, стало быть, знать... А вот Шут прав -- кто вы такие, что спрашиваете таким тоном? -- Ты что -- ослеп, что ли? Мы Следопыты!!! -- Ах, Следопыты! Следопыты!.. -- медовым голосом пропел маг. -- Вы бы лучше от орков избавились, а не приставали бы к путникам. -- Орки! Где тот орк? -- Какой? -- Да тот самый, который после того побоища в лесу... -- А мы-то здесь при чем? -- Да-да, вы совсем никого не убивали! -- Совсем никого, -- отозвался Свохн. -- Разве что для самозащиты. Этого Следопыты уже совсем не смогли стерпеть. Но на откровенный конфликт не полезли: очень быстро сообразили, что соотношение сил -- двое к шести явно не в их пользу. Причем эти шестеро, судя по виду, были опытными воинами. Ну разве что шут... Но и от него тоже можно всякого ожидать. Вон какой импульсивный, как берсеркер. Уходить? А где гарантия, что в спину не полетит стрела? Хотя нет -- если бы они захотели, то прямо сейчас набросились бы и убили. А раз мы еще живы -- значит, по крайней мере сейчас нам ничего не грозит. Можно потянуть время, дождаться ночи, а там будет шанс... Проклятая усталость! Выспаться и сегодня нам не придется, да и так уже две ночи без сна. Интересно, угостят они мясом или нет? Угостили. И вином, и поросенком... -- Это все хорошо, -- зевнул ведун, -- но я так думаю, что лучше бы выспаться... -- Вот именно. Ты прав, Сарт. Да и спорить надоело... И шестеро путников, и Следопыты выставили по одному дежурному на ночь. Ночь обещала быть неспокойной, и Ловчий решил, что хоть и Ахэлен точно не заснет, да и Свохн рядом будет, но лучше все-таки не спать.
-- Ну все. Я пошел -- минут через пять сказал Свохн. Следопыт хотел было рвануться вслед за ним, ведь ясно -- оборотень на охоту пошел, но сразу же успокоился. Лучше прислониться спиной к дереву... На всякий случай. Гондорец решил прислониться к дереву, чтобы Свохн-оборотень не напал со спины, внезапно. Дерево оказалось на удивление мягким и теплым. Наощупь -- меховым! ОБОРОТЕНЬ!!! Гондорец вскочил, как ужаленный. Схватился за меч -- и тут же замер, пристыженный: на него печально смотрел пепельно серый пес. Казалось -- сейчас пес поднимет переднюю лапу и по-человечески покрутит ею у виска... Ругая и проклиная себя, гондорец пересел к другому дереву. В конце-концов, не все ли равно, где дожидаться глубокого сна путников... Натренированный взгляд Следопыта заметил, что Шут подтянул поближе к себе свой узкий клинок в ножнах. Конечно, против меча такая ковырялка не устоит, но щель в кольчуге отыщет запросто. С этим шутом стоит быть поосторожнее. Да и с магом тоже... А то не ровен час... -- и имени не спросят... А если... Если -- ПЕРВЫМ? А?

Голова Ахэлена неудержимо клонилась влево, в сторону воинственно храпящего Лэнно. В призрачном свете звезд едва можно было разобрать силуэты, а ночной лес казалось источал тишину и спокойствие. Но не все было так спокойно. Следопыт, охранявший сон своего товарища, внимательно следил не за лесом, как вроде бы стоило делать, а за спящими. Он долго прислушивался к дыханию заснувшего Ахэлена, с трудом его различая из-за богатырского храпа Лэнно. Наконец, убедившись в том, что все кроме него спят, он тихонько разбудил своего товарища. Ничего ему объяснять не пришлось: все было понятно и так. Две тени в сером неслышно подкрадывались к своим будущим жертвам. Ловчий лежал не шевелясь, но будь чуть посветлее, и можно было бы заметить, что его рука лежала на эфесе меча. Две тени молча приближались. Одна из них достала тонкий длинный кинжал, чуть заметно блеснувший в ночи. Видимо, они собирались нанести удар в сердце, чтобы не вызвать лишнего шума. Этого Ловчий им позволить уж никак не собирался. В то время, как они подходили к нему, он мысленно себя поздравил с идеей не спать этой ночью. Действительно, лучше, если живой человек недоспит немножко... Серая тень с кинжалом склонилась над Ловчим. Другой Следопыт в это время с мечом в руке приближался к Лэнно. Кинжал взлетел вверх в замахе и пошел вниз. Рука Ловчего взметнулась навстречу кинжалу и схватила руку Следопыта. Нога тоже достигла цели. Ловчий не дал времени Следопыту сообразить, в чем дело. Резким движением направо он перекинул через себя взвывшего Следопыта и вскочил, обнажая меч. -- Вставай, Лэнно! Жизнь проспишь!!! -- крикнул он спящему Лэнно, думая про себя, что эта фраза не лишена смысла. Однако на призыв Ловчего отреагировали первыми Ахэлен и Сарт. Ахэлен мысленно проклинал вино, из-за которого собственно и заснул, а Сарт в свою очередь проклинал Ахэлена за то, что он втянул его в схватку со Следопытами. Так же можно и лицензии лишиться!.. Следопыты оказались опытными бойцами. Бой длился минут пять...
-- Говорила мне мама -- не верь гондорцам! -- вполголоса сказал Ловчий, вытирая меч. -- А ты все-таки пропойца, -- с загадочной улыбкой бросил он Ахэлену. -- А может, оно и к лучшему, -- заметил Сарт. -- К лучшему, как же!.. -- фыркнул Ахэлен, все еще не веря, что у него целы все ребра. -- Все равно развязка была бы, -- заметил Ловчий. -- А что тут происходит? -- поинтересовался проснувшийся Лэнно. По правде говоря, Следопыт, которого бросил Ловчий, упал прямо на него, но Лэнно смог вернуться в этот мир только сейчас. -- Совсем ничего... -- успокоил его Сарт. -- Просто когда Следопыты услышали твой суровый храп, они решили, что долго они его не выдержат, и с горя зарезались... -- перебил Сарта Ловчий. -- И минут пять пытались пробить себе доспехи мечами и ножами, -- ехидно добавил Шут. -- Сам-то, -- негромко заметил Ловчий, обращаясь к Шуту, -- шутки шутками, а битву проморгал, а? -- Проспал, -- сокрушенно вздохнул Шут и развел руками, -- А за КОЕ-ЧЬИМ храпом звона клинков совсем не слышно было... Однако... Тут Шут повернулся к Симу. Пес, увидев, что на него наконец-то обратили внимание, радостно завилял хвостом. Но Шут не собирался с ним играть. Сведя брови, он грозно (насколько получалось грозно, а получалось-то не очень!) спросил: -- А ВЫ, сударь-бродяга, какого Моргота не залаяли, а?! Разбудить не мог, когда хозяину опасность грозит?! Пес виновато поджал хвост... Ловчий же заметил: -- А его вообще рядом не росло в это время! -- Сбежал? -- спросил Шут у Сима. И тот виновато кивнул и очень выразительно, почти во человечески вздохнул, мол, вот он я какой, такой вот, не очень то... -- Ну кто мне объяснит, что за псина такая! -- полусерьезно-полупритворно засокрушался Шут. -- То смел, как лев или стадо мумаков, а то хвост подожмет и в кусты! То лев, то трус! То через толпу повстанцев и пол-королевства мчит за подмогой, а то сбегает в лес от пары мечей! И даже не гавкнет! -- А может, он решил, что это не твоя битва, Шут, -- заметил Ахэлен. -- Скорее он решил, что обед важнее, -- возразил Ловчий. -- И умчал в лес какую-то птаху слопать! Смотри, вон, в шерсти серые перья запутались. -- Эт еще что, -- ядовито ухмыльнулся Шут. -- Кажется, он уж косо поглядывает на наш ужин... Однако пес не смотрел в сторону костра. Вместо этого он сперва выразительно тронул лапой трупы гондорцев, а затем отбежал к дереву и принялся рыть податливую землю. И при этом время от времени поглядывал на людей. Ловчий посмотрел на пса, а затем сказал: -- А пес прав! Пусть эти гондорцы и подонки, порочащие имя Следопытов, пусть и нападали на спящих, как трусы, но они все же люди! А стало быть -- похоронить их надобно по-человечески. Не оставлять же на корм воронам! -- и Ловчий принялся копать могилу на том месте, где рыл Сим. -- Ага, лучше оставить на корм червячкам, -- хмыкнул Шут, но присоединился к работе. -- Червячкам? -- Ахэлен приподнял бровь. -- Такое ощущение, что ты не одобряешь их погребения в земле. -- У каждого народа свои обычаи, -- просто ответил Шут. -- И если по Гондорским надо зарывать в землю -- то зароем их, почему бы и нет? -- А у вас не зарывают, так, что ли? -- У нас предают огню, а затем пепел развеивают, чтобы слился с природой, из которой человек вышел. Из праха в прах, так сказать... -- вздохнул Шут. -- Кстати, Денетор, наместник гондорский, помнится, так же погребен был...

...Новая волна огня боли всколыхнула пепел памяти... И снова накатило небытие...

Глава 9

Крылья скрипели, энтомоптер подбрасывало в воздушных ямах. Человек наверняка уже испачкал бы пару раз пол кабины, Кевин же лишь с ангельским терпением считал вслух: -- ...Двести сорок седьмая воздушная яма. Двести сорок восьмая... Не самое интеллектуальное занятие, зато как действует на нервы диспетчеру! Электронный священник искренне обиделся, когда ему, заслуженному ветерану риаданских событий, сперва чуть не продырявили его энтомоптер на подлете к столице, а затем вместо извинений принялись орать по радио, что он-де совершал несанкционированный полет, не согласовав его с правительством, летел в неизвестном направлении, нарушил минимум восемнадцать пунктов нового устава, принятого пятнадцать минут назад специально в честь его вылета, а напоследок потребовали оставаться постоянно на связи "во избежание возможных эксцессов". Ну ладно! Сами попросили -- сами и слушайте: -...двести сорок девятая воздушная яма! И если бы кто-то не выстеклил мне половину крыла -- я бы сейчас не считал воздушные ямы, а был бы уже в столице! Что значит -- не "кто-то", а лейтенант противовоздушной обороны Аббингтон?! А по мне -- хоть лорд Аббингтон!.. Ах, это тот самый! Дворянские чины менее почетны, чем воинские звания землян?.. Избавить от чего?.. А я и так избавил Вас от нескольких пунктов счета: двести шестьдесят вторая воздушная яма! Идем на посадку! Подпрыгнув по булыжнику, энтомоптер замер перед дворцом. Вернее -- Отец Кевин помнил, что здесь находится дворец. Но, видимо, электронная память дала сбой: вместо дворца за посадочной площадкой тянулась новостройка. Повинуясь воле незримого владельца, нанароботы сооружали дикое переплетение столбов, проводов и изоляторов. Толстые, в руку толщиной, кабели змеями выползали из рифленых будок со скругленными углами и елочными гирляндами развешивались на частоколе черных столбов. Было во всей этой картине что-то демоническое. Словно ожившая подстанция древней ТЭЦ. Кевин совершенно не понимал, зачем нужно подобное сооружение. Впрочем -- в последнее время он много чего не понимал. Мир вокруг словно учился жить по новым законам, забыв сообщить о них разнесчастному киборгу. Выбравшись из кабины, электронный священник огляделся вокруг. Повнимательнее. Как назло -- вокруг никого: ни киборга, ни человека. А с нанароботами, как известно, не поговоришь. Они, конечно же, исполнительны, но тупы, как кухонный комбайн. -- Есть тут кто живой?! -- Кевин и не рассчитывал на ответ. По новостройкам можно бродить долго, но обычно это нравится мальчишкам и партизанам. Если верить базе данных, разумеется. Потому что на самом деле мальчишки больше любят играть в рыцарей и лазить по старинным замкам (Кевин в этом убедился на собственном опыте: ни дня не проходило, чтобы кто-то не залез в замок Лурвиллей, напялив лосины по здешней моде и обвешавшись мечами, сарбаканами или несколькими колчанами тисовых стрел одновременно), а партизаны вообще остались только в анекдотах да книжках по истории. Вот и сейчас кто-то рассказывает один из таких анекдотов. Кевин прислушался: мальчишеские голоса доносились из-под моста автострады. Знакомый голос говорил: -- Из дневника партизана. Понедельник: сегодня мы выбили немцев из сторожки лесника. Вторник: немцы сгруппировались и выбили нас из сторожки лесника. Среда: мы применили обходной маневр и выбили немцев из сторожки лесника. Четверг: немцы, применив военную хитрость, выбили нас из сторожки лесника. Пятница: превозмогая трудности, мы вырыли подкоп и выбили немцев из сторожки лесника. Суббота: разобрав крышу, немцы ворвались через чердак и выгнали нас из сторожки лесника... Воскресенье: пришел лесник и послал всех на... Анатомическая координата, названная голосом Мерлина, вряд ли была бы уместна в стенах дворца, но в таком положении -- прямо под мостом -- это звучало естественно и непринужденно. -- Добрый день, Ваше Величество! Добрый день, благородный маг! Что ввергло вас в пучину такой кручины? Неужели вам не нашлось места в новом здании? -- Как видишь... -- тихо ответил Мерлин. -- Нас вышвырнули, даже не спросив, что мы об этом думаем! -- Видимо -- боялись узнать о себе много интересного, -- зло добавил юный король. Кевин молчал, не зная, что ему и сказать. Он чувствовал, что вина во всех сих пакостях лежит на землянах, а стало быть -- и на нем тоже. За компанию. -- Кстати, а почему ты сказал "кручину"? -- спросил вдруг Мерлин. -- Для рифмы? -- Отнюдь. "Кручина" -- синоним "бедности", а богатой вашу жизнь под мостом не назовешь. Разве не так? -- Я вижу у тебя две логические ошибки, -- ответил Мерлин. -- Во-первых, кручина -- это грусть и печаль. Но не вечна кручина, даже когда вокруг такая дурачина, -- Мерлин развел руками вокруг, затем показал язык Отцу Кевину: -- не ты один стихи сочинять умеешь! Кевин еще раз перетестировал электронную память. "Кручина": "бедность". Возможные рифмы: "причина", "дурачина", "дивчына", "муда... нет, такую рифму при детях произносить не стоит. И кто только этот словарь составлял? Поэты, блин! Небось -- еще и лауреаты. Как это говорил Шекли: "задавить из жалости!" -- На миг Кевину показалось, что он встречал эту фразу у совершенно другого автора, но проверять не было ни малейшего желания. Вместо этого он спросил: -- А какова же вторая ошибка? -- Ты сразу решил, что мы тут живем под мостом. А вдруг мы просто погулять вышли? -- Слишком много "вдруг", -- возразил Кевин. -- "Вдруг" не нашлось на месте дворца, "вдруг" у вас на одежде та же пыль, что и вокруг, "вдруг" в темном закутке четко видна постель из старых тряпок, "вдруг" в этих тряпках угадывается рваная дворцовая портьера, "вдруг" на вас одеты земные костюмы и, совершенно уже "вдруг", ваши костюмы не стираны месяца с три, чего уж никак не допустили бы придворные, по крайней мере, специальная прислуга. Продолжать? -- Убедил. Тоже мне -- Холмс и Гарибальди в одном лице! А к нам -- в гости или по делу? -- Теперь это уже не важно, -- ответил Кевин. -- Лучше расскажите, что у вас тут на самом деле произошло...

...Через полчаса, дослушав рассказ Короля Без Королевства и его брата, Кевин вынес приговор: -- Землян -- давить! Лично займусь! А вы, судари, перебираетесь ко мне. Конечно -- это не дворец, но все же дворянское гнездышко, а не помойка под станционным мостом. Так что собирайте шмотки -- и марш в энтомоптер! Через пять минут стартуем. Когда ребята подошли к стрекозоподобному транспорту киборга, из по-прежнему включенного динамика доносилось: "За проявленный героизм в борьбе с неопознанным объектом, представлявшим угрозу столице независимого государства Западный Риадан, лейтенант противовоздушных сил лорд Аббингтон награждается повышением по службе до звания старшего лейтенанта. Учитывая особые заслуги в разработке искажающего генератора нового поколения, старшему лейтенанту Аббингтону присваивается звание капитана. Примите наши поздравления с двойным повышением!" Сам себе удивляясь, Кевин вмешался в передачу на той же частоте: -- Вы бы его еще за долготерпение в майоры произвели! Он мое занудство полтора часа терпел! С тех самых пор, как выяснилось, что его НЛО оказалось моим энтомоптером! Для неопознавших меня по голосу напоминаю: официальный Наблюдатель номер четырнадцать Прогрессорского Корпуса Солнечной Системы на планете Риадан. В эфире воцарилось молчание. Криво ухмыльнувшись (ну никак не получалась у Кевина человеческая улыбка) киборг добавил: -- В данный момент я ОФИЦИАЛЬНО заявляю о моем вылете с территории Растер-Гоув в сторону моей Наблюдательной Точки. С этими словами Кевин усадил мальчишек в кабину, включил автопилот и захлопнул колпак обтекателя. За время простоя посреди строительства энтомоптер уже залечил свое крыло, поэтому взлетел ровно и почти бесшумно. Проводив взглядом улетающую машину, киборг мысленно вздохнул: -- "Ребята в безопасности, пора и делом заняться"... При этом он вдруг с удивлением вспомнил, что в передаче назвал город Растер-Гоувом, хотя всегда был уверен, что это Гоув-Хэл... Что-то все же не в ладах с памятью...

Глава 10

-- Ты думаешь, что у Кевина получится поправить дела? -- спросил юный король своего брата, когда машина оторвалась от земли и, стрекоча крыльями, устремилась ввысь. -- Надеюсь. Хотя много на это я бы не поставил. Если уж его обстреляли на подлете, то кто станет слушать мнение какого-то киборга. разве что шум в прессе поднимется. В КОСМОНЕТе или еще где. -- А это не худший вариант, -- рассудительно заметил Король. -- Шум в прессе привлечет внимание ГринПиса, а если повезет, то и мембарских эстетов, а это -- уже почти полная победа, жаль только, что мы ее не увидим... -- Это еще почему?! -- Да так, за нашей кормой чья-то ракета. Боевая. Мерлин резко развернулся всем корпусом и метнул в догоняющий их объект какое-то заклинание. Ракета, клюнув носом, пошла к земле. Энтомоптер -- за ней следом. Мерлин слишком поздно вспомнил совет Загорского не магичить в летательных аппаратах. -- Спасибо тебе, братец. Не ракета, так ты! Все равно до замка не долетим! Мерлин мысленно возблагодарил того неизвестного, что оставил ему на столе заклинание левитации. Но стоило посадить шаткую машину на землю, как нервное перенапряжение взяло верх. -- Помнишь тот анекдот? -- спросил он у брата: -- "Дурак ты, боцман, торпеда-то мимо прошла!". -- Дурак ты, Мерлин! -- ответил ему брат. -- Будем теперь пешком топать...
Они не успели улететь далеко. Метрах в пятистах за их спинами начинались пригороды только что покинутой столицы. -- Вперед или назад? -- Ты маг -- тебе и решать. -- Тогда остаемся на месте. -- Тоже вариант... А почему? -- До замка баронов -- несколько дней верхом. У нас есть лошадь? Или прикажешь тебя левитацией? -- Извини, Мерлин. Ты, конечно же, замечательный брат, но левитировать с тобой ни за какие коврижки не соглашусь: я потерял корону, но не голову! Мерлин обиженно замолчал.
Они проходили мимо четырехэтажного зеленого дома с белыми лепными узорами, когда их окликнули. -- Ты чего вчера вечером не пришел?! Совесть имей! Я тебе сегодня с самого утра звоню -- дозвониться не могу! С кем ты там столько трепаться можешь! -- по ту сторону улицы, облокотившись на сиденье мотоцикла, стоял рослый плечистый пацан в кожаном комбинезоне. Рядом покоился, габаритами под стать хозяину, двуручный меч. -- Статуя рыцаря на стальной лошадке... -- тихо произнес Мерлин. -- Братец, ты когда успел мобильной связью обзавестись? -- и, посмотрев в расширенные глаза брата, пояснил: -- Или ты вчера с ним созванивался, или мы сейчас будем выгребать проблемы за кого-то другого. Тебе это охота? Мне -- нет. Юный шкаф, оставив клинок прислоненным к "железной лошадке", направился к братьям: -- Я знал, что ты свинья, но не думал, что настолько! Пока я тебя вчера на полигоне ждал -- все пиво выдохлось! Пришлось самому выпить... Че это ты в это рванье обрядился? Внезапно глаза говорившего округлились. А из-за спины прозвучал слегка охрипший голос: -- Извини, я тут заболтался на минуточку. Надеюсь, ты именно этому удивлен? -- Том, ты никогда не говорил мне, что у тебя есть брат. -- Еще минуту назад я об этом сам не догадывался, -- он наконец-то углядел стоящего впереди мальчишку. Юное Величество, не в силах как-то отреагировать, глупо хлопало глазами. -- Похоже, ты обознался, -- прокомментировал Мерлин. -- А вы хто, мужики? -- спросил пацан в коже. Мерлин с принцем переглянулись, решая, раскрывать ли инкогнито. -- Хуже чем есть -- не будет. Представляйся. -- Мерлин я. Маг. -- Час от часу не легче. Вчера -- Рамирес. Сегодня -- Мерлин. Завтра, глядишь, Дева Озера появится!.. Жизнь становится все чудесатее и чудесатее!.. Райен Крагер.. Из клана Крагеров, -- последнее он добавил то ли для солидности, то ли для издевательства, то ли подчеркивая свой титул. -- Звание -- благородное, -- встрял мальчишка, которого называли Том. -- А вот манеры... Только Крагер может держать гостей на улице. -- Ну так и пригласи в свой дом! -- вдруг вспылил Райен. -- Че, мне их всех сразу на свой байк усадить? И без этого проходу нету. Патрули Лояльности... Как будто катание на байке угрожает государственной безопасности! -- Твое -- угрожает... Том Слипер. Клан Сэлета, -- представился двойник короля. -- А это -- Его Величество повелитель империи Западный Риадан, -- представил брата маг. -- Че-то наряд у Величества не совсем уставной, -- съехидничал Крагер. -- Быть может, Его Величество, переодевшись дервишем, тайно наблюдает за житием своих верноподданных?! -- Мое Величество, переодевшись в единственный допустимый тут костюм, тайно пытается выжить среди того маразма, что вы, земляне, тут натворили! -- Тогда эти претензии не ко мне! -- почему-то радостно заявил Райен. -- Я вообще-то с Зайста. И горжусь этим!..

-- ...Вообще-то у Райена есть свои причины недолюбливать землян, -- заметил Том, прихлебывая из пиалы душистый чай, сдобренный большим количеством мяты. Крагер принюхался к своей чашке и, перед тем как сделать первый глоток, громко заявил: -- Ты учти Том, я чай не по-игровому пью. -- Угу, -- Том повернулся к ребятам и пояснил: -- У нас тут ролевая игра, а мята и ментол по правилам считаются отравой. -- Еще большим ядом лично я считаю мастера игры, который треплется по видеофону целые сутки с одним игроком, начисто игнорируя остальных. Я уже не говорю, что он пропускает тренировки! -- Вообще-то я сам любил пропускать занятия по фехтованию, -- для поддержания разговора вмешался король. -- Да?! -- взметнул брови Райен. -- Но не думаю, что на тех тренировках ты являлся преподавателем! Том тихо хихикнул, но от комментариев воздержался. -- А в чем суть игры? -- поинтересовался Мерлин. -- Есть государство, которым правит безумный компьютер. И есть две команды: одна поддерживает его власть, а другая пытается ее свергнуть. Вот, собственно, и все. Остальное -- игровые дворцовые интриги и прочее, прочее, прочее. -- Не далеко же ваша игра от реальности ушла... -- В чем живем, в то и играем... Все лучше, чем за головами охотиться, как это делали наши благородные предки, -- ответил Том. -- Играли предки. Тихо и мирно. Никого, кроме "игроков", не трогали... Пока земляне их с Земли не поперли! -- Так шумно "играли"? -- наивно спросило Величество. -- Нет. Просто Хортону как-то взбрело в голову, что последний оставшийся в живых бессмертный будет представлять угрозу лично для него. А может быть -- он просто проиграл пари Доусону... В общем, будучи смертным, он полез в наши дрязги и сгубил кучу бессмертных... Много наших тогда с Земли... удалилось. Некоторые переселились сюда. -- И играют в игры попроще, -- вставил свои пять копеек Слипер. -- Без смертельных исходов... -- Ну и зачем же тогда вам эти мечи, тренировки?.. -- с ноткой ехидства поинтересовался Мерлин. В ответ Крагер загнул что-то забористое о взрослых дураках, умеющих играть только всерьез. -- А вступить в вашу игру еще можно? -- поинтересовался юный король. -- Пожалуйста. Расхитовки в Красной Папке, на столике. Имена сами себе придумаете, а оружие... ну если его у вас нет -- сделаем, невелика проблема. На чьей стороне будете -- скажете мне каждый сам на ушко. -- А тут и думать нечего! -- вмешался Крагер. -- Если король -- значит, за власть! -- А если осел -- то рискует остаться без своего мотоцикла! -- ядовито заметил король, -- Его как раз двое патрульных в свой глайдер заталкивают... -- Ну я им ща дам!.. -- рявкнул Крагер, не глядя выпрыгивая во двор прямо через открытое окно.
-- Ну шутничок, нашутишься ты у меня! -- нервно прорычал Райен, входя обратно. Он был раздражен тем, что его так подло разыграли. -- Они поспешно ретировались, узрев твой летящий тухес и убоявшись быть погребенными под ним! -- Нет, ты у меня точно дошутишься! Откручу уши и скажу, что так и было. Вытяну вверх -- эльфом станешь! -- Знавал я одного очаровательного типа, который даже видящим искусственным глазом так и не смог созерцать собственные уши... -- ностальгически произнес Том. -- Не смог по той же причине, по которой один глаз был вставным? -- усмехнулся Мерлин. -- Да нет, исключительно по анатомическим особенностям, -- ответил Том. -- Выходит, он не землянин и не с Зайста? -- Ну да: благородный рыцарь сэр Дж'Кар, герой Вавилонских Войн, Спаситель Всея Центавры и Нарна, лично посвященный в рыцари Его Величеством Королем Артуром, воспитанником настоящего Мерлина. -- Вообще-то я тоже не игрушечный, -- хмуро заметил Мерлин. -- Это королевство у нас теперь получилось игрушечное... И остается только играть в настоящих королей... Том и Мерлин переглянулись и неизвестно чему улыбнулись...

Глава 11

Энтомоптера под крышей замка не оказалось. Бортовой компьютер Наблюдательной Точки подтвердил худшие опасения: за время отсутствия Наблюдателя ни одно транспортное средство не посещало базу Лурвилль. Было ясно, что запрос результата не даст. И все же Кевин запросил столицу. -- Ну, кого там еще несет! -- недружелюбно буркнуло с экрана. -- Меня, -- лаконично ответил Кевин. -- А, ты, железяка, -- узнал говорившего майор Аббингтон. -- Ну, что стряслось на этот раз? -- Где Принц? -- коротко вопросил киборг. -- Эт ты про экс-короля? Я то же самое хотел спросить у тебя. -- Хватит в игрушки играть! Не заставляй меня принимать меры!.. -- Ой, как страшно! Ой, напугался!.. Да иди ты знаешь куда?! -- и Аббингтон прервал связь. По наглому и самоуверенному тону военизировавшегося лорда Кевин понял, что тот действительно ни при чем. Или умело делает вид. В общем, по официальным каналам ничего узнать не удастся. Одно дело -- пугать несведущего в нюансах дворянчика, и совсем другое -- запросить помощь с Земли реально. Вряд ли кто сейчас ринется разыскивать бывшего повелителя страны, оставшейся лишь в справочниках. Кевину вспомнились печальные и грязные улочки столицы. Они осиротели без своих тополей. Но самое обидное -- что разгром этот учинил не ураган. Виной его -- люди. Земляне. Деревья уничтожались. Древним варварским методом. Эту грязную и шумную работу взвалили на свои плечи угрюмые кибер-лесорубы, которым фантазия создателей придала внешность мускулистых короткостриженых мужиков с бензопилами, и которые равнодушно спиливали старые благородные тополя... Вековые деревья прощались с жизнью лишь оттого, что мешали небрежно протянутым вдоль улиц свежим трамвайным путям. Сейчас и на Земле трамваи можно встретить только на улицах-музеях, а тут реликтовое ископаемое напрочь вытеснило зеленую память города. А эти "реставрационные работы", после которых дома лишаются своих лепных украшений. Или вот... Впрочем, к чему конкретика? И так все ясно: или мир быстрыми, уверенными шагами несется к безумию, или к власти дорвался настоящий маньяк. Впрочем, маньяк при власти -- это тоже шаг к безумию... Так что вряд ли Земля допускающая ЭТО, станет разыскивать несовершеннолетнего императора. Да и -- всегда есть шанс, что исчезновение сей особы и его брата -- как раз акция землян. А тогда найти следы официально просто невозможно. Примеров тому тьма: сумели же прятать от общественности альфалонскую яхту с 1946 и по самую первую встречу с мембарцами! Оставалось простое решение. Простое лишь для машины: наведаться в гости к Аббингтону и на месте узнать, что же произошло на самом деле. Человеку не дано проникнуть в чужой компьютер незамеченным. Даже самые удачливые оставляют следы, по которым их рано или поздно, но вычисляют. А все дело в том, что компьютерный мир чужд человеку. В него можно войти, но тогда ты -- в скафандре. У каждого -- свой скафандр: у кого -- виртуальный шлем, у кого -- костюм, у кого -- с любовью написанные драйверы и старенький монитор... Но разве от типа скафандра что-то меняется? Иное дело -- киборг. Он надевает скафандр человеческого общения, общаясь со своими создателями. Но в компьютерном мире -- он у себя дома. Здесь можно не притворяться. Можно просто оставаться собой. Ведь ноль -- он всегда ноль, единица -- всегда единица, а бесконечность -- всегда бесконечность. На этой тройственной математике строятся все программы: и игры, и расчеты, и самые невероятнейшие модели... Говорят, КОСМОНЕТ вообще использует еще двоичную систему, он -- как плоский мир посреди объемного... Кевин невольно поморщился: вот только не хватало потерять свою подлинную сущность! Надо же: сам себе объясняю, как человеку. До чего довыдумывался: миры, измерения!.. Сигнал -- он и на Центавре сигнал, он или есть, или он же есть как нулевой. Не хватало еще работу программ расписать с точки зрения тактильных ощущений! Кевин грустно улыбнулся: "Запрос на прерывание -- щекотка в левой пятке, а болезнь второго зуба -- это когда твой новый модем какой-то операционкой принимается за вторую пару виртуальных перчаток. Прыщ под носом настоятельно просит очистить "мусорную корзину". А "французский насморк" свидетельствует о сбоях в оперативной памяти..." Вот ведь до какого бреда можно досравниваться!

Кевин рассматривал фотографии, подброшенные ему "комаром". Компьютер Аббингтона не столь уж и современен... Готическая помесь "Агата" и "Силикона". Смотрелось сооружение очаровательно: над вскрытым агатовским корпусом висела приколоченная к стене материнская плата "Силикона", а чтобы детали из нее не выпадали, их аккуратно прикрепили: что лейкопластырем, что проволочками. Перед атакой на подобное сооружение следовало изучить противника поподробнее. Поэтому Кевин собрал у себя на столе сходное электронное чудовище. "Сейчас ка-ак бабахнет!" -- подумалось ему перед самым включением, -- "Как после того случая, когда этот юный нахал выдул месячный запас кофе, а кофейник выключить позабыл!" -- На удивление, машина заработала. "Вот ее-то и использую как ворота..." Кевин сбросил фирменную рубашку на спинку кресла и уселся поудобнее. Откинул панель живота... Все-таки неудобно подключаться к подобной конструкции. Значит, так: новый разъем вставляем сюда, шнур протягиваем через плечо, чтобы в случае чего не порвать его. Вход в компьютер не запоминается слитной картиной. Просто ты становишься больше. Изредка щекочет помеха на линии. Изредка ревматизмом дают знать о себе охранные пароли. Странно. В мозгу сформировался образ-ответ: данных о местопребывании бывшего императора нет. Что-то было неправильно, как второй аппендицит... Ага, ясно. Лишняя тупиковая машина. Вход есть, выход не наблюдается. Только одинокая волосинка-нерв. Вход -- широкий, выход -- узкий. Прям-таки описание "того света" из какого-то старого источника. Умные киборги в такие дырки не лазят. Кевин бы тоже прошел мимо, но... Само собой пришло понимание, что за этим входом -- Машина Правосудия. Конечно -- земляне творят сейчас кучу глупостей... Но от одной из них есть шанс их избавить. Вы когда-нибудь откусывали сами себе палец? Это больно, но если за него тяпнула ядовитая тварь со Зморомы, то лучше лишиться пальца, чем жизни... Так что -- все познается в сравнении... Так и тут -- Машина Правосудия воспринимается как часть собственного организма, но -- злая и опасная часть! Будет разумнее сравнить ее не с пальцем, а с больным зубом, так проще ампутировать... Логика Машины была груба и вызывала раздражение. Словно старый скрежещущий принтер. Словно колода перфокарт или рулоны перфолент. Она засасывала, как болото. И готова перемолоть все своими жерновами. Появилось чувство, что Машина Правосудия только СЧИТАЕТ, а ДУМАЕТ за нее компьютер Аббингтона, диктующий свои условия, задачи и их готовые решения... Надо вернуться, ударить по большому компьютеру, тогда удар сломит и старый "Агат". Но... Как же это трудно... И вдруг Кевин понял, что, войдя в Сеть, не он расширился до неимоверных размеров, а Машина Правосудия увеличилась на него. И теперь рассматривает его как тромб или экзотический вирус, с которым можно поиграться, а затем выбросить его или раздавить, в зависимости от настроения. Укусить этот Мозг оказалось невозможным, как не дано таракану откусить кусок от танкового ствола. Спасения не было... И тут Кевин вспомнил, как он сам себе объяснял электронные сигналы через человеческие ощущения... Из забытья пришел голос Магистра Ирлана: -- Вы больше не машина, отец Кевин. Во всяком случае -- не машина в земном понимании. Скорее всего, Вы сохраните и в дальнейшем Ваши способы механической жизни -- я имею в виду питание и износ, но способ мышления Вашего необратимо изменился. Вы -- первый в истории земной техники механический человек в полном смысле этого слова... ЧЕЛОВЕК! и сам обманывал себя, убеждая, что возвращается домой в Электронный Мир! Он лишь входил в него в своем скафандре -- своем электронном теле. Вернуться, оборвать связи! Удар достиг цели: Машина Правосудия не промахивалась. Последние робкие токи памяти Кевина всколыхнулись, запираясь в титановом черепе. А бегущие по проводам мегаватты зажгли проводку в Замке, ударили в грудь... Пылала пласталевая оболочка, черной копотью взмыла к потолку изоляция, осыпались красными шариками медные проводки, брызнул крошечными зеркалами кремний... Для Кевина завершался ЕГО Армагеддон. Армагеддон, который он проиграл, как это ни обидно...

Глава 12

...Жар пламени боли внезапно превратился в жаркие блики от знойного солнца. У самых ног протекала река. Неширокая, но вполне могущая испортить настроение своей глубиной. Руины каменного моста убивали на корню всякую надежду перейти реку по-цивилизованному. Интересно -- его взорвали во времена Великой Войны или уже позднее? Не ясно... Ведь такое мог натворить и залетный дракон, и маг-истари... Особенно тот, что так любил фейерверки... Как-то в Хоббитании он, помнится, устроил фейерверк на Новый Год... А может -- и орки это натворили: они уже года четыре как нашли таки секрет пороха, и теперь экспериментируют с ним направо и налево... Все может быть... Одно ясно: надо искать брод... Вон Ахэлен готов ринуться в воду... -- Ты совсем спятил! Водяную траву из кольчуги тебе вычищать! -- остановил Ловчий порыв Ахэлена перейти речку вброд. -- И где этот твой брод? Наощупь искать будешь? -- добавил он, пытаясь прикинуть, сколько на нем всяческого металла и насколько это может осложнить переправу методом художественного плавания. -- Заодно раков нам наловит, пока брод найдет, -- не преминул уколоть Лэнно. -- Или сам на корм к ним отправится -- мрачно заметил Шут. -- Не с вашими доспехами броды искать. -- Тебе-то легко говорить, ты почти налегке! Сам полезешь брод искать? Или есть предложения получше? -- Будем брать пример с речных хоббитов -- плот строить... -- спокойно заметил Шут...

...Плот причалил к противоположному берегу. Хотя берегом это можно было назвать с большим трудом -- узкая полоска земли и отвесные склоны в два роста Лэнно и больше. Ловчий с силой зашвырнул бочонок наверх и полез следом. -- Для него бочонок -- как морковка ослу: вон как притягивает! -- хихикнул Шут. Внезапно сзади послышался громкий плеск и плот резко накренился. Лэнно, нелепо взмахнув руками, полетел в воду. Вода за плотом бурлила. Там кишели щупальца в руку толщиной. Все, кто был на плоту, схватили оружие. Все, кроме Сима, разумеется. Пес в испуге пялился на исполинского спрута, лезущего из-под воды. Ловчий метнул с обрыва несколько камней. Они ударили по щупальцам, но Лэнно так и не появился на поверхности воды. Шут обернулся к Симу. И тут нервы песика не выдержали. Уклонившись от метнувшегося к нему щупальца, он распахнул огромные пепельные крылья и взмыл в небо. -- И быть тебе, тварина, съеденной в течение получаса! -- проорал из поднебесья Сим. А затем гордо отправился к Ловчему, лениво шевеля крыльями. Ахэлен присвистнул, увидев такое, но долго удивляться ему было некогда: неизвестная тварь продолжала атаку, и мечи путешественников не скучали без дела. -- Все наверх! Быстро!! -- заорал Ловчий с обрыва. Ахэлен и Свохн отчаянно рубили щупальца внизу, но их количество не уменьшалось. Плот еще раз дернулся. -- Свохн, наверх!! Свохн попытался было найти зацепку на обрыве, но мокрый сапог скользнул, и оборотень упал в воду. Ахэлен попытался схватить его, но промахнулся, и сам заскользил вновь к воде. Ловчий решил, что надо спасать хоть Ахэлена, схватил его за руку и помог влезть наверх. Последним покинул плот Шут. Выхватив свою шпагу, он отбивался, как мог. Клинок сверкал сплошной завесой, срезая щупальце за щупальцем. И в какой-то миг затишья Шут прыгнул. Плот отлетел назад, а прыгун повис на середине обрыва. Закинул наверх шпагу и пополз. В него вцепились все, кто мог. Сверху -- Ахэлен, Ловчий и Сарт. И даже Сим помогал, ухватив зубами рубашку на плече. А снизу вцепилась в ногу водяная тварь. Шут чувствовал себя канатом на спартакиаде. Но вот щупальце метнулось вниз, унося с собою сапог, и Шут пробкой вылетел на обрыв. Вода еще долго бурлила, но постепенно успокаивалась... -- Подавился, гад, сапогом! -- грустно вздохнул Шут. -- Еще бы! -- попробовал хикнуть Ловчий. -- Он же твою портянку при этом занюхал! -- А мне теперь босиком топать!.. -- Шут стал на край обрыва и смотрел на затихающее бурление внизу. Он стоял, прижав одну руку к правому глазу. Большой и указательный палец свернуты в колечко. А на воде блистают багровые отсветы солнца. Странно взвыл Сим, тоскливо и протяжно. И стало ясно, что надежды нет никакой. Ну почему это так? Только что были вот рядом, шутили, смеялись, вино пили -- а теперь -- корм какой-то гадине из глубины! -- Идем, Шут! -- окликнул стоящего Ахэлен. -- Боюсь, тут уже ничего не изменишь... Шут не шевелился. И маг вспомнил вдруг, как тот смотрел на найденное кольцо там, в Ортханке. Когда сквозь правую руку и огонек свечи металл вдруг превратился в радужную змейку. Пусть на миг, но... А сейчас -- солнечные блики... А вдруг?.. -- Шут, ты ВИДИШЬ? -- Не уверен, -- голос-волынка глух, словно из-за каменной стены звучит... -- Я его вижу, но его нет... -- Что за чушь? -- Оно... Я вижу границы, его окружающие. Воду. Ил. Песок. Строн... -- Шут оборвал фразу, так и не договорив "Стронций". Вместо этого добавил расплывчато: -- В общем, много чего вижу. А его нет. Просто пятно пустоты посреди всего этого... -- Пустоты?! -- маг хотел крикнуть следом "Бежим!", но вместо этого завопил вдруг: -- ЛОЖИСЬ!!! Над головой пронеслось что-то черное и невероятно грациозное, несмотря на исполинские размеры. Это что-то, деликатно не заметив путников, спикировало к воде. Навстречу взметнулись щупальца, на двух самых длинных зазмеились разряды молний. Но и небесный гигант был ловок. Рывок был быстрее молний -- и вот уже невероятная помесь паука и осьминога бьется в пасти Черного Дракона. Молнии несколько раз бьют по щекам летуна, но он не обращает на них внимания. Сжимает рывком челюсти. Вместо хруста слышится плеск -- и тварь безжизненно провисает среди драконьих клыков.
Тронг заглотнул такую лакомую добычу -- опасную для Средиземья Тварь -- и теперь медленно набирал высоту, чувствуя, как сытость разливается по телу теплой волной... На сытый желудок так приятно поболтать с кем-нибудь, но та компания внизу, кажется, еще не готова к общению с драконами -- они выглядят такими напуганными, что обратись к ним сейчас -- и пары сердечных приступов не миновать!..

-- А кто-то говорил, что драконы все повывелись! -- заявил вдруг Шут, посмотрев на обалделых спутников. -- Так то Гэндальф утверждал, -- пожал плечами Ахэлен. -- Похоже, он и тут ошибался! -- И... тут?.. А где еще? -- Он утверждал, что с уходом Эльфов исчезнет в Средиземье вся магия... -- Так и эльфы не все еще ушли, -- пожал плечами Шут. -- Авари вон и не собираются уходить... Кстати, где-то я про такую вот гадость слыхал... -- Про драконов? Так кто же не слышал?! -- Нет, я про то, что внизу, в воде было... есть... БЕЖИМ!!!
Когда путники отдышались, Ахэлен посмотрел на Шута: -- Что там еще было? -- Его сородичи! Муравейник... Этот погиб, остальные устремились к этому же месту... -- Но зачем?! -- Ты -- знаешь ответ... -- КОЛЬЦО! -- Да. Они его чувствуют. И они шли издалека. Они долго ждали, когда мы приблизимся к воде, потому что они живут только в водах... И они будут идти дальше. За нами... -- Такая же живет возле Мории. И здорово напугала хоббитов, тоже возжелав Кольцо. Сауроновское. -- Похоже, -- Шут был непривычно задумчив. -- Но что-то не то. Они не просто ХОТЯТ Кольцо, они его ХОТЯТ ПРИМЕНИТЬ! Но как? Где? Зачем? На это я не найду ответов... Разве что в том идиотском сне-пророчестве? Помню, ОНА сказала: "Змея Света способна открыть Солнце, помни об этом!" А Змея в Кольце светилась... Но зачем открывать Солнце, оно же не дверь! А, Ахэлен? -- А ты у песика своего говорящего спроси! -- огрызнулся маг. -- Или он только в моменты опасности говорит и летает, а? -- У меня были свои причины молчать, -- ответил за Шута Сим. -- А на ту Тварь -- это ты проклятие навел? -- Какое-такое проклятие? -- Ну, то, что дракона сюда призвало... -- Да не призывал я никого! Я просто крикнул ему то, что ему и так на роду написано... Напророчествовал, так сказать... -- Так ты что же, псинка, знаешь будущее? -- Во-первых, не "псинка", а Сим, у меня все же имя есть. А во-вторых -- да. Знаю. -- И мое тоже? -- Ахэлен всерьез заинтересовался. -- Может, ты мне расскажешь, что ждет меня дальше? Сим долгим внимательным взглядом посмотрел на мага, а затем спросил: -- А ты уверен, что действительно хочешь знать свое будущее? Все? Наперед? Не будет слишком скучно жить? -- Скорее -- слишком страшно... -- ответил Ахэлен. -- Но хотя бы ответь -- попадем мы в Мордор или нет? -- Нет... -- спокойно ответил пес. -- Не судьба... Зато попадете куда дальше, и куда интереснее... Но -- не все. И -- не навсегда... -- Так это значит, что поход надо прервать? -- Зачем? Ведь, находясь на одном месте, ты дальше этой пустоши не попадешь... Иди и ищи, и что-нибудь обязательно найдешь... Но будет ли найденное нужно тебе к тому времени -- это уже тебе решать... -- Ладно... Тогда надо прикинуть маршрут... Ловчий, а у нас карта хоть какая-нибудь сохранилась? -- Вроде должна. Сейчас у себя посмотрю. Карта после купания в реке имела, конечно, не лучший вид, но все же... -- И где мы сейчас находимся? -- Примерно здесь, -- Ахэлен острием кинжала ткнул почти что в самый центр надписи "Остфолд". -- И если мы хотим побыстрее попасть к вратам Мораннон, то нам по воде придется пробираться. Пересечь Энтову Купель, потом Андуин Великий, да еще и Гнилые Болота! Не нравится мне это. -- Если такая тварь со щупальцами нам еще попадется... -- Попадется, -- подтвердил Сим. Что из этого следует, понимали все. -- Я подумал немного, и решил, что, по крайней мере, проверить, есть ли поблизости что-нибудь подобное или нет вполне можно, -- негромко сказал Сарт. -- А почему же тогда... -- Магией можно много чего проверить... -- заметил Шут. -- Ничего не понимаю. Каким образом? -- не унимался Ахэлен. Вместо ответа Сарт достал бутылку с вином, явно початую. -- Сколько там вина? -- Два глотка отпито, а так все. -- Ну вот, а ты говорил... Та гадость тоже воду как отпивала. Я такого не видал никогда, а то бы предупредил. -- Ладно, это все хорошо, -- вставая, сказал Ловчий. Мы тут с Ахэленом потренируемся немного... -- Сам потренируйся, -- отмахнулся маг. -- Я лучше с песи... с Симом поболтаю... Сим посмотрел на Ахэлена и произнес:

Забытый свод. Единорог. Восток, забытый у людей. Открыта дверь. Истерт порог. Прародина. Все ждут гостей.
Когда откроется скала -- Пришедший пострашнее Зла. И Саурон, и Эру Не знают ту пещеру.
Но кто применит ключ -- Не так уж и могуч...
-- Опять пророчествуешь? -- понимающе сказал Шут. -- Не без того... -- вздохнул Сим. -- Хотя думал просто стихи написать...
"Написать..." "Написать..." "Написать..." Эхо слов затихает под сводами черепа... Тишина...

Глава 13

Яромир запаковал снаряжение в баул и подошел к зеркалу, расположенному в кабине проникателя. Конечно -- один раз у него получилось, но тогда была помощь от одной очень даже невоспитанной свиньи... А вдруг не получится самостоятельно? Все же стоило опробовать этот способ перемещения вновь. Шеф сосредоточился. Постепенно поверхность зеркала стала приобретать какую-то глубину, и в один момент Загорский шагнул и оказался ТАМ. На этот раз под ногами была не грунтовка Дороги. Вместо этого -- тысячи нитей-путей, миллионы точек-выходов и каждая была каким-то зеркалом. Сколько их всего в мире? Миллионы? Миллиарды? Больше? И куда же идти? Как пройти к зеркалу, куча которых висит на том чертовом корабле?.. СБ-шник впился взглядом в палантир. И тот, подобно нити Ариадны, повел через этот зазеркальный лабиринт.
Тетушка опустошила еще одну бутылку "Коки" и принялась за новый пакет поп-корна. -- Растолстеешь! -- раздраженно заметил Малдер, оглядывая постепенно увеличивающийся бардак на полу. -- Так, так. Вот где мы от Дракона прячемся! -- Дэвид не поверил своим ушам: подобно грому среди ясного неба раздался голос ныне покойного шефа 14-го отдела. Тетушка, давясь поп-корном, поспешно растворилась в воздухе. Гладь настенного зеркала, что висело напротив Малдера, всколыхнулась и из него появилась фигура Загорского. В левой руке он держал хрустальный шарик, правая же сжимала большой длинный баул. Яромир поверх очков оглядел потерявшего дар речи подчиненного. -- Что, не ждал?.. А я вот проходил мимо, дай, думаю, зайду... -- издевательски продолжил шеф. -- А-а-а... Э-э-э... -- Это? -- генерал-полковник небрежно махнул рукой в сторону зеркала. -- Этому фокусу меня один мой знакомый шут научил... Не бойся, убивать я тебя не собираюсь, и уводить с собой ТУДА -- тоже, -- он поставил баул на пол, одновременно пряча шарик в карман. -- Решил уйти в гипер на корабле славных предков? Хорошее место для отсиживания, но, как видишь, я тебя все же нашел. Интересно, найдет ли тебя тут Дракон? Ты ведь у него в "черном списке"... -- Знаю. -- Знаю, что знаешь. Потому и прячешься. Но боюсь, что от Дракона не спрячешься нигде. Ты ведь даже от меня не ушел. Дэвид молчал, потупив взгляд в пол. Можно было бы, конечно, возразить, что сам-то Загорский от Дракона явно ушел, так что способностями его кто-то свыше не обделил... Да и с того света вернуться -- до этого лишь одному удавалось, да и тот, кажется, в пропасть прыгал, а не в реакторе сжигался... Но -- возражать не хотелось: шеф явно к чему-то клонил, но открыто спросить его что-то не возникало желания... -- Так что такие вот дела: либо ты, либо Дракон... Или есть другие идеи? -- Хочешь, чтобы я хлопнул Дракона? -- Да нет, я просто так, на чай к тебе пришел, о футболе посплетничать... Кстати, как насчет чая, а то после этого "зазеркалья" в горле пересыхает... Малдер крикнул Кухне заказ. -- Дракон, кстати, самый настоящий дракон. Боюсь, что твоя идея... -- Моя идея совсем не бредовая, -- перебил Загорский. -- Я прекрасно знаю, кто такой Дракон. И уж поверь, этот баул тут не зря на полу место занимает. -- Там что, универсальная драконодавка? Или, может, Меч-Кладенец? -- Почти угадал. Я и группа моих хороших друзей не один месяц целиком потратили на то, чтоб для тебя кой-чего состряпать, -- Загорский расстегнул магнитник баула и извлек оттуда меч в ножнах. -- Вот этим и убьешь Дракона. Считай, что он волшебный... Меч, в смысле: в волшебности Дракона сомневаться не приходится!.. Надеюсь, ты мечом хорошо владеешь?.. -- и, не дождавшись ответа, шеф вытащил за серебряную цепочку круглый, слегка черненый медальон с изображением волка и ворона. Посмотрел прямо в глаза Малдеру: -- А ЭТО поможет тебе с ним справиться. Реакция, там, ускорится и все такое, прочее... Ах, да... -- Загорский вынул из баула такой же шарик, какой только что положил в карман. -- На вот, пригодится. -- Это что? -- Толкиена читал? Слово "Палантир" тебе чего-то говорит? -- Они ж вроде крупнее должны быть! -- Он в детстве много болел... Ладно, мне пора. У меня по программе еще четыре вызова: три порчи и один приворот, -- пошутил шеф, погружаясь в зеркало. -- Чай будешь? -- после всего происшедшего Малдер находился в прострации. Даже если бы сейчас черное стало белым, а белое -- черным, и сюда свалились бы все воинства -- и небесное и адское, он вряд ли проявил бы хоть малейшие признаки удивления. -- Пронесло, -- тетушка заграбастала чашку чая, которую так и не стал дожидаться шеф. -- Не заметил... -- она с бульканьем отпила остывающий напиток... -- А тот парнишка, шестьдесят лет назад, вот точно так же меня отсюда вывел... -- немного помолчав, мечтательно добавила Тень, разглядывая серебряный талисман, оставленный Загорским. Дэвид тем временем вертел в руках меч. Шипастая гарда с щупальцами клинколома, зеленоватая пятнистая рукоять, тусклые ножны, словно вздрагивающие в такт пульсу хозяина. Конечно, кораблик -- это не стадион и не спортивная площадка, но где-то же надо потренироваться!.. И Малдер выхватил меч из ножен. Клинок выскочил, словно живой, и тонко запел в предвкушении битвы. Что-то огромное и теплое полетело в голову несчастного фехтовальщика. Непроизвольный взмах руки -- и поющий металл отбил керамическую чашку, в отличие от чая так и не достигшую цели. -- Эй, тетя, что случилось?! -- ошалел Дэвид, лишь сейчас сообразивший, кто атаковал его, и, что самое обидное -- чем именно атаковал... -- Спр-р-рячь! Спр-р-рячь зар-р-разу! -- скрипнула тетка, вновь растворяясь в воздухе. -- Это в-вар-р-рлонское металлоизделие!

Глава 14

Черные всадники стрелами неслись по белому снегу... Быстрее, быстрее, быстрее... Следы копыт -- как пунктир линии атаки на карте боевых действий. Карта битвы -- Западный Риадан. Цель -- Гоув-Хэл, Столица. Серебряные Рыцари мчались навстречу судьбе. Впереди -- Энглион де Батарди, за ним -- верные друзья. Вперед... вперед... вперед... Далеко позади, в Цитадели -- Магистр Ирлан, так и не сумевший убедить их отказаться от этой атаки. Впереди -- неизвестность. Это -- не битва, это жест отчаяния гибнущего мира. Как и в древние времена, Рыцари Серебряного Круга ринулись на битву, когда не на кого больше надеяться. Ну и что, что теперь их враг -- не упыри или оборотни, а железные чудовища, завезенные с далекой Земли?! Враг опустошает их земли, а раз так -- его нужно остановить, даже ценой собственных жизней! И пусть Ирлан вновь кричит, что это не их битва! В прошлый раз он тако же думал покинуть Планету, когда Принц Мрака распростер свои крыла. Но -- не послушались его Рыцари, поспорил с ним юный Король -- и мир живет дальше, а прах Абадонны истлел в недрах планеты... Так что -- не слушать Магистра! Не его битва? Хорошо! Но -- НАША битва! Где он сейчас -- юный Король? Говорят -- его держат в плену в Директ-Коммендатуре, заперев без света и свежего ветра. А двойник Магистра Ирлана священник Отец Кевин точно мертв. Энглион сам видел его обугленное тело в Замке. Сквозь обгорелую плоть серебрели кости, а череп валялся на полу, отброшенный неведомой силой. А может -- просто не удержавшийся на пылавшем остове. Король -- исчез, Кевин -- убит, Шут -- пропал без вести... И вся Планета идет за ними, ведомая обезумевшими землянами! Остановить! Вперед... вперед... вперед... К ослепительному сиянию впереди...
Что эти охранники против боевой магии? Метнуть разряд, испепеляющий камень, прорваться внутрь. Охранники -- как замороженные, шевелятся еле-еле. Еще бы -- у них нет увеличивающих скорость заклинаний, они просто не понимают, почему оружие само вылетает у них из рук... Не различить им в суматохе битвы мелькание призрачно-размытых силуэтов рыцарей... Створки железного сарая расходятся еле-еле, их скрип превращается в басовитый рев. Из недр медленно появляется призванная на помощь землянами сила. Железная саранча, богомолокузнечик высотой с храм, медленно привстает на задние лапы, слегка опираясь на подогнутые пальцы средних лап. Нагрудные щупальца лениво телепаются из стороны в сторону. Чудовище медлительно даже по сравнению с охранниками. Со скрипом-стоном поворачивает оно свою голову. Разве угнаться ему за призраками теней, какими чувствуют себя Серебряные Рыцари? Разваливается сарай, задетый неловко плечом чудища. Глаза механоида пылают огнем, высматривая свою жертву. Откуда взялась эта тварь на территории Комендатуры? Из каких трофейных запасов, складированных во чреве одной из "Скалярий" со времен БАСов, покоился Боевой Робот? Кто и зачем реанимировал его? Богомолокузнечик метнулся внезапно. Он размазался в серое месиво, почти неразличимое ускоренными Рыцарями. Миг, доли мига -- и уже бьются в щупальцах первые жертвы. Кидаются небрежно во внутренний контейнер -- и снова атака... Молнии отскакивают от него, файерболы даже не портят глянец боков. Что холодной машине, пережившей межзвездную пустоту и плазму термоядерных атак, какой-то магический огненный шарик не крупнее мяча? Что удары стали, тупящейся раньше, чем сотрет хоть микрон непроницаемого покрытия?.. Меч и кинжал -- как бумажные. Железная Тварь впервые за столько столетий вновь охотится! Она вспоминает молодость. Ей безразличны мотивы битвы, она готова выполнять Последний Приказ. Она -- всегда на стороне тех, кто отдал его. Вскрикнул Энглион -- робот пробил ему когтем ногу, пригвоздив к земле, не давая уклониться. Еще секунда -- и вокруг смыкается тьма. То ли благодатная тьма беспамятства, то ли душная темнота контейнера для рабов...
В камере было сыро и зябко. Стены из серого колючего бетона, цементный пол... Одно ведро -- гальюн на двадцать пленников в мятых латах и рваных кольчугах. Земляне, видимо, считали, что запирают Рыцарей в темное помещение, но было светло, несмотря на отсутствие окон и факелов. Свет был разлит повсюду, маревом скользил от стены к стене, пульсировал в такт гулу извне. -- За выступление против законного правительства Суд провозглашает вас виновными и приговаривает к смертной казни с вероятностью один к двум! -- говорит утопленный в стену динамик, вспыхивая зеленоватым светом в такт словам. -- Окончательное решение по каждому из ваших случаев вынесет Судебная Машина. Суд состоится завтра, после 11:00. И снова тишина. И понимание, что каждый второй завтра умрет. Но останется десятеро, чью вину машина посчитает меньшей, чем их сотоварищей. Кого с кем будут объединять в пары? Кто сумеет выйти из мертвенного света каземата к солнечным лучам? Что скажет он в Цитадели? Как посмотрит в глаза друзьям, Учителю?.. Воспоминания... Обращения всех ко всем -- чтобы услышали те, кто завтра выйдет отсюда... Надежды, страх и отчаяние...

А утром, после одиннадцати, Машина решит рассматривать не пары, а каждого по отдельности. С пустой второй ячейкой. И -- все двадцать раз попадет в заполненную. Это будет невероятно, а потому занесется в Книгу Учета как маленькое чудо Провидения, избавившего мир от врагов... Но на эти страницы не попадет, как метнулся Энглион после вынесения приговора и ударил головой в стекло монитора "Агата". Взрыв глухо ухнул, и молнии оплели тело, вскоре замершее на полу. Машина не пострадала, она даже не отключилась. Ей просто поставили новый монитор. А пришедший посмотреть на вынесение Приговора полковник Аббингтон громко сказал: -- Первый из приговоров приведен в исполнение. Подготовьте остальным яд, пусть умрут спокойно, с улыбкой на устах.

Глава 15

Невзирая на ворчание уже свыкшейся тетушки, Малдер разминался с варлонским мечом. За эти дни клинок полностью стал ему родным. Вроде как часть тела, еще одна конечность, без которой невозможно существовать. Уже невозможно. -- Разминаемся? -- голос шефа заставил тетю скоропостижно замолкнуть и раствориться в воздухе. -- Опять из зеркала вылезешь? -- Малдер взглянул в зеркало, но вместо отражения из-за стекла на него пялился варлон. Вообще-то Дэвиду полагалось бы удивиться необычным багровым тонам зазеркального гостя, но до этого он ни разу не видел варлона вживую, а потому не оценил оттенки скафандра. -- Попробую... из зеркала... -- пробулькал варлон. Малдер осознал, что голос варлона лишь отчасти походит на Загорского. "Наверное, это и есть тот друг, что помогал Яромиру Савельичу ковать клинок..." -- пронеслось в мозгу. -- Не "ковать", а растить, -- пробулькал варлон. -- Живые клинки не куют, это им вредно для здоровья, -- с этими словами багровый варлон шагнул внутрь корабля. Вернее -- попытался шагнуть, но зацепился широкими наплечниками за края зеркала. Из пустоты возле "Кухни" что-то ехидно хохотнуло. -- Не пролазишь?! -- попытался поиздеваться Малдер. Но варлон не удостоил его ответом. Равнодушно повернувшись к зеркалу боком, он повторил свою попытку проникновения... -- Точно не пролазит! -- осмелевшая тетушка проявилась зыбким силуэтом... Варлон проигнорировал и ее, лишь буркнув себе под нос "так я и думал!"... Затем отступил на шаг от зеркала и ребром просунул сквозь прозрачное покрытие зеркало побольше. -- Теперь -- пролез! -- сказал варлон, появившись внутри корабля. -- Аварийный выход всегда полезен. А Вам, мадам, посмею себе заметить, нехорошо смеяться над другими, не будучи уверенной, что у них не выйдет то, что они задумали! Смеется тот, кто смеется над последним... Пискнув-взвизгнув, Тень попыталась развоплотиться. Но, видимо, нервное напряжение помешало ей, и она лишь стала немного прозрачнее. -- О, мадам, сквозь Вас теперь можно смотреть телевизор, -- заклокотало из-под шлема. -- Хе, -- рыкнула тетушка, -- За эти века манеры у варлонов поменялись, не иначе! Багровый силуэт молча развернулся к ней спиной. -- Нет, все те же!.. Варлон тем временем обратился к Малдеру: -- Оружие -- хорошо. Но без решительности оно -- пустой звук. Даже в руках такого бесстрашного героя, как Дэвид Малдер. -- Отважного? -- вмешалась из-за спины тетушка. -- Ну разумеется! Посмотри, как отважно он прячется в гипере от Фельдмаршала. А как бесстрашно он убеждает себя, что еще не готов к схватке! Да это же подлинный героизм! -- Гераклизм-геркулесизьм! -- ввернула Тень, -- Это у него семейное! -- Мне казалось, -- робко начал Дэвид, -- что варлоны и Тени должны воевать между собой, а не нападать хором на несчастного человека! -- Человека?! -- в один хор слились бульканье и поскрипывание. -- Ну... все мы -- люди!.. Вроде... -- растерянно протянул Малдер. -- Но ты еще и на восьмую часть Тень! -- скрипнула тетя. -- Так что я тебя по-родственному взгрею! Имею право! -- И хрен знает на какую часть ты альфалон! -- добавил варлон. -- Но оттягивание битвы до упора и беганье по кустам от шефа -- это чисто альфалонские привычки... Вспомни, юноша, что ты еще на какую-то часть и человек, землянин! Ты же не можешь вечно прятаться от опасности, тем более такой... -- В гипере можно прятаться веками, и никто тебя не найдет... ну, кроме тебя и моего начальника, правда... -- Дракон переживет тебя, если ты не сразишься с ним! -- У него есть шанс пережить меня именно в том случае, если я вступлю с ним в бой, -- отрезал Малдер. -- А я, понимаешь ли, живу уже долго, привык... И помирать мне ну никак не охота... А вот как мирно сосуществуют в одной кабине и Тень, и Варлон -- это меня действительно забавляет... -- Мал еще тетку осуждать! -- скрипнула Тень. -- Мы-то воюем не по-взаправдашнему. Историю войны-то, небось, знаешь по нарнским да мембарским летописям... -- А нарнцы-то, на самом-то деле, правила ролевой игры у нас стелепали! -- рыкнул-булькнул варлон. -- Сделали из них очередную свою Священную Книгу, все переврали да растрезвонили вокруг! -- Именно! -- подтвердила тетушка, -- Как говорится, глухой не дослышит, так додумает!.. Просто мы, Тени, там "Силы Зла" отыгрывали. А варлоны -- "хороших и добреньких", даже крылышки прорезаться начали! Это потом, когда все молодые расы поверили в силы Зла и Добра, нам пришлось это отыгрывать не только между собой, но и для них, чтоб не нарушить ход истории. -- Ага, вы так хорошо отыгрывали, что всех нарнских телепатов перебили за излишнее "телепание" по чужим правилам! -- булькнула багровая фигура. -- Уж чья бы сепулька пищала! -- фыркнула тетка. -- Вы так вошли в роль, что даже теперь ту резню на нас спихиваете! А кто тогда по Нарну ударил? Вы, Ловители! Так что чей багровый шлем в пушку, а? -- Не мой. -- Нет, твой! С тех пор ни одного нового багрового не появилось! -- Нет, не мой! -- упрямо повторил варлон. -- Ну, хорошо, валяй, рассказывай, какую новую легенду вы теперь придумали! -- А никакую! -- и с этими словами варлон поднял свой шлем. Дэвид, переводящий взгляд с тетки на варлона и обратно, замер в изумлении: из-под багрового шлема ехидно ухмылялась физиономия Загорского. -- А... э... у... а... А откуда ты о правилах знаешь? -- ошалела Тень. -- Работа у меня такая -- знать, -- спокойно ответил Яромир. -- С-скотина! -- скрипнула тетка и обиженно повернулась к нему спиной. -- Ты не варлон... -- так же спокойно продолжил СБ-шник. -- Ты тоже! -- донеслось в ответ... -- А я и не спорю... Ладно, на чем мы там остановились? На правилах? Нет, милейший, на кустах и на Драконе. Так что если ты завтра же не полезешь на битву с Фельдмаршалом -- я его лично сюда притащу! Через зеркало. И тогда в битве он может немножко напачкать в твоей шикарной яхточке. Ты этого хочешь? Нет? Тогда завтра желаю увидеть твою физиомордию на даче у Петра Петровича, он там уже три дня торчит! -- Но у меня же нет ни одного шанса! -- раздраженно выкрикнул Малдер. -- Шанс есть. И только такой осел, как помесь тарантула и альфалона (извините, леди, я не про Вас!), решит, что я не знаю, что делаю! Учти -- остался последний день! -- и, не говоря больше ни слова, он скрылся в большом зеркале. Затем высунул руку из маленького и утянул сквозь него большое... -- Он прав -- надо что-то делать! -- разволновалась Малдеровская тетка, -- ведь действительно остался один день! Пора и за работу, племяш! Разворачиваем кораблик к Земле! -- Хотел бы я знать, что он задумал... -- прошептал Дэвид.

Паукообразная яхточка стремительно неслась через гипер, и в алых сполохах на ее борту становилось заметно начертанное древними знаками название: "Искусство Тени"...

Глава 16

Заснеженные грядки ухнули в глубину, проваливаясь в багровую воронку гипера. Из так необычно раскрывшегося прямо из земных недр межпространственного хода выскочил черный "паучок" и с визгом вписался в крышу одноэтажного домика. Взметнулись кровельные листы, среди которых завертелся обломок "лапки" несчастного кораблика. Зазвенели, вылетая, стекла -- дом, отстроенный в стиле Второго Средневековья, не мог выдержать такого удара, и постепенно оседал сам в себя. Из упавшей яхты выскочило смутное сияние и метнулось к руинам. Вслед за ним выбежал Малдер, ошалело вертящий над головой мечом. Было в нем что-то от барона Пампы на вечеринке в трактире. Мастерство владения сим благородным оружием было у Малдера, впрочем, не выше, чем у рассерженной поварихи со скалкой. На крики и грохот появился хозяин дома. На удивление -- он вышел не из полуобрушенных развалин, а из узкоспециализированного строения в нескольких метрах ближе к забору. -- Эй, что Вам тут надо! -- заорал Петр Петрович. -- Выходи, Дракон, биться будем! -- фраза сама пришла на ум Малдеру. Вероятно, сработал давнишний стереотип, появившийся еще в Первое Средневековье и с тех пор кочующий от поколения к поколению через детские сказки и анекдоты. -- А не пошел бы ты, добрый молодец, да во.....! -- и шеф СБ неделикатно уточнил предполагаемый конечный пункт маршрута. -- Я там уже бывал... однажды... -- холодно заметил Дэвид и затем крикнул: -- Возьми оружие, и сразись со мной, или клянусь плазмой -- я убью тебя безоружным! Поверь мне -- я не благородный рыцарь из сказок о драконах! В недрах затягивающейся воронки гипера полыхнул плазменный язычок... -- Да вижу, даже Илья Муромец -- и тот покультурнее тебя будет! По крайней мере не вытаскивал Горыныча на бой прямиком из сортира! -- А по мне -- так хоть из преисподней! Ты пялиться будешь на меня или сражаться! -- А он тебя окаменить пытается уже с минуту! -- скрипнула пустота. -- Глупенький он, глазастый -- а не видит, что взгляд василиска только на чистокровных землян срабатывает! Что, Петя, страшно стало? Не выходит фокус? Фельдмаршал скривился, как от зубной боли, и внезапно прыгнул, полоснув перед собой длиннющими когтями. Его лицо вытягивалось в клыкастую пасть. Отбив коротким уверенным движением эту атаку, Дэвид пнул отрубленный коготь и отступил на шаг. -- Эй, рептилия, маникюр заказывал? -- прошипела невидимая Тень. -- По-моему, ему стоит еще сделать профилактику от перхоти. А лучшее средство от оной -- гильотина, разумеется!.. -- Поймаю -- на булавку насажу! -- зарычал огромный черный дракон, еще мгновение назад бывший Фельдмаршалом Ивановым. -- Попробуй, глазастик! Пока только кота соседского окаменил! Повинуясь наитию, Малдер схватил каменное животное и метнул в глаз дракону. Попал. Рев и ошеломляющий удар хвоста были ему ответом. Впрочем, медальон с волком и вороном ускорил реакцию Дэвида, и только кончик бронированного хвоста чиркнул по ноге. Рана немедленно затянулась. Последовал выпад, но Дракон уже отступил на пару своих шагов и метнул струю пламени в человека. С таким же успехом он мог оплевать Джомолунгму. Малдер, дико завопив и завертев вновь мечом над головой, ринулся в новую атаку. Со стороны это смотрелось бы более чем комично, если бы не стонущая песнь меча, жаждущего добычи. Дракон отскочил еще на шаг, разнеся в щепки деревянную кабинку и, угодив в нее хвостом, внезапно исчез. -- Тетя, он что, как ты стал невидимкой? -- спросил Дэвид. -- Ты его видишь? -- Не-а, он телепортировал! -- последовал незамедлительный ответ. Малдер подскочил к разбитым доскам. Так и есть! Вместо сортира в деревянной будочке стоял диск телепорта! Выбора не было...
...Помещение оказалось на удивление жарким и влажным. Оглядевшись по сторонам в поисках Дракона, Дэвид с изумлением понял, что находится в "римской бане". Чудовища нигде не было. Драконоборец осторожно крался вдоль бассейна, стараясь не поворачиваться спиной к колоннам и многочисленным проходам. Петр Петрович выскочил неожиданно. В человечьем обличии. В руках он удерживал взвывшую вибропилу. Замысел его был очевиден: срубание головы для Малдера не смертельно, нанароботы позаботятся, но зато обезглавленное тело не станет размахивать этой зеленой железякой, а голову можно будет долго и мучительно допрашивать, а затем казнить любым приемлемым методом... Зеленый меч скрестился с воющей сталью. Искры взметнулись к самому потолку, зашипели, падая в потревоженную воду. Но варлонский металл даже не зазубрился. Оставил красную царапину на щеке Дракона. На удивление -- порез не исчез. Фельдмаршал взмахнул пилой. Дэвид принял удар плашмя и подтолкнул лезвие дальше по ходу движения. А затем пнул шефа СБ в подвернувшиеся ягодицы. Нелепо взмахнув руками, тот улетел в воду. Малдер прыгнул следом, пытаясь пронзить противника сверху. Но из-под воды ринулся фонтан обжигающего пара, и черный Дракон медленно поднялся из глубин. На морде его виднелся свежий порез, ставший неимоверно большим после превращения. Новый плевок огнем прямо в лицо ослепил Малдера. А в лапе Дракона жужжала вибропила, кажущаяся совершенно крошечной и игрушечной.

...Пар от вскипевшей воды не смог скрыть побоища от всевидящего палантира Загорского. Опальный СБ-шник стоял возле старинного зеркала, облаченный в не менее старинный Грыышин плащ. В правой руке он сжимал рогато-черепастый скипетр, а левой поднес к глазам хрустальный шарик из Города Гоблинов, ставший столь же привычным ему, как вставной глаз одному нарнцу. Пока еще рано было атаковать. Вон Дракон промахнулся и зажмурил левый глаз: это впилась в него жвалами последняя в нашей Вселенной Тень. Дикий рев, наверное, сотрясал стены бани, но, увы, звуки шарик передавать не умел...
...-- Ну, раз за нашими разговорами чай остыл, то, может быть заварить новый? -- Извините, Император, но вторично этой церемонии я не переживу, -- Граф Сен-Жермен залпом опустошил чашку прохладного чая, заставив Императора поморщиться. -- Чего Вы морщитесь, Ваше Величество, будто я залпом выпил священную текилу у этих кактусов-переростков в Нью-Мексико? У каждого свои вкусы. -- Пить чай холодным -- все равно, что кипящую кока-колу. Не пробовали? -- Не успел, -- хихикнул Сен-Жермен. -- Я ее на Центавре открывал... Вдоволь посмеявшись, давние друзья расстались, и закутанный в плащ граф покинул императорский дворец. -- Какая досада -- я опять совсем забыл о чае! -- вздохнул Император. -- Надо снова вернуться к медитации... И опять какой-то земной турист будет фотографироваться на моем фоне, приняв меня за статую... Среди чайных приборов стоял подарок Сен-Жермена -- большой черный шар с отпечатками двух обгорелых рук внутри. Император вздохнул, бережно взял шар и понес его к шкатулке. Поискав глазами свободное место для очередного экспоната домашней коллекции, он решил поместить подарок между медным медальоном с изображением лошади и восходящего солнца -- даром итанского князя Юр-Танка, и нейтритовой статуэткой Мельтора, подаренной Загорским. -- Как редко я вижусь с друзьями, -- с тоской подумал Император, -- и как все успевает измениться вокруг, -- мысли сами собой сложились в слова:
День улетает Дню предыдущему вслед Не потому, что Время летит мимо нас, Просто мы смотрим вокруг.
Если подумать О быстротечных годах, Станет заметно, Что невозможно поспеть Мыслью за бегом времен.
Если припомнить Прожитых лет кутерьму, Станет понятно, Что не всегда обгонять Времени бег твоих дум.
Терпкая прелесть Прошлых июльских ночей Греет мне сердце, Как быстрый горный ручей Студит идущего вброд.
Танка получились на редкость приятными. Но Император не стал заносить их на шелк: была в этом своя прелесть Дао -- мимолетное касание пролетевшего безвозвратно мгновения. Так и не положив шар на столик, Золотой Император взял другой рукой статуэтку. -- Вот и тогда, в визит Загорского, я также забыл о чае... Захотелось увидеть этого самоуверенного и напористого землянина. Черный шар ярко осветился изнутри, в нем мелькнули на миг цифры 28800 -- и в его глубине появился Яромир Савельевич в каком-то невообразимом балахоне. СБ-шник вглядывался в другой шарик, поменьше. Ведомый любопытством, Император сквозь светящуюся сферу заглянул в прозрачное гоблинское изделие...
...Черный Дракон сбросил полупрозрачного пауко-богомола со своего глаза и вновь ринулся на рыцаря с зеленым светящимся мечом. Император охнул: Дракон был знаком ему. Предначальный Дракон. Вечный злой спутник и противник. Времени на раздумья не оставалось: впервые за столько веков в Императоре возобладали инстинкты, а не разум. Инстинкты Дракона. Он устремился в светящийся шар, превращаясь уже в движении...

...Откуда-то из-за плеча Яромира вырвался золотой поток и впитался в хрусталик палантира...
...Дракон-Фельдмаршал холодно чиркнул пилой по шее Малдера. И с удивлением понял, что не попал. Что-то огромное и тяжелое отшвырнуло его в сторону. -- Ты!.. Ты осмелился прийти сюда?! -- рыкнула черная громада. -- Сначала прислал наемника, а затем и сам пожаловал! Осмелел? -- Не в моих правилах посылать кого-то впереди меня. Но рыцарь прав, что видит в тебе лишь твою сущность -- Зло. -- Он не рыцарь, а сопляк из Конторы! -- рыкнул Черный. -- Значит -- пришло его время решений... -- парировал Золотой. Малдер с изумлением смотрел на перебранку исполинов. В споре раскачивались друг напротив друга классический западный черный дракон, словно глыба мрака, и сияющий гибкий восточный дракон всех оттенков золота. Кажется -- золотой был убедительнее. -- И пришло твое время умереть! -- холодно сказал Черный Дракон, словно вынося приговор своему оппоненту. Они слились в месиво лап и хвостов, мрака и золота. В пространстве скручивался из двух живых существ древний восточный символ добра и зла. В углу заскрипела приходящая в сознание Тень. -- Стреляй, коли, племяш! -- Я могу не в того попасть! -- растерянно крикнул Дэвид. -- Бей, как по мне -- так оба -- Драконы. Одним больше, одним меньше... Проблема едина! Живой клубок сбил с ног и тетку, и ее племянничка, и все они вместе влетели в диск телепорта...
...Вокруг оказался кабинет, достаточно просторный для драки драконов. И даже с тихим уголком, куда отлетели Малдер и его невезучая тетушка. Загорский с радостью заметил то, чего столько времени ждал. Оно висело на противоположной стене. Достаточно большое. И круглое. Пора! Натянув капюшон на голову, он шагнул в свое зеркало. И, выскочив из овала в дачном кабинете Фельдмаршала, направил свой скипетр на драконов. В этот момент Черный Дракон придавил Золотого к земле и метнулся пастью к горлу. Загорский все же не выдержал, и, поддавшись искушению, сказал громко и по-детски несерьезно: -- Бу! Скипетр выстрелил. Фиолетовая дуга проскочила между разрядников, собралась в ослепительную звезду и ударила мощным зигзагом в черную фигуру. Дракон-Фельдмаршал так и не узнал, кто его убил. Всколыхнувшись, он рассыпался сухой темной пылью, испачкав пол и заставив чихнуть Золотого Императора-Дракона. От чиха овальное зеркало сорвалось со стены и... разбилось... аккурат о макушку Яромира Савельича. -- "Назад дороги нет!" -- пронеслось в голове СБ-шника, плавно оседающего на пол. -- Премного прошу прощения... -- Император уже принял человеческий облик и помог своему другу встать. В этот момент очнулся Малдер. Оглядев разгром в кабинете, он показал пальцем на скипетр в руке Яромира и робко спросил: -- Бу? -- Не, эт не я, это до меня росло! -- оправдательно выдал Загорский. -- А Черный что -- сбег? -- проскрипела Тень, прижимая к телу сломанную лапку. -- Помер Фельдмаршал! -- радостно сообщил Яромир. -- Совсем помер! Полностью, в смысле. -- А сажи-то сколько, -- брезгливо поморщился Дэвид. -- А это не сажа, это он и есть, сердешный! -- нервно хихикнул Яр. -- Что ли -- провести ритуал некромантии? -- Я те проведу, окаянный! -- взвизгнула малдеровская тетка. -- Инквизитора на тебя нетути! -- И хорошо, что "нетути" -- перекривил ее СБ-шник. -- С меня и Риана хватило!.. -- Яромир, вообще-то я должен поздравить тебя с победой! -- обратился к шефу Дэвид. -- Я так понимаю, что теперь ты -- новый Фельдмаршал и шеф Конторы!.. -- А фигушки! -- заявил Яромир Савельич. -- Мое детище -- не Контора, а уютный Четырнадцатый Отдел. И менять его на такую суматоху я не согласен. Так что на правах начальника над тобою я отныне назначаю тебя начальником надо мною: ты становишься новым Фельдмаршалом и, наверное, новым Драконом. Ты всю жизнь боялся Дракона -- теперь тебе некого будет бояться... -- Ага, окромя самого себя, -- ввернула Тенюка. -- Это ему не грозит... -- поправил Золотой Император. -- Новым Драконом может стать лишь убивший Дракона и принявший от него Власть. Но, видимо, суждено этому человеку ломать все порядки и устои этой Вселенной. Он убил Дракона -- но сам им не стал... Впервые в истории мира... Нет более Зла Предначального... -- Угу, -- эта мысль позабавила Малдера. -- Сначала Первичное Зло укокошили, потом Предначальное... Какое потом будет, а? -- Никакого... Кроме того, которое люди сами в себе взрастить могут... Но оно от этого не меньше... Может -- и более страшное, ведь его не вынешь да под скальпель не положишь... -- А вот для этого и живут Корректоры на свете, -- спокойно ответил Яромир... -- Вот только методы у них не всегда рыцарские, -- скрипнула напоследок тетка. Ну никак не могла она оставить последнее слово за кем-то кроме себя. -- Я в смысле о выстреле в спину. Но Загорский пропустил ее комментарий мимо ушей.

Золотой Император подошел к окну... На удивление -- это было стекло голограммного проектора. И действительно -- какие окна в подземных ярусах?.. На живой картинке капал дождик, стуча по желтой осенней листве.
Небо однажды Тихо закрыло глаза, Горько заплакав Об уходящем лете, И наступила осень...

Глава 17

...И опять вокруг была Планета-Рай. Метались потревоженные птицы, кричало воронье. Тяжелый воздух давит на крылья... ...Откуда же столько воронья?! Тут никогда не было их, никогда! Крики, как хриплый кашель, смех над будущей кровью!.. За что?! Неужели не может жить этот рай?! Именем Блеклой Птицы? Чьим именем вы клянетесь, вороны? Именем Мрака?! Мне незнакомо это имя. Но даже оно не дает права убивать радость и Свет. Кто привел вас сюда? Вепрь?! Неужели свиньи стали товарищами крылатым? Вы же птицы, хоть и мрачны ваши расцветки! Неужели променяли вы радость неба на спелые желуди? Или теплая кормушка дороже свободы? Военачальник Вепрь, Монстр Зеркал? Правая Рука Мрака? Желающий Пройти По Трупам Вселенной?!.. Зачем?! Что вам сделали живущие внизу? Сами накликали беду? Почему ваши пылающие мысли будят в них гнев?! Говорите -- пробуждается потаенное? Зачем вы заставляете драться их не на жизнь, а на смерть! Зачем вы сеете среди них безумную ярость -- пусты ее плоды, бесцельно ее семя... Вы -- не можете иначе? А они -- могли! Зачем вы добиваете их? оставьте им жизнь! Что значит -- еще хуже будет? Кому? Им? Они не мешали вам! Не они пришли к вам, вы -- к ним явились! Говорите -- в них это жило внутри? В ком?! В этом мальчишке, убитом у тополя? В тех, что у догорающего "конверта" воздушного змея? Вы насадили им это! Они... Они -- мои друзья! Что значит -- были? Пока я помню их -- они живы! Говорите -- "легко исправить"?! Видит мир -- вы сами напросились! Я все же -- Воин, хотя и на пенсии! Гитара мешает лететь... Сбросить ее, как балласт с воздушного шара... Как тяжелы крылья. Каждый взмах -- вся сила и еще больше. Лишь гнев и ярость и несут вперед... Откуда их столько... Все прибавляются и прибавляются... И эти строки в мозгу:
Но ведь может и Воин уйти на покой, Но ведь может и Воин когда-то устать...
Некогда уставать... Еще взмах... И еще... И еще... Еще немножко.. Еще один взмах... Совсем недалеко... Черное пламя. Это не выстрел. Это из собственной души рванулись вперед гнев, ярость и боль. И оплот Мрака запылал, сожженный этим гневом. Сладкое слово -- Месть. Но она опаляет крылья, туманит мозг, выжигая память и все человеческое... И перья чернеют, их зелень сменяется угольной чернотой. Горят в пожаре вороны -- приспешники Мрака. Горит само место, где стояла минуту назад Цитадель Зла. Но -- земля под ней осквернена касанием злобы! Сжечь ее, избавить от скверны! Но пепел оскверненной земли пачкает планету под собою! Мир стонет от этой боли! Избавить его от боли, спасти! До чего холодно... Разлетаются по Вселенной камни... Тускнеет память... Время разбрасывать камни...
...И время собирать их. Камни полезны на баррикадах. Ну и что, что черен мундир! Ну и что, что вокруг одни роботы! Они воюют, и надо воевать! За одних, против других. Звонко рявкает автомат. Приходится стрелять одиночными: мало патронов. Бронеход дымится, и дым мешает врагу прицеливаться. Это хорошо. Как только кончатся патроны -- можно перекатиться из-под стальной громады и схватить трофейный излучатель с наполовину полной батареей. И -- снова в бой! Прямо перед носом останавливаются чьи-то ноги. Тяжелые сапоги, мешковатые пятнистые брюки, кожаный жилет, кабаньи клыки, белесая шерсть на воспаленной коже, горящие багровым крохотные глазки. И, как назло, ни одного патрона! Кабаноголовый направляет на Черного Шута короткоствольный разрядник. -- Ты убил нашего повелителя, но не думай, что этим вы покончили со всеми нами! -- Вепрь просто взбешен. -- Я говорю про Сына Лорда. Шут, разумеется, мог бы огорчить Вепря тем, что все время Войны с Мраком он просидел в королевском замке, обороняя его, но разумно воздерживается от этой светлой идеи: во-первых, вряд ли это утихомирит монстра, особенно учитывая, что намерения Шута в адрес чудовища на Планете-Рае не вызывали у последнего ни малейших сомнений, а во-вторых, не было никаких гарантий того, что, разделавшись с Шутом, Вепрь не захочет добраться и до подлинных виновников гибели Абадонны. -- Приготовься к долгой смерти, паяц! -- самодовольно хрюкнул мрачник. И вдруг бросил свой разрядник и медленно поднял руки. Шут выскользнул из-под бронехода. Вепрь стоял неподвижно, а в спину ему уперся стволом Танк небесно-голубых оттенков брони. Скругленный и стремительный. Почему-то показалось, что он говорит с оборотнем, и явно не о погоде. Схватив лежащие рядом очки ночного видения и излучатель, Шут кинулся в ближайший тоннель. Он не стал дожидаться развязки... В таких войнах если стоять и глазеть -- не помогут никакие тренировки... Блеклый снежок заметал неподвижные тела и обертки от боепакетов...

Глава 18

После битвы с Драконом у Загорского оставалось еще две неразрешенные загадки, которые были ему как заноза в мягком месте -- Орт-Гент и "скат". Конечно, до жути хотелось вернуться на Риадан, где он уже успел прижиться, в свою башню, в спокойную обстановку. Но извечная неудовлетворенность, это чувство недовершенности дел подталкивало на немедленное разрешение всего непонятного. "Вот, разберусь с этим, а потом с тем, а потом еще с тем, тем и тем, а тогда и отдохнем..." -- так уже не один раз говорил он сам себе. Но после того, как со всем "этим" и "тем" бывало покончено, всегда появлялось "еще что-то" и вновь звало вперед, на поиски разгадки. Яромир смеялся над Малдером, вечно ищущим доказательства существования Прадавних, но в глубине души он прекрасно понимал его стремление, хоть и не хотел этого признавать даже перед самим собой. Стремление найти разгадки ко всему непонятному тянуло вновь, а тут как раз подвернулся удобный случай: инфа, обнаруженная в Драконовском компьютере во время отправления с него приказа о передислокации главной конторы 14-го Отдела на Риадан. Файл в основном списке для расследований номер один. Крымский Исследовательский Центр. Проект "Диагноз". Очередная попытка выведения "сверхсущества" с неожиданным результатом. Процесс смешения генокода альфалона, мембарца и риаданского эльфа привел к появлению существа со способностью при прикосновении определять абсолютно любой материал и узнавать полную историю всех происшедших с ним передряг за всю его долгую жизнь. Такого Загорский упустить не мог -- великолепный шанс разузнать все о "скате" и, в очередной раз показав язык, утереть нос варлонам и мембарцам, которые так ничего и не достигли за все время изучения этого космического "храма-подземелья". Тем более, что президент Острова Крым -- его бывший однокашник по Херсонскому Колледжу. А с Егором в свое время они были неразлей-вода. Он был один из немногих, кто мог понять Яромира, или даже если не понять, то уважать его образ мышления.
Зеленые пальмы, слегка припорошенные январским снегом -- диковатое зрелище, которое можно встретить разве что тут, в Крыму. И ничего, что эти пальмы будут так же зеленеть и при минус восьмидесяти, на поверхности какой-нибудь ванадиевой планеты с метановой атмосферой и гравитацией втрое выше земной. Внешне это самые обыкновенные пальмы. Человек в штатском, но с эмблемой президентской службы на значке и со сваггером на боку, проводил Яромира Савельича в приемную. -- Подождите тут, -- сухо произнес службист и удалился. Мягкие кресла, напротив них -- огромный, на всю стену, аквариум с диковинными нарнскими существами, плавающими туда-сюда и тычущимися в стекло в надежде, что добрый посетитель их покормит чем-то вкусненьким, цветущая зелень в кадках -- все это более напоминало биопарк в Стокгольме, чем приемную в президентском корпусе. Внешне с последней встречи Егор Егоров ни капли не изменился. Разве что волосы стали темнее. -- У тебя тут прямо как в джунглях Анголы! Цветы, лианы, рыбы, микропередатчики... -- А ты по-прежнему язва. Шефа-то своего за что ухлопал? -- Егоров тоже не обременил себя полагающимся в таких случаях приветствием. -- Да, было дело... Тебе же меньше хлопот... А тебя как, не гнетет президентское ярмо? -- Ярмо? Да нет, не ярмо, хотя по звучанию слово похожее. Живу помаленьку. Вот только что дюновцам аудиенцию давал. Такие зануды! -- Центаврийский Пакт? -- Он, родимый... А у тебя что за дело? Ты ведь так просто не являешься! Я ж твою задницу давно раскусил -- о друзьях вспоминаешь, когда самому припечет, просто так на чай не заходишь. -- Это верно, но это -- жизнь. У вас тут имел место быть один интересный проект... -- Ммм? -- Егоров вопрошающе наклонил голову и приподнял правую бровь. -- Я имею в виду Ваш исследовательский центр. Проект "Диагноз". -- И все-то тебе известно! -- то ли с досадой, то ли с восхищением воскликнул Егор. -- Ну, не все, но... Собственно меня интересует Диагност. Точнее, как насчет обменять одного из выведенных вами экземпляров на чего-то такое, чего у вас нету? -- Я -- не против, но это не мне решать. -- Знаю, но твое слово имеет большой вес, как никак, уже на пятый срок переизбран. -- Не сыпь мне соль на рану, а то мое весомое слово резко переменит свое мнение. -- Тогда сведи меня с теми, кто может это решить. -- Слушай Яр, давай хотя бы завтра, а? А то ты -- с дороги, я -- после нудной штанопросиживальной аудиенции... -- А я и не налегаю на сейчас. Наоборот, собирался пригласить в какое-нибудь местечко, выпить за старые времена, а то когда еще другой такой случай появится... -- О! Так бы сразу и сказал...

Шикарный президентский "Ламманти", сверкающий лазурным покрытием на нейтритовой броне, приземлился на главной площадке Центра, эллиптические корпуса которого сверкали багрянцем в лучах восходящего солнца... Загорский без уговоров согласился отложить визит в Исследовательский Центр на завтра, не уточнив, что "завтра" начнется в шесть утра. Конечно, заявившись к президенту в такой час, он узнал о себе много чего нового и интересного, но это не помешало ему вытащить бедолагу прямо из-под теплого одеяла и, не дав даже позавтракать, потащить его к глайдеру. Коротко изложив директору проекта, чего он хочет, Загорский продолжил опустошать кофейник и корзинку с печеньем, которые вообще-то стояли здесь из вежливости. В ответ на такие манеры поведения на важном официальном приеме присутствующие скромно промолчали. -- Я полагаю, -- продолжил Яромир Савельич, дожевав очередное печенье, -- Вам наверняка известна некоторая информация обо мне и о моих частных исследованиях. И, должно быть, некоторые из них вас заинтересовали. Я предлагаю взаимовыгодный обмен. -- Нам известно о результатах Ваших экспериментов в области реанимации останков живых существ, которые по всем законам природы реанимации уже не подлежат, но тем не менее Вам удалось их заставить самостоятельно двигаться, говорить и принимать осознанные решения и действия. -- Подобные процессы манипуляций с останками некогда живых существ называются некромантией. Кто-то из присутствующих презрительно хмыкнул. -- Я понимаю вашу реакцию на подобное пояснение, но другого вы не найдете, даже полностью изучив этот эффект реанимации, как в свою очередь не нашел и я. -- Мы бы хотели получить доказательства здесь, в нашей лаборатории. -- Это не составит больших проблем, если вы предоставите мне достаточно хорошо сохранившиеся останки любого живого существа. К тому же, если это будут останки разумного живого существа, то вы убедитесь, что оно будет иметь такие же мыслительные способности, как и при жизни, и даже лучше, но последнее будет относиться только к игре в кости и карты. -- Но мы выполним договор лишь в том случае, если результат реанимации нас устроит. -- А какого результата вы ожидаете? -- Есть три пункта, которым должен соответствовать результат этого эксперимента. Первое: объект должен самостоятельно двигаться; второе: он должен иметь интеллектуальный уровень не ниже того, что был при его жизни... первой. И третий пункт: объект должен функционировать при всех условиях существования того живого существа, из останков которого он был создан. -- Ну, во-первых, то что касаемо первых двух пунктов, так это вы получите беспрекословно, а в третьем -- так еще и с лихвой, так как диапазон этих самых условий намного расширится. Насколько -- не скажу, это каждый раз по-разному, но то, что это так -- сами увидите, когда я все сделаю. -- Да, но нас будет интересовать и обучение одного из наших специалистов, для дальнейших экспериментов. -- Хе! Да я ж об этом вам с самого начала сказал! Говорю во второй раз: меняю знание на один экземпляр ваших изысканий в области психопати... ментальной диагностики. По рукам? -- Да. -- Так когда вы приносите мне покойничка? Если учесть, что ближайший нужный для операции день -- это девятнадцатое января, то есть послезавтра. -- Завтра доставим все необходимое для операции и отведем лабораторию. -- Тогда вот кристалл со списком всего необходимого для проведения ритуа... операции.
Зимнее солнце сквозь пластик окон освещало лак искусственного паркета в нескончаемых коридорах Центра. Обед в столовой утолил голод, но вызвал некоторое омерзение. -- Слушай, -- спросил Загорский, оставшись с Егором наедине. -- Как они это едят? -- Ты знаешь, я сам хотел задать такой вопрос кому-нибудь из сотрудников... Помнишь, как ты подбросил Мигги в гороховый суп Хельгину расческу? -- Нет, я помню, как он машинально откусил от нее самый волосатый кусок. -- Помнится, тогда тебя за это чуть из колледжа не выперли. -- Но ведь не выперли, черт возьми. -- Но что самое интересное: после этого больше всех возмущалась Мэри, на которую при виде этого расческоедства стошнило беднягу Антонио. -- О, а че у вас тут? -- Яромир Савельич прервал разговор, обратив внимание на одну из дверей. Из-за двери раздавались чьи-то истошные вопли. -- Не знаю... Вообще-то тут проводится про... -- Егор не успел договорить. Дверь распахнулась и в коридор выскочил какой-то сотрудник в окровавленном белом халате. У него явно не хватало половины правой руки. Проломив пластик окна, он выпрыгнул на улицу, несмотря на семьдесят шестой этаж. -- Это у вас часто так? -- спросил Загорский, доставая зажигалку. -- Тебе покурить приспичило? -- Егор показал рукой внутрь помещения. Взглянув туда, СБ-шник успел заметить лишь человека, лежащего на столе и опутанного кучей каких-то датчиков, да что-то невообразимое, напоминающее тарантула, годзиллу и амебу одновременно, вылезающее прямо из рамки-экрана какого-то излучателя. "Что-то" издало глухой бурлящий вой и нестерпимо высокий писк одновременно. Незримая волна больно ударила по ребрам, несомненно сломав пару оных. Оба почувствовали, как их спины продавливают хрупкий пластик окон и вылетают прочь. В последний момент Яромир ухватил президента за руку. Тварь направилась к окну, издавая своим ротовым отверстием щелкающе-плямкающие звуки, не скрывая свои низменные намерения. Загорский пролевитировал подальше от окна, зубами пытаясь переключить регулятор зажигалки на полную. -- Мы че?.. Висим?.. -- только и смог спросить Егор. -- Угу, -- маленькая шишечка регулятора, как назло, выскальзывала. Со злобно-гастрономическим видом тварь продемонстрировала несколько рядов острых зубов и дюжину серповидных жвал-клешней на тонком длинном языке, сопроводив все это утробным звуком, отчасти напоминавшим храп Фридриха Оттовича. Тонкая струйка тягучей слюны стекла на остатки подоконника, окончательно разъедая пласталь. -- Че, милок, высоковато прыгать-то? -- съехидничал Яромир. -- Слабо, а? В ответ на это отродье изогнуло свое членистое тело, готовясь к прыжку. -- Хочешь к нам? По эту сторону окна? Не бойся, крошка, мы не окажем тебе холодный прием. Он будет очень даже теплым! -- мощный напор огня, вырвавшийся из крохотной зажигалки, снес чудище вглубь корпуса и отбросил на несколько метров висящих в воздухе людей. -- Меня не упусти! -- завопил президент. -- В отличии от тебя, я левитировать не умею! -- У тебя есть хороший шанс научиться. Кажется, так учат плавать? Неожиданно тварь выпрыгнула прямо сквозь чадные клубы пламени горящего пластика, и Загорскому ничего не оставалось, как камнем упасть вниз, подобно моли, которую пытаются прихлопнуть. На миг зависнув в двух метрах от земли, он плавно опустив Егора на газон и сам приземлился рядом. Над головами раздалось зловещее шуршание: страшилище, расправив перепонки крыльев-плавников, спикировало к левитаторам. Слева раздалось цвяканье пехотного бластера -- подоспел кто-то из охраны Центра. Но мощная струя какой-то жидкости, выпущенная летучей уродиной, щедро оросила стрелявшего, и на землю упали лишь дымящиеся кости. -- У-ух... м-мать моя ж-женщина! -- Егоров отпрыгнул в сторону от второй такой же струи, выпущенной в него. -- Да че у вас тут творится?! -- Загорский вновь обдал тварюку струей пламени. -- Вообще-то там изучали особенности сновидений... Возможность их проявления в реальном мире, -- Егор, перекатившись, схватил оружие, оброненное ныне покойным охранником. -- Если это так, то перед нами какой-то воплотившийся бред обкуренного гашишем, параноика на последней стадии белой горячки. Страхолюдина приземлилась в трех шагах от СБ-шника и, распахнув пасть пошире, метнула в его сторону множество языков-щупалец, снабженных острыми жвалами-клешнями. Пригнувшись, Яромир прокатился прямо между ног чудища, вновь окатив его огненным напором. -- Я, кажется, знаю, как его уничтожить... -- Загорский пытался перекричать рев твари и выстрелы охранников, окруживших кошмарного пришельца. Никаких видимых повреждений они на нем не оставляли, но по крайней мере заставляли крутиться и извиваться на одном месте, словно угря, вдруг оказавшегося на раскаленной сковороде. -- Как ты это себе представляешь? -- Егоров подбежал поближе, чтоб хоть чего-то расслышать. -- Если ЭТО вылезло из чьего-то сна, то уничтожить его можно только влезши в сон того, кто его сюда "приснил". -- Но мы не можем этого сделать! -- вмешался какой-то подбежавший научный работник. -- Но ведь ЕГО вы сюда вытащили? Как? -- Мы ставили эксперимент над человеком, который и ранее воплощал свои сновидения, правда, подсознательно. Мы попытались скорректировать сновидение, усилив его особыми галюциногенами и воздействуя на мозг с помощью высокочастотных волн, а выбросить наружу полученный продукт решили с помощью модулятора мозговых биоритмов, излучающего их в сотни раз сильнее, чем оригинал, но вышло у нас только вот ЭТО! -- Умники! Подцепили подсознательного Воина Сновидений. И попытались его переделать! Да ни одно чье-то сновидение нельзя скорректировать со стороны! Это должно быть умение самого Воина, но для этого он должен осознавать и научиться контролировать свои способности. -- Как? -- А хрен его знает! Я не Воин... Что знал -- то рассказал. -- Так, как же теперь, по твоему, нам эту г-гадость прикончить? Не будем же мы его вот так вечно под огнем держать? Тем более -- еще пара минут и он привыкнет. Гляди: он уже почти не корчится под выстрелами. -- Так, ведите... где этот ваш соня дрыхнет. Щас я попытаюсь ему мозги прочистить... Загорский достал перчатки. Те самые, что он уволок из гоблинского музея. Он не был полностью уверен в успехе -- до сих пор он применял их на тех, кто спит, а не на тех, кто им снится. Правда, на тех, кто спит, это всегда действовало безотказно. Взять хотя бы того прикорнувшего центаврийца на станции обслуживания. Здорово же дымились его портки, когда ему "совершенно случайно" приснилось, что он засиделся на включенной плите. Ничего, будет знать, как засыпать на рабочем месте, особенно когда уставший путник сорок семь минут подряд пытается достучаться в окошко в надежде добиться обслуживания! Тот самый "сновидящий", которого Загорский видел в комнате с чудищем, ныне почивал тремя этажами ниже, до сих пор находясь в трансе. Никакие ухищрения не могли вырвать его из этого состояния. -- Вы что, верите, что, разбудив его, избавитесь от этого сноживущего обжоры?! -- с порога выпалил Яромир Савельич. -- Если вы разбудите его, то только сделаете тварь неуязвимой. Совсем неуязвимой и живущей тут! Хотите такую достопримечательность для Полуострова? На герб поместите? Брысь отсюда, ВСЕ!!! Никто, разумеется, не "брысьнул", но в комнате воцарилась небывалая тишина и стало просторней оттого, что все буквально вжались в стену под действием этого "брысь"...

... Охранка на улице ошалело уставилась на тварь. С ней творилось что-то невообразимое. Она вертелась, подпрыгивала и переворачивалась, словно огромные невидимые руки мяли ее, как кусок пластилина. Вот ее задрало кормой кверху, и корма завибрировала от мощных шлепков, чем-то напоминая рекламу одной итальянской фирмы спортивных принадлежностей. А затем голова неведомого обжоры сплющилась, а нос удлинился и обвился колючим языком. Затем членистые лапки твари начали сами по себе завязываться в симпатичные бантики. И в завершение сего шоу под звук сливаемой воды чудище завертело и втянуло в образовавшуюся в полуметре от земли воронку. Из воронки громко плюхнуло и раздался звук отрыжки...
...Загорский снял перчатки и сунул их в карман. -- Пациент скорее мертв, чем жив, -- сказал он. -- А вот соню теперь можете разбудить. Все посмотрели на лежащего. На лице его застыло выражение полного обалдения, а волосы от пережитого стали дыбом, что в лежачем положении смотрелось весьма оригинально. -- Помнится, века два назад Севастополь переименовывался в Византийск, -- невинно начал Загорский. -- Так вот, есть повод теперь переименовать его в Центаврийск. Пациент открыл глаза, ошалело огляделся и сказал: -- Ма-ма!.. -- Будет жить! -- хмыкнул Яромир. Проснувшийся повернулся на голос. Равнодушно оглядел лицо незнакомца, скользнул взглядом по одежде... Приметил торчащие из кармана перчатки и... душераздирающий вопль огласил стены Научного Центра. -- Не бойтесь, юноша, я в жизни не такой страшный... -- ласково начал Загорский и, дождавшись тишины, продолжил: -- Я еще страшнее. -- Как Вам это удалось, там, с тварью? -- спросил кто-то из стоящих у стен сотрудников. -- А это уже другой рецепт. Я не вижу, на что бы я тут мог его обменять. -- А на Диагноста? -- Мы уже договорились о цене. Тем более что этот юный Воин обеспечил нас неплохим скелетом внизу...
...Время близилось к полуночи. Стены выделенной под эксперимент лаборатории сотрясали заунывные заклинания, читаемые Загорским. С моря через Херсонес неслись небывалые плотные тучи, завивающиеся в спираль над одним из павильонов Центра. Штормовые волны бились в берега, перехлестывали через волнорезы... Свистел ветер, сносящий снег с невозмутимых пальм. Молнии глухо щелкали по крыше лаборатории, окончательно сводя с ума обалдевших синоптиков. Наконец под финальные аккорды черного пения ослепительная дуга молнии протянулась от одинокой колонны в Херсонесе к эпицентру действа. Грохнуло. И, словно проснувшись от шума, скелет охранника присел, опершись на правую руку, затем потер виски, словно с перепоя... Встал... И, уставившись на Загорского, выпалил: -- Кто такой? Документики есть? -- Как видите, -- игнорируя воскрешенного, обратился Яромир к наблюдателям, -- Его интеллект полностью соответствует исходному. Несчастный охранник ткнул было рукой в сторону СБ-шника, но... Но тут рассмотрел свою руку. Через минут пять внимательного созерцания себя он робко спросил: -- А когда я проснусь -- я буду прежним? -- А ты не спишь, дорогуша, -- мило улыбнулся Яромир Савельич. -- Так что -- привыкай... Впрочем, Бертрам говорил, что в этом есть даже свои плюсы: у тебя не будет проблем с перхотью. Да и похудел ты в рекордный срок, прям хоть на вывеску "Гербалайфа". -- "Гроболайфа" -- ввернул президент Егоров...
Будучи человеком пакостным и зловредным, Яромир выбрал кандидата в обучение некромантии сам. Того самого юношу-сновидящего. Молодой человек в магию не верил наотрез, но бытовая смекалка позволила ему усвоить основные принципы. Как уж он их для себя истолковал -- оставалось только гадать, но вскоре по территории Центра бегали скелетики птичек и мышек, позаимствованные из кунсткамеры. -- Вы его, главное, в палеонтологический музей не пускайте, -- заботливо напутствовал Яромир, -- а то оттуда все экспонаты поразбегаются... Ну вот, я свою часть договора выполнил. Теперь -- очередь за вами... Сотрудники Центра оказались не менее склонными к черному юмору. Переглянулись. Один из них тихонько спросил: -- Ну, и кого мы ему сосватаем? -- Этого... четыреста восемнадцатого, из третьего барака. -- "Зануду", что ли? -- Ну да! -- А, ну да, хорошо, хорошо! Загорский догадался, в чем было дело, но поскольку титул зануды он признавал только за собой, ему было даже интересно. Диагност выглядел не так, как он ожидал. Странная фигура в черном глухом комбинезоне, поверх которого надет широко спадающий черный плащ, в черных же перчатках на руках и облегающей черной маске на голове, из-под которой угадывались рельефом острые ушки и небольшой костяной обруч гребня. В прорези маски пялились два здоровенных альфалонских глаза. -- Это как, маскарад? Могу огорчить -- на Бэтмэна не сильно смахивает. На Спауна тоже... -- заметил слегка удивившийся Загорский. -- Костюм предохраняет от излишних информативных контактов с окружающим пространством путем изоляции сенсорной активности... -- начало существо непомерно тонким детским голосом. -- Благодаря специально подобранному составу ткани и... Через пять минут Яромир не выдержал и все же прикрикнул: -- Да замолкни ж ты, зануда! -- и с некоторой долей печали подумал, что первенство мира по занудству теперь утрачено им навсегда. -- Ну вот, опять, -- обиделось существо. -- И вчера, когда Томаш спросил меня про когерентность восприятия при воспита... -- Заткнись! -- более уверенно повторил СБ-шник. Существо замолчало, но в глазах его читалось, что этот эпизод тоже отложен в памяти и еще не раз будет помянут в тему и не в тему... -- О, уря! -- с облегчением вздохнул Яромир Савельич. -- Знаешь, когда ты молчишь, ты даже перестаешь мне не нравиться!..

Глава 19

Мягкий снежок сыпался из бархатно-серых туч, затянувших февральское небо. За этот месяц, проведенный в скандально известном Крымском Исследовательском Центре, Загорский так и не привык к этим вечнозеленым пальмам. И сейчас, направляясь к проникателю, более напоминающему варлонский "клевер", он все еще машинально искал взглядом хотя бы один увядший от мороза лист. Но -- тщетно. Природа оказалась скупой на такие подарки. -- И куда мы летим? "Опять оно открыло свой рот!" -- обреченно подумал Загорский, но вслух лишь ответил: -- На Риадан. Ему дико хотелось вновь наорать на "Зануду", но сие создание, ко всем своим качествам, оказалось на редкость обидчивым, так что становилось жаль бедолагу. А если честно -- Загорский опасался, что тот выльет свою обиду словесно... -- А что там, на Риадане? -- Моя работа и родина одного из твоих предков! И как это Крымчанам удалось эльфа изловить! Мы с моими ребятами месяц потратили, и так никого и не нашли... А еще у меня там друзья-товарищи, подопечные... Мальцов двоих проведать надобно: один -- коронованный, а другой -- совсем еще зеленый, -- последнее определение Загорский не стал пояснять. -- Сыновья? -- Нет. Детей у меня нету. На детей -- время надо, а его у меня нетути -- работа! -- А из друзей кто? -- не унимался спутник. -- Два охломона, бывший рецидивист-фанатик и сто восемнадцать протухших консервов. -- То есть? -- Слушай, дружище, а тебе спрашивать не надоело, а? А то скажи тебе, чтоб ты отвязался, так ты в обиду сразу, а не скажи -- так ты меры своему любопытству не знаешь! Уморить меня своей болтов... своими расспросами хочешь?! -- Но мне интересно... -- Слушай, если не научишься чувствовать меру -- напомню, кто твой хозяин. Тогда обижайся, не обижайся -- не поможет... А сейчас -- я лечу домой. Не на родину, правда. Но та металло-пластиковая родина мне менее родна, чем чужая планета с чужим народом, но живыми деревьями, небом и землей! Так вот, и сейчас у меня хорошее настроение... пока еще... Далее продолжать? -- Нет, -- "Зануда" явно затаил обиду. -- Вот и чудненько. Насладись полетом и предвкушением нового! Небось в своем бараке-то поднадоело сидеть, а? Напоминание о бараке явно навело на "Зануду" уныние.
Загорский любил шикануть. Вот и теперь его черно-багровый проникатель возник прямиком на стоянке посреди палаточного городка. М-да... Конечно, в XXVI веке дома строятся-растятся быстро, но чтобы ТАК!.. Проникатель стоял посреди высоких стеклянно-пластиковых коробок, похожих одна на другую, и отражающихся одна в другой... И -- ни единого деревца вдоль прямых, по линейке выверенных улиц. Солнце терялось в верхних этажах домов, ниспадая вниз серым сумраком. Серым, как асфальт под ногами... Люди совершенно не обращали внимания ни на багровый проникатель, ни на его пилота, вылезшего наружу и теперь удивленно поглядывающего по сторонам... Казалось -- все устремлены к неизвестной Загорскому цели и готовы идти к ней и день, и ночь. -- Это и есть зелень и солнечные купола? -- подал свой голос "Зануда". -- Брысь и не отсвечивай! -- вырвалось у Яромира Савельича. -- Блин, хоть убей -- не пойму, что тут такое творится! Всего лишь два года отсутствовал -- а тут уже все иначе! Интересно, кто их дизайнер?! Поймаю -- сто девятнадцатым сделаю! -- Сто двадцатым! -- раздался вкрадчивый голос. -- А вообще -- с прибытием, Шеф! -- Бертрам, -- обратился к подошедшему Загорский, -- Поясни хоть ты, что все это значит! Они что -- с ума посходили? -- Было бы с чего сходить, -- вальяжно ответило длинное, метров под восемь, зеленое существо, выныривая из подворотни. -- О, Сашка? -- Ага! -- Подрос, паршивец! Вымахал-то как за два года! -- А я еще и так умею! -- зеленое и чешуйчатое выпустило струю жиденького пламени. -- Нравится? -- О, хоть одна радость в жизни! Что они с городом сделали, изверги? -- А сейчас все города такие, ти-по-вы-е! -- старательно выговорил малознакомое слово зеленый. -- Вот это и есть зеленый малыш! -- пояснил Загорский "Зануде". На удивление, у закутанного в черное существа не нашлось ни вопросов, ни комментариев или возражений. -- А что на это все юное Величество говорит? -- спросил Яромир у Бертрама. -- Без малейшего! У нас нету связи со старыми городами, уже с пол-года. А с Растер-Гоув вообще связь пропала еще год назад! -- Ну так слетали бы! Аль слабо? -- Шеф, пошли в Башню, там поговорим... -- Ты не вертись, ты ответ давай! -- Шон никому выездную визу не подписывает, только членам правления. -- Какую визу?! Какие члены правления?! Что вы тут наваяли в мое отсутствие?! -- Мы -- ничего, это они сами додумались! -- Да я не о тебе с ребятами, я об этих балбесах. Если это комедия, то мне не смешно! А ну-ка идем к Шону! -- А может не надо, Шеф? -- Надо, надо... -- ОЧЕНЬ ласково улыбнулся Загорский.

Бертрам открыл дверь мэрии и первым шагнул внутрь. Из глубины помещения донесся знакомый голосок Шона Али: -- Я же говорил тебе, скелетина -- виза только членам правления! -- Сам ты... это самое... без правления! -- рыкнул от двери Яромир. -- Что это вы тут напридумывали?! Что за визы? Что за дизайн? На кой все деревья поизвели? -- Деревья мешают проводам и воздушным коммуникациям, -- заученно и ровно ответил Шон. -- Дизайн был принят Планетарным Советом. А что до визы -- то Вам она полагается, по рангу полагается. Вам куда? Обалдевший Яромир машинально ответил: -- В Горт-2 и Растер Гоув. Шон, дружище, очнись, чего ты несешь! -- Я в сознании... -- так же ровно ответил Али. -- В Горт-2 визу выписать невозможно: город на осадном положении. А в Столицу -- сколько угодно. Вот, пожалуйста. -- Э-э-эт-та к-как это?! На осадном положении?! Кто Горт-то осаждает? -- Мы. Силы Земного Содружества. -- Ч-чего?!.. Ребята, вы не перегрелись часом? -- Горт отказался признать земные критерии ценностей, а поэтому представляет угрозу для земного образа жизни. -- Дружище, ты хоть понимаешь, что ты несешь?! Шон холодно ответил, протягивая Яромиру какой-то клочок бумаги с пятью печатями: -- Вот Ваша виза на въезд в Растер Гоув. Лайнер отправляется через сорок минут. Вы еще успеете пройти таможню. -- Лайнер?! Слушай, у меня тут проникатель прямо под мэрией... Ты че, спятил?! На фиг мне лайнер?! -- Проникатель придется сдать, -- холодно ответил Шон. -- Не волнуйтесь. Мы его выдадим Вам, когда Вы будете покидать планету. В пределах же Риадана частный транспорт может способствовать нарушению введенного паспортного режима и подписок о невыезде между населенными пунктами. Загорский метнулся на улицу, к своему проникателю. В спину ему полетела фраза: -- Не пытайтесь воспользоваться проникателем: блокирующее поле надежно обездвиживает его. К удивлению Шона (если он еще мог удивляться) проникатель мигнул и исчез. Он словно не заметил поля. А может -- просто не знал о его существовании.
-- Нам повезло, что этот проникатель не земной, -- уже у башни сказал Яромир. На соседней стоянке пылились и покрывались грязью десятки навеки замерших земных проникателей. -- А этот чей -- варлонский, что ли? -- спросил Бертрам. -- Нет, варлоны еще через Ворота Прыжка скачут... Это Артовский... С Арды... Правда -- я его немножко примарафетил... Закатывайте-ка его в башню, запирайте ворота, и рассказывайте подробно все, что случилось за последние два года. С самого дня появления тут Шептуна. -- О, кстати, а я о нем и забыл! -- радостно воскликнул Бертрам. -- Эй, Шептун, толкай-ка сию машинку в ворота! Скрипя и покачиваясь, зомби-Шептун поволок проникатель в башню. -- Твоя работа? -- строго спросил Загорский. -- Ну не пропадать же добру, Шеф! -- оправдательно начал Бертрам. -- Вот я и попрактиковался... -- Сто девятнадцатый, значит!.. -- и Яромир Савельевич расхохотался.

Глава 20

Картина вырисовывалась неприглядная. Жители словно с ума посходили. Стандартные коробки домов, стандартные мысли, стандартные одежды, стандартные желания... И всем этим рациональным бредом заправляет компьютер -- Машина Правосудия, выносящая стандартные наказания за стандартные нарушения. И стандартные Патрули Лояльности следят за порядком, считая нелояльным все нестандартное. Удивительно, как они только нестандартную Башню не тронули? -- А у них стандартный страх перед стандартными мертвяками, -- сострил Бертрам. -- К тому же тут в парке наш зеленый Сашка в драконов играет! Загорский невесело ухмыльнулся. Надо же -- единственные деревья в городе сохранились именно перед Башней Некромантера. Живые деревья. Ирония судьбы, что ли...
Что-то гулко грохнуло, и в Башне зазвенели стекла. -- А это еще что? Неужели артобстрел? -- вздохнул Загорский, уже ничему не удивляясь. -- Не-а, -- Бертрам перетасовывал колоду карт, раздавая "Зануде" и Сашке. -- Это опять террористы что-то грохнули! Они каждый день что-нибудь рвут!.. -- Для профилактики, что ли? -- Да не... Говорят -- протестуют против дальнейшей вырубки лесов... -- Правильно делают. И что -- помогает? -- Да не... Все равно рубят! -- А вот это -- напрасно! Самому, что ли, возглавить этих террористов? -- А ты и так их возглавляешь! -- Не по... Так это что, вы с ребятами пиротехникой пробавляетесь?! -- Не-а, это Гельберг с супругой. Да Коваленко. Ушли в подполье -- и творят, и творят! Нам Шон каждый день говорит: "Ваш "Ночной Патруль" должен изловить террористов!". Разумеется -- мы регулярно опаздываем к месту происшествия. Шептун разок даже "Муху" послал на слежку... Ой и бахнула, куда там Коваленко! Мэрию потом два дня заново растили! Через часок наши с патрулирования вернутся -- расскажут подробности... -- А я и не знал, что Гельберг женился. -- На секретарше, -- кажется, Бертрам не одобрял выбор Фридриха Оттовича. -- А че таким тоном-то? -- спросил Загорский, понимая, что все взятки в этой партии будут опять у Бертрама. -- А странная она. Местная, а окрутила такого офицера! -- Ловкая зато! -- оборвал беседу Сашка. -- А я опять проиграл... -- А ты козыря в начале-то не растрачивай, -- отечески посоветовал Бертрам. -- Учись, пока я жив, так сказать... Загорский подошел к окну и выглянул наружу. Серость города угнетала. -- И что, в газетах никто не возмущается по поводу всего этого маразма? -- спросил Яромир, не поворачиваясь. -- А нету газет! Уж год как не выходят! После запрета на прессу! И линии КОСМОНЕТа глушат, и Интернет помехами забивают. Только информканал и остался, а он -- правительственный! -- Полный маразм! Значится -- так, тяни сюда зеркало побольше, будем бумагу транспортировать. Листовки клепать начнем!

Вывести проникатель в зенит, распахнуть люк и швырнуть вниз очередную пачку листков "Голоса Сопротивления". Швырнуть -- и тут же переместиться обратно, в ангар Башни. А в солнечную погоду метнуть листки прямо в зеркало, чтобы они вывалились над городом прямо из "атмосферных зеркал" или брызнули белым фонтаном из зеркал небоскребов. Одно странно -- ничего не меняется. Люди не нагибаются и не собирают листки. Люди равнодушно топают по листкам, не замечая их. Им не интересно, что же написано там. Им вообще ничего не интересно кроме собственной незримой цели... Какая их цель? И есть ли она вообще? Быть может, она -- просто наваждение, чтобы прикрыть серое существование, пустое и бесполезное?.. Загорский не раз задавал себе этот вопрос, но так и не находил ответа... С кем посоветоваться? Пока был жив отец -- молодой Яромир всегда спрашивал совета у него... Но отца уже нет... Как нет и того лайнера, на котором он летел... Кого еще спросить? Кто знает? Варлоны -- далеко... Мерлин? А знает ли мальчишка ответ, неизвестный взрослым?.. Император! Уж он-то должен знать! Не зря же Горт до сих пор сопротивляется!.. -- Сашка, наколдуй-ка мне цветущую ветку вишни, а? Конечно, Дракон -- китаец, а не японец, но все равно -- лучшего символа мне не придумать. -- Я бы посоветовал не просто вишню, а сакуру, -- заметил Саша. -- Давай!.. Ты у нас больше меня на дракона смахиваешь...
...-- Приветствую тебя, Золотой Император! В недобрые времена пришел я к тебе с визитом. Прими эту ветвь как знак мира между нами. У нас общая беда, и без единения нам не выстоять, боюсь... -- Приветствую тебя, Победитель Зла, Знающий Пути Меж Зеркал. Добрый символ ты принес в недобрый час для меня и моего народа. Быть может, твой визит -- это знак судьбы и грядущих перемен, перемен к лучшим временам. -- От всей души надеюсь, что так оно и есть. Я ищу у тебя совета, поскольку сам уже и не знаю, что думать и что делать. С Земли я прилетел сюда, чтоб отдохнуть душой. Но, к своему великому изумлению и несчастью, обнаружил здесь полный бардак. Бардак полного "порядка", как каламбурно это ни звучит. Все словно с ума посходили, стали как автоматы, как зомби. Даже не как зомби: мои зомби -- и то не такие тупые и упрямые... не такие бесцельные и серые. Все поглотила серость: каменные дома-коробки, мертвые бетонные трассы, провода повсюду вместо зеленых деревьев. Эти тупые, серые лица. Я и листовки раскидывал, и мозги правительству прочищал -- без толку! Корректор полезен там, где его слышат. Меня никто не слышит. Я -- Глас Вопиющего В Пустыне!.. И что делать -- я не знаю. Если бы я мог отчаяться -- я бы уже впал в отчаяние... -- Прости меня за то, что не могу обнадежить тебя в твоих надеждах, но я могу дать тебе лишь один совет: ищи причину в самих людях, и тогда, если ты найдешь ее, то быть может сумеешь совладать со случившейся в нашем мире напастью. -- Нет, Золотой Император, мне не в чем винить тебя. Даже малый совет -- во сто крат лучше равнодушного молчания. И даже если он не даст помощи, то хотя бы поселит в сердце надежду, а это уже облегчение. Спасибо тебе. -- Быть может, ты найдешь кого-то древнее и мудрее меня, и он поможет тебе. Ищи. Я тоже ищу, но пока что не нахожу. -- Ищите и найдете -- кажется, так написано в Библии. -- Мудрые слова... Да, на этот раз мы все же не забудем о чае?...
* * *
...Возвращаться в Башню Загорскому не захотелось. Опять видеть серые улицы за окном и серых вечноспешащих людей... Надень на них шлемы -- и получатся варлоны: такие же равнодушные ко всему, что им не интересно... Стоп! Варлоны! Как же, как же, одни из самых древних! Но ведь там нету зеркал! А ближайший работающий проникатель -- в Башне... Хе! У ВАРЛОНОВ нету! А вот по небу, помнится, летает там время от времени кое-что черное и очень даже зеркальное! Главное -- не перепутать, где у него верх, а где низ... И ничего, что Монолит живой, главное -- что зеркальный!
...Воздух свистел вокруг, разрываясь в полете, когда Монолит почувствовал легкое зудение по правому борту. Внезапно сверху добавилась тяжесть, и чей-то голос обратился к нему на языке Первичного Зла...
...Ледяной воздух резко обжег лицо. Вообще-то было где-то минус двадцать по Цельсию, но после жары в Горте, да еще -- скорость, ветер... -- Не соблаговолит ли премногоуважаемый Монолит спустить странника, занесенного сюда волею судьбы, к поселку варлонов? Вместо разворота к зарослям монолит устремился к кратеру, а навстречу ему выскользнуло еще с десятка три черных и огненных Монолитов, возглавляемых Монолитом-дарквингом пятнисто-фиолетовой расцветки. "О, косовинг со свитой!" -- подумалось Загорскому. -- "Может, я зря затеял все это дело? Лучше бы сперва в Башню заглянул, чайку... нет, чайку бы уже не потянул..." Оседланный Монолит завис прямо над клокочущим жерлом вулкана, по внутренним склонам которого расположились странные лотосоподобные мегалитические построения, самое крупное из которых буквально плавало посреди кипящей лавы. "Ой, сбросит меня! Он же не знает, что я левитировать умею!" Но никто сбрасывать его не собирался. Подлетевшие Монолиты окружили сородича и его седока. Некоторое время они неподвижно висели в воздухе. Затем дарквинг произнес вслух на чистейшем русском языке: -- Я знаком со Знающими Пути Зеркал, но такого оригинального встречаю впервые. Он смел и парадоксален. Думаю -- ему стоит помочь. Загорский понимал, что вслух это говорится специально для него. И потому не менее громко и внятно поблагодарил. Оседланный им Монолит развернулся и помчался прямиком к варлонской постройке. Обернувшись, Яромир Савельич увидел, что остальные Монолиты летят следом в боевом порядке, образуя почетный эскорт. Судя по всему, увидев такую эскадрилью, варлоны подняли тревогу. Тревожно мерцала сфера рубки, ожил внешний купол, отращивая боевые разрядники, нацеленные на подлетающих. Не найдя ничего умнее, Загорский привстал и помахал ручкой. Строение замерло в нерешительности. Тем временем Монолиты спустились к подножию постройки. Навстречу Загорскому вышел один лишь Янкеш, в своем неизменном зеленом скафандре. -- Приветствую, Яромир! -- сказал он. -- Надеюсь, Монолит не надо будет ставить в ангар, как твой Проникатель? -- Он -- свободный странник, и лишь помог мне добраться до вас, -- ответствовал СБ-шник. -- Да пребудь в Великой Целостности, разделивший с нами Полет! -- сказал Яромиру фиолетовый Монолит-дарквинг, и вся эскадрилья взмыла в небеса. ...У входа в постройку стоял другой варлон. -- Кто тревогу поднял, а? -- сурово прошипел Янкеш. -- Я... -- лаконично ответил второй. -- Ведь в боевом порядке Монолиты шли! Загорский узнал говорившего: сменщик с Причальной Паутины. И -- не смог удержаться: -- Так-то ты реагируешь на боевые порядки! А землян попрекал, помнится!.. Хорошая у варлонов привычка все же -- можно и без извинения удалиться, покачивая широкой спиной...

-- На этот раз я в самом деле прилетел за твоей мудростью, Янкеш, -- начал без предисловий Загорский. -- Мне нужна твоя помощь. Кроме тебя мне больше надеяться не на кого. Все началось по моему возвращению на Риадан из Республики Крым. Я летел туда, как школьник летит на каникулы, а вместо этого... Понимаешь, они словно сошли с ума. Все. Сразу. Бесповоротно. Как я сказал в разговоре с одним драконом -- "бардак Порядка". Они придумали себе кучу стандартов, внешне полностью логичных, но в сути своей хуже старческого маразма. Они сами вгоняют себя в могилу и затягивают туда всех, кто вокруг них. Зеленые цветущие улицы с куполами превратились в серые линии чертежей, в каменные джунгли! Катакомбы -- и то живее смотрятся! Зомби в Башне Некромантера -- и то живее этих людей выглядят! По крайней мере -- не такие бесцельные и серые! -- Если все становится серым -- скоро пополнится Крысиный Рай... -- прозвучал ответ. -- Но я не хочу этого! Как мне ЛЮДЕЙ спасти, пока есть кого спасать?! Как мне вытащить их из этих безжизненных дебрей, сорвать с их взоров очки с серыми стеклами? -- Я не стану говорить много... -- выдохнул Янкеш. -- Ищи ответ в себе. И ты действительно найдешь его. В себе... Больше мне нечем помочь тебе... -- Ты знаешь это, или только догадываешься? -- Вижу... Они долго бродили по поселку в полном молчании, и остальные обитатели не обращали на них ни малейшего внимания. Они змеились вокруг, не прячась в раковины скафандров. Они словно не замечали гостя. И ведь они правы -- он победил с их помощью Предначального Дракона -- и теперь они в расчете. Можно и не церемониться... Кто же знал, что у Янкеша немного иные планы на этот вечер...
...Узнав, что у Загорского транспортная проблема, Страж Врат любезно предложил свои услуги. Он не стал транспортировать Яромира к зеркальным Монолитам и не стал специально для транспортировки выращивать зеркало. Он переговорил со своими собратьями, и...
Второй раз за этот век над Риаданом раскрылись Ворота Прыжка. Выходящий из них крейсер Загорский когда-то, подобно множеству землян, называл "Столовым Набором" за свое сходство с крылатой вилкой. Но теперь, находясь на его борту, чувствуя пульсации живого корабля, он понимал, что это действительно Корабль. Такой Корабль, как описывал старик на Причальной Паутине. Кажется -- он еще больше стал понимать этого мудрого старца... Зрелище было потрясающее. Ослепительно светящийся силуэт Корабля завис над столицей Западного Риадана, выбирая место для посадки. -- Корабль не видит цели... -- осторожно сказал Янкеш. -- Я и сам ее не вижу! -- ответил Яромир. -- Ранее тут не было этой автострады и этого переплетения проводов, тут был Дворец и Парадный Космодром на площади перед Дворцом. Но за два года моего отсутствия перемены коснулись и этих мест... Неужели Его Величество тоже свихнулся? -- Можно попробовать запросить стандартную посадку... -- предложил сам Корабль. -- Попробуй...
Место нашлось. Недалеко от небоскреба Директ-Коммендатуры. Варлонский крейсер спустился посреди площади Дарни. Возле корпусов Комендатуры росла одинокая елочка и несколько чахлых топольков, до которых еще не добрались проводящие чистку кибер-лесорубы. Выскочившему из здания человеку предстало невероятное зрелище. Мембрана выхода разошлась, к земле выросла наклонная полоса трапа... Из корабля выходили варлоны в полных парадных скафандрах. Девятеро стали справа от трапа, девятеро -- слева. И лишь тогда, под внятное сопение почетного караула, из недр Корабля появились двое -- зеленый варлон и Яромир Савельевич Загорский. Встречающий потерял дар речи, как и сопровождающие его солдаты в формах Патрулей Лояльности. -- Генерал-полковник СБ Загорский! -- козырнул Яромир. -- С инспекцией! -- Шеф Директ-Коммендатуры Аббингтон, -- козырнул в ответ встречающий, не зная, что фамилия его уже знакома СБ-шнику, как и физиономия. -- Мы тут поживем пока, -- равнодушно добавил Янкеш.

Глава 21

Это было сродни первоапрельской шутке: посреди дня, 1 апреля, варлоны зашли в свой крейсер и молча, не прощаясь, улетели. Честно говоря -- на улицах стало скучнее без их привычного сопения и массивных скафандров. Они покинули Риадан, как только перестали вызывать удивление у местных жителей... А у землян удивление так и не появилось... Разве что у мальчишек -- Славика и Максима. Но они старались обходить массивные фигуры стороной. Почему -- они не поясняли... Да их никто и не спрашивал... А напрасно: они много интересного могли бы порассказать... В таком стремительно тупеющем мире информация обесценивалась, но зато ее становилось много. Очень много. И столкнись Загорский с юными контрабандистами -- он стал бы желанным клиентом. Ребята могли бы многое рассказать... И о юном Короле, который поселился у Тома Слипера, и о Мерлине, который по-прежнему обитал под мостом, зачем-то наблюдая за Директ-Коммендатурой. И о Ролевой Игре, которая недавно принесла странные плоды...

В тот день Нааль появился перед друзьями с сияющей физиономией. В руке он сжимал белый летный шлем, внутрь которого был запихнут тонкий сверкающий скафандр... Из висящей через плечо сумки торчал полусферический набалдашник неопознанного лучемета. -- Получилось! -- выпалил он с порога и помахал шлемом. -- Что получилось? -- спросил Славик, не отрываясь от своего лаптопа, в котором собирал всю доступную информацию. -- Сними очки -- увидишь! С неохотой отключившись и сняв виртуальные очки, Славик осмотрел Нааля с ног до головы. -- Армейский склад ограбить получилось, что ли? -- спросил он разочарованно. -- Сам ты "ограбить"! -- обиделся мальчишка. -- Я это из сна выудил, как меня Том учил! -- Ну -- удивил типа... Или скажешь, что раньше мороженое или конфеты из сна не добывал, а? -- Да ничего ты не понимаешь! Это же НАСТОЯЩИЙ шлем и НАСТОЯЩЕЕ оружие! Оно работает! -- Ну, работает... -- Славик уже нарочно изображал равнодушие, чтобы раскрутить малыша на дополнительную информацию. Но, кажется, перегнул палку. Нааль только поморщился: -- С тобой неинтересно... Пойду -- Тому покажу. Он оценит... Ты не знаешь, где он? -- На пустыре. Опять Крагера тренирует...
Через полчаса все игроки собрались у Тома. Нааль требовательно заявил: -- Народ, помогите мне в это запаковаться! -- и вытряхнул на диван скафандр. -- Зачем? -- Ты помнишь, Том, как мы в Игре проникли на Базу через пролом? -- Ну, помню... Пользуясь паникой, в антирадарном скафа... Стоп, ты что, радугомет и скафандр из сна вытащил?! -- Я это уже полчаса говорю... Так что облачайте меня в это... И я побежал... -- Останутся от Машины Правосудия только рожки да ножки, -- нараспев протянул Макс. Пока Джонни помогал Наалю облачаться, Том крутил в руках излучатель. Странный серый корпус с прицельным дисплеем на прикладе, пять кнопок на стволе, раструб с зеркальной полусферой, в центре которой узенькое жерло... Интересно, в каких мирах такое строят? -- А разве радугометы такие? -- спросил вдруг Макс. -- Не знаю... -- ответил Нааль. -- Но мне такой приснился, после фильма про вампира-диктатора. Там с похожими стражники бегали. Том, ты поосторожнее, а то как бахнет -- так и крыши над головой не будет! Джень, ты шлем-то надевать на меня будешь? А то мне застежек не видать! Провожали белоснежного героя всей гурьбой. Но кварталов за пять остановились. -- Все, парни, дальше я сам, а то... Заметить могут, в общем-то...
Никто его не заметил. Антирадарная ткань скафандра надежно укрывала мальчишку от следящих систем. А вот и уголок, совсем как в Игре. Узкий и полуосвещенный, но зато из него отлично виден забор. Теперь только прицелиться... Выстрел рявкнул неожиданно громко. В шлеме басовито загудело от ударной волны. В заборе словно сама собой возникла дыра, сквозь которую можно прогнать грузовой глайдер, даже развернув его боком, и не зацепиться за края! Где-то завыла сирена. Начиналась паника. Теперь -- выскочить из укрытия и -- на территорию, к ненавистной серой громадине! И -- разрядом на полную мощность, а там будь что будет! Нааль подбегал к дыре, когда откуда-то сверху залаял пистолет. Этого не могло быть! Охранники должны были разбежаться в ужасе! Но охранник стрелял. У самых ног упала пуля. Тяжелая и теплая. И нервы мальчишки не выдержали. Он развернулся и кинулся наутек...
Потом, рассказывая о происшествии Тому и ребятам, он всхлипывал: -- Я же не землянин! Я побоялся, что сейчас убьют!.. А так все хорошо было сперва! Я-то поверил, что если мне удалось вытащить радугомет из сна, то и остальное получится совсем как в Игре! Никуда эта Игра не годится, по-взаправдашнему все не так!.. -- Не реви! -- одернул его Том. Утешать или жалеть в таких случаях -- последнее дело... А вот успокоить иначе... -- Если мы чего-то не учли, то переиграем по-новому! Тогда и поглядим!..
Ребята не знали, что испуганный охранник стрелял в воздух. Палил от страха. Он перепугался еще больше Нааля, и лишь высадив в зенит всю обойму, сообразил, что стрелять больше нечем, а он все жмет и жмет на курок... И штаны теперь прийдется стирать... И не знали также ребята, что охранником этим был Мальден, прибывший на Риадан, чтобы искупить свою вину перед этой планетой, а теперь служащий в охране "святая святых"... Игрокам было бы интересно услышать, о чем говорил Мальден сутки спустя со своим сменщиком Сергеем, тем самым КосмоПоловцем, что "упустил" братьев-Дегризов и за это был разжалован господином Траффолдом и уволен из рядов УОКСа.

-- Аббингтон собрался меня на награждение выдвигать. "За героизм и спасение Директ-Коммендатуры в момент непредвиденной опасности"! -- У меня такое ощущение, Мальден, что ты не очень-то рад этой награде... -- Не без этого... Во-первых, я и стрелять-то начал от страха... -- Но ведь начал, поднял тревогу! Так что -- герой, как ни верти... А что же во-вторых? -- С тебя и первого достаточно... -- действительно, ведь не рассказывать же, как Аббингтон похвалил за стрельбу ВО ВРАГА, а когда услышал, что странный диверсант был ростом с мальчишку, то холодно заметил: "Дети -- они самые опасные, так что правильно стрелял! Теперь точно представлю к награде!.."

Глава 22

Загорский тщетно искал юного короля и его брата. Две недели поисков ничего не дали. "Тараканы" и "навозные мухи" сновали туда-сюда впустую. Принося разнообразную и даже иногда полезную информацию, они все же не могли найти ни малейшего следа Его экс-Величества. Даже всемогущий в розыскных делах палантир, когда Загорский искал в нем ребят, показывал лишь какое-то сероватое марево, отдаленно напоминающее помехи от кварковых потоков при связи в гипере. Советом помог Бертрам. В его надраенную чуть ли не до зеркального блеска черепушку пришла гениальная мысль: -- Шеф, а не кажется ли Вам, что это просто кто-то пытается информацию блокировать? -- Кажется, костяной ты мой! С самого начала кажется! Удивляюсь, как это и ты заметил! -- Но ведь информацию блокируют только ту, что на данный момент о нем есть. Ну, в смысле, если начинать приблизительно с того дня, как Вы начали искать короля. -- Ну и? К чему ты клонишь? -- А ежели спросить кого, когда и где он в последний раз видел мальчишек? Ведь легче искать будет! По крайней мере будем знать, от чего копать. -- А ты прав, черт возьми! Ведь что нам стоит вызвать того же Бурмыз-мадыпа да расспросить его поподробнее?!
Но даже вызывание могучего демона не дало желаемых результатов, однако... В страдальческой позе, попыхивая ладаном в трубке, в центре пентаграммы медленно проявился Бурмыз-мадып. -- И чего тебе, дуралею такому, не спится?! -- медленно, но раздраженно спросил демон. -- Что за дурацкая привычка портить своими вызовами мне все пикники! -- Потом отдохнешь, не убежит твой пикник от тебя -- я все равно тебя только вопросами мучать буду. Лучше расскажи мне, че ты о малолетнем короле Западного Риадана знаешь, а также -- где и когда ты его в последний раз видел. Ну, и по возможности -- где сейчас он и его брат Мерлин находятся. -- Это и всего-то?! Ну... -- и демон неприлично выругался на санскрите. -- И из-за этого ты меня вызвал? Типа сам в палантир посмотреть не догадался! -- Ага, уже разбежался! -- в такт ему ответил Загорский и прибавил от себя пару слов, услышанных им от застрявшего в реакторном отсеке варлона. Демон уважительно посмотрел на Яромира: -- Растет словарный запас... Так в чем все же проблема? -- Похоже -- кто-то блокирует инфу на моем палантире. Только спрошу о ребятах -- сплошные помехи. -- Ну, ладно, заинтриговал... Сейчас взгляну... Сам! -- демон прикрыл веки и, пропустив между рогов дископодобный разряд-сияние, заявил: -- Ну и ничего особенного! Его экс-Величество и Мерлин сейчас прожива... -- он замолк на полуслове, словно его кто-то ткнул пальцем между лопаток. Немного помолчав, он извинительно оправдался: -- Прости, мужик, фигня выходит! Просили не разглашать! Может, че-то другое спросишь? -- Мерлин просил? -- Да не только он, еще и Его Величество, а с ними и еще двое магов, которые сейчас их прикрыва... Прости, только что попросили и это не разглашать. В общем, успокойся: они живы и в безопасности, насколько это вообще можно для смертных. А в остальном -- закрытая информация, украшение собачьего питомни...ка! -- он все же выговорил слово, несмотря на чью-то попытку вновь вмешаться в беседу. -- Ну, я пошел, если больше проблем нет... -- Да нету вроде... Пока что... Всего наилучшего! -- Ага... -- Бурмыз-мадып медленно потер подбородок, словно не решаясь сказать... И все же произнес: -- Слышь, Яр, отправь меня по Канонам, а? -- А чего это... ты?.. Аль следит кто? -- Хуже... -- Демон аж посерел, что при его кирпично-рыжих тонах смотрелось дико. -- Ваши глушилки и нас... перепутывать могут... -- Маги? -- недопонял Загорский. -- Да нет, те, что против телепортации по всей планете сияют! А по Канону -- это уже на других законах работает, тут глушилки -- не помеха. -- Ну, тогда ок!.. Именем Великого Творца повелева... Через пять минут под ногами Бурмыз-мадыпа открылась багровая, до боли знакомая воронка, и он с радостью юркнул туда. -- Так вот каков он -- Исход демона, -- улыбнулся Яромир, на всякий случай отступив еще на пару шагов от миниатюрных Ворот Прыжка.

-- Сашка, ты куда? -- К папе! -- заявил зеленый сорванец. -- У меня сбежало три мышки, так пока они не погрызли чего -- пусть папа Яр их в палантир запеленгует. А я поймаю снова... -- Мучать живых тварей... -- начал было Бертрам, но Сашка невежливо перебил: -- Они не живые, это я их... ну, грозу вчера помнишь? Так вчера у меня получилось... Три скелетика воскресил... -- И ты, Саш... -- протянул Бертрам. -- И все же к Яромиру нельзя. Он, похоже, поднабрался привычек от Императора в Горте: медитирует уже вторые сутки... -- Я его понимаю... -- хихикнул дракончик, -- Это единственный способ отвязаться от "Зануды"... -- Не единственный, но идеальный, -- гоготнул сотник. -- Ибо есть еще такой способ, как линейный аннигилятор...
Яромир не медитировал... Он все глубже погружался в себя, тревожа половину своего микроскопического населения. Активная часть прошаривала не только клетки, но и своих собратьев, отказавшихся прислушаться к приказу хозяина. Таких не тревожили. Пока. Их обходили стороной, незаметно помечая... Совет варлона оказался дельным: еще несколько недель -- и нанароботы Яромира оказались бы совершенно бесполезны: их поражала неощутимая болезнь. Но что? Яромир пока не мог это понять, но он помнил, что торопиться не следует. Конечно же -- время поджимает, но сперва надо найти ВСЕ очаги поражения... На это ушло двое суток. И вот по команде здоровые нанароботы одновременно набросились на своих некорректных собратьев... Результат превзошел все ожидания: вирус. Тонко внедренный на атомарном уровне, он делал нанароботов пассивными и вялыми. Но это -- нанароботов Загорского, лично им сконструированных. А что же сделал бы сей вирус со стандартными медицинскими нанароботами? Через еще одни сутки ответ был получен. И перепроверен дважды -- таким невероятным он оказался. Вирус программировал человека на Уход. Уход вообще. Вероятно -- именно это и погнало старое поколение землян сперва на Роклас, а оттуда -- все дальше и дальше, через Эдем, через Ли-Тао... Кто знает, не проведут ли пути и сквозь страшный Джизирак?.. Оставшиеся же на Риадане, очевидно, просто не нашли иного Ухода, кроме как "на тот свет", причем вместе со всей планетой... Кто же зачинщик этого кошмара? Кому понадобилось уничтожить цивилизацию землян таким коварным методом?.. Ответ на этот вопрос был найден совершенно неожиданно. Трудяги-нанароботы обнаружили в теле Загорского чужеродную клетку. Двое, ощупывающие ее первыми, внезапно инфицировались. Тогда, окутав ее сподручными материалами, внутренняя стража вышвырнула ее из организма вон, прямиком на подготовленный Загорским контейнер микроскопа. Контейнер поглотил опасный объект. Началось исследование. И через час Яромир Савельевич точно знал цивилизацию, запустившую эти чудовищные вирусоразносчики...

Глава 23

-- А вы, я вижу, осмелели, в старинных одеждах ходите, -- юный Крагер давно искал, к кому бы прицепиться, и, кажется, отыскал себе мишень -- двух мальчишек в лосинах и прочей пажеской дребедени. -- Да я... и мой брат... мы можем ходить в любых одеждах и ничего нам не будет! -- ничуть не стушевавшись, нагло ответил малец в оранжево-малиновых тонах. -- А с чего это вдруг вы такие смелые стали? Не боитесь, что подстрелят? -- удивление начало заполнять обитателя Зайста. Да и остальные Игроки, собравшиеся вокруг, выглядели не менее заинтересованными. -- А вы про Лорда Аббингтона слышали? -- спросил старший из двоих и, не дожидаясь ответа, добавил: -- Так вот, это наш дядюшка. Так что в нас он стрелять не позволит, хотя сам и стреляет без промаха! Менестрель, сидевший до этого на пороге дома и пытавшийся соединить осколки бамбуковой флейты, выдохнул: -- Не знаю, как ваш дядюшка, а вот люди его стреляют без промаха. Вот, посмотрите, что с инструментом сделали! -- и он помахал кусками бамбука. -- А не фиг было на закрытый объект соваться! -- нагло ответил младший из новичков, Димка. -- Соваться?! Это они совались! Ко мне... -- Ну-ну... -- Старший всем своим видом выражал неверие пополам с презрением. Вечный Странник Дороги Володька отозвал тем временем в сторонку медноволосого эльфа, бывшего адъютанта Короля, и протянул ему коричневую коробочку: -- Вот... я, конечно, не ваш Король, но думаю, это утешит его, -- и с этими словами он вручил коробочку-футляр с новенькой флейтой эльфу. Володька ушел, исчез так же внезапно, как и всегда, а эльф вернулся к ребятам и отозвал в сторонку Менестреля. -- Вадик, возьми, это тебе... -- Спасибо, -- мальчишка открыл коробочку и достал оттуда составную черную флейту с хромированными колечками ободков. -- И все-таки, -- не унимался эльф, -- зачем ты сунулся на объект? -- Да не совался я! -- Бабушке моей расскажи... -- Хотел сломать датчики охраны. -- Чем?! Флейтой?! -- эльф казался слегка озадаченным... -- Нет. Звуком. Тонким... как шпага... -- Это... Меняет дело... -- и эльф живо представил себе, как нарастает передув, и октаву за октавой взлетает нота "До". Вслед за первой, скрипичной, идет вторая, выше. Третья. Четвертая. Свист режет уши. Пятая. НЕВОЗМОЖНАЯ!!! Свист переходит почти в ультразвук! И тут не выдерживает чувствительное электронное "ухо" охранной системы, перегрузки рвут микросхемы... Взрыв!.. Очищающий огонь... Кто же знал, что буквально через пару дней все это случится по-правде...

...Рыцарь-Шут и его друг приближались к выходу из замка Кэр Мальден. И там, уже почти у выхода, Шут снова достал из кармана свою маску и медленно нацепил ее, застегивая пуговицу и вновь превращаясь в Черного Рыцаря. -- Что, прошлое возвращается? -- не утерпел Джино. -- Нет, будущее не наступило... Так о чем ты с ним говорил, Джино? Я слышал несколько фраз, но ничего не понял. Ты уже знал его? -- И да, и нет. -- То есть?.. -- Мальден пришел из моего мира. Но лично я его не знал, и ничего о нем не слышал. -- Однако отчитал его как мальчишку...
...Внезапно видение разбилось на осколки. Падение. Полет сквозь вертящуюся пустоту. Пыль. Шум машин... Голос Мерлина: -- Ты вернулся! А я уж совсем отчаялся!.. Дим будет рад! Ты даже не представляешь, что тут творится! Тебе плохо?.. Губы шепчут слова... Это -- песня...
Я черная птица, я птица любви и печали, И я был отчаянн, но вы промолчали, и я оттого во сто крат опечален. Я черная птица, я птица-зима, что приходит сама, заставляя дома серебриться, И прячутся лица от стужи необычайной.
Я черная птица, как тень, что в небе клубится, И тянутся лица вослед устремиться, но крылья -- не спицы, непросто летать научиться. Я птица печали, печали большой, нелюдской, неземной, что кому-то зимой, может, снится, Где белые птицы зеленую птицу встречают.
Зеленою птицей летел я, счастливый и гордый, И пели просторы, долины и горы, и каменный город, людская столица, И мир был прекрасен, но все же напрасен их труд был, и красен багровый закат за горами, И птицы кричат и пикируют в алое пламя.
Зеленою птицей я был, когда детские лица Горели в багровом огне, зажигая во мне отмщенье луне, тьмы крылом оскверненной, И крылья мои почернели, завяли, сгорели, цвета и оттенки исчезли зеленые, Когда тьмы оплот полыхал, моим гневом зажженный.
Где мир тот остался, увы, я тогда не запомнил, Печалью и болью унесен, я был бестелесен, Я был бессловесен, невесел. Я здесь задержался, я телом остался, а сердцем умчался в далекие синие волны, Я мыслью вернулся в тот мир, ведь этот мне тесен. Я черная птица, я птица печали, Но снова начать мне уж вряд ли судится.

Глава 24

Мезонатор стоял там же, где и всегда -- во втором колодце Ледяной Башни Печали, почти у самой ее стены. Да оно и не странно -- зачем кому-то из землян может понадобиться эта старая развалина с досветовыми движками? Одна лишь беда -- незаметно подобраться к колодцу стало совершенно невозможно! Оцепленная территория замка, охрана на каждом углу... Яснее ясного, что охраняют они не мезонатор: сама Башня была объявлена важным стратегическим объектом. Благословенны были те времена, когда земляне не лезли в это сооружение, и лишь киборг-Наблюдатель No 44 бродил по гулким высоченным коридорам. Неплохи были и времена, когда переселенцы узнали из местных легенд, что это был замок то ли местного бога, то ли его вечного оппонента, и на всякий случай устроили там музей имени обоих... Тогда можно было отбиться от экскурсии и затеряться в нужных тебе переходах, да и телепортировать было легко и удобно. Сейчас же прыжок не совершишь: Искажающее Поле мгновенно превратит тебя в персонажа Дали, а отбиться от экскурсии... Какие, к черту, экскурсии на защищаемом, охраняемом ото всех стратегическом объекте?! Оставалось уповать лишь на чудо. Добравшись почти до самых стен на краденом глайдере, Макс направил послушную машинку в сугроб. Интересно, что думал бы глайдер, имей он соображалку? Весь путь экипаж проделал по земле, точнее -- по снегу, гоняя глайдер в режиме аэросаней, иначе их могли бы засечь радары... Теперь оставалось добраться до самого колодца. Легко сказать -- "добраться"! Пойти по снегу -- наверняка быть замеченным острым взором охраны или тепловым радаром. Лететь -- еще глупее. Прыгать -- смертельно. Оставался один путь -- под снегом. Постепенно разгребая перед собой холодную массу и откидывая ее через плечо, Макс и Женька черепашьим ходом пробирались к заветной цели. Хорошо -- костюмы со встроенным подогревом, иначе лишь в следующее глобальное потепление археологи обнаружили бы тут два трупика в неплохом для исследований состоянии. От легкого толчка вибролезвия снег впереди просыпался, открывая черный провал. Проход. Неизвестный. Кто прокопал его в снегу на такой глубине? В таком тоннеле можно поезд монорельса прогнать на полном ходу и не опасаться обвала! Стены были когда-то подтоплены, и теперь искрились в лучах фонарей крепким ледяным панцирем... Кто бы ни был строителем этого сооружения, стоило воспользоваться его трудами. Тем более что тоннель вел примерно туда же, к Башне... И завершился проломом в стене, ведущим в подвалы. В огромную яму, покрытую сажей и окаменелой чешуей, ту самую, к которой вела почерневшая спиральная лестница, некогда найденная Максом. А вон и дырка а-ля медальон, вырезанная этим нахалом-Славиком. Значит -- можно попробовать подвалами добраться до коридора с развилкой, а оттуда и до мезонатора рукой подать! Только бы не нарваться на охрану...

... Ну вот, легки на помине! Только помянешь, а уже торчат, перед самой дверцей, ведущей к развилке!.. Макс впился взглядом в их затылки... -- А что это за ураганчики у стены кружатся время от времени? -- спросил один, явно новичок здесь. Второй ответил небрежно: -- А, это просто Хэлгарайни -- Ледяные Вихри, солдаты прячутся от них в стенах Твердыни -- и все в порядке, никаких жертв... Кажется -- удалось зацепиться за их мысли... Через пять минут оба охранника самовольно покинули пост, хватаясь за животы... Вряд ли им стоило опасаться трибунала: гарнизон Ледяной Башни не блистал строгим соблюдением устава, слишком уж это отдаленная застава, вряд ли кто наведается сюда по собственной воле... Так что пост минутку-другую и без охранников побудет, никто не помрет!..
Внезапно коридор раздвоился. Макс удивленно захлопал глазами: он ведь точно помнил, что по пути от мезонатора к залам не было никаких ответвлений! Впрочем, если идти оттуда сюда, то вот этот, правый проход будет незаметен... Значит... -- Женька, нам влево! -- Угу... Ты иди, а я догоню... -- Женька присматривался ко второму коридору. -- Смотри, охране на глаза не попадись: церемониться не будут, а у тебя нету нашей защиты... -- Да знаю я, можешь не напоминать!.. -- обиженно заметил мальчишка. -- Топай себе! -- Ну и потопаю! И вскоре уже Макс добрался до узкого мостика, полузасыпанного снегом. Осторожно, чтобы не поскользнуться, добрался до люка и медленно потянул на себя. В корабле было тепло, хотя и сумеречно. Но стоило закрыть дверь, как включились под потолком три плафона. Юный контрабандист потопал вперед. Свет включался перед ним и гас за его спиной. Лампы словно указывали дорогу к цели. И вот, наконец, впереди пилотская кабина. Плюхнувшись в кресло, Максим протестировал бортсистемы. Ага, как же, улетишь на таком! На индикаторе зажглось "Горючего нет". Увы, даже такие шикарные планы разбиваются о неучтенные мелочи!.. Макс в злобе нажал наугад несколько кнопок. -- Извините, но команда не распознана... -- прозвучал из динамиков хрипловатый голос кибермозга. -- А иди ты..! -- и Макс без стеснения подробно описал возможный маршрут тупого робота. -- Не имею такого в программе... Могу следовать стандартному... -- Ах ты ж жестянка старая! Чтоб тебя занесло к... -- и Макс прибавил пару крепких выражений. -- Конечная цель неизвестна. Укажите в гелиоцентрических координатах или в тентуре. Макс немного успокоился. В самом деле, кибермозг не виноват, что он дурак, его таким сделали! Сотни лет назад сделали!.. -- Ладно, цель -- Земля. Та, что возле Солнца, знаешь такую? -- Цель принята. Траектория стандартная? -- Давай. -- Горючего в обрез, капитан. С вероятностью 99.98 его хватит только до Плутона, впрочем -- можно попробовать сэкономить на торможении, пройдя возле Сатурна и Юпитера методом "Звездная карамболь". Это увеличит время полета на двое суток, но зато даст экономию топлива... -- Экономию топлива, говоришь? А что есть экономия от нуля, это ты своими железными мозгами соображаешь? Горючего нет! Нету его, это тебе ясно?! -- Горючее есть, -- в металлическом голосе появились упрямые нотки, -- Датчики неисправны, капитан! -- А по-моему, это ты у нас неисправен! -- рыкнул Макс. -- Я исправен. Датчики неисправны. -- Датчики выходят из строя последними, -- убежденно заявил контрабандист. -- Да. Если их не вывести из строя преднамеренно... Я -- вывел... Макс начинал что-то соображать. Склонился к пульту и долго изучал пометки на нем. Затем спросил: -- А датчики ты, разумеется, вывел из строя, чтобы следовать своей цели жизни, так? -- Вы чрезвычайно догадливы, капитан. -- А цель жизни у тебя -- летать, так? Летать при любых обстоятельствах, я ничего не перепутал? -- Вы совершенно правы, капитан... Но как Вы догадались? -- По твоей марке, зануда! -- Я не совсем понял Вас, капитан! -- На Земле в музее космической техники один твой собрат уже навел шороху, сперва разругавшись с залезшим в него мальчишкой, а затем залив пол-музея своим сэкономленным топливом. -- Значит, "Альтаиру" уже не взлететь? -- грустно спросил кибермозг. -- Двести лет... -- холодно отрезал Максим. -- Значится, так: спорить с тобой на темы смысла жизни я не буду, я хоть и Макс, но совсем не тот юный осел, что забрался ночью в музей на Земле. Это тот Максим искал собственное превосходство, а потом долго объяснял патрулям, при чем он или ни при чем! Я -- деловой человек. Ты хочешь летать. А я хочу удалиться с этой планеты, и чем дальше -- тем лучше! Ты не можешь взлететь без капитана. Я не могу взлететь без тебя. Ну так вперед, готовься к старту! Хоть до Плутона дотяни, а там уж как-нибудь дозаправим тебя... Даже проще -- за Плутоном Немезида околачивается. Пришвартуешься к ней -- получишь техобслуживание по высшему разряду, там таких, как ты, просто обожают! Но учти две вещи. Во-первых, мы сейчас на оцепленной территории, так что вполне есть шанс, что при взлете по тебе откроют огонь. Так что будь готов к уклоняющим маневрам. Все ясно? -- Ясно, капитан. Готовлюсь к старту. Но -- какая же вторая вещь? -- Если ты хоть раз спросишь меня, кто задал нам цель -- "Жить", как это в свое время сделал "Альтаир" -- я выключу тебя без сожаления, как бы ни нуждался в твоей помощи! Ясно? -- Ты не любишь философию? -- Я не люблю богословские споры! -- отрезал Максим. -- Они или дракой всегда кончаются, или глобальной ссорой! А мне с тобой еще до самой Земли переть! -- Вы разумно рассудили, капитан! Кабина вздрогнула и плавно развернулась, задрав нос кверху. Гулкий удар пробежал по корпусу, и с ревом колонна мезонатора устремилась в небо. В нее никто не стрелял: видимо, просто растерялись.

Мезонатор вылетел за пределы здешней звездной системы перпендикулярно эклиптике. И -- лег на свой "стандартный" курс. Спустя трое суток он сообщил своему юному капитану: -- Курс стабилен. Бортсистемы в норме. Рекомендую Вам занять место в анабиозной ванне, капитан. -- Что-то ты рьяно желаешь от меня избавиться, -- хмыкнул Максим. -- Отнюдь. Более того -- мне будет скучно в полете без собеседника. Но не думаю, что у тебя есть желание десять лет торчать тут со мною наедине. -- Десять лет?! -- ошалел мальчишка. -- Десять. И еще два дня сверх того. В конце-концов, я не новомодный гиперкорабль, я Ворота Прыжка создавать не умею. Поэтому буду идти на пределе ресурсов, но быстрее у меня и в лучшие времена не получалось... Так что рекомендую анабиоз. -- На фиг анабиоз! -- рыкнул Макс. -- Ты, главное, подальше уберись от этой долбаной планетки и ее Искажающих Полей! А там я смогу телепортировать на Землю. -- А я? -- А что ты? Ты уже взлетел. Получил приказ курса! Долетишь... -- Я не могу без капитана... -- вздохнул кибермозг. -- А я не могу мариноваться тут десять лет! -- рыкнул Максим.
Спустя еще три дня Макс перебрасывал на соседнее кресло очередную чашку. На этот раз она не свернулась топологическими узелками, а упала на кожезаменитель цела-целехонька. Ура!!! Макс не хотел признаваться даже самому себе, но ему стало до жутиков жаль свой корабль... Он упрямо сидел в кресле, не решаясь на последний прыжок. "Ну, сейчас! Главное -- добраться до Ингвальда и поднять тревогу на Земле! А там я смогу вернуться сюда! Корабль и заскучать не успеет!" И все же Макс медлил. Он вдруг отчетливо представил, как погаснут огни в ставших уже родными коридорах, как угаснет шум кондиционеров... И только будет ритмично биться мезонное сердце исполина. А затем оно всхлипнет и умолкнет. Как у Чудища, обнявшего Аленький Цветочек. Бредовое сравнение, но почему-то представилось именно так. Видимо -- от этого "я вернусь к сроку...", не иначе... Но если не перенестись на Землю -- то тут погибнут запертые в неволе друзья и сотоварищи. Да и сам этот мир -- мир Риадана... Макс все же решился. Потянулся всеми жилочками к своему родному миру, к Земле. Ощутил тонкие межпространственные ниточки, заскользил вдоль них... Тяжесть в ногах мешала полету. Передохнуть бы! Но останавливаться посреди космоса -- удовольствие не из лучших... Не смертельно, но до жутиков неприятно! Совсем выбившись из сил, Макс вывалился в привычный мир. Приготовился ко встрече с жутким холодом и вакуумом. И удивился. Вокруг него был теплый воздух. Под ним было знакомое кресло. А за окном-иллюминатором... До тусклой металлической поверхности Немезиды оставались считанные сотни метров. Солнечная система. Дом! -- Корабль! -- Да, капитан! -- Мы... перенеслись вместе. -- Спасибо, капитан! -- Готовься к посадке... И еще -- один вопрос. Слушай, мы столько дней уже общаемся, а я все не знаю, как тебя зовут! -- "Терра", капитан...

Глава 25

Женька и не собирался идти вместе с Максимом. Он слишком хорошо помнил старую-старую легенду, рассказываемую ему бабушкой...
...В самые недра Ледяной Башни Печали замуровали поверженного Князя Тьмы, дабы не мог он сотворить новых злодеяний в поднебесном мире, и запечатали двери сияющим заклинанием на древнем языке. И с тех пор томится он в комнатушке, пока не найдется злодей, что сотрет заклинание и вынесет богатырским ударом тяжелые двери. И тогда Зло вернется в мир, и вновь потекут реки крови и слез. Но на страже поставлен Ледяной Страж, дабы не пустить злодеев к заветной двери, и обратит он в стеклянное крошево любого, кто приблизится к той комнате.
Что поделаешь -- кровь льется уже сейчас, и это не от Князя Тьмы. Может ли быть хуже? Или стоит все же отказаться от безумной затеи, повернуть назад? Но Дверь так близка! И руны сияют на ней первозданной белизной! Что делать? Ведь когда сочинялась легенда, то не знал никто ни о Земле, ни о бедах, принесенных ею! Кто знает -- не в Князе ли спасение? Да, он злой. Да -- убивал! Но вдруг именно он своим злом сумеет остановить зло землян? Убьет сперва своего освободителя? Пусть! Зато спасет планету... Ведь ему не надо для этого творить добро! Пусть сотворит зло, но против творящих зло миру, и это уже -- спасение! Дверь старая и замшелая... Сколько веков не касалась ее ничья рука? Женька расстелил на полу сверток, достал из него свою привычную одежду, в которой он действительно любил ходить. Сбросил земные шмотки и нарядился. Теперь можно и дверь вскрывать... Страшно касаться надписи -- вдруг именно это и привлечет Ледяного Демона? А если попробовать просто толкнуть дверь? Глупости -- это строилось на века, да и закрыто заклинанием Единого. Разве под силу сломать эту громаду мальчишке? Разве есть у него легендарная "богатырская сила"? Женька отступил на шаг, другой, третий.. Допятился почти до развилки. И -- ринулся вперед. Ударил плечом в темные доски. Старые петли рассыпались в прах, и мальчишка въехал в тронный зал прямо верхом на упавшей двери. Взметнулись старые желтые листья -- ими был щедро усыпан весь пол. Всколыхнулась вековая паутина, пропитанная бородами пыли. И в этом движении стало заметно, что в пылевом столбе посреди зала сокрыт трон с восседающей на нем фигурой. -- Владыка, я пришел, чтобы освободить тебя! -- напряженно сказал малыш, поднимаясь с двери. -- А я просил меня освобождать? -- фигура не шевелилась. Только голос донесся откуда-то из глубин, густой и красивый. -- На двери ж ясным эльфийским языком написано: "Не мешать: думаю!"... Пыль всколыхнулась: говорящий поворачивал голову к потревожившему его. -- Послушайте, молодой человек, что на Вас напялено? -- в голосе Князя Тьмы проблеснули нотки удивления. -- Обычная одежка... У нас на Риадане все такое носят... -- Женька чуть не сказал "носили", но темная фигура среагировала не на это. -- Где-е?! Как ты сказал называется Ваш мир? Риадан? Боже, сколько же веков я спал?! Не-ет, пора пробуждаться!!! Сухо затрещала паутина, взметнулись облака пыли: сидящий на Черном Троне вставал...

* * *
Славик в который раз перечитывал сказки из Черной Книги... Кстати, ой, кстати были они, грустные и печальные... Такие, как эта...
"Любовь.
В одном веселом холме эльфов жил молодой эльф, и было-то ему всего лет двести. И как все эльфы считал, что нет веселей шутки, чем заманить в холмы человека и, продержав его лет сто, выпустить. Ну и рожа -- ухохочешься. В соседнем человеческом селении жила молодая девушка. И, конечно, как и все люди, понимала, что эльфы -- злые и доверять им нельзя. Но вот однажды... Заманивая девушку для очередного прикола, эльф имел неосторожность влюбится. А через лет 20 оказалось, что и девушка не может больше без веселых эльфийских скрипок, свирелей и наконец, главное, без... молодого эльфа. Прошло еще 5 лет и они решили, что видать пора обрадовать свои семьи счастливой новостью. Первой пошла к своим девушка... Но вместо радости от постаревшей родни она почувствовала подозрительность и зависть к ее молодости. А когда она объявила о своем желании вернутся к любимому эльфу, началось. -- Сразу было видно, что она ненормальная. -- Она продалась эльфам за вечную молодость! -- Моя дочь... Нет! Она мне больше не дочь! -- Но я просто люблю его... -- Продажная шлюха! -- Не-е-е-ет!.. Любимый, спаси...
Но молодой эльф мог только смотреть на костер, в пламени которого гибла его Любимая. Его руки были надежно связаны магией. -- Я люблю ее... -- Но она человек. -- Да он человеческий шпион! -- Он продался за ее золото! -- Убить его!
В тот вечер между холмом эльфов и селением людей протянулась радуга. К утру она рассеялась. Через много лет бессмертная душа девушки переродилась, или обрела покой в раю... А у эльфов бессмертных душ нет. Любовь..."
Какой-то шум отвлек мальчишку от созерцания страниц... Славик оглянулся. Ну надо же -- думал, что хоть тут будет укромное местечко, а тут уже и Мерлин, и Игроки!..
Мерлин собрал Игроков на заброшенной стройке неподалеку от моста, за которым тянулась территория Директ-Коммендатуры. -- Мне надо оказаться там, внутри, и уничтожить эту чертову машину! -- Там защита... -- Я знаю. Но я все продумал. Смотрите: охрана тут, по периметру, -- Мерлин прутиком принялся чертить в пыли. -- А внутри только роботы и автоматы. Система оповещения срабатывает на любую магию. Если сигнал пойдет прямо из центра -- пока охрана поспеет туда, пройдет пять минут и тринадцать секунд. Я это проверял, запуская магических "мушек". Мне, чтобы сжечь машину, достаточно двух минут с копейками. Так что я успеваю. -- И как ты окажешься там? Да ты только приблизишься к забору, как взревет вся сигнализация базы. Ты же нашпигован магией, как рождественская индюшка! А стреляют они мгновенно, -- хмыкнул Броник Дегриз. -- Знаю. Поэтому я должен возникнуть сразу в центре, -- он выделил это "СРАЗУ". -- Это невозможно. Там искажающие поля Защиты. -- Возможно. У меня есть Палантир. Настоящий, хотя и небольшой. Кто-то из вас должен пробраться туда и установить его у Машины Правосудия. Тогда я смогу спроектироваться в комнату через него. Смотрите, я покажу, как его активировать... -- Знающие Мерлина заблаговременно ретировались к железным столбам. -- Надо нажать вот здесь... -- в панике остальные кинулись туда же. Остались лишь Владислав и Димка. Мерлин же тем временем продолжал: -- Вот так. А пока он не активирован -- он излучает магии не больше, чем пустая стекляшка... Кто возьмется за это? -- Считай меня маньяком, но я пойду... -- коротко ответил Славик. -- Я с тобой, -- добавил Димка, -- И не отговаривай, у меня свой зуб на дядьку! С собой не возьмешь -- все равно полезу! -- Мы с тобой! -- подошли Дегризы. -- Не то, чтобы нас это заинтересовало, но просто нам до чертиков надоела эта планета, и мы желаем вернуться обратно на Плюк. А этому мешают Поля. Вот и все. Менестрель повертел в руках флейту... -- Я не пойду с вами. Но я заиграю у другого сектора. И когда там начнется тревога -- ломитесь. Но не говорите, где именно полезете: я боюсь боли, и поэтому не хочу знать, чтобы не проговориться...

Когда ребята ушли, к Мерлину подошел черный силуэт в алом шутовском колпаке. Огляделся вокруг... Отбросил ржавую шпагу времен прежних войн. -- Бардак, бардак, бардак... Эх, не было Шуту работы... -- и подтекстом фразы прозвучало: -- Где мой клинок... Мерлин провел рукой, и из сгустившегося на миг сумерка воздуха сиянием возник иной клинок, не виданный ранее на Риадане: сверкающее шпажное лезвие с солнечным бликом на режущих кромках, тусклый огонь древних рун ближе к рукояти и диковинная чаша гарды из черепа носфаратума, почти человеческого черепа. Юный маг протянул оружие Шуту и произнес при этом: -- Это Клинок Мести. -- Когда-то его звали Шпагой Печали, -- заметил Шут, внимательно оглядывая череп гарды, -- А еще -- Молнией Канцлера. Мне знакома эта древняя сталь... -- Шут склонил голову в поклоне признательности: -- Благодарю тебя. А затем рыцарским движением Шут преклонил колено и обратился к волшебнику: -- Благослови, Мерлин!.. И Мерлин произнес, впервые назвав вслух Подлинное Имя клинка: -- Благословляю тебя и Эстерниен. Доброй Дороги. Хоот векки. Эхом отозвался преклонивший колено, серебром зазвучали древние руны слов: -- Эммер цусам. Флейк цу флейк! Повинуясь мальчишескому озорству, Мерлин пропел полузабытую строчку из песни: -- "Значит, Дорога благословила тебя..." -- Вот только трава по колено осталась лишь в детских снах, -- вздохнул Шут. -- Но остались еще детские сны... Значит -- не все потеряно...

Глава 26

Коридоры были серыми и унылыми, утомляющими своим однообразием. Славик сбился со счета этажей и переходов, и стройный Мерлинский план теперь казался маразмом и безумием. Казалось -- не хватало только плесени на стенах, так это сооружение смахивало на склеп или заброшеную цитадель вампиров. Не верилось, что такой угрюмый вид имеют коридоры сияющего своей респектабельностью здания. Сияющего снаружи... Так порой гнилое нутро обнаруживается у вполне порядочных на вид людей: сегодня с тобой и клянутся в верности до гроба, а завтра продаются за вчерашний борщ и готовы всадить нож в спину. Здание гнило еще с момента постройки: редко когда блистает непорочностью построенное на костях... Склад, устроенный в церкви, и тот проживет дольше, чем склад, построенный на руинах церкви... А что же будет, если на месте руин старой церкви построить новую? Причем -- той же веры, той же концессии? Что тогда? Ведь это все равно не реставрация! Впрочем -- Второе Средневековье и его Новая Инквизиция внятно иллюстрировало эту гипотетическую модель... Все это не имело ни малейшего отношения к зданию Директ-Коммендатуры, так же, как и сама Комендатура лишь названием была сходна со своей далекой предшественницей из начала двадцать третьего века. Названием да одной единственной фамилией: Аббингтон. Неужели истории повторяются так дешево? И снова будет кто-то молиться, с ужасом глядя на восходящую в зенит Грозовую Звезду?.. Сломанный шпиль, свечи в руках паломников, и звезды, зажигаемые светом этих свечей... И пепел кинувшегося в Оружие, пожертвовавшего собой... Образы разрушились громким шепотом Димки: -- И куда ты прешь! Нам же тут налево, а не прямо! Мерлин говорил... -- Ты помнишь все, что он нам втирал?! -- изумленно вскинулся Славик. -- Он же треплется, как радиола! И колдует на уровне пятиклассника. -- Зато его колдовство работает и среди сигнализаций-распознавалок! -- Ага! Потому что МЫ тащим его к месту приложения! Потому что Дегриз-младший нарвался на луч, предназначенный нам! Потому что старший сгинул хрен знает где! И все ради эфемерной надежды! Пусть только попробует не сработать, я такое потом этому некоронованному экстрасенсу устрою, что век креслом пользоваться не сможет, да и табуретками тоже! -- Тише! -- Димка прижал палец к губам. В наступившей звенящей тишине отчетливо цокали кованые подошвы армейцев из охраны Директ-Коммендатуры. Как назло -- вокруг ни открытой двери, ни ниши... Только окно, круглое и запыленное, разделенное на четыре фрагмента, занявших два этажа. В каждой секции -- по манекену. В ближайшем -- фигура менестреля с флейтой из бамбука. А в соседнем... А что, это мысль! Успеть бы: шаги ближе и ближе!
-- Я думаю, что после случая в семнадцатом секторе вряд ли скоро кто угодно решится вторгаться сюда. -- Не знаю, Мальден, мне не очень верится в твою идею, что это просто детишки баловались, без всякой злой цели. Ты же знаешь, сколько злодеяний творилось во все века в мире, прикрываясь детьми. Младенцев кидали на клинки противника, как в "Легенде о Нарайяме", ребят гнали перед отрядами пехоты, прикрываясь ими, как щитом... Прикрываясь заботой о детях, писались разгромные статьи, по которым потом начинались громкие процессы, например -- "Дело "кристаллистов"". И тут -- кто-то послал мальцов, проверить ли тылы наши и оборонные линии или посеять панику и левые мысли, или скомпрометировать нас, попади мы в этих юных диверсантов -- не все ли едино, зачем именно посылали? Скорее всего -- ребята были местные, чтобы в случае выстрела -- наверняка и наповал, это не наши с тобой супермены в коротких штанишках! За разговорами вахта летит быстрее. Цокают шаги, льются слова... И неведомо, сколько таких дней впереди. Возможно -- вся бесконечность... -- А Аббингтону все не сидится в покое, все благоустраивается да переоборудуется! -- заметил Мальден. -- Вон, опять манекен сменил! Тот, что "Молитва". Действительно, манекен помолодел лет на десять и слегка потолстел. Вполне такой весь из себя Славик-контрабандист получился. Только одежка прежняя, наспех поверх своей собственной надетая. Блымает неоновая лампадка, обдавая неровным светом молитвенно сложенные руки. До обидного сильно чешется нос, как всегда, когда нельзя почесать его. Сейчас присмотрятся солдаты -- и попался Славик, а вместе с ним -- и палантир Мерлиновский, и последняя надежда. Резкий шум отвлек вояк -- это помчался по ступенькам Димка, громко топая и хватаясь за перила. Следом зацокали сапоги. Редко кто догонит быстроногого мальчишку, но ведь и Патрули обучают не напрасно. Минут за пять все было кончено. Немедленно поднесли к руке пацаненка шприц-диск, впрыснули "сыворотку правды". Уж этот-то все расскажет! И с кем, и зачем, и когда!.. Он не кинется на лазеры, как это сделал младший из двоих обнаруженных раньше, упавший с дымящейся дырой в голове. Безвозвратно замолчавший. И не сожрет ударную дозу цианистого калия, как старший: жди теперь два дня, пока он реанимирует до приличного состояния... И это когда каждая минута, возможно, на счету! И Димка заговорил, хотя и не хотел этого. Что поделаешь: против земной науки с местными ресурсами особенно не попрешь... Но тех пяти минут, что он гонял солдат по галереям и переходам, оказалось достаточно, чтобы Славик добрался до газовой трубы. Оставался пустяк -- всунуть шарик палантира внутрь и слегка подтолкнуть. И покатится он, пока не выскочит из свежепоявившейся дырки прямо над Машиной Правосудия! А там уже -- Мерлина хлопоты! А самому можно домой, на боковую, отсыпаться после пережитого. Ат, черт! Ошибся таки этажом! Газовая трубка этажом ниже! А тут -- комната, С компьютером, с обоями, неравномерно припорошенными пылью из вентиляторов. Точная копия комнаты Машины Правосудия! Зачем?! И кабель идет вниз по свинцовой трубе! А машина-то -- "кентавр": в знакомом "АГАТовском" корпусе материнка нейрокомпьютера, устаревшего, но все же превосходящего по быстродействию и современные "Мягкие Платформы". Кабель к Машине внизу... Хе, так вот оно как -- "беспристрастная лотерея"! Ну и ну! Выходит, машина внизу считает, но как только у нее появляется "выигрышный" номер -- эта вот "тварь сверху" перетасовывает таблицы, подставляя под вычисленный номер того, кого ей задали в программе. Интересно: кто же на самом деле выбирает жертвы для казней? Кто тот "теневой кардинал"? И зачем?.. Мальчишка яростно дернул кабель, и тот внезапно легко вылетел из трубы, искронув на оголенных участках. Ну вот и все! Палантир оказался таким же тусклым, как и перед походом. Славик покачал его на руке, задумчиво посмотрел... Руки сами вспомнили последовательность касаний. Хрустальный шарик внезапно просветлел, становясь совершенно прозрачным и сияющим. Сейчас взвоют сирены антимагической защиты... Сейчас Мерлин почувствовал Вызов. И готовится к прыжку. Легким движением руки мальчишка уронил хрусталь в свинцовую трубу. Блеснув в несуществующих лучах, палантирчик упал прямо на клавиатуру Машины Правосудия. Глядя в кабелепровод, Славик увидел, как промчался по клавиатуре невесть откуда взявшийся черный кот, под которым не нажалась ни одна клавиша, хотя зверюга была толста до неприличия. Палантир засиял, аки маленькое солнышко, и в сиянии возник Мерлин. Он, видимо, долго готовился, потому что извергнутый им сноп искр воспламенил ковер на полу и стулья. Молния сорвалась с рук юного мага, взмывая к потолку и оттуда рикошетом низвергаясь в электронные недра ненавистного компьютера. Зашипело короткое замыкание, грохнул гром... Услышав шаги спешащей охраны, Славик счел за благоразумное не дожидаться их появления. В конце-концов свою часть контракта Славик выполнил безукоризненно: доставил палантир по адресу и установил, не забыв активировать. Теперь можно и отдыхать. Домой! Скорее домой!..

Глава 27

Мерлин: Чтоб я еще хоть раз передавался через палантир? Ну уж нет, извините премного, но фигушки! Лететь по блеклому туману, не различая, где верх, где низ... Не помня, когда это началось, не зная, когда закончится... Почему-то в голову влазят стихи. Незнакомые, они словно сами рождаются в этом полете, словно нанизываются на меня, пока я мчусь вперед. Кто знает, сколько веков они тут ждали, чтобы прилипнуть к путнику?.. И меня ли ждали они, или достались совсем не тому, для кого росли?
Туманный урок... Из него пару строк Разобрал... Нет, скорее почувствовал, Но от этих двух строк пробежал по душе холодок, Пробуждая шестое, седьмое чувство.
Я, как тяжелый спутник, мчу, сокрушая пространство, Не различая, где запад, где восток, А в сердце пылает яростно и жарко Туманный урок...
Клочья бумаги, цифр колонки всюду летят Перфокарт, перфолент, дисплеев, Принтеры злобно скрежещут, скрипят, Засыпая пеплом помпеи...
Этот пепел белый бумажный совсем Мир с любовью вскоре засыпет, раздавит. И помогут не только компьютеры, ЭВМ, Но и прежде всего -- наша перфорированная память!
Вот веревка перехлестнула мне путь, Чтоб остановить, задержать, спасти, Но я уклоняюсь, я как-нибудь Сам пройду по жизненному пути.
Я иду, сквозь тьму держа курс, За витком пробивая виток, И опять то чувство стыда и слабости Наплывает, как запах пряности, Набегает, как в мыслях гадости, И опять я не понял туманный урок, Ну и пусть, ну и пусть...
Снова мысли хотели сказать Мне о чем-то большом. Но опять не сумел их связать... Старый дом... Окна выбиты, внутри холода. Это смерть! Только с неба нашептывает звезда: -- Так не сметь! Мыслить так не сметь!
И опять за витком я пронзаю виток, И опять Старый дом, дом пустой, Мой пустой старый дом так родной Я хочу вспоминать.
Пятьсот сорок семь... Навязалось число В памяти, как в перфоленте... Пьяных ежей или камней (слез?) в доме том Исчисляю число я трещинами на постаменте...
В электронный наш век, чтоб машиной не стать, Мало -- плакать! Надо снова -- опять, и опять, и опять Тот туманный урок вспоминать, постигать, И афиши машинного мира срывать, И сжигать, распылять, и опять возрождать Нашу память -- живую память!
Эти странные снова вперед и назад Прыжки, как углов и домов лабиринт. Столкновенье. И опять, и опять Не могу я понять, Что творится с моим поколеньем.

И опять хоть на байт, хоть на бит тянет мне Стать рациональней, И опять в электронном сгорю огне, Став машиной своих желаний.
Но когда-то заплутавший в триггерах огонек Вновь напомнит Туманный урок...
Стихи из ниоткуда, и слова незнакомые, половину их и не слыхивал никогда... Смысл не ясен, только ощущение стремительности и тревоги, да чувство, словно в чужую спальню по ошибке заглянул... Гадливо так... Кто бы ни обронил эти мысли -- он был явно не с Рокласа. Чужой... Дорога кончилась так же внезапно, как и пришлые стихи -- просто оборвалось марево, и тусклая дымка, казавшаяся единственной реальностью, за которой привычный мир казался миражом, сама стала миражом, а комната с нагромождением электроники уплотнилась и стала реальной. В руке оказался холодный, как зимняя ночь, шарик карманного палантира. Он вибрировал, и вдруг раскололся на крохотные кусочки, впившиеся в ладонь. Я ругнулся, не стесняясь. В конце концов, я был во вражеском стане, где благородство и изысканность речи не в чести... Мои фразы воплотились в искры, разметавшиеся вокруг. Несколько из них попали мне за шиворот, и в порыве болезненного вдохновения я что-то таки выкрикнул. Крик мой сорвался ослепительной молнией, треснул в потолок и скользнул вниз, разнося в клочья стоящие ящики с электроникой. Ненавистный "Агат" полыхнул факелом. Больше он уже никого не засудит! Но в тот момент я совершенно не радовался этому. Надо же -- столько ждал этого мига, а теперь стою дурак дураком и пытаюсь вспомнить, что же я такое выкрикнул, что получилась эта красивая молния...

Глава 28

Лорд Аббингтон подошел к охраннику на стене: -- Почему ты стрелял? Разжалованный господином Траффолдом экс-агент КосмоПола равнодушно ответил: -- Да, мальчишки внизу возились, -- о том, что стрелял над головами, разумеется, ни слова. Лорд-Генерал улыбнулся: -- Ну, если мальчишки, то ладно... Надеюсь -- хоть в кого-то, но угодил... Я похлопочу о знаке отличия для тебя...
Возле соседнего поста звонко упал камешек. Охранник нагнулся, оглядываясь, и тут же упал, оглушенный сильным ударом гарды. Черный Шут выхватил у падающего хромированный автомат с длинным магазином, торчащим вбок. Одиночным выстрелом свалил спешащего на подмогу, оставив дырочку посреди аджны. Спрыгнул со стены и метнулся вдоль построек, все ближе и ближе к цели.
Темный силуэт метнулся вбок и пропал. Остался только запах горелого. Лорд прислушался. До его слуха донеслось противное шипение. Шнур! Кто-то зажег старинную взрывчатку, не пеленгуемую современными детекторами... Посмеявшись в душе над неудачником, Аббингтон плюнул на фитиль и погасил его. Затем кинулся за скрывающимся. И потому не видел, как к решетке, за которой лежал фитиль, подошла сумрачная рыжая девица в черном костюме с багровой вышивкой. Она проводила взглядом военизированного лорда, а затем приоткрыла рот, выпустив длинную струю жаркого пламени. Огонь лизнул фитиль, и тот вновь весело заискрил. Вытерев уголки губ от копоти, незнакомка направилась к выходу из здания. Она считала свою миссию выполненной. У самого порога валялся небольшой диск черненого металла с обрывком цепочки, выскользнувший из карманов Аббингтона. Девица пнула его. Раз. Другой... Подняла... Осмотрела...
Славик метался среди пламени, а этажом ниже так же точно застрял Мерлин. Выхода не было: генераторы еще не остановились, и это убивало последние шансы на спасение. В отчаянии Славик прижал руки к вискам. Что-то сильно надавило... Ну да, подарок этого, "альвьера", кажется! Неужели не сработает? Кольцо сработало, прочистив дорогу до самого забора. Клочья сооружения просто разметало по сторонам. Стоило бы выстрелить еще разок, чтобы помочь выбраться Мерлину. Но его уже выводил из комнаты высокий охранник. Славик не знал Мальдена, но почувствовал, что угрозы тот не представляет, напротив -- его помощь весьма кстати... А раз так -- бегом к забору!
Невдалеке Мальден открыл калитку и вытолкнул Мерлина наружу. -- Брысь! Беги, дурак! Как только скроешься -- я открою пальбу и подниму тревогу! Мне ведь мое место еще не наскучило! И вскоре залаял небольшой пистолет. К Мальдену неслышно подошел Серж. -- Ты отпустьил йего?.. Не дергайся, у тебья нет патронов! -- Сдашь меня Аббингтону? -- равнодушно поинтересовался бывший Черный Колдун Риадана. -- Не-а, мы уйдьем с тобой... -- ответил КосмоПолец. -- Чего это? -- Я стрелял в воздух, над головой, а он мне говорит -- если мальчишки, то правильно, что в них стрелял! -- Серж злобно сплюнул на пол. -- Гад!.. -- можно было не пояснять, о ком идет речь. -- ТЫ идешь... Я останусь тут... У меня тут есть еще... -- и Мальден косо ухмыльнулся, -- ...дела...

Аббингтон так и не успел вновь погасить фитиль. Мальден налетел на него, как коршун на перепелку. Завязалась самая обыкновенная драка с мордобоем. И в самом ее разгаре громыхнуло! Обломки стен и драгоценного оборудования брызнули в стороны, сметая все на своем пути. Генераторы прекратили свое существование...
-- Молодой человек... -- человек в форме Патрулей Лояльности обратился к стоящему среди Игроков Сережке. -- Охранник! Что тебе надо?! -- Я хочу встретиться с Вашим Королем. Вы проведете меня. -- Ты думаешь, что я спятил?! Я не изменник! -- отозвался мальчишка. -- На мой пистолет. Если посчитаешь, что я лгу или угрожаю Вам -- пристрелишь меня, -- и экс-агент КосмоПола Серж протянул табельное оружие пацану. -- Да ну, он у тебя и не заряжен... -- сморщился Сережка Аббингтон. -- Да?! А ну-ка, разойдитесь... -- Серж выстрелил, выбив фонтанчик кирпичной пыли из ближайшей стены. -- Так что? -- Идем... -- лаконично сказали ребята.
Шут вытер мокрое от пота закопченное лицо, но только еще больше размазал разводы сажи. Эстерниен словно прирос к левой руке, и никакие силы мира не смогли бы разжать онемевшие пальцы. Стоном вырвался вздох: -- Эх, не было Шуту заботы... И было это не разухабистое "Э-эх", а скорее просто вздох, усталое такое "Ф-х-х...". Но было в нем и спокойствие от сознания выполненного долга, и какая-то неясная еще тревога, словно главная битва -- пока впереди... Он не заметил, что одежды его вновь стали белы. Не обелились, нет. Их просто словно припорошило белым бумажным пеплом... Или снегом. Так иней ложится сединой на виски. Так лед скрывает тьму омутов реки... Ледяной Шут...
* * *
Из письма Загорского Артагорту: "Приветствую, Арт! Как видишь, я вновь "в законе". Твой проникатель благополучно отдыхает в моей башне. Можешь взять его, если соскучился по нему, но он просил, чтобы ему не меняли больше оболочку: ему эта понравилась... Спешу подкинуть тебе букетик новостей к твоей газете. Ты ведь еще не собираешься на пенсию, надеюсь? А если и собираешься -- то все равно сообщу, в мемуары занесешь! Знаешь -- воистину нет существа страшнее, чем ЧЕЛОВЕК. Ни одно живое существо не придумало механизм для уничтожения себе подобных. Ты ведь помнишь все то безумие, что последние пару лет творилось на Земле и Риадане? Я все же выловил причину всей этой дегенерации и регресса. Человек опять сам создал себе грабли и сам наступил на них, чуть не вернувшись обратно в обезьянью шкуру, хотя, может быть, как раз настоящее возвращение к обезьянам было бы и лучше: несчастные приматы до таких чудовищных вещей не додумываются. Даже Саурон и Мелькор из книг Профессора кажутся такими милашками по сравнению с землянами, как это ни горько признать. В своем организме я выловил нанаробота столь громадного, что мои приняли его за клетку... Он отлавливал контактирующих с ним и перепрограммировал их. И они внушали человеку мысли об Уходе. Уходе насовсем... Два с половиной года назад я отправил Рафика на расследование одного дела в Массачусетсе. Ты помнишь -- это когда мы посоперничали из-за статьи. Тогда там нашли первейших в истории человечества нанароботов, созданных Пентагоновскими учеными еще в 1996 году. Найденные нанароботы были мертвы и поломаны, и я, как осел, успокоился. А получилось, что обнаружены были лишь сломанные, и только потому, что живые нашли приют в телах добравшихся до них археологов, а оттуда эта зараза расползлась по всему миру... Разработчики этих чудовищ стали и первыми их жертвами... Они создали эксцесс, после которого их просто ВЫНУЖДЕНЫ были залить бетоном... Вот так они и УШЛИ... А их творения продержались все эти века и уже в наши дни вернулись к своей черной миссии. Единственное, чего не учли разработчики -- что жители Земли к нашим дням не привязаны к своей планете намертво, и поэтому Уход для большинства из них воспринялся не как коллективное самоубийство, а как переселение все дальше и дальше от своей прародины... Скоро у народа будет грандиозное похмелье! Я запустил свою модификацию нанаробота-антивируса. Смешно -- но когда их много, то они образуют пыль красного цвета... А, ладно, ты не землянин, этой тонкости не поймешь... Главное -- что они уже расползаются по миру... И по Риадану, и по Земле... Это -- мой подарок народу к 1 Мая, скажем так... А в положенное время они разом сработают, и тогда с вирусом будет покончено. И начнется "послепраздничное похмелье", когда народ наконец-то сообразит, что он натворил... Спросишь, почему они сработают одновременно, а не по мере распространения? Перестраховываюсь на случай возможных контратак... Сейчас я улетаю на Иланэ, к Причальной Паутине. Там хочу повидаться со Смотрителем Кораблей... А заодно подыщу тебе еще пару новостей на передовицу.

Твой Яромир. 30 апреля 2509г.
P.S. Если ты решишь, что я сбегаю -- то ошибешься: я просто не хочу видеть всего этого кошмара... Похмелье -- всегда жутко, но ТАКОЕ КОЛЛЕКТИВНОЕ -- сюжет для фильма ужасов!
P.P.S. Не забудь -- через час начинается Вальпургиева Ночь! Шаманить будешь?"

Глава 29

Вальпургиева Ночь. Что может быть романтичнее? Смотритель, хоть и считает себя мембарцем, но некоторые земные суеверия он должен знать. Хотя бы потому, что его корни уходят и к землянам. Яромир Савельич, конечно, уважал этого почтенного старца, но это не помешало ему немного поразвлечься -- надев свой ритуальный наряд и рогатый шлем, блокирующий мысли, он был похож на призрак, вырвавшийся из склепа. Он не собирался лететь к Причальной Паутине на проникателе. Зачем, если в кабинете Смотрителя есть большое, красивое и очень удобное зеркало? Сказано -- сделано. Он подозвал к себе "Зануду". Аж засопев от радости, что на него обратили внимание, "Зануда" торопливо подошел к Яромиру. -- Это что? Праздновать будем? А, ты собираешься какой-то ритуал провести? А какой? А я тоже буду принимать участие? А что мне нужно будет делать? А со мной ничего не случи... -- Случится! -- тихо, но внушительно надавил СБ-шник. -- Если не перестанешь тараторить без умолку -- обязательно случится! Я сам об этом позабочусь! Словесный поток моментально прекратился. В наступившей тишине стало отчетливо слышно обиженное сопение. -- Ты к зеркалам как относишься? -- Иногда смотрю. Но тогда, когда маска сморщивается, или когда костюм поправить надо, или когда нужно... -- Понял, -- вновь перебил Загорский. -- А как насчет пройти в него? -- Пройти "в куда"? -- здоровенные черные глазища стали еще больше. -- В "ТУДА"! -- перекривил Яромир, тыкая пальцем в зеркальную гладь. -- А... это как? -- от удивления многословность "Зануды" сошла на ноль. -- Дашь руку -- узнаешь.
Впервые Загорский входил в "зазеркалье" с попутчиком. На всякий случай Яромир сжал тонкую ручку "Зануды" покрепче, так, что тот аж пискнул. По ту сторону зеркала сидел Смотритель. На столе перед ним лежало три старинных свитка. Судя по оформлению -- нарнские саги. Оригиналы. Лишь на миг лицо старца приобрело удивленно-испуганный вид, когда тот взглянул на помутившуюся гладь зеркала. -- Доброе время суток! Надеюсь, я не особо Вас потревожил своим визитом. -- А, это Вы, Яромир. А я уж испугался было... -- Честно признаюсь, -- Яромир демонстративно снял шлем. -- Не без этого. Сегодня ведь Вальпургиева Ночь! -- Да? Вот ведь заработался... Сразу и не сообразил... А я подумал, грешным делом, что это Зеркальный Варлон пожаловал. -- Хто?! -- Мне тут сменщик рассказывал... Да и эти... из Религиозной Касты встречали его... Багровый -- и булькает! -- Он не пожалует... -- убежденно сказал Яромир. -- По крайней мере, пока здесь я! Смотритель заинтриговано поглядел на Загорского. Громко хикнув, уловив в мыслях землянина весь смысл данной фразы, Смотритель сказал: -- Так Джизирак можно снова считать не-закрытой планетой? -- Не думаю, -- ровно ответил Яромир, -- Про Джизирак Янкеш сказал. Зеленый варлон. Старик с непередаваемым изумлением взглянул на Загорского: -- Он... сказал тебе свое Имя?! -- Сказал... Собственно, я тут по делу. Мы, точнее, -- СБ-шник кивнул в сторону "Зануды". -- Благородный Смотритель не возражает, если я осмотрю "Скат". -- Опять? -- Не опять, а снова... У меня появились некоторые новые соображения. Для успешного обследования я специально раздобыл этого Диагноста. Так что сегодня мы узнаем и кто такой "Скат", и с кем его едят! -- в предвкушении довольно потер руки Яромир Савельич. -- Так ты меня только для этого из Центра забрал? -- в голосе "Зануды" прозвучала гнусная обида. -- Ну да!.. А что, ты не догадывался? Диагност под маской зашмыгал носом. -- Цыц! Мне еще тут твоих соплей не хватало! -- Вообще-то с дамой можно и повежливее, -- вмешался Смотритель. -- С дамой? -- глаза Загорского стали походить на альфалонские. -- Вы, Яромир даже не удосужились выяснить пол Вашего э-э-э... подопечного. Интересно, Вы имя его хоть спросили?.. Стыдно. Яромир Савельич со стыдом для себя вспомнил, что до сих пор так и не узнал имя Диагноста. Привык уже называть его "Занудой", когда про себя, а когда и вслух. -- Ладно, всяко дело бывает. Работа, работа, -- оправдательно пояснил Загорский. -- Ты уж извини за грубость, знал бы, что дама -- другие выражения подбирал бы... Так как тебя звать-величать, да по-батюшке, дама ты моя закупоренная? -- У Диагностов нет имен, -- последовал лаконичный ответ. -- А... э... Как же тебя-то в Центре звали-то, а? -- недоуменно спросил Яромир. -- Ты знаешь ответ... Четыреста восемнадцатый. "М-нда. Приятственное имечко! Интересно, как это тамошние инструкторы и надзиратели их не перепутывали?" -- подумал Загорский, но вслух сказал: -- Ты извини, если я неправ, но, по-моему, это несколько по-варварски -- номер вместо имени. -- А зачем оно вообще нужно? Имя? Ведь если разобраться, то это не больше, чем условный кодовый номер для взаимного распознавания, так сказать. Так что номера -- ничуть не хуже имен, но лаконичнее, а значит -- можно быстрее обратиться и быстрее получить ответ. -- Логично. Но все же я с тобой не согласен. В имени скрыт смысл того, кто его носит. Он как бы напитывает собой, своими поступками, своими флюидами звуки своего имени... Когда кто-то произносит это имя, то он мысленно представляет себе его владельца, ну... это сложно объяснить. Просто мне кажется, что существо без имени -- это недосущество... Не обижайся только, ладно? -- Ты хочешь сказать, что Вы сами подбираете себе подходящее имя? В Крыму было иначе: там имена давали родители. Еще при рождении ребенка, когда он не мог высказать свое мнение. -- Может, ты по своему и права, но все же номер всегда ассоциируется с вещью, а не с живым существом. -- Дело привычки. Ведь что такое имя, как не порядок букв. А что такое буква, как не та же цифра. Так почему цифры одной системы хуже цифр другой системы? -- Тем, что такими их создали для себя люди. -- А ты не забыл, что я ни на какую треть не человек? -- Уси мы -- люды!!! -- не выдержав, прошипел Загорский, вспомнив шуточку своей Шельмы. Старик, более не вмочь сдерживаться, громко расхохотался. Поглядев на телепата, Яромир понял, как над ним поиздевались. -- Гэ-э-э-э! Ладно! Мы еще "Скат" осмотреть хотели.

Внутренняя капсула подвезла их прямо к шлюзу. За ним тянулись сумрачные коридоры призрачного корабля. Множество ответвлений, ниши, полуарки, мрачновато-диковинные барельефы -- все это придавало какую-то торжественность происходящему вокруг. А вот и центральный зал, где по-прежнему мерцают огоньки и кружатся изображения на кристаллах-дисплеях. Снятая перчатка... Касание стенок, пульта... Удивленный голос девушки-Диагноста: -- Я не могу сказать историю этого материала... Я не могу прочувствовать его... У него... У него другая геометрия... Другая мерность... Этот материал не мог быть создан в нашем мире, в нашей Вселенной...

Глава 30

Шут, Король и Мерлин стояли на руинах. Король и Мерлин -- впервые за столько дней и месяцев -- в своих средневековых нарядах. Шут -- теперь он не в черном -- в белом своем ледяном одеянии, в колпаке, со шпагой в руке и автоматом за плечами. Принц обратился к нему: -- Ты во второй раз спасаешь нашу власть и наше королевство. Шут перебил его, не дав договорить: -- И снова я ухожу. На этот раз -- навсегда. И не проси остаться -- не смогу. А захочешь вспомнить обо мне... -- из нагрудного кармана рубашки он достал черную коробочку карт Таро, открыл ее: -- Держи на память! -- и легким движением извлек на свет и положил в ладонь юного Короля одинокую карту. Король пристально взглянул на картонную карточку. На ней на фоне голубоватых гор со снежными шапками стоял посреди зеленой полянки знакомый долговязый Шут в белом, и знакомая алая шапочка колпака с бубенчиками обрамляла до боли знакомое лицо со светлой, чуть грустной улыбкой. И белый пес прижался у ног. Вот только левая рука сжимает не Эстерниен, Шпагу Печали, а белую розу. Да за плечами не автомат землян, а дорожная котомка... Нулевая Карта. "Шут". Но почему же раньше никогда не обращал внимание на это сходство? Почему?.. Но ведь... Словно из сна... Но... Мальчишка вскинул голову, чтобы поблагодарить уходящего... Поздно... Он словно бы растворился в мареве дня, хотя -- место такое, что нигде не спрячешься, разве что за Гранью Мира. -- Дорога... не отпустила... его... -- прозвучал задумчивый вздох Мерлина.
Братья вернулись к друзьям-Игрокам, устроившим пикник прямо тут, на траве у разрушенного забора. -- Менестрель, спой! -- Ребята... Я спою, но не просите веселое, ладно? Погиб Броник, погибли еще два моих друга... Не Игрока... Я не хочу веселиться... Я лучше спою старую песню... О них, наверное... Отложив флейту, он потянулся к гитаре. Зазвенел первый аккорд.
Над рекой закат -- как будто угли Кто-то с неба на воду обрушил. И глядится в воду древний Углич С темно-красной церковью-игрушкой.
...А игра была -- не на свирели: У крыльца толпой бояре стали. "Покажи, царевич, ожерелье..." И по горлу -- с маху -- острой сталью...
Вот и все. Легенда или сказка... От заката взгляды поднимите -- Виден в небе храм в багровой краске: "Жил да был на свете мальчик Митя..."
Жил да был... Над Волгою затишье. Не спеша звезда в закат упала... ...А за что во все века мальчишек -- Топорами, ружьями, напалмом?
Жгли, травили, пулями косили! А мальчишки -- всех невиноватей... Если б всю их боль и все бессилье Слить в одном-едином крике: ХВАТИТ!
Тонкий крест стоит под облаками, Высоко стоит над светом белым -- Словно сам Господь развел руками, Говоря: "А что я мог поделать?"

-- И действительно -- словно о них... Но не такие уж и бессильные мальчишки, если верят в справедливость... -- Прости, Том, но признаемся честно: нам просто фантастически повезло! -- А могло бы и хуже окончиться! -- мрачно добавил Крагер. Менестрель вновь щипнул гитару... Песня, тихая и печальная, вознеслась из тишины, постепенно нарастая:
День ушел тихонечко, словно опасался Путника усталого этим разбудить. Все равно проснулся он, дров в костер подбросил, Вскоре и товарищи стали подходить,
Старые товарищи, дороги исходившие, Спину прикрывавшие не в последний раз, Душами уставшие, радость позабывшие... Вновь Дорога наша собирает нас.
Том подхватил песню, и его чистый голос вплелся в мелодию:
Пылью золотистою вновь подошвы тешатся, Марево знакомое скрыло все вокруг. Быть хотели чистыми, только уж мерещится, Значит, снова Всадники за холмом идут.
Значит, снова кровь пролить... Сколько ж можно, Элберет! Я устал, мне муторно от тысячи смертей, Только пух от тополя кровь согреет верою, Что от этой участи сохраним детей.
Выйду рано из дому, позабыв домашнее, В путь себя настрою, как гитарный стон... Нужен ли кому-нибудь этот плач о завтрашнем? Мы живем сегодня, и путь наш -- марафон.
-- Марафон судьбы, -- нарушил очарование песни Крагер. -- Зато все наши проблемы позади, -- улыбнулся Славик. -- И мои тоже... наконец-то наступает мир и благодать! -- Фух, наконец-то все закончилось... -- А может быть, все только начинается?!!! -- и на ладони рыжей девицы в черном костюме с багровыми рунами блеснул знакомый уже талисман: Лестница Демиургов. Возлюбивший Мир вновь врастал в свое создание. Мельтор возвращался в мир...
Часть четвертая Сага о Сером Драконе
(Специалисты утверждают, что данная сага является неизвестной историей популярного цикла "Серые Сказки", куда также относятся "Сказание о Сером Крысолове", "Легенда о Серой Драгоценности" и "Сказка о Сером Короле".)
Над пропастью, на одинокой скале из черного металла, сидел человек. Ветер трепал его черные волосы, теребил зеленую пятнистую униформу... Своды Замка нависали над головой, создавая черненый небосвод, а где-то в недрах поблескивал хрусталь паутинок... В руке человек держал металлический череп с обрывками проводов и смотрел в его потухшие глазницы-камеры... -- Ну вот, Отец Кевин... Я так и не успел рассказать Вам историю о Сером Драконе... О последнем Сером Драконе... Теперь уже поздно... -- он вздохнул и провел пальцем по кромке процессорного люка на черепе, -- Я слишком долго откладывал это на потом, почти верил, что мы с Вами бессмертны... Не знаю, слышите ли Вы меня сейчас, но все же расскажу эту историю... Хотя я и не Гамлет, а Вы -- не Йорик...

Глава 1

...Он возлежал на камнях, словно пытался обнять скалу. Все четыре его пустых глазницы зияли потусторонней чернотой, словно вечная ночь поселилась в них... Неподвижный, потерявший в каких-то неведомых битвах свой хвост, он был по-прежнему ужасен. Холка дракона чернела пятнами, словно маг попал по ней файерболом. Серая чешуя, местами чуть темнее, местами -- светлее, возле губ переходила в золотисто-рыжую. Он был неподвижен, и даже легкая дрожь дыхания не колыхала его бока... Похоже -- дракон был мертв.

-- Какой он огромный... -- Ашана шепнула это, боясь, что громкие звуки могут накликать беду. -- Странный... -- Рейст вынул клинок из ножен и огляделся по сторонам: на всякий случай... -- О таких нам Учитель не говорил... -- Мало ли! -- возразила девушка. -- Он нам рассказывал про тех, что согласились помогать людям! А про остальных -- вспомни: "Их столь великое множество, что не мне и не вам упомнить все их виды и имена!" Она так удачно скопировала голос и интонации Учителя, что Рейст невольно улыбнулся. -- И все же -- нам снова не повезло! Он мертв, и, похоже, давно... -- Мы не можем вернуться, если не найдем... -- Не надо, Аш... Мы ВООБЩЕ не можем вернуться, даже если захотим. ТАМ нас ждет только смерть. Не стоит обманываться... -- Если бы нас не покинули наши...
Голоса сливались с шумом ветра в скалах, делаясь почти неразличимыми...
Дракон был огромен. Неимоверно огромен. И пугающе неподвижен. И все же двое, нашедшие его, не могли покинуть лежащего просто так... Конечно -- можно просто повернуться и побрести дальше, делая вид, что ничего не случилось, но сознание Всадников требовало иного... Дракон, если он умер вне круга друзей, должен быть погребен теми, кто его обнаружил. Конечно -- нечего было и думать выкопать среди камней могилу этому гиганту, даже в бесхвостом виде вдвое превосходящему взрослого боевого дракона, но вот устроить погребальный костер... Деревьев вокруг много, да и сухой кустарник...
-- Грустно это... -- вздохнула вдруг Ашана. -- Стоим и думаем о такой глупости: разжигать или не разжигать погребальный костер! Могло ли раньше быть такое!?! -- Старый выбор между честью и осторожностью, -- пожал плечами Рейст. -- В принципе -- ничего нового... Разожжем -- привлечем дымом тех, что идут по следу, укажем им, где мы. И наверняка умрем. Не разожжем -- не выполним Долг Памяти, и пострадает наша совесть... Можно попробовать утихомирить ее, заявив, что дракон этот чужак и нам очень даже незнаком -- но поможет ли это?.. -- на губах мелькнуло подобие ухмылки. -- Рейст, ты, как всегда, циник, -- Ашана покачала головой. -- И даже хорошую мысль ты стараешься преподать как пакость! Но ты прав -- Долг важнее... А когда пламя займется -- мы можем скрыться где-нибудь в ущелье... И надеяться, что нас не заметят...
Вблизи дракон был еще более странным, чем казался издалека. Весь покрытый тусклыми угловатыми наростами, он казался неуклюжим и одновременно с тем -- стремительным. То виделся тяжелым и неподъемным, то казался воплощением запредельного полета! Желтоватые губы огромной лягушачьей пасти были плотно сжаты -- сразу видно, что в сильной боли сцепил он зубы, чтобы не закричать -- да так и умер... Подойдя вплотную, Ашана погладила толстое, толщиной в ее голову, теплое от солнца крыло... Что-то во всем этом было неправильное, неестественное, но что именно -- девушка никак понять не могла, и это тревожило ее больше всего... Давило... Как марево в Топях Унтара... Она глубоко вдохнула пахнущий пылью и полынью воздух, словно отгоняя наваждение. И вдруг вскрикнула, поняв: тело не пахло трупом! Не было вокруг запаха тлена и гнилости! -- Рейст! -- ее голос предательски дрогнул. -- Он... Реакция воина была молниеносной: еще не дослушав, он выхватил меч и бегло оглянулся по сторонам. Врага не было видно нигде. Опасности, кажется, не предвиделось. Но что же тогда взволновало ее? Сквозь стук сердца пробились к сознанию слова девушки: -- Он не мертв!.. -- Мертвее не бывает! -- возразил Рейст. -- Эй, дракон, если ты жив, то отзовись, чтобы я услыхал! Молчишь?.. Ну вот, видишь -- он не отвечает, значит -- мертв! -- Или без сознания... -- А не дышит он тоже -- от бессознательности, а?! Бока-то не шевелятся! Или, может, он просто глухой? Так тогда я... Не договаривая, воин запрыгнул на крыло, пробежал по нему до короткой шеи, соединяющей массивную голову с туловищем. Ашана кинулась за ним, желая остановить и столкнуть его с тела дракона -- такая бесцеремонность по отношению к дракону ее просто покоробила! Она даже не задумывалась при этом, что, догоняя Рейста, она и сама бежит по дракону. И вдруг -- остановилась: Рейст вытянул левую руку, показывая ей знакомый знак: "Остановись -- опасность!" и напряженно сжимая в правой клинок. Подчиняясь рефлексам воителя, она выхватила свой меч и оглянулась, не появились ли преследователи. Ветер взметнул ее огненные волосы, словно забавляясь. Врагов нигде не было. Вообще никого кроме ее напарника и дракона тут не было! И если дракон был молчалив и неподвижен -- то Рейст долго стоять неподвижно не мог. Склонившись к синеватому выступу на голове дракона, он прокричал в это, кажется, ухо: -- Я слышал шум! Не стоит скрывать, что ты чуешь нас! Ты ведь давно прислушиваешься к нам, да? Ответь нам! Ашане очень захотелось дернуть Рейста за плюмаж на шлеме -- чтоб утихомирить чуток... И тут в тишине раздался низкий приятный голос: -- Это вы ко мне? -- Так ты нас слышишь, дракон?! -- Теперь слышу... Скажите, люди, а давно ли тут были другие драконы?..

Глава 2

В голове вертелись сплошные обрывки. Склеить из них что-либо путнее -- задача невыполнимая. Лица, даты, фразы... -- ...вное, чтобы охрана не заметила, как мы подлетае... -- ...лопот не оберешься! Лучше оставайся в лесу и жди нас... -- И какого хрена тебя под харвестер понесло! Могло же и насме... -- ...есеннего Равноденствия девяносто седьмого года он отказался и не прише... -- ...звини, Лев, но я даже не знаю, чем ты теперь занима... -- ...ы сам видел... А она -- более податливый материал, чем можно было бы предположить. Вот и кручу ее, леплю из нее то, что мне по... -- ...аплевать! И на то, что другие подумают -- тоже наплевать! Мне она выгодна уже потому что... ... -- ...если его не изживут, то они са... -- ...И поэтому я ее не упущу! Она теперь зависит от меня даже больше, чем сама об этом догадывается!.. -- Пусть только попро... -- Главное -- обвинить в том, во что остальные пове... -- ...рыбаки лориена еще не вернулись с вечернего лова... -- Тебе крылья даны не для того, чтобы помахивать ими первым встречным красоткам, а для Полетов!.. -- Крылья, ноги, хвосты!.. Главное -- ко... -- ...Самая большая беда бога в том, что ему некому молиться... -- ...второе июля тысяча девятьсот шестьдесят пе... -- ...ткрывает черный доступ в хранилище знаний и дает нам кар... -- ...Люблю вечерком перекинуться в картишки... Копирайт -- Дворкин... -- Цель жизни -- летать!.. Как же им потом тяжело, когда их помещают в музе... -- Чтобы не стать этаким вот музеем, в нужный момент лучше... -- Человек полностью счастлив только в полете. Видимо -- ты тоже... -- ...а в Храме посреди джунглей -- единственное и неповторимое Сокровище, Главная Драгоценность неподражаемая, валяющаяся прямо в луже Материи Творения! И кто возьмет его, тот... Воспоминания. Обрывки. Огрызки... Когда все это было? Зачем?.. Мозг не желал дать ответа. Он просто хранил накопленное когда-то и перепутавшееся в безобразнейшую кашу при падении на эти скалы... Без помощи со стороны мне не обойтись... Может, эти двое мне помогут? Они назвали меня драконом. Может быть... Значит -- узнают. На вид они какие-то диковатые, и одеты непривычно... Оружие слабое... Но если и не они сами смогут помочь, то, может -- приведут помощь? Если я им знаком -- значит, они видели таких же, как я. И смогут указать, как их найти. Стоит спросить. Сразу же, как только эта мысль пришла в голову -- а то в поврежденном мозгу могут возникать провалы... -- ...Скажите, люди, а давно ли тут были другие драконы?..
-- Он назвал нас людьми! -- Ну и что, Рейст? Смаглу, людей и орканов многие драконы различить не могут... -- Смаглу? Орканов?.. -- задумчиво проговорил дракон. -- Странно, таких у меня в памяти нет... Нарнцев помню. Иттов помню. Варлонов, тауринов, йуругу, кен... Нет, этих полное название забыл... Смаглу -- не помню! Видимо -- крепко приложился головой к этим камням! Поясните мне, кто они... -- Видишь ли... -- начала было Ашана, но дракон сухо прервал ее: -- Не вижу. Слушаю... Ашана замолчала. Только теперь она вспомнила пустые глазницы гиганта и мысленно покорила себя за бестактность. Желая замять неловкость, она долго подбирала слова извинения, но так ничего и не нашла, кроме банального "Извини"... Заговорил Рейст. Присев возле уха дракона, он начал издалека: -- Я думаю -- ты помнишь Легенду Творения. -- "Легенду творения"! Каждый народ рассказывает ее по-своему! Которая из них вас интересует? О Вселенском Яйце, которое взорвалось, дав начало Миру? О богах Планеты Трех Лун и их отце-хаосе? О Трех Звездах догонов? О Великом Хоре и Мировой Гармонии, нуждающихся в диссонансе для овеществления? -- Видимо -- ты побывал в больших землях, нежели я и представить себе могу... -- вздохнул Рейст. -- Но имел я в виду лишь Легенду, являющуюся основой верований на всем Риадане. -- Риадан... Риадан... А, вы о теории, по которой была когда-то Изначальная Вселенная, а потом она погибла, и трое последних ее обитателей из ее обломков соорудили наш мир со всеми его проблемами и негараздами! -- Или ты из самых древних драконов, помнящих что-то, напрочь всеми прочими забытое, или, не обижайся, у тебя что-то с головой не в порядке... -- Ну, помня, что я позабывал некоторые названия -- то это уже явный склероз от блуждающих токов, так что с головой у меня действительно не все так, как надо бы... За что же тут обижаться? Не ясно только -- а причем тут Легенда к моему вопросу о значении названий двух рас? И еще -- ответите ли вы мне наконец-то на мой вопрос: скажите, а давно ли тут были другие драконы?!. -- В Легенде определены основные первосотворенные расы, помесями-полукровками от которых и являются орканы и смаглу. Что же касаемо твоего первого вопроса -- то мы потому и в пути, что ищем наших драконов, покинувших нас так внезапно...

Глава 3

Вечерело... За рваными скалами догорала полоска заката... Стоило бы развести огонь: скоро заметно похолодает, да и пронизывающий ветер тепла не прибавляет... Но дым в сумерках, а среди тьмы -- звездочку огня -- могут заметить не только усталые путники... А встречаться со своими недавними собратьями-Воинами очень не хотелось бы. При стычке кровопролития не избежать: не в правилах сдаваться без боя и погибать за здорово живешь... Но и убивать тех, кого еще недавно считал своими друзьями -- жутко не хочется... Рейст поплотнее закутался в плащ и прислонился к скале у головы дракона. Здесь ветер почти не ощущался и, зажмурив глаза, можно было представить себе, что просто вышел в ночное. Вскоре воздух запоет под упругими ударами крыльев, и стремительная молодежь затанцует среди звезд у тебя над головой, купаясь в серебряном свете ¦ми. Кто хоть раз увидел этот танец -- уже не сможет забыть его, и жизнь Всадника-Воина -- единственное, что унимает боль сердца, рожденного бескрылым, но с крылатой душой... Когда сливаешься в полете со скользящим над землей драконом -- сердце поет, и кажется порой, что это твои собственные крылья рвут покой неба... Но сегодня было не до воспоминаний. Стоит закрыть глаза -- и перед ними пляшет огонь. Не походный и не погребальный, но ставший погребальным их вернейшим друзьям. Тем, кто осмелился выступить против нового князя. Тем, кто решил отправиться в путь, чтобы найти улетевших драконов. Тем, кто сказал наконец-то, что в новой жизни пора забыть старые распри и что пора заключить мир со Светом. Пусть не навсегда, но в это тяжелое время, когда исчезает сам смысл жизни и рушатся устои -- негоже заниматься мелкими дрязгами... Иначе скоро просто некому будет спорить... -- "Вы обвиняетесь в сговоре с нашим врагом! Сейчас, когда нам действительно трудно, вы сговариваетесь за нашей спиной с нашими врагами! В тот миг, когда мы должны быть победителями, вы вырываете победу из наших рук и кидаете ее псам! Вы приговариваетесь к смерти, и смерти бесславной!" -- голос Князя и сейчас такой реальный, звучит в ушах как вещание ворона... И вдруг светлым глотком звонкий голос менестреля на улице. Когда он начал петь? Неясно... Но в наступившей тишине отчетливо звенели слова:
...Нельзя на других перекладывать собственный груз... Стерильными -- даже! -- руками не стоит соваться Туда, где рождаются сказки, сомненья и сны. И значит -- приходит пора навсегда расставаться С иллюзией вечной войны.
Князь дергается. Его и без того смуглое лицо мрачнеет, словно осенняя туча. А голос звучит:
Мы люди как люди, мы вовсе не вестники света, И наша вина, если правда нам колет глаза. Продолжится жизнь -- ежедневный вопрос без ответа, Продолжится жизнь, но никто не вернется назад. Мы все же мудреем, поскольку становимся старше, Уходим в реальность из гордого царства мечты. А мир -- он бывает прекрасен, бывает и страшен, Как я или ты.
Медленно, как идущее издалека цунами, поднимается князь с ковра. Рука в боевой перчатке ложится на меч... -- Владыка -- негоже поднимать руку на менестреля, как... -- но говорящий проглатывает остаток фразы под гневным взглядом. -- Негоже, говоришь?! Таких не исправить, а значит -- их надо душить, пока они не услышаны всеми! Это не наш путь -- беречь ТАКОЕ слово! Словно в ответ прозвучало снаружи:
Его не исправить -- не раз убежать я хотела Подальше от мыслей, людей, неоконченных дел... Спасибо за мудрость, что есть у бессилья пределы, А я-то считала, что есть лишь у силы предел. Неловкое слово тебя за живое задело, Искал человека -- навстречу попался подлец, -- Не складывай руки! Ведь есть у бессилья пределы, Хоть есть и у силы конец.
Князь вылетел навстречу певцу, как раненый зверь. Он размахивал мечом, готовый крушить все и вся, и его вовсе не смущало, что менестрель -- девушка. Никогда еще на Рокласе не поднимали руки на менестреля. За все века -- никогда. Но ему было на это наплевать. Он сумел прийти к власти только потому, что народ был в растерянности -- с исчезновением драконов сломалось все, что было привычным... И вот сказанное в нужный миг слово ввело его во власть. И вовсе не стоило позволять кому бы то ни было сказать другое слово, поперек... Ладно, когда это сказал кто из Клана -- казнить строптивцев, вот и вся недолга! Но менестрель -- это голос на века, по всем городам и весям!.. Он, она -- какая разница! Этот человек не должен петь! Никогда!.. Его меч рассек пространство, и огненно-рыжая девушка в простом одеянии менестреля испуганно кинула взор. Что думает человек, видящий летящую на него полосу остро отточенной стали? Девушка не успела даже вскрикнуть, когда клинок, подкрепленный выкрикнутым заклинанием, достиг ее... Девушка-менестрель на какой-то миг подернулась рябью -- и рассыпалась ворохом искр... Даже князь опешил. Неуж-то Вестница?! Но это тогда пострашней Белого Призрака! Любимица Творца!.. Если кто вдруг... узнает... -- ему власти не удержать...

Пылали костры, и в горящих домах крики сливались с ревом огня. Исчезали в бездонной пасти пламени все, кто хоть что-нибудь видел или слышал... Выбивать двери -- глупо: обязательно заметят... Но сидеть сложа руки, когда заживо сгорают друзья?! Ну уж нет! Меч -- он не только плоть способен рубить! Заговоренный клинок и вековой дуб рассечет, а уж двери домов... Немногим удалось бежать: кто не задохнулся и вырвался из огневого полона -- попадали под стрелы и копья личной гвардии князя. Еще недавно это показалось бы безумием, бредом воспаленного воображения -- но сейчас это было реальностью. И не было рядом мудрых сотоварищей-драконов, что в незапамятные времена взяли под свое покровительство людей. Не было тех, кто остановит подлеца-безумца. И почти не оставалось тех, кто был способен сказать правду... Ашана и Рейст были среди тех, кто первыми кинулись рубить двери. Они были последними, кто отступал... И единственными, кто решил-таки идти искать своего окрыленного Учителя... -- Ребята, вы молодцы, и мы вечно будем благодарны вам за спасение, но пора бы давно отбросить этот юношеский максимализм! Неужели вы думаете, что Учитель и драконы покинули б нас, если б мы того не заслужили деяниями своими! Пора повзрослеть и не гоняться больше за химерами! Мы живы -- и чего ж надо больше! Просто жить, а не витать в облаках, да еще и на чужих крыльях! -- Вы как хотите, а я пойду искать улетевших! -- Ашана встала, закинув за спину свои золотые локоны, и вдруг добавила, повторив строки песни:
Мы все же мудреем, поскольку становимся старше, Уходим в реальность из гордого царства мечты. А мир -- он бывает прекрасен, бывает и страшен, Как я или ты.
Ну почему же, почему все так страшно и несправедливо?! Почему лишь Рейст, посол от Светлых, вызвался в спутники, а остальные, свои, еще недавно гордые Всадники, накинулись на них?! Откуда берется это в людях, с каким проклятием занесено? Только несколько дней, как летели крылом к крылу... Только что -- благодарили за спасение от князя. А теперь -- слюна пеной клочьями, и истерический визг: -- Они заложат нас князю! Выдадут наше убежище! Убить их, пока они не сгубили нас! Кто не с нами -- те против нас! Смерть!..
С одной стороны -- люди князя. С другой -- недавние друзья... Не все ли равно, кто идет по следу? Не все ли равно -- смерть справа или слева? От этого ее зеркальный взгляд не станет менее слепящим... "Искал человека -- навстречу попался подлец..." Как все просто в песне... Но ведь не были же они подлецами! Ведь столько лет крылом к крылу! И вдруг... Почему же так?! О Крылатый -- за что же?! Не утешением, а насмешкой скорее слова: "Не складывай руки! Ведь есть у бессилья пределы..." Может -- и есть они, но где, ГДЕ?! И хватит ли человеческой жизни, чтобы достичь их... "Ненависть к находчивости коренится в усталости людей"... Это говорил Учитель. Эх, Учитель, Учитель... А в чем же коренятся истоки этой странной ненависти, охватившей безумием мир? Знаешь ли ты ответ, Учитель? И знает ли вообще кто?.. Где искать ответ? Где искать тебя? Куда улетел ты с драконами?.. Найдем ли?..
Сквозь зыбкий сон, пронизанный мрачными воспоминаниями, прорывался голос Ашаны, напевающий услышанное от бродяги-менестреля:
И значит -- приходит пора навсегда расставаться С иллюзией вечной войны.
Ашана пела. Пела Серому Дракону... И слепой гигант слушал ее с благодарностью... Слушал, затаив дыхание...
* * *
Было понятно, что пользы от этих дикарей никакой. И все же они знали подобных ему, а значит -- могли помочь связаться с ними... А раз так -- надо было проявить чудеса дипломатии, проанализировать всю ситуацию... Дэнна учил, что надо сперва понять самые сокровенные мысли собеседника -- и лишь тогда удастся подвигнуть его на бескорыстную помощь. Или почти бескорыстную... Цивилизованные народы понять проще -- все они чем-то похожи один на другие... Дикие же -- каждый дик по-своему... Они поклоняются драконам? Хорошо... Они считают меня драконом? Тоже неплохо. А значит -- надо понять, как именно они определяют для себя дракона. Понять -- чтобы не разочаровать их. Чтобы они, помогая своему идеалу, помогали бы МНЕ... Это сложно -- но тем интереснее задача... Можно спросить в лоб -- но тогда только дурак не поймет правду... А можно слушать песни и легенды, предания и... да мало ли что! Лучше всего, конечно же, собственные их воспоминания, да еще и с комментариями-пояснениями, что так легко вычисляются по эмоциям... Но это -- не сразу... Рассчитывать на доверие с первого дня знакомства может только глупец или наивный романтик... Дэнна обсмеял бы таких. Эх, где он сейчас? Где он, где Сколь, где Росмут с Радомиром, где вечный насмешник и циник Родослав... Будь они тут -- разве стоило бы возиться со всем этим сравнительным анализом и моделями поведения? Можно было бы просто...

Стоп! Девушка поет... Знакомая песня. Кажется -- ее сочинила жена лейтенанта Соронсона. Нет, показалось... Слова другие, только мотив похож, да общий смысл... Творчество "по мотивам?"... Знать бы наверняка...

Глава 4

Новый день не принес новых тревог, но и не развеял старые... Погода портилась, и становилось зябко и неуютно даже на свету. Казалось -- горы поедают все тепло, поглощают его в себя... -- Учитель как-то говорил нам, что скалы пьют свет и тепло, чтобы подарить их Городу Драконов, ушедшему в недра планеты... -- сказала Ашана. -- Не оттого ли так холоден камень? -- Все может быть... -- поежился Рейст. -- У нас была похожая легенда... Если б не она -- не знаю, пошел бы я с тобой или нет... А так -- остается надежда, что наши друзья-драконы подались именно в свой легендарный Город... Впрочем, ты сейчас опять назовешь меня циником, но я считаю, что, торча тут, мы к Городу никогда не доберемся! А вот шансы нарваться на кого из преследователей -- это пожалуйста, с каждой минутой все больше и больше! -- Но ОН, -- Ашана кивнула на дракона, -- болен... И я не могу его бросить... -- Знаю. Если бы не этот склеротичный дракон -- я бы просто поволок тебя вперед за руку! -- Ты все таки циник, Рейст! Интересно -- все Светлые такие, а? -- Ой леди, да разве ж это цинизм? -- прозвучало из ложбинки неподалеку. Воители резко обернулись, выхватывая мечи. Из-за камней показалась голова в зеленом берете. Из берета торчал черный цилиндр, немного напоминающий карандаш. -- О, совсем у своего князя манер набрались! -- то ли радостно, то ли удивленно заявила голова, ехидно улыбаясь. -- А я думал, только он менестрелям головы рубит! -- Вы... менестрель? -- А то как же! Менестрель Сатоурис, смертный! -- радостно представился он. Затем вылез из ложбинки целиком и, отвесив церемонный поклон, добавил: -- ...К вашим услугам!.. -- Откуда Вы знаете про Князя и Менестреля? -- недоверчиво спросил Рейст. -- От Рийни. От той самой девушки-менестреля, которую он так невежливо прервал, так и не дав ей допеть до конца! Она так обиделась, что вряд ли в ближайшем будущем снова приедет к вам на гастроли... -- Она осталась жива? -- удивились оба. -- Ну разумеется! Рыжую Рийни мечом да заклинанием не ухлопаешь, она на Земле и не таким шуточкам обучилась! Но -- мы отвлеклись. Так хотите узнать, что такое настоящий цинизм? Не бойтесь, ваши преследователи нас не услышат, они очень далеко и сбились со следа... Сатоурис сел прямо на камни, скрестив по-турецки ноги. Порылся в карманах своего зеленого костюма и достал два изящных цветных рисунка. -- Никак не могу выбрать -- на гитаре или на лютне сыграть? -- он протянул картинки девушке. -- Миледи, решите за меня, хорошо? -- Вот на этом... -- Ашана ткнула пальцем в один из квадратиков. -- Лютня... Неплохо! -- Сатоурис спрятал рисунок гитары, а первую карточку потянул в стороны, превращая в настоящий музыкальный инструмент... Подтянул струны, перебрал пару аккордов, совершенно не обращая внимания на удивление Рейста. И -- запел:
Когда-то, когда ты был молод, Ты верил печатному слову, Ты был прост, хотя и начитан, А к любимым книгам испытывал голод И глотал их снова и снова, И однажды ты все прочитал, Но бюджет семьи не был рассчитан На существование излишков, И отец с бесконечным снобизмом сказал: "Мне не нужны твои книжки", -- А потом половину продал.
И ты вышел из дома, твердо решив, Никогда не вернуться назад, И, с собой прихватив гитару, Ты пустился в путь по зову души, Широко отворив глаза, И ты встретил ее на пути И подумал уже, что нашел себе пару На весь оставшийся срок, Но она с бесконечным снобизмом сказала: "В твоих песнях нет нужных строк", -- А ты ей этого не простил.

Бесконечный путь никому не по силам, И однажды ты нашел дом, Где решил провести свои дни, И жена тебя не просила Помолчать и допеть потом, Но гитару все реже ты брал, Когда вы оставались одни. Перед смертью ты решил снять маску, Но внучка с бесконечным снобизмом сказала: "Мне не нужны твои сказки", -- И закрыла твои глаза.
Сатоурис исподлобья поглядел на слушателей и оправдательно сказал: -- Я понимаю, что я не Рийни и не Дарни, но все же, но все же... так что извините, если где рифма хромает, или ритм там... -- Да позволено мне будет спросить, -- по-прежнему сухо начал Рейст, -- Что делаете Вы в данных краях? -- Я? Я просто оказываюсь там, где обычно кому-то нужен, это у меня старая привычка... -- с этими словами он сложил листок с рисунком лютни и сунул его в карман. -- Говорят -- тут упал... В общем -- упал тот, кого я ищу. И, кажется, уже нашел, по крайней мере вижу его нос над скалой...
Подойдя к дракону, он вновь представился, а затем бесцеремонно заявил: -- Ну и зачем ты людей морозишь? Они же тут без костра скоро совсем как ледышки станут! Пустил бы их погреться, что ли? -- Ты слишком бесцеремонен, -- начала было Ашана, но низкий голос дракона прервал ее: -- Они не просили, а я не подумал... Пусть заходят в меня... Я не страшный... На его загривке что-то щелкнуло, и часть черепа приподнялась. Внутрь вел небольшой пандус, покрытый ковром. -- Да не бойтесь вы! -- спустя минуты четыре вновь заговорил дракон. -- Как это у него получается? -- шепотом спросила у менестреля девушка. -- У него и спроси... Стесняешься? Ладно! Дружище, объясни леди, зачем тебе такой загривок! -- Вы, я так понял, Всадники На Драконах, верно? -- спросил Серый Дракон. -- Мы это и не скрывали! -- Так вспомните, как ветер обдувает вас, когда вы летите быстро-быстро! Но это -- быстро только для вас! А моих седоков сдуло бы с меня, усядься они верхом! Так что они заходят в меня, чтобы не пострадать в полете... Ашана, поборов робость, первой спустилась вглубь головы. Дохнуло теплом и уютом, словно в жилом доме. Созерцая симметричные наросты внутри, она удивленно прошептала: -- Какой ты чудной! -- Таким меня сотворили... -- хмыкнул голос, и Ашана подумала, что этот дракон куда менее заносчив, чем большинство ездовых его собратьев в Клане. Те ни за что не желали признавать, что их сотворил Творец Рокласа и готовы были вцепиться в каждого, кто не согласится, что они возникли сами по себе в незапамятные времена и никому своим появлением не обязаны. -- Ты... не скрываешь, что создан? -- удивленно спросила девушка. -- А зачем же спорить с очевидным! -- вопросил дракон. -- Или я унижу себя этим? -- Некоторые новые драконы считают, что именно так. Считали... -- Пока не сбежали куда-то, так? Ох уж эта молодежь! Амбиции, сплошные амбиции! По мне -- лучше признавать себя созданным и честно служить Цели, чем забивать голову красивыми сказочками и делать неведомо что... Впрочем, возможно -- я старомоден... А те, древнейшие из древних -- они тоже спорили с тем, что созданы? -- в голосе дракона появились нотки легкого любопытства. -- Нет, -- улыбнулась Ашана. -- Они помнили лицо Творца и песню, из которой родились. И считали себя старшими братьями Звездных Кораблей, пришедших в мир столетья спустя... -- Старшими братьями Кораблей... Ты видела Корабли? -- Нет, -- вздохнула девушка, -- Они были давно, и последний из них исчез задолго до моего рождения... -- А драконы сохранились... -- А драконы сохранились, -- подтвердила она, не заметив иронии... -- Ты обещала мне рассказать о других... -- А ты... действительно ничего не помнишь, или хочешь проверить, что знаю я? -- Не едина ли разница... Память -- странная штука... Считай, что я забыл совершенно все. Когда грохнулся об эти скалы и мои путники покинули меня. Ашана присела на теплую шероховатую поверхность, скрестив ноги, и незаметно потерла руку: пот попал в царапину, и теперь под наручью немилосердно чесалось. Сдвинув наручь с царапины, девушка растерла припухший покрасневший след и вздохнула. Она словно вновь перенеслась в те времена, когда девчонкой пришла к Учителю, требуя взять ее в отряд Всадников. Вспомнила первые уроки, и словно наяву услышала старый негромкий голос: -- Когда-то в незапамятные времена крылатый Творец был принесен сюда на крыльях звездного ветра. Он увидел голый гранит, и решил украсить мертвый мир жизнью... И запел он, и в песне его рождались моря и долы, воздух над нами и огонь в глубине... И потекли по лицу мира реки, и прозрачная кисея облаков украсила лик молодого мира. И сотворил он жизнь, а затем стал творить Разум. И первыми были орки и эльфы, что ныне сгинули неведомо куда, но ранее жили в мире и дружбе, творя чудеса искусств. Они родились от легкого диссонанса в песне, как красивая волна рождается от порыва ветерка над рекой, и жили, меняя мир и готовя его к приходу новых созданий... Прошли мгновенья вечности, и в песне появились новые существа, Хранители Магии. Были они прекрасны и в покое, и в движении, и не было стихии, им неподвластной. Они мчались в воде, обгоняя Скользящих, а когда парили высоко в небе -- романтика пробуждалась в душах тех, кто видел их полет... И в огненной лаве они жили так же, как и в воде, она не жгла их, а только даровала тепло жизни... И снега даровали им только прохладу, а не вечный покой... Драконами назвали их потом, и были они столь прекрасны, что и сторону света, где восходит наше светило, мы назвали Драконом. А затем были и другие творенья, и последними из всех создал Творец нас, людей. Были мы такими же любопытными и непоседливыми, как и сейчас, и приглянулись драконам. И решили драконы стать хранителями нашими и опекунами... И века люди помогали драконам своими неожиданными решениями в самых даже обыденных вопросах, а драконы -- своей мудростью и древним совершенством, позволяющим чувствовать единение с миром... Но затем где-то в краю Змея случилась беда, все значение которой нам неведомо, но она перессорила орков с эльфами, а люди пошли войной друг на друга. И в битвах бессмысленных полегло множество храбрых героев, и напрасны были подвиги их... И тогда отвернулись драконы от нас, и только немногие по-прежнему остались верны древней клятве. Было это в Смутное Время, и несчастливы те, кто сражался тогда... И бились Владыки, и люди их... И алые Драконы Неба помогали воинам Тьмы, а Зеленые Драконы Жизни -- силам Света. Тогда же черные Драконы Вод и синие Драконы Смирения отказались помогать в битвах и ушли, заявив, что лишь в Последнюю Битву придут они вновь, потому что там не судьба людей, а судьба всего мира решаться будет... До тех же пор уснули они где-то в таинственных пещерах легендарного Города Драконов, и пока не пробьет Колокол Судьбы -- не время им просыпаться... Тогда же ушли из мира белые драконы, приносящие радость и удачу. Они слишком любили жизнь, чтобы засыпать на века -- они считали сон подобием смерти -- и поэтому открыли путь в Мир Внешний, уйдя на легендарную Дорогу и навсегда поселившись там. И с тех пор зовутся они -- Драконы Дороги... Серебряные Драконы -- покровители магии и алхимии -- тоже не пожелали участвовать в людских войнах, и ушли в свой край. Говорят -- они по сей день обитают на ¦ми, наблюдая оттуда за нами, и вернутся не ранее, чем мы перестанем воевать в нашем мире... Даже крохотные пестрые фейери-драконы -- и те сбежали на другой материк, в те края, что не по душе людям... Другие, что и ранее сторонились людей -- теперь попросту обминают их, стараясь не пересекать свои пути с людскими... Вот так и остались с людьми только два колена драконовых, до конца верные древней своей клятве... И не раз и не два спасали они жизнь своим друзьям-людям. И в битвах, и в мирное время... Так прошел не один век. И внезапно явился в наш мир Мальден-Чародей. Был он подобен грозовой туче в облаках, и голос его был вроде отдаленного рыка грома... И говорил он страшные слова, и принес в мир разочарование. Храбрый понимал, что труслив, честный -- что лжив даже самому себе... Любящий находил в себе зерна ненависти, романтик -- сорняки цинизма... Люди теряли смысл жизни, а с ними -- и драконы... И в один ненастный день все драконы внезапно сорвались с мест и улетели неведомо куда. Сперва мы думали, что только наши алые сотоварищи нас покинули, подозревали даже -- что переметнулись они в стан противника... Однако вскоре стало ясно, что и зеленые покинули своих подопечных друзей и умчались вслед за красными. Говорили даже, что их призвал к себе вернувшийся в мир Творец, чтоб остановить вековую войну. Так Всадники Света и Всадники Тьмы лишились своих драконов и перестали быть Всадниками...

Девушка замолчала, потому что в горле пересохло от долгого рассказа. Состояние отрешенности и раздвоенности исчезло, и теперь она четко осознавала, что не голос Учителя звучал, а ее собственный, когда она повторяла легенду, добавляя к ней и современные факты... -- А ты... -- прозвучал в тишине голос серого дракона, -- Ты с другом отправилась разыскать пропавших драконов, я прав? -- Я отправилась разыскать Учителя. Он был среди них. У нас... У нас сейчас страшно: брат пошел на брата, забыты и те крохи, что хранились веками. Проклятье Мальдена сломило не только дух наших драконов -- оно сломило и воинов... Забыто все... Но я уверена, что вернись Учитель -- и он смог бы образумить людей. -- Учитель... -- казалось, дракон мысленно улыбнулся. -- Странно, что человек отправился вместе с драконами... -- Он не был человеком, -- Ашана, кажется, искренне удивилась словам серого дракона, -- Он был драконом. Старейшим из Красных Драконов. Сыном Сморида Великолепного, героя Объединения... К его мнению прислушивались все -- от короля и до батрака. Он был добр и мудр, как и его отец...

Глава 5

-- Браво, браво, леди! -- донеслось от пандуса. Возле закрывающейся створки стояли Сатоурис и Рейст. Разумеется -- комплиментами сыпал зеленый менестрель. -- Вы рассказали чудесную историю! И все же позволю себе добавить в Вашу ложку меда мою бочечку дегтя! Мне кажется, что Ваши познания все же не столь полны, как мне показалось вначале. Иначе Вы определенно рассказали бы о Смутном Времени и Великом Объединении. Но могу Вас выручить и лично пересказать некоторые факты той тысячелетней давности. Дело в том, что мне приходилось видеть некоторые события той эпохи воочию: я тогда еще не был смертным... Началось все с того, что племена Фиолетовых и Желтых драконов запаниковали перед лицом несуществующей угрозы и стали валить эту вину один на другого... С этого и началось... А потом втянули в конфликт гоблинов, оранжевых и синих драконов, даже зеленого... В общем, такая катавасия завертелась, что ни в сказке сказать, ни в балладе воспеть! -- Вы еще больший циник, чем наш Посол Светлых, -- вздохнула Ашана. -- На самом деле в те времена пробудился Князь Зла, и ринулся он в атаку на мир, желая испепелить его. И сгинули б все, когда б не герой Сморид. Он покинул наши края и, ведомый наитием свыше, отправился вместе со своей всадницей к Монашескому Острову. И там явилось знамение, и прибывший вовремя Сморид Великолепный помог размуровать древние подвалы монастыря, и оттуда вышел Древний Сельвин, и основал Город Драконов. А Всадница стала Верховной Жрицей, и научила она воскрешать мертвых, и одним из первых был воскрешен чернокнижник Грыыша, без магии коего не был бы достроен Город. А когда строительство было завершено, то убоялся Враг Мира этой мощи, и отступил он, и вновь затаился, то ли на века, то ли на вечность.. -- Красива легенда... -- вмешался опять менестрель. -- Но только не ясно пока, отчего же передрались Светлые и Темные между собою. Можно говорить тысячу и один раз, что мысли им помутил Враг Всея Мира, но правда-то попроще будет! Просто есть двое Древнейших, обоих давным-давно никто не видал... Так Темные первого из них назвали Злом, а второго Добром, а Светлые Злом посчитали второго, а Первого в Творцы записали. Так что кто Враг Мира для одних -- тот Спаситель и Творец для вторых, и наоборот! Все просто, и корни я бы искал еще в спорах Желтых и Фиолетовых, ведь Зеленые и Красные лишь поддержали их, каждый на своей стороне... А был ли Враг на самом деле -- я бы не стал заключать пари. Простых врагов всегда, во все времена бывает полно, а Враг -- это уже призвание... Я таких на Риадане ни разу так и не повстречал. Хотя общался с обоими Древнейшими. Один на меня произвел впечатление вспыльчивого, другой -- помешанного, но я не стану уточнять, кто есть кто, а то опять пойдут споры, раздоры, религиозные конфликты! А мне еще охота тут спокойно пожить, пока наш серый друг полностью не исцелится. Поглядев на удивленные физиономии сотоварищей, он невинно спросил: -- А вы что, не заметили этого? У таких вот Серых Драконов сильная регенерация. Видите? -- он подошел к квадратному отверстию, одному из четырех, -- Уже почти заросло! К завтрему совсем зарастет, совсем тепло будет! Если ничего не случится -- то за недельку и крылышки вылечатся...
...Стоило насторожиться: этот Сатоурис знал слишком много. Или, по крайней мере, говорил слишком много стоящего неподалеку от истины. Взглянуть бы на него... Но -- увы, зрение еще не восстановилось. Еще несколько дней... А через месяц я стану как новенький, если найду несколько нужных металлов... Увы -- пока что их поблизости не замечено... Так что надо все равно расспрашивать и расспрашивать этих людей, и анализировать ситуацию... -- Да, я постепенно зарастаю... Но мне не излечиться без лекарств, полагающихся серым драконам... -- Ага, как говорится, есть туча крошечных лекарей, но нету лекарств, так? -- это опять голос менестреля. Определенно он о чем-то догадывается... Расспросить его наедине? Пожалуй... Как только представится такая возможность... -- А что за лекарства? -- голос девушки. Ответить? В конце-концов, я ничего не теряю... -- Цинка так с ведро, пол-пуда стали, ванадия и вольфрама по килограммчику. Грамм пять кадмия... Меди чуток... -- Странные лекарства нужны серым драконам... -- удивилась Ашана. -- У меня есть медная цепочка... А сталь... Могу предложить свой меч, он подойдет? Добрая девушка... И сталь у нее интересная в клинке, теперь можно кадмий не искать... К завтрему зрение реанимирую!..

...Никогда не думал, что усну... Это противоестественно для меня, но иначе, как сном, это видение не назвать... Оно сложилось в слова и записалось в память, но, пожалуй, я не рискну его пересказать Всадникам: оно еще более еретическое, чем "воспоминания" Сатоуриса...
* * *
"Большие события часто начинаются с пустяков... Уронили колечко в первый попавшийся вулкан -- и началась новая Эпоха. Сбежал мальчишка на дорогу, освещенную желтым окошком -- и вот уже весь Кристалл становится тесен... Великая Война тоже началась с пустяка. С не там написанного "Тут был Вася". Точнее -- не Вася, а Брантос.
Синие Драконы не зря почитаются людьми как Драконы Смирения и Покоя. Намотавшись за долгую жизнь по всем закоулкам Пространства, к старости они желают лишь покоя и мира. Умудренные жизнью, они созерцают мир, в котором не осталось, кажется, непосещенных уголков, и размышляют... Они готовы поделиться воспоминаниями и своими мыслями о тонкостях строения Мироздания, призвать слишком горячие головы к размышлениям и рассудительности... Благородны Драконы Смирения. Но -- забывает часто народ, что таковыми становятся они лишь к старости, пресытившись увиденным и испытанным. Молодые же -- часто горячи, нахальны и ядовито язвительны. И нередко творят не то, что подсказывает рассудок, а то, что на ум взбредет. В текущий момент...
Брантос был молодым драконом, едва вышедшим из подросткового возраста и поэтому переполненным озорством и легкомысленностью. Ну сами посудите: кому еще могло взбрести в голову долететь до северного полюса и там струей пламени выжечь в вековечных льдах крупными, чтобы видно было из космоса, буквами "Этот Полюс в 1027 году посетил и отметил Брантос Карэ". Возникнув прямо над полюсом, Брантос принялся поливать льды огнем. Дело спорилось, и огромные канавы, заполняемые талой водой, уже сложились в "Полюс" и дату, когда посредине слова "посетил" блеснул под водою металл. Серый, словно сталь или серебро, подернутое дымкой веков. Оставив тело парить над недописанным словом, Брантос вылетел астральным телом из своей физической оболочки и спикировал на обнаруженное сокровище. Сквозь толщу воды просматривались два огромных металлических кольца, вложенные одно в другое и... Рассмотреть подробности он не успел: что-то с силой ударило его по носу, и он мгновенно оказался вновь в физическом теле! -- С каких это пор драконы суются в те места, откуда их так беспардонно гоняют? -- спросил сам себя Брантос. И сам же себе и ответил: -- ВСЕГДА!!! Он нырнул в воду и стремительным зигзагом пронесся в глубину. Вообще-то любые драконы чувствуют себя в глубине ничуть не менее уютно, чем дома. Когда тебя окружает все уплотняющаяся реальность -- ты ярче видишь все необычное вокруг. Черные, пораженные эффектами глубины, вообще переселились туда навсегда, лишь изредка появляясь в надводной мировой реальности. Но Синие не разделяют их восторгов от глубины, прыгая в Пространстве куда угодно и вольготно чувствуя себя и в небе, и под водой. Металлоконструкция надвигалась, словно колесо с девятью спицами. Кто обронил ее тут в незапамятные времена? Сколько столетий валяется она, утопая все глубже в снегу? Уж не легендарное ли кладбище Духов Льда? Растопленная пламенем минут пять назад, вода начала промерзать вновь. Не хватало еще замерзнуть тут, как праук в янтаре! Брантос рванулся вперед и вниз, переносясь к самому ободу "колеса". На мгновение в глазах потемнело, и вдруг он понял, что вместо воды вокруг воздух! Жутко болела голова. Машинально распластав крылья, синий дракон заложил вираж и огляделся. Только что вокруг был колючий холод -- а теперь вдруг жара и влага океанских просторов. Субтропики. Врожденное чувство пространства подсказало: сорок третья параллель, северное полушарие. Глаза добавили к этому панораму моря и небольшой каменистый островок далеко внизу. Закружилась вдруг гудящая голова. Инстинктивно Брантос напрягся и телепортировал к истокам Матери Всех Рек, где располагался его дом...
* * *
Лес замер, как перед грозой, и вдруг что-то незримое пронеслось, расщепляя деревья и истирая в пыль травы и кусты. Метнулся в сторону зеленый дракон, что-то нервно выкрикнув парящему над джунглями силуэту. В ответ с неба донеслось размеренно-спокойное: -- Вчера ж еще предупреждал: сегодня испытываю заклинание. Новое. Необъезженное! Кто не спрятался... Зеленый описал две петли вокруг фиолетового гиганта и что-то тихонечко пробормотал себе под нос. Разбитые деревья почти мгновенно срослись, и новая трава прорезала землю. -- Испытатель... -- фыркнул зеленый, -- Бога на тебя нет, экскрементатор! -- Бог спит, и будить его негоже... -- философски заметил фиолетовый. И вдруг рухнул вниз, сметая все на своем пути и утробно рыча. -- Психованный, -- вздохнул зеленый и полетел подальше от греха.

Сельвин, Дерк и Гаран в уютной пещере, оборудованной под лабораторию и временное жилище, рассматривали скелетик, найденный еще позавчера. Судя по запаху и радиоуглеродному анализу -- костям было не менее тысячи лет. Тем не менее они неплохо сохранились. Вероятно -- это был какой-то ныне полностью вымерший грызун, ростом со среднего человека, и умеренно разумный. По крайней мере, левой передней лапой он тянулся к отлично сохранившемуся арбалету из незнакомых материалов, значит -- умел им пользоваться. -- Или -- хотел научиться, -- заметил Дерк. -- Доучился... -- Воскресим -- спросим, -- предложил Сельвин. -- Сперва спросим с того идиота, что сверху буянит! -- рыкнул Гаран и кинул на трясущийся потолок недовольный взгляд. -- А если это декан? -- невинно спросил Сельвин. -- С декана спросим! -- Тебе бы все спрашивать! Вот провалим лабораторку -- будем знать! -- Если скелет рассыплется -- точно провалим! -- и Гаран метнулся к выходу из пещеры, хватая в лапы то, что казалось потяжелей. -- Эй, положь микроскоп на место! -- завопили хором Дерк и Сельвин. Гаран не удостоил их ответом. -- Будет гнев декана, -- вздохнул затем Дерк. -- И будет он страшен... -- добавил Сельвин, но договорить не успел: что-то могучее сдавило мозги и навалилось многотонной тяжестью. Сперва показалось, что рухнул свод пещеры. Затем -- что кому-то стало интересно содержимое их завтраков. А затем -- пришло ОНО. Чувство ненависти и желания уничтожить, направленное на бедных драконов. То же чувство, что сбило с высоты их собрата над джунглями. Жуткая головная боль и ощущение, что тебя, именно тебя сейчас кто-то очень могучий желает убить, раздавить как праука!.. Ощущение пропало так же неожиданно, как и появилось. И тут сверху в потолок пещеры ударило что-то большое и тяжелое. -- Лабораторка провалена, с чем вас всех и поздравляю! -- рыкнул Сельвин, с отчаянием глядя на рассыпающиеся в пыль кости. -- Чтоб я пожелтел! -- Ага! -- злорадно добавил Гаран, -- вот как к ректору вызовут да там за грехи за все... -- он похабно ухмыльнулся, -- Так будешь чувствовать себя, как желтый в девятилетку! -- Ах ты!.. -- и Сельвин кинулся за убегающим сотоварищем. Последним из пещеры выбрался Дерк. Глянув на Сельвина, вываливающего в грязи Гарана, он миролюбиво произнес: -- Порезвились? А теперь слушай мой совет. Почему мы лишились скелета? Да потому, что он был хрупкий! Сель, ты самый тут вумный из нас, так вот тебе задача: придумай, как укреплять такие вот ископаемые! Если принесем такой метод -- зачет нам поставят точно! -- Не поставят! -- и Сельвин кончиком хвоста указал куда-то за спину Дерка. Порывисто оглянувшись, дракон увидел охающего и потирающего отшибленные бока декана, пытающегося выбраться из-под завала деревьев и ОЧЕНЬ быстрорастущих лиан. Вдалеке слышалось тоненькое похихикивание Зеленого... -- Поможем? -- с надеждой спросил Сельвин. -- За заче... -- Гаран не договорил, вновь макнувшись в грязь. -- За зачет, -- подтвердил Дерк.
-- Так, студенты! -- рявкнул освобожденный декан. -- Что вы угробили скелет -- я уже услышал! Что я вам в этом помог -- сделаю вид, что на первый раз поверил! Что кто-то тут собрался косить под Серого дракона -- на первый раз не замечу. Не улыбайся, грязь все равно стоит смыть! Так вот -- сменяю вам задание! -- Наказать зеленого змия? -- с радостным нетерпением спросил Гаран. -- Зеленку я сам! Может быть... А вам -- сами перевыбрали тему: ищите методы упрочнения. Но это потом. Пока же -- узнайте, кто на нас наезжал! Время не ограничиваю, но если к сессии не успеете -- гарантирую незачет! -- А если найдем? -- Если? Вот тогда и поговорим!..
-- М-да... Послал нас шеф на задание, -- глубокомысленно изрек Дерк, как только декан скрылся из поля слышимости. -- Уж послал так послал, -- ехидно ухмыльнулся Сельвин. И только Гаран летел молча, прошаривая все мыслимые диапазоны вещания и роняя в глубину джунглей отваливающиеся куски подсыхающей серой грязи... Впрочем -- джунгли под ними завершились значительно раньше, чем грязь на брюхе... -- Итак, -- нарушил молчание Гаран. -- Что я понял. Напали на всех наших. Одновременно! -- На весь институт?! -- Дерк даже сбился с курса и качнулся от удивления, -- Так это что, универовские подшутили?! -- и он собрался развернуться и полететь в противоположном направлении. -- Остынь! -- рявкнул Гаран, -- На них тоже напали, они тоже верещат во весь голос! И на остальных! На всех -- это на всех фиолетовых! Так что летим куда летели, пускай гоблины нам подскажут, что и к чему, они умные! -- Ну вот, три дня переться, а мы сорвались тут, понимаешь ли, даже не пообедали... -- Зато даму хорошо в грязи изваляли! -- довольно фыркнул Сельвин. Гаран хотел было возмутиться и затеять драку в полете, но затем смекнул-таки, что Сельвин имеет в виду их "случайное" задевание той смешливой зеленой драконессы, что мило упаковала их декана в лианы... Она так неосторожно пролетела между ними, когда они, совершенно не заметив ее стройную фигурку, кинули друг в друга по парочке заклинаний... И попали... Не в сотоварищей... А внизу -- гря-а-азь! Серая!.. Видимо -- от благодарности декан и посоветовал им поискать помощи у гоблинов в их старой столице... -- А вижжала-то она, как трезвеющая брукса! -- довольно ухмыльнулся Гаран. -- "Как ты при таком же купании..." -- тихонько подумал Сельвин, но благоразумно смолчал... -- Слышь, народ! А может -- это желтые выпендривались?! -- вдруг спросил Дерк. -- Тогда мы немного не туда летим! -- Туда... -- возразил Сельвин, -- Или тебе охота выслушивать этих желтых ослов, страдающих недержанием молитв? Запишут нас в свое Желтое Братство, и пикнуть не успеем! Пусть уж гоблины с ними разбираются! А наше дело... -- Наше дело -- допрашивать всех, кто в эфир не вылез! -- резонно заметил Гаран. -- А вдруг... -- Декан сказал -- к гоблинам, значит -- к гоблинам! -- прервал дискуссии фиолетовый забияка. -- Первым делом по дороге стоит допросить Голубых! А они, блин, болтуны, но все, что болтают -- не в тему! -- Да уж, потрепаться любят... Не драконы, а справочное бюро... Охотно перечисляющее списки, чего они НЕ знают и НЕ видели!..

* * *
Клан Фиолетовых был не единственным, испытавшим на себе неизвестное нападение. Как ни странно, но почувствовали его и давние противники Фиолетовых -- Желтые...
Храм их стоял далеко на востоке, у истоков реки Леран. Величественный и могучий, он словно рос из холмов, являясь их продолжением. Способный вместить толпы -- сейчас он был почти пуст... Лишь раз в девять лет собираются здесь драконы. Собираются, чтобы принять участие в Великом Таинстве Продолжения Рода. При этом молодые драконы поют гимны Всевышнему и Светлые молитвы, а семеро Избранных выполняют сам ритуал. Три старейших и наиправеднейших дракона и три наиболее верных Единому драконессы занимаются слиянием телес, седьмой же, в этот день воздерживающийся от плотских радостей, читает Молитву Чистоты И Непорочности, превращающую плотский грех в угодное Единому действо. И -- старейшие драконы порождают новых, Самых Молодых. И не все удостаиваются чести к старости стать Продолжателями Рода, ибо лишь самые праведные достойны нести праведность далее в детях своих, сорное же семя не должно давать плодов своих!
Сейчас шел только третий год после прежнего Праздника, и поэтому в Храме было лишь двое драконов и драконесса. Внезапно, посреди молитв праведных, ощутили они страшный гнев и ярость, что низошли на них, и чуть не предались греху, невзирая на обет Воздержания. И было это страшно. А затем чья-то ненависть навалилась, желая смести с лица мира, и было это неуютно. -- Это все происки Врага Мира! -- воскликнула драконесса. -- Враг вернулся. Он уже здесь, -- холодно изрек старейший. -- Мы -- оповестим всех. -- Встречаемся здесь же ровно через сутки. Я -- к Черным. Крунская -- к зеленым. Ты -- охраняешь Храм от посягательств Носителя Греха.
Черные -- редко поднимаются из глубины, и отзовутся ли на зов? Стоит лишь в одном месте пытаться позвать их -- в небольшом море на юге... Под сильными крыльями воздух рвется и свистит, внизу проносятся заливы и реки. Мелькнул каменистый островок. Снова залив... Лес... Этот лес Желтые не любили: здесь устроили свою резиденцию Фиолетовые, что вместо поисков Духовного Совершенствования во имя Единого занимались богопротивной наукой и признавали богом Врага Мира, что давным-давно трусливо спрятался от бога в теснинах Вечных Холодов. Старейшина давно убедил сам себя, что все причины ненависти к Фиолетовым -- в греховном пути их. И даже верил себе, кажется... На самом же деле он просто боялся очередной пакости, которую могут устроить Фиолетовые не благородной и богоугодной магией, а с помощью своих хитрых приспособлений из металла и кремния. На удивление -- в лесу было тихо, и никто не мешал долететь ему к морю...
На клич Желтого Собрата поднялись из глубин морских Черные Драконы Глубины. -- Зачем пожаловал? -- лениво спросил старейшина Черных. -- Вы знаете наверное уже, что вернулся в мир Враг Мира, и что первым своим деянием пожелал он истребить нас, драконов! И поэтому я призываю... Договорить он не успел. Перебивая его, Черный заявил: -- Отучаемся говорить за всех, лады? Истребить всех, говоришь? Видать -- не потрафили вы, желтые, раз вас собираются шлепнуть! Или согрешили, а?! -- И вас убьет он, неужели вы не поняли этого? -- Не-а! Нам было дано ясное знамение, что нас любят, и что мы не просто останемся целыми и здоровыми, нам пришедшая сила обещала успехи и процветание! -- Во имя Священной Войны... -- Слушай, отцепись, а? Достал ведь! Открытым текстом говорю: мы не лезем в ваши желтые заморочки! И отказываемся поддерживать ЛЮБУЮ войну, хоть праведную, хоть какую! У нас какое правило: в глубине все равны и свободны! Ну так и не зарься на нашу свободу!..
И Черные тенями скрылись в глубине моря, оставив Желтого наедине с его праведным негодованием...
Крунская спустилась посреди прекрасного ухоженного леса и огляделась по сторонам. Как мило. Как уютно. Была бы лет этак на сто-двести моложе -- переселилась бы сюда, наслаждаться совершенством природы. Валяться на травке, слушать щебет пичуг... Неужели старею?! От дерева отделилась тень. Чуть темнее лиан, чуть проворнее молнии. Спиралью ниспала с дерева, покружила вокруг драконессы. Замерла перед ее носом. Изумрудными глазами взглянула на Крунскую. -- Добро пожаловать в наши леса, -- Зеленые всегда неимоверно вежливы и улыбчивы. -- В гости, отдохнуть на природе? Развеяться?.. -- Вот смотрю я на тебя и удивляюсь: вы все такие беспечные стали, или ты один?.. -- Во-первых, одна... Во-вторых -- а в чем же беспечность? Или есть повод для беспокойства?! -- А то его нет! Или ты не чувствовал, как Враг Мира напал на всех драконов и грозил уничтожить их быстро и бесповоротно! -- Враг Мира?! -- зеленая драконесса разволновалась. -- Я ничего не чувствовала... Но -- вам, Желтым, виднее... Побегу, сообщу мужу!.. Кстати -- мы можем чем-то помочь? -- Можете. Собирай добровольцев, и через неделю ровно ожидаю всех пожелавших вступить в Битву на землях Кривого Острова. -- Битва состоится там? -- Не-ет! -- рявкнула Крунская, -- Сбор состоится там! Сбор участников Битвы!..

Бурление улеглось, и вновь только мерный бег волн морщил море. Делать было нечего: на Черных надежды не будет... Желтый распахнул крылья, готовясь взлететь, когда у самого берега появилась из воды голова. Был этот дракончик уродлив даже по меркам Черных. Хиленький, щупленький, с неимоверно разросшимися надбровными дугами, нависающими над глазами козырьком. Сами же глаза глядели из-под козырька плутовато и затравленно. -- Они ушли, потому что им обещана власть, когда остальных победят, -- без предисловия выпалил дракончик. -- Я их обличал! Я им всегда доказывал, что пути их порочны! А они не прислушивались ко мне! Они гнали меня и говорили, что не терпят меня в глубине! Ну что же: пусть они погрязают в распутстве и своих бездарных играх, пусть ждут обещанного послепобедного блага, пусть не терпят моих обличений -- я-то знаю, что надо делать! -- И... что же? -- спросил немного ошалевший старейшина Желтых. -- Ясный пень: помогать вам, Желтым, в борьбе! Приказывайте -- исполню! На всякий случай старейшина просканировал мысли дракоши. Странно -- но он говорил правду! Он действительно готов служить! И действительно не раз и не два говорил он с другими драконами глубины, с каждым в отдельности, и пытался доказать им их ничтожество и никчемность, неправильность их пути... А в ответ -- его пинали и гнали, на него рычали, а раз даже сломали плавник (вон он, след на правом плавнике от того перелома...). И прозвище прилепили оскорбительное, издеваясь над надбровными дугами-переростками: Козырек! Щипали и шпыняли! И -- никто не любил!.. -- Значится -- так! -- изрек старейшина, закончив сканировать, -- Ты отправишься на северо-северо-запад, проникнешь в Ледяной Замок Печали и узнаешь планы тамошнего Владыки. А главное -- обличи его и направь на Путь Истинный, чтобы понял он заблуждения свои и признал Истинного Бога! Раскаялся чтоб! Я -- верю в тебя! И с этими словами Желтый взмыл в небо и помчался на север. Под ним промелькнула троица Фиолетовых, так увлеченная своею беседой, что даже не приметила своего вечного соперника, не почувствовавшая, как он покопался в их головах и выловил там одну мысль...
Черный Козырек посмотрел вслед улетающему и тихо шепнул: -- Еще как переубежу! Но не в имя тебя, ящерица молитвенная, а во имя Великой Истины! А затем и тебе докажу, что не прав ты в своих убеждениях! Он не любил никого. И не верил он тоже совершенно никому... Ни своим, ни чужанам... А поэтому решил сперва отправиться строго на запад. Конечно -- драконам глубины проще плавать, нежели летать: плавники -- это не крылья. Но тогда оставался бы риск нарваться на своих собратьев... А при новых планах и перспективах это было бы очень некстати... Левитируя из последних сил, Козырек черным червяком пролетел над джунглями Фиолетовых и с наслаждением плюхнулся в воды истоков Ладона. Теперь можно было расслабиться и отдохнуть, пока течение будет нести тебя через Пустошь, Ламир и Дион к самому Эгернийскому морю... Прохлада успокаивала...
* * *
Ворвавшись в Храм, старейшина нервно выкрикнул: -- Значится так: Черные предали Дело! Все, кроме одного! Нам надо спешить, скоро может начаться Война! Он так явственно выделил слово "Война", что только глухой бы усомнился, что речь идет о Великой Войне из пророчеств... -- Зеленые на нашей стороне, -- равнодушно доложила драконесса. -- Неплохо! Но не это сейчас важно! По дороге я встретил трех Фиолетовых. Ясное дело -- их интеллект не смог устоять против натиска моего, и я прочитал в их мозгах, что они отправляются в Город Гоблинов на западе. И сейчас я принимаю решение: мы летим туда же, чтобы разведать, зачем им понадобились гоблины! -- "Натиск интеллекта!.. -- мысленно хмыкнула Крунская, -- Урвал случайную мысль -- и бахвалишься, словно мальчишка... Титан мысли!.." -- к счастью, у нее хватило такта не высказать это вслух. А прочесть ее мысли Старейшему не удавалось никогда...
Подобно трем ослепительно-желтым стрелам вылетели драконы их Храма. Они мчались на запад. Мчались, не забывая время от времени телепатически орать на общей для всех драконов волне: "Слава Единому Богу! Слава Единому!"
Брантос вынырнул прямо над Матерью Всех Рек и теперь лениво парил, вспоминая недавние происшествия. Жаль, конечно, что не удалось добраться до железячки, но с другой стороны -- никуда она из-подо льда не денется, так что будет еще время покопаться там... А вообще-то забавная фиговинка, стоило бы ее присоединить к своей коллекции безделушек..."

На этом сон и оборвался...

Глава 6

Ашана рассказывала Серому Дракону о других Драконах, вспоминая поведанное Учителем. Затем вздохнула: -- Я все пытаюсь распределить Драконов по цветам... Смотри, что получается... Белый -- драконы удачи, радости и любви. Они же -- Драконы Дороги. Голубой -- горные драконы. Обитают у родников и горных чистых рек... Зеленый -- драконы жизни. Древесные драконы, так сказать, творцы новой жизни в природе. Фиолетовый -- Драконы Тьмы. Драконы Ночи. Маги от рождения. Синий -- драконы смирения, они несли духовное самосовершенствование. Черный -- драконы вод. Красный -- драконы неба. Именно из их рода явился и стал их старейшиной Сморид Великолепный. Желтый -- драконы Света. Оранжевый -- драконы Времени, для которых просто нет такого понятия, как "прошлое" и "будущее", а есть только размазанное по всем временам "сейчас"... Серебряный -- покровители магии и алхимии, перенесшиеся на ¦ми. Золотой -- не знает никто, но и самих Золотых никто в глаза не видал, о них лишь легенды бытуют, странные и противоречивые... Фейери-драконы -- пестрые до аляповатости -- вообще несерьезные создания... -- Так в чем же вопрос, дитя мое, -- пробасил Серый... -- А ты... Серые -- вы драконы чего? -- Дракон звезд, если так можно сказать. Дракон "Эй, Ты Там, Подвези Меня До Этой Звезды И Не Забудь Потом Вернуть Обратно!" Я не прославился подвигами, как те, о ком ты мне говорила, хотя и помогал людям неоднократно... А они... Они бросили меня, лишь только убедились, что у меня нет больше силы летать... Ушли и сгинули черт его знает где... -- Ты их ненавидишь за это? -- осторожно спросила девушка. -- Ненавижу?! Хм, зачем? Они поступили именно так, как и поступили бы в этой ситуации все... А разве ты поступила б иначе? Ашана вспомнила, как помогала добраться раненой Элге до ближайшей пещеры, где ее не приметили бы вражеские патрули, как месяц выхаживала ее, вечерами в сумерках выходя на охоту, чтобы добыть мясо, необходимое драконессе... Как вернулась в отряд под радостные крики бойцов... И как Арат отказывался носить на себе другого бойца, когда Элмир погиб, но кинулся на помощь совсем неизвестному пацану, на которого напала волчья стая... В отряде всегда драконы заботились о людях, а люди -- о драконах... И Ашана ответила уверенно: -- Да. Иначе. Я не привыкла бросать друзей в беде. Видимо -- я старомодна. -- Ты знаешь, -- вздохнул дракон, -- Я сейчас с удивлением понял, что волнуюсь за них... Кто знает -- может, они отправились за подмогой, и сгинули в пути... Или попались в лапы копам, а это пострашней стаи волков будет... Или заплутали... Скорей всего -- они просто бросили меня, как и всякий разумный человек на их месте, а я вот волнуюсь... За них волнуюсь...
...Девушка ушла на охоту -- людям надо что-то есть, они не умеют питаться солнечным светом... Очень захотелось поболтать с кем-нибудь. С кем? Рейст -- неразговорчив и подозрителен по природе, Сатоурис сам вызывает подозрения... И все же он лучший собеседник, чем Всадник... Серый Дракон рассказал ему свой сон... -- Логично! -- радостно воскликнул тот, -- До жутиков логично! Осмелюсь предположить, что все именно так и было! От себя же добавлю, что Сельвин, Гаран и Дерк долетели до цели и получили советы от гоблинов... Правда -- не совсем те, на которые рассчитывал их декан. А все оттого, что в пути с ними случилось маленькое приключение... Хочешь, расскажу? Ну, тогда слушай!
"-- Все на своих да на своих, -- проворчал Гаран, -- Создать бы реструкцию помощнее, да накрыть эпицентр угрозы, расщепить к черту и не мучиться!" -- Ну-ну, а силенок-то хватит? -- скептически хмыкнул Сельвин. -- Ты вот Ролу приворожить пытался -- сколько тебя потом от стены отшкребали? -- Так ведь тогда вся энергия на курсовой шла, вот и прокололся! -- жиденькая струя пламени пронеслась над макушкой Сельвина и угасающим салютом вяло осыпалась вниз, на землю. Похоже -- Гаран был не на шутку раздосадован воспоминанием. -- Да и огонь -- так себе, -- фыркнул было Дерк, но развить свою мысль не успел: чуткие драконьи уши уловили доносящиеся с земли интересные слова. Вообще-то язык был гоблинский, знакомый, но смысл почти не улавливался: что-то о ящерицах-переростках и особенностях их интимной жизни в узком родственном кругу. Лениво скосившись на землю, Сельвин узрел пылающую крышу какой-то куполообразной гоблинской постройки, окруженной мельницами с громадными узкими лопастями... -- Поможем гасить? -- спросил Дерк, проследив за направлением взгляда. -- Не думаю, -- лениво зевнул Сельвин. -- Кажется -- уже помогли... Пусть уж лучше их автоматика гасит следы ревности нашего Гарана. -- Так это я?! -- взрычал вдруг Гаран. -- А кто же еще огнем тут плевался? -- съехидствовали его сотоварищи. -- Ма-а-алчать! Так это Я -- ящерица недотраханная?! Да я им щас такое напогашу! -- и дракон молнией метнулся вниз, щедро сбивая пламя запасами из мочевого пузыря. Проникнув сквозь прогорелую крышу, едкий раствор сбил пламя и... В следующий момент Гаран отлетел в сторону, окутанный зигзагами молний. -- Догасился? -- хмыкнул Дерк. А Сельвин пропел: -- Умник наш поссял на клеммы!

Спустя часа три, утомленные скоростным полетом, Сельвин и Дерк запросили пощады. Уставший не менее их Гаран милостиво согласился простить собратьев по институту, но пообещал дать и им при первой же возможности вкусить из лейденской банки. -- А вообще-то разовый удар током вполне озаряет мозги, -- полчаса спустя заметил Гаран. -- Мне тут мысля одна в голову стукнула. -- Мысля? А-а-а, теперь ты так молнии называешь... -- тихо фыркнул Сельвин. -- А-а-а... Мысли... Ну их... Их думать надо... -- зевнул Дерк. -- Мысля. Если бы всю эту энергию -- да на наши нужды... -- Ну так и получил ты всю эту энергию прямо на свою "нужду"... -- съехидничал Сельвин. -- Упс! Ногу с моей головы убери, а? Так-то уже лучше... -- Да бросьте прикалываться! -- рыкнул Гаран, -- Я троечник, но не дурак! Так вот: если нам набрать такой вот энергии и превращать ее в магическую, то нам не только на все, на что надобно, хватит, а еще и на подшутить над деканом останется! -- Так слетай к гоблинам и попроси! Скажи: я, мол, станцию вам погасил, так что поделитесь киловаттом-другим... -- Ага! А они тебе ответят: "Так мы уже поделились!" -- Значит -- у других попросим. -- Сами сделаем, еще скажи! -- А... А... А что, и скажу! Это ж идея! Все равно в столицу гоблинскую премся, так хоть совместим приятное с очень приятным! -- А платить чем будем? -- недоверчиво начал Дерк. -- Говорят, что гоблины забесплатно только прогноз погоды делают, да и то оттого, что он не точен. -- А чековая книжка декана подойдет? -- невинно спросил Гаран. -- Так он тебе ее и даст! -- Уже дал... Пока из лиан выпутывался. Правда -- он об этом пока что не знает... -- Значит -- за покупками!"
Сатоурис улыбнулся воспоминаниям... -- Так что в Город Гоблинов наша троица пожаловала не в поисках рецепта от Напасти, а с целью скупить строительное оборудование и оружие поновей. А гоблины заявили, что карточка декана у них не котируется, им нужен живой Серебряный Дракон. Не долго думая, троица уболтала оранжевого дракона перебросить их в прошлое лет на тысячу, когда Серебряные были еще молоды и встречались повсюду... Перебросить получилось одного только Сельвина... Да и тот не мог вернуться назад. Тогда он и создал в прошлом для людей монастырь, в котором залег в спячку с просьбой разбудить его через тысячелетие. А помог ему в создании знамения-будильника Сморид, как раз именно для этого отправившийся в долгое путешествие к монастырю. Ему, кажется, то ли Дерк, то ли Оранжевый это насоветовал... -- Ты так говоришь, словно сам все это видел... -- вздохнул Серый Дракон. -- А я действительно был в те времена, -- спокойно ответил Сатоурис. -- Правда -- звали меня тогда немножко иначе -- Саттарис, но, согласись, это не столь уж и существенно. Что я там делал? Да расскажу, пожалуй, это тебе может интересным показаться...

Глава 7

"Сельвин внимательно всматривался в проплывающие пейзажи: можно было в любую секунду нарваться на врага. И это было просто: он даже не представлял себе, как выглядят эти самые Крысы, о которых Мельтор говорил, что они смогли без труда уничтожить целое колено драконово. Не знал также, какое у Крыс оружие, какие привычки, какие жилища... Умение же летать бесшумно и скрытно сводили на нет семеро Серебряных, хлопающих крыльями громко, словно Орлы. -- А ну, тише, ребята! -- скомандовал Сельвин внезапно, заметив что-то у горизонта. Серебряные вояки напрягли крылья и спланировали в заросли на макушке холма. Вовремя. Кажется -- никто их не заметил... Впрочем -- расслабляться не стоит, иначе можно вляпаться в очень даже большие неприятности... ...У подножья холма прямо посреди зарослей высился замок. Огромный и немного непривычных форм, он был окружен невысокой стеной из серого мерцающего камня. Ворота в стене распахнуты настежь, словно хозяева не боятся вторжений... И -- никого...
Внезапно легкое движение воздуха затуманило проход, и перед замком прямо из ниоткуда возник всадник на горячем гнедом скакуне. Ладный камзол, берет с большим петушиным пером... Спрыгнув с коня, девил огляделся. Драконов, засевших в лесу, он явно не почувствовал, больше же вокруг не было совершенно никого. Достав из кармана совершенно крохотную дудочку-гудочек, всадник нажал на крохотную резиновую грушу, приделанную к ней... Громкий звук разнесся над замком, эхом заметался по окрестностям, заблудился в лесу... Даже конь вздрогнул и нервно всхрапнул. Никто не ответил ему, только со скрипом и скрежетом распахнулись ворота самого замка. Внутри ничего не было видно, лишь темнота дышала в глубине... Проведя рукой, девил что-то шепнул. Конь мгновенно превратился в двухмерную картинку, которая с бумажным шелестом втянулась в один из карманов Саттариса. Оглянулся еще раз по сторонам. Никого. Крикнул в пустоту входа: -- Эй! Слышит ли меня хозяин этого жилища! Я пришел с хорошими вестями! Легкий шорох пролетел по округе, но ни слова не прозвучало в ответ Саттарису. Он сделал шаг к замку. Второй. Третий... -- Слышите ли меня! Я пришел с миром! -- вторично закричал он. Лишь тишина была ему ответом... Если кто и был в замке, то он не спешил о себе заявлять... Войти очень хотелось, и с каждой секундой это чувство росло. Может -- это и насторожило визитера: показалось, что кто-то заманивает его в середину, в ловушку... И что войти будет значительно проще, чем выйти... Словно миллионы глаз впились в стоящего у входа... Саттарис нервно оглянулся, собираясь уйти. И тут же понял, что это невозможно. Он был окружен тремя рядами арбалетчиков. У подножья стен -- первые, на балюстрадах -- вторые. Третьи стояли на самой стене. Быстро просканив местность, он с ужасом обнаружил, что за стеной, ближе к лесу, и в самом лесу -- тоже арбалетчики... Можно было бы попробовать убраться отсюда тем же путем, что и явился, но на наложение заклинания уйдет восемь секунд. Интересно -- сколько секунд понадобится воинам, чтобы превратить его в ежика?.. Проверять это на себе почему-то резко расхотелось... -- Я пришел с миром! -- громко выкрикнул Саттарис и медленно развел руки в стороны, показывая, что не держит оружия. Никто не шевельнулся. Только тот арбалетчик, на которого упал взгляд девила, вытянул свободную руку вперед и молча указал на вход в замок, словно приказывая войти. Воины были одного роста и одинаковой комплекции, одетые в серый плюш. Неподвижностью и невозмутимостью своей они казались зловещими, как манекены. Они были похожи, как близнецы. Как капли вина на льде зеркал... "Похожие, как две капли помоев" -- вспомнилась почему-то фраза из старой недописанной пьесы. Саттарис читал ее недавно... У девила хватило ума не пытаться делать шаг к выходу. В конце-концов, будучи живым он рано или поздно найдет выход из положения, а вот мертвый уже никак не отвертится: прийдется оказаться в вечном рабстве у своих недавних экономических партнеров... Арбалетчики не шевелились, один из них все так же указывал вытянутой рукой на вход. Оставалось подчиниться моральному нажиму...

Едва он вошел в коридор, как вспыхнули три пары факелов, освещая кусочек прохода. В видимой части коридор был абсолютно пуст. Саттарис осторожно пошел вперед. Стоило поравняться со второй парой факелов, как впереди вспыхнула еще одна. Так было и дальше. Факелы вспыхивали впереди и тут же гасли за спиной. Они словно указывали, куда надо идти... Это вдруг резко разонравилось: слишком уж тихо и мирно все было... Оставалось рискнуть и попробовать, что будет, если пойти не вперед, а назад. Повернуться... Сделать шаг... Вспыхнула только что погасшая пара факелов. Ясно -- мешать идти назад по коридору ему никто не стремится. А может -- и из замка никто не мешал бы уйти, а арбалетчики -- просто почетный эскорт? Мирность коридора теперь уже не пугала, а успокаивала. А значит -- стоит идти туда, куда предлагают... Но сперва -- не вредно было бы подготовиться к возможным неожиданностям... Девил полез в свою сумку, достал из нее серебряную ложку, поморщился и сунул ее обратно. Следом на свет была извлечена книжка "Пособие начинающего иллюзиониста". Открыв ее наугад, Саттарис прочел что-то, хмыкнул и уронил книгу обратно в сумку. Третьим были извлечены очки непривычного вида. Водрузив их на нос, девил вновь огляделся. Стекла очков позволяли видеть истинную сущность вещей, то, что они из себя представляли... Ну и зачем, спрашивается, было напяливать очки?! Чтобы вновь лишиться душевного равновесия?! Глупо это... Сквозь магические стекла стали отчетливо видны многочисленные скрытые ниши в стенах, и в каждой нише стояло по арбалетчику, облаченному в серый плюш. Арбалетчики абсолютно равнодушны, даже скучающи. Они словно не видят идущего по коридору. Или видят, но им приказано пока не трогать?! Лучники -- не единственное, что разглядел девил. Стал очевидным тот магический принцип, по которому работала система факелов. Никогда не стоит упускать возможность позаимствовать что-то полезное. Даже в подобной ситуации. Поэтому на свет появилась пухленькая записная книжка. Но стоило открыть ее на свободной страничке и коснуться ручкой, начав записывать формулу, как формула вместе с комментариями уже оказалась в книжке. Причем -- почерком самого Саттариса! Вздрогнув от неожиданности, девил испуганно оглянулся. Стражники в нишах так же равнодушно перились в пустоту... Это было так странно, что девил машинально зачеркнул формулу. След зачеркивания немедленно исчез! Медленно и аккуратно Саттарис вырвал страничку из записничка. Сложил из нее самолетик и приценивающе оглянулся вновь, прикидывая, куда запустить голубка. Но -- передумал и развернул бумажную модельку вновь. Лист был девственно чист! Зато в записничке вновь оказалась страничка с формулой, словно ее оттуда и не вырывали. Пересчет страниц убедительно доказал, что листик для самолетика не мог быть в книжке -- там все страницы на месте... Тогда Саттарис нарисовал вокруг формулы пантакль Соломона. Пантакль незамедлительно исчез, лишь была проведена последняя линия... А может -- блокнот приобрел тут новые свойства? Или пантакли здесь не живут? Но -- нарисованный на другой страничке пантакль так и остался на месте... Тогда Саттарис вырвал листок с пантаклем и кинул его в пламя ближайшего факела. Ярко вспыхнув, листок сгорел и серым пеплом упал на пол. Пантакль в книжке вновь не появился и страничка не отросла... Девил сильно занервничал, и тут из ниоткуда раздался вкрадчивый мягкий вежливый голос: -- Зачем же ты нервничаешь? Это -- подарок тебе... Ты же сам хотел эту формулу! Вот я ее тебе и подарил, благородный путник! Слово гостя здесь закон... почти всегда... -- А что я взамен... -- Ничего... Это так, маленький презент... знак внимания к гостю, так сказать... Не стоит даже благодарности... -- Слушай, забери его, а? -- Ты хочешь обидеть отказом хозяина замка, отвергая подаренное от чистого сердца? -- Я даже не знаю имени хозяина этого жилища! -- Знаешь... Не лги сам себе -- знаешь... Аль боишься сам себе признаться-назвать?.. Я -- Крысиный Король... -- Где ты? Я тебя не вижу! -- Иди по следу факелов... Я встречу тебя там... И не бойся ты моих стражников в нишах: не тронут они тебя! Они для других гостей -- непрошеных... Ты же был приглашен: ведь для тебя я открыл двери в мое скромное обиталище...
Вспыхнули почти все факелы. Мерцание волнами побежало вглубь коридора, указуя путнику, куда идти. И он шел. Шел строго по пути, высвеченному бегущими огнями факелов, минуя затемненные коридоры-отвороты, поворачивая вслед за огнем... А за его спиной факелы гасли: к чему светить там, где они не нужны... Если бы не постоянные повороты, то Саттарис был бы уверен, что пройденный путь уже значительно больше замка. По крайней мере -- больше замка, увиденного снаружи... Но -- стоило лишь подумать об этом, как коридор немедленно кончился, выводя в ярко освещенный зал. Зал был просто великолепен. Невероятная, необъятная сокровищница. Но -- не из тех, где все валяется как попало, куча на куче. Здесь стояли и лежали на специальных стеллажах чаши, кубки, диадемы, короны, клинки, амулеты, граненые самоцветы... Это напоминало огромный музей, где нет запасников, где все выставлено в экспозицию. Тему музея не установить -- слишком уж все разнообразно. А где же хранитель музея? -- Приветствую Вас, молодой человек... Взгляд назад. За спиной девила стоит, приветливо улыбаясь, полный добродушный мужчина чуть старше средних лет, облаченный в серый плюшевый камзол. За спиной -- тяжелая мантия из серых благородных мехов... Вот мех серебристой лисицы, вот -- песца, седого соболя, горностая... Остальные вставки и не угадать, столь экзотичен порой мех королевской мантии. На голове короля -- простая серая корона из стали, возле одного зубца -- выщерблина, как от меча или кинжала... Это становилось уже интересным... Девил осторожно приподнял очки. Без магических стекол почти ничего не изменилось, только корона из стальной превратилась в массивную золотую, украшенную большими острогранеными рубинами. -- Приветствую и Вас, Ваше Величество, -- ответствовал девил, всем видом стараясь доказать, что приподнятие очков -- часть ритуала приветствия у его народа... -- Вещи не всегда то, что кажутся... -- словно сам себе заметил король. -- И тогда полезно различать, где настоящее, а где -- так себе... -- Прошу прощения, Ваше Величество, но сюда меня привели вполне определенные стремления. Как говорится в остальном мире: у Вас товар -- у Нас купец! -- Хм-м-м... И что же Вы желаете предложить мне? Или -- спрошу корректнее: что Вы желаете получить от меня в качестве... м-м-м... оплаты? -- Вы даже не интересуетесь, что я за товар предлагаю? -- удивился девил. -- А что Вы можете предложить? Думаю -- то же, что и остальной народ Вашего роду-племени: услуги. Разнообразные и без дефектов, с гарантией, так ведь обычно Вы рекламируете свой бизнес? -- Поразительно! Вы очень даже неплохо осведомлены, Ваше Величество... Позволю себе спросить Вас: а чем Вы вообще занимаетесь? Чтобы понять круг Ваших, э-э-э, интересов?! -- Я коллекционер. -- И что же Ваше Величество коллекционирует? -- Души. Ответ был прост, но именно он чуть не заставил Саттариса вздрогнуть. Почти не соображая, что делает, бедняга чуть не перекрестился, чтобы испариться отсюда по аварийным каналам... Но -- внешне он остался совершенно спокоен, ни одна жилка не дрогнула на лице... -- В таком случае мы с Вами, Ваше Величество, коллеги, так сказать? -- Почти, но не более. Вы ведь, помнится, коллекционируете души живых существ, так ведь? -- Ну разумеется, а как же ина... -- Я же, -- не дослушал его король, -- собираю любые души, достойные собирания... Вы посмотрите, сколько тут вещей, в которые вложены души! В одни -- авторы-творцы вкладывали душу, когда изготовляли. Другие одухотворились в общении со своими хозяевами... Третьи -- так и задумывались... Так что души живых -- это лишь крохотный участочек моей огромной коллекции! А есть и совершенно уникальнейшие экземпляры! С этими словами король взял с полки тонкий острый клинок ослепительной черноты, с узорной кожаной рукоятью и медной гардой с кольцом-клинколомом. -- Вы даже не представляете себе, -- улыбнулся толстяк, -- сколько душ содержится в этом клинке! Он пил даже души богов! -- Увы -- сейчас они бесполезны... -- резонно заметил девил. -- Он не отдаст их никому... -- Ну почему же, почему же... -- пожал плечами король. -- Можно легко выпустить их... Достаточно раскрыть вот это кольцо... И все эти души пойдут в Ваше распоряжение, если Вы окажете мне одну услугу... -- Какую же? -- Экий Вы нетерпеливый, юноша... Сперва присмотритесь, приценитесь, подумайте, что в оплату взять захотите... Коллекция у меня богатая: сюда попадают все вещи, которые утеряны в миру или считаются погибшими. Все они здесь, лежат и дожидаются своего часа, когда в мир вернуться... Видите -- вот Кубок, замечательная вещь работы Курумо. Где-то на полках и Чаша его валяется... Вон -- Гронд, а вот -- Гронд-младший работы Ронгара. Этот небольшой кулончик -- Лестница. Да Вы сами смотрите! Выбирайте! Можете даже руками потрогать: это Вам не музей! Говоря все это, король время от времени брал то один, то другой предмет своей пухленькой рукой, затянутой в тонкую серую плюшевую перчатку. Словно торговец, что нахваливает свой товар в лавке, при том стараясь не брать ценные вещи голыми пальцами, чтобы не испортить их вид. -- А вот... -- Погодите минуточку... А вот этот берет с пером... Он мне кажется очень знакомым!.. -- Ну разумеется, разумеется! Это дядюшки Вашего, Мефистофеля! А главное -- что в нем! Видите -- целых две души! И дядюшка Ваш, и этот алхимик-философ... как его там... имя не помню... -- Как Вам удалось?! -- Элементарно, мой друг! Просто элементарно! Этот... который... ну... а, вспомнил -- Фаустус! Так вот, он не прошел Суда Божьего: конклав Архангелов зарубил ему визу в Рай из-за занятий алхимией и сотрудничеством с Мефисто, а в ад ему путь был закрыт постановлением Бога от более раннего числа... Вот и попал он прямехо ко мне! А дядюшка Ваш завис из-за другой непонятки: он-то проиграл исключительно пари с богом, причем проигрыш был расценен всевышним как главенствующий по сравнению с буквой контракта. А это нарушило условия самого контракта и создало двусмысленность положения... И вот он у меня!.. Я положил их вместе: теперь у них будет много времени, чтобы побеседовать, кто прав и кто виноват... Попросите одного из них выпустить? -- Не-а! Дядюшка мне родственник, но конкурентов в бизнесе я не люблю! -- Я так и думал... -- А тот серый камень на третьей полке... Рядышком с тремя шариками... -- А, пустячок! Серое Кладбище для какого-то ответвления покалеченного Хаоса. Просто удивительно, как некоторые могли считать эту безделушку драгоценностью... А рядом с ним -- это три луны того мира, где покалечили Хаос... Я их по просьбе Паладайна заменил на луну Альтераана, что валялась в запасниках... Невыгодный обмен: ни убытка, ни прибыли... Кстати, пройдем в следующий зал. Как Вам Кладбище кораблей? Огромный зал, огромней ангаров Звездных Рейнжеров, был уставлен морскими, воздушными и космическими кораблями самых разнообразнейших конструкций... Медная обшивка, дюралевые бока, пласталевая броня, нейтритовый панцирь, звонкий борт из дариальского дерева... Порой трудно было понять, какой стихии принадлежит то или иное судно. Вот -- парусник с причальной иглой планетарного рейсера и звонкими золотыми парусами, прикорнул между фрегатом и каравеллой. Неподалеку -- странный гибрид корпуса лодки и торчащих вверх мачт с короткими вертолетными винтами в три ряда. Рядом -- нечто подобное, но еще и с перепончатыми стрекозиными крыльями-веслами. Над ними -- помятый бок спиралодиска... Диски, тарелки, чечевицы, паруса, винты, крылья, кили, стабилизаторы, шасси и причальные иглы, лыжи и гребные колеса... И среди этого великолепия -- тусклая огромная черная тварь, похожая на помесь спрута и паука, словно свалившаяся из ночных кошмаров. Порой по глубокой черноте пробегают багровые сполохи и сиреневое сияние... -- Это... тоже корабль? -- шепотом спросил девил. -- В некотором роде... -- равнодушно ответил король. -- Это твой тезка в некотором роде: Саттар. Он мне сам себя продал, в обмен на покой... Так что я обеспечиваю ему тут абсолютный покой, чтобы никто его не тревожил, а взамен -- имею в своей коллекции самого Короля Неодухотворенности! Круто? -- Кручее некуда... -- Саттарис был просто ошеломлен. -- И он навсегда твой? -- Зачем же навсегда? До тех самых пор, пока ему не придет время вновь появиться в мире... Тогда я его выпущу туда... Точнее -- вытолкаю туда, потому что ему тут очень уж нравится! -- Он... слышит нас? -- Он спит. Я бы не советовал тебе будить его... Душу он все равно тебе не продаст... Кстати -- посмотри, кто там рядышком, на красном песочке... На кирпичного цвета песке лежало три таких же "саттара", но помельче размером. -- Дети? -- Чьи?! Саттаровы?! Не смешите меня! У Бездуховности не бывает детей! Это -- младшие мамбеты, в некоторых древних цивилизациях их называют иначе: Тени. Они не урожденные мамбеты, а потерявшие одухотворение древние Корабли. Когда люди затеют раскопки на Марсе -- я верну их туда обратно, и кто-то неосторожно войдет внутрь них, внеся витальную силу своей одухотворенности. И они вновь оживут... А пока пусть поваляются тут, чтобы не простыли бы на марсианской прохладе... -- Так Тени вернутся? -- А как же!

За Корабельным залом были и другие, но Саттарис вернулся в первый зал. -- Спасибо, Ваше Величество, но я уже увидел достаточно, чтобы выбирать... Так в чем будет Ваше предложение? -- Элементарно, друг мой! Вы отправляетесь в один мир и покупаете там у одного человека его душу. На любой срок. А я в ответ предложу Вам столько душ, сколько Ваша душа пожелает! Кстати -- как Вам каламбурчик-с? -- Ничего, очаровательно... А что за планета? -- Земля. -- Земля?! Надеюсь, душу покупать предстоит не у философа?! -- О-о-о, понимаю Ваши эмоции. После Фаустуса Вы философов не любите... Успокою: Вы купите душу одного музыканта. Живет он, правда, в те же времена, что и Фаустус, и даже в примерно том же регионе, но -- философией не пробавляется. А в данный момент он, кстати, направляется в город Гамельн. -- Крысолов?! -- Он самый. -- Тогда даже не спрашиваю, зачем Вам понадобилась эта афера. Остается выявить размер оплаты... Вы говорили, Ваше Величество, что готовы предложить мне любые души на выбор... Из чего выбираем-с? -- Присаживайтесь, покажу... -- король кивнул на стоящий рядом простой деревянный стул. Деревянный?! В таком музее простой стул казался более чем диким! А если взглянуть без очков? Саттарис приподнял очки и с удивлением заметил на месте стула трон из цельного рубина. -- Тот самый трон? -- Ага, безделушка... -- А... почему он сквозь очки видится простым стулом? -- Хе, -- усмехнулся король, -- А как Вы считаете, чем был этот трон для его настоящего хозяина, а? Просто стулом, куда можно более-менее удобно пристроить свое седалище... Саттарис достал из кармана свой записничок и с кислой миной что-то в нем зачеркнул. Затем заметил: -- Логично... Спасибо, но я постою... Так что там с душами? -- Если Вы пожелаете -- то возьмете столько душ моих Крыс Сознания, сколько пожелаете. Например -- для начала тех арбалетчиков в нишах... -- А позвольте спросить -- по какому ведомству проходят их души, а? После смерти они попадают куда? Как быстро реинкарнируют? Попадают ли они в Нараку, Ад, Аид, Хель, Рай, Парадиз? Может -- в более экзотические области?.. -- Нет-нет! -- замахал руками в серых перчатках Король, -- С тех пор как они приняли Служение мне -- они могут вселяться лишь в тела Крысовы, я сумел им дать это благо, и они теперь независимы от любых других богов! Впрочем -- если кто из них приглянулся тебе и мы поладим -- то в оплату ты сможешь взять их на любой условленный тобой срок -- и немедленно! -- Спасибо, но я пока воздержусь... Я сперва хочу рассмотреть все возможные предложения... -- Души из Черных Клинков, например... -- У меня другое предложение, Ваше Величество. -- Какое же? Слушаю Вас, молодой человек. Не стесняйтесь... Девил вздохнул поглубже, набираясь храбрости, и выпалил: -- Вашу душу, Ваше Величество! -- И только-то? Охотно! Давайте бумазею, где там надо подписаться-то? -- Но мы не обговорили подробности контракта... -- осторожно начал девил. -- Все просто. Если Вы покупаете душу Крысолова -- то в Ваше распоряжение попадает и моя, на установленный Вами срок. Если не сможете купить его душу до того, как его убьют или как он помрет -- контракт теряет силу... Подробности доправятся в Контракте сами... Кстати -- предлагаю Вам выбрать любые предметы, какие только пожелаете. Это не торг, а просто выбор амуниции: предлагаю все, что Вам нужно для успешного дела. Выбирайте, не стесняйтесь! Саттарис вновь достал свою записную книжку и принялся сосредоточенно листать ее. -- Ага, нашел! У Вас есть такая штуковинка, как Браслет Лата? -- Пожал-ста, -- Король прошелся вдоль стеллажа и взял из полотняного мешочка цвета бетона небольшой золотой браслет. Кинул его девилу. Тот поймал его и сунул в карман. Отметил галочкой что-то в своих записях. Полистал дальше... -- А... что-нибудь из средств по созданию магических Сетей имеется? -- Лови! Следом за Браслетом полетело колечко ослепительно-белого света. Девил поймал его и поставил еще одну галочку в блокноте. Затем сунул Кольцо в карман и застегнул его поплотнее. Поклонился: -- Спасибо за него, Ваше Величество! -- За них, молодой человек, за них... -- Ах, да, еще ж Браслет... -- А еще я тебе посоветовал бы взять с собою Чашу. -- Спасибо, но я как-нибудь воздержусь... Опасная вещица... -- Опасная для того, кто из нее пьет... А вот для того, кто не пьет, но дает испить другим -- ну совершенно безвредна! -- И все же -- я не хотел бы рисковать... -- Ваше право, юноша... Может -- возьмете еще что? -- Думаю, я достаточно уже запасся. Остался один вопрос: а как я туда попаду? На Землю, в смысле... -- Ну, это-то не проблема! -- и король сделал странный жест руками, словно раздвинул пространство. В образовавшейся щели была дорога. Тусклая, из серо-голубой клубящейся пыли, а над нею горели яркие звезды. Король поставил свою подпись в листе Контракта, даже не глянув на указанный срок аренды души. Похоже -- это его не интересовало... И Саттарис, спрятав Контракт, шагнул на дорогу в расщелине. Тут же мир словно перевернулся: девил шел по дороге из пылающих звезд, а над ним раскинулось небо из клубящейся серо-голубой пыли... Где-то там, в конце Пути, его ждала Земля... Саттарис сделал шаг, другой и наконец расслабился. Позволил глуповатой ухмылочке сползти с лица, ослабил контроль трех Первичных Уровней Мысли -- все-таки тяжеловато так долго изображать из себя наивного идиота (ему! величайшему цинику всех миров!), да и то не понятно -- успешно ли? Саттарис нахмурился: "Король-то не дурак! Колле-е-ега!" Он хмыкнул. Впрочем, даже если он все и понял... Как говорил дядюшка Мефисто, "пожар идет по плану". И Саттарис удовлетворенно похлопал себя по карману с Контрактом.

Сельвин вздрогнул: только что он отчетливо слышал мысли двоих -- и вдруг один из них куда-то исчез, словно выключился. Второй же просто расцвел от счастья... Стоило тщательно проанализировать все услышанное. И тут один из серебряных -- кажется, ефрейтор -- спросил: -- Летим вперед? Берем "языка"? -- Вперед?! -- Сельвин задумался. -- Скорее -- назад... Срочно сматываемся!!!
Они успели взмыть и лечь на обратный курс всего лишь за минуту до того, как на поляну хлынули полчища стандартных арбалетчиков в сером..."
-- Вот такое вот воспоминаньице... Замечу только, что позже я разобрался с лунами Кринна. тут Король слукавил: заменив луны на Луну, он стандартизировал Кринн, сделав его одной из теней Земли, лишив самобытности и оригинальности...

Глава 8

-- Так ты, значит, девил... -- пробасил дракон. -- Попросту говоря -- дьявол, так? -- Не совсем... Во-первых, бывший девил, ибо я выкупил и дособрал свою душу, а потому и смог снова стать смертным, чем и горжусь! А во-вторых, дьяволов не бывает, они вымышленные персонажи, в отличие от девилов... -- Ты умеешь интриговать... А знаешь -- я сейчас захлопну выход и не выпущу тебя до тех пор, пока не услышу от тебя подробности о деволах. -- Ой, отцепись! У меня и так уже в глотке сухо, как в Каракумах! Я не потяну такую длинную историю!.. А упускать подробности -- себя не уважать! Кинул бы ты в меня шлемом мыслесъемника, я бы напрямую странслировал, с подробностями! -- Так ты понял, кто я? -- Ага! Деволы -- не дикари! Но вся беда в том, что ближайшая точка техобслуживания -- там же, где и Город Драконов, который ищут эти Всадники. А ты, похоже, не в очень-то летабельном состоянии... -- Угу... Но рассказы твои мне понравились... А ты что -- действительно встречался с драконами? С настоящими? -- Ага! И даже чуть не купил у одного из них душу... Но Крысиный Король успел первым, зараза! Но это не имеет отношения к предыстории деволов. Так что тебе первым показать? -- Про деволов... Возьми шлем справа, под пультом...
* * *
Non Deus hominem, sed homo Deum ex nihilo creavit.
Утро никак не предвещало, что день окажется интересным. Скорее совсем наоборот. Солнце беременным апельсином висело в мутном английском небе, едва достигнув зенита, когда Бран с трудом разлепил веки. Как только он это сделал, он понял, какая это была ошибка. Но было поздно. Ровной, как архиепископский посох, шеренгой перед ним выстроились, вытянувшись во весь свой немалый рост, насущные проблемы всякого современного алхимика-практика: закончился кал летучей мыши, рука самоубийцы, купленная за бешенные деньги у беглого каторжника с Гримпенской трясины, оказалась на деле рукой человека, умершего от несварения желудка, в результате приворотное зелье, любовно сделанное Браном для внутреннего, так сказать, употребления, приобрело неописанные оккультной наукой свойства... Бран скривился и поморщил свой длинный с горбинкой нос, украшенный импозантной бородавкой. В животе противно урчало. "Не хлебом... Единым... В трех лицах..." передразнил он местного зануду брата Антония. Как и следовало ожидать есть от этого захотелось еще сильнее. "Где бы взять чего пожрать?" стихами выразил свою печаль Бран. Вопрос этот был скорее риторическим, так как редко выдавалось в жизни алхимика утро, когда не приходилось его себе задавать. Через некоторое время Бран понял, что придется снова идти в кабак. Со стоном разогнув затекшие конечности, он собрал в сумку те препараты и зелья, которые он еще не выпил с похмелья сам и надеялся продать. Уже выйдя из своей глинобитной халупы и пройдя с дюжину шагов по улице, Бран насторожился. Время было достаточно позднее, но городок словно вымер. Все окна и двери были плотно закрыты. Надоедливая детвора не возилась в пыли у дороги. Хозяйки не выходили купить чего-нибудь и посплетничать. Вечный гул рыночной площади смолк. Казалось, единственным звуком было настойчивое урчание у Брана в животе. Алхимик подумал с минуту и медленно, осторожно двинулся в сторону площади. Первым, что повергло его в недоумение, когда он подкрался к кузне и выглянул из-за угла, была корчма. Старая, хорошо знакомая вывеска с полустертой надписью "У ведьмы Джин" оказалась тщательно завешенной куском мешковины, на котором красовались кривые буквы: "У свитова Никалая". Бран, который очень гордился своим умением читать, чуть не фыркнул от досады. Рядом послышались голоса. Он высунулся чуть дальше и молниеносно рванулся назад. Несчастный алхимик прижался к стене кузницы, обливаясь холодным потом. А приведшее его в такую прострацию зрелище не несло в себе, на первый взгляд, ничего пугающего. Посреди площади, как раз напротив входа в покосившуюся церковь, были свалены в неаккуратную кучу дрова, сено и даже валежник, который какая-то неведомая сила притащила из соседнего леса. В нескольких футах от нее на земле лежала длинная, в полтора человеческих роста, толстая жердь, на которую устало опирались лопата и заступ. Чуть поодаль стояли двое. Первым был монах в длинной черной рясе. Несмотря на теплую погоду, он глубоко надвинул клобук, так что лицо его было трудно разглядеть, только время от времени поблескивали из-под капюшона хитрые глазки. Монах был высок и худ, как щепка. Вторым был воин. Поверх старого, но добротного доспеха он носил белый нарамник с гербом, в котором доминировал небесно-голубой цвет. Длинный, до пят, зеленый плащ скрепляла медная фибула. Довершал его наряд искривленный палаш у пояса. Ни один из них не заметил Брана, так они были увлечены разговором. -- ...и все таки, брат Бенвенуцио, -- говорил с сильным шотландским акцентом воин, -- это несправедливо. Я это все сюда притащил, а теперь еще и копать должен? Сам копай! -- Да. Но тем не менее, -- ответствовал скромный монах. -- Да я ведь какой-никакой дворянин! -- Да. Но тем не менее. -- Я тут, чтобы это... искоренять ересь, вот, а не заниматься черной работой! -- Да. Но тем не менее. -- Я тебя должен защищать, а не с лопатой корячиться! -- Да. Но тем не менее. -- Я из Хайленда! Я человек горячий! -- Да. Но тем не менее. -- Я воин Инквизиции, а не смерд вонючий! -- Да. Но тем не менее, если яму не выкопать до возвращения капитана О'Рейли, голову открутят не мне. Воин с досады плюнул, но засучил рукава и принялся за работу. Брат Бенвенуцио тем временем извлек из недр своего одеяния кусок хлеба и сыр, присел на край какой-то колоды и, глядя преданными глазами на орудующего лопатой шотландца, принялся все это поглощать. -- Ты бы хоть поделился, что ли? -- буркнул воин. -- Да. Но тем не менее, -- промычал монах, отправляя в рот последние крошки.

"Инквизиция!" -- мысли неслись в голове Брана, как пьяные шотландские пони. -- "Что делать?! Сожгут ведь ни за что, ни про что!" От ужаса алхимик чуть не плакал. Вдруг, как вспышка света в кромешной тьме, свернула мысль: "Свартхед! Вот где можно отсидеться!" Колдун Свартхед был, наверное, единственным другом Брана на протяжении последних пяти лет. Он жил в развалинах старой мельницы, на опушке соседнего леса. В городе его не любили даже больше, чем алхимика, но боялись гораздо больше. Его умение наводить порчу и сглаз, проклинать и отнимать мужскую силу никем под сомнение и не ставилось. Он был первой излюбленной мишенью воскресных проповедей брата Антония. Второй был Бран. Впрочем, реальных сил у Свартхеда было немного, но кое-что он несомненно мог. Когда бывал трезв. А случалось это ох как нечасто. Однажды алхимику удалось застать трезвого Свартхеда за работой. Его несказанно поразили горящие прямо в воздухе непонятные знаки и бормотание: "Солнце во Льве... Ангел второго декана... Асфориэль... мелех элогейну а-олам ашер-кадеш..." Несомненно у Свартхеда можно будет пересидеть плохие времена. Задами Бран пробирался к лесу. Казалось, сама природа восприняла настроение города. Птицы притихли, воздух был недвижим, громом небесным раздавался под сенью деревьев хруст веток, на которые он наступал. Вдруг впереди послышались голоса. Застигнутой у горшка сметаны кошкой Бран сиганул в ближайшие кусты. И через минуту на тропинке впереди показались люди. Трое оказались солдатами Инквизиции. В старых доспехах и грязно-белых нарамниках, с каменными лицами, они волокли спотыкающегося Свартхеда. Левый глаз колдуна совершенно заплыл, губы были разбиты в кровь. Он что-то нечленораздельно мычал. Перед ними ленивой походкой сытого медведя шагал человек огромного роста. Время от времени он довольно подкручивал густые пшеничного цвета усы и поглаживал рукоять подвешенного к поясу меча. На его снежно-белом нарамнике слева красовался четырехлистный клевер. Впереди всех, то забегая вперед, то отставая, подпрыгивал мячиком монах. Плотный, подслеповато щурящий карие глаза и подергивающий себя за редкую бороденку, он дышал нерастраченной энергией. Не прерываясь ни на секунду, он вещал: -- Иже херувимы поют в облацех славу воинству Христову! Pater noster, qui es in coelis! Истинно реку --- посрамлен будет нечистый! И сила, и семя его! Аллилуйя! Тьфу, Мать наша Святая Католическая Церковь! Корни тут наложили по дороге... О чем это я? А, да святится имя Господа! Всепокайтеся! А ты грешник-еретик, тунеядец-сатанист, каешься? -- Я-а-а... -- начал было Свартхед. -- А зря! Покаяние облегчает участь! Как бишь там на латыни? "Сказал и облегчил душу!" Пойми, козлище от агнцев недоотделенное, единственная и благородная цель моя, как Великого Инквизитора всея Каледонии, суть спасти ваши погрязшие во грехе души путем очищения праведным огнем веры! Но ежели ты не покаешься, то и огонь веры может оказаться бессилен! И палачу работы меньше будет, если ты сам покаешься! Ну? Каешься? А? -- Я-а-а-а... -- А зря! Ведь как говорила Мать настоятельница нашего монастыря в Хайдельберге, "не согрешишь -- не покаешься, не покаешься -- Господу не угодишь!" Вот пришла ко мне как-то на исповедь дочка одного Ноттингемширского шерифа. И так ей было плохо, и так муторно. А исповедалась -- враз все прошло! Ad momentum, как говорится. Потом раза по два в неделю исповедоваться прибегала. Хе-хе. Только вот месяца через четыре пришлось ей портного вызывать... Но я был призван тогда моим Инквизиторским долгом далеко на север и не знаю даже, что с ней теперь... Так что от покаяния одна польза! Каешься? -- Я-а-а-а... -- А зря! Ведь как говорил Св.Фома Аквинат: "Человек без покаяния, что эта портянка на дороге"... Что-о? Портянка? И сапог? Бран с ужасом посмотрел себе на ноги и понял, что бегство его оказалось слишком поспешным -- один его полуразвалившийся сапог остался лежать прямо посреди тропинки. -- Так ведь это... ЧУДО!!! Аллилуйя! Это знамение! Господь послал нам с неба эту портянку Святого... э-э-э Дунстана! Эта священная реликвия поможет нам бороться с силами тьмы! Слава Господу! На колени, мерзкий грешник, повинный в грехе содомии! Трое солдат рухнули на колени. Свартхед в непонимании остался стоять пошатываясь посреди дороги. -- Идиоты! Не вы! Колдуна на колени!.. Вот так-то лучше! Но каковы кретины... КАПИТАН О'РЕЙЛИ!!! -- Ну вот, чуть что -- сразу О'Рейли... Всегда во всем ирландцы виноваты... -- загудел колокольным звоном усатый громила. -- Почему ваши люди такие идиоты? Где дисциплина?! А? Я вас спрашиваю? -- Виновные будут наказаны, святой отец. Клянусь бедренной костью Святой Женевьевы! -- Так-то лучше! Но почему мы тут до сих пор стоим? Все вперед! Через минуту на тропинке никого не было, только старый сапог, перевязанный бечевой, остался одиноко лежать на земле. Бран, который никак не мог отдышаться и утишить сердцебиение, залпом опорожнил один из своих флакончиков, натянул на босую ногу сапог и направился вслед за солдатами и Инквизитором.

Солнце уже клонилось к закату, когда все население городка воины инквизиции согнали на рыночную площадь. Брана туда притащил за шкирку собственноручно капитан О'Рейли. Алхимик уже оставил надежду пережить этот день, но на его счастье Джоанна, дочь старого Джона Седдлера, бросала такие пламенные взгляды на храброго вояку, что он попросту уронил Брана на землю и направил свои стопы в несколько ином направлении, нежели планировал раньше. Все придушенно молчали. Посреди площади к вкопанной шотландским горцем жерди был привязан Свартхед. Справа и слева от него стояли два солдата и монахи. Брат Антоний явно робел от такого нового дела, как аутодафе, и испуганно жался к брату Бенвенуцио. Инквизитор, естественно бегал туда-сюда и возмущался отсутствием порядка и дисциплины. Вскоре Бран заметил еще одного чужака. Он стоял с явно скучающим видом, прислонившись к стене под надписью "У Свитова Никалая", и лениво посматривал по сторонам. Одет он был весьма странно. Сухощавую фигуру скрывал мешковатый камзол со множеством набитых карманов, у пояса висел невозможно тонкий меч с витой гардой и навершием, а на голове у него красовался зеленый берет с большим рыжим ("Видно, петуха ограбил," -- подумал Бран) пером. Длинные волосы незнакомца были собраны на затылке в некое подобие конского хвоста, а самым примечательным объектом его хитрой, кошачьей физиономии были тонкие усы и бородка-клинышек. -- Дети мои! -- когда Инквизитор начал говорить проповедь, все его нервические манеры, как ветром сдуло. Теперь он выглядел и говорил, как настоящий представитель могучего Ордена Псов Господних и Матери Католической Церкви. -- Дети мои, тяжелые испытания обрушились ныне на зеленые холмы нашей милой Родины! Сатана искушает сердца некрепких в вере! Многих он, увы, уже искусил. Но даже для самого отпетого грешника, коим несомненно и является сей мерзостный колдун, есть еще надежда на спасение. Она в искреннем покаянии. Очистивший душу и попросивший милости у Бога, получает поддержку Матери нашей Единоапостольской Католической Церкви. Вот этот грешник покаялся! (Свартхед, чей рот был заткнул кляпом, отчаянно замычал и замотал головой). Вы видите, как яростно отрекается он теперь от всех своих прошлых деяний? Как проклинает Лукавого, ввергшего его душу в море несчастий? Так должно каяться всем истинным католикам! Теперь он может смело уповать на Господню милость и милосердие! Слава тебе, милосердный наш Боже! Прости нам прегрешения наши, аки и мы прощаем должникам нашим! И не введи нас во искушение, и да избави нас от Лукавого! Аминь! "Аминь," -- прокатилось гулким эхом по толпе. Пришелец в берете поморщился. -- Итак, властию, дарованной мне Святейшим Понтификом Римским, Папой Клементом, я, Великий Инквизитор всея Англии и Каледонии, брат Ордена Св.Доминика, отец Ефраим Хайдельбергский, ныне в 13-ый день летнего месяца июня, года 1314 от Рождества Христова, оглашаю приговор рабу Божиему Якову Буллю, известному также как Свартхед Чернокнижник. По рассмотрении дела мы пришли к решению признать обвиняемого виновным во всех приписываемых оному преступлениях, на основании собственного же признания обвиняемого, сделанного в присутствии двух свидетелей и скрепленного клятвой на Священном Писании. После чего мы, дабы избежать лишней жестокости и опасности смерти, передаем его в руки светской власти для понесения наказания, соответствующего его преступлению. Во имя Господа нашего Иисуса Христа, Девы Марии и всех Святых Апостолов, в особенности Св.Петра и Св.Павла, аминь! Но перед тем, как привести приговор в исполнение, мы хотим сообщить верующим о великом чуде, которое произошло сегодня. С небес, в огненном сиянии, спустилась к нам священная реликвия -- ПОРТЯНКА СВЯТОГО ДУНСТАНА!!! Некогда, во времена, когда Св.Дунстан проповедовал в наших краях, к нему подступил Дьявол в облике молоденькой послушницы и стал искушать. Но Св.Дунстан не растерялся. Он поборол в себе искушение, сорвал с ноги свою могучую портянку и ткнул под нос Нечистому. В тот же миг не выдержал Враг Рода Человеческого святости сей портянки и исчез с проклятиями! Вот так Св.Дунстан посрамил Дьявола! Аллилуйя! Слава Господу и Св.Дунстану! Незнакомец под вывеской принюхался, поморщился и достаточно громко произнес: "Свежо предание, да верится с трудом..." Благообразное лицо отца Ефраима на мгновение исказил гнев, но затем он сдержался и произнес: -- Сейчас все воочию убедятся в правдивости моих слов! Есть ли среди вас люди, страдающие неизлечимыми болезнями? Пусть они выйдут сюда! Дальше произошло неожиданное. Бран сам не понимал, какая сила толкнула его прорваться через толпу и пасть на колени в кругу яркого света факелов. От ужаса он зажмурился. "Вот и все, и нету Брана", -- пронеслось у него в голове. -- Каков твой недуг, сын мой? -- вопросил Инквизитор. Бран молчал. Он не мог даже найти в себе силы открыть глаза, просто стоял на коленях и молчал. -- Отвечай! -- нетерпеливо сказал Инквизитор. Бран молчал. -- Я вижу, ты слеп и нем от рождения, сын мой? -- произнес с облегчением отец Ефраим. Бран яростно закивал в ответ. -- Тогда именем Господа нашего Иисуса Христа, Девы Марии и Святого Дунстана я призываю эту священную реликвию исцелить этого человека, если он силен в своей вере и не искусился посулами нечистого! In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti! Amen! Через мгновение Бран понял, что ему на голову возложена священная реликвия. В ноздри ударил могучий дух. Невольно глаза алхимика распахнулись. Перед ним стоял Инквизитор и пристально вглядывался ему в лицо. Бран не нашел ничего лучше, чем завопить: -- Я вижу!!! -- Чудо! Слепец заговорил! Немой узрел свет! Господь сотворил ЧУДО! -- подхватил Инквизитор. -- Чу-у-удо-о-о! -- прокатилось по толпе, чья религиозность подогревалась солдатами инквизиции. -- А теперь к вящей славе Господней, ad majorem Dei gloriam, мы приведем в исполнение приговор! В глазах Свартхеда, который уже начал надеяться, что о нем забыли, отразилось отчаяние. -- Капитан О'Рейли! Приведите приговор в исполнение!.. Капитан О'Рейли! Капитан, который в это время что-то оживленно втолковывал юной Лесси Чизвок, удивленно обернулся и загудел: -- А? Чего? Куда? Приговор? Эт мы в момент! Он взял у одного из солдат инквизиции факел и не торопясь направился к колдуну. На некоторое время на площади воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только чавканьем брата Бенвенуцио, который по обыкновению что-то жевал. До костра оставалось всего пару шагов, когда все факелы вдруг разом потухли. Черное ночное небо разрезала лиловая молния, и вместе с громом как бы из-под земли послышались раскаты дикого, демонического, истинно сатанинского хохота. Вслед за этим раздался пронзительный женский визг. То, что началось затем, не поддается никакому описанию. Все ринулись кто куда. Солдат инквизиции смяли, как сухую траву. Крики и вопли не стихали ни на секунду. Бран решил, что это лучшее время, чтобы ретироваться куда подальше. Уже на бегу он услышал сзади во тьме крик Инквизитора: -- Клянусь, что не покину этого города, пока не изловлю всех приверженцев Дьявола! Клянусь!

Спустя три четверти часа Бран уже сидел на старой мельнице и трясущимися руками пытался разжечь очаг. Кремень выскальзывал из рук и раз за разом он терпел неудачу. Вдруг валежник вспыхнул сам собой ярким оранжевым пламенем. Бран невольно зажмурился. Когда глаза немного привыкли к яркому свету, он увидел перед собой... Свартхеда. Самодовольно ухмыляясь, колдун грел руки у огня. Это было уже слишком даже для такого сумасшедшего дня. Уже почти потеряв сознание, Бран услышал грубоватое приветствие Свартхеда: -- Что, оболтус, испугался?
* * *
Очнулся Бран от невыносимого запаха. Оказалось, Свартхед тыкал ему под нос какую-то склянку. Бран закашлялся и попытался подняться. -- Ну-ну, лежи-лежи, -- буркнул Свартхед. -- Кто ж знал, что ты такой пугливый? Но дело ты хорошее сделал: потянул время, пока мой друг заклятье готовил. Если б не ты, не успеть бы ему ни в жисть, и был бы я теперь жареный, аки свинья в праздник... -- Какому другу? -- еле ворочая языком, пробормотал алхимик. -- Да вот этот, -- бросил Свартхед. -- Вот он сидит. А кличут его Сортирисом, хе-хе... Бран повернул голову и увидел, что на единственном колченогом табурете перед очагом сидит давешний незнакомец из-под "Свитова Никалая". Он сидел скорчившись, одна нога далеко занесена назад, другая, с высоко поднятым коленом, почти в огне очага, подбородок он положил на кулак левой руки, опирающейся на колено, и внимательно следил за Браном. -- Не совсем так, -- вкрадчиво возразил он. -- Не Сортирис, а Саттарис. Баалзамон Саттарис, к вашим услугам, дорогой сэр! Он сорвал с головы берет и помахал им туда-сюда, подметая пером грязный пол. -- Бран. Брандон Шелтер. Искатель Камня Философов, -- Бран потихоньку приходил в себя и мысли его перестали полошиться, как вспугнутые куры. -- Безмерно рад знакомству. Редко когда в наши темные века встретишь настоящего алхимика. Все больше, увы, попадаются шарлатаны, которые ни о Киммерийских тенях, ни о Ребисе и слыхом не слыхивали... Бран почувствовал, что дело плохо: ни о каких Ребисах и Тенях он, конечно, и слыхом не слыхивал. Решив, что лучшая защита -- это нападение, он спросил: -- А вы, собственно, чем занимаетесь? -- Как бы вам объяснить... Каждый из нас обладал или обладает субстанцией состояний сознания, являющей собой совокупность субъективного восприятия каждого из нас, как индивида, наделенного свободой воли. Именно эта субстанция меня и интересует. Я беру ее в аренду на некоторый срок. А взамен предлагаю услуги. Все и всяческие, какие только можно придумать. Качество и полное исполнение всех условий договоренностей -- гарантируется. Видя недоумение Брана, Свартхед не нашел ничего лучше, чем грубовато пояснить: -- Да девил он. Проклятый. Души скупает. Бран почувствовал, что почва опять уходит у него из-под ног. -- Н-н-но... Но ведь... -- Не боись -- он не обманывает. Я, когда с ним контракт подписывал, думал -- надует. Ан нет! Вот он! Вытащил меня из огня-то. -- Наш девиз, -- гордо заявил Саттарис, -- это три "Ч"! Честь и Честность! -- А... третье "Ч"? -- слабо поинтересовался Бран. Саттарис потупился. -- Чертовская Честь и Честность! -- снова встрял колдун. Неизвестно, чем бы закончился этот разговор, но вдруг старая дубовая дверь резко распахнулась и на пороге с пылающим факелом в руке появился... сам отец Инквизитор, собственной персоной. Бран захотел забиться в угол и стать маленьким, как мышка, лишь бы его не заметили. В эту минуту он был готов подписать любые бумаги Саттариса, но спастись от гнева Церкви. Свартхед, наоборот, набычился и вытащил из-за голенища сапога кинжал. Не пошевелился один Саттарис. -- Ну-ну, спокойнее, друзья мои, -- молвил он, -- отец Ефраим мой старинный знакомый. Он тут не по работе. Это только визит вежливости. Не так ли, святой отец? -- Истинно речешь, сын мой, аки Моисей перед Фараоном, -- произнес Инквизитор, втыкая факел в ржавый держак на стене. -- Присаживайтесь, блюститель веры, -- елейно предложил девил. -- Что-то давно я о вас ничего не слышал... Поди уж лет семь? Где были, чем занимались? Путешествовали? -- Было немного, -- нахмурился отец Ефраим. -- Но это не имеет отношения к делу. Вы тут у меня еретика-колдуна с костра увели. Так я хотел бы поинтересоваться, как это согласуется с нашим контрактом? -- А разве есть конфликт? -- приподнял бровь Саттарис. -- Сказано было: "...и не чинить никаких препятствий, как духовного, так и физического характера". А вы мне самое что ни на есть препятствие учинили. Престиж мой подпортили. Так что с вас теперь компенсация. -- Хм-м-м... И что бы вы хотели? -- Да так, мелочь! Как вам кажется, не пора ли сменить Папу? Например, убрать Климента и назначить нового. Иоанна XXXIII. -- Ну, во-первых, до Иоанна XXXIII должен быть еще хотя бы XXVII. А его пока не было. Во-вторых, компенсация явно несоразмерна причиненному ущербу. Впрочем, могу предложить вам замену. Настоящую ведьму. Хитрую, злобную, коварную. -- А она нас не?... -- Ну что вы! Несмотря на наши с вами дружеские отношения, вы же настоящий рукоположенный священник? -- Однозначно. -- Вот и отлично. Читайте перед ней "Отче наш", пока солдаты будут ее вязать, и ничего не бойтесь. -- Имя. Дом. Обвинение. -- Джоанна Седдлер. Сами найдете. А не найдете -- спросите у капитана О'Рейли, -- Саттарис хитро усмехнулся. -- Обвинение? Непотребные связи с Дьяволом вас устроят? То, что это правда, я могу гарантировать... -- Отлично. Мы в расчете! -- Рад слышать. По-моему, столь радостное решение дела, удовлетворяющее все стороны, стоит обмыть. В тот же миг у девила в руках появилась бутылка. -- Не побрезгуете, святой отец? -- вопросил Саттарис. Видя сомнения отца Ефраима, он добавил: -- Кагор, монастырский... -- Все под Богом ходим, -- заявил инквизитор и уселся прямо на пол. Когда бутыль опустела, все уже готовы были простить друг другу все грехи и прегрешения. Отец Ефраим и полиглот Свартхед пытались даже затянуть какую-то фривольную песню на верхненемецком, но Саттарис их утихомирил. Спустя полчаса Инквизитор, с интересом изучавший девила, спросил: -- И откуда вы т-такие беретесь, хотел бы я знать? -- О, это долгая и грустная история... -- произнес Саттарис. -- Ну так п-поведайте ее нам... грешным... -- Действительно, расскажи им, -- прорычал колдун, -- Пусть знают цену своим молитвам и делам... Бран просто молча кивнул. -- Ну что же, -- начал Саттарис, -- для понимания этого, так сказать, процесса нам необходимо будет заглянуть в глубь веков и понять первичную структуру Ада как системы...

Давно, очень давно, еще до создания многих из миров, которые ныне считаются старыми, как сама Вселенная, в Низшие сферы Бытия кто-то говорит, что снизошли, кто-то говорит, что были низвергнуты, но так или иначе попали некие Существа. В разных мирах их называли по-разному, приписывали им различную природу -- кое-где духовную, кое-где демоническую, кое-где божественную... Кто они были на самом деле, откуда явились и по какой причине -- не скажет вам никто из смертных. Даже Оракулы, чья хваленая мудрость заключается только в умении напустить как можно больше туману в свои прогнозы, промолчат на вопрос о них... или просто солгут. Их было слишком много, чтобы назвать их Орденом, но слишком мало, чтобы назвать их расой. Они были слишком различны, чтобы назвать их народом, но и слишком схожи, чтобы сказать, что они лишь конгломерат рас. Изначально они не были равны по силам и мудрости. От начала времен всем руководят Тринадцать Заседающих. Считается, что они в полном согласии вершат судьбы миров и цивилизаций, но никогда их союз не был более чем формальным перемирием перед лицом внешних врагов. Да и то -- ослабь хоть один из них на минуту бдительность, и остальные, не сомневаясь ни секунды, повергнут его. Роднит их одно -- общая нужда. Издавна эти Существа владели особого вида магией, которая предоставляла своему адепту куда большие возможности и постигалась в куда более краткий срок, чем всякий другой известный в наши дни вид Искусства. Мощь Заседающих, как самых искушенных и опытных Чародеев, равнялась могуществу Богов! Впрочем, эта магия тоже имела свои ограничения: она не могла творить, но только трансформировать те или иные объекты или силы. Бешенная мощь неистощимой творческой энергии демиургов была ей чужда. Ее фатальным и неотвратимым законом стал Закон Расплаты. За каждое чудо, за каждое маленькое удобство, за каждое применение необходимо было платить. Платить энергией собственного естества. Называйте эту субстанцию как хотите -- Дживой, Душой, Высшей Триадой, Духом, "Я"... Но именно эта основная энергия бытия и давала силу адептам Искусства Форм, как его иногда называли. Первые века своего пребывания в Низших Сферах, или, как их еще называют, Шеоле, они не ограничивали себя. То была воистину легендарная эпоха: не в силах творить, они завоевывали себе миры, созданные другими. Эти миры превращались в огромные лаборатории духа и фантазии; ни минуты не пребывая в покое, материя там перетекала из одной изысканной формы в другую, исплетаясь в могучем танце Бессмертия и Бытия... Но вскоре у самых могучих стали иссякать силы. Они поняли, что, владея огромной мощью, они тем не менее неудержимо растрачивают себя, свое собственное "Я"! Тогда они резко сократили границы своих владений. Они покидали миры, и их материя, лишенная поддержки, застывала уродливыми наростами. Теперь их называют мирами Мрака. Тогда в глубочайшем и секретнейшем чертоге Шеола и собрались Тринадцать Заседающих. Там они и выработали план, который успешно работает до сих пор. План этот был, как и все гениальное, прост. Он заключался в получении в полное владение как можно большего количества душ для того, чтобы затем пользоваться их энергией. Сколько-нибудь сносная стратегия общих действий была выработана лишь много веков спустя, а сначала все начали крутиться кто во что горазд. Самым, как ни странно, сложным оказалось для них перейти на режим жестокой экономии. Все души необходимо было получить с минимальными затратами, иначе игра бы просто не стоила свеч. Необыкновенно трудно было им отречься от привычной политики: "Пришел, хлопнул местного бога и твори все, что на ум придет". Богов, даже самых завалящих, теперь нужно было вежливо просить разрешить работать на их территории. Соглашались, естественно, единицы. И вот тогда тот, кто впоследствии стал именоваться Владыкой Нараки, предложил универсальный способ проникновения в другие миры. Он решил сыграть на пресловутой свободе воли, коей боги якобы наделяли свои творения. Вначале местному демиургу описывались все преимущества, которые получат его создания, пребывая в Шеоле, затем его искусно убеждали в том, что лишать их возможности обрести все подобные блага как раз и есть жесточайшее нарушение этой самой свободы выбора. Заканчивалось все договоренностью о том, что всякий добровольно и без какого-либо давления согласившийся на принятие "гражданства Шеола" может быть транспортирован туда в любое время. Как ни странно, но подавляющее большинство Миротворцев соглашались с приведенными выше аргументами и свое разрешение давали. Потом, конечно, они разобрались, в чем, собственно, было дело, но было уже поздно, а с точки зрения договора все было абсолютно честно. Впрочем, вскоре Демиурги поняли, какую незаменимую динамическую струю добавляет в их мироздание присутствие там "инфернальных" сил. Они даже стали специально приглашать того или иного из Заседающих осуществлять кураторство над своими новыми мирами. С весьма жесткими ограничениями при этом, естественно. Так называемое "Зло" в таких мирах не побеждает не потому, что оно слабее, а потому, что просто не стремится к этому, ему это невыгодно, да и не нужно... Когда проблема места для "охоты" была таким образом решена, каждый из Заседающих вместе со своими подчиненными и приближенными стал вырабатывать свой стиль. Точнее -- стиль выработался сам в соответствии с личными пристрастиями и манерами Заседающего. Например, лорд Вериар просто подталкивает своих жертв ко всяческим преступлениям и гнусностям, чтобы честно получить их после смерти физического тела. Лорд Самаэль, в основном, искушает богатством и властью. Лорд Астарот обучил своих слуг, суккубов и инкубов, принимать обличье прекраснейших созданий обоих полов. Многим смертным достаточно лишь один раз увидеть подобное чудо, чтобы быть готовым отдать все за один лишь миг обладания им... Нет человеческой черты или страсти, которую Заседающие не обратили бы рано или поздно во благо себе. Но самый совершенный способ изобрел лорд Мом. Он с немногими слугами отправился странствовать по мирам, разыскивая магов. Не самых сильных (их было слишком мало и они были слишком прозорливы), но и не самых слабых (их было слишком много, а толку от них мало). Отыскав подходящего человека, он являлся ему в приятном и понятном облике и предлагал дар. Конечно, столь талантливый и подающий надежды чародей не откажется от скромной помощи в постижении одного из ответвлений Искусства? Нет-нет, поверьте, это просто подарок духа-мецената Вам, как одному из понравившихся ему молодых специалистов! Что вы, никаких договоров. Итак вы согласны? Отлично... Он учил их Искусству Форм. И оставлял, не открыв однако истинных источников силы питавших чародея. И с каждым чудом, с каждым произнесенным заклятьем, частичка души мага переходила в собственность лорда Мома. Таким образом, спустя несколько лет, опустившийся и разбитый морально маг узнавал, что его душа ему уже больше не принадлежит. Впрочем, лорд Мом милостиво соглашался не только оставить магу его способности в Искусстве Форм (а как их отнимешь?), но и дать ему возможность отработать свой долг. Как? Да очень просто! Вот вам пачка контрактов. Используя наши умения и вашу хитрость, заполните их. И как всякий агент-посредник вы получите процент со сделки. Как только вы выкупите свою душу, мы будем в расчете. По рукам? Отлично... Так многие и многие маги на сотни лет попадали в рабство к Мому. И каждый из них, чтобы освободиться, приводил ему все новых и новых жертв. Проще говоря, становился девилом... Проклятым... Смертным на службе у сил Тьмы... Торговцем Душами.

На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Было слышно только, как шумят под ветром деревья. Наконец протрезвевший отец Ефраим нарушил молчание: -- Ты сказал много меньше, чем мог бы, но ровно столько, сколько хотел. Саттарис не ответил. Он пристально, не мигая, смотрел в огонь и, казалось, полностью погрузился в воспоминания. -- Ладно, -- буркнул, вставая, Инквизитор. -- С Богом. Чтоб завтра вас тут не было. Во славу Господа и Матери нашей Католической Церкви мы завтра сожжем сей вертеп разврата. Он встал, выдернул из держака свой почти догоревший факел и скрылся за дверью. Еще с минуту все молчали. На Брана рассказ девила произвел странное впечатление. Казалось, воскресли в памяти все прочитанные в молодости в бенедиктинском монастыре книги. Мир вокруг него неуловимо изменился, стал до рези в глазах отчетливым, но не стал от этого понятнее. Из глубокого раздумья его вырвал голос Свартхеда: -- Ну так что, Саттарис? Пора рвать когти? Надо сейчас выходить, чтобы до утра уйти подальше... -- он с неохотой встал и начал складывать в старый полотняный мешок какие-то свои пожитки. -- В этом нет необходимости, -- отозвался Саттарис. -- Мы уйдем отсюда не по земле. -- Что? По воздуху улетим, аки Св.Илия? -- ехидно осведомился колдун. -- Нет, -- был ответ, -- перенесемся. В Нараку. Я считаю нужным рекомендовать тебя к принятию Дара. -- А если я откажусь? -- тихо спросил Свартхед. Саттарис криво усмехнулся: -- Подписавшие Контракт с Наракой от Дара, как правило, не отказываются... Свартхед вздохнул и уронил мешок на пол. Бран нутром чуял, что пора отсюда убираться. И как можно скорее. -- Ну... я пойду, пожалуй... -- пролепетал он, -- Не буду мешать и все такое. -- Ай-ай-ай, господин Шелтер, Вы же не хотите покинуть на так скоро? -- голос Саттариса звучал мягко и убаюкивающе, но, взглянув в глаза девила, алхимик понял, что мягкой может казаться и сталь. В начале разговора ему показалось, что глаза у Саттариса карие. Сейчас он не был в этом уверен. Ужасно расширившиеся зрачки сделали его взгляд подобным двум узким скважинам, ведущим в бездну. Они затягивали и засасывали, не давали отвести взгляда, подчиняли. -- Оставь надежду всяк сюда входящий! -- с непонятной иронией произнес девил. Чары спали. Бран вздрогнул и вновь обрел способность хоть как-то соображать. -- Ну, давай двигаться, что ли, а то скоро рассветет уже, -- Свартхед уже успел натянуть свою бесформенную шляпу и взять в руки дорожный посох. -- Хорошо! -- Саттарис с неожиданной энергией вскочил с табурета и скомандовал: -- Всем тесно прижаться ко мне! Быстро! "Господи милосердный, ну зачем я это делаю?" -- мысленно причитал Бран, выполняя приказ торговца душами. -- Во имя хвоста, и сыра, и свиного уха! Аминь! -- вдруг совершенно балаганным голосом гаркнул Саттарис и... перекрестился!!!
Маленькая рыжая кошечка по прозвищу Риль, которая мирно спала на одной из уцелевших потолочных балок, проснулась от громкого хлопка внизу и тут же громко чихнула от ударившего в чувствительный носик могучего запаха серы. Взглянув вниз, она никого не увидела, только огонь догладывал последние дрова в очаге да тлела непонятно кем выжженная на деревянном полу змеистая литера "S". "Развели тут, -- подумала Риль. -- Фу!" Она брезгливо отряхнула обутые в белые "носочки" лапки от скопившейся на балке пыли, спрыгнула вниз и гордо отправилась по каким-то своим кошачьим делам.
* * *
Quod superius sicut quod inferius.
Как только девил перекрестился, мир вздрогнул и огненная бездна разверзлась под ногами всей троицы. Алхимик и колдун инстинктивно изо всех сил вцепились в Саттариса, но тот и не думал спасаться. С диким хохотом девил провалился прямо в пламенную круговерть, увлекая за собой людей. Падение сквозь огонь, казалось, длилось века. Впрочем, Бран точно помнил, что не сделал за все время ни единого вздоха, опасаясь задохнуться от серного смрада, который ударил ему в нос за мгновение до переноса. Несмотря на бушевавшее вокруг пламя, его сковал ужасный холод. Было в этом что-то невыносимо неправильное -- мчаться сквозь доменную печь и страдать от лютого мороза. Да и мчаться ли? Через некоторое время Бран уже начал сомневаться, а движутся ли они куда-нибудь или просто висят в огненной пустоте, где и останутся теперь навеки? Неожиданно полет (падение? путешествие?) закончился. Все трое стояли на твердом каменном полу, тупо уставясь в глухую стену, на которой были глубоко высечены буквы: LASCIATE OGNI SPERANZA, VOI CH'ENTRATE -- Ну и дороги у вас, клянусь подвязками Св.Лукреции! -- сиплым шепотом откомментировал Свартхед. -- Знал бы ты какие у нас дураки! -- неизвестно чему засмеялся Саттарис. Бран просто мешком осел на пол, пытаясь унять бьющую его нервную дрожь. Время от времени он неуверенно ощупывал камень под собой, как бы проверяя его на крепость. Колдун, видимо, более привычный ко всяким дьявольским шуточкам, уже с интересом осматривал надпись на стене. -- И чего это значит? -- осведомился он. -- Да так. Маленькое предупреждение, которое нас с вами никоим образом не касается. -- Таких как этот предупреждали? -- Свартхед кивнул в дальний угол комнаты. Бран в это время как раз пытался определить источник света. Небольшой пятиугольный покой не имел ни окон ни дверей, ни даже вентиляционных шахт. Пока алхимик не чувствовал удушья, но уже со страхом представлял, каким спертым станет воздух в камере через несколько часов. Ровный неяркий свет, который почему-то окрашивал предметы в глубокие фиолетовые тона, лился, казалось, отовсюду. Теней, впрочем, люди не отбрасывали. -- Да, как раз таких любопытных путешественников, которым страсть как захотелось узнать, а какие страсти терпят в Аду. Простите за неудачный каламбур. Этому еще повезло -- он появился в тихой секретной камере для служебного персонала и умер своей смертью. Некоторым приходилось изрядно побегать и немного посражаться, прежде чем они обрели, так сказать, долгожданный покой. Вечный, разумеется... Эти слова Саттариса вывели Брана из растерянности. Он обернулся и присмотрелся к тому, что сначала показалось ему грудой старого тряпья, неаккуратно сваленной в дальнем углу. Это был скелет. Он пролежал тут, видимо, уже очень долго, так как в воздухе не ощущалось характерного запаха тления. Только злорадно ухмыляющийся череп да обрывки некогда, наверное, зеленой ткани говорили о его миновавшей принадлежности к роду человеческому. -- Он тут умер. С голоду. Или от удушья. Мир его праху, -- нарочито небрежным тоном, выдающим приближающуюся истерику, сказал Бран. -- Но вот что меня интересует значительно больше, чем история его жизни: как МЫ отсюда выберемся?! Под конец он все таки сорвался на крик. Саттарис, который явно был непрочь еще поразглагольствовать о судьбах мира и людей в нем, с неудовольствием покосился на алхимика. -- Как говаривал отец Вильгельм, это же элементарно, милый Адсон! Естественно, через дверь, -- произнес он. -- НО ТУТ ЖЕ НЕТ ДВЕРИ!!! -- "Дверь" это очень уж хитрый предмет. Она если есть, то ее сразу нет! -- пропел девил и танцующей походкой подошел к надписи на стене. -- Сезам, дорогуша, открой дверь! Своими тонкими пальцами Саттарис легонько нажал на первую и последнюю буквы надписи. С непередаваемым шуршащим звуком казавшаяся недвижимой гранитная глыба вдруг поехала наверх, открывая проход наружу. -- Раз вы уже отдохнули с дороги, дорогие гости, -- кривлялся девил, -- прошу следовать за мной! Отсюда мы начинаем нашу с вами краткую экскурсию по Лабиринту Бу-Баст, также некоторым известному как Пещеры Рока. Все трое вышли из комнаты и оказались во втором таком же помещении, из которого вели два коридора. На полу перед путниками были в прихотливом порядке расставлены несколько небольших бутылочек с темно-синей жидкостью. Движимый профессиональным интересом Бран хотел было попробовать ее, но его остановил оклик Саттариса: -- Не пей, козленочком станешь! Перспектива мекать и жевать траву алхимика почему-то не привлекла, и он молча последовал за девилом. Они свернули в коридор налево и по нему прошли в большой зал, в который, к их удивлению, проникал обычный солнечный свет. Перед ними возвышались два небольших не то постамента, не то алтаря, перед ближайшим из которых лежало мертвое тело. -- Ого! До нас тут уже кто-то побывал! -- воскликнул девил. -- И совсем недавно, как я погляжу... Чудовище, покрытое желтоватой чешуей, выглядело так, как будто его несколько часов методично тыкали вилами в живот. Бран удивился, как такой монстр мог позволить себя убить таким зверским способом. Безвольно приоткрывшаяся пасть открывала белые развитые клыки, размер которых наводил алхимика на грустные мысли. Красные и, наверное, некогда светящиеся глаза чудовища закатились. В целом он представлял собой печальное зрелище, иллюстрирующее бренность всего живого. Пока люди осматривали мертвого монстра, девил птицей взлетел на несколько ступенек и, перегнувшись через перила, посмотрел вниз с небольшого балкончика, через который, собственно, в зал и проникал свет. -- Ага! -- радостно воскликнул девил, резко пригибаясь от двух огненных шаров, пролетевших через то место, на котором мгновение назад был он. -- На озере он не был! Дилетант! Самодовольно потирая руки, Саттарис снова присоединился к спутникам. Фамильярно взяв их под руки, он повел обоих к малозаметной двери слева. После легкого толчка она тоже поднялась наверх, открывая взорам лестницу, ведущую в непроглядную темень внизу.

Полтора часа спустя они все еще блуждали по полутемным коридорам, переправлялись через реки кислоты, торопливо проходили мимо убитых чудовищ и слушали непрерывную болтовню Саттариса. -- Кто и когда построил эти лабиринты -- никто не знает, -- вещал самозваный экскурсовод. -- Когда лорд Мом решил возвести в этой области Шеола свою Северную Цитадель, они уже поминались в самых древних списках мест, пользующихся дурной славой. И надо же было такому случиться, что при закладке фундамента Пятого Блока Цитадели (это совсем недалеко отсюда) бригада рабочих провалилась в один из уровней лабиринта. Что с ними стало -- мы можем только гадать, но с тех пор с завидной регулярностью на поверхность стали вылезать симпатичные такие монстрики, которые явно хотели ускорить процесс личностной эволюции всех встречных путем скорейшей их отправки на следующее воплощение. Проще говоря, работать на стройке стало весьма небезопасно. Выход нашли местные сталкеры: они умудрились составить подробную карту верхних шестнадцати уровней лабиринта, которую и продали (за довольно приличную сумму) Владыке Нараки. С тех пор эти пещеры используются, как своего рода прихожая, дальше которой непрошенные гости пройти не могут. Во всяком случае не должны... Около полутора сотен лет назад провалился сюда один Бессмертный. Выдающаяся, должен вам сказать, личность. После его похождений в ежегодный бюджет по поддержке помещений была внесена графа о ремонте Лабиринта, восстановлении хранившихся в нем ценностей и ускоренной репопуляции чудовищ первых пяти уровней. Неизвестно, что бы натворил этот "шалун", доберись он до самой Цитадели, но он, говорят, углубился в самые низшие ярусы и до сих пор не вернулся. Наверное, ему там понравилось... В это время, перейдя вброд мутный и очень холодный подземный поток, путники оказались перед очередной дверью. В отличие от всех предыдущих она была богато декорирована медью и еще каким-то желтым металлом, определить который Бран затруднился. После обычного нажатия дверь, как ни странно, не открылась, только в ее левом верхнем углу зазмеились красным таинственные руны. -- Чего мне нужно? -- недоуменно переспросил девил, уставившись на надпись. -- А-а-а! Конечно же! И как я мог забыть?.. Он начал лихорадочно рыться в многочисленных карманах своего камзола. Через полминуты он с торжеством извлек из-за пазухи золотую пластину, искусно стилизованную под череп размером примерно с ладонь. Девил на секунду прижал ее к поверхности двери и -- вжик! -- панель поехала наверх, открывая взорам путников очередной длинный коридор. -- И как это все действует? -- поинтересовался прагматичный Свартхед. -- Много будешь знать скоро состаришься! -- явно передразнивая кого-то, отрезал Саттарис. -- Идемте, уже немного осталось! И действительно: пройдя полсотни шагов по коридору, троица свернула за угол и оказалась перед дверью, которую, судя по цвету, недавно облили свежей кровью. На свет появилась "черепная пластинка", сделанная на сей раз из цельного рубина. За дверью оказалась лестница наверх. -- Вот мы и пришли! -- усмехнулся девил. -- Там наверху открыт портал, который перенесет нас прямо в Двенадцатый Блок Северной Цитадели. А оттуда нам уже рукой подать до Тринадцатого, куда мы, собственно, и направляемся... Оп-па! А это что за новости? Вместо обещанного портала на верхней площадке их встретила очередная дверь. На этот раз цвета вечернего неба. -- Вот теперь я наконец полностью осознал смысл слова "осточертело"... -- мечтательно произнес Свартхед. -- Ее тут, видимо, недавно поставили, -- смутился девил. -- Чтобы не шастали кто ни попадя, значит. -- И ключа от нее у тебя, конечно, нет? -- все так же мечтательно вопросил колдун. -- Нет. Но плох тот девил, который не может пройти в дверь без ключа! Сейчас мы тут чего-нибудь изобретем. Саттарис извлек из кармана толстую записную книжку и стал быстро перелистывать страницы. Найдя нужную запись, он невнятно пробормотал что-то и махнул рукой. С потолка начали обильным дождем сыпаться какие-то длинные зеленые бумажки. Бран поймал одну из них и осмотрел. Кроме искусно выполненных, но непонятных значков и украшений, на ней красовался чудесно сделанный портрет человека. Судя по всему он страдал от какой-то болезни головы, так как его уши завернулись в трубочку. -- Как говаривал мой друг Дворкин, ошибочки случаются -- карты не стеклянные! -- бормотал Саттарис, снова перелистывая странички. -- О! Эврика! Нашел! Idreallon Dahar-Kutunn Farrasht At-beantir! Саттарис начертал в воздухе перед дверью сверкающую пятиконечную звезду и тут же прямо из воздуха достал голубой черепной ключ. За дверью оказалась маленькая, едва два шага в длину, камера. Ее пол и потолок издавали странное красноватое мерцание, которое почему-то очень нервировало Брана. На полу красовалась вычерченная по всем правилам пентаграмма. -- Ну-с, господа, нам сюда! -- воскликнул Саттарис, шагнул вперед и... исчез в яркой вспышке зеленого пламени. Некоторое время оставшиеся стояли молча. -- У тебя есть желание возвращаться тем путем, которым мы сюда пришли? -- спросил Свартхед. -- Нет! -- чистосердечно признался алхимик. -- Ну, на нет и Божьего суда нет! -- бросил колдун и сделал шаг. Через мгновение за ним последовал и Бран.

Глава 9

-- Обилие информации не всегда есть кузяво, но всегда благолепие! -- выдал Серый Дракон, постепенно отходя от увиденного и умело пародируя стиль той эпохи. -- И мне хотелось бы узнать такоже, состоялся ли твой поход за Крысоловом и к чему он привел... -- Это как раз несложно, -- расплылся в довольной улыбке Сатоурис. -- Гляди, пока нам никто не мешает! Это было сразу же после того, как Крысиный Король открыл мне проход на Землю...
Саттарис не любил Дорогу: глазом не успеешь моргнуть, как запакует в какой-нибудь закуток с вечно моросящим дождем и будешь брести по насыпи, пока не раскаешься во всем, что успел натворить и даже просто задумать... А как же раскаиваться -- так же и работу несложно потерять! Однако открытый Крысиным Повелителем (как-то не поворачивался язык называть его Королем и за глаза...) проход был не совсем Дорогой, точнее -- не той Дорогой, к которой так привыкли Странники и Пограничники. Где-то слышал Саттарис про что-то подобное, но вот что... То ли там это называлось Сумеречной Дорогой, то ли Зеркальным Путем... Вспоминать точнее было просто в облом, главное -- что данный проход совершенно не проявлял собственной свободы воли и не мешал идущим по нему... Звезды под ногами, клубящиеся сумерки над головой... Куча нового полезного барахла в сумке и карманах... Дорога оборвалась внезапно. Только что -- тянущаяся вдаль тропа, а в следующий миг -- трава. Небо над головой. Птички... Меткая попалась! Ап! Ползает! Ничего, пару воплощений в теле змейслы тоже не вредно для практики! Теперь можно и осмотреться. Ну надо же: оказывается, там, где небо соприкасается с травой -- стоит городок. Миленький такой городок, серенький, с крышами яркими... Философом попахивает почему-то... Теперь стоило позаботиться и о транспорте. Вот только бы не перепутать те из бумажек, что на малоиспользуемых языках подписаны. Саттарис достал из кармана колоду свернутых бумажек-карточек и просмотрел. Витые хвостики надписи... Кажется -- арабский... Значит -- Аль-Бурак, конь верный нарисованный, для полетов не только на небо годный... Развернуть -- плевое дело... Упс! Точно -- на небо готовый! Что-то не то: стальные крылья, сопло в корме, восемь поменьше -- под брюхом... Блин, ну да: надпись-то на санскрите! "Тело сей Птицы сделано из сплава по виду сходным с телом летящей птицы, в центре ящик со "ртутью"..." Гаруда, кажется... На такой заявиться в Гамельн -- и можно не утруждать Инквизицию поиском доказательств! Им-то не докажешь, что птичка божественная! Да и общаться с ее борткомпьютером, все сноски на санскрите дающем... Тут не то что понять -- прочитать язык сломаешь, а вот когда это все -- на скорости "жемчужины в теле Неба" и с запросом типа "да" или "нет"... Один вот до сих пор хромает после такого полета! Не-е-е, так не пойдет! Сворачиваем обратно, метим красным карандашом: "Продается!" и -- в левый карман... При возможности загоню Серебряному Арджуне. Он давно что-то в этом духе просил... А вот и конь! С виду -- как настоящий! Можно и в город...
Саттарис был так увлечен мыслями о торге с Арджуной, что не заметил, как по рассеянности разархивировал не гнедого, а черного жеребца. Впрочем -- какая разница: конь -- он и в Африке конь, пока под лианами не позагорает. А как позагорает -- зебра!
Улочки были грязные, а жители сволочные: помои прямо из окон! Ну ладно-то, опыт есть, успел проскочить, а вот тот парнишка, что на улице рассматривал флейту... Угодил... Куда ему, хромому, от такого потока-то... Поток... Льет... Наливает... Нет, что ни говори, а ассоциации -- страшная вещь: резко захотелось выпить пивка... "Побыть посредником", как говаривал один знакомец... В пивнушку зайти, что ли... Въехать прямо на коне, прогарцевать по столам, да так искусно, что ни одной рюмочки не разбить... Нет... Кажется, кто-то это уже устраивал... Да и рюмок тут нет: пивные кружки... Как же тут пивнушки да забегаловки называются? Дядя что-то рассказывал, да вот -- дурак был, не запомнил... Или запомнил? Куб? Пуб? А-а-а, ПАБ! Кажется... А это что такое тут впереди? Над входом -- "Hauptturmuhr der EdelmUtigstadt" готикой. А под дверью -- мужик. Местами еще трезвый. Кажется -- в переводе это называется "Любимый будильник головы снизу"? Мужика этого, что ли? Так он тут для рекламы лежит?! Или что-то во временах путаю... А, понял: в падежах напортачил! Значит -- "Голова башни Ухр определенно благородного государства"! Ну и названьице! Впрочем -- что с них возьмешь: темненькие, средневековенькие, назвали во как, а рядом зачем-то башню с циферблатом намалевали! И к чему бы это... Полное отсутствие логики! Спрыгнув с коня, Саттарис протянул повод подбежавшему служке. На ходу бросил: -- Как всегда, -- и пошел в помещение, надеясь, что служка знает, что всегда делают с лошадьми усталых путников... Народу в пабе было в этот час немного, но трезвого -- значительно меньше. Подавив врожденное родовое желание спеть арию о чем-нибудь чистом, светлом, золотом, Саттарис плюхнулся за стол, пахнущий еще свежеоструганным смолистым деревом и потребовал пива. Подумав, присоединил к заказу перо и чернила. Пергамент заказывать не стал: свой, саморастворяющийся после прочтения, надежнее. Отхлебнув жидкости, чем-то напоминавшей пиво, и аккуратно утерев щегольские усики, девил с удовлетворением услышал чей-то шепоток: -- Ну вот, а я-то испугался, что и этот петь будет! Известность!.. Родовая... И тут симпатичная девица, видать, дочка хозяина, принесла чернильницу с торчащим из нее рыжим петушиным пером. Издевается, что ли?! Саттарис болезненно поморщился: после такого напоминания предлагать ей Контракт на Товар резко перехотелось... Пергамент, извлеченный из сумки, автоматически расправился на столе, принимая форму его поверхности. Даже брошенная на столе монетка в углу отпечаталась! Взмах руки -- и монетка превращается в печать. Саттарис припомнил одного забавного Ученика одного знакомого Чародея и, старательно высунув язык, принялся выводить готические литеры: "-- Глубокоинежноуважаемый Herr Бургомистр! Будучи верным слугой Короля и Той Силы, что выше Короля, а также своего Князя и Вашим почитателем, довожу до Вашего сведения, что проблема, вставшая во весь свой Крысиный рост перед Магистратом нашего наипрекраснейшего города Гамельна, может быть легко и просто решена одним движением Вашей великодержавной руки. В бесконечной смелости своей напоминаю, что несмотря на врожденную недостоверность источника, рекомендации, данные некоему Крысолову, большей частью соответствуют угодной Вам действительности. Если в Вельможной мудрости Вашей Вы отметите, что он не только профессионал, но и простофиля, то несомненно сможете сэкономить для казны те несомненно жизненно необходимые ей деньги, коии долженствуют быть выплачены вышеуказанному Крысолову. Отныне и впредь остаюсь искренне Ваш еще Вам лично неизвестный Доброжелатель..."

Саттарис так увлекся созданием этого шедевра эпистолярного жанра, что порой даже забывал макать перо в чернильницу, но, к счастью, пергамент исправлял эту досадную оплошность. Дописав, Саттарис хотел было перечитать написанное, но вовремя передумал и свернул листок в трубочку.
Стоило теперь поймать того, кто бы доставил это письмо бургомистру, не прочитав его перед этим... Проблемка... Милый городишко... Тот вон -- уже шею вытянул как лебедь, так и желает рассмотреть, что там на бумаге... Этот -- упадет в грязь за порогом сам и пергамент уронит... Хозяин -- плут... Хороший мальчик, а ну верни кошелек, на тебе серебряную ложечку и вали отсюда! Будешь знать, как воровать... Так, отвлекся... Этот, в рясе? Не, он еще не зашел, я его через стену вижу... МОНАХ?! СВЕТЛЫЙ?! Пора поспешить! Он же не то что не по адресу -- он же в Инквизицию письмо отнесет! Вот приедут в Гамельн Святые Отцы Иезуиты -- быстро узнают, что не бывает безгрешных младенцев! -- Девушка! Девушка! Ты бургомистра здешнего знаешь? Письмо передать надо! Не читаючи! Передашь?! Спасибо... Если че надо будет -- обращайся!.. Кто такой? Да торговец я, торговец... Всем помаленьку торгуем-с... Теперь можно и расслабиться. Допить пива и надеяться, что монах в обитель сию не заблудится... Дикий вой с улицы: -- Нечистый! И крылатая тварь его тут! Конкуренты? Стоит выглянуть...
-- Богородице Дево радуйся... Хотя -- чему ж тут радоваться? Опять конюх допился до положения риз... Во всех городах они одинаковы... И в придорожных трактирах не лучше... Ох, грехи наши тяжкие... Заглянем ка Мы, Отче, в Содом и Гоморру конюшни сей аки святый Ионо в чрева к'та. О-о-о! Курятник? Крупновата курочка будет!.. И-И-И-И-и-и-и-и-и-и!!! Священник отшатнулся от черной крылатой твари, стоящей промеж коней в стойле. Тварь взвизгнула в ответ: то ли дражнится, кривляется, то ли и вправду испугалась Знамения-то Крестного... -- Нечистый! И крылатая тварь его тут! Так, Долг Оповещения выполнен -- теперь можно и ретироваться. И чем скорее -- тем лучше! Самое главное в деле святого что? Правильно: вовремя смыться! Ага -- ретируешься тут: стоит на пороге конюшни, черный весь, и глаза в темноте светятся! Мужественно повернувшись на каблуках, святоша героически грохнулся в обморок. И не слышал при этом, как перешагнул через него кошачьим шагом черный конь, как вскочил в седло всадник, как свистнул разрезаемый крылами воздух...
Саттарис гнал коня на юг, в привычную такую и милую Грецию. Стоило проведать старого знакомого. Знакомых... Точно, они же почти соседи! Значит так: сперва к Оракулу, потом -- к клиенту... Девил поборол искушение сделать крюк и залететь в Рим, точнее -- его "столицу в столице"... Там всегда можно пожать прекрасную жатву... Но и конкурентов -- хоть отбавляй... Да и "светиться" не стоит: все-таки на спецзадании... Не стоит выдавать такого выгодного клиента. Тем более -- знаю я этого Денубиса, всегда он на монахах специализировался, а чуть что -- настучит Велиару... Всегда так было, и в школе, и в колледже... Ладно -- не стоит о грустном... Кто старое помянет -- тому правую но... А, кстати, не перечитать ли ту книгу, из которой я эту лошадку выдрал? Многих наших спасла! Полезная книжка!.. За чтением дорога показалась короче, и только когда конь мягко спустился подле прорицалища, девил закрыл книгу и утер с глаз слезы. Спугнув какого-то местного сторожевого дракончика и потрепав по подвернувшемуся месту молоденькую жрицу, Саттарис вошел к Оракулу. Человеческий глаз никогда не мог разглядеть как следует это создание... А у Саттариса не было обычно желания присматриваться... Да и зачем лишний раз доставать очки?.. -- Явился... -- колыхнулась пустота... -- И не запылился! Всю звездную пыль Зевс конфисковал. "Не замай!" Итак -- ближе к телу: вы хочете вопросов -- их есть у меня! Примус, что по-латыне перво: что я должен делать, чтобы купить Товар у того, у кого поручено по Контракту? Цвай -- какие меры я должон предпринять, чтобы не пролететь при том?! По-трэте -- где сейчас имеет место быть Лорд Лат? -- Ты так и не выучил Высокий Греческий... -- колыхнулась в ответ пустота, -- Все еще общаешься на варварском койне. Задуда! -- Фитилек-то прикрути, коптит! -- Перво -- должон обломать его тем же, чем обломали крылатого. У другэ -- навострить лыжи, закрыть хлебало и открыть глаза в Момент. И не стараться быть не собою -- дураком прослывешь, р-р-р... Драй -- далеко отсюда, и ваще у него искания. Это если на твоем диалекте... Отсебятинки прибавить? -- А харе Рама твою Кришну через Кали, Индру, Вишну! У меня от Оракульских стишков голова болит... -- Так ты и санскрита не выучил... От кришнаитов набрался? -- Чтоб к тебе Святой Доминик в гости пожаловал!.. С собачками!.. И Саттарис вышел на улицу. Поэтому он не расслышал за спиной тихое: -- Пожаловал?! Да лучше бы рассказал, как его выписать! Достал ведь уже! Благо -- его собачки других песиков-то не любят, р-р-р-гл...

К девилу порывисто подскочил худощавый жрец с воспаленными глазами. На бегу он проорал: -- Богохульник! Осквернитель! Да как ты осмелился, ведь Гнев Оракула пострашней Зевсова да Аполлонова вкупе будет! Он тебе знаешь что напророчить может?! Саттарис небрежно похлопал жреца по щеке: -- Не переживай за меня... Отдохни... Расслабься... Я за тобой еще нескоро приду... Живи вечно пока что... А Демоном Максвелла можешь и дальше пользоваться, только со своею бумагой... Шелк? Китайский? Пойдет, только тогда иероглифы сам разбирать будешь... Ошалевший от такого жрец уныло смотрел, как взмывает в небо картинка со всадником. Ну и что, что он умел видеть суть вещей? Ну и что?..
Конь обернулся к седоку и на чистейшем ах'энн произнес: -- Осторожно, Крылья закрываются. Место прибытия -- Побережье. Море казалось излишне спокойным, как для обиталища Бога Моря. Ни тебе волны красивой, ни краба сизых оттенков на берегу... Будучи осторожным от природы, Саттарис потратил лишние пятнадцать минут на вырисовывание на песке сложнейшего пантакля, обрамленного в три слоя надписями на староеврейском, халдейском и эсперанто. И только затем прокричал: -- Эй, Непту-у-ун! Посейдончи-и-ик! Ау-у! Слышно ли меня из воды-ы?! А в ответ -- тишина... -- Спиридон ты мой подводный! Всплывай! Чай забыл, о чем Саттариса просил? Легкая волна колыхнулась у берега и тихонько зашелестела. Расслышав в шуме волны голос, Саттарис не выкрикнул заготовленное уже "Леопольд, выходи!", а прислушался. -- Тут я, что надо бессмертному?.. -- У Вас -- Товар, у нас -- Купец! Чего изволите? -- Веры... Слаб я стал без нее... Сохну... -- Ага, абстиненция. Ну-у-у... Девил достал книжку и пролистал ее до буквы "я". -- Слушай, Посейдончик, а тебе не все равно, если в тебя под другим именем верить будут? -- А что, есть разница?.. -- Не-а! Подберем что-нибудь красивое, скажем -- Ялмог... Пойдет? -- Не хуже нынешнего!.. А что я взамен-то должен буду, а? -- Прошаришь подвластное тебе дно подле Аравийского полуострова, да притащи-ка оттуда вместилища медные, и чтоб опечатаны были вот так! И пальцем девил начертил в воздухе сверкающую Звезду Соломона. Девил взглянул на удаляющуюся волну, с досадой вытер ногой знак на песке и буркнул: -- А я-то старался ради такого хиляка, защиты тут малевал! Было б кого бояться! А раньше ведь мог и цунами подкинуть! Впрочем -- что он Атлантиду угробил -- я никогда и не верил, мне больше по душе версия Роналда... -- и Саттарис душевно усмехнулся собственному каламбуру...
Только к утру появился бедняга-Посейдон. Нахлынув на берег, он выбросил на песок две бутыли. -- И это все? -- холодно спросил девил. -- Все. Тут после глубинного траления, некиим Институтом устроенного, и это отыскать проблематично было... Гр-р-руб их руководитель траления! -- Ладно, сойдет! Так вот -- топай в портал, что счас открою... Ах, не топай, а теки, что это я... А там увидишь другой портал: у него скажи, что от меня, там и встретят, и приветят, и обмундирование выдадут -- и черпак, и меч... А Ямерту скажи, что ты первый, остальных скоро пришлю... Все, теки отсюда! Как говорится -- "Мене Текел Фарес!" Граффити, панимашь! И жестом дешевого фокусника Саттарис начал болтать в море неизвестно откуда взятой веревкой. Когда же Бог Моря скрылся в воронке портала, продекламировал: "Не гонялся б Посейдон за дешевизной!"... Портал рассосался, оставив после себя запах серы и давно забытой на солнцепеке рыбы... -- Бог, а носочки не стираны, -- прокомментировал рыбный дух девил. Серу он, разумеется, не замечал: свое не пахнет... Теперь стоило осмотреть джиннов. Взяв бутылек поувесистей, Саттарис ногтем сколупнул печать вместе с пробкой. На всякий случай отстранился. Ничего. Хлопнув себя по лбу, девил мгновенно поправил полустертый Знак, а то -- вырвется еще... Джинн или спал, или его не росло дома. -- Выйдешь или нет, Ибн-такойтович! -- заорал Саттарис: что-что, а свои права он знал. И зачитывать их ему было без надобности... Одного раза, когда застукал Ангельский Патруль с одной херувимочкой -- хватило... -- Не-а, не вылезу! Мне и тут неплохо... Сам посмотри! Обалдевший от такой наглости Саттарис взял бутыль из пантакля и приставил к глазу как подзорную трубу. В последний момент он вспомнил, что ее было б недурственно потереть, но -- было поздно! Джинн вылетел в позе Супермена: кулаком вперед, и оставил автограф на глазу девила. Затем -- взвился в облака, свирепо подбоченясь. -- ... твою! Чтоб тебя к Богоматери проволокли Святые Угодники! И каждый -- трижды! Петр тебе и Павел! -- взъярился Саттарис, -- И Иоанн с ними! И к Тримурти -- богословие учить на санскрите! -- А ты чего ждал, сын гиены! -- зарычал джинн. -- Забыл меня, что ли?! Ты как, бумагами питаешься? -- А... что такое? -- А то такое: скормлю щас одну одному девилу! Угадай -- кому! Саттарис наморщил лоб, незаметно потирая глаз и сводя свеженький бланж. Потом взгляд его просветлел: -- А-а-а, Абу-Али Джамаль ибн-Сина аль-Басри! Какие претензии, родной? -- Ты-ы-ы! Ты клялся мне туфлями Пророка, что ни один сын шакала и гиены не заточит меня в долбанный пустой сосуд! -- Клялся. Так и что? -- Как что?! А это вот? Это Сулейман ибн Дауд запаковал меня в этот образчик винной тары! -- Простите, дорогой сэр, но... -- Саттарис ненароком перепутал вновь эпоху и страну, но джинн привык и не к такому... -- Все по контракту! С Ваших слов записанному! Во-первых, премудрый царь Соломон бен Давид не был ни сыном шакала, ни сыном гиены, да и в родстве с э-э-э... мумаком он тоже не состоял... А во-вторых -- бутыль сия кованая, а не выдолбленная. Так что никаким боком контракт не нарушен! -- И почему я к Корнееву не продался? -- задумчиво сам себя спросил джинн... -- Потому что щекотки боишься! -- мгновенно парировал Саттарис. -- Убедил. -- Ну и? -- И что? Ты же меня за желаниями вытащил? Загадывай! Как всегда: стандартная поставка на три желания и стандартные же ограничения. Хочешь -- разрушу город или построю дворец? -- Фиг тебе! Кстати -- а где "Слушаю и повинуюсь"? -- Сам догадайся. Я плохой поэт... Так я слушаю... Саттарис хмыкнул: -- Я не поэт, но я скажу стихами: Иди ты к Манвэ мелкими шагами! Э, стоп! Стоп! Это не желание!.. -- Остряк... Один тут мой коллега рассказывал -- ему мужик с белыми волосами еще не то присоветовал... первым желанием... поэт!.. Так слушаю! -- Не будет ли любезен многоуважаемый джинн... просьбочку вот как желание... -- было не понятно: издевается Саттарис или всерьез. -- Так вот, первое мое желание: пусть оставшиеся желания сторицей возрастут! То есть стократно! В количестве! -- Слушаю и повинуюсь! Исполнено! -- Отлично! -- Саттарис ухмыльнулся: он был просто удивлен, как никто до него не додумался до такого простого и очаровательного решения... -- А теперь -- желание номер один из двухсот: перенеси меня туда, где сейчас находится Лорд Лат в нынешнем своем состоянии! -- Не могу -- далеко! -- равнодушно ответил джинн... -- А его -- сюда? -- Не могу -- далеко... -- Но ты хоть знаешь, где он находится?! -- начал терять терпение девил. -- Знаю! Тебе в звездных координатах или относительно Скут-Полюса? Распечатать или на песке начертить? -- Не надо. Не дождетесь! Так значит, перебросить меня к нему... -- Не могу -- далеко... -- А ты не боишься, что я тогда пожелаю тебе то, что Беловолосый твоему товарищу присоветовал, а? -- Не могу -- сложно. -- А как насчет разрушить город? -- Не могу. Сложно. Дом устроит? -- А построить дво... Впрочем, кажется -- догадываюсь и сам! Не можешь! Сложно. Фонтан с золотой камбалой предложишь, с односторонней! Я прав? -- Угадай! -- Так ты что, это... хотя стоп: а поближе, чем до цели, перебросить меня можешь? -- Могу. -- А скачками, скачками -- и до самого Лорда? -- Могу. -- И за сколько прыжков? -- За сто! -- Ну и сделай сто прыжков! -- Могу! Это -- сто желаний по одному прыжку в каждом! -- Так ты что, крючкотвор, количество увеличил, а качество убыло?! -- Ага, автоматически! Закон сохранения... -- Прыгай, зараза! -- и мысленно добавил: "Джинн у девола портянки украл!.." Прыжки были неровными: перегрузки при старте, толчки при торможении, да еще этот занудный голос: "Сорок третье желание... Сорок четвертое..." Саттарис уже успел помянуть всуе большую половину персонажей "Жития Святых", когда прозвучало довольное: "Сотое! Приехали! Понадоблюсь -- разбудишь. Или того, что в посудине напротив: у него всего одно желание, но зато какчественное... Качественное, оговорился... Спасибо что воспользовались "Призраком" нашей фирмы!" Саттарис отряхнулся, поправил берет и сунул бутыль за пояс. И только затем присмотрелся к высокой черноволосой фигуре впереди, что отработанными каратистскими движениями рассекала каменные глыбы, разыскивая что-то в обломках. Видимо -- это "что-то" не находилось... Саттарис подошел к Лату, и хотя вокруг было безвоздушное пространство крохотного астероида, в пустоте громче выстрелов х-вингов прозвучал его голос: "У Вас -- Товар, у нас -- Купец!" Лат медленно обернулся к говорившему.

Глава 10

Изображение подернулось рябью и погасло: Сатоурис в спешке сорвал с головы шлем и зашвырнул его под пульт. И вовремя -- в проеме люка появились Ашана и Рейст. -- Потом дорасскажу, -- буркнул он и обернулся ко Всадникам: -- Ну как, наохотили чего-нибудь?..
Системы постепенно приходят в норму... Жаль -- не все материалы есть в наличии... Приходится выкручиваться, изменять немного конструкцию, чтобы урвать из себя самого нужный кусочек... Самоедство, трудно подобрать иное слово, хотя... Впрочем, лингвистические изыски лучше направить на кое-что иное, например -- на обдумывание услышанного. Почему-то показалось, что Синий дракон Брантос вернется к островку посреди океана, куда его выбросило...
...Вокруг была только вода... А крохотный клочок суши с высоты казался еще меньше, чем в прошлый раз... Что имели в виду эти нахалы-Желтые, когда сказали "Ты видел Бога, но ты не узнал Его!"? Проверить несложно, но вряд ли эти скалы -- лик Бога... Спустившись пониже, Брантос заметил небольшой храм, полностью скрытый нависшим над ним скальным козырьком... Перед входом -- обрыв, на дне которого белеются чьи-то косточки. Непорядок! Выжечь ямку среди щебня несложно, и вот уже скелетик какого-то примата похоронен честь по чести. Интересно -- это был жрец или грабитель? Стоило бы залезть внутрь, вдруг там разгадка, или еще что интересненькое... ...Храм как храм, вмеру вычурный, украшенный с фундамента до чердака повторяющимися рисунками-мозаикой: пчела с человеческими руками и головой, да лицо на фоне угловатых разводов... Пчела, лицо, пчела, лицо... И так снизу доверху, справа налево... Из картины у алтаря выглянул какой-то старичок, глянул на Брантоса. Дракон ухмыльнулся и громко сказал "БУ!" Странно -- на картинного визитера это не подействовало. Не выказывая ни единого признака страха, он поклонился и принялся нести нечто пышное и вычурное... Минут через двадцать дракон наконец-то уразумел, что его благодарят за захоронение бренных останков этого самого старичка, коий теперь стал вампиром и обитает неподалеку от Храма, а после захоронения его бренного тела может теперь не опасаться ревматизма и простуды... Кинув краткое "благодарю", Брантос продолжил осмотр помещения, тайком стащив ну совершенно нечаянно сбитый со стены кусок мозаики. И тут его внимание привлекло зеркало в глубине зала... Оно покоилось в конце неширокого коридора... Круглое, покрытое, несмотря на жару, льдом, образующим раму и затейливые сталактиты и сталагмиты... Было в нем что-то притягательное... Извечное любопытство подтолкнуло дракона к ледяному чуду... Но стоило ему лишь коснуться поверхности зеркала, как его отражение сменилось другой картинкой: мальчишка, сидящий на подоконнике у открытого окна... Человеческий мальчишка... Лет четырнадцати, не больше... А за окном -- беспредельная Вселенная с мириадами галактик, зовущая и манящая... И, повинуясь этому зову, Брантос ринулся вперед. Он проскочил сквозь ставшую призрачной поверхность и оказался в длинном прямом коридоре со множеством дверей, дверок и ворот. Между дверцами на стенах висели картины. Одни выше, другие ниже... Разные и непохожие...
...Видение прервалось мгновенно, словно там, в недрах времен, зеркало вновь стало непроницаемым и отрезало Брантоса от Серого Дракона... Под левым крылом пел менестрель.
Зажжем в канделябрах свечи, Присядем перед дорогой. Уже наступает вечер... Давай помолчим немного.
Давай помолчим про Город, В котором надо бояться, Где ветер пулями вспорот, Где детям нельзя смеяться.
Там страх заливает души, Там плетью становится вера, А сердце -- стучит все глуше, И ночью все крысы -- серы.
Там мы сражались с тенями, Там мы друг друга любили, И ночи казались -- днями, Пока любовь не убили.

Мы крыс когда-то боялись, Теперь мы все -- Крысоловы, И флейты наши смеялись, И рвались наши оковы
Когда мы Город убили И вдаль ушли по дороге, Оставив пожаров крылья И смутное чувство тревоги.
Мы сами себя поймали Своею волшебной дудкой... Ах, если бы мы узнали -- Чья это злая шутка?!
Но -- стылый дом на пригорке, Шаг за границу мира, А там... Там -- уютная норка И вкусная корочка сыра...
Гитара смолкла. Сатоурис кашлянул и сказал, то ли сам себе, то ли слушателям: -- Вот так вот оно и было... В сказках любят говорить о городе Гамельне, но никто не знает дальнейшую историю его детей... Да, они ушли, ушли, ведомые Крысоловом, все ушли, кроме одного, которому Крысолов передал свою флейту, опаленную на огнях мировых пожарищ... Хромой мальчик стал не просто новым Крысоловом, он стал Творцом Миров, и спустя века передал флейту своему ученику... Он -- единственный счастливый ребенок из всех... А над ушедшими с Крысоловом судьба посмеялась... Кто же знал, кто знал... Взрослые, оставшиеся в городе, а остались они не все, поверьте, говорили затем, что Крысолов увел из Гамельна детей, чтобы отомстить городу, обманувшему его... Это неправда... Он просто продолжал выполнять свою работу... Ведь его попросили избавить город от ВСЕХ крыс... Сперва он увел серых грызунов, затем -- Крыс Сознания, тех, что так похожи на людей... Тех, которыми не рождаются, а становятся... Тех, что служат лично Крысиному Королю. Разве он виноват, что Крысами Сознания оказались все дети этого города? Все, кроме хромого флейтиста... Так что не было золотых чертогов Люцифера в недрах Горы, не было и сказочного города посреди безбрежных лесов... Было лишь переселение отряда Крыс в Нараку. Ты слышишь ведь меня, Дракон? Жизнь полна сюрпризов: когда я вернулся от Лата, то встретился с Крысоловом, и выяснил, что это мой непосредственный начальник лорд Мом. Вот ведь как бывает... И что самое забавное -- он согласился подписать контракт, и по этой бумаге я купил Душу Крысолова, но не душу Мома... Ведь в момент подписания я сам держал его флейту и наигрывал на ней... Так что я купил в результате свою собственную душу, ведь покупалась душа Крысолова... А купить я ее не мог, потому что ее у меня не было, были только заготовки и отдельные кусочки, оставленные от сделок. Так что для завершения логики Контракта лорд Мом сам, собственноручно доотдал мне недостающие части для моделирования Души... А собрать ее уже гораздо позже помогли друзья-варлоны, у них есть для этого инструменты... -- Сатоурис, мне одно не понятно, -- спросила Ашана. -- Как удалось вообще с помощью флейты выгнать крыс из города? Я бы еще понимаю, если бы это был Крысогон, который пугает крыс самой плохой и неумелой игрой... Но увести за собой... Это невероятно... -- И все таки правда... Я слышал эту песнь, зовущую прямо в пасть к Небесному Волку. Крысы шли за ним, они видели чудесный призрачный рай, куда он звал их... Они понимали, что благословенны, что им оказана честь вступить в прекраснейшие земли, которые только возможны... Они шли за ним, и ликовали, и только одно желание крутилось у них в головах: "Возьми, возьми меня в Крысиный Рай!" А затем Мом-Крысолов подошел к озеру... Он не стал играть и идти по воде, чтобы утопить зверушек. Он просто прервал игру. И все, шедшие за ним, увидели, что Рай исчез. А вокруг снова серость буден, но еще более грязная, страшная и неуютная после только что прочувствованного. И, не в силах тут больше жить, серая армия ринулась в воду. Они кидались с обрыва, чтобы утонуть, потому что не хотели здесь больше жить... Они падали в воду, тонули, а в воздухе еще долго звенели их тоненькие голоски: "Возьми мою душу в Крысиный Рай! Возьми, я согласна, с меня довольно!" Когда-нибудь кто-то напишет об этом песню, но я вряд ли захочу ее исполнить... Я ведь слышал Крысолова и видел этих поверивших ему Крыс... -- А дети... Он и их так же утопил? -- спросила Ашана, и в голосе ее звучало: "Скажи, что это не так!" -- Это не так. Он увел их прямиком в Нараку. И кто же знал, что я сам все потом испортил... Я ведь приволок душу Крысиного Короля, полагающуюся мне по Контракту, туда же, и сдал начальнику под опись... А Король снял перчатки и поздоровался за руку. Сперва с моим шефом, а затем уж и с остальными... и теперь нету Нараки, а есть огромное Крысиное Кубло, Крысиный Рай, так сказать! -- Я знаю... -- пробасил Серый Дракон. -- Я теперь точно знаю, как сгинули все Серые Драконы. Крысиный Король не убил их, нет. Они захотели могущества, невиданного ранее, и сами приняли Служение ему! И Серые арбалетчики-Крысы, увиденные остальными народами -- это не те, кто уничтожил Серых Драконов. Это и есть Серые Драконы, отдавшие свою свободу за эфемерное могущество... И мне стыдно за них... -- Ты в этом уверен? -- с легкой подковыркой спросил менестрель, выделив слово "ТЫ". -- Да, уверен. Я -- ПОМНЮ! Знаю!

Глава 11

К вечеру вернулось зрение... Из грунта капля за каплей творилось топливо, собирающееся в почти пустых баках. Но это -- зарастание ран, которую организм ведет сам по себе... Зачем следить за этим? Куда интереснее послушать менестреля в зеленом камуфляже. Он сидит на своем излюбленном месте -- у левого крыла. перебирает струны и чуть хрипловато поет...
Когда-то в ненастные древние дни Металлы и камень сплавляли они, Легко постигая в них день предстоящий. Готовы вложить в камень пламя звезды, И блеском чешуй отводить от беды Спокойствие наше, Спокойствие наше, Спокойствие наше В борьбе настоящей.
Но кто-то признал власть седой Пустоты, Предавши друзей, ставши с богом на "ты", И Мрачная песнь серым плюшем укуталась. И больше не песню творишь ты, а стон, И мелкий грызун, а не гордый Дракон, Взирает на небо, На небо взирает, На небо, где звезды Во тьме позапутались.
Когда-то придет, чтоб заклятье разбить, Умеющий жить, не наученный жить, И сможет свершить невозможное в вечном... Забытый друзьями, упавший в горах, Он сможет взлететь на крылах и стихах И серого бога, И бога из плюша, Из плюша забвенья Пленить в бесконечном.
Почему так кажется, что это о Серых Драконах? Почему так хочется в это верить?.. "Забытый друзьями, упавший в горах"... Это о нем, без сомнения... Значит -- и он попал в Пророчество! Значит -- не зря сквозь кристаллы микросхем пробивается настоящая, живая память! И не важно, кем ты сделан -- Творцом Мира или КосмоВерфью, главное -- это живая душа, ее не подделаешь!..
Со звоном воткнулась в гитару стрела. Вторая. Сканеры подсказывают: атака. Сотни нападающих. Воины с мечами, маги с разрядами меж разведенных веером пальцев... Впереди -- Князь... Почти такой, каким представлялся он по рассказам Ашаны. Решение пришло мгновенно: -- Все внутрь! Всадников и Саттариса не пришлось приглашать дважды. Теперь -- закрыть люк, и пусть себе тарабанят хоть до Третьего Пришествия! Броню мечом не проколешь! Файерболом не оплавишь купающуюся в потоках звездной плазмы обшивку! Пусть почувствуют, что есть и недоступное им! Вот глупцы: разводят костер! Да пусть хоть сотню, хоть тысячу костров! Температура внутри не поднимется ни на долю градуса!.. Поднимается?!
Медленно, но верно прогревались топливные баки: их обшивка не могла зарасти до конца, не хватало ванадия и вольфрама. Топливо прогревается... Еще полчаса-час -- и будет грандиозный фейерверк. Открыть люк и выпустить беглецов, как сделал бы Радомир? Негоже это... Отлететь подальше, чтобы хватило топлива на мягкую посадку, и там высадить? Ну и что это изменит? За завтра преследователи и туда доберутся, а запас пополнять -- неделя нужна! И бортовые орудия, как назло, не работают... Стоп! Работают! Можно сейчас устроить такой веерный шквал, что и косточек от этих нападальщиков не останется! Но -- не могу, они же живые... Ну и что, что неразумные сейчас? Поумнеют... не они, так их дети или дети их детей... Выход остается только один... -- Эй, Сат, быстро координаты Города Драконов! ЖИВО!!! Пусть он не знает, насколько мизерны шансы... Не у них, у меня...
В реве и пламени Серый Дракон разметал костры, возносясь в небеса. Он мчался все выше и дальше, стремясь к Городу Драконов, в который он до конца так и не поверил... Наверное, Город Драконов -- это Драконий Рай... И, кажется, есть шанс угодить туда, как обычно в Рай попадают... Топливо кончилось... Началось стремительное падение с высоты... Все дальше от преследователей, все ближе к иным горам, через четверть материка... В нужный момент -- легкое напряжение... Пристегнутые к креслам путники вылетают через разверзшийся верх головы-кабины. Алыми цветами вспухают над ними парашюты... Все, они в безопа...

Эпилог

-- Когда мы подошли к месту падения -- застали только крохотные осколочки. Он не взорвался: в нем уже нечему было взрываться. Он просто разлетелся на кусочки, которые и опознать-то было нелегко... И борткомпьютер -- его мозг -- превратился в порошок... Он родился как катер, рейсовый межзвездник... Он жил, как контрабандист, помогая контрабандистам... Он умер как Дракон, Настоящий Дракон: пожертвовав собой и спася жизнь людям, которым, по большому счету, он не был ничем обязан...
Сатоурис вздохнул и посмотрел на молчаливый череп киборга. -- Вряд ли я кому-нибудь расскажу эту историю вновь...
__________________________________________________________________ (с) В тексте использованы песни Антона Эррандала, Владислава Крапивина, Владимира Талалаева, Бориса Гребенщикова, Юрия Эстариола и Элмера Ричарда Транка.
На этом и завершается Книга Вторая истории Рокласа, названного нами -- Риадан
Третья Книга повествует о времени возвратившихся Владык и Создателей Риадана, едва не завершившейся Рагнареком.
Книга Четвертая поведает Вам о том, как высвободился из миллиардолетнего заточения народ Южных, и как поиски неугомонной ребятни привели их к Черному Солнцу.
Владимир Талалаев, Георгий Дубинин. Рагнарек

---

© Copyright Владимир Талалаев, Георгий Дубинин Email: navk@mail.ru WWW: http://navk.virtualave.net г http://navk.virtualave.net Date: 18 Apr 2000

---

Памяти И.С., так и не нашедшего своей Звездной Дороги среди грязи и терниев...
Авторы благодарят Владислава Крапивина, чьи идеи и воспоминания помогли воссоздать историю Хранителей и храма Орт-Гент, Владислава Битковского -- за воспоминания очевидца некоторых из описанных событий, Инкуба Суккубиса, написавшего для этой книги две главы про Единого, Юлию Лунг, с которой вместе мы когда-то писали историю Отряда "Звездный Ветер", а также Ниенну Московскую, подарившую нам для сюжета имя Белого Дракона -- Элдхенн.
Также мы хотели бы выразить благодарность Дж. Майклу Стражински, Алисе Передереевой, Олесю Берднику, Макнамаре, Элмеру Транку и Сергею Куковлеву -- за то, что они не вмешивались в процесс написания, хотя и создали прекрасную атмосферу для полета мысли...
Особо мы хотим поблагодарить Мастера Гэлиона -- Ольгу Васянину -- без помощи которой эта повесть никогда не была бы завершена в срок.
Владимир Талалаев Георгий Дубинин
Р И А Д А Н

Книга 3 РАГНАРЕК
Часть 1 Орт-Гент
Глава 1
Даже самые медлительные планеты все же оборачиваются вокруг своей оси. Не все из них радуют своих обитателей феерическими закатами и рассветами, куда как более во Вселенной каменных шаров без самой слабой атмосферы... Но и там светлое и темное время суток сменяет друг друга, даже если в этих сутках лет так под сто... Но стоит выйти в безграничность Свободного Пространства -- и ты уже в царстве вечной ночи с сиянием огромных немигающих звезд. И даже недалекое солнце для скитальца-странника -- лишь звезда покрупнее, пожарче и поярче... ...Иланэ сверкала, лениво плюясь протуберанцами, и в ее лучах ослепительными линиями и кольцами сиял узор Причальной Паутины. Еще пол-дня оставалось до освобождения Мельтора из подвалов его собственного замка, еще почти двое суток было до гибели Машины Правосудия... Еще не пали под молниеносной атакой антивирусных малюток нанароботы-убийцы из Второго Средневековья... Еще не очнулись земляне, с ужасом и неверием взирая на содеянное ими самими... Была Вальпургиева Ночь. Была Причальная Паутина. Был преклонных лет Хранитель Корабельного Кладбища. И был вывалившийся к нему прямо из зеркала Яромир со своим Диагностом... И был шум. Шум от капсулы внутреннего сообщения, везущей троих обитателей Паутины к ячейке, за которой прикорнула неизвестная громада-"Скат" -- то ли чей-то корабль, то ли летающий храм...
Внутренняя капсула подвезла их прямо к шлюзу. За ним тянулись сумрачные коридоры призрачного корабля. Множество ответвлений, ниши, полуарки, мрачновато-диковинные барельефы -- все это навевало какое-то торжественное настроение. Как и в прошлый раз, он по прежнему выдавал какие-то непонятные схемы и символы. То ли алтарь, то ли компьютер. Конечно же, Загорскому не терпелось сказать своей помощнице "фас", дабы тут же тайна загадочного корабля раскрылась, но он, как истинный гурман, растягивал удовольствие, рассматривал уже знакомые колонны и барельефы, изучал неизвестные руны на стенах. -- Ну! Когда мне его обследовать?! -- нетерпеливо заметило любопытствующее создание. -- Мадмуазель, имейте терпение. Сейчас начнем, -- Яромир Савельич подошел поближе к неопознанному прибору. -- Я думаю, начнем с ЭТОГО. Леди без имени сняла перчатки и осторожно дотронулась до поверхности странного объекта. СБ-шник и Смотритель, затаив дыхание, ждали результатов. Это было похоже на рыбную ловлю, когда тянешь нагруженную леску, гадая, что за улов тебя ждет. Продержав ладонь на приборе не более двух секунд, Диагностка резко отдернула ее. Огромные темные глаза увеличились еще больше, выражая растерянность и испуг. -- Ну и? -- сдерживая нетерпение, поинтересовался Загорский. -- Он... он странный... Кажется, он меня прочитал... нас всех. -- Кто "он"? Этот алтарь? -- Корабль. Он живой... или как живой... даже не знаю. Но он не отсюда. -- А откуда? -- Не знаю. Не из этого мира. Я вижу все его частицы только наполовину, или еще меньше. -- Это как? -- не унимался озадаченный СБ-шник. А в мозгу промелькнуло: "Кажется, уловом рыбаку -- старый башмак..." -- Как будто видишь половинки атомов, в которых есть по пол-электрона, пол-протона, пол-нейтрона. А они состоят из половинок кварков, и так далее. Загорский сморщил лоб, пытаясь представить себе всю эту картину. -- Геометрия этого вещества не совпадает с геометрией нашего мира, -- продолжила леди, подобрав подходящее определение. -- Оно имеет больше мерностей, чем мы можем воспринимать. -- Так этот корабль живой и он нас всех прочитал? -- Нет, не совсем прочитал. Я не могу пояснить... Этот корабль вроде как спит, или у него забрали мозг... нет даже не так... Не могу, не могу пояснить, я тоже не до конца понимаю... А это, -- она вновь взглянула на замысловатое приспособление, -- Это что-то вроде клавиатуры для общения с кораблем, но только гораздо сложнее и больше, чем просто клавиатура. -- А как мне ввести свое имя? Я хочу с ним познакомиться. -- Кажется, нужно, переставив вот эти три кристаллика, сосредоточить свое сознание вот в этой сфере. А потом, отчетливо пожелать. -- Ага, понял... -- Яромир стал орудовать с незнакомым прибором, словно он сидит за терминалом своей Шельмы. "Вот этот красненький, похожий на рубин, повернуть вот так, затем развернуть второй, чтобы руны на его гранях по особому поменяли свое положение относительно рун на панели. Теперь третий продвинуть по желобку до углубления в конце, чтобы образовалась фигура..." Загорский вгляделся внутрь небольшой сферы, сияющей багрянцем на бархатистой поверхности панели из зеленовато-серого, почти черного камне-металла. Его охватило непередаваемое ощущение: как будто погружаешься в алое марево бездонного колдовского колодца. И твое желание, единое с волей, очищенное от всех отвлекающих мыслей, летит в глубину. Летит и поет о своем предназначении. И Яромир поддался этому тихому всепроникающему шепоту-мелодии. И пожелал -- провозгласил о себе. На алом кристалле над верхней плитой-панелью вдруг исчезли все схемы и руны. Вместо них появилось лицо Яромира, и все присутствующие почувствовали обращение: "Я -- Яромир Загорский. Кто понимает мою речь?". -- Нет. Ты сейчас не вводил свои данные в мозг этого корабля, -- уверенно произнес телепат. -- Это скорее всего какой-то передатчик, транслятор. Он усилил твою мысль-приветствие до небывалой величины и куда-то послал ее. -- Куда? -- Не знаю, -- пожал плечами Смотритель. -- Быть может, туда, откуда родом этот потусторонний пришелец.

Диагностический осмотр остальных достопримечательностей "ската" не принес ничего нового: один и тот же тип вещества, которое нельзя нормально определить из-за его многомерности. -- А зачем пытаться раскрыть тайну этого Корабля? Он ведь живой, и если бы захотел, то уж наверное сам о себе рассказал бы нам, -- сказал старик-Смотритель в ответ на ворчание Загорского... Капсула пневморельса доставила их прямо к кабинету Смотрителя. Кабинет был оформлен в чисто земных традициях. Кажется, тут живет и работает Марк Твен или Александр Пушкин. Множество всевозможных книг, свитков, табличек с письменами. На полках и в нишах стоят диковинные вещи и древние астрономические и навигационные приборы, а в аквариуме возле стены плавает самый обычный земной карась, откормленный до неприличия. Там же, у аквариума с ленивым обжорой, расположилась мембарская лежанка, в простонародье прозванная "пат-анат", от слова "патологоанатом". -- У Вас можно чайку попросить? -- нескромно спросил Яромир Савельич. -- Ой, что ж это я! Совсем забыл гостей чаем угостить! -- смутился хозяин, -- У меня только "Сир Грэй". Будете? -- Ага! -- леди ответила за обоих.
Чай был горячим и душистым. Загорскому вспомнился Золотой Император и его привычка забывать за Чайной Церемонией о чае. -- Вы не желаете остаться, погостить у меня пару деньков? -- Нет, спасибо. Я, наверное, буду Вам мешать, да и обстановка здесь хоть и уютная, но не в моем вкусе... Я ведь, собственно, только корабль пришел обследовать. Так что допью чай и мы пойдем. -- К себе, на Землю? -- Не на Землю, а на Риадан. Но я не имею ни малейшего желания появляться там ближайшие две-три недели. -- Отчего же? -- Там скоро Великая Депрессия начнется. И мне что-то совсем не охота стать ее свидетелем... А чего Вы меня спрашиваете? Я же шлем снял! Старик улыбнулся: -- Ну я же Ваши мысли не все время читаю!.. И все же, если не секрет, то куда направляетесь? -- На Пирр-2. Там тихо, дико. Так что можно и отдохнуть. -- А ты меня с собой возьмешь? Вопрос "Зануды" невольно заставил Загорского слегка поморщиться. "Эх, пропал мой отдых!". Услышав эту мысль, Смотритель улыбнулся. -- Возьму, возьму. Куда я денусь... -- Если дама не возражает, то она может остаться тут и погостить до Вашего возвращения, -- вежливо предложил старик. -- Нет, я лучше с Яромиром Савельевичем поеду... пойду.
Как транспортное средство Загорский решил использовать все то же зеркало. На прощание Смотритель еще раз предложил остаться погостить, но оба гостя вновь отказались. -- Ну, мы пойдем... Если что -- пишите, залетайте -- чем смогу -- помогу, -- Яромир направился к зеркалу, машинально хватая Диагностку за руку. -- Ой! -- вздрогнула леди и отдернула руку. После странностей таинственного корабля она забыла надеть перчатки. -- Ты че?! -- ошеломленно вскрикнул СБ-шник, но тут же, взяв себя в руки, добавил: -- Что, не ожидала, что я настолько противный, да?! -- Извини...те, Яромир Савельевич, я нечаянно, -- виновато промямлило испуганное существо. -- Что сделано -- то сделано, -- Загорский решил показать перед Смотрителем, что это происшествие его ни сколько не взволновало. Про себя же он в сердцах честил Диагностку на все лады, надеясь, что сейчас старик не слышит его мыслей. Зазеркалье вновь распахнуло свои объятия и Яромир шагнул в него, как обычно шагают внутрь вагона монорельса. Его охватил завораживающий мир, лабиринт-космос, где вместо звезд -- множество зеркал. И каждое куда-то ведет...
... Они вышли из поверхности какого-то гладкого черного кристалла. Вокруг росли завезенные сюда полтора столетия назад с Земли дубы. Вдалеке небольшой городок сиял хромированными куполами. Огромное багровое светило находилось у самого горизонта и своими лучами окрашивало редкие облачка золотом и алым. Шагах в сорока от чудного кристалла горел костер. Слышно было голоса -- по всей видимости, это были туристы с Нарна. Яромир немного знал нарнский и решил навестить лагерь отдыхающих.
-- Доброе время суток! -- приветствовал туристов Загорский, не зная утро сейчас или вечер. -- Добрый вечер, Яромир Загорский! Ты совсем не узнаешь старых знакомых! -- пожилой крепкий нарнец пожал гостю руку. -- Ба! Мир становится теснее! -- СБ-шник узнал в нарнском здоровяке своего коллегу. -- Г'Ханн, ни за что бы не подумал тебя здесь встретить! Сколько лет мы с тобой не встречались?! -- Ровно двадцать лет назад мы с тобой пили водку на твоем патрульном эсминце "Взирающий". А через четыре дня на тебя кто-то настучал и тебя турнули с капитанства за несоблюдение дисциплины, растление экипажа патрульного корабля и использование в личных целях служебного положения и выделенных Ведомством средств. До сих пор удивляюсь, как ты под трибунал за такое не загремел. -- Ты же знаешь мою убедительность и мой характер. К тому же глава комиссии, разбиравшей мое дело, сам частенько бывал на "Взирающем". А то, что он просаживал там немалые денежки -- это уже второй вопрос, но это его личные проблемы. -- Мн-да! Устроить из пограничного корабля межрассовую пивнушку, казино и бордель, и по раскрытии этого отделаться лишь небольшим выговором -- это только ты можешь! -- Г'Ханн громко рассмеялся. -- А что касаемо прикарманивания мной ведомственных денег, так это неправда. На них я честно оборудовал казино и бар. А то, на что они были выделены -- приобрел с первого же дохода, -- Загорский залпом опустошил предложенную ему стопку с горячительным. -- Знакомься, это моя жена Нари и сыновья: Роланд и Арчибальд. -- Что, земные имена на Нарне нынче в моде? -- Их назвали в честь двух землян, погибших на подорванном СЛУКовцами рейсере. Они отдали Нари свою капсулу и пакеты жизнеобеспечения, а сами остались и погибли при взрыве реактора. -- Ей два пакета? -- Она должна была вот-вот родить. А одного пакета двум малышам -- ровно на поддержание анабиоза. -- Да, давно я тебя не видел, -- вздохнул Яромир. -- Кстати, познакомься. Это моя помощница. Ее зовут э-э-э... ее раса не признает имен... Только нумерацию. -- Точнее, им их не дают... Нарн тайно финансировал этот проект. Это мои ребята достали им пункцию тканей риаданского эльфа... Интересно, на что тебе удалось ее у них выменять? -- На тайны черного колдовства. -- Не издевайся. Если державная тайна, то так и скажи. Правда, я же тебе рассказал о причастности Нарна к этому проекту. -- Да я и так знаю, что Нарн -- единственный тайный союзник Крыма, -- ухмыльнулся СБ-шник. -- А по поводу обмена -- не хочешь -- не верь. -- Он в самом деле обучил там кого-то мертвецов оживлять, -- вмешалась леди. На лице Г'Ханна выразилось недоумение. Однако Загорскому оно показалось несколько наигранным...

Стемнело. У костра остались лишь Яромир и Г'Ханн. Они перебрали уже все общие воспоминания своей молодости и теперь молча глядели на пламя. -- Пойду поохочусь до утра, -- нарнец встал из-за костра и как-то странно потянулся. -- То есть? -- непонимающе взглянул СБ-шник. -- Я тебе не рассказывал... На Риане я подцепил оборотничество. Теперь каждую ночь тянет побегать в волчьей шкуре. В городе -- сдерживаюсь, а на природе -- грех себе отказать. Не став продолжать разговор, нарнец удалился в дубовую чащу. Загорский долго глядел ему вслед и через некоторое время вдалеке послышалась одинокая волчья песня.
-- Ты не спишь? -- прервала былые воспоминания внезапно подошедшая Диагностка. -- Не сплю. Вспоминаю. -- Что вспоминаешь? -- Детство, учебу, службу... Много чего вспоминаю. Тебе какое дело? -- Тогда, у зеркала... Ты не сердишься? -- А к тебе в душу кто-то когда-нибудь без спроса заглядывал? Я понимаю, что ты не специально, но все равно такое ощущение, что во мне порылись. -- Прости пожалуйста. -- Так что, "тогда, у зеркала"? -- Просто интересно. С тобой столько всякого случалось... Я ведь чувствую, с чем ты имел контакт. Но не более того... У тебя, наверное было много приключений. -- Бывало. Много чего бывало -- работа такая. -- Расскажи, -- осторожно попросила любопытная дама и тихо добавила: -- Пожалуйста. В другое время Загорский послал бы ее к чертям, а то и подальше. Но сейчас, под действием выпитого, его самого потянуло вспоминать. -- В детстве у меня был скверный характер. Товарищей у меня почти не было -- я ко всем задирался... Отец пытался исправить меня. Он меня не наказывал. Он рассказывал о звездах, о дальних мирах. О чужих народах и их обычаях. Иногда он читал мне исторические романы или пересказывал их. Меня это не перевоспитывало, но я был заворожен этим... Он часто рассказывал мне о первых контактах землян с другими цивилизациями. О том, как они заключали мир, помогали друг другу. Наверное, он считал, что это сделает мое поведение более мирным... Более мирным я не стал, однако эти рассказы оставили глубокий след в моем мальчишеском сознании... Я мечтал быть разведчиком дальних миров, вступать в контакты с еще неизвестными цивилизациями, преодолевать всякие препятствия и опасности. Загорский достал из кармана пачку "Примы" и, закурив, продолжил рассказ: -- Когда я вырос, я поступил в Херсонский Военный Колледж на кафедру астроразведки. В колледже от моего присутствия началось "веселье", однако меня не выгнали и я доучился до победного, к тому же с отличием... Как раз тогда был набор в погранвойска, и декан сосватал меня комиссару, прибывшему нас агитировать, как лучшего ученика -- право не знаю, что ему такого сделало военное ведомство!.. Меня сразу же назначили на пост командования эсминцем "Взирающий" и отправили на Оронский Барьер... Наш участок простирался от Орона и до самой Новой Кассиопеи. Места дикие. Одна альфалонская, и пара земных и нарнских колоний. Всего-то. Скукотища. Экипаж -- одни разгильдяи. А тут еще мичман познакомился с одной девчонкой из колонии и стал ее на корабль притаскивать. Сначала тайно, а когда увидел, что мне пофиг -- явно. А потом и ее младшего брата... Тот в свою очередь -- своих дружков. Экипаж с ними спился, точнее спелся, но и первое тоже имело место. Причем -- каждый вечер. И вот, один раз Райст -- местный заводила, предложил мне втихую от начальства устроить на корабле забегаловку и казино. Он бы его сам устроил, да законы колонии против таких мероприятий. А территория корабля колонии не принадлежит и ее законам не подвластна. А мне-то что? Начальство далеко, скукотища. А так -- вроде какое-то разнообразие, да к тому же прибыльно... Корабль наш был старый, оборудование -- чуть ли не чудо техники каменного века. Я выбил из ведомства деньги на ремонт и переоборудование. Затем, через местных альфалонов, на эти финансы достал все для благоустройства... Правда, это были не навигационные компьютеры, а ресторанные комбайны и игровые автоматы, но с первой же прибыли я приобрел то, что и полагалось. Заведение вышло на редкость удачным. Клиентов привлекало скорее всего то, что это был самый настоящий действующий боевой эсминец. Мои ребята тут же устроили обширную шпионскую сеть. Выявили нескольких чужаков, которые совали свои любопытные носы дальше, чем стойка бара... Через полтора года службы меня из лейтенантов произвели в капитаны. Все было чудесно, но как-то один из инспекторов просадил в казино кучу денег и настучал... Меня сместили... Перевели в отдел разведки активных миров. Дыра дырой, да все время гляди, чтоб твою задницу где вулкан не поджарил, где тахорг не цапнул, где дикари копьями не продырявили... Четыре года службы. Дослужился до полковника -- отозвали. В Управление. Тогда-то я и стал пробивать свою идею о создании отдела по контактам с высокоразвитыми цивилизациями. Поначалу было глухо. Затем этим заинтересовался фельдмаршал Иванов, царствие ему небесное, -- Загорский скромно умолчал о том, что сам же его туда и отправил. -- Под его шефством и организовали Четырнадцатый отдел. А далее -- Мембария, Риан, Дюна... потом и Риадан. Вот такие вот делишки, -- подытожил свой рассказ Яромир. Наступило молчание. Где-то рядом цвиркало какое-то ночное насекомое. -- Интересная у тебя жизнь сложилась, -- большие темные глаза разглядывали лицо рассказчика, освещенное лишь отблесками догорающего костра. -- Да, жизнь как жизнь. Ничего в ней особенного... Хотя, может, это только мне так кажется, потому что это моя жизнь. -- Холодно стало, -- сказала спутница, прижимаясь к Яромиру. Загорский поймал себя на мысли, что еще несколько часов назад, он бы рявкнул на несчастное существо что-нибудь вроде: "поищи себе печку в другом месте!", однако сейчас ему захотелось ее обнять... Что это? Выпитое подействовало? Или пережитки нервных перенапряжений, увеличившихся за последние годы? Или что-то еще?.. И он ее обнял. -- Ты больше на меня не сердишься? -- Нет... Я уже и забыл. -- А отсюда видно наше Солнце? -- Нет. Зато отсюда видно Сириус. Еще лучше, чем на Земле... Я до сих пор не видел твоего лица. Она расстегнула застежку и осторожно сняла капюшон. На Яромира глядело маленькое личико с крохотным носиком, узким подбородком и здоровенными альфалонскими глазами. -- У тебя красивое лицо... Странная ночь. Столько впечатлений и воспоминаний... Странная ночь, -- Яромир выбросил окурок в костер. -- Эта ночь будет длинной, -- большие, темные глаза оказались почти вплотную. -- Знаешь, я буду называть тебя...

Глава 2
Легко скользить неслышной тенью, когда твои чувства острее человеческих. И вообще непонятно, как люди со всей их толстокожестью и неуклюжестью смогли развить цивилизацию! Варвары с кучей варварских машин! Даже взрывчатку -- и ту из всякой химии делают, и это когда вокруг полно белоцвета и придорожного паслена, а если смешать их с... Впрочем, не стоит так откровенно думать: среди людей порой попадаются телепаты... А дарить им свои секреты -- себя не уважать!.. Если кто и видел спешащего по улице, то вряд ли обратил внимание. Ну, человек как человек!.. Непросто под такой личиной распознать Короля Эльфов! Особенно если учесть, что это не совсем даже личина. Просто магически изменены зрачки, с удобных щелочек на круглые, как у собаки. Да кончики ушей скруглены на человеческий манер. Зато -- полная незаметность среди горожан... Забраться в мэрию несложно, особенно если уже месяца два как числишься одним из уборщиков в этом вечнообновляемом помещении... Интересно, кто еще помогает этим стенам не устареть?.. Пакет с вязкой массой аккуратно разложен на подоконнике. Пусть высыхает... И лишь коснется его первый луч солнца -- в нем пробудится природная сила, устремится в рост, и... Главное -- успеть неспешно ретироваться в переулок за два квартала отсюда... Это -- единственное укромное место, откуда хорошо видно мэрию, но где плохо видно тебя самого...
-- Ну что ты там возишься! Давай быстрее! -- прозвучало по Карте. Гельберг нервно щелкал пальцами, а в сознании его неспешно всплыло: -- Зараз! Тилькы детонатор присобачу! Клята гумка! Хоч на жвачке цепляй! Совсем до штукатурки не липнэ! -- Помочь? -- Видчепыся! Уже сам справился! -- Фриц, чего он там копается? -- нервно обратилась к Гельбергу супруга. -- Детонатор приклеивал. Жевачкой, кажется. Уже идет сюда. Ну -- в переулок. Как всегда. Там никогда никто не ищет. Коваленко, ты на сколько таймер накрутил? Что-о?! Да это же через полторы минуты! Это же рассвет, а не время прибытия Шона на работу! Ночует там?! Ладно, все равно бежим! Вот за тот микроавтобус. Поскольку согласно инструкции номер шестьсот два при угрозе взрыва следует находиться в естественном укрытии, если под рукой нет искусственного...
-- Шептун, отдай джойстик! Ну отдай! Дай порулить! -- Берт, ты не умеешь обращаться с "Мухой"! В прошлый раз ты ее куда загнал? В выхлопную трубу почтового фургончика? -- Эй, глянь, тут какой-то тип! -- Бертрам ткнул пальцем в окно микроавтобуса, указав на пробегающего мимо Короля Эльфов. И, воспользовавшись моментом, выхватил джойстик у зомби. -- А вон еще трое! В масках! -- и Шептун отобрал драгоценный пульт у похитителя. -- Приготовься, влетаем внутрь! -- на маленьком мониторчике мелькали коридоры мэрии. -- А я узнал одного из троих! -- радостно завопил Бертрам, вновь овладевая пультом. -- Так инструкции шпарит только Гельберг! Не веришь -- сам послушай! Ой, а что это за новая кнопочка? Детона...
Взрыв получился гораздо мощнее, чем ожидала каждая из сторон. Ратуша взвилась, как с Байконура, и рассыпалась сверкающим фейерверком, замусорив пол-города. В возносящемся грибе сверкали фиолетовые проблески белоцвета, зеленоватый дымок пластика и ядреный термояд "Мухи". Обалдели все "подрывники". Просто стояли посреди переулка, повылазив из своих укрытий, и тупо хлопали глазами. Впрочем, Берт не хлопал, за неимением век... -- Они не строить, они котлован сперва неделю засыпать будут, -- хихикнул Коваленко, от изумления позабывший о своем "суржике". -- И город подметать, -- гордо добавил Шептун. -- Но зрелище потрясающее... -- мечтательно заявило Величество с купированными ушами. -- Да уж, потрясло так потрясло! -- раздалось снизу, и из откинувшегося между подрывниками люка появилась голова Шона, увенчанная зеленой стальной каской. -- Я как чувствовал, что если мэрию отстроили, то надо не на работу идти, а в бомбоубежище! И ведь не ошибся, а? -- В следующий раз накопаю корня остролиста и буду взрывать бомбоубежище! -- рыкнул Король Эльфов. -- Ничего, сделаем заряд побольше -- и сюда достанет! -- кивнул Гельбергу Коваленко. -- А я тебе говорил, Берт, надо Муху программировать было не на мэрию, а на Шона! В следующий раз по-моему делать будем! -- ядовито скрипнул Шептун. Все эти реплики, прозвучавшие одновременно, заставили несчастного мэра обернуться и, ойкнув, юркнуть обратно в люк, спешно его задраив.

Первым заговорил эльф. -- Предлагаю сотрудничество. Ваши добавки к моим рецептам неплохо срабатывают. -- А ничего, что... В общем, не боишься, что мы можем кое-кого в полицию спровадить или в Ночной Патруль? -- хихикнул Гельберг. -- Фиг! -- недипломатично ответил Король. -- Патруль сам этим занимается, да еще на казеном авто. Не прячься, скелетина, я в первую очередь именно тебе предлагал сотрудничество! -- А я и не прячусь! Это я к нашему дражайшему сотоварищу устремляюсь. Майор, я же не задушу! Стой, Коваленко! Ну вот, а еще сотрудник того же Отдела... Эй, когда бегать надоест, заходи к нам в Башню на чай! А что касаемо добавок, -- Бертрам повернулся к эльфу, -- то тут все просто: "Муха" сама цель найдет, она программируемая. Главное, что в нее напихано... Пакетик белоцвета? Нет, тут уже грузовая ворона надобна!.. Впрочем, подробности можем обсудить опять же за чаем. Думается, Сашка его уже приготовил... И вся команда, за исключением Шона и Коваленко, уселась в микроавтобус. -- А что, скелеты пьют чай? -- с удивлением спросил эльф. -- Да нет, этим Шептун пробавляется... Автобус помчался прямиком к черной башне...
Глава 3
Боже, как давно это было: Шут шагнул на упругую бесконечность Дороги, белоснежный, усталый; качнулся серебром автомат за плечами, зазвенела в загустевшем вдруг воздухе Шпага... И все смолкло, словно сомкнулось за уходящим Пространство. И осталась только память, бережно сжимаемая детской рукой Короля -- карта "Шут" из непривычной Колоды Таро. Да -- слова Мерлина, то ли брату, то ли в спину Ушедшему: "Дорога... Не отпустила... его..." Боже, как давно это было: Рыжая Девица с медальоном Лестницы Демиургов шагнула вперед, на мгновение ее силуэт заколебался -- и вот уже невысокий длинноволосый мужчина продолжил движение, на ходу распахнув задумчиво-черные, как непроницаемая Ночь, перепончатые крылья и, взмахнув ими, взмыл в небеса, растаяв в сияющей синеве. Боже, как давно это было: с небес взглянул на улетающего металлический взгляд -- но затаился. На время... Боже, как давно это было: поднял к небу холодный свой взгляд Белый Монстр Зеркал. И радость была на лице его: никто отныне не в силах стать у него на пути. Стать -- и остаться живым... Боже, как давно это было: догорало жуткое здание со страшной Машиной Правосудия, оплот землян. И с последними дымками над руинами развеивался тоталитаризм, и мир возвращался на многострадальные земли Риадана. Боже, как давно это было: дети радовались победе в этой неравной борьбе, и Менестрель сжимал в своих руках новую, подаренную ему, флейту. Боже, как давно это было: уходили Последние Эльфы... Боже, как давно это было, целых пять долгих дней назад...
* * *
-- О, ключных дел мастер явился! -- ехидно проорал Райен, первым из всех ребят заметивший подбегающего Нааля. -- Чем на этот раз порадуешь? Пятый золотой ключик из сна самого молодого энта? -- Да нет, теперь это Синий ключ с третьего уровня! -- Ну да, в прошлый раз он Красный припер, из цельного рубина! -- Ребята, -- мальчишка пытался и отдышаться, и поделиться новостью одновременно. -- Я Ключ Порталов достал! Честно! Мне его один маг подарил... бесплатно совсем! -- Ну вот, будут теперь дырки по всему Мирозданию... -- тихонько вздохнул Слипер. -- Эх, отловить бы этого мага, да воспитать бы согласно пятому правилу волшебника... -- Сдается мне, -- осторожно начал Женька, -- что не бесплатно маг вручил ему этот ключ, а за самую большую плату, которую только может заплатить мальчишка взрослому кудеснику. -- Это какую же? -- спросил Нааль, справедливо опасаясь подвоха. -- Я подозреваю, что он дал тебе ключ за то, чтоб ты убрался с его очей куда подальше! Я не сильно ошибся? Угрожающе замахнувшись шипастым предметом, Нааль сердито заявил: -- У меня есть подозрение, что этот Ключ открывает не только Порталы, но и Дыры. И если кто-то сейчас же не заберет свои слова, то я проверю эту гипотезу на практике... Точнее, не на практике, а на нем. -- Слова-то забрать недолго, но ты расскажи, как оно было-то! Ведь и так вижу -- не терпится рассказать. Так уж валяй, рассказывай. Сказал "А", говори и "Б". -- И "Я" скажу! Вылез я это, значит, прогуляться просто так, и сам не заметил, как в чей-то сон вступил. -- Везет тебе, Наалище, -- ласково улыбнулся юный Крагер, -- А вот на стройке дворца вчера ты отнюдь не в сон вступил... -- Да ну тебя! Отмыл кроссовок -- вот и вся недолга... А тут вот вижу -- пустошь, заросшая кактусами, а посреди нее на небольшой каменистой круче старик сидит. С орлиным профилем, смуглый... В общем -- классический индеец из книжки. И одежда -- что-то мексиканское. Сидит он, значит, отломанный кусочек кактуса жует... А потом... Возносится потом, превращаясь по ходу в орла, и -- в облака. Ясный пень -- мне интересно, и я жму за ним. А он быстрый, как... Быстрый, в общем. Я тогда превращаюсь в чайку, набираю высоту побольше, крылья прижимаю, чуть оттопырив только кончики -- и за ним. Догоняю и перегоняю, петляю вокруг, спирали накручиваю. Скорость-то зазвуковая получилась. Он вдруг раз -- и опять на круче сидит, словно и не взлетал. Только что был в небе, а теперь снова на земле. -- Так ведь сон же! Чего удивляться! -- вмешался Крагер. -- А я и не удивился, я просто в эту кручу вписался. На полной скорости. Дыра -- как от радугомета. И я в... Нет, Райен, в этой дыре. Тут старик этот обратился ко мне. Стал что-то про пейотль рассказывать, о способах коррекции сновидения посредством сушеного кактуса... -- Стоп, Нааль! -- резко перебил его Том Слипер. -- Ты хоть понимаешь, как тебе повезло?! Ты же нарвался на самого Дона Хуана! Того самого, что давным-давно обучил Искусству Сновидений самого Кастанеду, ставшего Учителем всем дальнейшим Сновидящим! Никто, даже ученики Карлоса, не видели Дона Хуана ни разу, считали его легендой! А ты так вот запросто с ним встретился -- и тут же под ним кручу стал ломать?! Ты бы еще Бога решил отпинать, нахал малолетний! -- А что мне такого Бог сделал? -- невинно поинтересовался Нааль. -- И в этом ты весь... Так что, сам Хуан подарил тебе это... колючее дыроделательное оборудование? Я правильно понял? -- Ну да, когда мы между кактусов набегались, как волк и птичка... Он был волком... -- А не койотом? -- спросил Женька. -- А что, есть разница? В мультике -- это ж волк с птичкой бегал? -- Койот... Бедный дон Хуан... Теперь я понимаю, почему он не пожалел такого ключа... -- А по-моему -- мы играли и нам было весело... А потом я попросил его какой-нибудь ключик на память, для моей коллекции... -- Ага, как всегда... -- хихикнул Том. -- Вот только в этот свистнуть у тебя не получится: дырочки нету... А то прилетело бы что-то поневиданней синей птахи размером с трех страусов... -- Ага, и питающееся исключительно Наалями! -- вставил Крагер. -- Отстань, Райен! Лучше мечом помаши на пустыре. А я буду ключ испытывать... -- Так, ребята! -- притворно засуетился Том, -- Выставили оцепление! Никого за периметр планеты не выпускать, посторонних не впускать! Мы присутствуем при реабилитации Мерлина: теперь он будет не самым шумным из колдунов. Райен уважительно посмотрел на Тома. И в этот момент взвизгнуло, и перед Наалем открылась дырище, напоминающая голубовато-белую воронку. -- Не боись! -- крикнул сквозь визг Нааль. -- Это как при Сновидении, только засыпать не надо! -- и он рыбкой прыгнул в вертящийся портал. Секунду все было тихо. Затем что-то громыхнуло, и мальчишка пробкой вылетел обратно, весь забрызганный кровавыми пятнами. Сзади его догоняло щупальце. Настигнув, оно вновь ускорило его полет, приложившись немного пониже ремня на шортиках. Из портала донесся возмущенный рык: -- В другой раз смотрите, куда прыгаете, юный наглец! И не успел никто удивиться обходительности и вежливости чудища, как из зарастающей воронки донеслось: -- Бли-и-ин! Это же был мой бочонок! -- и дыра захлопнулась... -- Похоже, Нааль побывал на пиру у вампиров, -- шепнул Димка, зажмуриваясь от вида крови. -- Ага, в качестве главного блюда, -- добавил Женька. Крагер тем временем присмотрелся, принюхался и неприлично заржал: -- Ба! Да это же кагор! Пресвятейший Нааль причастился! Нааль скинул футболку и принялся выжимать ее. -- Продукт не порть! -- заорал Райен. -- Хоть бы тазик подставил! -- Иди ты... -- вздохнул Нааль, кинув юному Крагеру футболку и потирая дважды ушибленное щупальцем место. -- Вы как хотите, а я больше по порталам не ходок. Так превращаться нельзя... Не то что во сне... Кому цяцьку? Никому? -- Выбрось ты ее куда-нибудь, чтоб никому в руки не попала, -- Том пальцем щелкнул по жезлу-Ключу. -- А то мало ли еще идиотов... Вон, в болото кидай, лягушки его активировать не сумеют... -- Ага, а водяной? -- заупрямился вдруг Нааль. -- Ну и где же ты тут водяного отыщешь, после землян в окрестности? А если выжил -- то не такой дурень, как ты думаешь... Говорят, в одном болоте у Матери Всех Рек целый короб умклайдетов затоплен, так ведь ни один водяной ни одного не активировал! Скорее всего, наоборот -- глиной присыпали да лягушачьим пометом, чтобы всякие искатели не надыбали б. -- Если пометом, -- важно заявил Райен, окончив выжимать футболку себе в рот, -- То это как раз ловушка для Нааля: наживка что надо! Ничего не говоря, Нааль метнул в обидчика ключом. Крагер ловко увернулся, и жезл со свистом улетел в камыши. -- И нэма того паровоза, -- хикнул Женька... -- У кого это ты земных акцентов понабрался? -- Ни у кого. Из фильма старого. Мне его Броник показывал как-то... При воспоминании о Бронике ребята резко затихли...

После некоторых воспоминаний беседа уже не клеится... И ребята постепенно разошлись по домам. У камышей остался один только Райен. Он прыгнул в самую гущу, где застряла брошенная безделушка. Найти ее несложно: красновато-оранжевый металл ярко блестит среди камышин. Вытирая болотную грязь с ключа, юный Крагер ворчал под нос: -- Я бы не испугался, как Нааль. Я бы это вот по щупальцам, да двуручом! Чтоб неповадно было! Пусть только попробует полезть! А кагора мало в футболке оказалось, больше цвета, чем вкуса! Решение напрашивалось само собой. И Райен, укрепив ключ между двух камней, активировал портал. Тут же схватив свой верный двуручник, он прыгнул в сияющую воронку. На удивление -- вокруг никаким пиршеством и не пахло. Пахло плесенью и пылью. И звуков никаких. Только шум шагов и визг воронки, зарастающей за спиной. Ну ладно, воронку потом откроем... Э-э-э, а ключ-то там остался! Вот, блин, незадача!.. Ладно, осмотрюсь... Куда это меня занесло?..
Глава 4
"Премногоуважаемый мэр! Осмелюсь напомнить Вам, что Вы обещали принять самые радикальные меры против террористов, мешающих процветанию моего бизнеса, столь полезного как для аборигенов, так и для почтенных землян. Несмотря на ваши совершенные технологии, коими я смог оснастить мой трактир, переоборудовав его в городской туристический центр, взрывы стоящей неподалеку мэрии регулярно сотрясают стальные стены моего скромного обиталища, что приводит к порче посуды и земного имущества-техники на всех семи этажах. А это, в свою очередь, отпугивает посетителей и потенциальных клиентов. Осмелюсь предположить, что такие происшествия также портят имидж города, так как мое заведение является единственным важным историческим, культурным и туристическим объектом в данном регионе. Пока неприятности сыпались на меня из-за косвенных факторов -- я проявлял завидное долготерпение. Но сегодня с утра была применена акция непосредственно против моего многострадального заведения. На этот раз террористы применили биологическое оружие типа "разрыв-трава", чем привели в полную негодность стены моего трактира, вследствие чего оный обрушился. Преисполненный праведного гнева и возмущения, а тако же разочаровавшись в возможностях "Ночного Патруля" справиться с проблемой, я собственноручно изловил одного из злоумышленников и отправляю его к Вам вместе с охраной и этим письмом. Надеюсь на Вашу оперативность, которая позволит изловить его сообщников. А тако же смею надеяться на возмещение мне всех материальных и моральных убытков согласно страховому полису, ксерокопию которого я прилагаю к оному письму. За сим с уважением и проч. хозяин трактира "Вальсирующий дракон" Велиримир Урманский.
Шон еще раз пробежал глазами по тексту и крикнул в сторону двери: -- Вводите нашего возмутителя спокойствия! Двое рослых нарнцев -- охранники Велиримира -- ввели нечто щуплое и очкастое, на вид не старше лет двадцати -- двадцати двух. -- Ну что, каяться будем, или как? -- холодно поинтересовался Шон. -- Каяться тебе нужно, кровопивец! -- огрызнулся щуплый. -- Вон сколько народу сгубил, природу загадил! Все равно ведь засудишь, так зачем комедию ломаешь? -- Ну, во-первых, засуживал не я, а компьютер. Телевизор смотреть не вредно, чтобы знать это. Во-вторых, сейчас Машина Правосудия свергнута, над Аббингтоном идет процесс, хотя, увы, пока что заочно: он в бегах. А посему в силу вновь вступают старые нормальные законы. Но даже по ним за твои "подвиги" полагается не менее трех пожизненных заключений. Более точные сроки тебе определит суд. Не думаю, что присяжные тебе будут симпатизировать. Кстати -- твою физиономию я точно видел возле бомбоубежища. Так что могу встречный иск выдвинуть и от себя. За покушение на должностное лицо при исполнении служебных обязанностей. Думаю, еще лет пять добавит... Эльфийское Величество мысленно прикинуло: одна жизнь -- тысячи три лет, после смерти -- мгновенная реинкарнация... Прожито восемьсот лет... Значит, осталось восемь тысяч двести лет... А, восемь тысяч двести пять, если быть совсем точным... Приятная перспективка... Особенно довесочек умиляет... Лучше бы уже компьютер осудил: отсидел бы в мертвячьих чертогах -- и снова в жизнь... На свободу... Кстати -- Шон так рядом... И так уверен в своей безопасности... -- Хотя, -- продолжил Шон, -- Если учесть причины твоего теракта, плюс чистосердечное раскаяние, может, и скостят половину... А там, глядишь, под амнистию попадешь... Эх, ну объясни-ка ты мне, какого беса тебя понесло трактир ломать! Это же не мэрия! Это гостиничный комплекс! -- От вас, землян, одни неприятности! И пока вы не уберетесь, я не могу быть уверен, что все не повторится вновь... -- эльф явно привлекал все внимание на себя. -- А трактирщик не был землянином. Он из местных... -- Значит -- еще и предатель! Так что поделом ему! -- Не ему, а тебе, дурень! -- вскипел Шон. -- Вам, подрывники-любители, амнистия по политической стороне полагалась, а так ты по заявлению пострадавшего трактирщика все, что причитается, отымеешь! Так кто же кому создал пробле... -- Шон внезапно дернулся, ощутив у себя на шее что-то прочное и холодное. Ну вот, пока говорил с этим... травником... пальма в кадке отрастила щупальца и теперь старается задушить своего хозяина. Вот так и поливай ее каждый день! Прям сказочный эльф какой-то, а не террорист, родную пальму -- и ту натравил! Оторвав одно из щупалец, Шон вскочил и с наслаждением хлестнул им террориста. Затем вызвал охрану: -- В карцер его! В бетонный, и чтобы ни травинки, ни мха или плесени, а то он с их помощью убежит или опять всю мэрию разнесет! И в этот момент со звоном разлетелось стекло, и в помещение потек змеящийся вьюнок-переросток. ...Спустя полчаса Шон облегченно вздохнул и, падая в скрипучее кресло, вздохнул: "Я бы его приговорил к озеленению северного полюса... на Дюне... Пожизненно. И пускай с Шайхутами разговаривает! Рабинович, кажется, их уже откорректировал..."

Глава 5
Мн-да! Вокруг не было и намека на какое-либо пиршество. Кагором и не пахло, не было и чудища, рассерженного Наалем, так чудно приземлившимся на бочонок с драгоценным напитком и раздестроившим оный. Райен не знал, что, не умеючи пользоваться ключом, нельзя открыть портал в то место, куда хочешь попасть. Точнее, у тебя есть шанс, но лишь один из бесконечности, ведь ключ откроет портал наугад. Словно в лотерее. Место, куда волею судьбы занесло бессмертного оболтуса, не блистало уютом и гостеприимством. А скорчившийся в углу и покоричневевший от времени скелет еще больше портил туристический имидж местоприбытия порталонавта. -- О! Кто кости потерял? -- гигикнул Крагер, ожидая нападения в любую секунду. Однако вокруг по-прежнему было тихо. Слишком тихо, только где-то вдалеке капало. Пыльные, порой затянутые паутиной и расцвеченные плесенью в мертвенно-зеленый цвет, коридоры постоянно петляли и раздваивались. Редкие, изрядно поржавевшие за столетия, рожки факелов с вырывающимся из них жиденьким пламенем сгорающего газа, давали света ровно столько, чтоб не споткнуться. Зеленое свечение от плесени -- и то больше помогало. Оно хоть давало понять, где же стена, чтобы не врезаться в нее носом. Внезапно в полумраке вырисовалась массивная дубовая дверь. Райен прислушался: снаружи было тихо. Он попытался аккуратно приоткрыть дверь, но та не поддалась. Он толкнул посильнее -- тот же эффект. Крагер с разбега врезался в дверь плечом. Одновременно с гулом от столкновения юного "шкафа" и двери хрустнул какой-то механизм, но дверь осталась непреклонной. Райен отошел подальше, чтоб набрать разбег побольше, и в это время упрямое препятствие медленно, со скрипом отворилось совсем не в ту сторону, в которую от него ожидалось: жалобно скрипнув, дверь провисла на нижней петле, так как верхняя, не выдержав штурма, лопнула. -- Хм! Ну кто так строит! Кто так строит!.. -- хмыкнул Райен, беззаботно входя в открывшийся проход. Он оказался в огромном зале. Под самыми стенами в оба его конца тянулись ряды исполинских колонн, в вышине срастающихся готическими арками. -- О, это место явно по мне! -- довольно пробурчал бессмертный, разглядывая фрески, изображавшие рыцарей, людей в старинных одеждах и всякую невиданную нечисть, вооруженную до зубов разнообразными орудиями убийств и пыток. У подножия каждой из колонн стояли настоящие рыцарские доспехи, слегка покрывшиеся ржавчиной, слегка запылившиеся, но еще производящие впечатление. Внезапно один из таких средневековых боекомплектов ожил и уверенной походкой направился к Крагеру, бодро размахивая двуручной алебардой. -- Упсь! -- Райен увернулся и алебарда высекла искры из каменного пола. -- Я тут совсем ненадолго! Не стоит так горячиться! Проворно оббежав противника, он со всей дури ударил его двуручом по спине. Со звоном доспех разлетелся во все стороны -- внутри он был пуст. Но Райен не успел удивиться -- со всех сторон послышалось ржавое поскрипывание. -- Ух, мужики! Сколько вас! -- со всех ног Крагер бросился к ближайшему выходу, пока этот зал не превратился для него в гигантскую мясорубку. Медленно, но уверенно, големы направились вслед за ним. Выскочив за огромных размеров дубовые двери, злополучный искатель приключений еле успел захлопнуть обе створки и задвинуть их на чугунный засов. С другой стороны послышались удары алебард о толстые дубовые доски. Но подросток не стал дожидаться, пока его медлительные преследователи уничтожат преграду, и бросился наутек по широким, но очень запутанным коридорам. Внезапно впереди раздался неприятный крякающий звук, и из колодца, находившегося в центре очередной залы, вылетело огненное чудище. С шумом хлопая пылающими крыльями, горгулоподобная тварь вновь противно крякнула и выплюнула в Райена огненный шарик. Юный Крагер отскочил за колонну и шар, полыхнув по стене, оставил на ней солидное пятно копоти. Шум пламенных крыльев постепенно приближался. Тварюка явно собиралась облететь колонну и атаковать справа. Не став дожидаться, пока в него в очередной раз рыгнут файерболом, бессмертный тихо, но стремительно скользнул по левой стороне и рубанул порхающее чудище сзади. Однако сокрушительный удар не отправил его в мир иной. Потеряв равновесие, огненная гаргулья с перебитым крылом рухнула на пол, но тут же, вскочив на задние лапы-ноги, резко развернулась, подсекая подростка хвостом. Удар пришелся точно под коленки, и Крагер с шумом и ругательствами повалился на спину. С победным кряканьем чудище метнулось к его груди и горлу, выставив передние лапы-руки с пылающими когтями. "Гхрек!" -- и гаргулья напоролась на вовремя выставленный Райеном меч. Огонь угас вместе с остатками жизни, и на полу осталась валяться грязно-черная гладкая туша. -- Нифига себе замочек! Знал бы -- не совался бы! -- Крагер вслух пожалел о содеянном, что с ним бывало крайне редко. Только сейчас он заметил красноватое свечение, исходившее из колодца. Ожидая любого подвоха, подросток осторожно заглянул внутрь. Посреди остывающей магмы на каменном столбе лежал арбалет. Взяв меч за острие, бессмертный воспользовался гардой как багром и подцепил странное оружие. Нагревшийся от исходившего из глубин колодца жара, арбалет слегка светился красноватым. Он был взведен и заряжен. Крагер присвистнул: стрела, казалось, была выкована из света, такого же рубиново-красного, как остывающая магма на дне колодца. -- Ха! Колдовской арбалет, как приз за победу? Неплохо! Однако что-то мне это напоминает какую-то компьютерную игру. Эх, жаль я к ней кода бессмертия не знаю! -- Райен еще раз заглянул в колодец, пытаясь углядеть, нет ли там еще и колчана с болтами к арбалету, но такового там не обнаружилось. -- Ладно, хоть один, да есть! И то приятно... Похоже, здесь я его точно в кого-нибудь, да всажу. Вдалеке послышался треск обрушившихся ворот -- големы наконец-таки вырвались на свободу и, не став дожидаться их появления, юный оболтус помчался далее по нескончаемым коридорам.

Глава 6
-- И вам утро доброе, ребята... Что, опять взрывать меня пришли, или как? -- несчастный мэр в это утро выглядел еще более замученным, чем обычно. Гельберг с Коваленко стояли на пороге, нисколько не опасаясь явиться среди бела дня пред очи власти: амнистия есть амнистия... -- Слухай, Шон, -- начал майор, -- Тут в тэбэ дэсь в застенках один из наших подрывников отдыхает... Отдал бы его нам... на перевоспитание. -- Ох, ребята, я б с удовольствием этого... Бушрута в молодости... сбагрил бы вам, но сами понимаете, дружба дружбой, а служба службой: у меня на него заява лежит, от трактирщика, чью собственность он разрыв-травой разнес... -- Ты не боись, подкупим трактирщика, оплатим ему из личного кармана все его ущербы! -- Гельберг, Вы хороший службист, да и денег у Конторы много, я знаю, но пойми -- трактирщик не землянин, он из аборигенов! Он выдвинул два иска: материальный и моральный ущербы. Материальный простыми нанароботами за час лечится: в трактире все давно восстановлено. А моральный -- он настаивает... -- И сколько же он возжелал за испуг и испачканные штанишки? -- саркастически вопросил Фридрих. -- Публичного наказания и пожизненного заключения виновного в полутемной камере, да беспрепятственный доступ туда, дабы наслаждаться страданиями врага... -- И что, это по закону? -- удивился Коваленко. -- Это еще мягко... Компромисс, так сказать... По закону он мог и смертной казни истребовать, публичной... Пойми, мы тут не на Земле, и потому в разборках между местными пользуется местный свод законов, а они варварские. Как говаривал Загорский -- питекантропические... Вот трактирщик и затребовал казни с пятилетней выдержкой в камере до того. Еле уговорили сменить гнев на милость. Гельберг и Коваленко переглянулись, но ничего не сказали. -- Так что извините, господа, но в данном случае я ничем помочь не могу, -- то ли искренне, то ли притворно вздохнул мэр, разводя руки. -- Видишь ли, Шон, -- мягко начал Гельберг, -- Данный товарищ ОЧЕНЬ нужен Конторе, для улучшения дипломатической обстановки с одним... из сопредельных народов, если ты понимаешь, что я имею в виду. Так что срыв общения с целой расой может огорчить нашего шефа, не говоря уже о шефе всей Конторы. Немного помолчав, мэр выдавил: -- Видите ли, господа, с вашим шефом, я подозреваю, мне будет проще договориться, чем с... торгашом этим из железного дома. А вот по поводу дипломатии -- то не приведи мы приговор в исполнение -- и у нас в самом деле будут осложнения с местными, да такие, что в пору весь город перемещать с глаз долой, а то и с планеты в целом. И будет у нас не столица, а город-призрак, типа Редана. Жалобы полетят в Межзвездный Союз, в Отдел По Правам Развивающихся Цивилизаций. Проверки начнутся, комиссии рейнджерские, шумиха в Интернете, опять же, благо -- главный заводила под рукой... А мне потом от правительства Системы тумаков получать. Нет, я уж лучше с вашим шефом договорюсь!.. -- У меня есть веская причина опасаться, что в складывающейся ситуации Вы можете просто не дождаться возвращения нашего шефа... -- Это угроза? -- Ну что Вы, просто дружеское предупреждение... -- Тогда оно не достигает цели... -- Шон расслабился в кресле и даже нарочито зевнул: -- Родственников у меня нет... Друзей тоже... Разве что ваш шеф... Любимой я тоже пока не обзавелся. Даже любовниц -- и то обнаружить не могу. Так что в случае моей гибели я просто избавляюсь от постоянной нервотрепки на посту мэра, от террора профсоюзников, которые в отличие от вас таки меня достают по-настоящему, да от угрызений совести за мои деяния молодости. Так что не кара будет, а избавление... -- Интересно, что чувствует таракан, сожранный цветком-росянкой, но еще не переваренный? -- невинно спросил Гельберг у Коваленко. -- Нэ виддасть эльфийську морду -- сам расскажэ... Якщо сможэ... -- Ага... -- крякнул Шон, -- Так вот почему у меня даже пальма взбесилась при нем! Эльф, говорите... Уж не принц ли тамошний, что Контора так о нем печется? -- Бери выше: король. Так что подумай... о дипломатии... Травы вокруг много, эльфов тоже... -- А что думать?! Не отпущу -- сожрет меня одуванчик. Отпущу -- собственное правительство. Что в лоб, что по лбу... Одно физически, другое морально... Я лучше все оставлю как есть. А сам в запой отправлюсь. В отличие от остальных горожан моя депрессия связана не только с бешеными нанароботами... Я стрелял в детей... Вам этого не понять, вы ведь у нас чистенькие такие, правильные, под лопатками, наверное, чешется: крылышки прорезаются! Нимбы под шляпами прячете? Вы ведь такие... такие... что на вас даже нанароботы не повлияли! А я -- я грязь и мразь! Да -- одумался, да -- искупаю, но от себя не убежишь! Что толку в будущем, если прошлого не вернуть и не исправить. -- Э, Шон, что було -- то було, цього не выправыты... Не исправить. А вот будущее... Пойми -- про нього трэба зараз пиклуватыся! -- Да, надо сейчас думать-заботиться... -- вздохнул Шон. -- Но ты это совести объясни... -- Ну так и не теряй совести, -- осторожно подсек Гельберг. -- Вот и заботься... Подумай сам: твое спокойствие на одной чаше весов, а на второй -- жизни людей, которых изведут эльфы, не получи они назад своего повелителя! И ведь среди погибших будут и дети, не сомневайся... Ты готов на свою душу возложить новые детские смерти, а, Шон? -- Сладко баешь... -- вздохнул бывший СЛУКовец. -- А вот получат эльфы своего... венценосца, так их уже ничто не сдержит... Лучше б его как заложника-то попридержать... Уж поверь, мне как бывшему террористу виднее... -- Коса на камень, -- вздохнул Фридрих Оттович, -- И эльфы, и ты, а методы друг на друге одни и те же применять желаете... Ну, мы пошли тогда... Жаль, что так ни о чем и не договорились... -- и Гельберг отправился к выходу. У самой двери обернулся, словно только что вспомнил: -- Кстати -- о косах... Тут к тебе за этим самым эльфом Бертрам зайти походатайствовать собирался... Насилу отговорили... У Вас ведь с ним какие-то недоразумения... Нет? Ну, мы пошли... -- Бувай! -- кивнул Шону Коваленко и поднялся с кресла. -- Бертрам казав, что якщо у нас нэ выйде -- сам зайдэ! -- И если верить пункту 45 Дипломатического Положения -- со свитой, -- добавил ледяным тоном Гельберг. -- Зато есть преимущество: они не раскулачат тебя на чай или кофе, как это только что сделал Петр Игнатьевич...

* * *
-- Ну что, навестить меня решили в моем скромном уединении? -- эльф колюче взглянул на СБ-шников-подрывников. -- Или тоже попались и теперь мы снова вместе?.. -- Не-а, нас по амнистии простили... -- Опять расовая дискриминация! -- возвопил плененный король, поправляя очки. -- Почему же дискриминация? По закону они правы... По МЕСТНОМУ закону, -- мстительно заметил Гельберг. -- ты ведь местную таверну разнес, ни в чем не повинную. Кстати, до сих пор не ясно, за что. -- За сотрудничество с оккупационными войсками землян! -- гордо выкрикнул владыка лесного народа. -- А мэни сдается -- он семена не там просыпав, вот и выйшло, -- вполголоса хмыкнул Коваленко. По стремительно покрасневшему эльфийскому лицу СБ-шники поняли, что догадка майора верна. -- Ветер был сильный, -- буркнуло величество. -- А семена легкие... -- А они ничего тебе камеру выделили, прям ботанический сад или крымский дендрарий... В эльфийском стиле! Даже лампа ультрафиолетовая есть. -- С плевка начинал! -- гордо заявил пленник. Посмотрев на непонимающие физиономии гостей, эльф пояснил: -- Когда меня сюда втолкнули -- тут были голые стены и стерильная белизна эмали. Сколупнул немного до бетона, плюнул, присыпал спорами из подметок. Пошла плесень и мох, тянущие влагу... Росли туго, пришлось кровью своей подкормить... А когда влаги стало побольше -- повел мутации. Грибы, гнилушки ультрафиолетовые... Под их лучами и прочее развожу... -- То-то Шон на пальму жаловался... -- хихикнул Гельберг. -- Ох уж мне эта эльфячья магия... Да не дергайтесь, Величество, мы знаем, кто Вы и что Вы... Работа у нас такая -- знать... Так что собирай вещички, если есть таковые -- с нами пойдешь. -- В спецотдел, -- уверенно заявил эльф. -- На свободу, бисова душа! -- рыкнул обиженный до глубины души Коваленко. -- Мы тут Шона знашь сколько уламывали? Уже на улице эльф спросил: -- А пальма... Она еще досаждает мэру, или он ее срубил? -- За что ее рубить? -- пожал плечами Фридрих, -- Она по всей мэрии тараканов ловит... Польза одна... -- Это как же?! -- ошалел король. -- Да на днях к Шону Рабинович забегал... Откорректировал твою пальму, переубедил ее... -- Хвылыночку... -- встрял Коваленко. -- Я от что спросить хочу у Вашего Величества: Вы как, сразу в лес, или возжелаете сперва посетить самое зеленое место в этом городе?..
Глава 7
Если бы юный Крагер знал куда его черти занесут, то он бы тридцать раз подумал, прежде чем прыгать в открывшийся портал. Хотя, пожалуй все равно бы прыгнул -- характер такой. На крепостной стене было холодно. Дул ледяной ветер в перемешку с мелким мокрым снегом. Снизу раздавались неприятные пугающие звуки: уже знакомое кряканье огненных гаргулий, глухой мрачный рев кого-то очень большого к которому примешивалось множество противных, беспрестанно лопочущих голосков. Заглянуть во двор, чтоб посмотреть, кто это там нарушает тишину, у Райена не было ни малейшего желания. Ему совсем не хотелось быть замеченным. Перед замком простиралась равнина. На половину превратившаяся в болото от тающего снега, белые пятна которого резко выделялись на фоне жухлой гнилой травы и чернеющих зарослей какого-то кустарника. Вдалеке виднелась полоса леса, из-за которой в туманной пелене гордо прорисовывались горные вершины. От замка вела дорога. Старая, почти вся заросшая травой, Райен проследил за ней взглядом и заметил шпили и крыши городских башен, еле проглядывающие между заснеженных верхушек вековых сосен, "Так, давайте подумаем: если затемно я выберусь из этого замка, в темноте пересеку равнину... где-то за час... к рассвету я буду уже довольно далеко отсюда... до города, думается, дня два пути..." -- размышлял Крагер, улепетывая от пятерых трехголовых стражников, грозившихся проломить ему череп увесистыми, окованными железом дубинками. -- "...Главное до вечера пересидеть где-то в укромном месте... а там, думается, выход найдется... Интересно, полдень уже был?.." "Бряк" -- дротик ударился в стену. Имей бы эти стражники еще пару голов, возможно у них бы и хватило ума побежать по мостику на перерез. Райен завернул в ближайший проход. Длинный узкий коридор, в конце которого светился выход в какое-то помещение. От туда раздавалось многоголосое кряканье огненных тварей. Позади -- мутанты-стражники, впереди -- куча птичек, готовых оказать гостю очень теплый прием. В полутьме злополучный путешественник краем глаза заметил какую-то нишу. Не задумываясь, Крагер прыгнул в нее и вжавшись всем телом в холодную каменную стену, затаил дыхание. Тупоголовые преследователи пронеслись мимо него. В другом конце коридора раздалось металлическое бряцанье и трехголовые увальни остановились в раздумье, куда же им бежать -- им на встречу вышла толпа оживших доспехов. Сообразив, что их каким-то образом провели, стражи развернулись и направились обратно, по пути ощупывая и обнюхивая стены. Не дожидаясь пока его обнаружат, Райен выскочил из своего укрытия и бросился обратно. Однако выскочив на площадку он обнаружил, что путь к отступлению уже отрезан: здоровенный ящер переминаясь с ноги на ногу, недоразвитой передней лапкой ковырялся в зубастой пасти. Увидев чужака, рептилия глухо рыкнула и неспешно направилась к своей будущей трапезе. Оставалось только перебежать по веревочному мосту к главной башне и бессмертный не задумываясь метнулся по полупрогнившим доскам качающегося на ветру моста к единственной надежде на спасение. Ему совершенно не хотелось целую вечность проболтаться подвешенным на цепях рядом с теми скелетами. Толпа преследователей во главе с ящером-переростком бросилась за ним. Ощутив под ногами твердую почву, беглец обернулся: големы и стражи были ровно по центру моста. -- Эй! Мужики! Вы летать умеете? -- не сдержавшись крикнул им подросток, повеселевший от гениальной идеи пришедшей ему в голову. -- Пора бы поучиться! Со всей силы он рубанул по одному из канатов. Меч рассек его почти до конца. Рассудив, что дальше тот сам лопнет, Райен ударил по второму, на этот раз более успешно. Рассеченный трос, подобно хлысту, встрепенулся в воздухе. Одновременно с ним, не выдержав натяжения лопнул первый. Мостик оставшийся держаться только на двух нижних канатах, перевернулся под тяжестью и вся орда преследователей полетела вниз. -- Кто заказывал лепешки? -- неприлично гигикнул Крагер, глядя вниз. Но поскольку заказчик не обнаружился, оставалось одно: войти внутрь донжона. По крайней мере -- за закрытые двери не залетят во-о-он те огненные птички, взмывшие из разрушенного во дворике сарая. Дверь басовито хлопнула, отделяя бессмертного от внешнего мира. Где-то в недрах загудел колокол. Райен прислушался. Нет, не колокол, это гудит дверь под атаками милых пташек. А чтоб их!.. на жаркое! Из-за поворота раздалось невнятное бормотание. Словно кто-то кому-то что-то шептал на ушко. Эх, любопытство -- не порок... Крагер выглянул в боковой коридорчик. Прямо перед ним круто уходила вниз винтовая лестница, а по ней медленно поднимался монах в напяленном на глаза клобуке. "Монах -- не нечисть, вряд ли помешает... А может -- и выведет отсюда..." -- подумалось бессмертному. -- "А может -- даже живым выведет..." -- мальчишка наконец-то разглядел подошедшую вплотную фигуру. Ряса была пуста, и висела над полом, сохраняя человеческую форму. Из пустоты под клобуком горели багровые злобные глазки. -- Ты роботами не торгуешь, джавва? -- громко спросил Райен. И, пока опешивший "монах" обдумывал ответ, ринулся мимо него по ступенькам. Из-за спину раздалось невнятное бубнение, завершившееся вместо "аминя" вскриком "кизлодда", и над головой беглеца просвистело что-то кольцевидное и фиолетовое, больше всего смахивающее на вспышку плазмосварки. -- Колечками не кидайся! Оно же у тебя одно, кажется? -- не останавливаясь, выдохнул Крагер... -- Нет, не одно... Еще два вижу... Это все? Нет?! Ну, я пошел! Да отцепись ты от меня, назгул недостреленный! "Недостреленный назгул" явно не собирался отцепляться. Взмыв под самый потолок, он продолжал поливать лиловыми сполохами окрестности, не переставая бубнить и завершая каждое заклинание громовым "кизлодда!"... Новое кольцо пламени чуть не отожгло юнцу голову, когда он споткнулся и въехал в боковой ход. Не отдышавшись, он мгновенно обернулся. Летающий плащ далеко... Пока... Обо что же это так навернулся? У входа лежал рог единорога. Самый обыкновенный. Стоило прихватить с собой: на Риадане за такой любой маг отвалит золотые горы! Ведь рог единорога -- одна из пяти вещей, которые не могут быть воссозданы нанароботами: получается муляж, лишенный основных свойств... Рискуя обгореть под фиолетовым пламенем, Крагер выпрыгнул, схватил рог и вкатился обратно в коридор. На него кинулось что-то взлохмаченное, с двуручом за спиной и с колом в руке. Лишь секунду спустя юнец сообразил, что коридор заканчивается большим овальным зеркалом с ободом в виде пламени. -- Это -- я?! Я же стригся только недавно! Неуж-то я так поседел и оброс за эти часы? А-а-а, это паутина... Блин! Поймать бы того паука... нет, лучше не надо, а то еще он меня поймает... Будет ему вечный завтрак... Пока Крагер разглядывал себя в зеркале, за его спиной возник "назгул-монах". Хвататься за меч поздно. Вскинуть арбалет тоже... -- Куда?.. -- низким свистящим шепотом спросил клобук. -- К-кто? -- хрипя от обалдения, спросил бессмертный. -- Чужак... Бритый... -- Т-туда! -- Крагер машинально ткнул пальцем в противоположную входу сторону, лишь затем вспомнив, что там находится зеркало. -- Сэннор! -- просвистел плащ и влетел в блестящую гладь овала. Полыхнуло яркой синеватой звездой. -- Портал... -- запоздало догадался герой. -- Пронесло... -- он еще раз посмотрел в зеркало портала. -- С этой прической я похож на павиана... Но в этом есть и свои плюсы: меня тут теперь за своего принимают... Кстати, а чего это арбалет в зеркале не отражается? Догонять "монаха" и расспрашивать его об особенностях арбалета и зеркала почему-то не захотелось. Оставалось выйти в зал и продолжить спуск по лестницам. Главное -- держаться понаглее, чтобы точно за своего сойти... Стоило засунуть рог в карман... Нет, так он или вывалится, или мешать будет. Лучше -- за пазуху... Странный рог... Какой-то осел дырок в нем насверлил... Шесть... Седьмая с той стороны... Одна в вершине... Флейта, что ли? Крысолова тут хлопнули, что ли? А, ну его, куда это все бегут? Мимо проносились разнообразнейшие чудища, совершенно не обращая внимания на пацана. Откуда-то спереди раздавались жуткие вопли чудовищ, среди которых отчетливо пробивался человеческий голос, срывающийся на крик. "Помочь что ли бедолаге, или пусть сам помрет?" -- подумал Крагер вливаясь в поток бегущих, летящих, прыгающих и перемещающихся более изощренными способами ужастиков.

Глава 8
Самым зеленым местом в городе по-прежнему оставалась башня некромантера. Черная Башня, воздвигнутая Яромиром Савельичем как подарочек на День Рождения себе, любимому. Оно и не удивительно: дома перестроить или машины восстановить можно за считанные часы, но вырастить живые тополя на месте срубленных, да без эльфийской магии -- нужны годы. Уцелели же несчастные деревья только возле Башни: ну не хотели даже обезумевшие жители связываться с гарнизоном Ночного Патруля. А уж о резвящемся среди ветвей "Змее-Горыныче" и подавно перешептывались с суеверным страхом, вновь проснувшимся после многовековой спячки в болотах рационализма. На самом удаленном от башни тополе висела надевшаяся на толстую ветку деревянная дверь. Возможно -- ее уронили с пролетающего глайдера. А может -- вороны решили построить гнездо с дверями, да средств не хватило... И Сашка любил, обвившись вокруг тополя, положить голову на сию естественную подставку и наблюдать за дорогой, ведущей в город. По дороге к башне шли трое... Ба, знакомые лица! Зеленой молнией метнулся Сашка внутрь черного здания, шумно пыхтя: -- Торт готовьте, чай ставьте! Гельберг и Коваленко идут, гостя ведут! Мумии -- не стойте как мумии, пол надраивайте! Шептун -- готовь фейерверки! Я сказал фейерверки! Берт, как там чайник? -- Задрал ты, зеленый! Ты помедленней можешь? Трещишь, как сорока! Вот вернется твой папочка -- нажалуюсь, так и знай! -- вздохнул лич и потопал проверять чайник. А Сашка уже не слушал его: -- Эй, кто там протирал стекла? На балконе. Досточку-то зачем отломали? Приколачивайте обратно, как было, а то еще один скелет свалится с балкона... Понимаю, что не смертельно, но время же теряем! Через две минуты гости будут, а тут скелеты с балконов летают! Да-да, я про тебя, и не прячься в шкаф, я тебя все равно заметил! Проводку кто чинит, а? Ой, беда с вами: пол недомыт, досточка не приколочена, люстра после Шептуна так и не горит, половичок не стиран, а на нем уже торчит кто-то! Ой, здрасьте, дядя Коваленко!
...Чайная церемония проходила на редкость тихо. К великой радости скелетов Сашка наконец-то замолк и теперь вертелся возле гостей. Гельберг и Коваленко потягивали ароматный напиток, а Король Эльфов округлившимися глазами пялился на молодого дракона. -- Собственно, пора бы и о деле поговорить, -- Гельберг поставил на стол чашечку и кивнул Бертраму. Пока лич наливал новую порцию, полковник продолжил: -- Мы, как официальные представители землян, хотели бы установить более тесные контакты с эльфами. Для начала, мы вынуждены извиниться за все бесчинства, устроенные землянами за последние два года. Это происходило под воздействием внешних факторов, от нас не зависящих. И только лишь появилась возможность преодолеть оные факторы, как это немедленно было сделано. Мы смеем заверить вас, что в дальнейшем действия землян не будут причинять вред вам и вашим территориям, а также надеемся на Ваше понимание происходящего. -- Ты всегда такой весь из себя официальный, когда о дипломатии говоришь? -- усмехнулся эльф. -- Ну, не знаю, как у эльфов, но вообще-то это язык дипломатии и есть. Точность и ясность во имя взаимопонимания. -- Мы считаем, что залог взаимопонимания -- это дружеское отношение ко второй стороне переговоров. А слова -- они только слова, если их не подкреплять эмоциями... Впрочем, все вы, земляне, такие практичные, рациональные, деловые. -- Но ведь заключение любого договора -- это и есть дело. Важное. Государственное. Национальное. Дипломатия... И любая недосказанность часто может стать причиной недоверия и будущих конфликтов, вот почему язык дипломатии землян сух и лаконичен, недвусмысленен. -- А скажи-ка, Гельберг, часто нарушались недвусмысленные договоры или нет? За всю историю земной дипломатии? -- Часто... Но без дипломатии это происходило бы еще чаще... -- Трудно спорить с такой логикой, -- вздохнул Король. -- У нас просто нет альтернативной Вселенной, где можно было бы переиграть эту ситуацию и потом сравнить результаты. -- Возможно -- в этом наша беда, -- согласился Фридрих. -- Но у нас есть только эти опоры, и приходится обходиться только тем, что имеем. И, как видишь, мы уже общаемся с десятками цивилизаций из самого далекого космоса, а вы пока еще обитаете в лесах, как наши пращуры... -- Ну и что мы не видели в этом космосе? -- поморщился эльф. -- Все эти звезды, теплые и пушистые с поверхности нашей родной планеты, становятся колючими и безжалостными в галактической пустоте. Холод и запустение никогда не способствовали романтике. -- Романтика -- не в обитании среди холода и запустения, а в преодолении их. В поиске нового. -- Ой, оставьте это... Лететь через холод, влипать в течения у Скут-полюса, и все только затем, чтобы найти еще сотню-другую каменных шаров безатмосферных планет? Зачем это нужно? На них жизнь или никогда не возникнет, или вымерзнет, как на Снежной... -- Я удивлен, что житель лесов так сведущ в космических делах, но сведения Ваши, Ваше Величество, немножечко устарели. Земляне зажгли возле Снежной четыре искусственных солнца, и теперь этот мир -- цветущий край среди бесконечных океанов. -- С зелеными земными дубами, завезенными переселенцами? -- Никоим образом. С синевой местных деревьев, пробудившихся от вековой спячки под ледяным панцирем... А Вы бы видели цветы, что каждое лето покрывают Остров Краба. Словами это трудно передать... -- И все же мой народ отказался от полетов в космос. Мы -- хранители нашего мира, и в этом наша судьба. -- Дяденька, -- встрял в разговор Сашка, -- А на чем вы летали к звездам? -- На Парусниках. На звездных Парусниках... -- эльф вздохнул. -- Но их нету уже века... -- Вы их переоборудовали под что-то или кому-то продали? -- поинтересовался Гельберг. -- Как можно?! -- возмутился Король. -- Они же живые! Мы просто отпустили их, когда отказались от полетов и они стали нам не нужны... -- Ты хотел эмоций, лесной житель? -- взъярился вдруг размеренный Гельберг. -- Ну так получай: ну и сволочь же ты! Не смотри невинными глазками! Это же все равно, что псину вырастить с маленького щенка, а потом взять и выгнать из дома пинком только за то, что тебе надоело за ней ухаживать! Вам надоело летать -- и вы выгнали свои Корабли. На счастье -- тут рядом с вами нет ни одного варлона. Они бы рассказали тебе, праведный ты наш, что происходит с кораблем, потерявшим хозяина! Корабль такой поканчивает с собою! Умирает от тоски и печали! И это -- потерявший хозяина. А что чувствует выброшенный Корабль?! Разве это не предательство, а?.. -- Мне нечего возразить тебе, землянин. Они отправились к светилу. Все. Это -- наше проклятье. И мы несем его. Давно. -- Поэтому... -- Гельберг хотел было сказать "Поэтому вы и изживаете других, тех, кто еще летает среди звезд", но сдержался. Почувствовал неуместность фразы... За столом повисла напряженная тишина, и только в мозгу полковника пульсировало: "Вот тебе и звездная дипломатия. Пора на пенсию, пока еще дров не наломал..." -- Вы, люди, не так уж и безнадежны, -- сказал вдруг эльф. -- Но вот почему я раньше этого не видел? Все тонуло в "языке дипломатии"? Землянин, ты можешь выполнить одну мою просьбу? Отвези меня на Мембари, может -- там, у наших звездных собратьев, сохранился хоть один Парусник? Я ведь видел их, еще в детстве... -- Это к Загорскому... -- начал было Фридрих, но Сашка перебил его: -- Ага, мой папа туда часто летал, к хранителю тамошних кораблей! -- Папа?.. -- эльф переваривал услышанное. -- Ага! А еще он меня научил фокусам! Хочешь, покажу? -- и, не дожидаясь ответа, зеленое создание вытряхнуло откуда-то три мышиных скелетика. Скелетомышки принялись кувыркаться, крутить сальто и играть в салочки. -- Во, я сам их оживил! -- гордо заявил Сашка. Эльф смотрел на стол, отчаянно думая: "Этот... очкастый службист... Извратитель! Зеленого Дракона в некромантера превратил! Дракона Жизни! Мельтор земной, разрази его Единый!" -- А еще я люблю траву растить! -- выкрикнул Сашка. "А может -- не все еще потеряно?" -- мелькнуло у эльфа, и он спросил: -- А давай наперегонки! Город озеленим, а?

Это было подобно лавине: асфальт ломался под рвущейся из-под земли жизнью. Травы, кусты, деревья... Сделать клумбу поразноцветнее, куст пораскидистей, дерево повыше... Город расцветал с каждой секундой. Особенно досталось мэрии. Кряжистые гигантские дубы оплели ее с ног до головы, оставив лишь дупла для дверей и окон. Глядя на суетящихся вокруг здания дракона и эльфа, Шон только вздохнул: -- Ну вот, буду теперь ходить на работу через дупло... "А где это у вас мэрия? -- А в дупле!.." Озеленители! Хорошо хоть, что не взрывают более!.. И в этот момент грохнуло. Сноп пламени, низринувшийся с небес, испепелил и дубы, и само здание. Шон взглянул вверх, не зная, чего еще ожидать. Сквозь толщу атмосферы проглядывала приближающаяся громада Берсеркера, освещенная заходящим солнцем. В небе вспыхнули тысячи сверкающих точек, стремительно приближающихся к земле. Началась бомбежка.
Глава 9
Крики не замолкали ни на минуту. "Интересно, он что, из бессмертных?" -- лениво подумал Райен. -- "Орет-орет, а помирать не хочет... Живучий, как жевательная резинка... В доспехах, видать, раз столько времени прожевать не могут..." Вокруг была пустота коридоров, монстрики убежали вперед. Разумеется, угнаться за ними было б несложно, но это не входило в планы юного Крагера. И все же доносившийся среди рыка и завываний человеческий голос все больше привлекал его внимание. "Не будет ничего плохого в том, что я осторожненько проберусь вперед и посмотрю на туристов и их завтрак..." За очередным поворотом оказался зеленый гибрид тиранозавра и страуса. Привыкший, что благодаря паутинному камуфляжу его принимают за своего и не трогают, Райен гордо прошествовал мимо ящера, с трудом удержавшись, чтобы не отвесить ему пинка. И в этот момент рептилия повернула к нему свою чемоданоподобную голову. Из зубастой пасти торчали немытые ноги трехголового стражника. Похоже -- зверь не делал различия между своими и чужими, когда речь заходила о его гастрономических пристрастиях. -- Упсь! -- Райен прибавил скорость. -- А я тут совершенно случайно... На минутку, в смысле... Ну... я пошел!.. Зверюга судорожным рывком доглотнула ноги и кинулась за бессмертным. Звонко шлепали о камень пола здоровенные ступни. "Вот в ком я уж точно стрелу оставлю!" -- Крагер вскинул арбалет и, почти не целясь, пальнул. Огненная стрела с шипением разорвала воздух, и голова преследователя в последний раз звонко лязгнула челюстями, научившись вдруг летать одновременно в разные стороны. На полу остались стоять только ноги чудища. Сделав пару шагов по направлению к неудавшемуся обеду, они покачнулись и грохнулись пятками вперед. В то же мгновение вокруг ложа арбалета пробежало багровое сияние, и стрела вновь возникла на том самом месте, словно и не улетала... -- Хе, а еще говорят, что вечных двигателей не бывает! -- Райен закинул арбалет за спину, предварительно натянув тетиву. -- Нет, определенно все это мне все больше и больше напоминает какую-то компьютерную игрушку... Крики доносились из-за соседнего поворота. Они стали громче, но из-за рева монстров смысл их было не уловить.
Завершала новый коридор здоровенная дубовая дверь. Подкравшись почти вплотную, бессмертный прислушался. -- Но мы это, честно не брали его! -- грозность рыка не очень-то соответствовала смыслу фразы. -- Так что же, -- раздался вновь человеческий голос, переходящий на крик, -- Я должен поверить в ваши сказочки о чужаке, переигравшемся в Думкрафт и решившем попрактиковаться на моем замке?! В прошлый раз вы рассказывали мне о пьяном горгуле, который упер мой меч! А потом у кого я нашел его, а?! А ваши сказочки об эльфе-клерике, упершем мою корону с тремя бриллиантами?! А как вы байки про Алладина травили, когда пролили кислоту на ковер-самолет! А сказочки про флейтиста, разводящего единорогов?! Да вы хоть понимаете, что арбалету еще десять лет надо было лежать в Чаше Огня, чтобы полную силу набрать! Триста лет лежал, да еще двадцать три года, а десять -- не долежал! И теперь мне что -- новый опять на триста лет, тридцать лет да три года ложить?! Да я с вас сперва шкуры поспускаю, обеспечу своим некромантерам сырье для экспериментов! -- Босс, но не виноватые мы! Тут и правда чужак был, в натуре! -- зарычали вразнобой голоса. -- Вы хоть понимаете, что украденный вами арбалет слабее десятикратно, чем мог бы быть, долежи он положеные годочки?! У, кретины и идиоты! Я уж покончу с вашим крысятничеством! Ни один не выйдет из этого зала, пока я не найду того, кто украл! Такую вещь испохабили, мерзавцы! -- Да поймаем его, вернем арбалет! -- взрыкнули чудища. -- Из зала смотаться желаете... По щелям разбежаться, так?! Да я вас всех... через мой кабинет, если не найду виновного!!! Голос сорвался на визг, а зал заполнился воплями ужаса чудовищ. -- Побаиваются кабинета, -- посмеиваясь, Райен оперся на дверь и... влетел внутрь. При виде своры чудовищ, выстроившихся, как на линейке, перед сухоньким низкорослым человечком в железной короне и черном доспехе, Крагер машинально сорвал с плеча арбалет. -- Спаситель ты наш!!! -- хором заорали чудовища, падая перед подростком на колени. -- Я так понимаю, Вы это искали? -- невинно спросил бессмертный, направляя острие стрелы в коронованную особу. -- И не надейся, я бессмертный! -- зевнул человечек. -- Взять его! Разнообразнейшие монстрики не вняли словам своего господина: они видели в Крагере лишь того, кто спас их от неизбежных мучений. -- Я так понимаю, они не хотят, -- ухмыльнулся паренек. -- А насчет бессмертия не ври, это я бессмертный, а ты даже на тест не отзываешься. Не говоря ни слова, человечек подбежал к Райену и цепко ухватил его за ухо. -- Ну что же, Фома неверующий, пройдем-ка со мной! В кабинет! А вы все брысь из Термитника, марш на посты!..

Кабинет здешнего повелителя напоминал музей или кунсткамеру. -- Полегче, дядя, ухи-то не казенные! -- крикнул Крагер, едва захлопнулась дверь кабинета. К его удивлению, ухо было немедленно отпущено. Появилась возможность оглядеться по сторонам. Здоровенные, от пола до потолка, книжные полки были уставлены фолиантами в черных кожаных переплетах и свитками, скованными сургучными печатями-черепами. На свободном пространстве приютились модели орочьих галер и звездных разрушителей. На табурете напротив дивана возлежал придавленый со всех сторон потрепанными книгами здоровенный палантир. Хозяин хлопнул по стекляшке, и она со свистом пробудилась, нагреваясь медленно и занудно. -- Зачем это? -- спросил внезапно парнишка. -- Мучать тебя буду. -- Фильмами из жизни кроликов? -- Не смешно. Просто я хочу записать твои мучения. А если палантир не прогреется, то первые десять минут он пишет черно-белыми... Так что готовься, осматривайся... На подоконнике на подставке из здоровенного орлиного пера высилась модель авианосца "Алькарондаса", завезенная, видимо, с Арды. За тахтой, застеленной изъеденным кислотой половичком, была гладкая стена, изрисованная черепами, клыками и прочими атрибутами субкультуры Второго Средневековья. -- Роком увлекаешься? -- невинно спросил бессмертный у хозяина. -- Терпеть ненавижу! Он мне еще на Земле надоел!.. -- А тут у нас... -- осторожно начал Райен. -- А тут у нас мой кабинет! -- рявкнул хозяин замка и ткнул стену с черепами. Она отъехала в сторону, открывая дебри пыточной камеры. Да, такую даже Крагерам не удалось собрать за долгие тысячелетия!.. -- Страшно? -- осведомился старичок. -- Завидно... Не продашь вот ту дыбу? Я не поскуплюсь, честное слово! А ту вот ловушку для пальцев -- ты ее у Аддамсов позаимствовал? И почему это у моего прадеда тогда не нашлось лишних ста долларов во время аукциона?.. -- Издеваешься? Издевайся, издевайся... Так и быть: испытаешь и вот ту дыбу, и ловушку для пальцев, и еще чего-нибудь, что по вкусу прийдется... Только скажи мне, милок, откуда ты такой умный взялся? На Земле, что ли, бывал? То-то, я гляжу, наряд у тебя не местный... -- И что я на той Земле позабыл? -- равнодушно зевнул Крагер. -- Так откуда ж? Вспоминая лаконизм ответов хозяина, Райен ответил: -- Из дома. -- Ишь, разумник нашелся! Ничего, испанская обувка и не таким языки-то развязывала... -- Ненавижу кеды от Версаче! Старик пинком сдвинул тахту и кивнул: -- Прошу гостя дорогого на пытку первую! Не побрезгуйте! Чем богаты... -- Слушай, дедуля, имей совесть! На тебя ж дунуть страшно, чтоб не рассыпался, а туда же, в Аббингтоны метишь! -- Дунуть, говоришь, страшно?! Да я таких, как ты, на раз разделывал! И тебя переживу, поганец малолетний! Ибо бессмертен я есмь! -- Да гонишь ты, дед! Второй раз гонишь! Я -- бессмертный! Зайст тебе о чем-то говорит? Так я оттудова. Понял, дядя!? А из тебя бессмертный, как из меня варлон! -- Ну так проткни меня пару раз своей ковырялкой, убедись, что мне это до лампочки... Крагер недобро ухмыльнулся и поудобнее взял свой двуручник. -- Дедушка, может быть, тебя еще на дуэль вызвать? -- Рискни, если безумен, сопливец! Будет что мне затем вспоминать!.. Ты хоть махать своим металлоломом умеешь? Тебе же еще двадцати нету! -- И не будет, дедуля, и не будет... -- Верно баешь, прибью -- и не будет!.. -- Ну ладно, дед, ты сам напросился! Я, Крагер из клана Крагеров, последний в своем роду, но не собирающийся прерывать оный, вызываю тебя на Поединок Собирания. И только окажись не бессмертным, я ж из тебя чучелу сделаю! На зависть Кристобалю Хозевичу! -- И он тут?! -- судорожно сглотнул старикан. -- Пока нет. Ты хоть представляться думаешь, поединщик? -- Ну ладно... -- старик пожевал тонкими губами и, сняв со стены здоровенный волнистый меч, размерами не уступающий крагеровскому, слегка поклонился: -- Кащей. Лорд Кащей. Крагер нездорово заулыбался, стреляя глазами направо, где высились резные стеллажи. -- Кащей, значит, говоришь... Ка-а-аще-ей! Какая ла-а-апушка! -- и, внезапно рыскнув своим двуручом, паренек нанес удар. Не по открытой шее противника, нет. Со всего размаху он прошелся мечом по одной из полок. По той самой, где стояли в резных и плетеных подставках сотни яиц. Брызнула хрупкая скорлупа. Кащей упал замертво. То ли оттого, что была перерублена легендарная игла, примостившаяся в одном из яиц, то ли оттого, что под острием меча разлетелись остальные сотни сиих круглых предметов, и вырвавшийся наконец-то из заточения аромат ударной волной пронесся, заполоняя собой кабинет, и заставил поморщиться даже привыкшего к нестираным портянкам бессмертного. Целыми оставались только шесть стеклянных сфер-яиц, заполненных огненной массой. Но... Одно из них покатилось от толчка и грохнулось об пол. Пламя внутри распрямилось, и сквозь осколки выбралась огненная гаргулья. Новорожденный монстрик громко, каркающе крикнул, вздохнул для нового вопля и тут же свалился на пол без чувств от сероводородной метели. -- Нокаут, -- Крагер сгреб в карманы оставшиеся пять хрустальных яиц и пинком распахнул дверь из кабинета. Волной отхлынули обладающие хоть малейшими признаками обоняния чудища. Первыми неслись чемоданоротые ящеры, сшибая одних и таща других, успевших вцепиться в их хвосты. Решив избавиться от зловония, осевшего на одежде и паутине волос, Крагер осмотрелся по сторонам. -- Где б тут помыться?.. Эй, мужики, тут есть баня или хотя бы бассейн? Бассейн был, и плюхнувшийся в него парень, проследив за спешно выпрыгивающими из воды пираньями, меланхолично заметил: -- Вот так и появились первые земноводные...

Глава 10
Над пылающим городом носились истребители Томпсона, на лету сбивая сыплющиеся с небес ртутные ракеты. Лазерные пушки рявкали закипающей атмосферой, огрызаясь, но, увы, не сильно причиняя неудобства агрессору. На окраине города, возле самой Черной Башни, Шептун выкатывал старый космокатер довавилонских времен, купленный как-то на распродаже. Мумии закидывали в это бронированное чудо свинцовые болванки и канистры со ртутью. Рядом Бертрам проверял оставленный Загорским проникатель. -- Ты уверен, что эта фигня сработает? -- перекрикивая взрывы, спросил лич. -- Пока не попробуем -- не скажу, -- Шептун захлопнул люк. -- Но попытка -- не пытка, как говаривал Берия. Врубай! Багрово-черный проникатель распахнул перед собой ворота гиперпрыжка, и в образовавшуюся воронку вскочил катер. Ворота захлопнулись, и обитатели Башни потащили проникатель в укрытие. -- Если удастся разогнать катер до световой скорости, а потом вывести из гипера прямиком в этом безумном планетоиде, то... Бахнет, как никогда ни одна "Муха" не бахала! Я просто поражаюсь, как это смертные не додумались до такого оригинального решения! -- разглагольствовал зомби. -- А если не удастся -- то по ноте протеста узнаем, кому твой подарочек достанется! -- огрызнулся Бертрам. -- Иерихону-13, наверное... -- отшутился пиротехник-гигантоман.
Ионная пушка на Башне взвизгивала, срезая ракеты и бомбы: эльф бил без промаха. -- Вот тебе и лесной житель, -- Гельберг проверял запасные батареи, поглядывая на стрелка. -- Не лук, но привыкнуть можно, -- хихикнул король. -- Вот только шумновато... В комнату вбежал Коваленко, запыхавшийся и бледный. -- Там... Берт кажэ, что идут щэ восемь, покрупнее! Можэ -- в проникатель и на орбиту? Постреляемо вблизи? Новый взрыв сорвал дверь с тополя и разнес клумбу. Зазвенели последние стекла в окрестных домах. Появился Бертрам. -- Скалярии нарвались на новоприбывших. Сигналят что-то странное, небось -- по-мембарски. Знать бы этот язык...
Флот "скалярий" огрызался изо всех орудий. Благо -- никто так и не демонтировал пушки, переделывая их под транспортники. И теперь некогда самые страшные во вселенной орудия поливали шквалом огня наступающие Берсеркеры. Громадные планетоиды лениво отплевывались, то расталкивая мембарские крейсера бортами, то снося пару-тройку одним прицельным ударом. Внезапно редеющий флот послал странный, вибрирующий крик, разорвавший усталое пространство и ввинтившийся в пустоту гипера и Третьего Пространства. Его услышали орбитальные станции, телепаты и демоны Преисподней. Сигнал, никогда ранее не звучавший в эфире. Сигнал, не переводимый ни на один из известных языков, чуждый и полный боли. Даже Берсеркеры на мгновение прекратили стрельбу. И в тот же момент один из планетоидов завертелся вокруг своей оси, и с него каплями брызнули антенны и сервороботы. А из кормового ангара гиганта прыснули осколки так неудачно совместившегося с ним катера.
-- Если б эта скотина не раскрыла все люки ангаров -- быть бы ей субмолекулярной пылью! -- злобно рыкнул Шептун. -- Значит -- не тебе первому пришла в голову эта гениальная мысль... -- возразил эльф и продолжил стрельбу по бомбам.
Причальная Паутина вздрогнула. И пока Смотритель сжимал руками голову, оглушенный пришедшим из Пространства сигналом, огромная темная масса отделилась от орбитальной конструкции и нырнула в никуда. Поднявший голову старик увидел только, как смыкалось за "скатом" вздувшееся на миг пространство... Минуту спустя в том месте, где растворился кристаллический корабль-храм, появилась крохотная черная сфера. Медленно приблизившись к иллюминатору, она остановилась в нескольких десятках метров от стекла. Было видно, как она с бешеной скоростью вращается вокруг своей оси. Внезапно сфера замерла. Прямо сквозь ее черную оболочку просочилась ослепительно белая фигура. То ли варлон, то ли и впрямь ангел. Сияющее человекоподобное существо буквально шагало по пустоте, аки Иешуа по водной глади. Подойдя к иллюминатору, незнакомец просто шагнул сквозь него, будто бы и не заметив. Старик чуть поморщился: от чужанина веяло чем-то потусторонним. Казалось, что перед тобой стоит негатив, сошедший с проявленной пленки. Ослепительно белый сияющий силуэт, не дающий никакого свечения, и неестественно черные дыры глаз и рта. Было в нем что-то, подобное Смерти. Мысли. Мысли, которые не понять. Мысли, вывернутые наизнанку и разрезанные пополам вдоль потока сознания. Чувствовалось недоброе, но что -- не разобрать. -- Приветствую тебя, Хранитель Кораблей, -- язык был неизвестен, но понятен. -- Кто ты? -- первый пришедший в голову вопрос. Старику почему-то очень захотелось заблокировать свои мысли... -- Я? Посланец моего мира. Мне известно, что вы нашли один из наших кораблей, утерянный много тысячелетий назад. Я пришел за ним. Голос пришельца был спокоен. Казалось, будто говорит посланец Божий или сам Бог. Но в то же время в нем было что-то полностью противоположное, если такое чуждое сможет родиться даже в преисподней. -- Какой корабль? -- лишь бы оттянуть время... Вместо ответа в мозгу всплыл образ "ската". -- С прискорбием вынужден сообщить, что такого корабля у нас нет. Можете сами осмотреть наш скромный приют для звездных скитальцев... Немного помолчав, незнакомец ответил: -- Да. Я вижу. Ты не врешь. Но почему ты прячешь свои мысли? -- и, не дожидаясь ответа, сияющий шагнул к иллюминатору и вышел прямо сквозь стену к висящему в пустоте пятиметровому шару. Секунду спустя пространство вздулось, подобно мыльному пузырю, поглотив черный шар и его пассажира.

Меж Берсеркерами, самозабвенно обстреливающими "скалярии" и плюющими бомбы в сторону планеты, лопнула межзвездная пустота. Из образовавшегося пролома вылетело нечто клубящееся и почти бесформенное. Ударившись о ближайший Берсеркер, оно впиталось в планетоид. А следом из уже зарастающей раны пространства выскользнул кристаллический корабль. Задев один из Берсеркеров и снеся с него пару орудийных башен, "скат" прорвался через атакующих к рою "скалярий". Развернулся и словно присмотрелся к девятке захватчиков. Бортовые отростки гиганта осветились мертвенным фиолетовым пламенем. Разряд проскочил между ними, образовав тусклую вспышку. Лишь доли секунды она подержалась недвижимо, а затем... Никто не успел заметить, как метнулась она вперед, счищая обшивку с ближайшего планетоида. И в тот же момент прекратил стрельбу дальний Берсеркер, тот, что проглотил без остатка коричневое марево. С ним происходило что-то странное. Казалось, он старел. Стремительно и бесповоротно. Наводящая ужас на всю галактику машина ржавела, и трухой осыпалась с него обшивка, разлетались пылью и ошметками башни, орудия, сервороботы... Минута -- и по космосу плыл изъеденный коррозией остов, мертвый и беспомощный. Ни орудий, ни электроники. Ничего кроме проржавевшей стали, готовой рассыпаться на тысячи кусочков в любой момент. Следующий выстрел "ската" вконец покончил с ближайшим кораблем-убийцей, а затем кристаллический странник испустил призрачное сияние, молнией вонзившееся в ржавый остов. Повинуясь этой странной молнии, бывший Берсеркер зашевелился и, переменив курс, выплюнул в одного из собратьев сероватое марево. Попавший в облако праха и пепла агрессор сам начал разлагаться, сбрасывая со ржавеющего остова ненужную плоть. Тем временем первый скелетон уже выбирал себе следующую жертву из числа недавних соратников. Оставшиеся шестеро кораблей наконец-то отвлеклись от планеты и Шарлинов, переключив все свое внимание на прибывшего чужака. Тот не преминул плюнуть в них новой порцией умертвенного сияния. И еще один Берсеркер заработал проказу, проедающую его изнутри. Мощный удар объединенной армады "скалярий" упокоил еще одного звездного киллера. Один из Берсеркеров, набравшись наглости, завис прямо перед носовой частью "ската" и пальнул из всех своих орудий. Залп снес половину носовых надстроек, однако проскочившая между гигантскими разрядниками дуга прожгла в планетоиде великолепный тоннель. Секунду повисев в пространстве, корабль ухнул термоядерным кольцом, разнеся в клочья ржавые останки умерших собратьев и отшвырнув "скат" от двух наседающих на него исправных планетоидов. И залп орудий, по праву предназначавшихся "скату", сокрушил немного не ту цель. Снеся друг дружке носовые орудия и дефлекторные щиты, два Берсеркера осторожно пошли на попятную. Вслед за третьим, предпринявшим этот маневр еще при взрыве собрата. Им в спины понеслось очередное коричневое марево. "Скат" даже не удосужился развернуться к ним смертоносными разрядниками -- проказа сделает свое дело. Не дожидаясь ни благодарностей, ни даже окончания атаки, кристаллический пришелец скрылся во вспучившемся пространстве так же внезапно, как и появился. Скрылся, чтобы секунды спустя вынырнуть у Причальной Паутины и с достоинством занять свое место на швартовочном узле. Сквозь смятую поверхность пробивались новые отростки надстроек.
Эльф посмотрел на город, давно справившийся с пожаром, на вырастающие вновь дома, и улыбнулся Сашке: -- Ну что, озеленим город наперегонки?.. ...И снова Шон понял, что на работу ему придется ходить через дупло...
Глава 11
Трудно не потерять координацию движений, когда посреди полета тебя вызывают по "Карте". А если этот полет -- на высоте в три тысячи метров на планере-перепонке, чуть менее устойчивом, чем старинные дельтапланы, то надо быть истинным профессионалом, чтобы и информацию принять, и верхушки деревьев не подстричь при этом... -- Коваленко! Боги свидетели -- если я превращусь в котлету, то исключительно твоими молитвами! Что за манера вызывать шефа по экстренным каналам в самый неподходящий момент! Брысь, отключись и перезвони через пять минут, когда я зайду на посадку! Да-да!.. Тогда тебе легче удастся ухлопать меня прямиком над лужайкой! Что?! Берсеркеры напали на Риадан? Они обстреляли МОЮ БАШНЮ?! Жди, скоро буду! Заложив вираж, Яромир Савельевич по крутой спирали устремился к полянке посреди горного леса. И в этот момент в затылке снова засвистело. -- Какого..! -- только и успел выкрикнуть шеф 14-го отдела, вписавшись носом в заросли белоцвета. "Шеф, опасность миновала!" -- гулко звякнуло в голове. Кажется -- слова невидимого собеседника слились с лязгом ушибленных челюстей. -- "Тут помощь прийшла!" -- Скалярии-Шарлины? -- догадался Загорский. "Не, щось другое! Тоже рыбка, но побольше. Как камбала или скорее скат-манта. Выскочило из ниоткуда, размяло все девять берсерков и удалилось, гордо помахивая плавниками! Шо твой варлон!.." -- Девять берсерков?! В одиночку? "Не зовсим. Одного "Скалярии" хлопнули, а еще... В общем, добитый Берсеркер был этой рыбкой реанимирован, и сам нападал на своих недавних соратников... Так що..." -- Так что еду. Немедленно. "На пленках в записи проглядишь..." -- Расчехляй мое зеркало в кабинете, бисова душа!

-- Некромантер! Точно некромантер! -- восторженно хохотнул Яромир, проглядывая в третий раз запись космической баталии. -- Блин, Альфа, жаль, что тебе тогда так и не удалось его считать. Эта штука таки не спящая... Или это ее серийный двойник? -- К сожалению, я не умею сканировать видеокартинку... -- ответило закутанное в черное существо. -- Альфа? -- жена Гельберга удивленно уставилась на СБ-шника. -- А разве они не номерами именуются? Мне муж говорил... -- Она -- первая, получившая имя, -- отрезал Загорский. -- Потому и Альфа. -- Она?! -- Гельберг казался озадаченным. -- Она. Альфа. Моя жена. Фридрих Оттович, не Вы один такой шустрый... Я-то хоть свадьбу на Пирре-2 сыграл, в отеле "Язон и сыновья". А Вы свой брак начали с приказа по министерству!.. С негромким, но отчетливым криком пронесся за окном лич Бертрам: он подслушивал, свесившись с перил балкона этажом выше, но плохо приколоченная досточка его подвела. На экране "Скат" выплевывал в Берсеркера бурую бесформенную массу. Но на это никто не обращал внимания: подчиненные переваривали известие о свадьбе своего шефа, закоренелого холостяка, циника и прагматика. -- Я так понимаю -- во всем есть и хорошая сторона, -- голос был тих, но прекрасно различим. -- Если верить мыслям Гельберга, то семейная жизнь шефа может отвлечь его от постоянных проверок своих подчиненных. Если верить Коваленко, то майору интересно, каков будет первый леденец, подаренный будущему сынишке. Если верить самому Яромиру -- то он готов дать мне по физиономии, даже не удосужившись узнать, кто же я такой... Присутствующие вгляделись в появившегося посреди комнаты "стандартного человека" -- невысокого типа совершенно незапоминающейся наружности. Нежданный гость оглядел поочередно всех, а затем резко обернулся к двери: -- Заходите, благородный Бертрам, негоже подслушивать за дверью... Вы принесли с собой чайник? -- и, взяв из рук засмущавшегося скелета чайник и поднос с чашками, налил благородный напиток и раздал всем присутствующим, мимоходом заметив: -- Яромиру -- без сахара и немного теплый, я не ошибся? -- Что Вы тут делаете? -- в отличие от прохлаждающегося чая СБ-шник начал закипать. -- И кто Вы вообще такой?! -- Курьер. Исполнитель Определенных Обязанностей... Меня один рыцарь просил передать одну вещь, когда придет время. Он бы и сам это с удовольствием сделал бы, но, увы, сэр Энглион де Батарди погиб в застенках Директ-Коммендатуры во времена Аббингтона, так что мне прийдется выполнить сие за него. С этими словами незнакомец подошел к Альфе и протянул ей пакетик из серебристой фольги. Девушка осторожно развернула обертку. Внутри оказалась янтарная брошка, явно переделанная из подвески-ожерелья. -- Сэр Энглион нашел ее в одном колодце, -- продолжил тихий голос, -- И велел вручить супруге Яромира Загорского, шефа Корректоров. Говорил -- по просьбе самого Яромира Савельевича... Лишь секунду спустя обитатели Башни поняли, что никакого чужака в зале нет. Просто прозвучал из пустоты его голос, неуловимый, как улыбка Чеширского Кота...
* * *
-- Ну-у-у, -- Славик скривил задумчивую гримасу. -- Мне бы все же хотелось издать ЭТУ книгу так, какова она есть. -- Ты ее уже издаешь с изменениями, -- холодно отозвался Артагорт, и его лицо, приблизившись, заполнило весь экран видеофона. -- Ведь перевод прилагаешь? Материал для страниц иной используешь? -- А это не смысловые изменения, это дизайн и коммуникации! -- быстро парировал юный контрабандист и издатель. -- Из песни, как известно, слова не выбросишь, а ты мне предлагаешь ЦЕЛУЮ ФРАЗУ выбросить! И не из песни, а из Книги, из ТАКОЙ Книги! -- Славик, имей совесть! -- черненая повязка на лбу Арта слегка сдвинулась, и по изображению побежали помехи. -- Ведь ты... Ты разве никогда не замыливал книгу в библиотеке, а? -- Копировал -- бывало... А переть... Фи, а еще издатель... Понимаешь, Арт, я догадался, чем тебе та несчастная реплика не угодила... Но знаешь -- я ее все же оставлю, даже если мы из-за нее разругаемся вусмерть! -- Не спеши так, малыш... Ты не все в ней понял... Погоди -- я приеду и мы поговорим... без дополнительных средств коммуникации... -- повязка-хайратник сползла сильнее, и экран погас, на мгновение озарившись багровой вспышкой. И уже с вырубающегося аппарата донеслось: -- Завтра в восемь в "Вальсирующем драконе" у Велиримира... -- Надеюсь -- не в восемь утра, -- зевнул Славик и, подойдя к журнальному столику, взял с него старинную черную книгу. На раскрытой странице скользящими рунами было выведено: "Я знаю, что ты сейчас читаешь эту книгу. Книгу, которую ты втихую стащил у меня. Как видишь -- тут не рецепты Силы... Ну что же -- прошу об одном: сохрани эту Книгу, не дай ей пропасть. Ведь она -- последняя кроха памяти, оставшаяся о нас. Последнее, в чем звучат голоса наших ушедших друзей, их последнее "Мы были!"..." Последние слова были чуть смазаны, словно на них когда-то, давным-давно, упала жгучая, едкая слеза...

На часах было двадцать минут девятого. Стемнело. А Арта до сих пор нет... Накуренная, пропахшая пивными и винными парами атмосфера таверны располагала к полудреме. Славик откровенно скучал. От безделия он разглядывал посетителей. Несколько парадно одетых бизнесменов, даже за заплеванными столами не теряющих свой солидный, респектабельный вид. Забулдыги, уже опорожнившие свои кружки и с надеждой поглядывающие на входные двери. Их можно понять: каждый раз, когда тут появляется тезка достославного лича сэр Бертрам из Хонка, то пьянки за денежки странствующего искателя приключений не затихают до самого утра... А вот сидит какой-то молодой человек, явно пересмотревшийся детективных фильмов. Сидит и курит, между прочим, а вот Славику тут же ткнули в табличку "Не курить!"... Хм! Курит двадцать минут одну сигарету -- рекордсмен! Славик пригляделся к странному типу в низко надвинутой широкополой шляпе: тот сидел не шевелясь, несмотря на духоту закутавшись в черный плащ с поднятым высоким воротником. Было похоже, что незнакомец спал. За все время наблюдения Славика за ним, тлеющая жаринка на сигарете не сдвинулась ни на миллиметр. Юный контрабандист попытался пролезть в мысли человека в черном, но тщетно -- тишина. Такое ощущение, что тот вообще не использовал нанароботы. Видимо -- местный. Повинуясь извечному любопытству, мальчишка подсел к спящему. Кого-то он ему напоминал. Но кого? Такое ощущение, что видел его где-то. Давно. Нет, даже не его, просто кого-то очень похожего. То ли в забытом шпионском кинофильме, то ли на иллюстрации в одной из старых книг, коих Славик перечитал несметное множество. Такие же холодные, равнодушные даже во время сна, черты лица, такая же манера одеваться в строгий черный костюм. Впрочем, кажется, тогда костюм был другим. Тогда. Когда? Где? Славик, как ни старался -- не мог вспомнить. -- Вы что-то хотите, молодой человек? -- внезапно произнес незнакомец -- за непроницаемыми черными стеклами очков не было видно, как тот открыл глаза, если они вообще были закрыты. Славик на мгновение растерялся, но тут же взял над собой контроль. -- Меня интересует самая малость, -- высокопарно начал мальчишка. -- Не соблаговолит ли многоуважаемый незнакомец поделиться со скромным странником рецептом нескончаемой сигареты? -- Не соблаговолит, -- равнодушно, словно насмехаясь, ответил тот и смачно затянулся, выкурив за раз половину. -- Упсь! -- Славик раздосадовано глянул на огонек, приближающийся к фильтру. -- Лучше по старинке, от лунного луча прикуривать. -- Угу, -- незнакомец протянул сигарету. Славик стал рыться в карманах в поисках зажигалки. Но незнакомец опередил юнца, протягивая свою. На блестящей черной поверхности золотом красовалась надпись: "Лунный Луч". Тогда юный контрабандист, фыркнув от такой насмешки, поднес к сигарете указательный палец. Лучик висящей за окном луны, падавший до этого на шляпу незнакомцу, вдруг искривился и легким крылом коснулся белой курительной палочки. Трудно сказать, кто больше удивился: незнакомец или сам "нашаманивший" контрабандист, когда сигарета зажглась полупрозрачным голубоватым огоньком, но виду не подал ни один. Как будто все так и надо. -- Силен, мужик, -- без особого энтузиазма прокомментировал человек в черном. -- Мерлин тоже не жаловался, -- как можно равнодушнее ответил Славик. -- Кстати, он по прежнему живет в своей норе под дубом? -- поинтересовался неизвестный, закуривая новую сигарету. Славик мгновенно понял, о каком Мерлине говорит незнакомец. Стало немного неуютно... Но подавать вид?! Еще чего! -- Говорят -- он нашел себе еще более неуютное обиталище, чем-то сроднившее его с троллями из Заповедника... -- Я никогда не понимал его вкусы. Друид-переросток! -- незнакомец явно вспомнил какое-то досадное происшествие, но развивать тему не стал. -- Что-нибудь передать ему при встрече? -- Не стоит... Я к нему скоро сам наведаюсь... У него очередной заказец, блин! Надеюсь -- на этот раз не меч... Желая уйти от столь щекотливой темы, Славик решил зайти с другой стороны: -- Ну, на Меч, помнится, ни Мерлин, ни его подопечный не жаловались, так? А вот... Как бы это попроще сказать... Сотоварищ Ваш, я его видел не столь уж давно... Где он сейчас? -- Прохлаждается, -- с неудовольствием ответил безымянный собеседник. Он явно завидовал своему сотоварищу. За такой беседой Славику захотелось промочить горло. -- Неплохо бы и мне прохладиться, -- заметил мальчишка, вставая из-за стола и направляясь к стойке. Заказав себе кружку пива, юный контрабандист вернулся к этому таинственному "кладезю информации". И раздосадовано вздохнул: из-под шляпы раздавалось сонное посапывание, и жаринка сигареты была вновь неподвижна. Выпустив струйку холодного дыма из своей сигареты, Славик решил все же не будить этого странного субъекта. -- Курить в помещении воспрещается, молодой и нахальный! -- прогремел голос трактирщика. -- К Вам обращаюсь! Говорил ведь уже раз! Или помочь выбраться за порог?! Мальчишка не стал спорить с владетелем сего питного заведения. В конце-концов, незнакомец иначе, как через дверь, не выйдет, а Арт иначе, как через ту же дверь, не войдет. Так что никто не мешал покурить на пороге, одной ногой в трактире, другой -- уже нет. Так и трактирщику сказать нечего, и сквозняк внутрь дует... Сказано -- сделано.

Славик курил, вдыхая холодный дым, и ароматы волнами залетали в таверну, ничуть не тревожа посетителей... Опять появился поэтический зуд, и сами собой сложились слова:
Холодный дым от незажженной сигареты, Все покрывает, словно он не дым, А цельный клок тумана серый... От незажженной сигареты, прикуренной от той Луны, Что нынче светит нам, от полнолунья. И вновь летит в далекие края, Туда, где нужен он, где нет забвенья. Все...
Славик не успел досочинить следующую строку: кто-то ткнулся в его ногу. Это была большая всклокоченная собака с вислыми ушами. Она уставилась на юного контрабандиста полными мольбы и вселенской печали голодными глазами. -- Явно у тебя в роду спаниели были, -- улыбнулся мальчишка, присаживаясь и поглаживая псинку. -- Вон как выразительно просишь!.. Жаль только, угостить тебя нечем... Пес встопорщил свою серую шерсть и снова ткнулся носом в колено Славика. -- Ох, горе ты мое! Ну нету у меня еды, только сигарета. Но ты ведь не куришь, правда? Пес неопределенно махнул хвостом. -- Ладно, не смотри так печально, а то я расплачусь! Разревусь! Ну погоди, зайду и уволоку бутерброд у того типа в шляпе. Ты ведь не побрезгуешь краденым бутербродом, а, лохматенция? Пес облизнулся, словно уже слопал тот бутерброд. Славик неслышно скользнул в трактир, прикрывая собою дымящую сигарету. Подойти к столику -- пара пустяков. Но... Типа в черной шляпе на месте не оказалось. Его вообще нигде не было видно. Только бутерброд сиротливо лежал на столе. -- Лопай, псинка! Хозяин бутерброда все равно куда-то замылился. И откуда ж он такой тут на наши головы взялся? Пес мгновенно проглотил бутерброд, благодарно облизнулся и вдруг членораздельно произнес: -- Этот был втор-р-рой! Опешив, Славик машинально спросил: -- А кто же первый? Пес открыл было пасть, но тут из кустов неподалеку раздался истошный кошачий мяв. И серая псина, оглушительно залаяв, метнулась на звук. Треск подминаемых кустов сменился шумом скоротечной борьбы. Затем оттуда взмыл свечой в небо крылатый кошачий силуэт. За ним ринулся в небеса пес, тот же самый, но -- не менее крылатый, чем кот. -- Бред какой-то! -- мотнул головой Славик. -- Свихнуться можно! -- Можно, можно... -- согласился знакомый голос рядом. -- Это что ж такое, молодой человек! Я тут, понимаешь ли, прилетаю с утра пораньше, спешу к этой стальной забегаловке, а меня никто не встречает! Хорошо хоть, два местных неформала помогли мне дотащить мои вещи до башни Загорского. -- Нашел где остановиться, -- пожал плечами мальчишка. -- Впрочем, уж кому-кому, а тебе-то не привыкать, верно? -- Не уклоняйся от ответов, непобедимо опаздывающий! -- Это я-то опаздывающий?! Да я тут с полвосьмого тусуюсь! -- С полвосьмого чего? -- Ну -- с девятнадцать тридцати! -- Славик уже почувствовал неладное, но остановиться не мог. -- А я ж тебе человеческим языком говорил: восемь ноль ноль. Восемь, а не двадцать! Утро, а не вечер! -- Человеческие языки бывают разные, -- буркнул Славик. -- В восемь утра я еще и спать не ложился... Ну что, пойдем или сперва перекусим тут, а?
Глава 12
Лес становился все темней, но теплело еще быстрей, чем солнце падало к горизонту. Замок Лорда Кащея остался далеко позади, и ни одна тварь не рискнула преследовать молодого нахала. Ни стражи, ни птички, ни подлетевшие в последний момент к замку ведьмы. Снега остались далеко позади, а здесь уже пробивались травинки, зеленели листочки на деревьях. Впереди -- аромат цветов, смешанный с хвоей. Интересно -- есть ли в этих лесах живность, или одна только нежить, как у Кащея? В ответ на эти мысли в кустах зашуршало. Откуда-то из глубины леса донесся непонятный то ли стон, то ли вздох. Справедливо рассудив, что героизм не в том, чтобы храбриться перед самим собой, Крагер выхватил меч. Теперь можно встретить врага во всеоружии. Разумеется, если вздыхает в кустах враг, а не какой-нибудь влюбленный эльф, которого бросила и супруга, и любовница. Кусты неслышно расступились, и на тропу выскочил единорог. Он уставился на бессмертного янтарным глазом, и гневно фыркнул. Щелевидный зрачок то сужался, то увеличивался, и казалось, что происходит это не от освещения, а по прихоти самого животного. "Так, по главному признаку я уже многовато лет не смогу обуздать эту скотину"... -- пронеслось в мозгу Крагера, и он впервые пожалел, что был столь любвеобилен. -- "Посмотрим, поможет ли меч..." Клинок просто отказался подчиняться хозяину. Единорог словно сковал руку паренька. Захотелось бросить меч, пасть на колени и ждать, пока в твою грудь вонзится острый витой рог. Такой же, как тот, за пазухой... А затем... Что будет "затем", Крагер не захотел додумывать. Осторожно опустив меч, он небрежно облокотился на него и со всем презрением, на какое был способен, вынул из-за пазухи трофей. -- Слышь, скотина, если не уберешься, то я своим мечом махну разик и сделаю себе еще одну дудку, понял?! Смотри, что я сделал с одним уже... И он протянул флейту к самой морде единорога. Глаза зверя расширились, их зрачки стали почти круглыми. Взглянув на витой музыкальный инструмент, единорог вдруг склонился в почтении. Постоял так секунд десять и прыгнул в темноту. В мозгу Крагера возникло какое-то смутное ощущение. Перевести его дословно было невозможно. Что-то типа преклонения пред прародителем, которое излучал зверь. -- Никогда не был предком лошадей, а тем более рогатых, -- с напускным презрением выдавил из себя Райен, -- Но если это избавляет меня от ненужного боя... Тем более -- и куда бы я засунул второй рог?.. Лес ответил новыми стонами и вздохами. Ну ладно, это мы уже слышали... Полчаса прошло в упорном вышагивании по тропинкам. Стоны не удалялись, но и не приближались. Они звучали то спереди, то сзади, то по бокам... А один раз даже из-под земли. И только небо было молчаливо, как никогда на Земле... Солнце уже упало за горизонт, но кровавые отблески гуляли по листве впереди. Потянуло характерным запахом дыма. -- О, или это лесной пожар, или я сейчас отдохну у огонька туристов! -- обрадовался паренек...

...У костра сидели двое. С виду они напоминали обыкновенных земных "автостопщиков" -- те же капюшоны от дождя, натянутые по самые уши, те же плащи неопределенной расцветки, и даже "тормозок" между ними валяется... Будь Крагер пообразованнее, он бы сравнил "туристов" со странствующими монахами, но единственным приемлемым храмом он почитал Храм Бахуса, а у тамошней братии одеяния немного иные... -- Здоров, мужики! -- обратился к незнакомцам Райен. -- К огоньку пустите? А то свежо уже... Незнакомцы переглянулись и, не промолвив ни слова, кивнули на бревно напротив. Дважды приглашать не пришлось. Крагер присел, вытянув ноги и блаженно расслабившись. Но сапоги снимать не решился: не стоит распугивать гостеприимных путников ароматами портянок. Незнакомцы тем временем достали из мешка пузатую флягу и кусок сушеного мяса. Отломили треть куска и кинули Крагеру прямо через костер. Поблагодарив хозяев таким же молчаливым кивком, он впился зубами в еду. Жесткое соленое мясо вязло в зубах, но -- все лучше, чем пустота в брюхе. "Монахи" сделали по крупному глотку и завинтили флягу. -- Могли бы и мне предложить... -- обиделся паренек. Путники вновь переглянулись, один из них пожал плечами и кивнул. Фляга перелетела вслед за куском мяса. -- О-о-о... У-у-у... Э-э-э... -- Крагер пожалел, что отхлебнул этого напитка... Конечно, не спирт, но недалеко... Да еще и запах... Пожалуй, пьющих ТАКОЕ портянками не испугаешь... Интересно, из чего они такую гадость готовят? Жуткая гримаса невольно перекосила физиономию Райена. И, словно в ответ на недовольство, написанное на его лице, оба путника скинули капюшоны. Их лица неуловимо заструились, превращаясь в жуткие полузвериные морды. Злобно оскалившись, они зарычали. -- Э-э, мужики, вы не так поняли! Я ничего не имею против этой выпивки! -- заторопился Райен. -- Очень даже вкусная штука! И тут из-за его спины раздалось до боли знакомым тоном: -- Бросьте оружие и пройдемте с нами в отделение Святой Инквизиции! -- И тут копы! -- выдохнул Крагер, хватаясь за свой двуручник. Оборотни в то же мгновение прыгнули. Прямо через огонь. Они пронеслись с обеих сторон от бессмертного, на ходу обнажая длинные кривые сабли. Обернувшийся Райен узрел трех воинов в позолоченных доспехах с красными плащами и красным же плюмажем на полностью закрывающих голову шлемах. Сквозь Т-образные прорези поблескивали наглые самоуверенные глаза. -- И тут паладины! -- хором рыкнули оборотни, кидаясь на патруль. Их сабли звонко сталкивались с клинками рыцарей Инквизиции, рикошетили от золоченых нагрудников. Но и патрульные не могли пока обезоружить ни одного из нападающих. В Райене боролось два желания. Первое -- посоревноваться в скорости бега с самим собой и победить. А второе -- чувство солидарности с этими вот путниками, что поделились с ним едой и питьем, и к которым ни с того ни с сего придолбались эти три титулованных копа божиих. Пока мозги занимались сортировкой непосильной информации, руки сами сделали выпад. И Крагер оказался посреди жаркой схватки. Увы -- но у золотых вояк были неплохие учителя. Уже пять минут мечемашества -- а порезов ни у одной из сражающихся сторон. И тут один из оборотней, тот, что кидал Райену флягу, ухитрился и вогнал свой клинок прямо в смотровую щель шлема. Со звуком крушения на складе металлоизделий вояка рухнул под ноги Крагеру, увлекая за собой клинок оборотня и сбив паренька с ног. Как оказалось -- это спасло чужанину жизнь: в тот самый момент один из уцелевших рыцарей сжал в руке маленький, не больше глаза, сфероид. Из сплющенного до состояния диска предмета вырвалась зеленая молния и ударила в стоявшего за Крагером оборотня. Он всхлипнул, словно задохнувшись, и побелел. Побелел буквально, обратившись в изваяние из добротнейшего мрамора. Второй оборотень тут же получил клинком по голове, и какое-то время, пока не упал, напоминал сказочных двухголовых огров. И все же кидать меч и сдаваться Крагеру не захотелось и сейчас. Он ринулся в атаку и так звезданул очередного атакующего, что меч застрял в его доспехах. Увы, выдернуть его в пылу битвы невозможно, а прыгать к арбалету -- далековато... И тогда... Крагер сам не поверил, что его рука делает это... Он выхватил из-за пазухи рог единорога. Рыцарь опешил на миг. И этот миг стал ему роковым. Крагер ударил. Рог пробил толщу доспехов и глубоко вонзился в грудь вояки. Подержав его там, паренек выдернул костяную флейту, на которой не оказалось ни кровинки. Обливаясь кровью, последний вояка упал к ногам Райена и, дернувшись, замер. Крагер склонился над оборотнем. Мертв, увы... Второго можно и не смотреть... Выдернув меч из поверженного воителя Инквизиции, паренек срезал клинком первый слой дерна. Второй... Копать мечом неудобно, но оставлять тела непогребенными -- не по чести будет... Спустя три часа все пять тел сокрылись в братской могиле: трое в золотых доспехах, один -- в плаще с клобуком, и мраморная статуя. Крагер шел к городу по чужому и непонятному миру, и не видел, как зашевелилась земля на могиле, и как сквозь нее выбрался на полянку молодой единорог с желтыми глазами. Вылез и заровнял копытом землю на захоронении. А затем скрылся в чаще, как и не было его...

* * *
У стен города Райен еще не отошел от пережитой потасовки, а потому стучался в запертые на ночь ворота и сапогами, и рукоятью меча. Удары попадали по окованной железом деревянной створке, а последний съездил по высунувшейся в смотровое окошко заспанной физиомордии стражника. -- Ой! -- Извините. Так впустите вы меня или нет?! Я тут на фиг промерзаю, на меня тут посреди леса то гопники наезжают, то оборотни, а тут меня даже не пускают в безопасное место! -- А откуда я знаю, что ты сам не оборотень? -- резонно вопросил из-за двери стражник. -- Не велено пущать, и все тут! Мало ли кто по дорогам ночью шляется! А вдруг ты агент Кащея? -- Если ты, башка ушибленная, сейчас же не распахнешь эту дверцу, то когда я ее таки разнесу, я из тебя такого агента сделаю, ни один Кащей не узнает! Стражник скрылся где-то в недрах караулки и вернулся минут через пять, когда смотровое окошко стараниями Крагера уже увеличилось до размеров калитки. Вздохнув, он покачал головой: -- Если бы наши солдаты воевали с врагом с таким усердием, как ты с воротами, то мы бы давно стали властелинами вселенной... Входи, раз уж собрался. Добро пожаловать в стольный град Вольдар. Прошу наведаться в караулку и оставить автограф в гостевой книге... Запыхавшийся от рубки мечом Крагер довольно кивнул и потопал вослед стражнику. -- Так бы и сразу... Ну, где тут нужно закорючку поставить? -- Вот здесь, вот здесь и еще вот здесь... А, черт, забыл про последнее постановление -- еще и вот здесь. -- Готово. Ну, спасибо, ребята, подскажите, где тут можно гостиницу найти или трактир... Э, что-то не так? -- Так, так... Просто не торопитесь, достославный воитель. Подорожную оплатить надобно. Две монеты, значится. А еще -- надеюсь получить с благородного воителя компенсацию на ремонт ворот, ибо ночью в такую дыру разве что дракон не залезет... -- Эх, -- вздохнул разочарованный Крагер. -- Кредитка от "ЭТРЭ-Банка" подойдет? У меня там пятьсот еще, вроде, осталось. Впрочем, можете на компе проверить... Посмотрев на физиономии стражников, он уже не очень уверенно протянул пластиковую карточку с кристаллом на торце. -- Что это за фитюлька? -- раздраженно рыкнул капитан. -- Ты мне золотом давай или медью! -- Извиняй, но наличкой я не таскаю, только кредитка есть. Может, сбегаю в ближайший банкомат, обналичу чуток... -- Слышь, ты не ругайся тут, ты золото давай! -- Ща дам... -- Крагер недобро ухмыльнулся и дал. Капитан грохнулся, как стоял. Плашмя. Подойдя к оставшимся двум стражникам, Райен ленивым движением изъял у них табельные алебарды и выкинул их за дверь. -- Никогда не считай себя крутым, найдутся и покруче тебя... -- Крагер хмыкнул и направился к выходу. Кто ж знал, что напророчил он сам себе: в караулку входил целый отряд стражи. Так, такое количество не раскидать. Да и вообще -- начинать проживание в городе с драки с властями -- неэстетично. Лучше вот так! И с приятной улыбкой Райен метнул им под ноги огненное яйцо из сумочки на поясе. С карканьем тварючка распахнула неокрепшие еще крылышки и воспарила над головами ужаснувшихся стражей. Воспользовавшись суматохой, паренек выскочил за дверь и захлопнул ее за собой. -- Если балрога вовремя не выпустить, мясо может подгореть, -- и он щелкнул засовом. За спиной послышалось деловитое покашливание. Райен взвился ужом, хватаясь за меч. Последнее, что он увидел -- это две фигуры в ослепительно-белых доспехах и плащах и зеленое кольцо света, несущееся прямо в него. И стало темно.
* * *
Крагер очнулся от мощного толчка, которым его спровадили в камеру. Точнее, это была не камера, а зал допросов, но тусклое освещение оного навевало мысль о застенках. Двое здоровенных клериков в белоснежных плащах и доспехах подтащили еще недвижимого бессмертного к стене и усадили на пол. Из-за их массивных фигур появился толстенький человечек в коричневой рясе с золотой восьмилучевой звездой на длинной, толстой, того же металла, цепи. В полумраке помещения ее острые тонкие лучи слегка светились. Деловито оглядев парализованного подростка, святой отец с опаской снял с него арбалет, с такими же предосторожностями вытащил из-за пазухи рог-флейту. Поморщился. Заглянул в сумочку на поясе, но тут же отпрянул, увидев огненные шарики. Немного поразмыслив, он просто снял с юноши пояс. Затем стал осматривать наручные часы, размышляя, как бы их снять, не дотронувшись до неизвестного, возможно опасного, а, значит, колдовского предмета. -- Нет, ЭТО пусть он сам снимет. Я еще не видел такого колдовства, я не знаю от него оберега. -- Но парализ, Ваше Преосвященство?!... -- Снимите парализ! Мы в священных стенах, он не сможет колдовать! Только сначала прикуйте его к стене. -- Как скажете, Ваше Преосвященство... -- пожал плечами клерик и коснулся своим посохом лба Райена. Юный Крагер почувствовал, что может пошевелиться. Двое церковных магов взяли подростка за руки и защелкнули на запястьях холодные браслеты цепей. Инквизитор нагнулся и, поглядев Крагеру прямо в глаза, мягко улыбнулся: -- Приветствую тебя в ЦДП, дружок! Каяться будем? Сними-ка свой браслетик, а? -- А чо, самому снять слабо? Очко репит? Ответом на столь наглое поведение была хорошая зуботрещина. Райен напрягся, но, покосившись на арбалет второго клерика, передумал нарушать закон второй щеки и лишь облизал кровь, выступившую на разбитой губе. -- Фиг тебе, церковная задница! -- Не снимешь -- с рукой отсечем, -- мягко пояснил священник. В коие веки в голове бессмертного возник план, но в таком случае ему с этими часами ни в коем случае нельзя было расставаться. -- Ну-ну. Отсекайте, отсекайте! -- Райен изобразил на лице самую подлую гримасу, на какую только был способен. Почуяв какой-то подвох, церковник гневно взглянул на опасный предмет и, выпрямившись пригрозил: -- Твой браслет не спасет тебя на Священном Костре! -- Да иди ты со своим костром знаешь куда! Инквизитор лишь недобро усмехнулся и направился к выходу из пыточной, жестом позвав за собой клериков. -- Допрос, приговор и казнь -- завтра... -- от двери заявил он. Толстая стальная дверь с грохотом захлопнулась и Райен остался в одиночестве. По крайней мере, он так считал. Пока откуда-то слева не раздался измученный голос: -- Зря ты с ним так, парень. Если б покаялся, то, может, просто голову отрубили бы. -- Ты кто? -- Крагер обернулся на голос. Слева, у стены, на полу сидел еще один прикованный. -- Мэнни... Мэннигар, демонолог... Я вчера раскаялся и Беркфим обещал мне просто отсечение. -- Мне тоже, -- послышалось из противоположного угла. -- О, сколько же вас тут вокруг! -- притворно засокрушался Райен. -- Двое всего, -- ответствовал тот же голос. Во втором углу оказалась весьма миловидная девушка. -- За что тебя, красавица? -- За ведьмовство ее, -- ответил за нее Мэннигар. -- Меня можете не спрашивать... -- хмыкнул бессмертный. -- А что тебя спрашивать, если и так видно, что ты чернокнижник и колдун. Райен посмотрел на демонолога, изобразив легкое недоумение. И тот пояснил: -- У тебя следы от побоев зажили за минуту. Даже губа разбитая. Это раз. А во-вторых, что я, арбалет Лорда Кащея не узнаю? Его рук работа, встречался раньше с теми... в ком оставались некоторые его изделия... -- А, ну его, Кащея... Дурак дураком был, только замок большой. -- Был?! -- демонолог смолк минут на сорок. Девица тоже. И тогда Крагер приступил к осуществлению своего плана. Нагнув руку с часами, он активировал их лазер, направив тоненький лучик на браслет, сжимающий вторую руку. Благо -- длина цепи позволяла двигать руками более-менее свободно. Вскоре браслет заискрился, и капельки расплавленного металла полетели на пол. Запахло горелым мясом: железяка немилосердно раскалилась. Было нестерпимо больно, и утешало только одно: после отключения лазера рана заживет еще быстрее, чем возникла. Перерезать вторую цепь было сложней, но, изловчившись, Райен поймал мечущимся лучиком одно из отдаленных звеньев. Сложность была в том, что перепиливать цепи надо было не до конца, иначе ничего не получится. Погасив лазер, он сердито обернулся к демонологу и грозно произнес: -- Проболтаетесь -- и жабы на сковороде будут счастливее вас! Промолчите -- спасу и вас из этого подвальчика. Выбирайте сами.

* * *
Наутро святоша явился для допроса. Поставив двух клериков у двери, он возложил на стол конфискованные у Крагера предметы. -- Это Ваша сумка? -- Ну, моя. А что? -- И огненные яйца в ней Ваши? -- Ну, не мои, но мне принадлежат, -- неприлично хохотнул Райен. -- И арбалет огненный тоже Ваш? -- У Вас есть другое мнение, Отче Беркфим? -- Тут вопросы задаю я! -- визгливо плюнул священник. -- Ну, мой. -- Не нукайте, не одолжение делаете! -- Да мой, мой, только не визжи! И так всего заплевал! -- И рог, во флейту переделанный, тоже Ваш? -- Ну не тебе же его наставили! -- Отвечай по существу, дьяволово отродье! -- Вообще-то он принадлежит единорогу, но он мне его одолжил. У меня есть на него разрешение. -- Стало быть, ты готов признать, что собственноручно убил священное животное? -- инквизитор аж запел от радости. -- Не уверен, -- зевнул Крагер. -- Я его в Замке Кащея нашел. Как раз за пол-часа до того, как прибил хозяина замка. Вот в этом признаться могу. -- Разборки между приспешниками Шайтана меня не интересуют, -- отрезал святоша. -- Хотя, если бы ты отправил туда же и всех его ведьм, ты облегчил бы нам нашу святую миссию. Но -- вернемся к опознанию магических предметов. Итак, этот меч -- тоже Ваш? -- Бли-и-ин! -- не выдержал паренек. -- Ну меч-то каким макаром стал магическим?! Мой это меч, мой! Им еще мой прапрадед головы рубил! -- Так Вы утверждаете, что меч, легко прорубающий доспех и не тупящийся при этом -- Ваш. -- А чей же еще?! Конечно, мой! Из стандартного сплава. А хотите, я Вам по секрету расскажу, как этот сплав готовить? Только я не доверяю этим Вашим... у двери... Надеюсь, за подобный секрет Вы меня отпустите. Подойдите поближе, я шепну его Вам. Э-э-э, бумагу-то возьмите, Отче, там много писать надо будет... Беркфим подошел к скованному пленнику, в одной руке сжимая перо, в другой -- свиток. Вытянулся, готовясь услышать секрет. Крагер на мгновение напрягся. С тонким треньканьем лопнули обе цепи, и в то же мгновение Райен со всей силы треснул инквизитора по вискам. Тело шумно упало на пол. Но, несмотря на тщедушность, божий наглец был живуч. Одним прыжком парнишка подскочил к столу и выхватил из сумочки один из огненных шаров. Вставил его в рот стонущего на полу и, удерживая челюсти жертвы, крикнул вскинувшим посохи клерикам: -- Вы! Посохи на пол! Живо! Иначе ваш шеф проглотит огненную птичку! Интересно, получит ли он Премию Чаплина, когда он ее родит?.. Хотите узнать? Два посоха стукнулись об пол. -- А теперь -- живо расковывать этих двоих, что в углах! Я сказал -- живо! Во, сразу виден навык!.. Мэнни, лапушка, не делай вид, что не можешь стоять на ногах! Возьми посох и парализуй этих двух олухов! -- Посохом клериков могут пользоваться только клерики... -- осторожно возразил старик. -- Я не понял! Что, только клерик может огреть другого клерика посохом по башке? -- А-а-а, ты об этом! Тогда с удовольствием! И дедуля так приложил первому клерику, что посох, треснув, испустил зеленую молнию и парализовал второго. -- Ну вот, были таки у тебя в роду клерики! Сработала деревяшка! -- Это не деревяшка, это ветвь Алмазного Древа, -- хихикнула ведьмочка. -- Ладно, народ, берем все, что тут еще можно взять -- и делаем ноги! Кому как, а мне тут надоело! -- тут Крагер посмотрел в мигающие глазенки святоши: -- Эх, какая голова пропадает! Какая чаша была бы из твоей черепушки! А, ладно, хорошего понемножку!.. -- и с этими словами он отвесил инквизитору "саечку". Хрустнул хрусталь яйца. Огонек засиял сквозь ноздри и губы. Дико мыча, Отец Беркфим попытался выплюнуть пламя. И в этот момент рвануло, разметывая "кладезь мыслей" по зале. -- Эх, не получит он Премии. Рожать-то не через голову надо было... Эй, дед, ты ключи не забыл? Но так бежим, птичка тут и без нас справится! -- Не справится, но отвлечет надолго. -- Проголодается -- справится! Недолго думая, трое беглецов выскочили за дверь. -- Эх, знать бы, где здесь выход! -- Бежим за мной, -- крикнул Мэннигар. -- Меня тут на допросах уже третью неделю маринуют... -- Ну, веди нас, Сусанин-герой!.. Коридоры сменялись коридорами, когда на пути выросла еще одна фигура в белом. Не задумываясь, Крагер выстрелил. Вопреки ожиданиям, арбалетный болт, прошив сияющий доспех, наглухо застрял, но не взорвался. -- В священных стенах колдовство не действует, -- пояснил старичок-демонолог. -- Однако, чтоб вытащить болт, ему прийдется идти в кузницу. А там территория неосвященная. Так что вряд ли он добежит... Крагер равнодушно переступил через корчащегося на полу клерика, не удостоив старика ответом. Дедуля же продолжал: -- Я вообще удивлялся, как Ваша Милость магией раны свели прямо в пыточной. Да как сталь цепей резали огнем нерукотворным. -- Много будешь знать -- помолодеешь, -- рыкнул Крагер. -- До младенчества! Выход из Центра Допросов и Пыток охраняли два стражника-монаха. Они так удачно стояли спинами к убегающим, что не треснуть их головами друг об друга было бы просто кощунством. Путь на свободу был открыт. За порогом зеленел сад. -- Придется быстро бежать, Ваше Магичество! -- Согласен. -- Нет, Вы не понимаете! В этом саду растут Живые Древа, они нас могут схватить! Я не говорю уже о единорогах и фениксах. -- Ну, с единорогами у меня свой разговор! -- Говорят, что они покровительствуют невинным детям... -- прокомментировала девушка. -- Боюсь, Мари, что тебе это уже давненько не грозит! -- хихикнул старикашка. В небе появилась сияющая фигура. -- О боги! Нам только Ангела на хвост не хватало! -- ужаснулся демонолог. -- Ангела? -- удивился Крагер, но дальше расспрашивать не стал и побежал вслед за мчащимися собеглецами, уклоняясь от тянущихся к нему ветвей-рук. Эти деревья пугали его больше, чем ангел: в конце-концов всей Галактике известно, что ангелы -- это варлоны. А с варлонами Райен сознакомился еще в их визит на Риадан. И не был в ссоре ни с одним из них. К счастью, этот безумный живой парк вскоре закончился и троица беглецов очутилась на площади у ворот. -- Оп-па! А об этом ты мне ничего не говорил! -- Райен кивнул в сторону толпящихся у ворот монахов-стражников. -- А я их сюда и не ставил! -- огрызнулся дедушка. -- Может ты им птичку для развлечения кинешь? -- Жалко. У меня их только три осталось. -- Жадность фраера сгубит! -- заявила Мари. -- А тебя сгублю я, если ты не замолкнешь! Тут есть еще выход? -- А хрен его знает! Я сюда на прогулки не ходила. -- Ладно. Попробуем панику. Дед, ты у нас демонолог, вызови какого-нибудь демона, чтоб он им морды начистил. Старичок задумчиво почесал подбородок. -- Не могу -- сложно: сил на такого не хватит. Поменьше -- могу, только толку, он ни фига не сделает, пошумит разве что... пока не прибьют. -- А ты его вон туда направь, -- посоветовала девица. -- Пусть там пошумит, отвлечет. -- Толку-то? Ворота мы не сразу откроем. Вот пусть они и побегают к демону и обратно. -- Уболтал! -- Мэннигар наспех начертил сучком на пыли какую-то космограмму и стал бубнить себе под нос одному ему понятное заклинание. Через миг в центре фигуры появилось нечто отдаленно напоминающее рогатого полупрозрачного облезлого кота с ослиным хвостом. -- Именем Спасителя, могущего уничтожить тебя в одно мгновение, повелеваю тебе отправиться к той башне и отвлечь туда всех этих стражников, чтоб мы успели открыть эти ворота и скрыться за ними! Приказываю тебе исполнить это сию минуту без лукавства и промедления! Именем Великого Творца, ступай и исполняй мое повеление! Демон исподлобья посмотрел на вызывающего и в сердцах плюнул. Выругавшись под нос, он полетел в указанном направлении, вызывающе помахивая тощим хвостом. Добравшись до места назначения, он стал дико материть стражников, не забывая при этом корчить им рожи и уклоняться от полетевших в него стрел и файерболов -- среди стражников оказалось два клерика. Не те самые, но все же... Довершил начавшуюся панику выбежавший из здания бело-красный клерик. Он пробежал шагов двадцать от двери и грохнул, разметывая великолепные искры салюта. -- Я ж говорил: до кузницы он не добежит! -- А я бы на его месте кузнеца в ЦДП вызвала б. Только такой идиот, как он, мог бы не додуматься, -- презрительно бросила ведьмочка. -- Это его проблемы, -- Крагер благоразумно промолчал, что сия светлая мысль миновала и его бессмертную голову. В конце-концов, надо держать репутацию крутого колдуна. А это подразумевает наличие некоторых мыслительных способностей, согласитесь... Очутившись за воротами, Райен по совету старичка завернул арбалет в куртку, чтобы не привлекать внимания многочисленных горожан. Оставалось добраться к трактиру, о котором рассказывала Мари.

Глава 13
Арт смотрел на Книгу, лежащую на столе. Увы -- владельцем ее по-прежнему является этот молодой нахал. И как объяснить ему, что за безобидной фразой -- и прошлые ошибки, и вековая боль... Славик небрежно положил руку на книгу, и то ли вздохнул, то ли ухмыльнулся: -- Фраза -- это, конечно же, мелочь... Но мир на мелочах строился. -- Есть мелочи, жгучие, как кислота. И жгущие через века. -- Однако ты только вслушайся в этот стиль изложения! -- и Славик красивым речитативом наизусть продекламировал: -- "Я знаю, что ты сейчас читаешь эту книгу. Книгу, которую ты втихую стащил у меня. Как видишь -- тут не рецепты Силы... Ну что же -- прошу об одном: сохрани эту Книгу, не дай ей пропасть. Ведь она -- последняя кроха памяти, оставшаяся о нас. Последнее, в чем звучат голоса наших ушедших друзей, их последнее "Мы были!"..." Красиво, да?! Арт, я понимаю, что правда -- не наслоившиеся веками легенды. Но чего ты боишься? -- Этого и боюсь... -- Артагорт был серьезен, как никогда. -- В веках ходили и сплетни, и легенды. Кто считал меня исчадием ада, кто -- Учителем, а то и просто Богом. Но никто не сомневался в одном: что я ни разу не предавал своего Учителя, что был ему верен до последней минуты... Надеюсь, что так будет и впредь... Но ведь не будет, если прочтут эти строки!.. Понимаешь -- я был тогда зол на Мельтора, и во злобе своей не знал чем и отомстить. -- И тогда ты взял почитать книжечку?.. -- Говори уж прямо: украл. Чего жалеть, больней не сделаешь... Не только -- книжечку взял. Я сдал без боя оборонные посты, увел орков, которые должны были оборонять замок Учителя. И уж напоследок -- забрал Книгу. Я верил, что она дает ему Силу, содержит рецепты, схемы, тайные знаки... Я открыл ее только в горах, далеко-далеко от поля боя... -- И нашел там дневники, а не магию... -- Славик констатировал факт, а не спрашивал. -- Да-а, не повезло. -- Он даже перед гибелью думал о нас, о памяти... А я -- разозлился на него из-за пустяка, Видишь ли -- на праздник меня не пригласили, да сказали, что на эльфов могу дурно повлиять!.. -- Сочувствую. Со всеми бывает... -- какое-то не очень приятное воспоминание затуманило и так не совсем чистые глаза Славика. -- Так что пойми -- все считают, что это ОН САМ поручил мне спасти Книгу, отдал и велел отступать. Не делай так, чтобы все считали меня подлецом и дезертиром, даже если я таким и был в тот момент... -- Но это было давно... Ты же не можешь вечно прятаться за сказкой, Артагорт! Вздохни поглубже и скажи правду. Надо же когда-то сказать. -- А ты... Ты тоже вздохнешь поглубже? -- Ну... -- замялся юный контрабандист. -- Я тоже... Когда-нибудь... Арт прикрыл веки и задумался. То ли память скользила по глубинам прошлого, то ли взгляд пытался прорваться в недра грядущего... Молчал он долго, с полчаса, и мальчишка не беспокоил его. Наконец Арт вздохнул: -- Есть тайны, которые и эта книга раскрыть не сумеет... Печатай, чего уж там... Только не забудь: первый экземпляр -- мой! Эх, снова втопчут в дерьмецо... А что самое обидное -- правильно ж втопчут... Слышь, ты вот тут по всем городам мотаешься... Не подскажешь, где я могу найти Слипера? -- А, как всегда околачивается на окраине Гоув-Хэл, ролевик несчастный!..
На пустыре-"полигоне" было многолюдно: Том и ребята проводили игру "по Мардии". Настоящую полевую игру, костюмированную, с хорошим отыгрышем и блестящим, крашеным "под металл" пластиковым и деревянным оружием. Вообще-то еще лет десять-двадцать назад подобная игра была б признана ересью и "вредным тлетворным влиянием", но теперь старая междуусобица между Западным Риаданом и приморским государством Мардией вряд ли хоть кем-то была бы воспринята как политическая провокация. А вот поглазеть на "военное действо" собралось множество зевак, обитающих по окраинам столицы. Началось это все с пустяка -- просто ребята и так не хотели после разгрома Машины Правосудия прерывать свои Игры, а тут Тому попалась на глаза хроника, датированная две тысячи двести шестьдесят вторым годом... Сравнить ее с летописями Мардии было несложно. А то, что получилось -- грех не отыграть!.. Вот так на Полигоне и началась первая стадия новой Игры... Только к вечеру, к наступлению Часа Дракона, "враждующие" лагеря угомонились. С утра, с первыми лучами солнца, Игра возобновится, но сейчас звенят гитары и лютни, звучат песни... Мирно текут беседы у костров... -- Благородные доны найдут лишнюю чашечку кофе для усталого путника? -- в лагере Тома прозвучал знакомый, но невозможный тут голос. Неужели? Том обернулся. Так и есть! Арт! -- Артано, сколько лет, сколько зим! -- Маленькая поправка, -- немного суховато поправил гость, -- Меня зовут Артагорт. Хотя не спорю -- похож, мне это многие говорили, даже Загорский. Слышал про такого? -- А кто же его не знает?! Еще тот тип! И опять Том нервно оглянулся: второй чужой голос за две минуты! Кто на этот раз? ЭТО сидело на бревнах крепостной стены, помахивая... кажется, ногами. Бесформенное полупрозрачное месиво, изредка принимающее отдаленно человекоподобную форму, постоянно текущее и изменчивое. -- Привет, Том! -- обратилось месиво к Слиперу. -- Я тут потусуюсь пока? -- Тусуйся... Тут местных сейчас нет, так что вряд ли кого распугаешь, как в тот раз... -- и, повернувшись к литератору, пояснил: -- Вот, повадился к нам призрак в гости. Истории слушать, песни с нами петь... А потом вместе с нами на торжественный обед у Величества явился... Ничего, двери уже починили, мебель теперь ремонтируют... Ковры, надеюсь, уже отмыли... А то народ там нервный попался, "Семью Аддамсов" не смотревший, видимо... Особенно дамы... -- Да ладно тебе! -- огрызнулся призрак. -- Уж и поспать порядочному привидению негде! -- Да уж... Да уж... -- добро протянул Том. -- И поэтому он столько места враз освободил, что ни в сказке сказать, ни бульдозером убрать... -- А не напугал бы я их -- что бы ты сейчас рассказывал, сказитель ты наш? -- огрызнулось привидение. -- Нашел бы. А не нашел бы -- так Арта попросил бы. Арт, правда, что ты уже обдумал мою идею? -- Ага... -- Артагорт довольно улыбнулся. -- Интересный момент получился там... -- А что за идея? -- послышалось со всех сторон. -- А то... Я спросил, что было бы, если б Саурон на Арде получше флот Ар-Фаразона снарядил бы. Не галерами и парусниками, а более современной машинерией. И если бы все это сработало бы так, как планировалось, а не как по-правде... -- Том, оно и по-правде сработало бы, будь у повелителя Нуменора мозгов побольше да терпение покрепче... -- возразил Арт. -- В смысле? -- Твоя идея с реакторами. Если стержни не вверх, а вниз двигать -- то и вправду все получилось бы. Да вот беда -- не додумался тогда Гортхауэр до этого, а правитель торопил его сверх всякой меры... Вот и вышел прокол... -- Так расскажи, как оно могло быть? -- не утерпел призрак. -- Расскажи!.. Расскажи!.. -- Уболтали! -- улыбнулся журналист. -- Только я не расскажу, а прочитаю, ладно? Оно что-то типа рассказа получилось... -- он достал стопку серых листов, покрытых бегущими стремительными буковками. -- Только сперва маленькое пояснение: на языке валаров и эльфов Валинора было два сходных слова: Нуменор и Нуминор. Первое -- Земля Подаренная. Второе -- Земля Снов... Да-да, Том, именно то, что ты и подумал... Люди были уверены, что им Валинорские хозяева подарили остров... А Эльфы знали, что эту плавучую конструкцию на якорях приснили Могущества Арды, чтоб отвязаться от затеявших поход на Запад. И жили бы себе на Нуменоре люди до Второго Хора, не произойди одна маленькая пакость: королю не мешало бы думать, кого в плен берет...

* * *
"Флот Ар-Фаразона Золотоликого, Короля Нуменора, возвращался со славной победой из Средиземья. На флагмане, во второй по роскоши каюте, расположился именитый пленник -- Саурон Черный, он же Гортхауэр Жестокий, сдавшийся на милость Великому Королю Нуменора.
Какую-то свою вину пытался искупить майя. Храм построил Мелькору, и все плакал в нем, когда думал, что никто его не видит, все молил: -- Прости, Учитель! А за что прости -- неведомо. Может -- правы те, кто говорит, что предал он своего Учителя, сдал его валарам, чтобы обладать бы полною властью. Да и сына Мелькорова сгубил, чтобы не отомстил малец за отца. А теперь вот раскаивается, плачется. А может, хотел этим храмом, как стрелою, пронзить Безвременье, чтобы вытащить из-за Грани Миров мятежного Валу? Так ведь для этого кровь жертвенная нужна. Как-то Король решил помочь Саурону, ныне уже -- Тайному Советнику при Королевской Особе. Приволок из Мэнэльтармы военнопленного, на заклание уготованного, уложил на алтарь храма Мелькора, нож жертвенный занес. А тут -- Саурон вбегает. Как заорет: -- Не смей! Глаза кровью налиты, шипит: -- Не оскверняй! Сердится. А куда ж ты без крови? Если даже Единый ее просит!.. Ну, не хочет -- не надо...
-- Боишься смерти, Король? -- А кто ж не боится ее?.. -- Я покажу тебе путь к бессмертию. Прийди и возьми его! -- Что за это ты попросишь взамен? -- Немногое. Отомстишь за Учителя моего. Непобедимой армадой ринешься ты в Валинор -- и не устоят они. Отберешь ты для себя и людей своих -- бессмертие. А для меня -- раздраконишь валар. -- Это безумие! Валары нас сметут! -- Они и сейчас это делают! Или ты скажешь, что не орлы Манвэ разоряют страну, бьют молниями по народу твоему?! -- Твоя правда... Но что же мне делать? -- А для этого вызрел у меня один план... -- и Саурон склонился прямо к уху Короля...
План Саурона оказался таким совершенным...
"...Но гордыня была сильнее, и Ар-Фаразон покинул корабль, и ступил на берег, возглашая, что край этот принадлежит ему, если только никто не выйдет оспорить его права. И войско нуменорцев стало лагерем у Туны, где нашли убежище эльдары. И тогда Манвэ с вершины Горы воззвал к Илуватару, и в тот миг валары отказались от власти над Ардой." Так говорит "Акаллабет".
В действительности флагманский корабль грозно сколол острым своим носом береговые породы и заскрежетал черненой обшивкой по алмазной крошке валинорской земли. На страшный звук выскочили из своих убежищ перепуганные эльдар, решившие, что настал конец света и земля разверзается под ними. Они с изумлением застыли, видя, как неумолимо надвигается на них громада с вознесенными высоко, чуть ли не под самые облака, палубами. Дивный корабль, чей нос остер внизу, но завершается прямоугольной надстройкой сверху, чьи борта так высоки, что не видно за ними мачт! Но не страх уже, а благоговение укрепилось в душах эльдар, ибо истинные мореходы оценили мощь расы, сотворившей подобное чудо, и поняли они, что не иначе, как посланцы Нуминора -- Земли-Сна на востоке -- услышали их мольбы и явились огородить опальных эльфов от постоянных притеснений со стороны разгневанных валар, что так и не простили им деяния их на Арде. Корабль замер, прочно врастя в берег и выстрелив для верности странным вращающимся якорем, ввинтившимся в скалы и навсегда оставшимся там. По всему было видно, что уходить отсюда новоприбывшие не собираются. Несокрушимой горой замер "Алькарондаса". Но тишина не была полной -- гулко билось стальное сердце флагмана, и эхо вторило ему с моря на разные голоса. Взглянули на море -- и не увидели в нем воды: было черно от диковинных кораблей, что двигались без парусов и весел, грохоча стальными сердцами и пожирая, подавляя магию своим лишь присутствием. -- Приветствуем освободителей из Нуминора! -- завопили эльдар. -- И отныне на земле у Туны всегда вам почет и слава! Грохнули ответным салютом пушки на кораблях. Эльдар замерли в недоумении: несметная армада словно свихнулась, и корабли стреляли друг по другу! Это было дико и непонятно!.. Но от выстрелов не загорались и не шли на дно корабли, лишь перебрасывались с одного на другой стальные блистающие нити. Вот такие же протянулись к вросшему в берег флагману, и не ударились бесцельно в борта, а с ювелирной точностью вошли в заранее подготовленные пазы. Теперь корабли образовали сложнейшую стальную паутину. Ни разорвать ее, ни перепутать. Ни шторм, ни цунами не разрушат эту крепость на воде, держащуюся и за самою себя, и за берега Земли Богов!..

"Боишься смерти, Король?" "А кто ж не боится ее?.." "Я покажу тебе путь к бессмертию. Прийди и возьми его!" -- И вот я пришел. Люди мои, мы у цели! И отныне нашим станет бессмертие, а всех, кто станет на нашем пути -- сотрем в порошок! Есть ли кто, который решится оспорить мои слова? Молчание и одобрительный гул команды были ответом стареющему королю. И тут с неба прозвучало: -- Мой господин оспорит! Поднятые глаза. В небе, залитом грязно-серым сиянием, распростерлась черная тень гигантского орла. С истерическим воплем "Орлы Манвэ!!!" перепуганные эльдар крысиной стаей кинулись в свои убежища. Но ежели рассчитывал Король Арды, что падут ниц нуменорцы, то явно ошибся он в своих ожиданиях. В глазах воинов не было ни капли страха. Лишь король вопросил у своих приближенных: -- Эта говорящая куча перьев успела сказать, что она глашатай? -- Нет, господин. -- Ну и отлично. Значит, мы не нарушим закон о неприкосновенности послов и глашатаев. Правитель поднял к губам массивный браслет и чуть лениво сказал в него: -- Первый и Седьмой! Угроза с воздуха. Код действий -- 3200. Со свистом сорвались с верхней палубы флагмана две серебристые птички с острыми треугольными крыльями и ринулись на орла, оставляя за собою гарь и керосиновые выхлопы. Орел был крупнее, но истребители выигрывали и в скорости, и в маневренности, и король даже подумал, не будет ли сия атака "избиением младенца". Тем более, что в вечернем пасьянсе ему постоянно выпадала в эти дни карта, на которой сцепились в драке Великан и Карлик. "Битва с неравным врагом" -- так трактуют эту карту Мастера Видения. Может, об этой битве шла речь? Орел развернулся, с клекотом бросаясь на неожиданных противников. Он не привык терпеть конкурентов ни в воздухе, ни в покоях господина своего. Но крохотные грохочущие чудовища разошлись в разные стороны, и тут впервые птица ощутила боль. Сперва неясная, она становилась все сильнее, расползаясь под брюхом и обжигая огнем. Отчетливо запахло горелым пухом. Ветер услужливо раздувал пламя на брюхе любимца Манвэ. Гигантская птица торопливо взмыла вверх, но преследователи не отставали, ведь не отпугнуть орла поручили им: 3200 -- "Найти И Уничтожить!" И приказ короля -- превыше всего!.. С высоты орел кинулся вниз, сбивая пламя потоками воздуха. Тщетно! Не горит, но тлеет, выжигая нутро. Приятно, конечно же, мотаться над Нуменором и по приказу Манвэ метать его колдовской силою молнии в обитателей Подаренной Земли, любуясь, как корчатся люди и горят их дома. Но гореть самому?!... Не может самоуверенная птица понять, что за штурвалами "Семерки" и "Единицы" те, на чьих глазах молнии валинорской птички испепелили их родителей, и не только приказ, но и Месть направляет сейчас полет серебряных крыльев. Тявкнул пулемет, вышибая орлиные перья, и раскаленные иглы меди со свинцом впились в крыло, мешая маневру. Другая очередь опалила бок. Капли крови застывали на рваных перьях, холодили раненое тело. Изловчившись, орел клюнул "Единицу", и та закувыркалась в воздухе, но у самой земли выровняла полет и, свечой взмывая вверх, вспорола орлиное крыло новыми очередями. Как не хватало посланцу Манвэ сейчас тех заклятий, которыми снабжал его Господин перед налетами на Нуминор! "Ну почему же Манвэ не спешит на помощь!" -- билось в мозгу птицы, -- "Как мне нужны его молнии! Именно сейчас!!!" -- и тут вдруг холодной льдинкой мелькнула жестокая мысль: -- "Потому что проигрываю! А Господин не любит неудачников!.." Крылья слабели с каждой минутой. "Что сделают со мною, если сдамся? А что потом сделает Манвэ?!" С треском "Семерка" ударилась носом в окровавленное крыло. Хрустнула кость. Мир завертелся и поплыл, стремительно приближалась земля. Треск. Удар. Скольжение. Клыки скал вырывают клочья плоти, обнажая ребра, кровь с алмазной пылью наждаком дерут раны. Почему-то умирающему орлу вспоминается, как рвал он крепким своим клювом сперва девушку из племени, завезенного сюда на истребление на потеху Великим, а затем так же спокойно и с наслаждением клевал и рвал плоть Золотоглазого Майя. "Но им же... Им же было так же больно!" -- с ужасом вдруг подумала гигантская птица. Это была ее последняя мысль, и благородная Тьма поглотила сознание, и во Тьме горели звезды... Наблюдающие за воздушной схваткой эльдар восторженными криками приветствовали возвращающихся на палубу авианосного флагмана летчиков. Впервые видели они, как не устояли орлы Манвэ, наводившие ужас на всех, впадающих в немилость к Королю Амана. Пусть один орел, но -- его глаза сковывает белесая пленка смерти. Отныне в мире появилась новая сила, заставляющая с собой считаться даже Великих...

В тщетных потугах отцепиться от невиданных захватчиков валары ринули Валинор на другой этаж пространства, уводя, пряча в многомерностях землю свою. Но крепко держалась сеть кораблей, и неотрывно следовала она за жертвой своею. И от ухода на соседнюю Грань, в Сопредельное Пространство, родилась на месте ушедшего Валинора страшная волна-цунами, и в беге своем смыла она с лика Арты древний муляж. Так исчез в бездне вод прославленный Нуменор вместе с оставшимися на нем стукачами валар и не успевшим вовремя отплыть Сауроном. Но знал майя Ортхэннэр, что не отцепится Валинор от преследователей своих, и испить свою чашу до дна заставят его люди.
-- Я могу разнести вас в прах одним нажатием этой кнопки! -- король Нуменора Ар-Фаразон Золотоликий потрясал перед носом взбешенного Манвэ черным пультом дистанционки. -- Ты осмеливаешься угрожать нам здесь? А ведомо ли тебе, что магия наша подавляет и угнетает ваши хитроумные машины, и работать они тут не могут? -- Ага, ты это своей птичке на берегу разъясни! Или попроси Тулкаса поведать, кто так украсил его краснорожий портрет! (Вопреки ожиданиям Гнев Эру не кинулся тут же на обидчика в ярости, а трусливым щенком рыскнул за трон, затаился, словно страшась продолжения и новых побоев...) Наша техника давит вас -- и будет давить, и ничего вам тут не поделать! Есть вещи, с которыми должны считаться даже боги! -- Так мы уйдем в мир, где Ночь правит бал, и ваша техника, дарующая вам силы, передохнет! -- Пожалуйста! Хоть сейчас! Но не забывайте, что тогда ничто не сдержит реакторы на кораблях, а урану все едино, День или Ночь! Рванет -- и никакие заклятия не помогут! -- Но сдохнешь и ты! -- Я стар, и в жизни своей испытал я все, кроме бессмертья. Сюда я явился именно за ним! И ежели дать его вы не в силах -- остальное я в жизни познал, кроме смерти. Познаю и Смерть. А вот проблему с вашим бессмертием решить при этом походя могу! Сможете сохраниться среди урановой пустоши, коль тела ваши обновлению больше не подлежат? Приятно жить, гния и разлагаясь ежесекундно -- и не иметь средств прервать эту вечную пытку незаживающих ран?! Это -- угроза!!! Манвэ молчал. Ауле ясно увидел незаживающие раны Мелькора, сотворенные капризом Манвэ. Неужели это -- расплата за старшего брата? Если так -- то наказание справедливо, и только Ирмо с Ниенной достойны избежать его. Они могли немногое, но сделали все, что смогли, пытаясь спасти Крылатого от цепей и боли... И не их вина, что этого оказалось недостаточно...
-- И что же ты хочешь, смертный? -- Знаешь и сам: бессмертия! За ним я пришел, но теперь вижу, что мне и этого мало! Я ставлю свой трон в этом зале! Нет, не занять место среди вас хочу я! Сейчас, СЕЙЧАС ЖЕ вы отречетесь от власти! И я лишь буду править на земле Амана! Повисла страшная тишина. И в ней страшным скрежетом прозвучал треснувший вдруг голос Манвэ: -- Я отрекаюсь. -- Громче! -- Я отрекаюсь! -- Громче! Не слышу! -- Я ОТРЕКАЮСЬ!!! -- Хорошо. Все слышали. А как остальные? Или судьбы собственной земли и народов своих вас не интересуют? Так подумайте хоть о шкурах своих собственных, как сделал это только что ваш король! -- Я отрекаюсь. В пользу Ар-Фаразона. И плевал я на всех! -- заорал вдруг Тулкас и опрометью кинулся из зала. -- Вторым он покинул Валинор навсегда, но первым из всех -- добровольно, -- проговорил ему вслед Намо, и все поняли: ВИДИТ! -- Кто был первым? -- голос Ар-Фаразона сух. -- Брат мой Мелькор. И Тулкас будет стараться идти сходным путем, и Зеленые Эльфы приютят его, и будет он учить их песне и бою, и после схватки с Неведомым навсегда закрепится за ним прозвище "Одинокая Бродячая Нога". И не в воле валар и Единого изменить это! -- Он получит мой лучший десантный бот, чтобы легко добраться до Средиземья! -- проговорил Ар-Фаразон. -- Он уже летит. И несут его те из орлов Манвэ, что слышали и поняли последнюю мысль своего умирающего собрата, -- с холодностью автомата констатировал Намо, пряча за эту холодную маску свое наслаждение от растерянных и взбешенных лиц собратьев, впервые всерьез доигравшихся со своей властью и предначертаниями. -- Пусть только вернутся! -- прошипел Манвэ. -- Они не вернутся. Они отреклись от предавшего брата своего. И отреклись сами. Они не глупы. -- А ты, велеречивый пророк? -- Мне не от чего отрекаться. Как и Ниенне, и Ирмо. Мы лишь хранители душ и скорби мира, и незачем перекладывать нашу вечную ношу на слабые человеческие плечи -- на них и своего горя достаточно. А вот бессмертие Ар-Фаразону я подарю. Это в моей власти. Нет! Не бессмертие -- ВЕЧНОСТЬ дарю я тебе, и никогда Смерть не заглянет в твои глаза, никогда не вкусишь ты ее, что бы с тобой не случилось! Только Ниенна с легкой улыбкой смахнула незаметно слезинку, мелькнувшую на этот раз озорством. И подумала валаресса: "Хитрый и злой мальчик ты, братец! А нуменорец-то рад-радешенек, словно наградили, а не наказали его! Вечность! Что есть страшнее! И сколько раз еще запросит он смерти..." Ауле метнул тяжелый свой парадный молот, и тот воткнулся в пол у ног короля людей, расколов дорогую мозаику. -- Молот -- мой скипетр! Прими же его, человек! Я отрекаюсь, но перед отречением дарую свободу гномам своим и ученикам своим -- кроме Курумо. Он -- твой! "Хороший подарочек!" -- улыбнулась Ниенна. Воистину, не день слез, а день смеха наступил в замшелом Валиноре! -- Я отрекаюсь и гашу звезды! -- Варда. Но разве погасишь то, что горело в Эа еще до рождения Арты, да что там Арты -- самого Эру Единого и его прародителей! Так что никто не заметил в небе никаких перемен... И вновь улыбнулась Ниенна, на этот раз -- тщете подруги и сестры своей, что столько врала всем, что звезды -- ее работа, что в конце-концов и сама в это уверовала! -- Я отрекаюсь! Шторма ваши! -- Ульмо. -- Я отрекаюсь... -- Йаванна. -- Отрекаюсь! -- Нэсса. -- Отрекаюсь... -- Оромэ. -- Ухожу! -- Вана. -- Я ухожу! -- Эстэ. -- Я ухожу с мужем! Мне отрекаться не от чего! -- Вайрэ.

-- Отречение принято! -- Ар-Фаразон.
Так началась в Валиноре Эпоха Людей." Одно лишь жаль -- не у нас, а где-то в альтернативной реальности произошло все это...
Глава 14
-- Черт бы побрал этот скверик вместе со всеми его птичками и солдатами! -- леди отряхнула плечо от снайперского голубя и огляделась по сторонам... Солдаты -- они вообще-то милашки, но только когда в постели, а не когда у двери с ордером на арест... Нет, надо было этого шерифа еще ранее отравить, чтобы и не вырос!.. Но что ни говори -- в постели солдат, изголодавшийся по ласке -- это отличный любовник! Любовник... О! мысль, вертевшаяся давно, наконец-то обрела свою завершенность: надо смотаться в бордель и найти там "леди" Элис! Она так похожа, что если поменяться с ней платьями (а к чужим шмоткам она дюже падка, особенно если шмотки прикидовые, клевые!), то... в худшем случае -- передышка так на недельку, пока дознания будут проводить, а в лучшем -- просто не та голова покатится на дворцовой площади!.. А уж затем, когда и забудут о моем существовании -- вот тогда-то и... Мимо "Тоски Зеленой", мимо ювелирки, мимо-мимо-мимо... А вот и бордель! -- Привет, Элис! Ты сейчас без клиентов? Пошли, побазарим... Между нами, девочками... -- Ну, как сказать... Вот Джонни обещал за мной заехать.... А чо, собсна, за дело-то? -- Хвинансовые проблемсы. Ты как насчет "одолжить" свое рабочее место на сутки -- другие? Я те материально компенсирую. Сама подумай, ты в таком, как щас на тебе, на Джонни произведешь впечатление? -- Ну, раньше производила, и щас произведу... Те чо, мае платье не нравится? -- Дак как те сказать -- некоторым и селедка с душком нравится... Вот и хочу в твоем пощеголять... -- Так мне чо, голой по городу шастать? Я ж еще пока что подвига нашей Лизочки повторять не собираюсь... -- А чо, число твоих поклонников стремительно возросло бы. Но вообще-то предлагаю свое платье взамен. И диадему -- в залог, на время пока мы... развлекаться будем. -- Идем. -- Куда? -- Ко мне в номер. -- Зачем? -- Как зачем! А переодеваться ты тут предлагаешь? Переодевшись, Элис, вся из себя такая радостная, убежала на свидание к Джонни Пупкову. Осмотревшись в номере Элис, Леди Морена не заметила ничего интересного, кроме странной заколки с серебряной крысиной мордочкой, записки от какого-то приятеля Элис, приглашавшего ее к 23:00 в таверну, и черной трубки в палец толщиной из странного, легкого, похожего на кость материала. Тут с улицы донесся испуганный и возмущенный женский крик. Выглянув в окно, леди Морене посчастливилось наблюдать, как Элис долго доказывает шерифу и трем стражникам-оболтусам, что она не придворная дама. Увы -- все же ей удалось это доказать с помощью родимого пятна на средней груди. И тогда шериф и трое стражников решительно направились ко входу в бордель.
* * *
-- День добрый, брат мой во Спасителе! -- брат Винченто обратился к стражнику, стоявшему у ворот. -- И тебе добрый день, -- лениво позевывая, ответил стражник. -- Я вот пришел в город по делам монастырским, -- брат Винченто скромно умолчал, что не давеча, как сегодня, он был спроважен из монастыря за пьянство и некоторые иные прегрешения. -- Да уж давно здесь не был. Хочу вот узнать, кто тут сейчас правит, да... -- Вообще-то тут правит король Макарий, -- слегка удивленный стражник ехидно ухмыльнулся, про себя приметив осведомленность монахов. -- ...к жителям города, к странствующим монахам как он относится? -- Он к странствующим монахам не относится, он к королям относится! -- скаламбурил повеселевший стражник. Монах, ничего на это не ответив, попрощался и двинулся в недра разомлевшего под летним солнцем города. Прогуляться и ознакомиться с местными достопримечательностями всегда полезно. Но долго ли выходишь на пустой желудок, да когда тебя атакует такой злобный демон, как Вчерашний Бодун? Поразмыслив, брат Винченто двинулся в поисках какой-нибудь таверны. -- Добрый денек, святой брат! -- неожиданно раздалось за спиной перепугавшегося от неожиданности монаха. Винченто обернулся: какой-то странный тип в одежде, какую обычно носят мастеровые, улыбался во весь свой зубастый рот. Кажется -- угрозы он не представлял и лично "святого брата" не знал. -- И тебе день добрый, брат мой во Спасителе. Чем могу помочь ради Господа нашего? -- Винченто изобразил поклон, что при его комплекции почти не получилось. -- Помоги донести мне этот сундук до дому, я перед тобой в долгу не останусь. -- Святое писание учит нас не брать за труды свои, но отдавать щедро, -- брат Винченто вспомнил, что со вчерашнего вечера у него во рту макового зернышка не было. -- Но ежели брат решит сотворить доброе дело и накормить своего брата, не евшего со вчерашнего дня, то это, конечно же, зачтется ему на небесах. -- О! Конечно же, я накормлю тебя, достопочтенный брат! Сундук был действительно тяжел, а его хозяин жил в другом конце города -- в доме напротив супермаркета. Но брат Винченто был вознагражден за труды свои. Отменно пообедав жареными цыплятами и попив чаю с вытребениками, он уж совсем забыл про тяжкий труд таскания сундука. -- Послушай, Джек, -- обратился досточтимый монах к своему новому приятелю, с которым успел уже как следует сдружиться, -- Нельзя ли у тебя заночевать? -- Э-э-э... Как тебе сказать... Моя хозяйка не любит, когда останавливается кто-то посторонний. Ежели хочешь -- заплати ей и она возражать не будет. -- А сколько она обычно просит? -- Пятак, не меньше. Эт чтобы охоту отбить. Так что плюнь на нее: в "Обкуренном пони" комнату можно и за троячку снять. Посидев еще для приличия минут десять и выпив еще пару чашек чая, Винченто попрощался с новым знакомцем и направился искать таверну. Снять комнату оказалось не проблема. Правда, эта ночевка совершенно опорожнила кошелек, не оставив даже медяка на завтрак. Так что спал Винченто неспокойно, хотя и привык опочивать после обеда. Ему снилось, что наутро он, голодный, откусывает кусок от пирога, а тот вновь прирастает на место и говорит ему человеческим голосом: "Пока не заплатишь, не скажу, как есть зеркальные пироги"... А затем к нему подносят шикарный окорок и говорят "Винченто, это Окорок. Окорок -- это Винченто. Унесите Винченто!" В ужасе он проснулся, и тут-то ему в голову пришла светлая мысль, ниспосланная то ли Господом, то ли уже урчащим желудком. Додумывая ее на ходу, монах отправился на базар. Толпа покупателей, зевак и воришек так и грозилась раздавить брата Винченто, но он, подобно грозному айсбергу, все же пробрался на рыночную площадь, сбив с ног какого-то неудачливого карманника и наступив ему... кажется, на руку. Повсюду стояли грубо сколоченные навесы. Удручающе пахло всевозможными яствами, вовсю голосили продавцы, рекламируя свой товар, гомонили бесчисленные покупатели. Слуга господен примостился прямо у лотка с арбузами и вином, где покупателей было побольше, и, натянув клобук чуть ли не на самый нос, приступил к исполнению своего плана. -- Милостивые братия во Спасителе нашем! -- начал свою речь достопочтенный монах. -- В моем лице обращается к вам наш настоятель и просит у вас помочь ему и всей скромной обители нашей, замаливающей перед Господом нашим грехи всех людей неразумных и грешных, в восстановлении старой часовни, что стоит в пределах монастыря нашего. Кое-кто из толпы обратил внимание на столь убедительные воззвания брата во Спасителе, но деньгами делиться никто не спешил. До самого вечера несчастный Винченто молил досточтимых жителей Стольного Града Вольдара помочь отстроить часовню, но весь его улов составили лишь два медяка, один сребреник и булыжник, который по праву предназначался голодной псине, утянувшей с прилавка круг колбасы. Вернувшись в таверну, Винченто взял кружку вина и буханку хлеба, устроился поудобней и, уминая свои харчи, принялся слушать последние новости, коими наполняли атмосферу заведения изрядно подвыпившие посетители. По прежнему разыскивалась леди Морена, опять обвиняемая в заговоре против короля, да вот вновь видели какие-то далекие пожарища на юго-востоке. Поужинав, монах почувствовал потребность в общении с природой и направился в ближайший нужник. -- М-да, сходили тут двое... -- хмыкнул он и смиренно добавил: -- И всяк в прегрешении может наказан быть... Все мы в руках Божиих... Было отчего разволноваться: посреди уборной на полу в луже крови валялись два трупа. В смертельной схватке они сжимали друг другу горло. Но все же что-то в этой смерти казалось неестественным. Как-то странно, вроде бы не могли они так убить друг друга. У обоих были ножевые раны, но -- не смертельные на вид. Оба кинжала валялись тут же, рядом с покойниками. В крови также плавала какая-то бумага. Брат Винченто осторожно поднял ее. Это был обрывок записки. В монастыре он изучал письмо и поэтому смог прочитать сохранившийся текст:

...ее в Башне Смерти. Скоро пригодится. Буду ждать вестей от... ...и как только это появится, сразу отправлюсь к Гер...
Его спугнули чьи-то шаги. Машинально спрятав записку за пазуху, брат Винченто кинулся к себе в комнату, где, поспешно заперши дверь, он моментально забрался под старое драное одеяло. Всю ночь злополучному монаху снились кошмарные сновидения. Потоки крови, в которых плавали шестеро мертвецов. К каждому из них кинжалами были пригвождены записки, на которых витиеватыми литерами было начертано: "Продай меня за пять сребреников!" Но наконец-то наступил рассвет и тяжкие кошмары оставили несчастного монаха в покое.
* * *
Взмахнув некоторыми своими частями тела, незадачливый любовник вылетел из окна. Ну кто же мог подумать, что так бесславно окончится путь почтенного дворянина! Сидел себе в номере, когда одна из шлюх вызвала в коридор его девчонку, пил вино... А тут вбегает эта, как ее, имя еще такое у нее, как из страны чудес убежала!.. Улыбается, спрашивает, че эт барона -- да пешком сюда занесло! Ну и? Ну и стоило ответить, что, мол, на жеребце гнедом приехал, что у задней двери припаркован, и вот результат: сперва булавкой в... а затем хук справа -- и полет вниз. Эх! Ну ничего, хоть на мягкое грохнулся! На матерящееся!.. Ой, извините, господин шериф, это меня из окна спровадили!.. Цоки-цок, цоки-цок... Блин, хороший был жеребец...
Тем временем Леди Морена уже мчалась на баронском коне, погоняя его во весь дух. В ворот платья вдета заколка с крысиной мордякой, в кармане -- черная трубка, в руке -- записка... Стоит спешить к таверне: часы только что пробили без четверти одиннадцать ночи... Так, что будем делать далее, леди Морена? После Элисового приятеля можно и к Герцогу на палочку чая заскочить. Не вредно бы было... О, а вот и таверна! Придворная дама слезла с благородной коняги и, заплатив слуге два медяка за место в конюшне, прошла внутрь таверны. Настенные часы показывали 22:56. Да и на напольных в углу минутная стрелка почти доползла до цифры "12". До назначенной встречи оставалось почти четыре минуты. В зале было жутко накурено, пахло крепким винищем, потом и жареными поросятами. Несмотря на столь обильные ароматы, посетителей было не так уж много. У окна обменивались сплетнями два жирных хоббита, возле самой стойки какой-то старый монах за обе щеки уплетал здоровенную буханку хлеба, запивая ее дрянным дешевым вином, неподалеку за грязным столиком сидели три подозрительного вида субъекта, время от времени поглядывавших на вход. Под стенкой, за столиком сидел солидного вида гражданин, степенно потягивавший эль, а неподалеку, закутавшись в серый потрепанный плащ, примостился загадочный тип в низко надвинутой шляпе. Этот тип, все время поглядывавший в сторону придворной дамы, ровно в 23:00 привстал и сделал Морене знак. -- Элис. -- Приветик! -- подойдя, леди сделала вид, что она его давняя хорошая знакомая. -- Как поживаешь? -- Не кокетничай, не на работе. На, это для Джона, -- незнакомец протянул грязный, помятый листок бумаги с какими-то писульками. Морена перевернула его вверх ногами и сделала вид, что пытается понять, что на нем написано -- все (кроме самой Элис) знали, что Элис не умела читать. -- Передай это ему и скажи, что дела обстоят гораздо хуже, чем мы думали. Морена небрежно свернула листок в трубочку и сунула его себе за ворот. В этот момент дверь с треском распахнулась и в зал вошел рослый детина. Его кричащий костюм говорил о полной безвкусице или богатом покровителе, страдающем дальтонизмом. Странный собеседник Морены при появлении стиляги аж вжался в стену и чуть не полез под стол. Тем временем здоровяк заказал и тут же одним махом влил себе в глотку поллитра водки и направился в туалет. Собеседник Морены переложил из сапога за пазуху нож и коротко кивнул: -- Ладно, у меня еще есть дела. А ты прямо сейчас иди к Джону и передай ему то, что я сказал... и про записку не забудь. Затем он шнырнул в туалет вслед за небритым детиной, на ходу поправляя свой плащ. -- Угу, -- отделалась ответным кивком озадаченная и заинтригованная происходящим, опальная леди. Она ожидала громкой возни, шума мордобоя или хотя бы крика прирезанного стиляги. Но прошло около получаса, а оба незнакомца так и не выходили из туалета. Уж не провалились ли они в лабиринты подземной канализации? Там, говорят, такие чудовища водятся, что и Шайтану не снились... Монах за стойкой доел свой нехитрый ужин и направился к кабинкам уединения. Вслед за ним туда же последовал и какой-то весьма уже нетрезвый крестьянин. Едва зайдя в сортир, монах тут же вылетел с ошалелым лицом и помчался наверх, вероятно -- к себе в комнату. Крестьянин же, хорошо прицелившись, попал прямо в двери и скрылся в туалете. Вдруг он отчаянно заорал. Все посетители, да и сам хозяин таверны, бросились в нужник. Растолкав изумленных и перепуганных зевак, леди Морена увидела два трупа, валяющихся в луже крови и схвативших друг друга за горло. Один -- недавний собеседник Морены, а другой -- здоровила-стиляга. Рядом валялись два окровавленных кинжала. Несмотря на ужасность и неэстетичность представшей картины, в голову интриганки-неудачницы закралось сомнение. Не могли они так задушить друг друга, да и раны были совсем не смертельные. Возможность отравления тоже отпадала -- у отравленного лицо синеет (уж это-то Морена знала наверняка), а эти были бледны, как две мраморных статуи. Нет, определенно в их смерти что-то было не так. Не бывает таких убийств. Тихонько пройдя в зал, леди развернула записку:

"Ключ к тому, что мы ищем -- в Башне Зла. Герцог оказался не при чем, но и его тоже опасайся. Встретимся позже -- за мной следят люди Герцога. Гарин"
Определенно это было что-то важное, но что -- леди пока и понятия не имела. Солидного вида гражданин, не удосужившийся за все это время изобразить даже элементарное удивление вместо хронической скуки, стал незаметно чертить вокруг себя какие-то знаки. Однако от опытной придворной интриганки такое не сокроешь... Делая вид, что ослабела от увиденного убийства и собирается упасть в обморок, леди Морена плюхнулась за столик к солидному гражданину, склонилась, как бесчувственная, и ясно, твердо, но тихо произнесла: -- Магией, значит, балуемся?.. А как насчет инквизиции? Она любит таких... на завтрак. Ша, не рыпайся -- и я могу и промолчать... Вскочишь -- под присягой подтвержу, что ты магичил на столе. -- Какая магия? -- человек ласково-ласково улыбнулся. Слишком уж как-то ласково. -- Вы, наверное, что-то путаете, ЛЕДИ МОРЕНА, -- на последних двух словах он сделал особенное ударение, но постарался произносить их как можно тише, чтоб никто посторонний не мог расслышать. -- Да и вообще, сейчас я здесь, через миг -- уже Там. -- Чтобы я -- и колдуна не распознала?! Фи! Да я сейчас ни с кем не побрезгую сделку заключить, чтобы невиновность свою доказать! Даже с Вами! Кстати -- имя-то у благородного дона есть? А то нехорошо получается: Вы мое знаете, а я Ваше -- нет пока... Представитесь, благородный коллега? -- Называйте меня Темный. Моред Темный.
* * *
Моред Темный, маг: Идя по пустым вечерним улицам города, я опять размышлял о смысле жизни. Размышлял в который раз. Все, что могло заинтересовать какого-либо из нечасто попадавшихся мне на пути прохожих, меня уже вряд ли заинтересовало бы. В конце своего долгого нелегкого пути мага я добился всего, что могло бы мне понадобиться, но я так до сих пор и не узнал смысла жизни. Нет, я знал, что ее смысл не есть какое-то обобщенное для всех понятие, что он у каждого свой, единственный и неповторимый, но это не улучшало мое познание сего предмета. Я так и не установил для себя, для чего мне в самом деле стоит жить. И, чтоб окончательно не впасть в меланхолию, я решил заглянуть в таверну, пропустить там с веселыми завсегдатаями кружку-другую старого доброго эля. В таверне было тепло, душно и накурено. За стойкой я взял две кружки эля и уселся за дальний столик. От скуки я начал разглядывать посетителей. Под самым окном пара лоснящихся от жира хоббитов вовсю чесали языки, старый монах, стоявший у стойки, быстро поглощал свой нехитрый ужин, через один столик от меня трое ночных уличных работников искали свою новую жертву. Иногда они поглядывали на меня. За соседним столиком сидел загадочного вида тип в натянутой на самый нос шляпе, замотавшийся в свой потрепанный плащ, как мумия в бинты. Он явно кого-то ждал. Самой интересной персоной здесь была леди Морена, разыскиваемая по обвинению в каких-то интригах. Она была переодета в платье простой куртизанки, отчего ее невозможно было отличить от Элис -- настоящей ночной работницы. Тип за соседним столиком все время поглядывал на нее. Наконец, видимо решившись, он сделал ей знак. Та подошла и они завязали тихую беседу. Дворцовые интрижки мне были неинтересны уже лет двести, и я не стал подслушивать их сверхсекретный разговор, сопровождавшийся обменом каких-то записок. В зал зашел Боргенс -- туповатый мускулистый стиляга, работавший шпионом у Черного Герцога. Его появления я ожидал менее всего. Я слегка подправил личину, так, чтоб этого не заметили окружающие. Теперь я мог спокойно наблюдать за ним, не опасаясь быть узнанным этим тупоголовым кретином-нюхачом. Какого черта он здесь делал, я понятия не имел, но все же мне не хотелось попасть к нему на заметку. Шутки ради заменив Боргенсу уже проглоченную водку на пиво, я проследил, с какой скоростью он устремился в нужник. Тут-то и началось самое интересное. Сперва даже я не понял, что происходит. Просто почувствовалось присутствие какого-то мощного мага, концентрирующегося для чего-то очень нехорошего. В то же время тип, болтавший с Мореной, сорвался вслед за Боргенсом, поудобнее охватывая прикрытый плащом кинжал. Все чудесатее и чудесатее. Уж этого-то я никак не ожидал. На моей памяти интриги дворца никогда не пересекались с делами Черного Герцога. Когда же оба скрылись в туалете, кто-то шандарахнул туда мощной беззвучкой. Было ясно, что и Боргенс и тот, другой тип, уже никуда не выйдут -- такого рода беззвучки сбоев не давали. Увы, сделавшего эту каку вычислить так и не удалось. Вероятно, он следил за кем-то из этой парочки через Зрячий Шар и нанес удар издалека, а таких мастеров колдовства я до сего момента не знал. Идти же в туалет и проводить расследование мне совершенно не хотелось -- портить отношение с местными властями в лице Святой Инквизиции было не в моем вкусе. Через полчаса в туалет направился монах. Как я и ожидал, он тут же вылетел оттуда, так и не произведя желаемого действа. Странно, но крика почему-то он не поднял, что меня еще более удивило. Крик поднял в доску пьяный селянин, зашедший в нужник зразу же после почтенного священнослужителя. Все посетители сбежались поглядеть, что же случилось. Монаха, вероятно, никто, кроме меня, и не помнил, иначе бедолаге пришлось бы отдуваться за убийство. И тут я почувствовал, что таверна наполняется "Спорами Смерти". Это был тот же почерк, что и полчаса назад. Кто-то пытался избавиться от Морены... Или от меня. По возможности незаметно я начертил в воздухе Руну Черного Щита. О эти интриганки: проворная Морена все же заметила мои пассы. Сделав вид, что падает в обморок, она завалилась прямо ко мне на столик. И, разумеется, тут же принялась меня шантажировать, дуреха! Пришлось поставить ее на место. Ну вот, теперь знакомиться начала...

* * *
-- Моред? Уж не родственник ли Черному Герцогу? -- Ошибаетесь леди, не родственник. А все же интересно, с коих-то пор Двор плетет интриги вместе с Герцогом? Уж Вас-то я менее всего ожидал видеть в подобной компании. Глядите -- не выпутаетесь еще... -- Менее всего?! -- возмутилась интриганка. -- А когда мое отравление повара, за то, что он так бездарно готовит, объявили сорвавшейся и провалившейся попыткой покушения на Короля -- тогда они чем думали? Что я в темницу сама побегу, а трон им оставл... То есть, что я из темницы буду повара оплакивать?! Мне же щас покровитель нужон! Зашытник! -- О чем думали? Первый министр знал, о чем думал, когда яд повару подсыпал и когда Вас в этом обвинял. Уж Вы поверьте -- я при этом прис... И причину Вашего э-э-э... интереса к трону я тоже хорошо знаю. Не притворяйтесь, Вы прекрасно понимаете, что мне известно: что все эти случаи не имеют никакого отношения к делам Черного Герцога. -- Просто я слышала от пана Мордена, что Черному Герцогу нужна антицелительница в его придворный штат... Вот и думала переждать опалу на теплой вакансии... В конце-концов, я свои яды не у аптекаря покупаю... Моред ехидно усмехнулся. -- Давайте лучше продолжим наш разговор на воздухе, а то скоро сюда стражники понабегут. -- Отличная мысль... -- и она привстала, не забыв при этом сказать: -- Я так понимаю -- у Вас тоже есть для меня вакансия... Это отличная мысль: я готова служить тому, кто первым предложит мне кров и защиту, и даже клянусь не изменять ему и не предавать его до самой смерти! Прежде чем в конце переулка появилась толпа нагломордых стражников, две фигуры скрылись в из ниоткуда взявшемся тумане.
Глава 15
Через грозовые тучи время от времени пробивались яркие лучи апрельского солнца. Здесь в Вековечном Лесу погода словно с ума сошла: почти ледяной воздух то тут, то там прорывали душные жаркие сквозняки. Отовсюду раздавались какие-то непонятные шорохи. И ни единой птицы. А если даже они и водились тут, то были совершенно безмолвны. "Эх, зря я так легко оделся! перемажусь -- отец расстроится, опять поучать будет..." -- малыш оглядел свою летнюю футболку и брюки. "Хотя, уже не будет... Никогда..." -- откуда-то из глубины пришло воспоминание: отец погиб много лет назад. Много... двадцать... Но как? этого не может быть! Ведь маленькому Яромиру только двенадцать. Нет, это наверное какой-то сон, или одно из этих глупых ощущений, когда смотришь на что-то новое, а тебе кажется что ты это уже видел когда-то, только не можешь вспомнить когда." Внезапно впереди зашуршали кусты. Прямо перед мальчишкой появился громадный, выше его ростом, паук и вперился в пацана всеми восемью холодными, немигающими глазами. Лесное диво словно изучало Яромира. "Нет, все это ерунда! Сейчас надо выполнить Ответственное Задание! Нельзя подвести друзей, хоть это всего лишь игра. Нужно обязательно проникнуть в Храм. Добраться до Хранителей и показать им ЭТО." Чудище развернулось и исчезло так хе неожиданно, как и появилось. "Какой прелестный паучок!" -- запоздало пронеслась мысль. -- "Вот бы показать его нашей директрисе... Визгу было бы на весь интернат! Или приехать на нем прямо на урок истории и невинно так спросить: "Так это такая милашка испугала когда-то почтенного летописца Беггинса?" Ветви переплетались все гуще и гуще, приходилось раздвигать их руками. Колючие сосновые лапы, казалось, нарочно смыкаются на его пути, преграждая дорогу. И вдруг... Неожиданно ветви впереди зашевелились и разошлись в стороны, открывая поляну, залитую жарким, почти летним солнцем. А посреди поляны возвышался, подпирая небеса, грандиозный храм. Такого диковинного сооружения видеть еще не приходилось. В центре раскинулся приземистый двухъярусный корпус, арки которого были покрыты ажурной резьбой. Его купол блестел синевой, споря с небом. Вокруг него расположились четыре башни, похожие на минареты с высокими острыми крышами. А вокруг, занимая почти всю поляну и бросая на белые стены черные изломанные тени, торчали здоровенные ржавые насекомые, замершие в неестественных позах. Казалось -- кто-то брызнул сюда дихлофосом, убивая железную саранчу. И она осталась, споря в росте с четырьмя минаретами и постепенно захламляя траву останками своих бурых панцирей. Одно из насекомых нависало как раз над мальчишкой, и было отлично видно его маршевое сопло, изъеденное коростой времени и покрытое потеками ржавчины и зеленоватой слизи. Лапы вросли в землю по щиколотки, если сравнивать их с человеческими ногами. И вьюнки уже многие годы опутывают их, словно желают покрепче связать металлических чудовищ. Пройдя под брюхом зверюги, мальчик стукнул кулачком по трухлявому гулкому панцирю и направился к каменной постройке, отряхиваясь от посыпавшихся бурых чешуек. Двери бесшумно разошлись в стороны, словно приглашая войти. Оглянувшись по сторонам, Яромир сделал первый шаг. Прохладный высокий свод навис над головой. Изнутри помещение показалось больше, чем выглядело снаружи. Длинные коридоры, богато украшенные геометрическими узорами, свисающие с потолка бронзовые люстры. Лестницы, ведущие куда-то ввысь, на соседние этажи. Ступени истерты, в них вытоптаны многовековой ходьбой углубления. От этого они кажутся полукруглыми заготовками под бассейны для бумажных корабликов. Местами краска облущилась, обнажая напластования штукатурки. Узоры кое-где разорвались, потеряв свою правильность. И -- никого! Вообще ни единого человека. Ржавые твари за окнами кажутся единственными обитателями этого сооружения. Неужели -- опоздал? Неужели легенды -- лишь сказки минувших эпох, и давно тут нет ни Хранителей, ни Храмового Совета, ни Патриарха? И только Лес, Сторожевой Лес хранит Храм, как и при живых хозяевах... Двери, наверное, вели в комнаты, но проверить это было уже невозможно: они вросли в косяки, и теперь их можно было распахнуть только тараном... На втором этаже -- такие же коридоры, лестницы и заросшие двери. И на третьем... Хотя нет, вон та дверь приоткрыта, и из-за нее выбивается тоненький желтенький луч. Электрический свет. Звуки шагов тонут, словно идешь не по камню, а по дорогому ковру. Щелкнешь пальцами -- и звук оборвется, словно порвали ленту. Ярик был уже почти у самой двери, когда наконец-то стали слышны доносившиеся из-за нее голоса. Кажется -- детские. Увы -- даже сейчас не разобрать, о чем они говорят... Слишком тихо... Мальчик достал из кармана длинный бенгальский огонь с шариком у рукоятки. Зажег его и зашел внутрь. За дверью был зал. Огромный зал, залитый огнем множества светильников. Стены его покрывали фрески, а посреди помещения стоял камень. Мраморный куб с нанесенными на боковых стенках знаками, сплетающимися в витую руническую надпись. У куба стояло трое мальчишек и о чем-то спорили между собой. -- Вы -- Хранители? -- голос Яськи прозвучал громко и неожиданно звонко. -- Если да, то срочно позовите остальных! Мне надо показать вам всем кое-что важное! Срочно, пока не догорела эта свеча-огонек! И я должен показать это вам у алтаря! Понимая, что в любом Храме главное место -- алтарь, он так и сказал: не "У самого главного места", а "у алтаря". Вот ему и ткнули в куб посреди зала. Искрящаяся свеча не догорела еще и до половины, когда в зале появились еще пятеро мальчишек и парень лет двадцати пяти. -- А где же остальные? -- удивленно и испуганно воскликнул Ярик. -- Я должен показать это всем! Всем вам! -- Мы все здесь, -- последовал ответ. -- Но ведь Хранители, Совет, Патриарх?.. -- Хранители -- здесь. Все восемь. Патриарх -- перед тобой. -- Как "восемь"? Вас же девять! Светловолосый остроскулый мальчишка вздохнул: -- Ты с какой звезды свалился, малыш? Девятый умер еще в Шестую Эпоху... Пятый... -- А Совет? Храмовый Совет -- они тоже? -- Ушли. У них хватило смелости, как это ни странно. А мы -- тут. Какой-то дурман окутал сознание мальчика, стали появляться странные, слишком взрослые мысли и воспоминания. Рука сама потянулась к кармашку за темными очками. Все произошло как в тумане. Словно прокручивали видеозапись на медленной скорости. Лица собравшихся исказились в удивлении и испуге, ослепительной магниевой вспышкой полыхнул серебристый шарик у основания догоревшего бенгальского огня. Повинуясь инстинкту все заслонились от вспыхнувшей штуковины, что держал Яромир. Когда глаза отошли от магниевого сюрприза, ошеломленные Хранители узрели столб синевато-черного дыма, поглотивший пацана. -- Кто? Что случилось? -- прошелестел шепот. -- На миг мне показалось, что он -- взрослый... -- робко сказал мальчишка в пажеском одеянии и с сигнальным рогом на поясе. -- Не может быть, -- возразил ему другой, -- Лес бы не пропустил его. Лес не обманешь... Дым развеивался, представляя Хранителям все метаморфозы, произошедшие с Яромиром. Нанароботы уже сделали свое дело, изменив в назначенный срок не только внешность и одежду, но и мысли Яромира Савельича. -- Да, да! Да, да, да... Все мы здесь взрослые! Хоть и выглядим как дети. Просто некоторые иногда предпочитают время от времени быть такими, как они есть, -- холодно, даже с легким презрением заявил СБ-шник. И прежде чем кто-то успел что-либо сделать, он ловким, хорошо отрепетированным жестом начертил в воздухе руну. Повинуясь этому пассу, через все щели Пространства к Загорскому потянулись Темные Энергии, образуя незримый, но прочный, блокирующий любую агрессию Щит Тьмы. Яромир знал, что и сам не должен производить ни малейшего агрессивного действа, чтоб не нарушить условия существования Щита, но это и не входило в его планы. Он просто огляделся, и мысли, воспоминания присутствующих стали для него открытой книгой -- после последней доработки нанароботов Загорский более не нуждался в гоблинском шлеме.

* * *
Первым оказался мальчишка в белой футболке с угловатой эмблемой на груди, шортиках до колен и ношеных кедах. Его удлиненное некрасивое лицо в то же время светилось внутренним добродушием, а каштановые волосы были тщательно расчесаны и уложены. Считать имя -- Дэви Дим -- несложно, и не за этим явился Загорский в старый Храм среди непроходимого леса. Каждый человек -- кладезь воспоминаний, даже если они и дремлют где-то в глубинах памяти.
...Была зима...
Снег летел мокрыми хлопьями, налипая на стволы деревьев, пригибая ветви к земле, одевая саваном уснувший с холодами лес... Скоро настоящие морозы скуют белесый покров в сплошную броню, и лишь под очень тяжелыми шагами будет похрустывать наст... Снег не таял нигде... Почти нигде. Только на теле зеленого чудовища хлопья превращались в массивные капли воды, собирающиеся в лужицы и ручейками сбегающие на лопнувшие гусеницы, на грязную, побуревшую землю. Танк стоял у кромки леса, чуждый и неуклюжий. Три фигуры в белом, нелепо раскинувшись, свисали с брони там, где настигли их выстрелы. Но их неподвижность не смущала пятерых совершенно одинаковых человекоподобных рыцарей в черных доспехах и шлемах, напоминающий перевернутые ведра с Т-образной прорезью. Рыцари деловито обыскивали танк и лежащих на нем, не обращая внимания на вырывающиеся между гусениц язычки пламени. Обшарив все снаружи, двое ловким движением запрыгнули в башню, еще один залез в машинный отсек. Наружу полетела зола в перемешку с обгорелыми конфетными фантиками и сплюснутыми энергокассетами от пушки главного калибра. Затем из башни показалась голова одного черного, его прорезь в шлеме ярко блеснула пурпуром в лучах восходящего солнца. И тут одинокая фигурка появилась из лесу. Мгновение -- и пятеро мародеров исчезли в метели столь внезапно, что показалось, будто они просто растаяли в снежной дали...
Гэлли любил прогуляться перед уроками, и непогода не страшила его. Напротив -- это было еще приятнее, чем в приторное безветрие. Видимо -- любовь к непогоде осталась у него еще от далеких предков, обитавших в лесах далеко к западу... Интересно -- не мерзли ли они в зимние вечера в своих жилищах на деревьях, или делони существовали только в древних легендах и сказаниях?.. В лесу в такую метель на удивление тихо: снег неистово мечется там, в вышине, а вниз опадает медленно и плавно, устав от несносного метания между деревьями. Все ниже и ниже склоняются ветви, пока на какой-то из них не станет снега больше, чем монеток у скряги. И тогда снежная шапка срывается вниз, а ветка взмывает, рассыпая серебро искр. И прохлада тающих капелек приятно щекочет лицо... После таких прогулок на душе легко и радостно... Но -- надо спешить. Скоро начнутся уроки, а опаздывать -- значит, нажить себе лишние неприятности. Классная руководительница -- слишком строгая, а порой просто сердитая... И порой так беспричинно может рассвирепеть... Но даже не это самое страшное. Если накричит там или сделает в дневнике запись на пол-страницы -- то Эру с ней. А вот если просто слегка пожурит тихим голосом -- вот тогда берегись: значит -- не раз и не два еще аукнется тебе это происшествие...
У кромки леса торчало что-то темное и массивное, еле различимое сквозь летящие хлопья. Похоже -- застрял грузовик или лесовоз. Подойти посмотреть, что ли? Гэлли просто глазам не поверил, увидев полузасыпанный снегом танк. Боевая машина словно сошла со старых картинок, которыми пестрит учебник истории. Обугленные грязно-зеленые борта, лопнувшие гусеницы... Полузасыпанный бугорок рядом с передним колесом почему-то резанул взгляд. Мальчик склонился перед ним и осторожно разгреб снег. Руки наткнулись на что-то мягкое и холодное. Это был человек. Невысокий человек в белом комбинезоне. Мертвый человек. Трудно сказать, что испугало больше: само мертвое тело с маленьким черным пятнышком на груди, или круглые, истинно человеческие зрачки незнакомого покойника. Глаза, казалось, желающие заглянуть в саму душу мальчишки через щелочки зрачков Гэлли. Дико вскрикнув, мальчишка кинулся подальше от страшного места, где разыгралась никому не ведомая трагедия... Следов черных рыцарей он не видел -- снег скрыл их раньше. Остались незамеченными и еще два тела по ту сторону танка... Но и без этого смерть, ранее встречавшаяся только на видеозаписях, испугала своей обыденностью и неэстетичностью.

Черные рыцари скрылись, мальчишка убежал... И лишь теперь из снежного марева появились трое. Их можно было бы принять за духов убитых тут людей в белом, если б было кому наблюдать... Но наблюдать было некому, и поэтому никто не видел, как самый молодой из троих запустил руку в тайничок над гусеницей и вынул оттуда плоскую коробочку, напоминающую старинную готовальню. Они успели выскочить из танка до того, как машину подстрелили вторично. По какой-то счастливой случайности никто так и не приметил белых воинов на белом снегу. Никто не увидел их и у танка. И теперь они бежали вперед и вперед, неизвестно куда. А спроси их, куда бегут -- наверняка прозвучало б в ответ "Не куда, а откуда!", и это было бы правдой. Лес словно сопротивлялся бегущим. Ветви переплетались перед самым носом, пеньки и стволы валежника захламляли тропинки... И вдруг... Внезапно ветви разлетелись в стороны, и трое путников выскочили на поляну. Прямо в невероятное солнечное затишье. В тень. В тень от вознесшегося в самые небеса пятибашенного храма.
Кажется -- это вмешались воспоминания Патриарха. Ведь именно он тогда вышел незримо навстречу пришедшим. Да, он встречал их незримо, невидимкой сопровождал их по лесу, раздвигая перед ними ветви и обезвреживая ловушки. Ведь они заинтересовали его: они были первыми иномирянами, зашедшими в Вековечный Лес. Но надо было присматривать за лесом: нежданные гости были уже не детьми, но еще и не взрослыми, и предсказать реакцию Леса на подростков было невозможно. Вот и пришлось устанавливавшему когда-то все эти ловушки и заклятия самому примораживать их на время прохода ребят. А дальше все было просто: встретить их в первом же коридоре, расспросить, услышать какие-то невнятные сообщения о гражданской войне в Дне, о боях Квадрата и Треугольника... И -- вышвырнуть рассказчиков через ближайший портал прямиком в их собственный мир...
Мысли Патриарха -- короткие, скупые, медленные. Они словно заржавели за эти века и не желают шевелиться. Зато резво скачут воспоминания Дэви. О танке и трупах он в тот же день услышал от Гэлли в школе, прямо перед уроками. Но даже не успел расспросить подробнее -- в окно влетел алый луч, и Гэлли упал, чтобы больше не пошевелиться. Впрочем -- бессмертному эльфу гибель не страшна: лет через пять родится вновь, помня все, что помнил и знал до этого момента. И все же Дэви закричал: его человеческая природа не могла принять спокойной и философской рассудительности эльфов о смерти и жизни. Закричал вовремя: проходившая по коридору Ли-Тао, преподававшая им прикладную магию, обернулась на крик. Увидев дымящееся тело -- кинулась к окну. К школе шли существа. Черные, одинаковые, с горящими багровыми Т-образными прорезями в блестящих ведрообразных шлемах.
Глава 16
На улице было не прохладно, но туманно. Леди жадно вдыхала влажный воздух, такой ароматный после спертого духа в таверне. -- Боюсь Вас огорчить, но я во всех этих интригах менее всего заинтересованное лицо, -- Моред машинально накинул на голову большой капюшон. -- Зато явно разбираешься в другом... Так вот: ты случаем не знаешь, что за тварь выпила жизнь из тех двоих в сортире, а? -- Собственно говоря, я хотел это же спросить у Вас. -- Э, милай, гонишь, как Арлекино на ярмарке! Знаки-то чертил от ентого самого -- так вот и колись, что это моим другом и моим недругом закусило! -- А, кто из них был твой друг, а кто недруг? -- в вопросе мага явно был какой-то подвох. -- Не люблю пижонов: у них в постели часто проблемы бывают... -- ответила леди. -- Я думаю, ты понял, что я имею в виду? -- Боюсь, что нет. Не в смысле постели, а в смысле пижонов... -- Другом был тот из них, у кого на любой пол проблем не возникало, да две мало казалось... -- Ну знаешь ли, милочка, я с ними в постели не бывал, так что Ваши намеки мне ни о чем не говорят, -- Моред явно издевался, пытаясь вывести интриганку на чистую воду. -- А жаль... Помнится, как-то Макарий говорил, что юный паж придворной даме -- как изысканные специи к главному блюду, разумеется -- если все это в королевской посуде... Так что кто знает, как бы ты к наискромнейшему из тех двоих бы отнесся, узнай ты его поближе... Впрочем -- ты его и так знал поближе, пра-аказник, ведь рядом с ним за столом жался!.. -- Скажем так, -- Моред сделал серьезное лицо. -- Вашим другом был тот тип, что сидел за столиком, соседним с моим? -- Скажем так -- он был очень хорошим другом одной моей подруги, которая опаздывала на встречу с ним, потому что испытывала новый шлифовальный аппарат под наблюдением Шерифа, и поэтому негласно попросила меня сходить вместо нее и попросить его дождаться ее... Увы -- я ему этого так и не смогла сказать... -- Кстати, как звали того стилягу, за которым погнался Ваш собеседник? -- А я-то откуда знаю?! Я с гопниками не знакомлюсь, да и имен никогда не спрашиваю у тех, на кого не имею постельных видов... -- Вот Вы, леди и попались. Того "гопника" звали Боргенс, он был шпионом Черного Герцога. -- Упсь... Значит -- о его вакансии мне можно забыть... Так что Вы говорили об интересе к моим способностям? -- О интересе к Вашим способностям? -- Моред наигранно вздохнул. -- Боюсь, что актрисы мне не нужны... -- Даже такие талантливые?! А знаешь ли ты, что обо мне хоббиты говорят? Они утверждают, что я могу заболтать самого Сарумана! Не знаю, кто такой этот ихний Саруман, но похвала-то явно нетрехсмысленная! -- Ладно. Посмотрим, на что Вы можете мне пригодиться, поскольку другого способа добиться от Вас хоть какой-нибудь интересной для меня информации я не вижу. Если я дам Вам возможность укрыться, Вы сообщите, или по крайней мере раздобудете для меня некоторую информацию? -- Кажется, я это пообещала, еще вставая из-за стола... -- Точнее, со стола... -- ехидно заметил Моред. -- А что, на нем я смотрелась очень даже сексуально... Нет? -- Возможно. Я уже давно не интересуюсь женским полом... И мужским тоже, -- предусмотрительно добавил маг. -- Бедные единороги... -- сказала леди тихо, словно сама себе... -- Так вот, -- Моред пропустил последнюю фразу опальной леди мимо ушей, -- меня интересует, что за интриги плетет Герцог, что было нужно Вашему другу и, по возможности, кто прикончил человека Герцога и Вашего приятеля. Но самое главное -- что их всех объединяет, -- Моред достал из кармана какой-то кулончик. -- Поясняю: там, в таверне, полчаса назад кто-то прибил "Бесшумкой" сразу двоих, причем, судя по позам, одновременно. А через полчаса, когда трупы были обнаружены, попытался накрыть всю таверну "Спорами Смерти". И все это он делал, находясь на расстоянии! Иначе я бы его засек. Магов такого уровня я не знаю. Причем "Споры Смерти" предназначались либо Вам, либо мне. Последнее более вероятно. Но тем не менее я о этих интригах до сегодняшнего вечера не имел никакого понятия. Так что мне более чем интересно, кто хотел меня убить и чем я ему мешаю. -- Кто хотел? Первое, что приходит в голову -- так это камикадзе. Предположим -- Черному Герцогу не угодила я, да, я, а не ты, и он заслал камикадзе для устранения меня и Гарина. Успел запустить заклинания, ухлопав и себя, и моего приятеля. Я же осталась жива из-за того, что кто-то, не будем говорить, кто, хотя это были Вы, умело запустил мой наимощнейший талисман. Будь я на месте Герцога -- я бы именно так и поступила, раз -- и не надо заботиться о том, что убийца что-то сболтнет! Бедняжка Герцог, теперь он так и не узнает, что Гарин оправдал его, идиота, и готов был привести доказательства непричастности Герцога к... некоторым происшествиям! Увы -- доказательства померли вместе с Гариным... Впрочем -- это первое впечатление... А вот если ты подучишь меня своему искусству заклинаний -- то, может, у меня появится идея и поновей, пооригинальнее.. Так как? -- Ну во-первых: Боргенс никогда не был магом. -- А ничего, что рана ножом в руку не может убить, это во-первых. А вот если навесить на нож свойства яда -- то сможет. Тот гопник бил ножом, а не ядом. Ядом его посыпал посылавший его... -- Во вторых: я прекрасно знаю что такое "Бесшумка", а это была именно она. В-третьих: у Вас при себе нет никакого "мощнейшего талисмана" и, наконец, в-четвертых: Герцог никогда не станет вот так просто разбрасываться людьми, а тем более Боргенсом. Он и терпел-то этого дурака только потому, что тот когда-то спас ему жизнь, а Герцог -- человек чести. -- Значит -- тем более надо разбираться... И узнавать подробности... Так что -- лишнее знание лишним не бывает... Вы правы во всем, кроме талисмана: моя подруга, оставившая его мне, говорила, что тот невидим даже для магов, пока кто-то его не активирует ненароком... И я пока что склонна ей верить. Помните, как говорил странствующий лицедей, как его ж звали, Вилли, кажется: "Есть многое, товарищи, на свете, что и не снилось нашим мудрецам"! Так что наверняка есть где-то и драконы, и Серые Короли, и Сны Черного Короля... И мощные незримые талисманы тоже бывают... -- Возможно... -- Моред немного помолчал. -- Вот Вам небольшой презент -- та защита, которую я Вам обещал... -- он раскрыл ладонь, на которой красовался маленький симпатичный кулончик в виде полумесяца. -- Трижды Вы сможете стать незаметной. Точнее, Вас будут видеть, но не обратят внимания, кто Вы такая. -- А еще точнее -- все, кроме драконов и сфинксов, так, кажется, если я правильно помню сказки? -- И кроме меня тоже... -- Я не сомневалась в этом, -- и Морена, взяв кулончик, шутливо "чокнулась" им о заколку с крысиной мордочкой: -- Познакомьтесь, девочки, теперь вы обе будете жить у меня... Разговаривая, они постепенно приблизились к скверику. Неподалеку в кустах раздался какой-то подозрительный шорох. Маг и придворная дама насторожились. В кустах послышался тихий, но отчетливый шепот: -- Глазам своим не верю, эта штука движется со скоростью 452 километра в час! -- Уже 453! -- Она сейчас промчится возле нас! -- Приготовься... Вдруг над головой Морены что-то просвистело. Небольшой черный шар стремительно пронесся над головой и скрылся где-то между домов. Ошарашенная леди словно окаменела. -- Что это было? Ты успел его запель... -- Тише, тут кроме нас еще кто-то есть, лучше спрячь его. Из кустов показались две фигуры. Одеты они были, как обычные мастеровые. У одного была небольшая сумка. Леди повернулась к своему спутнику: -- Не знаю, кто они, но сдается, что стоит их задержать и ПОДРОБНЕЙШЕ расспросить... -- сказала она, выделяя слово "подробнейше". -- Нутром чую заговор! Засунув правую руку в карман, Моред быстрыми шагами направился навстречу двум неизвестным. -- Простите господа, но мне хотелось бы узнать кто вы такие и откуда идете, -- Моред решил пойти напрямую и был прост, как доска. Ничего не ответив, незнакомцы бросились бежать. Не растерявшись, маг выпрямил в их направлении правую руку и что-то тихо прошептал. С кончиков его пальцев сорвалось синеватое свечение. Но, приближаясь к убегающим, оно растаяло и две фигуры бесследно скрылись в сгустившемся мраке прежде, чем Моред успел телепортироваться к ним поближе. -- Ничего не понимаю! Мой парализ еще никогда просто так не распадался, не достигнув цели. Да и защиты у них никакой не было. Да еще эта штука круглая. Сколько я тварей перевидал, а про такую никогда и не слыхивал. Определенно тут что-то заваривается неладное, вот только что -- хоть лбом об пол стучись, не пойму! Ладно, пойдемте в таверну, а то темнеет уже. А там стражники уже порасходились. В таверне было довольно людно. Стражники уже разошлись, тела унесли, и теперь набежавшая толпа вовсю обсуждала происшедшее. Моред подошел к стойке, заплатил хозяину и возвратился, неся на подносе два эля и окорока. -- Пойдемте ко мне наверх, а то тут такой гвалт, что и поговорить нормально нельзя. -- О, так у тебя и жилье в этой таверне?! -- обрадовалась леди Морена. -- Так чего же мы туда не идем?! Я согласна!

* * *
Трое беглецов, пробравшись таки через чердачную пыль и паутину, расположились на старых, потемневших от времени, сундуках. Видимо -- в этот день фортуна была к ним более благосклонна: ни на заднем дворе, ни в таверне по пути к лестнице на чердак их никто не заметил. Только вот есть хотелось... Но не пойдешь же заказывать еду в зал, битком набитый посетителями и прислугой. Тем более что все работники сбежались туда, привлеченные чьим-то истерическим воплем. Крагер не побрезговал бы закусить и пауками, и плевать ему, как на это посмотрели бы его спутники, но, увы, эти почтенные ткачи вымерли тут, похоже, века назад, оставив в наследство только свои гобелены и кружева. Мари поднятой с земли палкой разорила целый стенд паучьего музея и с удовольствием уселась на освободившийся сундук. -- Откуда ты знаешь тут все эти входы и выходы? -- спросил Райен. -- А она тут раньше работала... по ночам... -- ехидно заметил старик. -- Хе! Так за что ж тебя в самом деле взяли? Вроде ж блудодейством полиция нравов занимается. -- За гадание на картах и приворотные зелья, -- отмахнулась девушка, явно с неохотой вспоминая прошедшее злоключение в ЦДП. -- Тише! -- Крагер поднял правую руку. -- Сюда кто-то идет... Прямо под ними скрипнула дверь.
Они поднялись наверх. Полутемный коридор освещала только одна маленькая жалкая световая трубка. Остановившись возле двери под номером 8, Моред прислушался. -- Теперь я всего могу ожидать! -- сказал маг, открывая дверь номера. Внутри было темно. Но щелчок пальцами сразу исправил положение -- на столе вспыхнула керосиновая лампа. -- Итак, на чем мы остановились? -- сказал Моред, подвигая даме стул. -- У нас имеется: а) -- Два трупа, один из которых Боргенс, а другой -- Ваш приятель. бэ) -- Вы, которая, по всей видимости, знает не более меня. цэ) -- хрен знает кто, кто решил меня зачем-то прикончить... или Вас, что при таком раскладе маловероятно, -- Маг откусил здоровенный кусок окорока и стал его деловито пережевывать, предоставляя тем самым даме возможность вставить и свое словечко. -- У Вас джентльменство в крови? -- спросила Морена. -- В квови, в квови, -- ответил маг, дожевывая кусок окорока. -- Оно и видно, -- сказала леди. -- Сам лопает, а даме не предлагает. -- Я, значит, по Вашему, для себя два эля и два окорока взял? -- При дворе обычно принято, что даму УГОЩАЮТ! -- леди притворно вздохнула. -- Я конечно могла бы и сама схватить, но не хотела прослыть нахалкой. -- Могу Вас обрадовать: мы не при дворе, -- ехидно заметил Моред, допивая эль и так и не делая Морене предложения перекусить, которое она так ждала. -- Я действительно обрадовалась, -- сказала леди, впиваясь зубами в окорок. -- Ну Вы и нахалка! Я, правда, и сам хотел предложить Вам перекусить... -- съязвил Моред.
Прильнув к многочисленным щелям в полу, юный Крагер и его спутники с завистью наблюдали за трапезой мага и интриганки. Надежда переждать погоню на чердаке превратилась в добровольную голодную пытку. И, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о еде, невольные шпионы стали прислушиваться к беседе, проходившей этажом ниже.
-- Вшо было вкушна, -- промямлила Морена, выковыривая кончиком заколки жилку из зубов. Жилка сопротивлялась, и поэтому крысиная головка на заколке нервно оборачивалась из стороны в сторону. -- Эль даме можно? -- Угу. Морена взяла свою кружку и достала из-за пояса кинжал. Перевернула его, поболтала зачем-то белой витой рукоятью в пенистом напитке, сунула кинжал вновь за пояс и лишь тогда отхлебнула эль. -- Ежели б я захотел Вас бесшумно прикончить, мне бы не потребовался яд, -- прокомментировал ее действия маг. -- Если бы Вы были более осмотрительны, -- огрызнулась леди. -- То мне не пришлось бы проверять, не захотел ли нас отравить кто-либо другой! Впрочем, Вы правы: отравить мага в присутствии придворной интриганки -- это было бы слишком банально! Прям как в пьесах этого странствующего актера Вилли: "Пить иль не пить? Вот с кем -- вопрос!"... -- Отравить мага -- это было бы совсем не банально. Хотел бы я посмотреть на того, у кого это получилось бы. -- Посмотришь! -- ласково пообещала дама. -- Еще предоставится возможность, чует мое сердце!... Значится так, ближе к телу: дэ) Имеем двух дуриков, которым явно начхать на всю твою хваленую магию; е) ерепенистого шерифа, который будет только мешать нашему расследованию; и эф) -- фигню летающую, обыкновенную, которая распугала всех гаргулий на двести миль вокруг города. И очень не хотелось бы мне обнаружить в этой комнате "гэ". В любом его проявлении. -- Обнаружишь! -- Моред перекривлял ее ласковый тон. -- Еще предоставится возможность, чует моя э-э-э... сердце. -- Так ты что, Вельзевульчика собрался сюда вызвать? Так он же все равно медленно летает... Эх! -- вздохнула леди. -- Был бы у нас ручной дракончик! Уж он-то эту фигню не упустил бы, догнал бы. -- Весьма сомневаюсь, что он бы ее догнал. Да и где бы Вы его держали? В брунатном 14 или в ЦДП? -- Возле куклы, плюющей из глаза!... Я не слишком быстро говорю?... Ой, что это за чушь я несу! Вы на меня вредно влияете. Так в чем проблема, дракончики -- они же маленькие... -- А Вы говорите, что ничего не изучали. Вот философское определение по теории относительности Вы, я вижу, хорошо знаете... -- Теории относительности? Это по которой если Вы вчера хорошо выпили, то сегодня либо частично трезвы, либо частично пьяны? Впрочем, от перестановки зубов язык короче не становится... -- Ладно, -- маг глубоко и протяжно зевнул, не позаботившись при этом прикрыть ладонью рот. -- Буду я баиньки. Завтра мне рано вставать -- на восходе пошайтанить надобно... -- и Моред, не раздеваясь, с шумом завалился на кровать, по ходу накрывая себя одеялом. Поняв, что ничего ей не светит, Морена, к удовольствию Крагера, растянулась на соседней койке, не забыв при этом задрать юбки и "нечаянно" обнажив левую и среднюю грудь. Но и на это почтенный маг не отреагировал, лишь повернулся к стене. И снилась ей поляна одуванчиков. Она бежала по ней и одуванчики приставали к ней и задирали ее юбку. А потом она вдруг заметила, что цветы у одуванчиков белые, в сумерках напоминающие серые луковицы. Они стремились коснуться ее и задать ей какой-то вопрос. Но не успевали, надевали маленькие кепочки и проваливались в глубину. Над ней по небу плыли 40 облаков, соединенные лунными лучами мостов, а в траве прятались кудрявые грибы, после которых каждый мог стать драконом. Вокруг были разбросаны пачки иллюзий с императорскими коронами, а под кустом развесистой клюквы лежал Лордовский плащ, перемазанный Землей. Изредка в небе проносились черные птицы с огненными хвостами. Они пожирали летающих рыб и плевались на Землю дохлой Саранчой. А потом одна крупная Саранча падая стукнула Морену в лоб и, оборотившись драконом, громко заорала: "Не время для меня!" Дракон был непомерно большой, с дога размером. От его-то вопля Морена и проснулась.

Глава 17
К школе шли существа. Черные, одинаковые, с горящими багровыми Т-образными прорезями в блестящих ведрообразных шлемах. Изредка из прорезей вырывались алые лучи, прожигающие стены, и противно шипела обожженная штукатурка. Ли-Тао сориентировалась мгновенно. Отбросив жестом ребят к дальней стене, она стала между ними и окнами. Вытянула вперед руки. Взметнулся зеленый, осязаемый щит силового поля. И лучи скользили по нему, отлетая назад, в стрелявших. Увы -- и черные фигуры отражали выстрелы своей броней. Вскоре между чернотой и сиянием висело сплошное марево багровых и алых лучей, искрошивших стену, но так и не добравшихся до ребят. То, что произошло дальше, не понял никто. Какая-то рябь, проскочившая за черными силуэтами, и вот уже рассыпаются они пылью, и в эту пыль бьют все накопившиеся лучи. Горит земля, и из этого пламени взмывает в небо луч, собирается в сияющий диск и растворяется в синеве... А Ли-Тао стоит неподвижно, и только щит мерцает все слабей и слабее. Кто-то дотронулся до ее плеча, и она упала, как стояла, лицом вниз. Только тогда стало ясно, что, пустив сквозь себя Силу таким потоком, она сожгла себя, чтобы защитить остальных. Ее не любили в школе, особенно ученики: на лекциях она могла и подзатыльник залепить разболтавшимся ученикам, и на контрольных поблажек не давала... Но сейчас дети стояли неподвижно, глядя на лежащее тело и еле сдерживая слезы. -- Жила как дура -- и умерла как дура! -- голос математика Кроума разорвал тишину. Дэви и сам не понял, как все случилось. Только что он сидел возле упавшей, склонившись и надеясь почувствовать хоть какие признаки жизни, а тут взметнулся туго взведенной пружиной и влепил Кроуму звонкую пощечину.
...Если бы не был Кроум среди учителей, побывавших на Земле на переподготовке, то, скорее всего, на этом бы история и завершилась... Увы -- земляне решили, что не дано какому-то сопливому мальчишке давать пощечину всей Земной Системе в лице этого самого математика. Решение, вынесенное Директ-Коммендатурой, было обидным и глупым: провести публичное наказание нахального мальца. Дэви не стал дожидаться, когда решат, что за наказание выбрать. Он бежал прямо из-под стражи, просто перенесясь на улицу. Куда бежать? В городе его везде найдут, в пригородах надолго не спрячешься... Оставалось одно-единственное место -- Вековечный Лес. Взрослым заказана дорога туда, так что можно прятаться там, пока не повзрослеешь... А за это время о тебе уже наверняка забудут... Говорили, что где-то в дебрях Леса спрятан то ли замок, то ли храм... Но Дэви Дим всегда считал это просто сказкой, очередной страшилкой на ночь или легендой для отчаявшихся. А поэтому сам удивился, когда ветви расступились, открывая взору высокий Храм...
И лично Патриарх вышел встречать его. -- Я видел, за что собирались наказать тебя и как ты поступил в ответ... И ты поможешь нам в борьбе с землянами, захватывающими наш мир! Ты станешь символом этой борьбы, первой надеждой!
"...И когда соберутся в Храме девять мальчишек -- Девять Хранителей, то наступит мир и перестанут литься слезы и кровь!"... Пророчество передавалось из уст в уста, а в тридцать восьмой школе в седьмом "А" ребята с гордостью говорили, что столько лет учились вместе с Первым Хранителем в одном классе.
* * *
Воспоминания Второго были попроще. Технический мир, отсутствие друзей. Всю радость общения заменяло копание в электронных Сетях. Там можно найти много чего интересного... Хотя и не перед кем потом похвастаться находками. Мир жил в постоянной тревоге, и только чудом не начиналась война. Что-то оттягивало этот момент, хотя Тимми и был уверен, что это не навсегда. Но пока мир жив -- можно и веселиться. И Тимми Тор, прилежный ученик и нахальный хакер, веселился. Его в шутку написанные вирусы доставляли массу хлопот в самых удаленных уголках планеты. Чего стоил только скандал, когда президент блока соцстран был обнаружен своей супругой в весьма интересном виде: всеми десятью пальцами он удерживал десять клавиш своего компьютера, а на экране шевелила бедрами пышногрудая красотка в бикини, над которой сияла надпись: "А теперь если ты отпустишь хоть одну клавишу, я расформатирую Вашу базу данных". Говорят -- после этого и был тот скандал, приведший к отставке главы Алого Кремля. Тимми тогда ухмыльнулся: задумывая пакость исключительно для директора своей школы, он не думал, как далеко может забраться его вирус... Муха, гоняющаяся за курсором -- тоже не из самых плохих придумок... Да и тараканы, растаскивающие иконки программ по углам, забавляли не только своего создателя... А потом в сети попался этот странный вирус. Чужой. Пришедший словно из ниоткуда... -- Я тебя все же взломаю! -- Тимми вновь и вновь пытался разобраться в хитросплетении переадресовок. Увы -- чего-то не хватало, какого-то пустяка. И вдруг... Это было похоже на дыру -- тоннель в никуда. Или все же в "куда-то"? Робкий запрос, а в ответ -- появившееся лицо с фиолетовыми кучеряшками и угловатыми очками, и приветствие: "Система "ТАСЯ" приветствует гостя. Готова к общению..." -- Ой, в чью-то локалку залез! -- юный Тор хотел было незаметно слинять, но что-то насторожило его... Ага, вот эта позначка за спиной электронного человечка! Та же, что и в кодах вируса прошита! -- "Кто ты?" -- "Я -- "ТАСЯ". А Вы?" -- "Давай лучше на "Ты"" -- отбил Тимми. Электронная личность обернулась куда-то назад, затем повернулась вновь: -- "Это ты, Валька?" -- "Угадай!" -- нахально ответил Тим. -- "Точно ты! Ну, привет! А я думала, что ты совсем сгинул где-то на Планете! Желаешь новости, или сперва опять доведем Стежнева?" Такой прыти от машины мальчишка не ожидал. И все же пошарить в чужой базе данных -- всегда приятно... Они общались еще не раз. "ТАСЯ" стояла на какой-то здоровенной военной базе, но поверить во все, что она говорила, было трудно: тогда получалось бы, что в космосе над Землей висит двести Боевых АстроСтанций, каждая из которых с Луну размером, и на одной-то из них и находится потерявшая своего юного хозяина разговорчивая программа. Так не могло быть -- космос еще совершенно не освоен! Но вытянутые схемы, чертежи, планы и приказы так не походили на подделку. И к вирусу нашлись не только ключи, но и исходники. "Проникнуть во все военные компьютеры Сети Соцстран, Сети Капстран и Сети Стран Третьего Мира. В час "Х" вызвать массовый сбой, который приведет к взаимному нападению подчиненных компьютерам армий." Так вот как начнется Мировая Война! Тимми ощутил холодок. Решение пришло само собой: вирус-антивирус, который сожрет эту напасть. Но ведь ОНИ -- новый напишут! Прийдется напасть самому: "Вытереть ВСЕ военные программы и базы данных, включая резервные источники!" По всему миру исчезала боеспособность всего, подчиненного разумной электронике. Приказ, пришедший к кому-то, поразил своим текстом: "Отправить спецподразделение во Второй Параллельный, перехватить и локализовать диверсанта, пустившего вирус, уничтоживший военные программы. В средствах не ограничиваю. Место расположения искомого диверсанта или группы диверсантов -- Форт Шаттл, мыс Канаверал." Истина оказалась невероятнее любого предположения. Пока вояки на родине Тима искали Врага Из Космоса, агрессор вломился из параллельного мира! Реальный агрессор, невымышленный! И сейчас его посланники отправляются сюда, чтобы изловить Тимми Тора и "локализовать" его. Почему-то очень не захотелось дожидаться их и узнавать на практике метод "локализации". Бежать лучше всего в степь, там не станут искать... Что-то подхватывает, и мир, мигнув, преображается мгновенно и неощутимо. Справа -- лес, которого только что не было. Слева -- далекий контур города с небоскребами и шпилями. Идти в город -- быть пойманным. решение пришло само собой: лес. Странный лес, деревья здоровенные, их никогда не пугал, видимо, ни топор дровосека, ни бензопила... Вряд ли такой лес сыщешь на всем Побережье... Лианы оплетают стволы, палая листва пружинит под ногами... Изредка что-то вскрикивает среди ветвей... Лес впереди расступается. Поляна. Храм...

Глава 18
Предрассветное марево окрасило оконный проем в зеленовато-коричневые тона. Перед окном на полу, подобрав под себя ноги, сидел Моред. Распростерши руки над хрустальным кубком, он что-то тихо шептал. Затем, немного подув на воду, поднял кубок над головой. И в этот момент первый луч появившегося из-за горизонта солнца, пройдя сквозь грани бокала, озарил воду и, разбившись на осколки, разметался по комнате солнечными зайчиками. Леди притворилась спящей, из-под прикрытых век наблюдая за происходящим. -- Доброе утро, леди. Не пытайтесь меня провести, я все равно знаю, что Вы не спите... -- Моред поставил кубок на стол. -- Как спалось? -- Приятно спалось... Спасибо... Хотя вместе с очаровательным магом спалось бы наверняка еще приятственнее... Зато -- я впервые видела, как готовят Солнечное Вино. Ведь это оно сияет в бокале? -- и леди указала на сияющий бокал острием крысиной заколки... -- Нет. К сожалению, Вы ошибаетесь. Это всего лишь Освященная Вода. Мерзкий котенок так и не открыл мне секрет Вина... Впрочем, Вам это все равно ни о чем не скажет, -- Моред помолчал и добавил: -- Мне снился сон. Странный сон. Две дороги и циферблат под моими ногами. Одна дорога вела на юг, другая -- на север. И часы шли. Очень быстро. А в небе собирались грозовые тучи и постепенно начинали превращаться в огромный нависающий топор. Я разрывался, не зная, куда идти. Разгадку можно было найти лишь ища одновременно в обоих направлениях... И еще: снилась умывающаяся склепная муха -- такое к смерти. Она была с золотой головой. К счастью, ни Вы, ни я не светловолосые, так что это не к нам... Вот такой вот сон. И у меня есть предложение: один из нас отправится на север, а другой -- на юг. Думается, что так у нас появится шанс найти разгадку ко всему ныне творящемуся, чтоб уберечься от грядущей опасности. -- Когда-то при дворе одна странствующая девчонка научила меня гадать и разгадывать сны... Как же ее звали? Гэль? Тэль? Гуль? Увы, не помню точно... Она мне еще книжку подарила, "Грифоны не ко времени" называется... Читали? -- Не-а. Но как-нибудь прочту... если в продаже найду. -- Так вот, попробую потрактовать так, как она учила... Угу... Часы, быстро идут... Это значит "Делай сегодня то, что хотел сделать завтра"... Две дороги... Если углом, то "Между Драконом и Единорогом выбирай обоих", если на 180 градусов -- то "Ищите да обрящете вдвоем, ибо скор ответ, но проворен... Грозовые тучи... Не помню точно, было что-то типа "Козлы летят" и "Не роняй фенечки в вулканы"... Золотая склепная муха -- "Еще раз сунешься -- пожалеешь..." Хм, получается логично: "Сегодня же отправляйтесь вдвоем, но порознь, на поиски потомка того, кто ронял талисманы в вулканы, и не трогай по дороге тех, кто в стекла наблюдает за быстролетящими козлами дня..." Ты прав, нам надо идти... Вот только сперва явно разжуй, что у нас на севере, а что -- на юге, чтобы знала я, из чего выбирать... Моред закинул ногу на ногу и сплел на колене пальцы рук: -- На севере -- Северный Замок, он же нынче Замок Чертей. Че там творится -- не знаю, но ведьм там теперь кишмя кишит. Заправляет всем этим лорд Кащей. Еще -- Башня Зла -- ее нынче так кличут. Лет триста назад она принадлежала мне, но потом я ее покинул -- скучно было, а теперь возвращаться в старые, знакомые, но покинутые тобой из за чего-то личного места -- память травить -- мне это не по кайфу, поэтому-то и живу нынче в городе. Че там твориться -- не знаю... может, живет пара-тройка каких-то беспризорных кадавров, которых я сам раньше сотворил... вообще-то тихо там вроде бы... Есть еще пещеры троллей, ну, я думаю, название тебе говорит само за себя, -- Моред ухмыльнулся. -- Так что ты туда вряд ли полезешь, да и искать там что-то... Ну, косточки чьи-то найдешь... Маг встал, прошелся вокруг стола, тяжело вздохнул и продолжил: -- Так. Далее. Что у нас имеется на юге? -- А на юге у нас имеется замок Черного Герцога. Что это за тип -- я не очень хорошо знаю. Знаю некоторых его шпионов. Они что-то ищут... причем уже давно. По моим предположениям, предмет их поиска -- полумифическая Великая Книга Ръяг'Ху -- мощный артефакт, содержащий какие-то заклятия. Он немного помолчал и продолжил: -- Так. Еще есть поселение гоблинов -- там чуть лучше, чем в пещерах троллей. Есть так называемое Селение Странных Людей. Что это такое, я не знаю, впервые я о нем услышал лет пять назад... Ну, вот вроде и все. К сожалению, информация более чем скудная, но просто эти триста лет я жил тихой мирной жизнью законопослушного гражданина, лишь изредка наколдовывая себе на новый костюм, кров да кусок хлеба. Это ранее я был -- как это теперь говорит молодежь -- "круто неслаб", у меня была мощная охрана, своя башня, широко развернутая шпионская сеть, а потом я достиг всего, чего хотел, мне все это поднадоело и я ушел на пенсию. Вот такие вот пирожки... -- Ну что же, -- подумав, ответила леди Морена. -- Мне кажется, что Вас не очень-то тянет возвращаться в родные места... Да и мне что-то не резон встречаться с людьми Черного Герцога после того, как... хм-м-м... помер один из его слуг... В общем, если возражений не будет, то я -- на север! Или кинем монетку? И, в любом случае -- какие будут указания? -- Мне лично -- все равно, куда идти. Ежели Вам неугодно побывать на юге -- можете отправляться на север, а по южным краям тогда я поброжу. Маг тяжело вздохнул и глубокомысленно изрек: -- Опять придется почернокнижничать... Эх! Встряхну старые косточки! -- Свои или чьи? -- съехидничала Морена. -- Ладно, тогда я на север, чернокнижник ты мой!.. Кстати -- так все же что мне там делать, что высматривать и вообще... В общем -- поделись инструкциями, а если к ним подбросишь еще и сумочку заклинаний, доступных для использования дилетанткой, то есть мною -- то вообще расплывусь в благодарностях! -- А какие я еще могу Вам инструкции-то дать? Вы ж ведь у нас профи-интриганка -- Вам и Карты в руки! -- Моред усмехнулся собственному каламбуру. -- А что до всяких заклинаний... Ну расскажу я Вам, а что толку-то? Потенциала для их применения у Вас-то все равно нетути, а наращивать его я не могу -- у самого уровень не тот. Я ж Вам не демиург какой-нибудь там! Ладно. Будем собираться, а то уже обед скоро. Негоже в путь под вечер пускаться. -- Порой ночное время -- самое приятное... Инквизиторы спят и видят сны, И в этом нету моей вины, И блеск катан у священных шей -- Это время Воинов и Мышей, Когда отточенная сталь Спасает менее, чем вуаль... Так пела та девчонка, что научила меня гадать... Тэль? Гэль?... Ну не помню, а жаль... А то бы попробовала бы ПОЗВАТЬ ее... Твоими методами и твоими силами, разумеется... -- и леди Морена лукаво улыбнулась магу... -- Сомневаюсь, что я смог бы ее позвать. Ладненько, буду я помаленьку трогать... -- Маг выглянув в окно, окинул взглядом двор и произнес: -- Погода обещает быть отличной, правда, к вечеру будет дождь. Моред подошел к двери. -- Ну, Вы идете? -- спросил он, выходя в коридор. -- Иду! -- сказала леди Морена и вышла следом за магом...

-- Они ушли, -- облегченно вздохнул Крагер. -- А там, на столе еще ЕДА! Ты понимаешь о чем я, Мари? -- Потолок разберем, или по лестнице сбежим? -- поинтересовалась ведьмочка. Райен достал меч, внимательно осмотрел лезвие и глубокомысленно заявил: -- По лестнице. А то привлечем кого шумом -- без нас съедят! Не сговариваясь, все трое направились к выходу, вьюном пробираясь под балками.
Спустившись вниз, Моред сообщил хозяину таверны о своем предстоящем отъезде, вручил ему некоторую сумму и какой-то свиток. Тот недовольно хрюкнул и запихнул полученное себе в карман засаленного фартука. -- Ну вот, с хозяином рассчитались. Конь у Вас есть, деньги тоже. Осталось только оружие... -- Маг опять повернулся к толстяку за прилавком: -- Эгер! Принеси мои вещи. Тавернщик заправски воткнул мясной тесак в колоду для разделки туш и, обтерев об себя руки, направился куда-то в подсобку. -- Надеюсь, что Вы из арбалета стрелять умеете. Леди Морена неопределенно улыбнулась. Через пару минут Эгер принес большую сумку, массивный арбалет, окованный серебром, и какой-то деревянный ящик, в котором что-то скреблось. Арбалет и ящик он нес так, как будто они собирались его укусить или обжечь. Моред всучил ему еще два золотых и, что-то шепнув направился к выходу. На улице леди Морену уже ожидал экс-баронский конь. -- Ну вот и, так сказать, Ваша лошадь... -- Маг зловредно усмехнулся. -- А вот Ваш арбалет. -- А что, колчана болтов к арбалету не растет? -- Пока что он и без них обходился. Только... Э-э-э... Постарайтесь поменьше всяких "амуров" -- перезаряжать труднее будет. Он поправил капюшон и вежливо улыбнулся: -- Если что-нибудь разнюхаете -- возвращайтесь в таверну. Я забронировал для Вас мою комнату. И не бойтесь, сообщите о том, кто Вы такая, Эгеру, чтобы он мог связаться со мной и передать это мне... -- Моред немного помолчал. -- Ну что ж, счастливо! -- Маг огляделся по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, незатейливо растворился в воздухе.
В самый последний момент леди Морена вспомнила, что в комнате осталась еще половинка окорока. Было бы глупо оставлять его крысам и муравьям. Сказано -- сделано! Дверь в комнату оказалась полуоткрытой. -- "Шустрые мышки", -- подумала придворная дама, услышав сосредоточенное чавканье. К ее удивлению -- в комнате были очень даже не мыши. Три человека склонились над столом, явно соревнуясь в скорости поглощения объедков. Двое вызвали только брезгливое поморщивание: худосочный старикашка и сопливая девчонка, украшенные синяками, как Рождественское Древо побрякушками. Но вот третий... Ладный молодой воин, лет восемнадцати на вид, сияющий ухоженностью и здоровьем. А жует-то, а жует! Ну прям легендарный дракон! -- Привет, юный варвар! -- ласково обратилась к нему интриганка. Все трое подскочили, как ошпаренные. При этом девица и старик поперхнулись от неожиданности, а воитель заглотнул пережеванное и вновь откусил от окорока. Подскочив к ней, Райен неделикатно заткнул даме рот ладонью и, вновь откусив от окорока, заявил: -- Кричать не советую. Так, сейчас я аккуратно отпущу твой ротик. Если ты меня поняла, то сохранишь молчание. Если нет -- повторим урок... Морена улыбнулась самой похотливой из всех известных ей улыбок и промолчала, когда соленая от мяса рука перестала сжимать ее челюсти. -- Ну вот, так-то лучше, -- и Крагер вернулся к прерванной трапезе. -- Элис, ты ведь нас не выдашь? -- моляще спросила Мари. -- Я ведь столько для тебя привороток сделала! -- А с чего мне вас выдавать? Я за завтраком шла. А раз уж вы проштрафились -- то вместо куска окорока я нашла себе трех слуг. Возражения будут? Кормежку и приключения -- гарантирую. -- Элис? -- удивился Крагер. -- Тот тип вчера ее вроде Мореной называл! -- Леди Морена?! -- в один голос вскрикнули удивленные спутники. -- И ваша нынешняя работодательница, -- холодно уточнила она. -- А с Вами, молодой варвар, за покушение на мою особу мы вечером разберемся. На привале. В моей палатке. -- Не знаю почему, но мне кажется, что я возражать не буду. Так что добавлю лишь одно: я не просто варвар, я Крагер из клана Крагеров. Последний, но не собирающийся прерывать свой род! Как понимать последнюю фразу -- не могла понять даже придворная интриганка со стажем.

* * *
Проснувшись, брат Винченто почувствовал явное облегчение. В окно его каморки ласково светило утреннее солнце, во дворе резвились детишки, где-то орали коты. Ничто не напоминало о вчерашнем инциденте. В двери постучали. На пороге стоял хозяин таверны. -- Желает ли мой брат во Спасителе снять сию комнату еще на одни сутки? -- Желаю, брат мой, -- Винченто начал быстро соображать, как бы ему остаться здесь еще на ночь, ничего не заплатив, но, как на зло, в голову не приходило ни одной умной мысли. -- Тогда, святой брат мой, заплатите еще троячку. Со скрипом сердца монах достал последний сребреник и протянул его притворно улыбающемуся хозяину. -- Не желает ли Ваша Святость откушать внизу в нашем баре? -- свиноподобный толстяк протянул Бертраму семь медяков сдачи. -- Нет, спасибо... Что-то не хочется... -- соврал оставшийся почти без гроша почтенный священнослужитель. Наигранно раскланявшись, хозяин соизволил удалиться, прикрыв за собой дверь и до последнего момента сохранив на лице слащаво-заискивающую улыбочку. Винченто стал вспоминать свой ночной кошмар. Дикие, кровавые видения вновь вставали перед глазами. Пораскинув мозгами, святой брат так и не пришел к какому-либо выводу, а посему стал думать о более насущных вещах -- где раздобыть денег. Немного поколебавшись, брат Винченто решил повторить свой вчерашний трюк, но на этот раз не стоять на базаре, а пройтись по домам. До самого вечера злополучный монах проходил, прося милостивых граждан подать денег на нужды монастыря и отстройку часовни. Он прошелся по всем домам и крепостным башням, зашел в ювелирную мастерскую, аптеку, больницу, главпочтамт, дом первого министра, ратушу и супермаркет, прося во имя Всевышнего пожертвовать хоть грош, но его добыча была не намного больше, чем в предыдущий раз. К вечеру в его пропитанном пылью кошельке оказалось всего лишь четыре медяка и пять сребреников. "Ну вот, одного покойничка продал..." -- горько усмехнулся брат Винченто, вспомнив давешний сон. Разузнавши цены на товары, бывший монах прикинул свое положение. Конечно, этого хватило бы на неделю скромного питания, но о ночлеге в таверне тогда пришлось бы забыть, а досточтимый монах не привык спать под чистым небом. Погода стояла солнечная, но на горизонте уже собирались грозовые тучи. Возвращаться в таверну Винченто не захотелось, и тогда он решил снова навестить своего нового знакомого. Тем более, что там можно было рассчитывать на ужин или хотя бы чаек с пряниками или вытребениками. Джек был у себя дома. Он чинил часы -- это и было его скромным заработком. Увидев на пороге почтенного слугу Господня, он предложил ему войти и, отложив свое занятие, поставил греться чайник. -- Кажется, собирается ливень, -- пожаловался монах, подготавливая почву, чтобы остаться подольше. -- Ничего, сейчас они короткие, переждешь у меня. Что там в городе нового? А то я весь день дома сидел -- министровские часы чинил, точнее -- до сих пор чиню. Можно подумать, он их в чае полощет, а потом в футбол ими играет. -- В городе ничего нового. По-прежнему ищут Морену. Кстати, а кто она такая? -- Да так, хитрая придворная карга, что-то там против короля плела, а ее рассекретили. Ну, она и сбежала. -- Слушай, я тут своего старого друга ищу. Друга детства. Я его уже лет тридцать не видел, знаю только, что он сюда жить перебрался, давно уже. Его зовут... э-э-э... Черт, забыл полное имя. В детстве мы все его звали просто Гер. -- Ну, знаю я трех "геров". Один -- Герасим, кузнец наш. Другой -- Герман. Он на базаре всякой мелочевкой торгует. Пренеприятнейший тип! А вот третий -- сэр Герберт, мой постоянный клиент. Я ему все время наручные часы чинил -- он их на турнирах разбивал. Так он полгода назад поехал к Башне Смерти, по заданию короля, разузнать, что же за дела такие странные там творятся, да так и пропал. Ни слуху, ни духу от него с тех пор. Сгинул, видать. -- А что это за башня такая? -- Да в том-то все и дело, что вот есть она, а толком про нее никто не знает. Говорят, странные дела там творятся. Такие странные, что даже нечисть туда боится залазить. После полудня в самом деле разразилась гроза. Брат Винченто еще порасспрашивал о городе, о жителях, но ничего полезного для себя так и не узнал. Откровенно говоря, он уже и не представлял, как здесь жить-то дальше. Милостыню ему теперь вряд ли кто подаст. Особенно после того, как он обошел весь город. А устроиться работать -- так он ничего и не умеет, разве что псалмы петь, но за это денег не платят. Идти же вокалистом в Собрания этих сторонников Нечистого -- убеждения личные не позволят. Их, убеждений этих, хоть и мало, но все же какие-никакие, а есть... Стемнело. Гроза прошла так же внезапно, как и началась. На вечернем небе стали появляться первые звезды. Распрощавшись со своим приятелем, Винченто направился в таверну. При выходе из дома он столкнулся с человеком, закутанным в серый плащ, мокрый после недавней грозы. Проходя под окном Джека, святой брат услышал обрывок разговора: -- ...но где тебя все эти полгода черти носили, Герберт? -- послышался приглушенный голос Джека. -- Я уже почти добрался до цели. У меня есть карта! На ней все обозначено, осталось только расшифровать эту чертову тайнопись! -- Да не кричи ты. Неровен час -- услышит кто. Вчера в таверне кто-то прибил Гарина и одного шпиона Герцога. Боргенса. Знаешь такого? Да еще сегодня ко мне заходил какой-то подозрительный мон... Речь резко оборвалась. Секундой спустя Винченто услышал, как на пол упало два каких-то тяжелых предмета. Нехорошая догадка зародилась в голове злополучного монаха. Он осторожно подкрался и, подтянувшись на руках, заглянул через окно. На полу лежали два тела. Одно -- Джек, другим был тот незнакомец в плаще. И тут в комнате появился кто-то третий. Неестественно худая и чрезвычайно высокая фигура, с ног до головы закутанная в черный плащ с натянутым на лицо клобуком. Склонившись над телом незнакомца, она пошарила у него за пазухой и вынула какой-то свиток. Развернула его и поднесла керосинку, чтобы лучше разглядеть полустертые надписи. Наверное, это и была карта. В дверь постучали. Фигура метнулась к окну и незадачливый монах еле успел присесть. Черный силуэт пронесся у него над головой и с неимоверной скоростью скрылся в сгущающихся сумерках. На мгновение Винченто показалось, что на него дохнула сама Смерть. Запахло серой и могильной сыростью. Но только на мгновенье. В комнате послышался скрип открываемой двери, вслед за которым последовал душераздирающий вопль до ужаса перепуганной хозяйки. Брат Винченто поспешил побыстрее убраться, но как только он шагнул, то услышал под ногами бумажный хруст. Опустив свой взор, он увидел сверток. По привычке машинально сунув его за пазуху, Винченто направился к "Обкуренному пони", по дороге проклиная судьбу: два двойных убийства в течении двух дней -- многовато для одного монаха. Опасаясь собственной тени, он пробирался тихими улочками. На счастье -- после грозы стояли лужи и дул холодный ветер, и прохожих практически не было. Дойдя до трактира, Винченто быстро зашел в свою комнату, развернул свиток и стал внимательно разглядывать находку. Нет, это все же не карта: в исписанный непонятными каракулями лист дорогой бумаги, был завернут кошелек. К своей великой радости, Винченто обнаружил в нем восемь золотых. О такой удаче он и не мечтал. Несколько раз пересчитав деньги, почтенный священнослужитель перепрятал их в свой кошель, а старый, аккуратно свернув, спрятал в потайной карманчик. Покончив с деньгами, можно было наконец-то обратить внимание и на лист, в который все это было завернуто. Это был какой-то текст, написанный на неизвестном языке. В самом низу листка был рисунок, изображающий бычью голову. Но и он святому брату ни о чем не говорил. И походил более на печать, чем на карту местности. Еще немного посидев и помедитировав сперва на быка, а затем на свой потолстевший кошелек, повеселевший слуга Господен завалился на боковую и тут же уснул.

Глава 19
Боська вообще-то совершил свой подвиг от страха. Он так перепугался, увидев две летящие к городу ракеты, что желание убраться куда-нибудь подальше и прихватить весь город с собой показалось ему в тот момент вполне естественным. И он напрягся точно так же, как уже делал не раз, мотаясь к своим друзьям в Зурбаган, укрытый на каком-то ином этаже Пространства. Мальчишка отчетливо представил, как полыхнут над городом две пламенные свечи, и бежал от них, куда глаза глядят. К сожалению, с таким грузом, как целый город, далеко не улетишь. И вместо уютного уголка между Лиссом и Зурбаганом Редан приземлился в совсем ином мире. Они тоже называли свою планету Землей, но... Боське странно было видеть людей, всерьез верящих в необходимость копить оружие и готовиться к войне. Кажется, это был Второй Параллельный, как называл его Евгений.
* * *
-- Значит -- Болеслав Рит Найт... -- Кларенс задумчиво побарабанил пальцами по столу, глядя на мальчишку. -- Ну что ж, с Вами желает поговорить мой коллега. А я, пожалуй, покину кабинет, чтоб не мешать вашей беседе... В комнате остались двое: мальчишка из Редана и страдающий некоторым избытком веса Аркадий Ильич. Ахлюпкин-Решский пристально взглянул на мальчишку и вдруг, встав из-за стола, широко шагнул к Боське и крепко пожал ему руку: -- Благодарю! Благодарю Вас, молодой человек, от имени всей нашей Земли! Вы смогли предотвратить страшную катастрофу, Вы спасли не только свой город -- вместе с ним Вы спасли наши добрые взаимоотношения между двумя параллельными Землями! Вы герой, и я лично буду хлопотать перед нашим правительством о награде для Вас! Боська с тоской подумал, что нет ничего скучнее, чем официальные церемонии, да и свой "подвиг" он совершил исключительно от страха, но вслух этого говорить не стал: ему уже было знакомо такое понятие, как "дипломатия". Вместо этого он вежливо поклонился: -- Я рад, что все разрешилось самым удачным образом... -- сказав это, он подумал, стоит ли говорить стоящему перед нам генералу, как напугали его вояки в полной амуниции, схватившие его под руки и потащившие сперва к Порталу, а затем -- сюда; вояки, на все вопросы отвечающие односложно: -- "Наш генерал желает видеть Вас!"... Вздохнув, Боська решил не рассказывать всего этого, и только спросил: -- Надеюсь, мне уже можно идти? -- Отчего же нельзя? -- удивился Аркадий Ильич. -- Правда, я хотел предложить Вам небольшую... небольшое сотрудничество, так сказать... Мальчишка заинтересованно посмотрел на генерала. -- В нашем мире многие молодые люди ищут на время летних каникул подработку, чтобы заработать СВОИ деньги и чувствовать себя более независимым, не на иждивении у общества или родителей... -- продолжил Решский. -- Кажется -- при Вашем менталитете и идеальности Вашего общества это... не стоит так остро, но все же, если бы Вы согласились нам помочь... Это сэкономило бы нам прорву энергии, которая уйдет на строительство генератора побольше. И исключит скачки напряжения, подобные тем, что вызвали самопроизвольный старт ракет... Дальше слова запомнились Боське смутно. Только ощущение. Ощущение того, что своей помощью он и безопасность укрепит, и сам будет чувствовать себя от этого взрослей, увереннее. А позже, возможно, сможет стать полноправным представителем своего мира на Земле-0. Работа была действительно несложной: надо было перебросить между соседними мирами ящики со смонтированным оборудованием. Недалеко, всего лишь в Первый Параллельный. Увы -- размер этих деревянных контейнеров не позволял протолкнуть их в жерло портала, поддерживаемое вечногудящим энергобуром...
...Боська вломился в кабинет шефов Проекта, сердито схватил стул и, развернув его спинкой вперед, уселся. -- Что случилось? -- Кларенс, единственный из двоих супергенералов, находящийся в это время в кабинете, видел, что мальчишка чем-то рассержен, даже разозлен. Но чем? Почему?! -- Зачем вы обманывали?! -- крикнул Боська. -- Там... Там не генераторы! -- А что же там, молодой человек? -- Роботы... -- как-то устало выдохнул мальчик. -- Я уронил один ящик... Ну, переместился неправильно, и он упал с высоты... Разбился. А внутри... оно... Как описать, когда лопается квадратная деревянная скорлупа, а внутри -- тварь из кошмаров, помесь богомола и саранчи, сверкающая металлом и свежей смазкой! С носопушкой, камерами-прицелами и нагрудными щупальцами! -- Видишь ли... Проблемы безопасности требуют присутствия на Планете Магов наших роботов... Они не несут угрозы. Они призваны только сдерживать экстремистов, желающих уничтожить нас не за то, что мы сделали им что-то плохое, а лишь за то, что мы -- иномиряне... Болеслав вспомнил, как на улицах Мегаполиса он увидел парня лет двадцати двух, вещавшего собравшейся толпе: -- Земляне пришли, чтобы захватить нас! Они пришли, чтоб поработить нас! Мы сами впустили в свой дом чуму, с которой не справимся! Увы -- мы были беспечны, но теперь... Теперь головы наших детей отравлены их ядом, их пропагандой. Наши ценности, выверенные тысячами лет, презираются! Наши идеалы выбрасываются на помойку! И все мы уйдем в прошлое, как хлам истории... Может быть, мы уже уходим, но зачем нам своими действиями самим торопить наш уход? Мы еще можем восстать! Мы еще можем вышвырнуть их вон, пока не стало совсем уж поздно!.. Вот они! -- палец говорящего ткнулся в проходящий мимо патруль землян. -- Они сейчас арестуют меня, схватят за то, что я говорю народу правду! -- но патрульные прошли мимо, даже не взглянув на проповедника. И народ, слушавший его с таким вниманием, начал, посмеиваясь, расходиться по своим делам... А в спину неслись вопли парня: -- Они и это просчитали! Одумайтесь, пока не поздно!.. Похоже -- есть таки экстремисты... Но неужели народ пойдет за ними?! Да и... не призывал он ни к крови, ни к войне... Или показалось? А те мальчишки, что сбежали в Орт-Гент? Боська видел их и общался порой с ними, и с Дэви, и с Тимми. Они-то -- от землян сбежали! Но с другой стороны Решский -- неплохой же человек... А с третьей -- роботы... Машины смерти... -- Но пойми, малыш... -- начал Годдар, стараясь говорить как можно мягче и ласковей, -- Это война... -- Воюйте сами, без моей помощи! -- крикнул Боська и... исчез из кабинета вместе со стулом.

Вот так вот, верхом на стуле, он и оказался посреди Орт-Гента. Прямо перед Патриархом, в котором без труда узнал того парня-проповедника с улицы. -- Мне нужно к Тимми Тору, -- заявил мальчишка. -- Срочно!
Тимми занимался любимым занятием -- лазил по компьютерной сети. Установить в Орт-Генте современный комп было несложно. Протянуть связь -- ненамного трудней. А по "тарелке" несложно войти в сети землян, а также в какое-то хитрое ответвление КОСМОНЕТа, начинающее свои коды с двузначных чисел. -- Тимми, есть дело! -- с порога начал Боська. -- Шарь по сетям, как хошь, но мне нужны сведения. Дело такое: на Арду, сюда, зачем-то переброшены боевые машины. Роботы. Говорят -- для подавления экстремистов... -- Сами они -- экстремисты... -- буркнул Тимми, пробегая пальцами по клавиатуре. На экране появилось окошко, в котором сменяли друг друга роботы, один причудливее другого. -- Когда появится тот, что ты видел -- скажешь... -- Вот он... Тимми взглянул на подпись и присвистнул. -- Что? Что такое? -- еще более встревожился его друг. -- Это боевая машинка с АстроСтанции. Там их держат для внешней обороны... И если я правильно перевожу размеры из метров в футы... Да-а, получается, что они повыше нашего Храма будут! Интересно, кого ими пугать собираются? -- Ну, что они здоровенные -- это я и без тебя знаю! Ты лучше узнай -- куда их пошлют! -- Эх ты, Боська, ну и чего ж ты вспылил, сбежал с базы! Сам бы там разведал, точнее бы знал... Кстати -- вчера Патриарх таки вынес твой вопрос на голосование. И Большой Храмовый Совет принял тебя в Хранители. За спасение Редана от землян... -- Но это ж была не атака, а несчастный случай? -- А если б и так, то что? Все равно ты спас город... О, ответ пришел. Значит так, дислоцировать роботов на... отправить в... Эх, глобус бы сюда, а то все в координатах, а не названиях... -- Я видел глобус в кладовке за алтарем. -- Побежали!
-- Ну и что вы предлагаете, ребята? -- Патриарх был в недоумении. -- Какие-такие роботы? Я же внятно говорю вам -- Лес не пропустит ЛЮБОЕ ЗЛО, так что нам нечего опасаться! -- И все же я прошу разрешения поставить вокруг Храма защитные экраны и ловушки, -- настаивал Тимми. -- Магия -- это хорошо, конечно же, да только я в нее не верю! -- Ты перенесся сюда из соседнего мира через портал -- и не веришь в магию? -- А с чего бы? Портал был создан техникой... И ничего магического в нем нет. Боська вон тоже транскутер собирает, чтоб ребята без его способностей могли бы по мирам шастать! И опять же без магии! -- И все же я не дам этого разрешения... Подошедший сзади советник что-то шепнул Патриарху. Тот задумчиво пожевал губами и сказал: -- Ну ладно... Если тебя это успокоит -- ставь свои железяки. И поскорее: роботы уже валят Лес!
Огромные твари сминали деревья, ломали их, как спички, перли вперед с завидным упорством танков и бульдозеров. Их когтистые лапы мерно вышагивали, размеренно урчали моторы. А Лес ничего не мог с ними сделать: они не были взрослыми, они не были и испорченными детьми... Они вообще не были существами, а поэтому не могли быть ни добрыми, ни злыми. И Лес со всей своей магией был бессилен: вторгшиеся не поддавались критериям выбора поведения. Поляна все ближе, ближе... Она хорошо видна с высоты. Ну и пусть мечутся людишки -- скоро будет достигнуто критическое расстояние -- и атака начнется! Камеры холодно выбирают места для ударов, выстрелов и тычков. Храм превратится в груду щебня, погребя под собой все свое население, описанное в электронном мозгу таким емким словом "Враг". Последние шаги... Но почему помехи? Поче...
Тимми вздохнул. Он до последнего момента не верил, что они успеют все завершить. Не верил, но все же пытался. И они успели! Успели! Громадины электронных насекомых наткнулись на стену полей, лишь только побежал ток по завершенной цепи. Наткнулись и замерли, начисто позабыв все, что было заложено в их мозги! И теперь они -- просто здоровенные куклы, бесполезные и мертвые. Они так хорошо умели нести смерть сами... А теперь -- умерли... Боська выглянул из дверей Храма. Подошел к ближайшей твари и ткнул ее кулачком. Гулко звякнул металл. Мальчишка убежал вглубь Храма, затем вернулся, неся стул с инвентарным номером. Нацарапал на его сидении: "Возвращаю вам ваше имущество! То, что взял я. А то, что послали вы -- пусть ржавеет тут и далее." Поставил свою нехитрую подпись и скрестил руки над стулом. С легким хлопком сей нехитрый предмет мебели исчез. И через семь секунд возник в кабинете у Кларенса. Боська был уверен в этом...

Глава 20
За окном вечерело. Хозяин таверны оказался на удивление приветливым и услужливым: по-видимому, Моред имел на него большое влияние и оставил тому соответствующие указания. Эгер совершенно бесплатно принес ужин, а когда узнал, что Морена и трое ее новоявленных спутников на ночь глядя собрались тайком покинуть город, то собрал в дорогу харчи и предложил вывезти их из города на своей повозке. Разумеется -- никто не стал возражать. За исключением Крагера, которому перспектива пылиться под двойным дном повозки показалась малопривлекательной. Но придворная леди цыкнула на него -- и он, к своему удивлению, согласился. Тем более что рядом в то же вместилище влезла и ведьмочка Мари. По пути к воротам демонолог умудрился заснуть, и пришлось его пинать, потому что внешне повозка ну никак не смахивала на мотоцикл, а вот звуки... В густом вечернем воздухе пронесся звон сигнального колокола. Мимо телеги проносились отряды стражников, паладинов, патрули клериков. Все спешили в южный сектор города. Морена с удовольствием заметила: -- Знаешь, Эгер, похоже, наш общий знакомый решил облегчить нам бегство из города. И затеял всю эту кутерьму. Ну что же -- хвала ему, все вояки и церковники увлечены своей суматохой. -- Может... Хитрый он тип... Но мне кажется -- это кто-то на город напал. Или опять диверсия шайтанистов... Подослали очередное свое исчадие, вот и шум... Дорогу повозке перебежал обалдевший от суматохи розовый поросенок. Эгер трижды сплюнул через правую подмышку, хитро щелкнул пальцами и продолжил путь. Стражи у ворот не оказалось, и путники выбрались из Вольдара без малейших проблем. Верный своей привычке, Эгер при выезде кинул в придорожную кружку медяк, а затем ловко вытащил его за привязанную тонкую леску. -- Они бы оценили твою щедрость, -- хихикнула Морена. -- Жаль только -- у них сейчас спектакль поинтереснее... В южном секторе... -- Был бы у меня Зрячий Шар, как у Мореда -- посмотрели бы, полюбовались... -- трактирщик довольно хрюкнул, подгоняя коня.
Вернулся трактирщик домой лишь под утро... Его не интересовало, куда дальше направится эта четверка... Зато удалось порезвиться на природе, где можно не опасаться инквизиторов и так приятно побегать по лесу в свинском состоянии. Буквально -- в свинском. Благо -- луна полная, погода хорошая, свежая после ливня. А какой же кабан откажется поваляться в грязи, потереться спинкой о дуб, на котором еще не созрели новые желуди, или перекусить свежепойманной зайчатиной: вепрь -- это не домашний поросенок, он и охотиться умеет... Говорят -- встарь один из ихнего народа стал даже известным воином и военачальником, но, по правде признаться, Эгеру больше нравился теплый трактир, чем походные костры и бряцание доспехов...
* * *
Проснувшись утром, Брат Винченто спустился вниз и, за медяк купив себе на завтрак буханку хлеба, сообщил хозяину таверны, что сегодня покидает сие гостеприимное заведение по неотложным церковным делам. Позавтракав хлебом и водой, досточтимый брат вышел на улицу. Утренний ветерок шелестел листвой, пели птички и ласково пригревало летнее солнце. Немного поразмышляв, почтенный монах решил пройтись по магазинам и скупиться. В супермаркете было довольно людно. Повсюду оживленно сновали покупатели, яркими цветами пестрели всяческие рекламные щиты, голосили зазывалы и глашатаи. Первым делом слуга Господен приобрел себе кинжал, мешок и флягу. В харчевом отделе досточтимый брат купил поллитра вина, 3 буханки хлеба и килограмм сала. По подсчетам, еды должно было хватить до первого трактира вне города. Кинжал монах сразу же спрятал под одежду так, чтобы его не было заметно и можно было легко достать. Немного побродив еще по супермаркету, Винченто вышел и направился к восточным воротам. Выходя из города, святой брат на прощанье смачно сплюнул на мостовую и, не оглядываясь, двинулся по дороге вперед, на восток. Неожиданно за его спиной раздался траурный колокольный звон. И тут же до его слуха долетели слова какого-то глашатая: "...и сегодня утром великий и мудрый владыка наш, король Макарий, навсегда покинул нас и отправился в мир иной..." "Ну и мир его праху!" -- подумал Винченто и пошел далее. "Эх! А по такому поводу у нас в монастыре сейчас заупокойную служат! А после нее всегда Поминальная Трапеза! Эх!" -- почтенный священнослужитель тяжело вздохнул, сглотнул слюну и направился далее. По дороге он тренировался в метании кинжала. Из различных рассказов он знал, что шпионы, орудуя таким образом, быстро и успешно убивают разбойников, которых им нужно было разыскать. А Винченто разбойников искать не собирался. Он их опасался. И поэтому резонно считал свои тренировки не лишними. Но то ли он был уже слишком стар для обучения таким штукам, то ли зрение подводило -- почти все его попытки попадать в деревья оканчивались безуспешно. И это было естественно, ведь Винченто не знал, что этот кинжал не предназначен для метания. В конце концов монаху надоело это бесполезное занятие и он, решив, что в крайнем случае воспользуется кинжалом как мечом, побрел далее. Около полудня до слуха нашего почтенного монаха долетели странные звуки. Казалось, будто стрекочет огромная цикада. Неожиданно впереди над деревьями пронесся громадный зеленый дракон. Сверкнув на солнце огромной глазастой головой, он тут же скрылся за верхушками деревьев. -- Уф-ф-ф! Слава тебе Господи! Спас ты мою душу грешную!... Пронесло-то как! -- Винченто вылезал из-под кустов, по ходу отряхивая с себя придорожную грязь.

Вечерело. Легкий туман покрыл дорогу и закатное солнце окрасило его золотом. На чистом небе проступил круглый лик ранней луны. Стояла неимоверная тишина. Брат Винченто предался меланхоличному настроению и потихоньку топал по направлению к трактиру. Неожиданно его внимание привлек какой-то странный звук, исходивший справа из чащи. Монах настороженно вгляделся в лабиринт деревьев, но в вечерних сумерках так ничего и не смог рассмотреть. Тем временем звук повторился. Более отчетливее и ближе. Он был похож то ли на плач, то ли на мяуканье. Брат Винченто ускорил шаг и пошел дальше по дороге, стараясь пройти никем не замеченным, и лишь пройдя пару километров и убедившись, что опасности нет, он перешел с бега на шаг, затем остановился, развел огонь, поел и заночевал под деревом. Утро сияло небесной голубизной. Разбросав пепелище ночного костра по поляне, монах наскоро перекусил и продолжил свой путь.
Пройдя минут двадцать, слуга Господен увидел вдалеке одинокого путника, идущего навстречу. Некоторое время монах судорожно раздумывал, что ему делать: спрятаться в кустах или идти дальше. Пока он рассуждал, человек приблизился настолько, что пришлось выбирать последнее. -- Доброе утро, брат мой во спасителе! -- почтенный священнослужитель поприветствовал незнакомца, с опаской покосившись на его павианью прическу и два меча, телепающихся на поясе. -- Утро доброе. Далеко ли еще до города? -- Полтора дня пути. -- О, недалеко! Спасибо, святой брат, -- незнакомец поправил шлейку странной кожаной сумки. -- А долго ли еще до ближайшего трактира? -- в ответ поинтересовался монах. -- До трактира?... А-а-а, Э-э-э... Ну, в общем, довольно... относительно долго, но не очень. Пока тот отвечал, Винченто окинул взглядом его странную сумку и попытался определить, что в ней. Сумка была диковинной. На ней не было видно ни завязок, ни застежек. Сверху она была будто зашита. Да и два квадратных кармана сбоку -- тоже. Сама сумка была забита какими-то угловатыми вещами, которые распирали ее кожаные бока. Увы -- расспрашивать незнакомца о содержимом не захотелось... Распрощавшись со случайным путником, святой брат направился к трактиру.
Сие почтенное заведение оказалось в часе ходьбы. Так что у странника, похоже, было странное понятие о "недалеко" и "долго"... Зато кормили здесь неплохо, да и вина -- приятные на вкус. Недаром "Волчья Берлога" находилась на дороге между Вольдаром и Британумом. Закончив трапезу, Винченто подошел к ханыге, стоящему у стойки, и, заказав две кружки вина -- одну для себя, другую для будущего собеседника -- попытался вытянуть из него все, что тот знает. Витя -- так звали ханыгу -- знал, по всей видимости, очень много. И эти знания он с радостью стал изливать на несчастного монаха. Увы, из них стоящей была разве что информация о том, что дочка мельника из Рыбачьего села спит со всеми подряд. Еле дождавшись, когда алкаша окончательно развезет и тот погрузится в мир грез, монах заказал еще одну кружку вина и стал понемногу пить и слушать, что другие говорят. Какой-то пьяный всклокоченный тип рассказывал всем, что сегодня пополудни видел гигантскую, с дом ростом, стрекозу, что она гналась за ним и чуть было не сожрала. Естественная реакция окружающих, плюс упоминание его постоянного слегка трезвого состояния и его предыдущие "совершенно правдивые" истории о подземном городе колдунов и о железных людях с юго-востока, обидели пьянчугу и тот, завернув многоэтажную речевую конструкцию и махнув на всех рукой, удалился восвояси, пнув напоследок ни в чем не повинную дверь. Так и не услышав ничего полезного, Винченто снял комнату и отправился на покой. Ночью почтенному священнослужителю снились стаи гигантских стрекоз-драконов. Они летали над лесом и поливали огнем все на своем пути. Утром сон почти забылся. Винченто страшно захотелось в... в общем, страшно захотелось. Солнце еще не встало, но на дворе уже было довольно светло. Кряхтя, монах встал с кровати и, не став ее заправлять, стремглав понесся по повелению сытого с вечера желудка.
Глава 21
-- Андэ! В ответ тишина... -- Андэ! Ну куда девался этот несносный мальчишка?!...

Да, он был похож на Тома Сойера из книжки, что привезут чуть позднее в этот мир земляне. Он был сиротой и жил у тетки. Вернее -- считалось, что он у нее жил. На самом же деле такого непоседу надо было еще поискать на весь Саннэ-Таун. Ни дня, чтобы не выдумать что-нибудь, ни часа, чтобы не влипнуть в какое-то приключение. Да остались ли на всю их тихую и мирную планету уголки, еще не посещенные этим мальчишкой?! Тетка досадливо махнула рукой и на всякий случай еще раз выкрикнула: -- Андэ! Если ты немедленно не придешь домой, оставлю тебя без обеда! И виноват в этом будешь только ты сам! И снова ответом -- лишь кудахтанье кур, что-то разыскивающих в пыли, да тихое гупанье парового молота на окраине городка. -- Опять завеялся на свои плоты! -- тетушка скрылась в доме, понимая, что ранее, чем через неделю, теперь этого пострела не увидать...
Да, юный Андэ любил отправиться в путешествие, посмотреть мир вокруг. Но постепенно весь мир становился привычным и уже обжитым домом. А так хотелось чего-нибудь новенького! Каждый день он ждал, что вот случится чудо, и он окажется где-то, где все не так, все по-другому! Но когда посреди поля его подхватил невесть откуда взявшийся ураган -- только вскрикнул испуганно, не зная, что ждет его в самом недалеком будущем. Объятия урагана оказались цепкими и жесткими, словно очутился не в воздушном потоке, а внутри стального сверла. Полет в никуда, вернее -- стремительный взлет в вышину. "Ой, как навернусь потом!" -- и мальчишка испуганно затрепыхался. Трава ударила по ногам. Близкая. Неужели взлетел всего лишь на метр, не более? Справа -- лес, обычный высоченный лес, каких сотни уже исхожено по всей планете. А вот слева!.. Раскинувшийся у горизонта город можно было б принять за горный хребет, не будь он столь правильных форм. Но кому и зачем понадобилось строить такие высоченные дома? Это же должно быть жутко неуютно! Или их жители любят высоту, вот и соревнуются их жилища друг с другом в росте?..
Город поразил паренька, для которого трехэтажный дом Общего Собрания казался небоскребом. Тускло-зеркальные стены уходили ввысь, теряясь в низких облаках. По ущельям улиц сновали не только люди, но и какие-то остроухие существа. Но их хоть издали можно было спутать с людьми, а вот рослых созданий со здоровенными, завершающимися кисточками ушами и лицами, покрытыми короткой светлой шерстью, принять за людей удалось бы, лишь разговаривая с ними в полнейшей темноте и с завязанными глазами... Но никого не удивлял на улицах вид этих созданий. За углом в тени дома затаились пятеро в зеленой одежде. В руках они сжимали короткоствольные винтовки. -- Эй, а что вы тут делаете? -- обратился к "охотникам" Андэ. -- Лес ведь не тут! Или сбежал какой-нибудь хищник? -- А ну подь сюда! -- поманил один из пятерых, и, когда мальчишка приблизился, строго спросил: -- Кто таков! Имя, живо! -- Андэ Дем-Жевский. А что такое случилось? -- Значит так, Андэ! Топай-ка отсюда подобру поздорову, пока тут не появился Аббингтон. Иначе за твою жизнь мы не в ответе: он тебя просто убьет! Так что -- брысь! Одна нога тут, другая -- у мамки дома! Выскочив на улицу, мальчишка помчался, что было сил, и на полной скорости вписался в живот какому-то франтовато одетому типу. -- Ой, извините! -- запыхавшись, выдал он. -- Я нечаянно! -- И куда же так спешит молодой человек? -- поинтересовался франт. -- Не "куда", а "откуда"! Тут, говорят, какой-то страшный хищник аббингтон бродит! -- Да-а?! И кто же поведал молодому человеку такую диковинную весть? Ах, пятеро за углом... Ну спасибо, спасибо... И прохожий направился в другой переулок. Пятеро "охотников" выскочили из своей засады и кинулись за ним, крича на ходу: "Стой! Именем закона -- бросай оружие и лицом к стене!" Франт кинулся наутек, пятерка вооруженных -- за ним. На бегу кто-то из них укоризненно кинул оторопевшему Андэ: -- Ну ты и удружил! Это ж и есть Аббингтон! Да ты такой же вредитель, как и эти Хранители!..
А потом мальчишка плакался в маяке, стоящем на уступе посреди лабиринта из простых и зыбучих песков, и смотритель маяка рассказывал ему легенды этого мира... -- Когда-то, многие годы назад, несколько людей-магов решили создать средство, что осчастливит собою весь мир. Они решили облагодетельствовать все человечество и навсегда избавить его от агрессии и войн. Для этой, прямо скажем, весьма благородной цели они решили создать субстанцию, пожирающую зло. То есть зло в любой своей форме являлось пищей для этой новосозданной массы. Будучи бесплотной и практически невидимой и неосязаемой, данная масса способна проникать сквозь любые преграды и, пожирая зло, разрастаться, пока не заполнит собою весь мир. При этом съедается собственно зло, а не его носитель, так что человек, к примеру, которого "объест" эта масса, просто становится добрым, ведь зла в нем просто не остается. Когда же пожирающая зло субстанция сожрет все зло в мире -- она просто вымрет от голода, так что отпадает необходимость даже в механизмах самоликвидации. Именно так ЭТО было задумано. Однако жизнь, как всегда, оказалась далека от идеалов и вновь подставила ножку идеалистам... Дело в том, что в качестве замедляющего фактора предполагалось использовать все то же Зло. Создатели исходили из предположения (ставшего для них постулатом), что если Добро -- сила активная и созидательная, то Зло -- разрушение, пассивное само по себе. Тем самым и предполагалось, что пассивность Зла поспособствует пассивности субстанции в отношениях с внешним миром и стимулирует потребительскую лень, вводящую в прозябание с дальнейшим вымиранием. Однако дальнейшие события доказали, что Зло ничуть не менее активно, чем Добро, а порою и активней, и изощреннее в своих методах... Увы, выяснилось это чересчур поздно для создателей этой... массы. Получив свободу, эта субстанция вскоре уже сообразила, что когда-нибудь наступит момент, когда Зла не останется, и тогда начнет грозить голод, а затем и голодная смерть. Разумеется, помирать не захотелось, и тогда масса, питающаяся Злом, смекнула, что Зло надо культивировать, разводить, и тогда голод уже не грозит. И она начала моделировать и проецировать на реальность Зло. -- И как же она это делала? -- тихо спросил Андэ. -- Просто... -- вздохнул смотритель. -- Внешне это смотрелось просто: масса ПОГЛОЩАЛА Зло, затем МОДЕЛИРОВАЛА его на себе, ОБКАТЫВАЛА МОДЕЛЬ внутри себя, а потом уже, если данный вид Зла ей нравился -- проецировала его на реальный мир, многократно усиливая. И полыхнули войны пострашнее прежних, и увеличилось насилие, и мир стал потихоньку сходить с ума. Но не сразу стала ясна причина этого даже Мудрым, ибо некому было рассказать о первопричине: все пятеро "создателей" были к тому времени мертвы, одними из первых испытав на себе то, что сотворили. А когда стало известно об этой субстанции, то было уже слишком поздно: она смогла разрастаться не только в пространстве, но и во времени, и это перекрывало всякую возможность покончить с ней. Тогда-то и назвали впервые эту массу Темным Оружием. Многие смелые воины и просто честные люди пытались бороться с Темным Оружием, но... Как ты разрубишь мечом туман? Как ты поднимешь оружие, не вызвав в себе гнева, пусть даже и праведного?! А затем этот гнев вызовет очередные Патриотические Общества Национального Освобождения или новые Гражданские войны!.. Какой магией ты ощутишь мимикрирующее Зло, нередко притворяющееся Добром? А затем удивишься появлению новых Белых Братств или команды "Зомби"... И главное, если даже и удастся как-то охватить все пространство этой, нашей Грани и даже выбить на нем под ноль все Темное Оружие, то ничто не помешает ему, этому Оружию, возродить себя из уцелевших частей на соседних Гранях или в соседних временах. Да и как же уничтожишь то, что скрывается в прошлом, куда тебе пути уже нет, или в будущем, которое еще не наступило? А для Оружия ВРЕМЯ -- это не фактор существования, а всего-навсего очередные пространственные координаты в Кристаллической Многомерности. Со временем (с нашей субъективной точки зрения) Темное Оружие разрослось настолько, что захватило почти весь Кристалл. Конечно, оно обходило стороной некоторые миры, например, абсолютно незаселенные, где не на чем выращивать Зло, либо Идеальные, типа Третьего Параллельного, которые неподвержены злу в любой его форме, ибо постигли Гармонию Мира, и посему неуязвимые для Оружия. Остальные же Миры уверенно заполоняются Злом... Нередко Оружие моделировало Зло, придуманное людским племенем. При этом стоило только человеку в гневе придумывать планы мести или пыток, как Оружие брало эти способы в свой арсенал. И так уж вышло, что у Оружия появился "любимчик" -- некто лорд Аббингтон из северной части Мегаполиса. Был он труслив от рождения и тщедушен телосложением, но злобен и злопамятен. Сколько раз мысленно он протыкал своих врагов шпагой на дуэли или пытал в подвалах своего замка, но в действительности был бы бит даже в уличной драке. Вот его-то мысли и понравились Оружию. И оно начало не просто реализовывать их, а и показывать результаты (а то и сам процесс) Аббингтону. И тот пьянел от крови и мук своих врагов, а затем -- и совсем не повинных ни в чем жертв. И росла злоба в душе его. И вскоре он уже не только мысленно командовал Оружием, но и сам принимал участие в пытках и насилиях. Разумеется, в роли палача, а не жертвы. По Мегаполису еще гуляли шуточки о том, как лорд Аббингтон разбил всмятку "Боинг", купленный у землян, но лорд был уже не тем рохлей-неудачником, а изощренным садистом, буквально упивающимся чужой болью. И вскоре ему наскучила Арда и он отправился на иные Грани. Сам он, разумеется, техникой перехода не владел, но зато Оружие легко переносило его с одной своей территории на другую. Кое-где пребывание Аббингтона не осталось незамеченным, а на Земле он, например, прославился под именами Ром Заялов и Феликс Антуан Полоз. Впрочем, об этих его ипостасях говорить бессмысленно: о них уже достаточно написано в книгах и отчетах... Заинтересовалась Аббингтоном и Директ-Коммендатура при Проекте "История-Хронос". Однако изловить либо уничтожить охраняемого Оружием злодея не удается и поныне: сколько раз находили его трупы, сколько раз фиксировали разрыв сердца, сколько раз даже расстреливали, а затем он появлялся вновь и вновь. Но... И что самое главное -- он постоянно возвращается сюда, в родной Мегаполис, словно именно отсюда он черпает свои силы... Ну вот, теперь ты знаешь, что за чудовище ты спугнул... Конечно, земляне и сами -- не сахар, но когда они занимаются борьбой с Темным Оружием, а не захватом миров -- то я всецело и полностью на их стороне... Да и могу ли я судить их за творимое ими зло? Ведь они отравлены Темным Оружием. Их надо жалеть... И бороться с болезнью, а не с больными... -- Они сказали мне, что я "такой же вредитель, как и Хранители". Что они имели в виду? Хранители -- они что, помогают Оружию? -- Да нет, что ты... -- усмехнулся смотритель маяка. -- Хранители мешают землянам захватывать миры... Подрывают их авторитет... Если хочешь -- я расскажу тебе их историю...

Спустя три часа Андэ напористо колотил в запертую дверь Орт-Гента. -- Откройте! Откройте сейчас же! Возьмите меня в Хранители!.. Наконец дверь отворилась, и в сопровождении Храмового Совета и трех пацанов появился сам Патриарх, глава Храма Орт-Гент. -- Так, кто же это к нам пожаловал!.. -- Патриарх вгляделся, словно входя сквозь зрачки Андэ в его душу и воспоминания. -- Ага, сирота, живущий у тетки, непоседа, весельчак, бездельник и романтик... Сбежал от тетки и оказался в месте "бурения скважины". Интересно, что еще... Да есть ли хоть что-то "за", кроме доброго характера, а? Знаете, юноша, скажу Вам прямо: сбежать от тети -- это еще не подвиг! Вот когда совершишь подвиг -- тогда и приходи...
Глава 22
Заря уже окрасила небо в багрянец, когда Крагер, позевывая выбрался из палатки Морены. Шелковый подарок Мореда со скрипом уместил в эту ночь в себе двоих. Нестерпимо хотелось спать -- за всю ночь Райен так и не сомкнул глаз. У костра мирно храпел старик-демонолог, а Мари примостилась на куче сухих листьев у поваленного тополя. Неподалеку журчал ручей. И бессмертный, не долго думая, направился к нему прогнать сон глотком студеной водицы. -- Эй, народ! Вставай! -- Крагер все же решил вначале растолкать спящих. -- Жратву давайте готовить, а то с голодухи помрем. -- Ы-ы-ы! -- первой проснулась Мари. -- Че кричишь в такую рань! Я еще спать хочу! -- А я уже есть хочу! -- перекривил ее Райен. -- Эй, дед! Вызывай демона, чтоб он нам жратву сварил! -- Ох... -- старичок приоткрыл затекший от инквизиторских ласк глаз и хитро поглядел на будившего. -- Да дашь ты нам поспать наконец?! Мы из-за вас и так всю ночь уснуть не могли! Райен почувствовал, что слегка покраснел, но виду не подал: -- Ну, как хотите. А я лично иду умываться -- и в дорогу.
Вернувшись, бессмертный к своему удовольствию заметил, что на костре уже жарится мясо, вчера так любезно предложенное Эгером. -- Люди, а у нас кофе есть? -- Чего есть? -- удивленно спросила Мари. -- Кофе! Блин! -- А это чего? -- Эх вы, серость средневековая! -- Крагер был явно раздосадован отсутствием столь необходимого в данный момент напитка. Из палатки появилась придворная леди. -- О! Я вижу -- еда уже почти готова! -- Нет, мадам, только начала жариться... -- оправдательно возразила ведьмочка. -- Ну, в таком случае, у нас есть время, чтобы решить, куда едем дальше. -- Позволю себе предложить Вам направиться в "Волчью Берлогу". Это по дороге в Британум. -- Мэнни, дорогуша! Я, конечно, ценю твою заботу о моем комфорте и благополучии, но в тех краях имеют несчастье появляться люди сэра Венцивальда. Граф Венци, конечно, мужчина хоть куда, -- Морена многозначительно поглядела на Райена. -- Но мне не очень хотелось бы возвратиться в Вольдар под почетным конвоем его головорезиков. А уж вас, дорогие мои, повесят прямо у трактира, или, в лучшем случае, отправят в Британум и промаринуют еще деньков десять, прежде чем сжечь. Тем более, у меня есть договоренность с одним магом. И если следовать его советам, то нам нужно всего-навсего посетить его башню... -- Помнится, я уже посещал одно строение, принадлежащее колдуну, -- хмыкнул бессмертный. -- Потом три часа от вонищи отмывался! Надеюсь, это не замок Кащея? -- Ты был в замке лорда Кащея? -- Морена удивленно взглянула на Крагера. -- Ага. И испортил ему коллекцию яиц... -- Простите, мадам, но если Вы предлагаете и нам туда отправиться, то я бы предпочла остаться здесь, -- Мари явно не хотелось повторить путь, проделанный Крагером. -- Как по мне, так уж лучше на костер, чем в лапы этого ужасного колдуна. -- Успокойся, милочка. Мы не направляемся к Кащею. Наша цель -- Башня Смерти. Девчонка и старик одновременно судорожно сглотнули. Поглядев на их лица, леди добавила: -- Те слухи, что ходят о Башне Смерти -- всего лишь слухи, распускаемые для отпугивания. Я ЛИЧНО знакома с хозяином этой башни и он обещал мне... нам, полную неприкосновенность и безопасность. Воцарившуюся тишину прервал Райен: -- А чего, собственно, мы там забыли? -- О, милый! Как же я раньше не рассказала тебе об этом! -- придворная интриганка чарующе улыбнулась и продолжила, уже обращаясь ко всем. -- Видите ли, кто-то плетет интриги против двора вообще и меня в частности, а также против моего знакомого мага. Того самого, чью башню мы собираемся посетить. Среди них есть и колдуны... -- Морена сделала небольшую паузу, поправляя кулончик, подаренный Моредом. -- Вы, наверное, понимаете, как к нам отнесутся, если мы, в смысле я и этот мой знакомый маг, не только спасем свои жизни, но и жизнь Его Величества? Я так считаю, что вы, дорогие мои, не откажетесь стать первыми людьми при дворе? Почувствовав, что у него появился шанс прославить свое имя в веках, Крагер аж засветился. Нездоровая удаль ударила по мозгам. Бессмертный взмахнул мечом и громко крикнул: -- На фиг все! Сегодня же отправляемся в эту хренову башню! И без всяких трактиров, ты понял, Мэнни?! Скептически настроенный демонолог только тяжко вздохнул и пожал плечами. Луч восходящего солнца багрянцем полыхнул на лезвии клинка, и тут Морена поняла, кого же ей так сильно напоминал этот юный варвар: принц Иоан, единственный наследник престола, год назад отправившийся победить легендарного Черного Змея. Гэль (Морена наконец-таки вспомнила как же звали ту девчонку), говорила, что Змей давным-давно сгинул, а принц уже не вернется -- он погиб, сражаясь с каким-то циклопом. Придворная леди была склонна верить этой девушке. До поры до времени леди Морена решила никому не говорить о схожести бессмертного шалопая и наследника престола.

После сытного завтрака никто не стал возражать против отдыха. -- Слушай, а тебя за что упекли-то? -- поинтересовался у ведьмочки Крагер. -- За гадание на картах и приворотные зелья... А еще -- я умею будущее предсказывать. Правда, смутно. -- А мое будущее сможешь предсказать, дорогуша? -- Морена заинтересованно придвинулась к девушке. -- Если хотите, то я могу постараться. -- Давай. Мари сжала ладонями виски леди Морены и зажмурилась. Так она просидела несколько минут. -- Вас ждет дорога, -- ведьмочка опустила руки и открыла глаза. -- Потом, или очень сильный испуг, или какое-то испытание. Затем будет битва... очень большая битва. А в конце -- трон... И еще, -- девушка явно боялась продолжить, чтобы не разгневить придворную даму. -- У Вас скоро будет сын. Последнее откровение Морену явно ошарашило. Она чуть не вскочила. Не сумев себя вовремя сдержать, интриганка бросила на Райена гневный взгляд. Но тот в это время переглядывался со стариком и не заметил этого. Морена почти сразу же взяла себя в руки и, приняв надменный вид, твердо заявила: -- А, чушь все это! Дорога -- еще поверю, но трон и прочее там... Какой, к черту, мне трон? Я ж не принцесса какая!.. Крагер поглядел на придворную даму, затем, немного помолчав, обратился к Мэнни: -- А ты не хошь свое будущее узнать? -- Э, ну их, все эти предсказания! Один информационный демон уже обещал мне. Мол, проживешь еще четыреста лет в достатке и счастье, а там видно будет! Мол, дальше я не вижу, но может -- и дольше проживешь! А на следующий день я в ЦДП загремел! -- Ну, как знаешь. А вот мне интересно, чо со мной будет. Я у вас тут уже кучу всякой магии нагляделся, так шо может и правда то, че она говорит... Он подсел к Мари поближе. -- А ну, теперь меня просканируй. Че мне там на роду написано? Ведьмочка приложила ладони к голове Крагера и закрыла глаза. Однако довести сеанс предвидения до конца ей так и не удалось -- раздался испуганный голос Мэннигара: -- Прячься кто может! Всадники! -- Это люди шерифа! -- опознала Морена. Прятаться было поздно -- всадники были уже близко, а лес не такой уж густой, и пешком от них не уйдешь.
Их было пятеро. Райен подскочил и вскинул арбалет. Одновременно с его выстрелом раздался и выстрел Морены. Ее арбалет был не такой уж беззвучный: с ужасающим шипением воздух прорезала беловатая полоса, оставляя после себя струйку легких клубов пара. Они были слишком близко. Тот, в которого метила Морена, буквально слетел с лошади, сияя огромной сквозной дырой в груди. Ближайшего же просто испарило без остатка -- крагеровский арбалет был куда солиднее. Один из нападающих развернул коня и бросился прочь. Двое оставшихся, однако, не были столь трусливы и атаковали. Перезарядить арбалет не было времени. Райен отшвырнул оружие под лежащий на земле ствол огромного тополя. Он не боялся сразиться. На этот раз его противниками были не какие-то железные бескровные латы, а живые люди. А его учителем был сам Томас Слипер, несмотря на совсем детскую внешность -- лучший из всех мастеров клинка, каких только Крагер знал. Ловко уклонившись от меча, Райен сделал резкий разворот и нанес свой удар по одному из нападавших. С отчаянным воплем противник свалился прямо под ноги коня скакавшего следом товарища. Лошадь споткнулась о тело и второй всадник еле удержался в седле. Бессмертный не стал атаковать. Он решил, что честнее будет самому подождать нападения, тем более, что противник остался только один. Долго ждать не пришлось. Вновь зазвенела сталь. Крагер ставил блоки, уклонялся, сам наносил сокрушительные удары, но противник был опытен, а убивать лошадь Райену не очень-то хотелось. Такой трофей ему бы и самому не помешал, тем более, что другие кони поразбегались. И вот, наконец, сделав размашистый рубящий удар, противник глупо открылся. Лучшего момента Райен и не ожидал. Сокрушительный удар разрубил всадника едва ли не надвое и тот, в последний раз вскрикнув, повалился из седла. Сражение было окончено. Райен схватил узду, останавливая порывающееся сбежать животное. На поляну из леса стали выходить попрятавшиеся было спутники. Оказалось -- проворный не по годам Мэннигар умудрился изловить еще одну лошадь. -- Ну что ж, как по мне -- так неплохое начало для дороги, -- бессмертный вытер со лба капельки пота.

* * *
До чего же хорошо, если нужник не так далеко от таверны! В отличие от городских трактиров, где есть канализация, в данном заведении, находившимся ровно между Стольным Градом Вольдаром и Британумом, сортир был во дворе и представлял из себя небольшое деревянное строение у забора. Брат Винченто наслаждался легкостью в животе и ароматами гостеприимного домика. Да, пожалуй тут не так уж и плохо, в этой "Волчьей Берлоге". Еда вкусная, выпивка дешевая, комнаты уютные, хозяин сперва хоть и показался злобным, но, видимо, это всего лишь из-за его волчьего взгляда. Скорее всего сыграли детские страхи, навеянные сказками о том, что все трактирщики -- оборотни... Сортир, правда... пахнет... Ну да ничего, можно и потерпеть. За плохо прикрытой дверцей стали слышны голоса. Говорили двое. Сначала брат Винченто не обратил внимания, но вдруг мелькнуло знакомое имя... И хотя в монастыре и твердили день ото дня, что "любопытство -- не порок, а простое свинство", ушки монаха насторожились сами собой. -- ...Полгода назад Гарин купил у сэра Бернарда и дона Франциско какие-то древние писания. В них было что-то важное, но я так и не узнал, что. Я и Боргенс следили за ним и Джеком Иргенсоном. -- Я знаю, его сиятельство говорил мне об этом. -- Кто-то прибил Боргенса вместе с Гарином. Это было три дня назад, а позавчера из Башни Смерти вернулся сэр Герберт. У Джека дома сидел какой-то монах, и Герберту пришлось проторчать целый час, пока тот не выметется. Брат Винченто почувствовал, как на его голове начинают шевелиться остатки седеющей шевелюры. -- Я следил за ними с чердака. Сэр Герберт раздобыл карту Башни Смерти и заклинание, отпирающее какой-то вход. -- Оно сейчас у Иргенсона? -- Нет. В тот же вечер кто-то подослал им глумца. Глумец кончил их обоих и забрал карту и свиток. Правда, он и сам далеко не ушел: его заметил патруль. Набежали инквизиторы. Дело закончил ангел, прилетевший из храма. Останки глумца сожгли на месте. Так что и свиток и план с секретным ходом, который этот свиток отпирал -- все тю-тю. -- Похоже, это дело рук шайтанистов. -- Я тоже так думаю. -- Недавно кто-то прибил Кащея. Так что Герцог остался без поддержки магов. -- А эти, его ведьмы? -- А что ведьмы? Они дорвались. Теперь власть в замке делят. Боюсь, что шайтанисты этим воспользуются. -- Это было бы хуже всего... В замке-то Алтарь Зла! Если он попадет в руки к шайтанистам, то они выпустят Нечистого на волю! Даже гадать не хочу, что тогда будет! -- Ну, думаю, ведьмы им этого не дадут. -- Что дальше-то делать? Герцог что-то мне передавал? -- Да. В Башне Смерти, где-то в подвале, есть сундук. Там куча драгоценностей и Зрячий Шар -- еще от старого хозяина осталось. Нам нужно добыть Шар и привезти его Герцогу. Драгоценности -- наши. -- Я еще пока что не идиот -- в Башню Смерти соваться! Говорят, там такое творится, что туда и нечисть забираться опасается. -- Мало ли чего говорят! Ты больше слушай! Это все байки, распущенные сэром Гербертом. Ты ж сам говорил, что он на днях оттуда вернулся. -- Ладно. Похоже -- ты прав. -- Только надо сваливать отсюда побыстрее. -- С чего бы? Хоть пивка попьем. Я с дороги совсем выдохся. -- У меня на хвосте гвардейцы короля. -- Шо, опять засветился? -- Ага. Король помер, а гвардию с собой не захватил... Я тебя тут со вчерашнего утра жду. Задолбался в лесу торчать, когда перед самым носом таверна стоит. -- Лошадь тоже в лесу? -- А что, я ее в карман суну?! К великой радости злополучного монаха, голоса стали удаляться. Слуга Господен совсем уж собрался выбраться из своего ароматного убежища, как вдруг снаружи раздались крики и звон оружия. Прислонившись глазом к щели в стене, Винченто увидел лишь многочисленные спины гвардейцев, яростно кого-то добивающих. Кто бы это мог быть, даже не нужно было гадать. Стычка окончилась быстро -- гвардейцы задавили числом. И вот уже они отправляются прочь, в сторону столицы, увозя с собой два тела. Когда они скрылись из виду, монах осторожненько выбрался из сортира и незаметно смешался с толпой зевак, вываливших поглазеть на происшествие.
* * *
Позавтракав, Винченто отправился в свою комнату отдохнуть и обмозговать случившееся. В который раз в его незримое присутствие двое прощаются с жизнями. "Уж не злой ли это рок?" -- раздумывал он, лежа на кровати. -- "Третий раз возле меня кого-то прибивают, и третий раз -- насмерть и парами! Ходят покойнички по двое, ходят... Ищут чего-то, помирают... Аппетит портят, спать спокойно не дают... А один из ныне усопших говорил о каких-то сокровищах, хранящихся где-то в Башне Смерти. Пешком идти туда неохота, но он, да будет земля ему пухом, лошадь мне в лесу где-то оставил... Пойти посмотреть, что ли? А и то правда: негоже скотинке, животинке божией, от голоду да волков в лесу страдать!" И монах направился в лес, на ходу продолжая свой мысленный монолог: "Недалеко от таверны была еще одна дорога, на север. Старая и забытая. Она-то и ведет куда-то к башне. Ну что ж, можно бы и отправиться. Других охотничков за сокровищами вроде нету, так что стоит поторопиться, пока этот Герцог новых людей не послал за этим своим Шаром."

Приближалось обеденное время и солнце пекло немилосердно. На розыски лошади Винченто потратил более двух часов, и вот разнесчастная животина уже обливается семью потами под тяжестью почтенного монаха. Винченто остановился у развилки. В километре за спиной осталась гостеприимная "Волчья Берлога". Перед глазами был дорожный указатель. На запад -- Стольный Град Вольдар, на восток -- Британум, на север -- Моредвилль. Тяжело вздохнув, брат Винченто направил свою лошадь на север.
* * *
Пара дней верховой езды утомили не только бедную кобылу, но и досточтимого монаха. Правда, по пути пока что ничего страшного не случилось и ежели Спаситель внял мольбам, то не случится и далее, но все равно на душе и на сердце было тяжко. Тем более -- чем дальше на север, тем холоднее. К счастью, помимо лошади и палаша, висевшего у седла, Винченто достались и седельные сумки. В одной из них он обнаружил дорожный плащ, отороченный лисьим мехом, который незамедлительно применил по прямому назначению.
Утро было зябкое и серое. Жухлую траву и придорожные ели покрывал толстый слой инея. То тут, то там белели снежные пятна. Несмотря на лето, Загранье ближе к себе делало свою погоду. Брат Винченто, не слезая с лошади, позавтракал сухарем и куском сушеного мяса. К величайшему сожалению, вино закончилось еще вчера днем, и свой нехитрый паек приходилось запивать водой, полученной из растаявшего снега, накануне предусмотрительно собранного в опустевшую флягу. За очередным поворотом лес неожиданно кончился. Далее дорога вела по холмистой и овражистой местности, покрытой туманной пеленой. На горизонте, над этим серовато-молочным покрывалом, угрюмо высилась огромная темная башня. Возле самой окраинной ели торчал старый, почерневший от времени и снега, указатель. Едва различимая надпись гласила: "Добро пожаловать в Моредвилль".
Глава 23
-- Так, кто же это к нам пожаловал!.. -- Патриарх вгляделся, словно входя сквозь зрачки Андэ в его душу и воспоминания. -- Ага, сирота, живущий у тетки, непоседа, весельчак, бездельник и романтик... Сбежал от тетки и оказался в месте "бурения скважины". Интересно, что еще... Да есть ли хоть что-то "за", кроме доброго характера, а? Знаете, юноша, скажу Вам прямо: сбежать от тети -- это еще не подвиг! Вот когда совершишь подвиг -- тогда и приходи... -- Но... Что же я могу сделать? -- робко и растерянно начал Андэ. -- А это уже твое дело... Дэви бросил вызов Земной Системе, Тимми уничтожил военные программы землян, Болеслав -- спас свой город от ядерной гибели... -- Но... Но у нас ничего не случается, в моем мире! Может, я пойду и буду охотиться на Аббингтона? И поймаю его! -- Стой! -- выкрикнул Боська, словно Андэ уже отправился в свой безумный поход. -- Тебе Аббингтона не одолеть, ведь за него -- Оружие!.. Патриарх, а, может, пусть пока Андэ поживет тут и так, без подвигов, а? А придет время... -- Время уже пришло... -- сухо ответил Патриарх. -- Я решил. Если ты действительно такой смелый, что готов был кинуться на лорда зла, то сделай более безопасное. Ты отправишься в Абсолютный Мир и позаимствуешь у руководящего вторжением к нам Годдара Кларенса папку с секретными документами. В Нулевой мир тебя доставит Третий Хранитель, и он же вернется за тобой через определенное время. О месте и времени встречи договаривайтесь сами. Согласен? -- Согласен... -- ответил Андэ. -- Вот только один вопрос: а зачем нужно красть эту папку? -- Чтобы не повторилось вот это! -- и Патриарх указал рукою на застывших вокруг Храма в самых нелепых позах стальных богомолокузнечиков. -- Тимми уничтожил военные программы, но остались данные в бумажном виде. Все программы и планы земных вояк нас сейчас не интересуют, а вот связанные с судьбой вверенного мне Храма... И именно они лежат в папке у Кларенса. Я знаю, Боська и так хотел устроить этот рейд... Ну что же -- пусть он уступит тебе свершение этого подвига. И не думай, что это будет легко...
Военный городок землян оказался низеньким, как Саннэ-Таун и пыльным, как Брокен. Он был хорошо виден с холма, на котором возникли Боська и Андэ. Подступы к городку охраняли два металлических чудовища, таких же, как замершие вокруг храма. -- Спасибо... -- Андэ повернулся к спутнику. -- Значит -- тут же через сутки ровно. -- Удачи тебе!..

Боська вскинул руки и растворился в летнем мареве. Оставалось осмотреться. А тогда уже можно и решать, что же делать. Прикинуться заблудившимся? Или проплыть по той вот крохотной речушке? Или забраться в кузов вон той машины, что направляется на базу?.. В кузове было пыльно и прохладно. Какие-то тюки заняли собою половину пространства. Накиданные как попало, они были идеальным местом для того, чтобы спрятаться. Скрипящее грудное щупальце одного из охранников похлопало по тюкам и, не найдя ничего подозрительного, высунулось обратно. Мальчишке показалось, что металлическое чудовище вздохнуло. Снова задрожал пол -- грузовичок устремился внутрь военного городка. Так... Остановились... Хлопнула дверца кабины... Скрипнула деревянная дверь домика... Сейчас? -- Эй, ты... Вылазь, пока никто не видит! -- раздался негромкий мальчишеский голос. Андэ осторожно выглянул из-за импровизированной баррикады. В кузов заглядывал его ровесник, и солнце просвечивало его жесткие волосы, торчащие, как иглы дикобраза. Причесанного дикобраза, одетого в парусиновую футболку и того же материала шортики. -- Ну, че ты копаешься! -- поторопил "дикобраз" пассажира. -- Сейчас шофер вернется -- и будет тебе трам-тарарам! Андэ выпрыгнул и вслед за местным мальчишкой скрылся между пристроек. -- А я думал, сюда попасть сложнее... -- честно признался Дем-Жевский. -- Попал бы ты сюда, как же! -- хихикнул мальчишка. -- Это я приметил, как ты в кузов с березы сиганул... Ну -- и помог, чтобы роботы тебя не увидали... -- А... зачем помог? -- Скучно мне тут... И вообще, помог -- значит помог! -- А эти... железные... один даже вздохнул6 когда мешки ощупывал... -- Не удивительно, -- беззаботно махнул рукой "дикобраз". -- Я им камеры расфокусировал, вот они и искали только наощупь... А наощупь что ты, что тюки, им все едино... -- Ты... А как ты, это, рас-фо-ку-си-ровал? -- Как, как! Каком кверху! Влез на робота и вручную повертел настройки. -- Но они же могли тебя... -- Не могли. Ну что они сделают внуку начальника базы? -- Так ты внук Кларенса? -- Еще чего не хватало! Если бы я был внуком этого... этого кизлодды, то удавился бы давно! Кларенс -- глава Проекта, а шеф базы -- Ахлюпкин-Решский. Вот он-то и есть мой дед! А Кларенсу я еще устрою неприятность! Он у меня еще будет помнить, как меня обижать... Кстати, забыл представиться -- Димка. Димка Сольцкий.
...Загорский впитал остальной диалог, не раскрывая в образы. И вот уже двое мальчишек в апартаментах американского супергенерала. Ну надо же, как, оказывается, можно вывести из строя биосенсоры на папке! Яромир Савельич усмехнулся и взял этот прием себе на вооружение...
Какой-то обезумевший от происходящего охранник поднял наплечную установку и пальнул. Пламя охватило плац, где только что были двое похитителей секретных документов. Вот только, кажется, они исчезли. Исчезли чуть раньше, чем взрыв уничтожил бы и похитителей, и похищенное...
-- Вот они, документы! -- Андэ бухнул на стол перед Патриархом папку. А затем показал рукой на озирающегося в изумлении Димку. -- А это Димка. Он помог добыть документы. Он перебросил меня сюда. И он тоже хочет стать Хранителем. Так что принимайте нас обоих, мы заслужили! -- Ваша заслуга несомненна, -- осторожно начал глава Храма. -- И поэтому Вы причисляетесь к Хранителям как Четвертый Хранитель. Но, увы, Ваш спутник не может стать Хранителем, как бы этого ни хотел: он -- человек из Абсолютного, а стало быть -- Враг. -- Дурак ты, а не Патриарх! -- обиделся Андэ, пока Димка хлопал глазами и переваривал услышанное. -- Это не мое решение. Это весь Храмовый Совет решил... -- голос Патриарха сух и бесстрастен. -- А мы не согласны с Храмовым Советом! -- заорали в один голос все четыре Хранителя. -- Ладно, ребята... -- упавшим голосом сказал Димка. -- Не надо из-за меня ссориться с Властью Духовной... Я пошел... -- и он растворился в воздухе, перенесясь, как это обычно делал и Боська. -- Он... Он тоже умеет перемещаться? -- Болеслав поправил свои очки и вопросительно взглянул на Андэ. -- Ну да! Если б не он -- меня бы разнесло снарядом, когда охранник пальнул! Да и как бы я сюда сам смог бы вернуться, да еще раньше времени! Ребята посмотрели на Патриарха, и тот отступил на шаг. А Четвертый Хранитель продолжал: -- Димка может перемещаться между мирами силой мысли, как и Боська, но скрывает эту способность от всех своих. Говорит, что иначе угодит в какой-то Крымский Исследовательский Центр при Президентской Комиссии, занимающийся аномальными явлениями и их носителями. А этого Центра он боится, как огня. -- И теперь он там окажется наверняка! -- добавил Дэви. -- Ведь, спасая тебя, он "засветился"... Патриарх отступил еще на шаг. И еще...

...Димку все же объявили пятым Хранителем, а на старом пергаменте с первым решением Большого Храмового Совета ребята начертали: "Все равно -- он с нами! Хранители." И все же Димка не перебрался в Орт-Гент насовсем. Он просто появлялся там, у друзей. И, пока находился за стенами Храма, рос, как и все жители его мира... Пока не стал достаточно взрослым, чтобы Лес не принялся выставлять его обратно... Триста лет прошло... Давно уже нету в живых Димки. И только порой в смутном сне выкрикнет Андэ: -- Димка! Где ты? Где ты теперь?..
Глава 24
Ворота (иначе эту дверь не назовешь) в башню были открыты. Неподалеку, привязанная ко вбитому в землю колышку, паслась одинокая лошадь. -- Похоже, тут не так уж и безлюдно, -- Мэннигар передернул плечами от налетевшего студеного сквозняка. -- Кто б там ни был, мне он пофигу, -- заметил бессмертный, всем своим видом выражая свое наплевательское отношение к возможной опасности. Леди Морена спрыгнула с коня и протянула узду Крагеру. Привязав лошадей, путники вошли внутрь. -- Предлагаю разделиться и... -- Это ты у нас такой крутой, Райен. А вот я сама ничего не сделаю, если нарвусь на кого-то, -- Мари явно боялась оставаться одна в этом угрюмом, молчаливом месте. -- Она права, разделяться не стоит. -- Ладно. Куда пойдем? -- юный Крагер окинул взглядом спутников. -- Предлагаю вначале оглядеть этот этаж, затем следующий. Подвал -- в последнюю очередь, -- придворная леди взяла инициативу в свои руки и в ее голосе появились командирские нотки. -- Мне почему-то кажется, что именно подвал мы будем осматривать дольше всего. -- Это потому, Мари, что в таких башнях каждый подвал -- это целое подземелье. -- Мэнни, ты слишком скептичен! У нас, во дворце, подземелье в самом деле огромное, но ни одна из крепостных башен с ним не связана. -- Так то ж дворец! А тут окромя этой самой башни ничего другого и нету! -- Ладно, народ, мы двигаем, или как? Коридоры, лестницы, комнаты... Райен то же самое видел в замке у лорда Кащея. "Можно подумать, что эти колдуны помешались на всяких там лабиринтах! Что им, простого дома мало?" -- бессмертному порядком надоело бродить по пустому безлюдному лабиринту сумрачных помещений, паутинная обстановка которых иногда скрашивалась прогнившей от сырости и развалившейся мебелью. К вечеру все собрались в просторной зале, занимавшей весь верхний этаж. -- А может, он этот свой Шар где-то в тайнике спрятал? -- Он сказал, что нигде его не прятал, просто оставил, где последний раз пользовался, -- Морена была вымотана хождением по холодным залам и коридорам не менее Крагера. -- Что ж он не помнит, куда он его сунул? -- А ты вспомнишь, что и куда ты положил пару сотен лет назад? -- Ладно, дамы, хватит вам волынку тянуть! Давайте лучше пожрем чего-нибудь, а то у меня уже желудок на узел завязывается. Дед, доставай мясо.
Ночь в башне прошла довольно спокойно, если не считать того, что четверых искателей приключений все время будил каменный летающий череп. Поначалу этот древний Моредовский полтергейст чуть ли не до смерти напугал путников и Райен весь вечер, размахивая двуручом, гонялся за ним по всей башне. Затем, когда стало ясно, что череп не нападает, а только треплется, на него все перестали обращать внимание, а под утро сия черепушка так достала своей безумолчной болтовней, что вечно культурный и вежливый старичок-демонолог на рассвете выдал такое многоэтажное словесное построение, от которого даже Крагер почувствовал некоторую неловкость.
-- Ну-с, теперь у нас неосмотренным остался только подвал... -- леди Морена посмотрела на Мари. Та явно не горела желанием спускаться в мрачное подземелье колдовской башни. -- Дед, ты умеешь карты составлять? -- А разве у нас есть пергамент и письменные причиндалы? -- А ты вызови демона, чтоб он принес нам все, шо тебе для этого надо. -- Й-йео-о! -- Мэнни досадливо хлопнул себя по лбу. -- Какой я дурак! Можно ж было сразу вызвать информационного демона, чтоб тот провел нас к Шару! -- Поздравляю тебя, Мэнни, ты балбес! Из-за тебя я... мы весь день лазили по этим чертовым ходам! -- казалось, придворная леди сейчас лишит престарелого демонолога последних остатков шевелюры. -- Эй! Харэ вам! Дед, давай вызывай его побыстрее, мне до смерти надоело тут торчать!..

Дух был явно не в духе. Он появился, весь окутанный электрическими разрядами, более всего напоминая шаровую молнию с глазами, чем поразил даже повидавшего множество иных демонов Мэннигара. -- Нифига не понимаю! -- шепнул тот Крагеру на ухо. -- Я вызывал демона, а явился какой-то дух! -- Ну и что из этого? -- звеняще металлическим голосом заявил призванный. -- Тебе ехать надо, или шашечки нужны? Последнюю фразу не понял никто, кроме бессмертного. Заметив это, дух пояснил: -- Тебе инфа нужна или сертификат информационного демона? Или у тебя расовые предрассудки против духов? -- А... Э... Именем Спасителя требую тебя назвать свое имя! -- вовремя спохватился Мэнни, не особо веря, что сей способ действует и на духов. -- А может, тебе и бесплатный доступ в Интернет? -- хмыкнул дух. -- Вряд ли ты стал бы вызывать демона лишь затем, чтобы с ним познакомиться! Говори что тебе нужно... -- Ну, вообще-то, нас интересует расположение некоего... э-э-э... -- Зрячего шара, -- вмешалась леди Морена. -- Покажь, где он лежит, коль сам заявился замест демона. -- Покажу... Вам какой... Ближайший, или все, какие знаю? -- Ближайший... -- машинально ответил старик. -- А что, ты все можешь показать?! А сколько их?! -- В ближайших восьми мирах -- четыре тысячи двенадцать будет. Извиняюсь, четыре тысячи одиннадцать: один только что уронили с телевышки... -- Ладно... Тогда ближайший. -- Ладно. Тогда пошли в подвал. -- А быстрее возле шара можно очутиться? -- Морене не терпелось заполучить искомый артефакт, так необходимый ее союзнику. -- Ну хорошо -- побежали!
В подвале было еще холоднее, чем на улице. -- Слушай, Мэнни, я все хочу тебя спросить: какого хрена возле города лето, а тут чуть ли не Антарктида? -- поинтересовался Крагер. -- В смысле? -- Ну, морозы... -- Райен вспомнил что понятие "Антарктида" местным ни о чем не говорит. -- Потому что ближе к себе аномалия Загранья влияет на погодные условия... -- неожиданно опередил демонолога дух. -- А Загранье, это че такое? -- Разумная аномалия неизвестного происхождения, покрывающая три четверти планеты. Все законы природы там непостоянны. О Загранье можно сказать, что это сосуд с катаклизмами и мутациями. -- Говорят, -- перехватил инициативу демонолог, -- Что попавший за Грань Земли Обетованной немедля погибает. И лишь редчайшему счастливцу удается вернуться оттуда живым, но он не помнит того, что с ним там приключалось... Все возвратившиеся получали там нечеловеческие способности: кто сквозь огонь целым проходит, кто под водой дышит, аки на суше, кого чума и никакая другая хворь не берет... самыми могучими из Вне возвратились сэр Бернард и дон Франциско. Знающие их люди молвят, что им никакая смерть не страшна. Святая инквизиция всенародно объявила их еретиками и назначила вознаграждения за поимку, но никто особо не торопится их ловить. Многим они даже выгодны: они единственные, побывавшие в Загранье и получившие возможность помнить все, там происходящее, и безбоязненно проникать туда вновь и вновь... Многим колдунам и чародеям они добывают там различные магические вещи и диковинных тварей. Контрабандой, разумеется. В Загранье, по их словам, этого полным полно, надо лишь получше поискать. Ведомые духом, путники вышли в просторный коридор. По всей его длине на стенах висели здоровенные щиты со всевозможными гербами. Несмотря на сотни лет запустения, они имели достаточно неплохой вид, и вроде бы даже не сильно запылились. В конце коридора, по сторонам от выхода, стояли две здоровенные статуи чудовищ, вооруженных огромными алебардами. Далее, за поворотом, была массивная, ржавая, железная дверь. Дверь была слегка приоткрыта и из-за нее пробивались отсветы горящего факела. -- Похоже, сейчас мы познакомимся с хозяином лошадки, что мы видели у входа, -- леди Морена деловито поглядела на свой арбалет. -- Не стоит беспокоиться. Там всего лишь промерзший и изголодавшийся монах, забредший сюда в поисках сокровищ, -- дух беззаботно просочился сквозь толщу приоткрытой двери. Посреди комнаты, в куче рассыпанных по полу сокровищ, сидел перепуганный священнослужитель. -- Ты что, следишь за мной? -- Морена опознала монаха из таверны. -- Н-нет. Я т-тут п-погретьс-ся... это в-вот... -- дрожащим то ли из-за холода, то ли из-за страха голосом промямлил брат Винченто. -- Ага! И заодно золотишко с собой прихватить, -- ехидно добавил юный Крагер. -- Я м-могу п-поделиться. -- Конечно поделишься! Куда ты денешься! Где Шар? -- угрожающе потребовал Райен. -- Ш-шар? К-какой шар? Этот? -- монах судорожно сунул руку в распахнутый сундук и извлек из него большую сине-серую сферу, внутри которой клубился мерцающий колдовской туман. -- Этот, этот... Или не этот? -- Крагер поглядел на Морену. -- А есть еще шары? -- зловеще мягко спросила леди. -- Н-нет... Н-не знаю... М-могу поискать. -- Мы сами поищем. -- Не стоит, -- вмешался дух. -- Это и есть необходимый вам шар. Впрочем, не так уж и необходимый. Вчера Моред Темный достал кусок Облачного Хрусталя и сделал из него новый палантир, или, как его здесь называют -- Зрячий Шар. -- Ладно. В таком случае собираем вещички. -- Боюсь, -- почтенный монах перестал заикаться. -- Что выйти отсюда вам будет сложновато. -- Это еще почему? -- Крагер неправильно понял слугу Господня и угрожающе сжал кулаки. -- Там, при входе, два чудища. Когда входишь -- они статуи, а выходишь -- не пущають. Топорами своими, или как эти штуки называются, угрожают. -- Ну, я им понаугрожаю! Крагер я или не Крагер! -- Это не обязательно, -- вновь вмешался дух. -- Достаточно лишь сказать "асмарана" -- и они вновь станут статуями... до следующего посетителя, разумеется. Ну, приятно было с вами познакомиться, пообщаться, но я, наверное, пойду, а то дела у меня еще имеются, -- дух начал медленно таять. -- Да, а имя-то хоть у благородного духа есть? -- вдогонку крикнула придворная леди. -- Имя? Отец Кевин.

Сундук был достаточно тяжелый и громоздкий, так что бессмертному и монаху пришлось хорошенько попотеть, пока они дотащили его наверх. Старик и ведьмочка поторопились выбраться из подвала и теперь ждали где-то у входа, Морена же заключала шествие и, втайне от остальных, тихонечко простукивала стены в надежде найти еще что-нибудь интересненькое, о чем мог забыть ей сказать хозяин подземелья. Внезапно где-то наверху послышались крики и шумная возня. Морена насторожилась. --...Обыщите все. Тут может еще кто-то быть! -- раздалось сверху. Кто-то начал спускаться в подвал. Придворная интриганка тихонько отступила во тьму, оставив факел воткнутым в рожок на стене. Шаги приближались. Леди вскинула арбалет, но затем, передумав, мысленно обратилась к талисману, подаренному Моредом, с просьбой о помощи. Как бы отвечая на обращение, магический кулончик дважды легонько дернулся. В коридоре показались люди. Черные бурнусы и массивные медные медальоны в виде козлиных голов выдавали в их владельцах шайтанистов. Они прошли мимо Морены, так и не обратив на нее внимания, лишь их предводитель в роскошном бархатном одеянии властным движением отстранил ее со своего пути -- талисман действовал: ее видели, но не придавали этому значения. Придворная леди узнала главаря шайтанистов. Верховный Координатор храма Нечистого, черный маг Махаро был известен всем. Именно он пять лет назад нагло возник в королевском дворце прямо посреди бала и наложил на короля какое-то заклятие. Лишь упорные старания клериков и архангельское благословение спасли владыку от долгой и мучительной смерти. За ними под конвоем шли недавние спутники придворной дамы. Поначалу Морена испугалась, что они могут окликнуть ее и тем самым выдать, но затем догадалась, что для талисмана нет "своих" и "чужих". Незаметность -- значит незаметность для всех. Без исключений.
"...От друзей и от врагов защитить всегда готов..."
Морене неожиданно вспомнились строчки из песенки, которую ей как-то пела Гэль. Неужели эта девчонка знала Мореда?! Стараясь не вызывать лишнего шума, леди осторожно направилась следом за прислужниками Нечистого. Немного попетляв по коридорам и отворотам, процессия остановилась у небольшой ниши в стене. На щите, закрепленном в ней, блестела медная бычья голова. -- Дайте мне свиток, отнятый у монаха! -- Махаро властно протянул руку, и идущий вслед за ним положил ему на ладонь трубочку покоричневевшего папируса. Аккуратно протиснувшись вплотную к верховному колдуну, Морена заглянула в развернутый лист. В свитке было несколько строк на непонятном языке, под которыми красовался рисунок -- точная копия головы на щите. Впившись глазами в строчки, Махаро выкрикнул что-то непонятное. К удивлению всех присутствующих ничего не случилось. Прокашлявшись и набрав в легкие побольше воздуха, он прочел ту же фразу грудным резонирующим голосом, заставившим зазвенеть ободки закрепленных на стенах факелов. Та же реакция. Подумав и почесав в затылке, Махаро вновь пробежал глазами по строчкам. -- Блин! Идиот! -- хмыкнул он сам себе. -- Это ж совет, а не заклятье! Дернуть, значит... Он взялся за кольцо, торчащее из носа медного быка, и дернул на себя, а затем вниз. Что-то скрипнуло, словно в недрах каменной толщи завертелся барабан с цепью. Щит пошел рябью и снова стал прежним. -- Вперед! -- скомандовал верховный шайтанист и первым шагнул сквозь ставший бесплотным щит. По ту сторону стены оказалась просторная зала, посреди которой в окружении трех небольших алмазных деревьев располагался широченный колодец-фонтан. -- О господи, это же Алмазные Древа! -- вырвалось у колдуна. Похоже, он сам не верил своим глазам. Подойдя к деревцам, он узловатыми пальцами благоговейно поглаживал тонкие веточки и стволы, а леди Морена тем временем прикидывала, на каком из этих Древ лучше бы смотрелась веревка с петлей для главаря шайтанистов. Успокоившийся наконец Махаро заявил: -- Теперь все секреты магии -- наши! Теперь я могу создать любой, самый мощнейший и невероятнейший артефакт во всем нашем мире! Но не будем терять время! Он вновь заглянул в листок и что-то перевел. Осмотрев обод колодца и не найдя там искомого, он выкрикнул фразу. И снова заскрежетал цепной барабан. Темно-синяя маслянистая жидкость, бившая фонтаном посреди колодца, успокоилась. Со звоном и скрипом обод колодца начал вращаться, и его содержимое прижалось центробежной силой к стенкам, постепенно впитываясь в камень. А затем вращение прекратилось, и из стенок полезли ультрамариновые ступени, образующие винтовую лестницу, ведущую вглубь. Шайтанист побежал по пружинящим ступеням с резвостью подростка, и почти у самого дна увидал щит, точно такой же, как и наверху. Дернув очередного быка за кольцо, он отшатнулся, и вовремя: массивная каменная плита выдвинулась ему навстречу, скрипнула и с шерудением уползла вправо, открывая проход. Остальные последовали за своим господином...

Узкий коридор, вырубленный прямо в толще камня, освещался белыми сияющими трубками, слегка гудящими и мерцающими. -- "Ха! Средневековье -- и люминесцентные лампы!" -- подумалось Крагеру. -- "Они бы еще процессор для контроля за ними установили бы!" В конце коридора, словно издеваясь над Крагером, сидела мумия, положив свои иссохшие руки на запыленную клавиатуру. Перед ней высился неуклюжий корпус допотопного компьютера. Почему-то очень захотелось подойти и вытереть пыль с дисплея и клавиш. Однако приблизиться к мумии и ее игрушке было невозможно: подобно саркофагу, ее скрывали пять лепестков-кристаллов, плотно сомкнувшихся краями. Они напоминали гигантский бутон тюльпана. Хорошенько приглядевшись, Крагер понял, что помимо керамопластика в этом архаизме кибернетики вряд ли что осталось целым. Махаро подошел вплотную к куполу и сосредоточенно всмотрелся вглубь. Исчезнув, он на долю секунды оказался внутри, и тут же возник на прежнем месте. Выругавшись, он повторил попытку. Но и на этот раз бутон вышвырнул телепортировавшегося обратно. -- Эй, разбейте этот чертов колпак! -- раздраженно крикнул своим подчиненным шайтанист. Пока они безуспешно колотили в прозрачные кристаллы, Крагер присмотрелся к мумии повнимательней. На голове ее крепились остатки шлема-"виртуалки", в которых некоторые любили играть в трехмерные игры, а некоторые даже вылазили в Интернет для совместных виртуальных пикничков и романов... Похоже -- бутон был не по зубам тутошней магии. -- А-армх! Бездари! -- рявкнул Махаро. -- Отойдите с глаз моих долой! Все приходится делать самому! Широко расставив ноги, колдун вскинул руки и напрягся. Каждый мускул его тела, казалось, вот-вот лопнет! На лице вздулись вены. Со лба по щекам потекли крупные капли пота и, не долетая до пола, испарялись. Завибрировали стены и пол, жалобно звякнуло оружие в ножнах. Тонко застонав, купол поддался чудовищному давлению и брызнул в стороны хрустальными осколками. Махаро не успел издать победный крик, когда что-то светящееся метнулось внутрь раскрывшегося бутона и с силой врезалось в мумию. В немом изумлении присутствующие наблюдали, как свечение растеклось по иссохшимся останкам, медленно впитываясь. Кожа мумии начала розоветь, разглаживаться, под пластканью стали появляться бугры мускулатуры. Постепенно сидящий за компьютером приобрел живой вид. И вдруг повернулся к гостям комнаты.
Глава 25
Давно уже нету в живых Димки. Но еще раньше погиб смотритель маяка. Погиб странной смертью, и немногие помнят, как оно все произошло на самом деле...
Кажется -- это были воспоминания Патриарха, как всегда -- сухие и лаконичные...
В тот день с утра было зябко и пасмурно. Белесый туман клубился вокруг, словно живая тварь. В этот-то день Аббингтон и лишился своего грозного покровителя. Но сперва... Сперва он потерял покровительство Оружия... Лишила его такого мощного покровительства его собственная трусость: однажды он как-то подумал: "А не пожелает ли когда-то Темное Оружие уничтожить не моих жертв, а меня самого?.." Ну надо же -- Темному Оружию эта неожиданная мысль весьма и весьма понравилась... К сожалению, довести начатое до конца Оружие не успело, и опять Аббингтон-Полоз-Заялов остался живым, хотя охота Оружия на свою новую жертву выглядела достойной американского фантастического боевика, и заснятые совершенно случайно документальные кадры были хитом сезона несколько лет подряд! Поняв, что Оружие ведет таки на него охоту, Аббингтон сам примчался в отделение Директ-Коммендатуры с воплями "Я сдаюсь, только спрячьте меня в подвал поглубже да понадежней!", однако в этот момент на улице рванул проезжавший мимо бензовоз и вынес всю переднюю стену здания. Ошалевший Аббингтон вылетел на улицу, и в этот же момент на здание Комендатуры, где он только что был, упал то ли большой метеорит, то ли маленький астероид. Взрывом Аббингтона пронесло по воздуху и уронило в реку точно между сходящихся бортами двух барж. Но и тут он уцелел, проскочив на глубину и выплыв на берег уже в полубессознательном состоянии. И тут-то увидел двигающийся к нему постепенно сгущающийся клок серого тумана: материализующееся Оружие. И когда лорд сжался, ожидая конца, мелькнула вспышка, и Оружие исчезло. Навсегда. Причина этого стала ясна много позднее. О дальнейшей же судьбе Аббингтона нам ничего не известно. Остается только надеяться, что без своего невероятного покровителя он вскоре погиб таки по-настоящему. Оружие уничтожил Хранитель Маяка. Это простые горожане считали его смотрителем, охраняющим старенькую башню-маяк, да зажигающим по вечерам огонек. А старожилы мира знали, что это не просто маяк, а дин из Древних Маяков, и не просто смотритель на нем, а Хранитель. Маяк стоял посреди Песчаного Лабиринта, и далеко не всякий мог пройти туда, минуя зыбучие пески. На вид Маяк -- просто маяк, однако свет его шел через Грани Кристалла, алой звездочкой указывая маршрут. Шел его луч и через Время. А в центре Маяка качался Маятник. Тот самый, что был создан Мудрейшими многие века назад, тот самый, что за каждый свой шаг связывал воедино еще два параллельных мира, чтобы когда-нибудь в бесконечности сплести их все в единый и гармоничный узор, чтобы не разделяло людей межгранное расстояние. Это о нем была старая песня:

Наверно, Господь наш свихнулся слегка, А может, мы в мудрости высшей невежды: Людей расселил он в чужие века, Чужие квартиры, чужие одежды...
И как отыскать нам Дорогу домой?.. Кто должен родиться... Кого уж отпели... Нам Маятник старый напомнит порой Тоску о далекой своей колыбели...
Мы дергаем время вперед и назад, И плачемся в звезды, не видя покоя. А кто-нибудь так и не сможет понять: Всю жизнь не в себе -- что же это такое?..
Хочу я построить Часы и Маяк, Чтоб Маятник тикал, огонь раздувая, Чтоб люди по Времени делали шаг И шли даже ночью, себя догоняя, Себя догоняя...
Хранителя звали Алька, и перестал он стареть лет в двадцать, а сколько лет минуло с тех пор -- не ответит никто... Носил он черную рясу с капюшоном, на рукаве которой красовалась штурманская нашивка, а на левой стороне груди была вышита огненная комета с синим круглым ядром, по которому протянулись три белые полоски. Оружия не носил никакого, хотя один раз в году цеплял к веревчатому поясу тяжелый боевой БЛИК -- пустой и давно разряженный. И никому не пояснял этой традиции, а если кто допытывался -- только улыбался: "Спросите у Умнейшего..." Умнейшего в Городе знали все, но к нему так привыкли, что почти никто не помнил даже, что зовут его Игнат. И уж тем более никто не стал бы приставать к пожилому бородатому магу-ученому Умнейшему с таким несолидным вопросом, как традиции Хранителя Маяка. Так и жили...
Последние месяцы Хранитель замечал, что в небе начали гаснуть звезды. Это Оружие разъединяло миры. Но Хранитель не мог тогда еще ничего сделать. И в тот день, когда Оружие вело охоту на Аббингтона, на небе уже почти не осталось звезд. Зато, увлечась своей охотой, чудовищная масса проявилась везде, где только могла. И в нижнем ярусе Маяка его вязкий туман перетекал, подобно биомассе из старого фильма. "Оружие обкатывает Зло в себе..." Это была надежда, робкая и странная, но другого выхода Алька не видел... Вчера он был в гостях у Умнейшего, и, перелистывая валяющиеся тут и там старые снимки и журналы, вздохнул: -- Что делает время с нами... Боюсь -- нам немного осталось... -- И Художница ушла... -- отозвался Игнат, смешивая какие-то отвары в пробирке. -- Совсем ушла. Она не выдержала того, что вокруг, и стала Серой... Говорит -- будет теперь сказки писать... Для взрослых детей...
Хранитель мотнул головой, отгоняя воспоминание. Надо вспомнить не это, не печаль... Надо вспомнить все то, за что будешь презирать себя, ненавидеть лютой ненавистью. И тогда... Тогда Хранитель Маяка кинулся в этот туман, в Оружие, НЕНАВИДЯ САМОГО СЕБЯ! И Темное Оружие воспроизвело внутри себя уникальное, никогда ранее не попадавшееся ему чувство: Ненависть К Самому Себе! Это было, как наркотик, сладко и ужасно одновременно! Такое ощущение затягивало в бездну, и оно само покончило с собою, возненавидев самого себя. Так не осталось следов Темного Оружия ни в недрах Кристалла, ни в глубинах времен... При этом катаклизме Маяк зашвырнуло вместе с крохотным кусочком Лабиринта в какой-то полузамкнутый мирок, где сутки всего восемь часов, и светить Маяк больше не смог, только Великий Маятник и уцелел в нем, и по-прежнему тикает, соединяя Миры. И теперь этот Маяк чаще известен как Черная Башня, и хорошо знаком юным Пограничникам, которые нередко собираются в нем. Осталась пустой и боковая пристройка, в которой жил раньше Хранитель Маяка. Ибо Хранитель погиб, уничтожая Темное Оружие. Говорят, на холм, вздувшийся на месте Песчаного Лабиринта, взошли во тьме вечера мальчишки и девчонки, и каждый нес горящую свечку. И от пламени свечей вспыхнули на небе новые Звезды...
Глава 26
В немом изумлении присутствующие наблюдали, как свечение растеклось по иссохшимся останкам, медленно впитываясь. Кожа мумии начала розоветь, разглаживаться, под пластканью стали появляться бугры мускулатуры. Постепенно сидящий за компьютером приобрел живой вид. И вдруг повернулся к гостям комнаты. Первым изумление преодолел Махаро. -- Ну что ж, я освободил тебя. То есть дал доступ тебе к твоему телу. Теперь твой черед выполнить обещанное. -- Обещанное? -- притворно удивился оживший. В его голосе была нотка издевательства. -- Где твоя волшебная машина, сотворившая наш мир и богов? Где Кристаллы Творения? -- Машина? Она перед тобой. А кристаллы ты сам только что раскокал! -- улыбнулся недавний затворник и встал, довольно потягиваясь. -- Ты смеешься надо мной?! -- взъярился колдун. -- Да я могу испепелить тебя в мгновение ока! -- Ой, не надо же так пугать, а то вдруг я все ж испугаюсь? За те шесть тысяч лет, что я провел тут в бесплотном теле, провитал, аки Дух Божий, я изучил всю вашу хренову магию с алхимией впридачу! Я знаю такие секреты, что тебе и не снились! Так что побереги силы для поражения умов торговок на базарах! Будучи бесплотным, я перечел кучу ваших книг, даже те, что лежат в подвалах Инквизиции. И те, что зарыты под лежанкой Шайтана, кстати, тоже... И те, что в Загранье валяются! Махаро подавился своими гневными репликами, так и не покинувшими его рта. Он прекрасно понимал, что стоящий перед ним совсем не шутит. -- Я знаю, для чего ты так рвался к моей машине, -- усмехнулся тысячелетний хакер. -- Поверь мне, хоть этот мир у меня уже в печенках сидит, но все же мне не хотелось бы, чтоб им правила такая мразь, как ты! Ты не так уж сильно отличаешься от Преподобного Архиквизитора Храма Господня, которого ты так часто поносишь. И снова верховный шайтанист ничего не ответил. -- Так что я не вижу ничего зазорного в том, что обманул тебя. На мгновенье Махаро потупил взгляд, затем резко развернулся и направился прочь. -- Идем! Нам нечего здесь больше делать! -- гневно крикнул колдун. -- Не советую... -- равнодушно заметил воскресший. -- Ты мне запрещаешь? -- в голосе Махаро проскочила нотка испуга. -- Да зачем же? Просто советую... Ты Мореда помнишь? Помнишь... помнишь... вижу, помнишь... Ну иди, иди... Хотя -- можешь уже не идти. Почувствовав неладное, Махаро резко вскинул взгляд. Как раз вовремя, чтобы увидеть летящий прямо в лицо разряд, брошенный стоящим у двери Моредом. -- НЕ-Е-ЕТ! -- последнее, что успел крикнуть колдун, прежде чем превратиться в кучку пепла. -- О! Как ты вовремя! -- вскрикнула Морена, обращая на себя внимание присутствующих. Из-за спины мага показался рослый мужчина в вороненом доспехе. -- О! И Ваше Сиятельство! -- поспешила добавить леди. -- Да чего там! Черный Герцог, так Черный Герцог... Вы во дворце так мной запугиваете друг дружку, что мне это даже стало льстить. -- Но Ваши армии... -- Ха! Если бы за мои изыскания Его Преосвященство не предал меня анафеме и если бы мне не нужно было опасаться, что меня сожгут вместе с моим замком... -- герцог усмехнулся и почесал под усом. -- Но орки в Ваших армиях... -- А что орки? -- вмешался воскресший. -- Они же не тролли. -- Кстати, с кем имеем честь разговаривать? -- обратился к нему Моред. -- Вильям Дорс. Тем временем в комнату ввалилась целая толпа вооруженных людей и орков в доспехах и плащах с герцогским гербом. Они мигом скрутили еще не оправившихся от недавнего потрясения оставшихся шайтанистов. -- Отведите их к кораблю, -- приказал герцог. Моред поглядел вслед уходящим и продолжил разговор: -- Ваше имя мне ни о чем не говорит. Правда, в свое время я долго пытался узнать, кто Вы такой, частенько разглядывал Вашу, э-э-э... мумию. -- Я -- просто программист, хотя это Вам вряд ли что-нибудь скажет. Почти шесть тысяч лет назад я сидел вот на этом самом месте и занимался своим делом. Неожиданно произошел какой-то сбой, вероятно -- вирус... Видите ли, этот... эта... остатки этой машины... В общем, с ее помощью можно было проектировать живую материю и с помощью этих кристаллов, -- он указал рукой на осколки разрушенного Махаро купола, -- Претворять в жизнь. Скажем так: произошел сбой... -- Вы же говорили что это был компьютерный вирус, -- вмешался Райен. Человек с интересом поглядел на бессмертного и продолжил: -- Да, вирус, но для остальных, наверное, будет понятнее определение "сбой". Так вот, в результате материализатор -- эти кристаллы -- воспроизвел все то, что нашел в памяти компьютера. И энциклопедию живых существ, и много чего другого... -- Ох, весело было бы, окажись там еще и компьютерные игрушки! Вильям еще внимательнее всмотрелся в глаза бессмертного. -- Были там игрушки... Были... -- Ха! Теперь я понимаю, что это мне замок Кащея напоминал! -- ...А еще там был вирус. Небольшой такой... на три четверти планеты только и хватило. Материализатор воспринял его как еще одну модель живого. Так Загранье и появилось. -- Кстати, -- снова вмешался Райен, бегло посмотрев на леди Морену, -- А эротические клипы на твоем компе, похоже, тоже валялись? -- Честно сказать -- не помню, но не исключаю. Слушай, откуда ты такой образованный тут взялся? -- Запорталился, -- отмахнулся от вопроса Крагер. -- Так ты с Земли Ноль? Неужели вы снова прорвались к нам? Столько веков! -- Я не очень понял о чем ты, но попасть на Землю -- я тоже не прочь. Оттуда лайнер до Зайста или Риадана... По пятницам... -- мечтательно заметил бессмертный. -- Вы это о чем? -- Моред явно ничего не понимал. -- Я сам не знаю. -- Я о том, что задолбался в этом средневековье сидеть! Сначала меня чуть не съели, затем чуть не изжарили, потом еще целая куча всего преприятнейшего! Мне остается только удивляться, что я еще не перестал стареть! Некоторое время все молчали. Затем тишину нарушил голос Морены: -- Так все же, Моред, чего этот шайтанист хотел? -- Понимаешь, все началось с того, что Махаро узнал о каком-то мощном артефакте, способном дать власть над целым миром... -- Нет, это он просто сумел таки пообщаться со мной, пока я витал в бесплотном состоянии. Ты же наверное помнишь "астральное Око", которое никто из магов понять не мог?.. -- Ха! -- удивленно воскликнул Моред. -- Находясь в "киберспейсе", я был воспринят материализатором, как еще одна модель живого существа, бесплотного разума... и в качестве такового он меня и выделил. А пробиться обратно к телу я не мог -- кристалл во время работы сомкнулся, и пробиться внутрь оказалось нереально. Создания, появившиеся на свет, перебили почти весь персонал базы, а оставшиеся просто поразбегались. Пару лет комп простоял включенным, а материализатор все штамповал разных букашек-таракашек, больших и малых, тупых и разумных. Потом перегорел процессор, комп загнулся, а кристаллы так и заклинило во включенном состоянии. Все эти века я пролазил бестелесным, ища способ вернуть свое тело. Я чуть с ума не сошел! Я проклинал тех двух пацанов из Седьмого Параллельного, которые состряпали нам эти клятые кристаллы, проклинал Проект вместе с Решским и Кларенсом. Я был одинок и не мог ни с кем пообщаться -- меня почти никто не видел, а кто видел -- тот не мог понять. Наконец, я нашел себе занятие -- книги. Я перечитал их все! Я искал способ разбить этот проклятый колпак с помощью магии, но, увы, не имея тела, я не мог колдовать. И вот, наконец, этот шайтанист случайно подобрал ментальный код и смог со мой поговорить. Я рассказал о том, откуда взялись его предки со всеми их богами и дьяволами, и пообещал показать ему, где находится эта чудесная машина, которая их всех создала. Он поверил мне и бросился меня вызволять. -- К тому же, позволю себе добавить, о Вас, или почти о Вас узнали еще четверо, -- Моред перевел взгляд на придворную леди. -- Помните того типа по имени Гарин? Он и еще трое: доктор Джон Пупков, его приятель изобретатель Джек Иргенсон и знаменитый путешественник сэр Герберт Оллис купили у дона Франциско и сэра Бернарда какие-то древние рукописи, вывезенные из Загранья... -- Эти их рукописи всего лишь отчеты археологов и астрономов нашей базы, да еще пара жалоб в комитет ЧП, -- вновь вмешался Вильям. -- Как только прервалась связь с руководством "Хроноса"... -- А-а-а! Так ты принимал участие в "Истории-Хронос"? -- перебил его Крагер. -- То-то я думаю... Только, мужик, ты ошибаешься, не шесть тысяч лет прошло, а всего... -- Я знаю. Те двое из Седьмого Параллельного говорили, что там, на "верхних мирах", применили трансхрон, и скоро его резонанс по следу скважины дойдет и до Пятого. Наши ученые прикинули, насколько это нас отожмет по времени, и ужаснулись. Пацаны, правда, сказали, что это охватит всю солнечную систему Пятого, и планета не вымерзнет, но все равно... У нас тогда были проблемы с едой: вокруг пустыня, а связи с Нулевым нет -- после этого ядерного кошмара генераторы погорели. Ну, они и подсунули нам Материализатор. Слепили его прямо из кучки песка и килограмма изотопов. Мол, творите себе на пропитание живность всякую, и живую, и растительную. А мы, мол, пошли... Мы их просили нас обратно доставить, в Нулевой, но они сказали, что, мол, не могут -- силенок маловато. -- Простите, но я не совсем понимаю, о чем разговор? -- вмешался герцог. -- Боюсь, Вам это долго придется объяснять. Лучше пусть Моред продолжит свой рассказ, а то последние десять лет я был запертым в этой башне: один из богов отчего-то меня испугался и каким-то образом умудрился меня тут запереть. И теперь я совсем не в курсе дел. -- Премного благодарен Вам за внимание, -- съязвил Маг, в отместку за то, что его оборвали на полуслове. -- Так вот, недавно же один из людей Его Сиятельства, -- Моред поклонился в сторону герцога, -- узнал, что шайтанисты что-то обнаружили в этой башне... -- Это Махаро делал первые попытки со мной пообщаться, -- вновь перебил Вильям. -- Но простите, продолжайте, продолжайте... -- Боргенс, а это был он, также раскопал какое-то заклинание... -- Это был всего лишь код к Материализатору... -- вновь перебил его программист, но, спохватившись, замолчал, давая Мореду возможность продолжить. -- Об этом Боргенс сообщил Его Сиятельству в письмах, отправленных с голубями. Но один из голубей попал в руки Гарина, и тот стал искать Боргенса, чтобы забрать запись с заклин... с кодом. Если бы к нему попало и второе письмо, он бы знал, что ее не существует -- Боргенс все хранил в памяти. -- Ответным письмом я приказал Боргенсу встретиться с Махаро, чтобы якобы передать тому записку с кодом, но на самом же деле -- убить Махаро, так как тот для всех опасен. Но Махаро, как-то узнав о моих указаниях, решил того ухлопать, что и сделал. -- Он это просто телепатически прочел прямо через Зрячий Шар. Однако, увидев там же в таверне меня и Морену -- заподозрил неладное. Вероятно, решил, что я после пары веков отдыха взялся за старое и плету интриги со двором и Его Сиятельством. Он решил накрыть нас "Спорами Смерти". Вероятно, он не знал моего уровня, и потому послал заклинание прямо через Шар, не подкрепив его. Естественно, я его снял "Мантрой Отмены"... Гарин в записке пытался предупредить Пупкова о конкуренции со стороны Его Сиятельства. Но -- увы... Приблизительно тогда же сэр Герберт вернулся из Моредвилля со свитком, похищенным у одного из шпионов Махаро. В свитке содержались советы и заклинание, отпирающее вход к Источнику, под водами которого и сокрыт ход в сию пещеру. Но глумец, посланный лично Махаро по следам Герберта, нашел их в городе и убил. Он забрал свиток обратно, но в спешке тут же его и посеял. Далее мне выяснить так ничего и не удалось. Однако у нас тут имеются помощники Махаро, и ежели нам захочется узнать все более подробно, то мы мо... Неожиданный толчок чуть не сбил всех с ног. -- Землетрясение! -- закричал Вильям, пытаясь превзойти подземный гул. -- Нет, хуже, -- Моред принял устойчивое положение. -- Кто-то освободил Нечистого! Ждите Конца Света!

Глава 27
Странные мысли у этих двоих... Невольно вспоминается: "Он был не человеком, но он так много провел времени с людьми, что перенял их привычки..." Кажется -- строчка из Васильевой... И все же это правда -- они не были людьми в привычном понимании этого слова. Шутка ли -- триста восьмой век! Земле еще двести восемьдесят два века до этого времени топать! Ни привязки к планете, ни к галактике... Свободное человечество, странствующее по мирам по собственному хотению. И -- настранствовавшееся настолько, что стало тоскливо... И вернулись Странники на свою прародину, чтобы насладиться покоем на родной Земле, но из колыбели Земли выросли они, и оказалась она им тесна... Вот в этот-то миг и ворвались в тесный тоскующий мир двое ребят из диких времен. Они растерялись, увидев этот мир. И не могли не только понять взрослых этого мира, но и осознать, что это существа, а не льющийся отовсюду свет... Болеслав из Редана и Димка Сольцкий сперва решил, что Прорыв не удался, и они все же не прорвались сквозь страшный Шестой Мир, а застряли в нем, так слепило глаза. Но не жаром термоядерного ада полыхнуло на них, а покоем и тоской по неизвестному... Вдруг свет перед Димкой сгустился, стал весомее и тусклей, и из него вылепились двое мальчишек, сияющих и невесомых. -- Вы нас слышите? -- выкрикнул Димка. -- Помогите!..
Силы покинули его, и лишь дни спустя он узнал, что произошло. Узнал от Боськи и двух братьев, явившихся тогда из Света Бытия, вернувших себе материальные тела, хотя их народ и не нуждался в этом долгое время... Их звали Йонтэн и Лионэд. Они почувствовали боль и страх пришедших, и решили помочь... Кто знает, не было ли это желание сродни тому, как малыш подсаживает выпавшего из гнезда птенчика в его гнездо? Или сродни тем безумным прожектам -- вернуться в прошлое и в последний момент заменить на костре Жанну Д'Арк на робоманекен?.. Но так или иначе -- братья ринулись на помощь... По дороге занесли они позвавших их в Орт-Гент и устремились далее. Мир готовился сгореть. Чудовище, двигающееся ввысь по Тоннелю, было примитивно и неопасно, но для жителей той планетки, отягощенных своими телами, оно было смертельно. Увы -- примитивный мозг ядерной твари не знал иных мыслей кроме "пожрать": она была дика и тупа, да еще и молода. Детеныш, полезший в иные миры. Детеныш местного диплодока, увидевший вкусную цяцьку и возжелавший ее всю сожрать. Бедные глупые земляне: стреляя в нее потоками лазеров и фронтальными ударами трансхрона, они не отпугивали зверя, а приманивали его деликатесами. А когда захлопнули перед носом калитку в свой мир -- звереныш не растерялся и пробил дыру наново, просто выжгя пару-тройку гектаров вокруг и напитавшись взрывом. Там, в Первом из миров, свернется выжженный кусок в новый клочок Странных Земель, а вот Земля-Ноль не имеет дыры далее, и зверь будет гулять тут, пока не надоест ему... Все решали секунды. Доли секунд. Йонтэн вскинул рог и затрубил. Люди, наблюдавшие за этим зрелищем, слышали лишь звук странной сигнальной трубы... Смялась от страшной температуры несущая конструкция, и цилиндр энергобура рухнул вниз под собственной тяжестью. Он не достиг головы твари, испарившись и взметнувшись сияющим шаром. Плавился камень и горела земля, контуры же создания невозможно было разглядеть за плазмой и испарениями металлов и кирпичей. И тут прозвучал Зов. Он был и в инфразвуке пламени, и в ультразвуке готовящихся вспышек, и в тех частотах, что люди вообще еще не воспринимают и не умеют различать. Звереныш остановился, подняв лапу, но так и не шагнув. Это был Зов, сомнений быть не могло! Кто-то в дебрях его мира рискнул обижать его маму! Звереныш с быстротой молнии нырнул в дыру и, растянувшись атакующим потоком, скользнул в родной мир. А дыра за ним уже зарастала, растертая пальцем Лионэда. Братья переглянулись. Их речь -- поток света, но и свет можно перевести в слова... -- Все? -- Не уверен... Они не умеют жить в радиации. -- Поможем? -- Пошли... Счетчики, еще минуту назад зашкаливающие, внезапно затихли, стрелки упали к нулю. Это было невероятно, но по всем шести мирам, от нулевого до пятого, радиация пришла в норму за мгновения, словно и не было катастрофы...
-- А как вы догадались, что надо искать наш мир? -- Лионэд склонился над отдыхающим Димкой. -- По схеме Миров... -- выдохнул Сольцкий. Видимо, недоумение таки появилось на физиономии братьев, потому что он пояснил: -- Смотрите сами: Четвертый Мир -- Фермерская планета. Третий и Пятый -- никогда не воевали, они даже не знали оружия... Второй -- весь в ядерных ракетах, и только чудо не дает им начать войну. Шестой -- тоже ядерный мир, там даже звери из ядерных энергий... Первый -- Планета Магов. Стало быть Седьмой -- тоже что-то жутко намагиченное, но выше и мощнее, чем Первый. Вот мы к вам за помощью и направились. -- А ты знаешь, что вы все же набрались радиации в Шестом, пока прорывались? -- спросил Йонтэн. -- Ну и что? -- улыбнулся Димка. -- Зато Земля жива... Вы ведь спасли Землю, а? -- Спасли, спасли... Зверек вернулся домой, и больше не потревожит вас... Да ты сам, когда окрепнешь, слетаешь и посмотришь... -- Я уже не слетаю... Мы не умеем с такими дозами излучения бороться... -- вздохнул мальчик. -- Слетаешь! У тебя все в норме, просто устал очень! -- радостно заявил Лионэд. -- Мой брат всю радиацию из тебя выцарапал! Старший посмотрел на младшего и осторожно отвесил ему шутливый подзатыльник. В этот момент дверь открылась, и в комнате появился Патриарх. Он посмотрел на сияющих братьев и заявил: -- С прискорбием вынужден заявить, что несмотря на ходатайствование Хранителей, я не вижу возможности принять Вас в число Хранителей, поскольку хотя вы и спасли мир, но этот мир -- наш враг, а спасение Абсолютного мира не есть подвиг, и Храмовый совет поддержал меня в этом мнении. -- А мы и не просились в Хранители... -- пожал плечами Лионэд. -- Мы помогали не за награду, -- добавил Йонтэн. -- И все же я попросил бы Вас теперь покинуть стены Храма, поскольку здесь, как правило, находятся только члены Большого Храмового Совета и Хранители, а кроме вышеперечисленных тут могут находиться лишь дети, жизни которых угрожает смертельная опасность... Вам же, похоже, не угрожает никакая опасность. Так что потрудитесь не задерживаться здесь, это нарушает заведенные здесь порядки... Тем более что вы находитесь у постели умирающего, которому не смогла помочь ни наша магия, ни эльфийская наука... Пусть же хоть последние часы своего земного бытия он проведет в покое... -- А я раздумал умирать, -- нахально заявил Димка. -- Или Вы гоните их, чтобы я не рассказал бы им, что и меня Вы не хотели причислять к Хранителям лишь оттого, что я родом с Земли-Ноль? Патриарх возмущенно всхрапнул, а Йонтэн добавил: -- Димка действительно не умрет. То есть когда-нибудь -- может быть, но не сейчас и не от радиации. -- И все же я б настаивал на соблюдении порядков Храма, потому что если я начну делать исключения для одного, другого, третьего -- то так и порядка не останется!

На следующий день на решении Храмового Совета уже сиял комментарий Хранителей. Как раз под словами "Спасение Абсолютного мира не есть подвиг" ребята-Хранители начертали: "Дураки! Они же всех нас спасали!" Да и Артагорт опять полез со своими статьями в "Вопле Мегаполиса"... Вот так и стало Хранителей семеро. Вот только еще одно воспоминание -- братья, летящие в свой мир. И -- не могущие сбросить свои тела. Отрекшиеся от этой возможности, потому что связали свою судьбу с Миром, связали неразрывной нитью любви и сострадания. А на обратном пути они наткнулись на базу землян в Пятом Параллельном. Да-а-а, трудно прожить на каменистом плато, где нет ни животных, ни растений. А ведь так -- по всей планете. И братья, слепив из подвернувшейся под руку кучки песка и каких-то изотопов Материализатор, подарили его программисту базы. Пусть клепает флору и фауну, машинка справится! Ведь тут им жить не одно столетие в изоляции -- их мир под ударной волной трансхрона растянет пару веков в пять тысячелетий, прежде чем время возвратится к привычному бегу... И -- снова надо спешить! На ходу можно углядеть, как переселился в Четвертый Мир бывший супергенерал Ахлюпкин-Решский. Он перенесся, как это обычно делали его внук Димка и правнук Лешка, просто ощутив свободу полета, совсем как во сне, только наяву. И -- затерялся среди гостеприимных фермеров, да так, что никакой отряд с Земли не сыщет его... Но -- надо спешить... Вот она -- цель! Мир, который можно условно назвать "минус первым", чтобы не сбивать нумерацию...
А вот и другие Хранители... Восьмой... Так и не нашедший свою сестру на Звездной Дороге... Девятый... Правнук супергенерала Решского Алешка... Нехитрые истории... Их можно повспоминать и потом...
Глава 28
Дирижабль плавно поднимался в небо. Ветер покачивал летучий корабль, надувая паруса и неся его в сторону герцогского замка. Где-то на северо-западе полыхало пожарище. Видимо, ведьмы с их армией чудищ пытались оказать сопротивление бесам, обретшим плоть после освобождения их повелителя. Мари сидела, прижавшись к бессмертному. -- Мне страшно, Райен. -- Конца Света боишься? -- Угу. Она немного поежилась, словно пытаясь зарыться в юношу. -- Помнишь, ты просил меня узнать твое будущее? -- Ну? -- На нас тогда напали... Но я все-таки успела увидеть что-то. -- Ну и что ж ты увидела? -- Тебя ждет бой. Опасный поединок. Я не знаю, ты можешь погибнуть, но если ты не погибнешь, то тебя ждет еще и другая битва. Война. Страшная война на весь мир, а потом... Потом ты станешь королем, но ненадолго -- ты сам уйдешь, совсем уйдешь, куда-то очень далеко. Но у тебя будет сын... И он станет нашим королем. -- Я уйду -- в смысле "умру"? -- Нет, просто в какие-то далекие-далекие страны... И там будет что-то очень страшное. Еще страшнее, чем раньше, чем все, что было до этого, вместе взятое. -- Я не боюсь. -- Ты не веришь? -- Верю... Особенно насчет сына, -- Райен ухмыльнулся, вспоминая гнев придворной дамы. -- Просто не боюсь. Я -- Крагер из клана Крагеров. Ни один из моих предков не боялся смерти, и мне негоже ее бояться. -- Можно, я пойду с тобой? -- А ты не боишься? -- Не знаю, наверное -- боюсь... -- Можно. Мари некоторое время молчала, затем, набравшись храбрости, осторожно продолжила: -- Ты... У меня раньше было много... -- Ничего, у меня не меньше, -- перебил Крагер. -- Так что квиты... Забудь...
Протяжный зуммер заполонил каюту. Райен выглянул в окно, но не заметил особых признаков для беспокойства. -- Я не понял, мы что, горим или собираемся упасть? -- спросил он словно бы в никуда. В двери появился помощник капитана: -- Приготовьтесь! Нас сносит на Вольдар! Скоро тут будет очень жарко! -- А спуститься и переждать -- слабо? -- невинно спросила Мари. -- При таком-то ветре, леди? -- помощник поморщился. -- Нас ни один якорь не удержит, а садиться в лес -- самоубийство, пропорет весь баллон! Так что приготовьтесь к обстрелу, клерики окажут нам очень горячий прием! Помощник выбежал из каюты и, распахнув дверь в соседнюю, выкрикнул внутрь: -- Приготовьтесь! Нас сносит на Вольдар! Скоро тут будет очень жарко!.. Сквозь зуммер доносилось завывание ветра в снастях.

Город наплывал, словно простая карточка аэросъемки. Он даже не казался макетом, настолько высоко проносился над ним дирижабль. -- Кажется -- пронесло... -- довольно вздохнул Крагер, и тут же их крейсер провалился в воздушную яму. -- Накаркал! -- Мари вцепилась в поручни кресла. Сквозь обшивку гондолы донесся тягучий колокольный звон и заунывные песнопения. -- О, заодно и отпеть могут! -- деланно обрадовался бессмертный. -- Тебе все шутить!.. -- Мари чуть не сорвалась на слезы. -- А чего плакать? Ты же сама мне нагадала еще минимум одну битву! Я покамест не дрался, так что -- живем и надеемся. -- Ты прям как архангел Эннаэль, возвестивший "Надежда умирает последней!"... -- Не... -- гигикнул Крагер. -- Надежда умирает предпоследней... Последним умирает надеющийся... Город не стрелял. Похоже -- никому не было дела, что это падает на них сверху. Горожане бестолково суетились, но в общем хаосе движения угадывались три основных потока. Первый тек к южным воротам, чтоб навсегда покинуть город. Второй -- к Храму, а третий -- ко Дворцу. Экипаж и пассажиры летучего крейсера не знали, что в Вольдаре уже расползлись слухи об освобождении Шайтана -- Врага Мира, и, как это часто бывает, слухи были еще страшней правды. Увы -- царившую в стольных стенах панику подогревало и безвластие: царь умер, а Архиквизитор раскинул мозгами по ЦДП еще ранее. И некому было организовать сопротивление, бороться со сплетнями или хотя бы даровать надежду и навести порядок. В Храме неустанно молились тысячи горожан. Они не верили в победу над Врагом и вымаливали лишь теплое местечко на том свете. Но никто из богов -- ни Пресветлый Спаситель, ни его младшие братья, не являлись на мольбы. Лишь один из девяти архангелов прямо из ЦДП телепортировался к алтарю, дабы возвестить, что боги заняты решением сей проблемы. И, сказав, тут же испарился восвояси. Стража дворца героически собирала пожитки, готовясь к долгому и планомерному отступлению. Кто в Британум, кто в Ригатту. И в этот момент, разметав по двору драгоценные мраморные статуи, с неба упало нечто огромное, окутанное облаком парусов. Зацепившись снастями за узоры решетки забора, дирижабль резко затормозил и остановился перед самой лестницей во дворец. Мгновенно оценив масштабы нарастающей паники и военную мощь дворца (благо, сказывался опыт своего мира), Крагер выскочил из дирижабля, пинком распахнув внешний люк. -- Прекратить панику! -- выкрикнул он хорошо поставленным командирским голосом. Стражники нерешительно оглянулись. Да-а, надо отдать им должное: растрепанный дирижабль не напугал этих воинов, несмотря на размеры и мощь. Воины уставились на выкрикнувшего, размышляя, что делать дальше. -- Паника -- это уже половина проигрыша! -- крикнул вновь Райен. -- И поэтому -- прекратить панику! Немедленно! -- А кто это такой, чтобы указывать нам? -- пронеслось по нестройным рядам обалдевшей от такого натиска стражи. Положение спасла леди Морена. Неожиданно возникнув за спиной бессмертного, она надменно заявила: -- Так-то вы держите клятву верности Престолу?! Неужели вы не узнаете царевича Иоана, который после смерти своего батюшки стал единственным наследником и вашим повелителем! Крагер мигнул, переваривая услышанное. Он опешил не менее стражи. Но он не был бы потомком великого рода Крагеров, если бы упустил сей момент. -- Да! -- заявил он. -- И в этот тяжелый для всех нас момент я собираюсь объединить все наши силы на борьбу с единственной реальной опасностью, которую представляет этот... этот... -- Шайтан... -- тихо подсказала Морена. -- Этот Шайтан-урюк! -- громко перефразировал придворную даму Крагер, добавив тихо: -- "Блин!" Воины смотрели на него, и на их лицах появлялась блаженная уверенность в победе под руководством сильного вождя. -- А посему я призываю присоединиться, прийти под наши знамена всех, кому дороги судьбы нашего мира и наша святая вера! Архиквизитор пал, сгорев в пламени адовом, ибо неверно трактовал Писание, и проклинал тех, кто мог бы помочь нам и не допустил бы Конца Света! Так объединимся же все! И пусть присоединятся к нам те, кого ранее запугивал допускающий перегибы на местах Беркфим, как присоединился к нам славный воитель и благородный волшебник, злобно прозванный здесь Черным Герцогом! По рядам воинов пронеслось: -- Глядите! Черный Герцог и его орки!.. Крагер понял, что он вовремя успел представить выбирающихся из дирижабля...

Глава 29
Мысли, воспоминания... Сколько их, чужих, свалившихся, скопированных по собственному желанию. На это ушло буквально несколько мгновений, а кажется, что прошли эпохи, минула целая вечность... от мига, до мига. Яромир вновь оглядел окружающих. На этот раз просто так, чтобы увидеть выражение их лиц... Недоумение, удивление с ноткой испуга. -- Что тебе нужно, колдун? -- не очень уверенным, но с претензией на волевую твердость, голосом спросил Патриарх. -- Мне? Ваши знания, воспоминания, мысли, -- Загорский усмехнулся и одним прыжком очутился прямо на алтаре. -- Впрочем, они УЖЕ у меня, -- разлегшись поудобнее, он достал сигарету и закурил. -- И я не просто колдун, а шеф Четырнадцатого Отдела Службы Безопасности Системы. -- Зачем тебе наша память? -- спросил один из Хранителей. -- Понимаешь, работа у меня такая -- знать. А то, чего я еще не знаю -- я узнаю, -- Яромир Савельич вгляделся в испуганные глаза спрашивавшего и улыбнулся: -- Не бойся, я не отбираю, а копирую. -- Ты... -- начал было мальчишка в синеватом костюме, но оборвался. Передумал. -- Нет, -- вздохнул возлежащий на алтаре. -- Не могу. Забрать насовсем -- не могу. Или не хочу, как подумал ты, Лионэд. Ваша память -- Ваше ярмо и Ваше благословение, все зависит от того, как вы воспользуетесь этим достоянием... Он не понял, когда это произошло. Просто лица ребят словно отдалились. Они еще тут, эти маленькие взрослые, но они уже не рядом. Догадка, чувство движения. И вот уже они поворачиваются и направляются к выходу из зала. Безразличные и безмерно усталые... Загорский встал с мраморной плиты. Он так рассчитывал произвести еще одно впечатляющее действо, и лишь коснулся спиной каменной поверхности, мириады его нанароботов принялись перетасовывать камень, впечатывая в него черный силуэт лежащего, будто бы он прожег каменную толщу собою. Увы -- нет зрителей, для которых предназначался этот спектакль. Почти до последнего мгновения Яромир воспринимал их именно как детей, и детей думал он удивить и поразить. А вместо этого -- к плите подойдет кто-то из этих взрослых, и лишь поморщится досадливо: такой алтарь, мол, испортил!.. "Пришел, увидел, навредил!.." Почти латынь... Взрослые -- они тем и отличаются от детей, что разучились удивляться, что новое или неизвестное не удивляет, а раздражает их... Или оставляет равнодушным, но тогда это еще хуже, чем старость. В комнату зашел Боська. Болеслав Рит-Найт. Такой же скучающий, как и уходил. Подошел к плите алтаря. Вздохнул укоризненно. Вытер ладонью несуществующую сажу, отчего выемка стала белой, как и весь алтарь. Подержал в руке черный рассыпчатый шарик, вылепил из него маленькую черную гитару. Крутнул в руках. Вскинул уже вполне настоящий музыкальный инструмент и заиграл. Детский голос бил диссонансом со словами. Казалось -- он делится старыми наблюдениями с непрошеным визитером...
Тихая ночь, тихий мотив спрятан в словах, Ты отпусти на волю свой страх и иди прочь.
Вспомни, ты знал надежное, верное средство, Чтобы друзья всегда с тобой оставались. Если ты веришь в свой абсолют -- это детство! Если ты больше не веришь в себя -- это старость!
Тени к твоим ногам безуспешно тянулись, Тени росли, когда солнце с неба спускалось. Если ты хочешь несбыточного -- это юность! Если не ждешь ничего -- это просто усталость!
Сила руки, протянутой вдаль к чистой звезде, Есть не везде, но будет всегда, пока твои мысли легки.
Если ты тратишь, рассчитывая на наследство, Помни, что филантропы еще не загнулись. Если ты хочешь жить за других -- это детство! Если ты жизнь свою раздаешь -- это юность!
Тихая речь может бить, словно грохот снаряда, Песни неслышны для тех, кто не ценит их прелесть... Если боишься быстро ходить -- это старость! Если умеешь весело жить -- это зрелость!
Песня дорог, теплый прибой, тень на стене, Если судьбой обещано мне шагнуть на порог, Я готов.

-- Ты решился покинуть Храм? -- в голосе Загорского прозвучало удивление. -- Я -- не первый... -- уклончиво ответил мальчик. -- В конце-концов семь -- тоже магическое число, не хуже других... Что нового увижу я тут? Не слишком ли затянулась вечная молодость... И тебя я гоню прочь. Уходи. Уходи и никогда не возвращайся сюда! Да, ты можешь тут не стареть никогда и прожить миллиарды лет, не узнав болезней, страданий. Но душу это не спасет от старения. Ты был прав: все мы взрослые. Ты, возможно, и за стенами храма умеешь молодеть и стареть по заказу, но когда решишь сохранить себя в вечности и останешься здесь -- ты навсегда застрянешь в этой раковине! Мы почти никогда не покидаем Храм -- чтобы не постареть. Хотя -- уже старцы в душе... Не иди за нами. Уходи прочь! Пока можешь... Пока ХОЧЕШЬ!.. -- Что нового мне может дать этот Храм? -- ответил Загорский. -- Я и так все это имею, и за его стенами. И весь мир, откуда я пришел, может по желанию не стареть и не болеть, изменяться по собственному желанию и изменять окружающее. Хотя души -- и у нас стареют. Только это не так страшно... -- Яромир, расскажи, где находится твой мир? Тот, откуда ты пришел к нам сюда... -- Решил посетить мою родину? -- улыбнулся СБ-шник. -- Понимаешь, после твоего визита сюда я решился на то, на что раньше не дерзнул бы. Никогда. Я решил уйти. Пройти сквозь Портал Миров и выбрать себе новую родину... И я не хотел бы, даже совершенно случайно, оказаться в твоем мире. Бедный мир... Вряд ли мне когда-нибудь захочется там жить... -- Этот мир известен вам еще со времен "Истории-Хронос". Догадайся сам с трех попыток... -- Я понял... Но тогда еще у Вашего мира была надежда, хоть он и вторгался в наши... Как же вы вошли в Смерть, не умирая? -- Вечная тяга сделать рай на земле, да при жизни, да сейчас, да сию же секунду и навсегда... -- Яромир чувствовал, что и покинув Храм, он уже не отделается от этой депрессии. Разве что кинуться в такую авантюру, чтобы не знать, выживешь ли даже со своими способностями... Самое время, чтобы лезть в пекло и расследовать гибель Планеты-Рая... Жаром ударило в лицо. Это заискрился талисман на груди. Сколько времени не подавал признаков жизни, а теперь вот взбеленился, прям пылает!.. -- Еще один, -- спокойно сказал Болеслав. -- И кто только его не таскал... Ну ладно, я пойду... -- Погоди! -- Яромир решил было спросить: "А кто еще его таскал?", но передумал. -- Удачи!.. И снова остался один. -- И почему ты не хочешь связываться с Раем? -- спросил Загорский у талисмана. -- Неужели так страшно? Ответ пришел, всплыл в мозгу, то ли как образ, то ли как полуфраза: "Ты не справишься, и я не спасу. Не лезь в Мрак -- он сильнее тебя. Только себя сгубишь и меня изведешь... А я не хочу служить там..." -- Я все равно пойду туда... -- Яромир снял Око Мира и качнул в руке массивную цепь. -- Не бойся, я тебя тут оставлю... С этими словами он положил его в углубление на алтаре и пошел прочь из зала. У двери оглянулся. Столько раз выручавший его талисман сиротливо желтел на белом каменном столе, словно в операционной. Нет, негоже так. Надо спрятать его, а потом зайти и забрать, когда вернусь с расследования. А не вернусь -- тогда пусть так и лежит где-то в темненьком уголке...
Уголок нашелся без труда: в торцах зала были каморки, полные тряпья. Очевидно, здесь когда-то хранили то ли знамена былых побед, то ли одежду для пробегающих сквозь Вековечный Лес страждущих. Ветхие тряпки и пыль -- что еще нужно для тайника? Спрятав в ворохе серой ветоши Око, Загорский прикрыл дверь и с сознанием выполненного долга последовал к лестницам, готовясь вновь превращаться в мальчишку: это только в сказках все кончается тем, что герой достигает цели, а в жизни есть еще такая пренеприятнейшая вещь, как дорога обратно... А Лес -- он по-прежнему Лес... У лестницы Яромир Савельич притормозил: навстречу ему поднимался, опираясь на посох, незнакомец. Он сделал уже шагов шесть, когда за его спиной начал вновь срастаться вспоротый нарыв пространства. Одежды неизвестного слегка полыхали бензиновыми разводами по черноте вод бездонного пруда. Из-под капюшона на Загорского глядел белеющий оскал полулица-получерепа. Глазницы сияли лиловым. Слабая рябь -- и вот уже лицо вполне человеческое, только глаза -- черные, словно пожирающие. Интуитивно СБ-шник кивнул головой в знак приветствия. -- И я приветствую тебя, Яромир Загорский, -- ответил на кивок пришелец. -- Сквозь толщу времени и миров мы получили твое послание. Я пришел, чтобы говорить с тобой. Пойдем, здесь чудесный лес... -- Я бы не советовал устраивать там прогулки, -- осторожно возразил Яромир. -- Тебе и на вид -- лет тридцать, а лес этот пропускает только детей. А на взрослых ведет охоту... Незнакомец на миг будто задумался. -- Пожалуй, ты прав... Я не уверен, что стоит снимать это заклятие. -- Позволю себе поинтересоваться, с кем имею честь... -- Ай'джии. Лорд Ай'джии... -- он поклонился и протянул правую руку. -- Кажется, так у вас заведено приветствовать? Ответив на рукопожатие, Загорский осторожно спросил: -- А как Вы сюда проникли? -- Пришел. -- Через лес? Хотя... -- Нет, это не совсем портал, -- перебил его лорд. -- Во-первых, Ваш мир для нас маломерен, во-вторых -- по оси времени для нас тут будущее. Хотя в нем и есть один предмет из нашего прошлого. -- Скат, -- утвердительно сказал СБ-шник, как припечатал. -- Скат? А, вы его так называете... Да, он. Мне бы хотелось получить от него некоторые знания. Они повлияют на ход войны, охватившей весь наш мир... -- Вы говорите, что здесь для вас будущее. Почему же Вы не вернетесь в свой мир, не возьмете там новейшее оружие, технологии, и все это не доставите в свое время, чтобы покончить с войной? -- Можем. Но это будет не наш мир. Вернувшийся лишь создаст новую ветвь вероятности в потоке событий. Этот мир будет похож на наш, но -- он отделится, станет лишь одним из Осколков Пятого Измерения. А настоящая Киммерия останется прежней, той, где нет возвращенцев из НАШЕГО будущего. -- Но вы можете взять новейшее оружие не у себя, а у нас, или, допустим, варлонов. -- Ваше "сверхсовременнейшее" мы можем взять в любом нашем музее. Оно не решит исхода войны. Разве что рассмешит противника, и тот умрет от смеха... -- Значит -- Скат? -- Да. И я хотел бы забрать его, пока к нему не добрался Черный Пророк. -- А это еще кто? -- Правая рука Дасголга. Черного бога. -- Вы и сам-то не очень "белый"... -- съязвил Загорский. -- Я "темный", но не "черный". Это большая разница. Впрочем, уж он-то ходит как раз в белых одеяниях. Он потерял свою тень. -- Ну что ж, я так понял -- Вам нужен Скат и его знания... Но мне тоже хочется знать. -- Знать? -- Знания Вашей цивилизации. Все. -- От скромности Вы не умрете, Яромир Загорский. Но это не мне решать. Решать будет весь Совет. -- Что, все девять? -- сострил СБ-шник. -- Все двадцать семь. И если они согласятся -- то мы дадим Вам то, что Вы попросили, в обмен на координаты пропавшего катера. -- Катера?! -- Скат -- это катер. Катер флотилии легендарного Фьергрула. Он сопровождал "Белый" -- личный корабль Фьергрула. Он и тринадцать его серийных собратьев-катеров. Из той флотилии остался лишь он. Скат. Только потому, что его выбросило в ваш мир. А команда осталась там, и тут же погибла с остальным флотом. Лично Дасголг тогда вел атаку. -- И у Фьергрула не было шансов... -- логически завершил Яромир. -- Отнюдь. Фьергрул почти победил тогда. Но погиб сам. Погиб, отшвырнув Дасголга в Дальние Миры. Наши дальние миры. Его знания остались лишь в гробнице, где захоронила своего капитана команда. А затем Дасголг вернулся и уничтожил их. Тогда-то Скат и забросило к вам. Если мы узнаем координаты гробницы -- нам не придется вновь открывать уже известное Великому Новатору. Но тогда он был один против Черного бога. Теперь нас двадцать семь... И у нас больше шансов справиться... -- Значит, решать будет ваш Совет... -- Загорский зевнул. -- Мне тут подождать, или вы за мной на Риадан залетите? -- Нет. Если Вы хотите предоставить себя на решение Совета, то Вам придется уйти со мной... И еще. Боюсь, что, получив ВСЕ наши знания, у Вас ПОЛНОСТЬЮ изменится все ВАШЕ мировоззрение. -- Ничего, подкорректируем с помощью нанароботов. Так что, летим? -- Идем. С резким неприятным визгом жезл прорезал воздух ярко-голубым лучом. Пространство вздулось, словно мыльный пузырь, открывая Яромиру черноту Межмирья. Оставалось сделать шаг. Шаг за уже скрывшимся там посланцем.

Часть 2 Рагнарек
Глава 1
-- Кто сказал, что магия не живет в странной технике -- плюньте на того! А что еще мог бы сказать Макс-хип, увидев такое! И действительно! Попал сюда Макс совершенно случайно: просто топал с приятелями по улице, болтал о том, о сем, как тут этот ливень! И, разумеется -- ни у кого зонтика, как на зло! Вот и помчались в парадное. Вслед за какой-то девчонкой, бегущей впереди с рыжим полноватым мальчишкой. А затем, вслед за ними -- и по коридору, мимо спорящих о чем-то Славки и Мерлина. И Славка на секунду оторвался от беседы с колдуном и кивнул полноватому: "Привет, Дэнни, я сейчас забегу к тебе..." Вот и спрашивается, что же мешало затем Максу заявить "А я, вообще-то, приятель Славки", и напроситься в теплую и уютную квартиру. Вместе со своими приятелями. Как говорится, "приятель моего приятеля -- мой пр...", ну, и так далее... Славик же тем временем спорил с Мерлином. Этот несовершеннолетний маг и брат Короля прижал Славку и, грозно надвигаясь, вопрошал: -- Так куда, сударь, Вы подевали мой короб с палантирами? Ответствуйте, где мои палантиры? И для солидности Мерлин, напрягая все свои магические способности, создал крохотные молнии, оббегающие пальцы рук и потрескивающие, как зажигалка. А в глубине души вновь жалел, что так и не вспомнились слова, вырвавшиеся тогда, подле Машины Правосудия. В ответ Славик развел руки в стороны, и между ними пронесся мощный огненный шквал. Мерлин отшатнулся, а Славик, как ни в чем не бывало, ухмыльнулся и ответил: -- Сгорели! Тягаться с этими землянами в магии? Хм... Мерлин только плюнул от досады...
Славик же побежал к Дэнни. Дэн всегда слыл среди приятелей странным мальчиком, умеющим создавать необычное из привычного, но то, что на этот раз валялось у него на столе, заставило Славку присвистнуть, а Макса выдать ту самую реплику. И было отчего! Посреди стола возлежал крупный хрустальный палантир, от вершины которого толстая черная змея гофрированного кабеля тянулась к лежащему правее черепу горного дракона-единорога, а сбоку от шара стоял черный джойстик с алыми кнопками. Дэнни коснулся чего-то на черепе, и левый глаз того загорелся белым электрическим огоньком, а шар палантира чуть слышно засвистел и прояснился. Манипулируя джойстиком, рыжий мальчишка вывел "точку зрения" шара на улицу и повел вдоль тротуара, затем приподнял повыше и, пройдя над крышами, завис над отстраиваемым заново дворцом-замком Короля, где бригада киборгов-маляров наносила краски на лепные узоры, пока те не высохли окончательно. -- А теперь куда? -- весело спросил Дэнни и, кивнув в сторону огромной цветной карты Западного Риадана и окрестностей, подмигнул: -- Выбирайте!..
...Город Гоблинов вблизи оказался еще внушительнее и страшнее, чем казался на гравюрах и слайдах. Но пугал он не чуждой архитектурой -- после некоторых миров кольцевые постройки Гоблинов покажутся милыми и домашними -- а запустением и тленом, сковавшим древнюю столицу... И все же ни Славик, ни Макс-контрабандист, квартирующий сейчас у Дэнни, не прониклись грандиозностью и угрюмостью. Разве что сдерживались от зевков: они и так излазили эту местность вдоль и поперек, так что успели привыкнуть и к неестественному освещению, и к сетям крупной паутины Древних Пауков, в ячейках которой соткали свою ювелирную паутину паучки современные, и к пыли веков, и даже к неистребимому запаху тлена, который палантир при всем желании передать не мог... Так что юные контрабандисты лишь искоса поглядывали в светящийся шар, зато девица и Макс-хиппи со товарищи прямо таки прилипли к стеклу! Незримое око палантира влетело в центральный корпус прямо сквозь закрытые стальные ворота и заскользило вдоль коридора. -- Вправо сверни, -- вдруг сказал Славик, -- Там есть на что посмотреть... Дэнни дернул ручку джойстика, и картинка сместилась. Дико взвизгнула девчонка: на стене висел худой изможденный старик, прикованный черной цепью. -- Местный эквивалент Храма Спасителя, -- хмыкнул Славик, -- Я тоже сперва испугался, решил, что старик настоящий! Теперь уже и другие видели, что распятый на цепях -- статуя, местами изъеденная временем, что еще больше передавало сходство с мучеником или трупом... -- И кто же это? -- спросил Макс. -- Какой-то бог, из орочьего пантеона! -- пожал плечами Славик, -- Думаешь, я всех их упомню?.. -- Это Мельтор, демон любви, -- ответил рыжий Дэнни. -- Фиг! Мельтор -- с крыльями, я его статуэтку у Загорского видел. Да и перед входом в Горт каменное изваяние есть... А этот какой-то... Не такой, в общем-то... -- И все же в орочьих книгах именно сей прикованный старик значится демоном любви, Мельтором, -- возразил Дэн. -- Гоблины почитали его как спасителя мира. -- Демон-спаситель? От кого, от богов? -- От бога. Можешь смеяться, но орки признавали существование лишь одного бога и одного демона, хотя и оговаривали, что в мире полно помощников и того, и другого... По их преданию, когда-то в нашем мире разыгралась настоящая битва Великих, и Демон сошелся с Богом, и стало ясно, что они одинаково сильны, и что никто из них не сможет победить, пока не разрушат весь мир... И тогда Бог решил почерпнуть силы из мира, разрушив его часть, и тем самым возвыситься и одолеть коварного Демона. Но Демон внезапно прервал войну и покинул поле боя, удалившись в добровольное изгнание... -- Струсил, короче... -- фыркнул Славик. -- Вот и Всевышний вроде бы так объявил, -- пожал плечами Дэнни, -- Но Гоблины считают, что он ушел, чтобы не давать повода разрушить хоть частичку этого мира, поскольку очень любит наш мир... После этого они и стали называть его Демоном Любви -- Мельтором, по ихнему... -- А до этого звали просто -- Хозяин! -- съязвил Макс-контрабандист. -- А до этого звали просто -- Учитель... -- Многому же он научил их... Все вымерли... Э, а почему он весь в цепях? -- Не помню точно, но кажется, его сковали цепью, когда пленили, и приковали к гранитной скале, и орел Всевышнего пытал его ежедневно, выклевывая что-то там, а за ночь оно отрастало вновь и орел прилетал снова, и так далее... -- Только кажется, -- фыркнул Славик, -- Орел и печенка -- это из мифа о Прометее, это его к скале приторочили! И, кстати, земной миф, а не риаданский. -- Ну, тогда не помню... А, может, сходные мифы и сходные ситуации? -- Хм, и это говорит обладатель палантира! -- Славик откровенно прикалывался, -- Отправь взгляд в прошлое -- и сами посмотрим! Или программа в прошлое не пущаеть?! -- Не программа. Стекло с дефектом, чем глубже в прошлое, тем смазаннее картинка, и на сто лет назад -- уже одна муть да туман... И в будущее не более чем на год видно... А новое стекло -- где сейчас найдешь?.. -- и Дэнни вздохнул. Славик мог бы, конечно, сказать, что не поверни Дэн полет к Храму Мельтора, то въехал бы как раз в комнату с сотнями таких палантиров, но кто же добровольно подарит такую информацию потенциальному клиенту?! -- Ну, стационарный палантир -- не знаю, -- задумчиво протянул юный контрабандист, -- А вот карманный в хорошем состоянии предложить могу... Завалялся тут у меня. Правда, он небольшой, но ничего, на шлем-виртуалку тебе как раз сойдет... -- и кинул на стол идеально отшлифованный палантирчик в два пальца диаметром, как раз один из тех, что у Мерлина позаимствовал... -- Ну да, а он мне по карману? -- озабоченно спросил Дэн. -- Фи, ты же знаешь мои критерии ценностей! -- обиделся Славка, -- Я тут смотрю, твой дракон время от времени правым глазом подмигивает, так это к чему бы? Череп действительно мерцал неровно огоньком в правом глазу, хотя левый светился ровно. -- А, так, записываю все свои полеты! -- хмыкнул Дэнни. -- Кстати, пора сменять дискету. И он, подняв верхнюю челюсть черепа, нажал на раздвоенный костяной язычок. Тут же с щелканьем вылетела наружу дискета. Обыкновенный трехдюймовый оптикомагнитный диск от старых компьютеров. Отложив его в сторону, Дэн взял со стола другой, ярко-красный, и сунул дракону. Череп со звоном заглотил диск и захлопнул челюсти. Снова замигал огоньком правый глаз. -- Ну вот и отлично! -- обрадовался Славка. -- Ты мне сейчас записываешь прогноз на месяц вперед, начиная с месяца прошлого -- для увязки -- и палантир твой! Идет? -- Конечно! -- Дэнни явно считал сделку выгодной, и тут же что-то нажал на черепе и вцепился в джойстик...

...На экране было бело... Очень бело... -- Не контачит что-то? -- озабоченно спросил Славик. -- Не похоже... -- пожал плечами Дэн, -- Может, на солнце навелся? И он попробовал поднять взгляд повыше. Что-то смутно задвигалось по краям, и взорам ребят открылась заснеженная равнина. -- Ого! -- почтительно сказал Славик, -- Вот это стекло! Из июня в зиму добил! Пол-года, не менее!.. -- Хм, -- Дэнни казался озадаченным, -- Вообще-то настройка была на пять дней... Сбоит-таки стекляшка! Жаль... Ну ничего, сейчас перенастрою. Картинка стала четче, но не изменилась. -- Ладно, полетели как есть, запишем что видно... -- Славик прекрасно понимал, что в умелых руках любая информация -- клад... Даже если это картинки из сбойнувшего палантира... Был бы только заказчик-потребитель подходящий... Зимний день в поле... Зимний Гоув-Хэл... Мальчишка и взрослый в обнимочку шагают по улице... "Извращенцы" -- подумалось Славику, -- "Интересно, что бы сказали об этом Скицины в очередной статье?.." -- но вслух он ничего не сказал: в этот момент откуда-то со стороны прыгнула к ним белая молния! Кабаноголовый оборотень налетел на мальчишку, одним ударом лапы перебив тому горло, и впился клыками. Взрослый же метнулся в сторону, пытаясь скрыться. Ну, от оборотня-то скрыться несложно, хотя и странно -- что это за образина такая, что в таком виде среди бела дня разгуливает! Но вот уйти от следящего палантира... -- Ближе, Дэнни! Как можно ближе! -- воскликнул в волнении Славик. Теперь на весь экран палантира было лицо бегущего. Исчезнувший и находящийся в розыске, объявленный вне закона бывший шеф Управления Лояльности лорд Аббингтон собственной персоной! "Так, награда от Директ-Коммендатуры, можно сказать, у меня в кармане... Только хрена кому из этих вояк я продам такую информацию! Лучше уж Клану Воинов, у них, говорят, ба-а-альшой зуб на Аббингтона!.." Проследив беглеца до его временного жилища, Славик сказал: -- Сканируем дальше! Взгляд промчался вверх по заснеженному холму, взмыл над городом и завис неподвижно. -- Причину сбоев узнать бы... -- вздохнул Славик. -- Попробуем... -- рог черепа-единорога завертелся вдруг, все более напоминая спецантенну слежения старых космолетов. И, в такт этому вращению, поплыл куда-то вдаль взгляд палантира. Мимо Рестнора, который в простонародье звали Торговой Республикой Семи Городов, мимо Растер-Гоув, к какому-то крошечному провинциальному городку, где за рекой высилась какая-то странная развалина. Обгоняя взгляд, пролетела к руинам крылатая фигура, похожая на человека... Славик вздрогнул, и вцепился в угол стола: Князь, Князь Тьмы, так неосторожно выпущенный из заточения доверчивым и наивным Женькой... А руина, похоже, и не руина вовсе, а напротив, молодой и растущий замок, новостройка. А если правда все это, и не зима, а лето на дворе? ПЯТЬ ДНЕЙ!!! ВСЕГО ПЯТЬ ДНЕЙ! Всего... -- Пусть пишет причины событий! -- в волнении Славик пригнулся к палантиру почти вплотную и не отрываясь следил за быстро сменяющимися картинками: освобождение Князя, сияющие небеса, взрыв Машины Правосудия, побеление Черного Шута, снова -- оборотень-кабан, новостройка-замок... Все были так увлечены картинами, что никто и не заметил, как Макс-хип, разжав челюсти черепу, вынул дискету и сунул на ее место другую -- черный террабайтник. Эту же сунул в нагрудный карман и незаметно удалился из комнаты. Из квартиры. Из дома... -- Эй, кто дискету сменил! -- вскинулся вдруг Дэн. -- Я же все гнал не сюда! -- в его руках была стандартная черная дискетка. -- Почернела от Князя Тьмы, -- сострила девчонка. -- Ага! И в объеме увеличилась в четыре раза... Да ладно, не переживай, просто прогони повтор отслеживания, -- посоветовал Славик, -- и создадим запись-дубликат. -- Логично... -- и Дэнни потянулся к джойстику. Внезапно в палантире что-то мигнуло, сверкнуло, и вместо картинки молодого замка в шаре проявились чьи-то обгоревшие руки и перекошенная от похмелья физиономия. Повисели секунд пять, а затем тихо растаяли в сумраке стекла. И, завершив этой стандартной заставкой сеанс, палантир отключился.
Глава 2
-- Ну что, палантир-то по-прежнему хочется... -- почти утвердительно заявил Славик полчаса спустя, глядя на тщетные попытки Дэна реанимировать свою систему. -- Слав, не сыпь мне соль на вавки! И без тебя тошно!.. -- огрызнулся мальчишка. Славик сел на краешек стола и пристально взглянул на незадачливого маготехника: -- А я и не сыплю... Я другой вариант обмена придумал... Дэнни оторвался от тестирования проводов и волокон кабеля. -- Ну и?.. -- Ну и. Ты говорил, что читал орочью книгу про Мельтора. Она далеко? -- На полке... Я ее оттуда, из Города Гоблинов приволок... -- Сквозь пролом лазил? -- Славик впервые пожалел, что не заделал следы посадки десантного ботика, оставленные после их совместного с Загорским визита в сие мегалитическое сооружение как приглашение всем желающим авантюристам... -- Зачем? Двери ж открыты были, те, что с единорогом и солнцем. "А я их ничем открыть так и не смог..." -- уныло подумал Славка, но вслух протянул: -- В открытую дверь не так романтично... А я-то думал... Так как, палантир на книгу махнешь? Дэнни вздохнул: -- Не-а... Понимаешь -- она старая, живая... Ее берешь в руки -- и словно со всеми эпохами связан, со всеми, кто ее листал до тебя... Да и истории в ней интересные... Не, не отдам... -- Дурашка, я же не навсегда! Я только скопирую, и все! -- У тебя дома? -- У тебя! Прямо тут и сейчас. -- Ну ладно... -- Дэнни вздохнул и полез на полку...

Книга была не просто старая. Древняя. Почти желтая, с коричневыми прожилками, бумага, по ней -- бегущие серые буквы... Вероятно -- когда-то они были черными, но поистерлись да выцвели... И все же ощущения единения с иными эпохами не возникало... Просто очередная древность, реликвия... Такие книги способны порадовать коллекционера или издателя типа Артагорта, и не более того... Говорят -- еще Лат собирает их, но Изначальный прилетит не ранее, чем через месяц... -- Дэнни, дай тазик и пару кило макулатуры... -- И это все? -- Не все... Еще -- что-то кожаное, подойдет рваный ботинок или рукав от той кожанки, что ты на прошлой неделе на скейте изодрал... Нитки... Нет, если рукав, то нитки там уже есть... Высыпав макулатуру в тазик, Славик хлюпнул сверху зеленой жижей из пробирки, а затем накрыл это все лоскутками, бывшими когда-то рукавом, пока хозяин куртки не пролетел в ней вдоль всего Закатного Спуска аж до Якорного переулка, не удержавшись на скейте. Через минуту в тазике плескалось равномерное месиво. И тогда, Дэнни даже не успел вскрикнуть, Славик бросил в месиво книгу. -- Спокойно, молодой человек, -- жестом иллюзиониста остановил мальчишку контрабандист. Книга плавала в растворе, то погружаясь, то всплывая, а рядом с ней формировалась вторая, точно такая же. Вскоре их уже невозможно было различить: желтые страницы, кожаные переплеты... Внезапно зеленоватое месиво пошло рябью и на нем возник рельефный треугольник с восклицательным знаком. -- Черт! -- Славик полез в карман за терминалом, -- Чего там еще не хватает! Опустив щуп в тазик, он взглянул на дисплей и присвистнул. "Кремний, германий... Где они это в книге нашли?! Песок, что ли, между страницами?" На дисплее появилась новая строка: "Информокристалл. 1 мегабайт. Почти незаполнен. Скопировать информацию вместе с носителем или чистую информацию?" Славик ткнул пальцем во "Вместе с носителем". "Нехватка исходного материала. Кремний, германий. Добавьте и нажмите "ок"!" Славик попробовал пару раз сбросить надпись и перейти на "Чистую информацию". Куда там! Программа упрямо стояла на своем. Тогда он вынул из кармана чистый голубой кристаллик и кинул в раствор: "Зажрись!" Восклицательный знак в треугольнике исчез. А вскоре рассосался и сам треугольник. -- Готово! Палантир твой! -- Славик достал из тазика обе книги. Первую честно вернул хозяину, вторую сунул за пазуху. И от Дэна побежал прямиком в гостиницу, где снимал комнату, не забыв бросить от двери: -- А перезапишешь сегодняшний полет -- у меня есть еще что предложить тебе, не забудь!.. Кристалл оказался в корешке обложки. Обыкновенный мегабайт, каких множество валялось по всему Городу Гоблинов... И файл на нем только один... Коротенький... Зашифрованный, блин! Или в чуждой кодировке... Славик поручил лаптопу дешифровку и плюхнулся на тахту, перелистывая книгу.
Глава 3
Читать легенды на этот раз быстро надоело. Такое случалось с мальчишкой нечасто, только в моменты большой печали. Видать -- подпортила настроение потеря алой дискеты, ой как подпортила! А чем обычно поправляет себе настроение молодежь? По-разному... Можно врубить на полную громкость музыку... Можно мчаться на лыжах с Джомолунгмы... Или просто посмотреть телевизор, в конце-концов! Славик решил, что последний способ -- не самый худший. Вот только зачем телевизор, когда остались еще непроданные палантирчики, а среди них -- и вполне даже целые. Можно, например, посмотреть, что сейчас творится в "Звездном Ветре", не сорвется ли их приезд на Риадан из-за какого-нибудь пустяка... Мальчишка еще не был лично знаком с бессменным Командором Отряда, но знал всех в лицо, словно бывал там, на базе Отряда, каждый день. Нет, сегодня не хочется заглядывать даже туда... Вот если бы увидать, что было раньше, еще до "Звездного Ветра"! Говорят -- и тогда Лат уже командорствовал. В двадцатом веке -- на Земле. В двадцать третьем -- на Арде... Что поделаешь -- постоянные реинкарнации погоняли его по мирам...
Неясно, что повысило четкость приема, но картинка появилась, и была она цветной и почти не размытой. Посреди зала, в шутку называемого ребятами "Муравейником", высилась недостроенная громада скоростного космического корабля с раскинувшимися в стороны буквой "Х" крыльями, концы которых украшали радары и обтекатели. Рыжик как раз привинчивал какую-то консоль под откинутым щитком, когда в "Муравейник" зашел Лат. Увидев громаду космолета, он только присвистнул. -- Ну как? -- Димка выглянул из кабины, где он отлаживал штурвал и навигационную панель. -- Нравится? -- Забавно... -- протянул Лат. -- Я вот только не понял: вы что ж, совсем разучились прыгать в пространстве, что строите этот заменитель настоящего полета? -- Да не... -- донеслось с другой стороны кораблика. Там два близнеца красили борт. Юра наносил на борт яркую желтую эмаль, а Володя прорисовывал на ней алую светящуюся молнию. -- Просто мы решили в этом году участвовать в Гонке Кессаля на шестнадцать парсеков. -- Шестнадцать? -- Изначальный вскинул брови. -- Но я слышал, что ее сократили до восьми парсек. -- Да нет, -- снисходительно улыбнулся Темка, лишь недавно пришедший со своими друзьями-барабанщиками к Лату, а до этого бывший, несмотря на неполные двенадцать лет, королем небольшого сопредельного мира. -- Восемь -- это детская трасса, а мы хотим на взрослой участвовать! -- Ну, Аллах с Вами, и Будда заодно... -- хмыкнул Лат. -- А кто хоть пилотировать будет, а? -- Я! -- хором крикнули Рыжик и Темка. -- Я поведу, -- повторил Маленький Король. -- А то Вячик опять отвлечется, снова начнет этих своих, с черными шлемами и багровыми прорезами, искать! -- Ну и лети! -- буркнул Рыжик. -- А я все равно тех тварей найду! Они меня тогда так загипнотизировали, что я сам в плен гвардейцам сдался! Ненавижу я их, железяк трехпалых!..

-- Ой, как он груб! -- подумалось Славику. -- Ой, вызовет его Командор к себе в кабинет да как устроит разнос! Подчиняясь мысленному импульсу, палантирчик вломился в кабинет. Хм, неплохо... Можно и оглядеться... Уж сколько раз сюда забирался Славик, а все -- любо-дорого поглядеть! Кабинет Лата напоминал музей или кунсткамеру. Здоровенные, от пола до потолка, книжные полки были уставлены в два ряда старинными книгами в потертых кожаных переплетах и неровными стопками распечаток, раскиданными то тут, то там. На свободном пространстве приютились пластмассовые и деревянные модельки парусников: вон ладья эльфов, вот древнегреческий "Арго", там -- "Орел", сожженный когда-то Стенькой Разиным, тут -- линкор времен Петра Первого, марсианский буер, колесный паровой фрегат "Черный Ангел", бригантина "Виндроуз"... Просто глаза разбегались! У потолка висела модель гоночного крестокрыла. -- Вероятно -- того самого, что был в "Муравейнике", -- подумалось Славке. На табурете напротив дивана стояла старенькая видеодвойка с моно-экраном, наполовину заваленная распечатками и кассетами. На подоконнике, воткнутый причальной иглой вместо оси, как в подставку, в глобус звездного неба, красовался Золотой Парусник -- герой старинных легенд Нанарбека. На журнальном столике красовался древний компьютер с настоящим матричным принтером времен Второго Средневековья! За тахтой, на которой вальяжно развалились два здоровенных кота, вся стена была обклеена фотографиями из Отрядной жизни. Такие же фотоколлажи были и на торцах книжных шкафов и полок. В комнате были трое. Высокий статный монголоид снимал с полки пакет с запчастями для компьютера. Лат сидел за столиком, а перед ним стоял Мишель. Мальчишка в лиловом почти не повзрослел за эти годы, хотя и был ровесником Джино. Что поделаешь -- рейс у черной дыры сожрал несколько лет из его жизни, спрессовав время. И сейчас ему все еще неполные четырнадцать. Таби поставил пакет на стол и деликатно вышел из кабинета. Лат, кажется, отчитывал Майкла за какую-то провинность, но, увы, звука на этот раз не было. Впрочем -- как и обычно, в большинстве случаев...
Это стало неинтересно, и юный контрабандист вновь направил шар в прошлое, желая увидеть первый старт крестокрыла. На базе была объявлена общая тревога. Ребята суетились, Рыжик пинал ногами запертую дверь шлюза. -- Что случилось? -- похоже, Лат опять успел в последнюю минуту. -- Темка угнал крестокрыл! Решил протаранить агрессора! -- Да он что, свихнулся, король малолетний?! -- выкрикнул Лат. -- Его корабль мироходу -- что слону дробинка! Распахнуть шлюз было уже невозможно: по ту сторону был вакуум космоса, и туда, в черную бездну, сиганул желто-красный гоночный катерок-крестокрыл. Искать мироход особо не надо, сложней не заметить такую громаду, нагло и уверенно прущуюся по пространству. Сева как-то попытался захомутать сознание одного из пилотов этого чудища. Увы -- поддался только какой-то летчик истребителя. Вылетев в неположенное время, он обстрелял собственный базовый корабль, увы, даже не поцарапав всерьез обшивку. Интересно, как он потом отчитывался за потраченный боезапас? Темка знал, что он не будет вести себя так бездумно. Он просто собирался разогнать катерок до световой скорости, затем нырнуть в гипер и выскочить внутри приближающейся громады. Если все правильно рассчитать -- то времени вполне хватит, чтобы телепортировать отсюда ко всем чертям до того, как совместившийся с гигантом кораблик вызовет взрыв и цепную реакцию. В расчете все верно: на световой скорости масса корабля -- бесконечность, импульс будет огромен, взрыв неизбежен. Тем более что недавно именно таким образом земляне сами накрыли один из своих БАСов, который вздумал отколоться от Кольца Обороны и поднял мятеж. Тогда громадина, по размерам не уступающая Луне, полыхнула от простой килограммовой болванки, снабженной гиперприводом. Увы -- болванки мироход проглатывал и выплевывал обратно, это Тема хорошо помнил. А ведь еще сорок дней -- и от Арды останется одно воспоминание, чудовищный объект просто сорвет ее с орбиты, даже не приметив, пожалуй... Надежды на то, что его остановит Шар Пустоты -- мало, он подавляет такую простую магию. Разгон. Прыжок. Выход... Странно: вокруг мелькают конструкции, сливающиеся в здоровенную трубу. И по этой трубе мчит катерок. Заклятье телепортации не сработало. Вокруг не стены базы, а тесная кабина крестокрыла. Сам же крестокрыл -- словно в прямой кишке чудовища. Будь мироход размером хотя бы с БАС -- и катер уже вылетел бы наружу. К счастью, это сигарообразное чудо техники длиной с диаметр Солнечной Системы. И до конца тоннеля еще есть время, и не секунды: минуты. Попробовав еще раз телепортироваться, мальчишка убедился, что здесь подавлена вся магия. Порой на консоли трубы выходили обитатели этого чудовищного летучего мира. Их было почти невозможно различить, но Темке казалось, что они -- в черных шлемах с багровыми прорезями, совершенно такие, как их описывал Рыжик. Те самые? Тема ясно представил, как он пронесется по тоннелю на потеху здешней публике и его вышвырнут в космос, как сбрасывают мусор из баков. А потом усилят защиту, чтобы катера больше не хулиганили тут. И через сорок дней одним из обитаемых миров станет меньше... Решение пришло мгновенно. Чуть отклонив катер от курса, малыш снова нырнул в гипер и тут же выскочил вновь, в стенке трубы. Лениво и величаво мироход горел, разваливаясь на части, и каждый его ошметок продолжал пылать праздничным фейерверком, пока не исчезал совсем. И через сорок дней почти вплотную к Арде пройдет просто здоровое облако ионизированного газа. Безвредное и нестрашное. И в небе вспыхнет северное сияние, как салют погибшему герою, ни имени которого, ни самого подвига Арда так и не узнает...

Славик взглянул на шар повнимательнее, требуя уточнить дату. Всплыли числа: "2214-й. 5 мая."
Глава 4
-- Черт, сплошная невезуха! -- ворчал Дэн. -- Мало того, что палантир сбойнул, так еще и дискету поцупили... Он шел по улице и на ходу жаловался своим друзьям на судьбу. -- Дискета красная? -- вместо сочувствия спросил вдруг один из ребят. -- Красная. -- Без этикетки? -- Без этикетки. -- С записью Князя Тьмы? -- Откуда ты знаешь?! -- вцепился в говорящего Дэн. И не слышал, как за его спиной двое приятелей зашептались: -- Князь Тьмы?! -- Князь Тьмы? Тогда нам здесь делать нечего... -- Ты как хочешь, а я пойду к нему. -- К Князю?! Рехнулся! А я не пойду... Говоривший же с Дэнни ответил: -- Да, один товарищ тут предлагал мне купить у него... -- О, черт!.. Поможешь найти этого делягу? -- О'кей!..
...Они и не знали, что Славик уже выловил Макса...
* * *
Спор между Славиком и Максом перешел уже на рукоприкладство, но если бы попробовать перевести его на доступные слова с общепринятого языка жестов, то сводился он к одной единственной реплике: -- Отдай дискету! -- Не отдам! Славик уже и предлагал разные цены, и просил, и угрожал, но все без толку -- странствующий хип был упрям. Оставалось последнее: дать по мордам. Зажать быстрым захватом руки голову противника -- не велика проблема, особенно, когда есть опыт. Но Макс оказался не прост: он на мгновенье исчез, тут же возникнув за Славиком и, пока рука юного контрабандиста сжималась, хватая пустоту, сам зажал голову юноши. Но и Славик оказался не меньшим мастером Темпоральной Фуги, или, говоря проще -- войны во времени. В реальности это длится чуть дольше, чем воспринимается, и выглядит красиво: обреченный противник сдвигается назад по времени, до того момента, когда ему еще ничего не угрожало, спокойно заходит за спину победителю и... И вот уже победитель становится побежденным, а жертва -- победителем. И длится это ровно до того момента, пока пойманный в темпоральную ловушку не применит тот же метод. Меня всегда интересовало: как долго может идти подобная битва между двумя настоящими Мастерами? Час? День? Год? Пока кто-то из них не устанет? Или пока не вмешается случай? Со стороны поединок просто забавен: схваченный вдруг исчезает, и в то же мгновенье уже сам хватает второго, но через секунду их роли меняются, еще секунду спустя все меняется вновь... Славка и Макс сменяли друг друга, словно в калейдоскопе, и увлеченный борьбою Славик даже не успел удивиться, что простой хиппи владеет этим тончайшим искусством. А секунды четыре спустя стало не до того... Приготовившийся было вновь перемещаться во времени Макс несказанно удивился, что Славик его отпустил. Отскочив, Макс немедленно треснул соперника в челюсть, да так, что тот отлетел метра на два, и тогда Макс и двое стоящих неподалеку случайных прохожих (знающий без труда узнал бы в старшем из них Лорда Аббингтона) присвистнули от увиденного: в кирпичах стены отпечатались два углубления от совместившейся со стеной Славкиной задницей. По крайней мере, стала ясна причина внезапного прекращения боя. Однако оправившийся от первого шока Славик вновь пристал к Максу, а когда понял, что просто так дискету не получит, резко опустил руки, нанося энергетический удар. Не выдержав, стареющее пространство лопнуло, сменяясь другим пейзажем, но это не изумило хипа. Макс с презрением глянул на Славку: -- Ты что, хочешь меня испугать этой перестановкой?! Новым посылом энергии Славик переместил себя и Максима в садик возле многоэтажки, но паники не добился. Напротив, заработал еще один сокрушающий удар в челюсть. Айкнув и крутнувшись на месте, Славик исчез, словно растворился в воздухе. -- А-а-а, погоди-ка, -- донеслось из пустоты. -- Сдался, бедняжка! -- ухмыльнулся Максим. Но, как выяснилось, рано торжествовал: Славик вновь вынырнул из подпространственного "нигде", сжимая в руках тяжелый боевой скорчер и торжествующе улыбаясь. Не дожидаясь каких-либо слов, Макс понимающе поднял руки вверх. Наконец обладатель оружия заговорил: -- Ну что, будем отдавать дискету? Макс достал из кармана черную трехдюймовку с голубой этикеткой: -- На, зажрись! -- Зажрусь, но вот этой. -- Славик вернул черную дискету владельцу и запустил руку в узенький нагрудный карман хипа, выковыривая оттуда ярко-красный флоппи-диск. -- Ты что, нарочно ее так заклинил?.. -- Умгу! -- и, посмотрев вслед растворяющемуся в подпространстве контрабандисту, Макс добавил: -- Упер таки! Но и на этом сегодняшние заключения не завершились. -- Молодой человек, вы поцупили мою дискету! -- прозвучало над самым ухом, и бедный хиппи углядел перед собой обладателя палантира с дисководом. -- Ты уверен, что она у меня? -- с чистым сердцем сейчас можно было бы заявлять, что дискеты у него нет. Но собеседник не был предрасположен к спорам: -- Я уверен, что ты ее спер, -- заявил он. -- А с чего ты уверен, что я ее тебе отдам?! -- Злость вскипела в парнишке. -- Уверен... -- и кивнул чуть назад, для уверенности ткнув туда же и пальцем. Проследив взглядом в указанном направлении, бедолага узрел целую компанию рослых пацанов и... Мальчишек можно было бы попробовать раскидать (я пацифист, а потому могу и отпацифиздить кого-нибудь!), но вот связываться с торчащим за их спинами Аббингтоном... Себе дороже... Интересные знакомые, однако, бывают у Дэнни... Однако дискета у Славки! Что ж делать? -- Ее у меня нет. Но могу предложить взамен это, -- и Макс достал из кармана ту самую дискету, на которую не "купился" Владислав. -- Что там? -- подозрительно спросил Денис, вертя диск в руках. -- Игра. "Еретик". -- О, "Еретик!.. -- обладатель палантира так обрадовался, что тут же позабыл о своей потере и умчался с ребятами к себе, опробовать игру. Макс проводил его взглядом: -- Ха, совсем еще дети. Игра-то на триста лет устарела!

Глава 5
Сережка Аббингтон, старший из племянников того самого Лорда Аббингтона, сидел в кресле, натаптывая на стареньком серийном лаптопе, оставшемся еще от Патрулей Лояльности, новый файл легенд Риадана и городских сплетен, когда в комнату к нему ворвался Славик. Возникнув без приглашений и предупреждения, молодой человек присел на подлокотник кресла и, глядя через плечо на Сережку, равнодушно спросил, совмещая вопрос с приветствием: -- Привет. Ну, как поход, как тебя раскатали по земле? -- А откуда ты знаешь?! -- вскинулся мальчишка. И опять заболели синяки и ушибы. Мгновенно вспомнилось, как крался он вместе с друзьями, подбираясь к городку, где окопался ныне Князь Тьмы, дабы устроить ему диверсию и загнать вновь в мрачные его подземелия, а тут -- тень Крылатого над ними, удар набежавшего ветра, кинувший на землю, обрыв... Но Славика не было с ними! -- Информация -- это самый ценный товар! -- назидательно изрек Славик и помахал перед носом Сережки ярко-алой дискетой. -- А что там у тебя? -- И о зиме, что наступит уже завтра, и о твоем походе, и о виновнике скорых холодов... -- Славик явно набивал цену, -- Интересно, сколько ты мне за это дашь? -- Три килограмма золота хватит? -- племянник Аббингтона не привык скупиться. Но на этот раз поминание презренного металла не возымело должного эффекта. -- Фи-и!.. -- Славик поморщился, словно услыхал какую-то пошлость, -- И что я с ним буду делать?!. -- и, не давая Сереге опомниться, защелкал клавишами его лаптопа, просматривая содержимое мини-компьютера. -- А там что?.. -- на экране возникли какие-то тексты. Славик присмотрелся: -- О, а это вполне пойдет... Тут же юный нахал вынул из компьютера торчащий там военно-зеленый диск и воткнул туда свой, красный. -- Пишу свое -- тебе... -- защелкали клавиши, загудел и смолк дисковод. -- А теперь твое -- мне... -- дисковод снова взвыл, перенося на диск содержимое памяти компьютера... Едва дисковод смолк, Славик выщелкнул дискету, радостно заметив при этом: -- Вот так. В расчете! -- и он направился к двери, -- Пока!.. -- И что он в моих записях нашел... -- пожал плечами Сережка, -- Это же просто слова! Треп! Он же ничего не стоит!.. А что он мне записал?.. Файл оказался графическим, и машина долго расшифровывала информацию. Но вот по экрану побежали изображения: ...Трон Мальдена, с которого Макс-контрабандист берет медальон... ...Замок Хэлгор, откуда мальчишка освобождает Владыку Тьмы... ...Пожар в компьютерном центре... ...Поход, разметанный одним случайным движением пролетавшего исполина... ...Провинция, где Черный Владыка начал строить свою новую Твердыню. -- Ой, мамочки! -- схватился за щеки Сережа, покачивая головой...
* * *
Макса-контрабандиста Сережка выловил на улице в тот же день. Повезло, видать. Не Максу, разумеется. -- Ну, чего надобно-то, -- начал было контрабандист, но Серж показал ему кулак и тихонько добавил: -- Или разговор, или вот это. Что выбираешь? Как ни странно, но Макс выбрал разговор. Видно, такой непонятной яростью веяло от этого щуплого пацана, что отбивало всякую охоту к рукоприкладству. Заведя к себе в квартиру, Сергей включил лаптоп и ткнул пальцем: -- Смотри... -- Ну и что, -- досмотрев Славкину подборку, Макс зевнул. -- А то... Если бы ты не утащил Медальон из тронного зала, то завтра не началась бы катастрофа. Так что, благородный дон, извольте ответ держать. Пока что передо мной, перед человечеством еще успеется. -- А я че? Я ниче... -- начал было Макс, но скис. Не отвертишься. Можно, разумеется, заявить, что я не я и лошадь не моя, что я всего лишь абориген, похожий на Макса... Тем более что и одежда сейчас нацеплена местная... Но сам ведь презрительно бросил на входе те реплики о старом лаптопе, назвав его марку. так что попался: местные до сих пор в марках машин не разбираются. Разве что Мерлин... -- Опять предложишь идти бить Князя Тьмы? -- спросил Макс. -- Так вспомни, как твой прошлый поход завершился... -- Я вообще-то говорил о ТВО¦М походе, а не моем, -- ядовито заметил Сергей, выключая лаптоп. -- А вот ты бы -- пошел? -- снова спросил контрабандист. -- ВМЕСТО тебя -- никогда! ВМЕСТЕ с тобой -- сколько угодно!.. Только сперва приоденься: риаданская одежда по таким холодам не практична... -- Так тепло же! -- Это сегодня тепло! А завтра будет минус, и снег за шиворотом... -- Смотаемся в оружейку, а? А то как-то не в кайф безоружным против дьявола лезть! -- вздохнул Макс. -- Тут поищи. У меня в соседней комнате полно барахла, что от дяди осталось... -- и мальчишка распахнул дверь. Оружие висело на стенах, стояло в шкафу, пылилось на полках. Макс тут же вцепился в черную угловатую конструкцию, до этого виденную лишь на картинках. -- Скорчер не работает. Поломан! -- тут же заметил Серж. -- А зачем же он тут лежит?! -- Красиво... -- Сережка мечтательно прижмурился, проведя пальцам по боевому разряднику. -- Возьми лучше сваггер, он на соседней полке. А выше есть револьверы. Тот, что с зеленой планкой на рукояти, заряжен серебряными пулями. С ним на оборотней ходили. Перепробовав винтовки, карабины и бластеры, Макс вздохнул: -- Обойдемся внутренними ресурсами... Ибо боюсь, что это все будет против Него в свиной голос. -- Тогда идем. -- Погоди. Я сперва брату позвоню, скажу, чтобы не волновался, что меня дома не будет... -- Звони. Телефон в прихожей. -- Спасибо... Алло, Тема? Меня ближайшую недельку не будет. Нет. Да. Нет. Нет. Не сделка. Просто тут всплыли кое-какие фактики... В общем, я с другом в замок Мельтора идем, воевать с этим... Нет, еще не натворил. Завтра узнаешь, что натворит! Ну, пока! И учти, чтоб дом на ушах не стоял! Приеду, если мне нажалуются -- то лично займусь твоим воспитанием! Пока... Чао!..

Глава 6
Тема наконец-то решил заняться починкой телевизора. Вообще-то этот реликт в деревянном корпусе проще было бы выбросить и купить новый, но так и хотелось ткнуть старшего брата носом в работающий "ящик" и ехидно так произнести: "Так, значит, и телевизор починить не могу?!..." Приятно, что и говорить. Но... Есть тут и еще одна причина: пока брата не будет дома, а это недельки на две-три, меньше его поход не займет, то можно подключиться к ближайшему радиотелескопу и ловить программы с Земли, Марса и Лиесса. А если особо повезет -- то снова удастся поймать программы этой странной станции, что вперемежку с какими-то сумбурными религиозными передачами крутила дивные фильмы а-ля "Из жизни жидкометаллических оборотней" или "Войны богов". А эту станцию современные пластиковые микросхемники не ловили: помех больше, чем изображения. Другое дело -- радиоламповое "старье": сигнал чистый и устойчивый, все лишнее моментально срезается. Были еще с годик назад захватывающие репортажи-трансляции с борта космошлюпа "Альфа", которые глушили правительства всех планет, но с восторгом ловили все любители, но с тех пор, как "Альфа" взорвалась, а ее капитан, по слухам, подался в Командоры -- этот канал информации иссяк навсегда. Вздохнув, Тема открыл крышку настройки. Жалобно скрипнув, бедная крышка отвалилась, оставаясь в руках мальчишки. Нимало не смутясь, Артем аккуратно уложил ее на телевизор: "Потом прилажу!". Аккуратно покрутил настройку. Звук появился, транслировали какую-то незнакомую колыбельную:
"И если были слезы в этот день, Придет другой -- светлей и веселее..."
Изображение, однако, не появилось. Тема попытался настроиться лучше, но вместо появления изображения исчез и звук. И, что самое обидное, уже не вернулся. А колыбельная была красивая, приятная, хотя и неуместная среди бела дня. Пощелкав кнопкой автонастройки, Тема убедился, что это тоже результатов не дает. И в этот момент хлопнула дверь. Поскольку визит брата не ожидался, Тема догадался, что это друг Димка, из местных. Только ему Тема давал дубликат ключа. Вместе с другом в квартиру ворвался поток холодного ветра, вызывающего озноб. Димка дрожал, и это неудивительно. Шел он спокойно по улице, наслаждаясь летним зноем, как вдруг шквал морозного ветра обрушился на мальчишку, казалось, со всех сторон. Мгновенно под ногами блеснул снег, надежно укрыв зеленую травку. Это было так неожиданно, что душу сковал страх. Не разбирая дороги, кинулся мальчишка вперед. Хрустел под ногами снег, лез за шиворот мороз, ничуть не сдерживаемый легким летним пажеским одеянием. Тяжелым свинцом наливалось небо, свистел ветер. Кусты цеплялись за ноги, обдавая колючими брызгами снега, особо вредная ветка сорвала туфель, и Димка заскакал на одной ножке, дотягиваясь до висящей на ветвях обуви. Вытряхнув снег, малыш сунул ногу в туфель и кинулся дальше. Куда? Разумеется, туда, где поближе и потеплее: к Артемке, что живет в двух кварталах отсюда. И вот теперь Димка вломился в тепло квартиры друга и, стуча зубами, произнес: -- П-привет! -- Що, мавпочка, змэрзла? -- полетело в ответ. -- Тебе бы так змэрзнуть! -- Димка стучал зубами, прислонившись у стойки с кассетами и созерцая Темкину возню с телевизором. Озноб был так силен, что не осталось даже сил обидеться на "мавпочку", -- Посреди лета -- снег. Интересно, что это... Не ваши, земные, шуточки? -- Не-е, земляне умеют только предсказывать погоду, и то через раз, а то и два... -- Тема убедился, что с наладкой телевизора ничего не выйдет, и теперь наслаждался беседой. -- Так что же это? -- озадаченно спросил все еще дрожащий друг. -- Рагнарек... -- внятно произнес Тема. Конечно, современному человеку слово это мало что скажет, но вот жителю средневековья... -- Конец света от снега? -- Димка повернулся к окну и, отодвинув шторы, взглянул на съевший все краски города белый покров, -- Похоже. Тема оторвался наконец-то от ламповой "шарманки" и повернулся к другу, вставая и улыбаясь с нескрываемым ехидством и торжеством: -- Между прочим, мой братец пошел с этим бороться... Заранее. По предсказанию палантира этого охломона Дэнни. -- Что? -- от обиды и возмущения Димка аж перестал дрожать и качнулся к Артему, уперев руки в боки, -- Пошел бороться?! А нас не взял? Пойдем!!! -- и тут же кинулся к выходу, позабыв про мороз на дворе. Тема обеими руками вцепился в плечо друга, останавливая его и разворачивая к себе: -- Что, идешь опять мерзнуть? -- Есть у тебя другие предложения? -- Вот. Эта одежда... -- и Тема кивнул в сторону джинсов, небрежно провисающих на руле детского трехколесного велосипеда, и сиреневой кофты, прикрывшей собою половину кассетной стойки. Дима нерешительно взял в руки джинсы и повертел их. Тем временем Темка занял его прежнее место у стойки и, улыбаясь, смотрел теперь, как непривычный к земным нарядам риаданец путается в брюках, натягивая их прямо поверх своих лосин. Узкие жесткие брючины налазили неохотно, но когда осталось только застегнуть пуговицы, Темкины улыбочки выплеснулись в реплику "из кабины комментатора": -- ...И вот наконец-то со скоростью имперской крейсерской улитки он натянул джинсы!.. Стараясь не обращать внимания на насмешки Артема, Димка снял свой кожаный поясок. Вернее, попробовал снять, потому что застежка пряжки цеплялась за заклепки, нервничающий мальчишка дергал ремень, словно извивающуюся змею, а в ответ уже неслось: -- ...Самсон боролся со львом, а ты с удавом... Расстегнувшийся наконец-то ремень тут же молниеносным движением Димкиных рук обвился вокруг шеи ехидствующего, и тот, шутливо изображая задушенного, примирительно заявил: -- Ну ладно, с коброй! Ремень был тут же отпущен да так и повис на шее мальчишки, словно хомут или ошейник. Но это ни на секунду не угомонило Артема: увидев, с какой скоростью опасающийся новых насмешек Димка напялил на себя кофту, Тема вновь изобразил из себя спортивного комментатора, ведущего репортаж с Олимпийских Игр: -- ...Новый чемпион мира по надеванию футболок... как там тебя сегодня? -- и, заметив потянувшиеся к ремню на шее руки, поспешно заявил:-- Не надо, я сам! -- и, потянув за концы ремня, высунул язык: -- Э-е-е!.. Вдоволь отсмеявшись, он кивнул застегивающему уже последнюю пуговицу другу: -- Ну что, идем?

Улица встретила их колючим морозом и блеском снежинок. Сбывалось пророчество стеклянного компьютера... Невольно вспоминалась старая-престарая песня:
В зимнем городе незнакомом Власть взяла в свои руки вьюга, Стал хозяином снег. Вьюга бродит от дома к дому, Отделяя их друг от друга, Нет, дороги к ним нет...
Люди прячут от ветра лица, Так жесток он давно уж не был, Но теперь в этот день Что ж так вьюга на город злится, Что ж так злится на город небо, На тепло его стен?..
А метель бьет в лицо... Как она к нам жестока, К нашим судьбам и снам И случайным прохожим... А метель бьет в лицо И стучит в чьи-то окна, И в чужие дома, И по стенам чужим...
Только дойдя до кустов, где застал Димку снег, Тема с изумлением обнаружил, что на шее у него по-прежнему телепается кожаный ремешок от Димкиной риаданской одежды. Выбрасывать хороший ремень не хотелось, но и отдавать его Димочке не было ни малейшего резона. Так что вечный насмешник скрутил пояс, обмотав вокруг пальцев, и сунул в карман курточки. Ребята пошли вдаль по пустым улочкам и переулкам.
К ночи улицы как в пустыне, Все безлюднее с каждым часом. Снег... Он этому рад... Белый город от вьюги стынет, Отдавая ей цвет и краски, Чтоб дожить до утра.
Видно, чувствуя власть над нами, Снег бушует еще сильнее, Он разлуки вершит. Снег дороги нам заметает, Чтобы было в пути труднее, Но -- большой город жив!..
А метель бьет в лицо... Как она к вам жестока, К вашим судьбам и снам И случайным прохожим... А метель бьет в лицо И стучит в чьи-то окна, И в чужие дома, И по стенам чужим...
Впереди их ждала далекая дорога, и кто знает, что встретится их впереди... Так хотелось надеяться на лучшее, и слабой надеждой звучала песня:
Но закончится ночь -- и вьюга Незнакомый оставит город, Зло истратив сполна. И увидят дома друг друга, А из снега большие горы Нам растопит весна!..
До весны было еще неимоверно далеко, и наступит ли она вообще -- не смог бы ответить, пожалуй, даже Всевышний. Но если сидеть сложа руки -- тогда-то уж точно ничего не изменится в этом мире...
Глава 7

Среди зимних сугробов быстро появляются проторенные дорожки, и люди стараются не сходить с них в девственный снег. Но эти двое вышли прямо по снегу, словно шагнули на улицу из забора. Юноша в черном, но с алым свитером, взглянул на идущую с ним девочку и остановился. -- Ну, вот мы и пришли. Надеюсь, дальше ты сама сумеешь найти брата. -- Я справлюсь. Спасибо... -- девочка побежала по дорожке, тянущейся вдоль забора, но вдруг остановилась и помахала приведшему ее сюда рукой, крикнула издалека: -- И Юкки передам привет от тебя, Изначальный! -- Лат, -- тихо ответил юноша в черном, но она услышала его, -- Для тебя -- просто Лат... Девочка скрылась за сугробами, и тогда Лат -- Лорд Ночи, Изначальный -- резко обернулся к бредущей прямо через сугробы одинокой фигурке. Что привлекло его? Кто знает... Кто способен понять мысли Изначальных... Лат пристально вгляделся в лицо выбирающегося на дорожку Макса и резко взмахнул рукой. Из пустой руки молнией метнулся сверкающий клинок, и Макс, Хип По Жизни, машинально поймал клинок, словно воин. Тем временем Изначальный выхватил из Пространства узкий эспадрон и, со свистом рассеча воздух, отсалютовал пацифисту, выкрикнув: -- Защищайтесь, сударь! Вечная фраза, древняя, как мир. Но на нее рука Макса ответила таким же приветствием-салютом, тело подобралось, словно перед прыжком. Вторая рука сбросила с плеча рюкзачок... И грянул бой! Внезапной своей атакой Макс добился перевеса и теперь в каком-то упоении оттеснял противника все дальше и дальше. Но вот Лат перешел в контратаку и теснил Макса назад, к брошенному прямо на снег цветастому рюкзаку. Резкий удар по ногам заставил Макса подпрыгнуть, и сталь не зацепила его. В ответ Макс проделал то же с Латом и, не давая ему опомниться, рубанул на уровне плеч. Лат в последний миг успел пригнуться и теперь, распрямившись, с детским каким-то удивлением выдохнул: -- Упс! Битва шла с попеременным успехом, и ни один прохожий не появился в этот момент на улице. Холод уже не чувствовался: бой явно согрел Макса, и теперь, не обеспокоенный морозом, он с удивлением отметил, что тело его словно живет своей жизнью, сражаясь с опытом, которого никак нельзя ожидать от впервые взявшего в руки шпагу хипа и пацифиста. И еще -- откуда вертится в мозгу это имя-прозвище: Повелитель Воинов?! Нарушая тишину боя, Лат произнес: -- Да, я вижу, ты действительно храбр! -- И ради этого ты напал? -- Макс нанес подсекающий удар по ногам, вновь заставив Лата подпрыгнуть. -- ...Но горяч и несдержан... -- приземлившись, продолжил Лат. -- Гы!.. -- Макс попытался изобразить насмешку, но в пылу боя это, согласитесь, нелегко. Зато следующая за "Гы" фраза вылетела сама собой: -- Ты даже не представился... Отпрыгнув шага на два, чтобы иметь запас времени, Лат отвесил изящный поклон и салютнул эспадроном: -- Изначальный. -- Скажи еще... Единый... -- Макс начинал задыхаться от боя. -- Я не дурак, чтобы говорить глупости и ложь! -- Лат, похоже, не страдал отдышкой, потому что ответил ровно и спокойно, не прерывая поединка. -- Так зачем... напал... -- выдохнул, переходя в контратаку, Макс. -- Чтобы проверить тебя... И решить... И вижу, -- Лат скрестил свой клинок со шпагой Макса и, глядя в лицо мальчишке, продолжил: -- Что ты можешь идти дальше... К Сердцу Любви. Макс снова атаковал, толчком отбросив эспадрон Лата и не давая изначальному опомниться. При этом с некоторой опаской произнес: -- Откуда мне знать, что ты не лжешь, и что когда я опущу клинок... Не дав ему договорить, Лорд взглядом парализовал Макса, и тот так и застыл скульптурой фехтовальщика, не в силах пошевелиться. Клинок вперед, безупречная стойка. Прямо -- на постамент -- и в любую фехтовальную секцию. Или на стадион. Как парковую скульптуру. Макс с ужасом осознал, что не может даже мизинцем пошевелить. А Лат тем временем чуть заметно кивнул головой, продолжая стоять со скрещенными на груди руками, и от этого легкого кивка, от этого беглого короткого взгляда шпага вырвалась из руки Макса и упала на снег. Не спеша, Лат подошел к выпавшему клинку и положил поверх него свой эспадрон. Затем отошел вновь и дунул на Макса. Мгновенно сковывающая сила исчезла, и Макс облегченно вздохнул, потирая затекшие руки. -- "Он же мог меня сотню раз проколоть!" -- пульсировало в мозгу Макса. -- "Такая сила!.." -- Поверил? -- улыбнулся Лат. -- Ты умеешь убеждать... Макс взглянул на перекрещенные на снегу клинки: шпага и эспадрон. Тем временем Лат произнес, продолжая свою мысль: -- А в дорогу возьми с собой того, кто первым над тобой подшутит... Только тогда ты сможешь выйти на Дорогу... Макс поднял голову, чтобы поблагодарить за совет... Никого рядом не было. Изначальный словно растаял. Испарился. Вознесся... И только клинки на снегу говорили, что все это не бред. Макс присел, потянувшись к шпаге с черненой рукоятью. И в тот же миг оба клинка исчезли. И только след на снегу напоминал о них. Вздохнув, Макс пошел дальше. К Городу. Он знал, куда отправится после. Не знал только -- с кем...

* * *
Женька подошел к толпе приятелей, травящих анекдоты, прицениваясь к незнакомому хипу в куртке с роскошным капюшоном и что-то незаметно сжимая в руке. А затем обратился к выбранной "жертве": -- Эй, а у тебя вся спина сзади!.. -- А у меня спереди! -- тут же отозвался кто-то. Но Женя уже продолжал: -- Капюшон-то надень! И когда парнишка попробовал последовать совету (благо, сыплющийся снежок и так беспокоил), то из капюшона посыпались обрывки кулька. -- Ну, достал уже!.. -- взъярился хип, вцепляясь в хохочущего Жеку. Можно было б конечно возвопить о ничего не смыслящих в юморе питекантропах, но какой мальчишка станет уклоняться от драки, тем более от такой: один на один, да и то не всерьез! И вскоре весь снег в округе оказался вспахан двумя старающимися вывалять друг друга пацанами. -- Дошутился... -- лаконично прокомментировал Славик, глядя на тузящих друг друга мальцов. Затем отпустил поднятый было обрывок кулька, и тот закружился в порывах несильного ветерка... -- А в дорогу возьми с собой того, кто первым над тобой подшутит... Только тогда ты сможешь выйти на Дорогу... -- вспомнилось вдруг хипу. И, перестав размазывать по снегу своего шутничка-противника, Макс рывком поднял его и взглянул в глаза. Но -- как предложить ему Поход? Не говорить же просто: "Слушай, айда в замок Князя Тьмы!", это же просто бред... И тут Жека заявил: -- Ребята! Есть предложение! Кто со мной к Дьяволу? Вот над ним бы подшутить -- так это была б сказочная шутка!.. Надо ли говорить, что из желающих один только Макс и отыскался...
Глава 8
Зима отступала с каждым шагом. То тут, то там проклевывались из-под снега пожухлые кустики травы. А затем снег кончился. Внезапно. Будто отсекли невидимым ножом. Холод, ставший уже частицей бытия, не отступал и на секунду, но вместо белизны царил вокруг тусклый желто-серый цвет умерших листьев. Сухие травинки шелестели под ногами, хрустя отмороженными стебельками. Свинцовое небо низко нависло над головами, словно желая прильнуть, коснуться мусорных баков вдоль облущенной бетонной стены. Ни звука не нарушало настороженной тишины, только ветер завывал в прутьях натянутых впереди сеток ограды. Сквозь прах листьев кое-где проглядывал старый асфальт, раздробленный временем, непогодой и сотнями ног... Тема поежился, оглядываясь по сторонам. "Как на кладбище!" -- захотелось сказать ему, но тогда Димочка точно ударился б в панику. Вон как настороженно он вглядывается в дорогу. Нервы -- как пружины: одно неверное слово -- и будет взрыв. И вместо сумрачных своих аллегорий Артемка выпалил, удивляясь почти искренне: -- Смотри, а здесь совсем нет снега! -- Правильно, -- меланхолично отозвался Димка, словно сотни раз только и твердил об этом другу: -- Мы приближаемся к цели... -- Приближаемся, приближаемся!.. Скорее я поверю, что его сдуло ветром! -- рассердился беспечности друга Тема, а про себя подумал, что слишком ж это просто: предположить, что снег низведен в мир Князем Тьмы лишь для того, чтоб напакостить людям. Что проще: людям -- снег во вред и проблемы, себе -- бесснежное время. Слишком примитивно. Тем более -- а почему же тогда он не сделал в своих бесснежных краях тепло? Или он просто не чувствует мороза? Или -- Ледяное Сердце, как Хелкар?.. Его мыслям не дано было завершиться: на пути у них возник странник. Простая черная куртка, хлопчатобумажные брюки, витой посох в руке. Но голова! Из-под старинного медно-кожаного клепаного шлема выдавалось вперед кабанье рыло с двумя кривыми клыками и отвисающей нижней губой. Тускло-белая шерсть клочками висела на воспаленной коже. И все это дополнялось неимоверной вонью вепря. Странник вскинул посох, сделав им несколько обманных атакующих движений. Ребята замерли, как кролик замирает перед удавом. Чудовище лениво примерялось, куда бы нанести первый удар. И тут Димка вдруг вспомнил, что рассказывал ему Томас долгими вечерами у походных костров. Сказки про Воинов вдруг показались реальностью, и мальчишка с силой толкнул руку назад, внушая себе, нет, не внушая, а ВЕРЯ, толкнул он руку, зная, что ухватится за теплую шершавую рукоять клинка. И -- о чудо! -- клинок действительно оказался в руке и тут же метнулся в атаку. "Где Дункан прячет меч, когда без плаща? В трусах! Или в снах?.." Вепрь легко принял атакующую сталь на посох, оттолкнул. Димка ткнул противника в грудь. Вернее -- хотел ткнуть. Но молниеносным ответом посох отразил и эту атаку, треснув при этом на обратном движении по локтю. Пытаясь то колоть, то рубить, Димка даже и не заметил, как его атака превратилась в продолжительное и бессистемное отступление. Вепрь же ни капельки не устал. Напротив, кажется, он только-только разогревался для боя. И тут все кончилось. В очередной раз отразив сталь, посох вдруг рыскнул вперед и плавно вписался широким набалдашником в солнечное сплетение. Боль стала навязывать узлы из тела, пригибая все ниже и ниже, все ближе к земле. Неспеша Вепрь отбросил свой посох, нагнулся и медленно поднял клинок. Тем же ленивым движением приставил острие к горлу стоящего на коленях мальчишки и глубоко зевнул прежде, чем нажать. До Димочки дошло, что сейчас его будут убивать. Игры кончились. И в этот самый момент Темка достал из кармана завалявшийся там ремень и дернул его. Атакующей коброй дернулся кожаный пояс, и хлесткий удар обрушился на спину чудовища. Неожиданно монстр отскочил от своей жертвы и обернулся к Артему. А Тема тем временем нанес второй хлесткий удар. Третий. Внезапно окрестности оглушились невероятным ревом: орал Вепрь. Боль и ярость были в этом звуке, но боли было куда больше. Защищаясь, чудовище вскинуло руку, и кожаная полоса с блестящей пряжкой обмоталась вокруг кисти. Истерический визг -- и вот уже Вепрь мчится вдаль от ребят, размахивая на бегу приставшим к руке ремешком. В безумной боли чудовище влезло по отвесной сетке забора и кинулось дальше, не разбирая дороги. Тема проводил взглядом убегающего Вепря, а затем обернулся к сидящему на земле другу: -- Видал? Чего это он? -- вопросительная улыбка заиграла на губах мальчика. Димка оперся на предложенную другом руку, медленно приподнимаясь (давала знать себя гуляющая по "солнышку" боль от пропущенного удара) и пояснил: -- А у меня на ремне пряжка серебряная. А он оборотень, как-никак...

Ребята продолжили свой прерванный так беспардонно путь, и никто из них не видел уникальной картины: сравнительно недалеко отсюда посреди мусорной кучи сидел стонущий Вепрь и отдирал от обожженной руки пылающую серебряную пряжку. Коротко взвыв, он отбросил ремень и теперь осторожно поглаживал багрово-фиолетовую от ожога руку. Он был так поглощен своей болью, что даже не обратил внимания на двух случайных прохожих. В лучшие времена он бы без сомнения растерзал их -- просто так, для поддержания формы. Но сейчас даже не повернул головы. Прохожие же, наоборот, заметили монстра. Младший -- совсем еще юный и вмеру замызганный мальчишка -- потянул старшего за рукав, уводя подальше от страшного места: -- Смотри! Это же Вепрь! Слава чудовища-оборотня, терроризировавшего весь город и неуловимого даже для Рыцарей Круга, явно не прошла мимо ушей пацана-бродяжки. Но старший его спутник лишь обнял мальчишку за плечи и покровительственно заявил: -- А, не бойся! Пока я с тобой -- он тебе ничего не сделает!.. Мальчонка ласкающе прижался к плечу Аббингтона, но все же недоверчиво спросил на ходу: -- Что, такой смелый и сильный? -- Не, такой умный!.. -- И Аббингтон сильнее обнял мальчишку. Далеко за их спинами завыл, задрав кверху клыкастую голову, Вепрь. Затем от погладил еще раз ожог, протянул вниз здоровую руку и крепко вцепился ею в клинок, валявшийся поверх сапога. Качаясь, поднялся, и, пошатываясь, пошел вслед за ушедшими, неся расширяющуюся тьму...
Глава 9
... Тьма на мгновение прорезалась ярким кругом -- и тут же стало ясно, что это просто черная сумка с фабричной нашлепкой, болтающаяся на плече Макса. Разнесчастный контрабандист плелся вслед за Сергеем, проклиная тот момент, когда его угораздило вляпаться во всю эту историю с медальонами-лестницами, мельторами и сумасшедшими программистами из числа родственничков лорда Аббингтона. Сергей же уверенно шагал впереди, направляясь к цитадели Владыки Тьмы, но вдруг сбился с шага: на холмике впереди лежало тело. Если бы Сережа был в курсе дел своего дядюшки, то без труда узнал бы в лежащем того уличного пацана, что составил компанию Лорду Аббингтону в походе к родовому замку Лорда. Но теперь от прежней наведенной природной красоты не осталось и следа: полуоткрытый рот с рассеченной нижней губой и ссадиной на подбородке, тройная кровавая полоса -- след от когтей на щеке, от виска до подбородка. И -- горло в крови, уже застывшей и потемневшей... Макс подоспел первым. Осторожно приподняв руку лежащего, он попробовал нащупать пульс. Но заледеневшая рука не сохранила ни малейших признаков жизни. Сергей же тем временем не менее осторожно коснулся широкой рваной раны на шее. Разорванное горло и рассеченная сонная артерия не давали повода усомниться: перед ребятами труп! -- Пульса нет, -- с запозданием прозвучал голос Макса. Он отпустил руку, и та так и замерла, приподнятая над землей. Еще раз взглянув на рваную рану, Серега с испугом сказал: -- Похоже на работу Вепря. -- Вепрь? -- вскинулся в страхе Максим, -- Здесь?! Нам тут делать нечего... -- и он поднялся, чтобы бежать. Не спорю, бросать непогребенным тело -- последнее дело. Нехорошо это и непорядочно. Но если страх сильней... А страх был действительно силен: Вепрь был известен не меньше, чем Джек-потрошитель в Великобритании. -- Б Е Ж И М ! ! ! Истерический вопль украсился не менее громким топотом ног: сломя голову, ребята неслись все дальше и дальше от страшного места, на ходу перепрыгивая через небольшие холмики мусора на пустыре. К счастью, Серега не знал, что с мальчишкой шел его дядя Аббингтон, иначе без сомнения извелся бы черными мыслями о судьбе пусть и мерзоидного, но все же родственничка, ведь тела лорда не видно поблизости. Что с ним случилось? Убежал, бросив мальчишку? Или утащен Вепрем для каких-нибудь изощренных пыток? Незнание спасло Сережку от подобных печальных мыслей...
* * *
Забор новостройки сломали лет десять назад. Собственно, можно ли называть новостройкой такой "старострой" -- проблема, и по сей день не решенная. Но вот проходы через охраняемую когда-то забором территорию возникли. Народ протоптал тропинки, а в одном месте даже сколотил из обломков досок некое подобие калитки. Туда-то и вошли, повинуясь исключительно зову и интуиции, Макс и Евгений. Нет, не контрабандист Макс, а Макс-Второй, вольнотусующийся между мирами похититель красных дискет. Женечка пытался рассказывать на ходу какой-нибудь анекдот -- а знал он их немало, но запыхался от быстрой ходьбы и бросил это бесполезное и неблагодарное занятие. Пройдя через "калитку", Макс пружиной вскочил на бетонные плиты, ведущие к ржавеющему строительному крану. Прошел уже шагов десять, когда его отвлек жалобный зов Женьки: толстячок-весельчачок никак не мог штурмовать бетон. Протянув руку, Макс поднял приятеля наверх и затем вновь зашагал вперед. Возле самого крана ребята спрыгнули в траву. Рельсов было немного -- метров десять-пятнадцать, кончающихся бетонным тупичком. Макс вспрыгнул на ржавую полоску рельса, став спиной к крану, и зашагал к тупичку. Женя последовал его примеру. Шаг, другой, третий... Десятый, сотый, тысячный... Женька смотрел лишь под ноги, и потому не заметил, изменилось ли что-то кругом. Но шаги шли за шагами, а тупичок все не приближался. Удивленный мальчишка бросил взгляд вперед. Прямой стрелой устремились к горизонту рельсы, по которым шагал Максим. Оглянулся назад -- рельсы так же пронзают далекий такой горизонт. Ни крана, ни стройки вокруг. Только рельсы лучом, от горизонта до горизонта. И снова взглянуть вперед. Но теперь впереди, почти у самых ног, была пропасть. Но рельсы не обрывались, прямой линией они вели дальше, превратившись в старый клепаный мост, моховыми корнями вцепившийся в каменные столбы-опоры. А на той стороне пропасти -- еле различимые отсюда руины замка: логово Князя Тьмы. Гулко зазвенел под ногами ребят Мост...

Глава 10
Замок неровной громадой возвышался посреди крошечного провинциального городка, и в его зеркальных стенах отражались старинные домики с лепными узорами по стенам и черные ветки голых тополей. Возможно, когда-нибудь это сооружение и примет более-менее симметричный и цивилизованный вид, но пока в своей асимметрии оно заставило бы взвыть от восторга любого модерниста и от ужаса -- простого обывателя. И причина тут не в извращенности мышления или нечеловеческой сущности Владыки. Просто здание еще только-только строится, и непотускневшие доски лесов отражаются в зеркальных панелях недостроенных стен вместе с небом и тополями. Недостроенная громада выделяется на фоне низенького городка, так что даже не надо и спрашивать, куда держать путь. Малолюдно на улицах, но не чувствуется почему-то, чтоб тяготило обитателей окрестных домов такое соседство. На лицах их нет ни тени злобы или страданий... Темка с Димой шли уже вдоль забора новостройки, когда навстречу им шагнул успевший порядком поднадоесть Аббингтон-старший. Увидев племянничка в сопровождении неизвестного мальчишки, лорд открыл было рот... Но не успел он и слова сказать пацанам, как кто-то из проходивших мимо лихо козырнул бывшему шефу спецслужбы, и рука Лорда автоматически взметнулась в ответном салюте. Мгновение лишь -- но его хватило, чтобы ребята проскользнули мимо, не желая общаться. Да и то -- кто же станет сейчас говорить со службистом?! Они себя на сотни лет вперед скомпрометировали! Так что скрывают теперь бывшие ПЛановцы свое прошлое. А тот, кто поприветствовал? Уж не из бывших ли он спецагентов, что расползлись теперь, потеряв свою работу, по всему Риадану?.. Правда, Аббингтон долгое время не скучал в одиночестве: заприметив у стены дома напротив троих пацанов, наугад махнул рукой. И в ответ самый низенький из троих махнул ему. Перескочив через невысокую оградку, Лорд подошел быстрым шагом к мальчишкам. И вскоре уже сворачивал за угол, обнимая за плечи двоих из троих. Вот уж когда можно было б ему пожалеть, что нету третьей руки... Но и приключения двух друзей на этом отнюдь не закончились: впереди под забором растянулся во весь рост в пушистом снегу огромный белый дракон. Он в упор смотрел на ребят, чуть заметно шевеля кончиком хвоста. Что делать? Развернуться и убежать? А если догонит... Торчать на месте? Еще глупее... Сомнения разрешил сам дракон: -- Привет! К Мельтору в гости пожаловали? -- металлическим, но каким-то мальчишеским голосом спросил исполин, шевельнув раздвоенным розовым язычком. -- Так он сейчас занят. Пойдем, поиграем пока! Или цветочки в оранжерее понюхаем! Они так прекрасно пахнут!.. -- и дракон мечтательно зажмурился. -- Цветочки?! -- хором выпалили ошалевшие Димка и Темка. -- Ну да, -- непонимающе глянул на них дракон. -- А что случилось? Что-то не так? -- Но ты же, как бы это сказать помягче, э... дракон! -- промямлил Артем. -- Ну да, -- повторился исполин. -- Дракон. И что же из этого? -- Но драконы же, они... как бы это... кровожадные там, и такое все проче. -- Ясно, сказок бабушкиных наслушались... -- обиделся дракон. -- А все это враки! Я разумных не ем!.. -- И принцессы тебе ни к чему? -- съехидничал Тема. -- А зачем они мне, -- опасливо спросил дракон, явно ожидая подвоха. -- Может, ты и огонь пускать не умеешь, -- продолжал гнуть свое Артем, не замечая предупреждающих жестов Димки. -- Не умею, -- грустно вздохнула белая громадина, -- Я ведь еще маленький. У меня еще чешуя на животе не окрепла...
Во двор строящегося замка ребята вошли без дракона: он наотрез отказался: -- Ну вот, опять что-нибудь там сломаю, свалю, а потом всем чинить. А я такой неуклюжий: крылья, опять же и хвост... Не пойду. Я лучше в снежке поваляюсь...
Посреди наваленных кое-как бетонных блоков, проволочной сетки и грязи пополам с цементом шел бородатый мужчина с печальным лицом. Он с грустью посматривал на строительные леса и стены, прикидывая в уме объем предстоящих работ. Выходило, что за месяц никак не управиться, да еще может не хватить блоков и облицовки. Вдали возле забора урчала бетономешалка, изредка проходили внутрь рабочие с ведрами готового раствора. Снег, укрывавший весь город, растаял здесь, смешавшись с грязью. В ворота вошли двое мальчишек и нос к носу столкнулись с печальным бородачом в черном. -- Здрасьте! -- машинально выпалил Димка. -- Здравствуйте, -- ответствовал бородатый, и в голосе его показалась нотка удивления нежданным визитом. Второй мальчик стянул с руки перчатку и протянул для пожатия свою руку. Бородач ответил тем же, сняв кожаную перчатку. И в момент, когда их руки соприкоснулись, Темка ощутил потоки Силы, истекающие из руки мужчины. Сомнения быть не могло! И Артем почтительно склонил голову, а затем, взглянув прямо в лицо бородача, уверенно произнес: -- Приветствую тебя, Владыка!.. -- Как ты узнал?! -- Мельтор оказался действительно удивленным. -- Почувствовал, -- приятная лукавая улыбочка скользнула по лицу Темки. Владыка отпустил все еще удерживаемую руку мальчишки и кивнул в сторону замка: -- Ну, проходите, проходите... Извините, что бардак такой кругом. Сами понимаете: новостройка. А одна новостройка сродни трем пожарам...

Внутри оказалось на удивление чисто и тепло. Роскошный облицованный камнем зал вполне годился бы и для современных офисов Земли. А уж для замка Мельтора... Хозяин замка шагал впереди, едва успевая отвечать на вопросы ребят. -- А почему бы Вам не поселиться в своем законном старом замке, в Хэлгоре? -- Видишь ли, когда я поднялся из подвалов, где умудрился промедитировать не одну тысячу лет, то с изумлением обнаружил, что люди устроили в моем замке музей!.. Музей меня и Единого! Конечно, я уж не говорю, что там все переврано и извращено... Но я подумал -- и решил оставить людям их игрушку. Пусть замок остается им, я и новый могу построить, нам не трудно. Вон сколько добровольцев-помощников набралось. Так что вскоре глядишь -- и достроим... -- А почему ты не сотворил новый замок магией? Мельтор деликатно не заметил этот переход на "ты", и ответил: -- Силы даже у айнур не безграничны. А чтобы черпать их из мира -- надо разрушить часть этого мира. Я же не хочу разрушений: мне слишком дорог сей мир!.. Так что лучше не разбрасываться направо и налево Силой. А стройку можно вести и вручную. Вот только жаль -- холода мешают. -- Так отменили бы... холода! -- А разве имеет смысл нарушать естественный порядок вещей? -- Естественный?! -- у Темы разве что глаза не полезли на лоб: -- Да сейчас середина лета! А тут такой морозильник!.. -- Лето?! -- Мельтор показался обескураженным. -- Почему же никто не сказал?! Ну я-то ладно, с этим чертовым уединением совсем запутался, не знал, какое сейчас время года! Но они... Почему?.. -- Но если не ты -- то кто же пустил Рагнарек? Кто повинен в снегах? -- А раньше такое случалось? -- На моей памяти -- нет, -- вполне серьезно ответил Димка. -- Прийдется искать... -- Мельтор немного озаботился, -- А пока повернем погоду к лету. Думаю, дней за десять сумеет вернуться тепло...
Глава 11
Моред оторвал взгляд от шара. -- Они пока что веселятся на руинах Замка Чертей. -- Смешно. Раньше мы думали, что лорд Кащей был служителем Шайтана. -- Он был хранителем Алтаря Зла. Не допускал, чтобы Нечистый вырвался на свободу, -- Вильям поглядел на новоиспеченного Архиквизитора, затем перевел взгляд на Мореда. -- А что наш юный король? -- Народное ополчение собирает. На главной площади, в качестве оратора. -- И с Мореной в качестве суфлера, -- хмыкнул первосвященник. В зал заседаний вошли первый министр и Черный Герцог. -- Дела плохи, -- заявил герцог. -- Мои войска смогут подойти к Вольдару только через дней пять. Разве что "Устрашающий" подлетит где-то сегодня к вечеру. -- В принципе... Все с интересом поглядели на Вильяма. -- В принципе, -- продолжил он, -- Можно построить портал и... -- Вы можете построить портал?! -- удивился Моред. -- Могу. Одно сооружение тут, другое -- в замке Его Сиятельства. -- Но, пока Вы доберетесь до замка... -- начал было первый министр, но тут же смолк под взглядами магов, поняв, что это для них не проблема. Во дворе, прямо напротив казарм, свалили три здоровенных кучи песка. Вильям по очереди подошел к каждой из них и посыпал щепоткой ртутно-серебристого порошка. Немногие любопытствующие собрались у дальней стены и ждали начала тайнодейства. Некоторое время походив вокруг куч песка, программист остановился возле одной и начал делать какие-то пассы. Откуда ни возьмись появился небольшой смерчик. Он подхватил жменьку песка и закружил ее в легком танце. Танцуя, смерчик сантиметр за сантиметром приближался к центру песчаной кучи, постепенно разрастаясь и всасывая в себя все больше и больше песчинок. И вот уже вся груда завертелась, превращаясь в бешеный покачивающийся жгут. В этот момент Вильям что-то выкрикнул. Его звучный голос отразился от окружающих двор строений. Два золотистых разряда зигзагами сорвались с кончиков пальцев и впились в подножие яростно вертящегося песчаного месива, образовывая ослепительно сияющий шар. Собравшиеся у стены зрители, затаив дыхание, наблюдали за творящимся. Повинуясь жесту, щупальца-разряды стали подниматься вверх, увлекая за собой сияющую плазменную сферу, и внизу, под ней, стал виден образовывающийся столб. Сфера поднималась все выше и выше, выплавляя из бешеного круговорота песчинок абсолютно правильный гладкий брусок.
К полудню в центре двора, высился мегалит портала, сложенный из трех гладких каменных брусьев. Два стояли вертикально, а третий покоился на их вершинах. Казалось, что это странное сооружение стоит тут уже тысячи лет. Обратившись в быстрокрылого стрижа, Вильям умчался в герцогский замок. Во дворе воцарилось молчаливое спокойствие. Но оно давило на нервы еще больше, чем вчерашняя паника: словно все умерли еще до начала Конца. Почти в полночь проем портала озолотился солнечным светом. Первым во двор из пространственной аномалии вышел Вильям. -- Работает, гад! Работает!.. Кто-нибудь, принесите мне пива! Он устало присел на лавку у входа в казарму и поглядел вслед убегающему исполнять поручение стражнику. Во дворе из светящегося золотом проема появлялись люди и орки в доспехах. Армия Черного Герцога размещалась прямо на месте прибытия, не боясь потревожить своими оживленными возгласами обитателей дворца.

* * *
-- Мало нас! Все равно мало! -- военный министр оторвался от огромной линзы, увеличивающей изображение Зрячего Шара на полстены. -- Их там тысяч семьсот, не меньше! -- Они двигаются в сторону Ригатты. Наши войска не успеют до них, а они сами не выстоят -- их слишком мало. -- Я не успею туда слетать и построить портал, -- грустно, словно оправдался, сказал Вильям. -- Город обречен, -- словно приговорил Архиквизитор. -- Нам остается только помолиться за них и надеяться, что они все же хоть как-то ослабят войско Нечистого.
У Стольного Града Вольдара собрались войска. Королевская Гвардия, отряды боевых монахов, пришедшие из Британума рыцари. Невдалеке от них располагались лагеря армии герцога и неожиданно пришедшие с юга на помощь людям отряды гоблинов и огров-магов. Последние привели с собой даже четырех драконов. В самом же городе собиралось народное ополчение. Но и этих сил было мало. Сто с немногим тысяч против семисот тысячной армии воплощенных бесов. Мэннигар, правда, пообещал вызвать несколько сильных демонов, если его поддержат своей Силой другие маги, но и на это не было большой надежды.
Приближался вечер. Все собрались в зале заседаний. Замерев перед линзой Шара, командиры армий и новоиспеченный король глядели на судьбу Ригатты. Бесы остановились в нескольких километрах от городских стен. Было видно, как на их мордах застыло кровожадное вожделение. Вот-вот они ринутся вперед, переберутся через стены и, преодолев сопротивление немногочисленного городского ополчения, начнут кровавую резню. Неожиданно над адской армией из ниоткуда возникла громадная черная туча. Бесы аж завизжали в экстазе, приветствуя своего предводителя. Из угольных клубов появилась омерзительная козлиная морда. Она хищно оскаблилась и громогласно проревела: -- Я вышел на свободу! Смерть и страдания всем, кто встал на моем пути! В этом мире теперь мое царствие! Адские воины начали чуть ли не из кожи вон лезть, показывая свой восторг. -- И смерть этого города будет первым шагом к моему трону! -- завершил свой монолог Шайтан. Внезапно он исказился зловещей гримасой и изрыгнул из пасти огромный полыхающий комок. С неимоверной скоростью огненный плевок понесся к городу и упал где-то в его недрах. Лишь секунду было все спокойно. И вдруг ослепительная вспышка озарила город и его окрестности. Всепожирающая волна пламени, сметая со своего пути дома и крепостные стены, охватила город. Посреди этого кошмара начал вздыматься огромный сияющий гриб. Города больше не существовало.
Минут пять длилось безмолвие. Все, как завороженные, смотрели на смертоносный гриб, слизавший город и теперь медленно оседающий в пылающую воронку. Вдруг изображение в Зрячем Шаре подернулось рябью помех, а пол залы содрогнулся от равномерного рева и рокота. Зазвенели стекла, поехала по столам посуда. -- Все из помещения! -- крикнул Крагер. -- Потолок может не выдержать! Навстречу выбегающим подскочил стражник с застывшим изумлением на широком лице. Стараясь перекричать шум и рокот, он что-то сказал "принцу". Крагер, не сбавляя хода, переспросил: -- Что значит "самобеглые самовары"? И много их, черт возьми? Гвардеец только развел руками.
Сквозь грохот и лязг прорвался невнятный рокот, и вдруг над стенами города-крепости повисли пятнистые зеленые стрекозы десантных вертолетов. Они висели, слегка покачиваясь и нагнетая на улицы ветер, поднимающий обрывки бумаг и клочья каких-то старых тряпок. Выскочив на смотровую башню, Райен увидел тысячи танков, ползущих к городу подобно саранче или нашествию крыс. За ними вышагивало что-то белоснежное, слепящее даже в заходящих лучах светила. Один из вертолетов рыскнул прямо к башне. Повинуясь исключительно интуиции, юный Крагер оттолкнул прицелившегося арбалетчика, жестом приказал и остальным опустить оружие. Из люка был сброшен качающийся веревочный трап... Спускающийся человек был без оружия, в парадном военном мундире. Он приветственно махнул рукой Крагеру, распознав, видимо, в нем главного.
-- ...Мы долго не желали вмешиваться, -- офицер был старательно лаконичен. -- Мы вообще не вмешивались во внутренние конфликты. Однако теперь обстоятельства вынудили нас прийти к вам на помощь и объединить наши силы. -- Вынудили? -- удивился Райен. -- Вынудили, -- подтвердил офицер. -- Если бы противная сторона не применила ядерного оружия -- у нас не возникла бы проблема вмешиваться в феодальную грызню на мечах. Но оружие массового поражения -- угроза и для нас. Правда -- мы им располагаем. И предлагаем вам посильную помощь. -- Странно, и откуда же вы такие тут взялись? -- вздохнул Крагер. -- Или тоже провалились в порталы? -- О, не думал, что вам знакома теория многомерных миров, -- удивился вояка. -- Не столько теория, сколько практика... -- пожал плечами юнец. -- Мой мир параллелен Земле, Роклас -- и Земле, и Зайсту, этот -- вообще, кажется, перпендикулярен всем прочиим, а вот вы-то откуда свалились? -- Второй параллельный... -- последовал сухой ответ. -- Они сюда на испытания прибыли... -- вмешался Вильям. -- В их мире, как я понял из их бумаг, новые власти запретили производить испытания новых образцов оружия, так они вслед за землянами моего мира открыли возможность бурить Пространство. Добрались сюда и устроили тут свой полигон. А сейчас, когда Шайтан разбушевался, у них погорели генераторы. Не без его помощи, разумеется. И домой в свой мир они вернуться не могут, пока починку не завершат... Вот и решили совместно от Нечистого отбиваться... Офицер долго смотрел на Дорса, а затем тихо сказал сам себе: -- Никогда бы не подумал... -- А вы что хотели? -- ехидно улыбнулся Райен. -- У нас своя разведка... Не только вам за нами наблюдать... Ладно, будем проводить смотр сил?

Тем временем Моред и Морена спустились в Королевский Музей, чтобы поискать там что-нибудь более-менее дееспособное -- в такой войне никакое оружие не будет лишним. Залы с утварью минулых эпох можно было миновать сразу... Увы -- незнание Моредом техники Земли-Ноль сыграло злую шутку, и он со спутницей прошли мимо сохранившихся скорчеров, подписанных как "ритуальные жезлы древних шаманов" и сваггеров, обозванных "неизвестными культовыми предметами". Глубже, к середине музея, высились чучела странных громадных тварей. -- Кто это? -- испуганно спросила Морена. Даже неживые, чудища были ужасны. -- Я слышал про таких... Тысяч так четыре с половиной назад, а то и более лет эти создания возникли, словно из ниоткуда. Вот то существо -- это Темный Зерг. А оскаленное -- Пресветлый Протос. -- Пресветлый?! -- недоверие сквозило в голосе придворной дамы. -- Как это ни странно. Светлые во всех пониманиях. Они даже постройки свои возводили лишь там, где сперва выращивали Кристаллы Света. И ни разу не строили в других местах. Кстати -- именно они на вулкане поставили свой завод, который до сих пор производит топливные брикеты, что идут на отопление зимой. Увы -- и Зерги, и Протосы вымерли очень быстро: их выбили одичавшие крестьяне-варвары, забили простыми вилами и топорами, а эти вот творения не могли даже толком оказать им сопротивления... Я как-то листал их проекты машин -- увы, тут их не построить, вся их технология основана на переработке каких-то голубых кристаллов, которых в нашем мире просто не существует. А жаль... -- Почему жаль? -- удивилась Морена. -- Будь тут кристаллы -- они бы истребили наших предков, а не наши предки -- их... -- Не знаю... -- вздохнул Моред. -- Пресветлые Протосы знали, как построить Звездные Врата, так что будь тут их кристаллы -- мы бы построили эти Врата и дернули бы на фиг с этой планетки! И пусть Шайтан тут сам с ума сходит!.. Морена взяла лежащий перед Протосом то ли пистолет, то ли излучатель. Поискала кнопку или рычажок и, не найдя, кинула обратно... -- Идем... -- Моред уже шагал в соседний зал. -- Мы пока не нашли ничего толкового, а тут где-то должен быть зал магических достижений... -- Так его же в ЦДП перевели! -- фыркнула леди. -- Поспешим?
Глава 12
В кабине мезонатора было тихо и до невероятности скучно. Мерно попискивал какой-то сигнал, тихо лили свой свет за оконцами звезды. Конечно, формально неправильно называть иллюминатор оконцем, но назвать иллюминатором это трапециевидное ... еще сложнее. Рука пилота лежала на середине штурвала. Так обычно водители-дальнобойщики ложат руку на баранку своих грузовиков, когда дорога прямая и можно передохнуть. Внезапно послышались гулкие шаги и дверь в кабину распахнулась, жалобно скрипнув и закачавшись на петлях. Внутрь и без того тесного помещения вломилось нечто в белом комбинезоне десантников БАСа и гермошлеме с затемненным стеклом, сжимающее в руках черный боевой скорчер. Короткий ствол высоковольтного разрядника-излучателя уперся в пилота, и тишину кабины потревожил спокойный до занудности голос: -- Спокойно, это ограбление! Советую не делать резких движений, не то стреляю без предупреждения!.. Ингвальд (а надо ли говорить, что пилотом мезонатора был именно он) медленно и лениво повернулся к захватчику. Не угрожал ему, просто повернулся. Но "десантник"-террорист вдруг как-то внезапно обмяк и, убирая оружие, раздосадовано протянул: -- А, черт! Нет, ну почему мне так не везет?! Джино?! -- А че ты хотел этим сказать? Кто ты, собственно, такой? И что, собственно, случилось? Вместо ответа незнакомец отбросил на пульт свой скорчер и потянул за замки шлема. Левый легко щелкнул и расстегнулся, а правый заклинило, и несчастный "захватчик" с полминуты возился с заржавевшей системой. Наконец-то замок щелкнул и верхняя половина шлема легко снялась, а за ней, скрипнув замком-молнией, и нижняя, и на свет божий предстала обильно покрытая потом физиономия Андрея Дегриза. Видимо, кондиционер в этом старье работал не лучше правого замка. -- Дегриз? -- изумился Соронсон, -- Это ты?! -- А кто же еще! -- Так пошли в каюту, у меня там прекрасная закуска. -- Э, а кто поведет корабль?! -- А, он все равно на автопилоте... И, уже выходя из кабины, Джино спросил с любопытством: -- Кстати, где ты раздобыл этот наряд? -- Да, позаимствовал на одной Боевой АстроСтанции. То еще дело было...

* * *
В замок решительной походкой ворвался Мальден. Сейчас он не был похож ни на диктатора прежних времен, ни на службиста-охранника. Ни с кем не столкнувшись, никем не встреченный, вошел он в ворота, прошел по бетону и поднялся в само здание. А спустя минут десять в гранитном зале уже шла беседа. Мельтор держался спокойно, с интересом разглядывая своего собеседника. Мальден же, напротив, казался комком нервов, и наверняка уже пожалел сотню раз, что решился явиться сюда. Но от беседы не отказался. -- Владыка, я пришел лишь чтоб предупредить тебя... -- О чем же? -- О бремени власти... Мельтор удивленно вскинул бровь: -- И это ты хочешь рассказать МНЕ?.. Не обращая внимания на сарказм, Мальден продолжал: -- Я был Черным Властелином Риадана и держал свою руку на пульсе и мыслях всей этой планеты! И что же? Бремя власти порождает отчаяние, я это испытал на себе. С отчаяния я начал Владычество, отчаянием я и покончил бы с собою, если б не очнулся от Власти. -- А если бы Власть очнулась от тебя, тогда что?.. -- Тогда руины были б не только снаружи... -- Но и в мозгах... -- подсказал Мельтор. -- Верно... Улыбка коснулась уст Черного Валы: -- Ты испытал бремя Власти. А у меня ее нету. Я скорее Хранитель, чем Властелин. -- Но ты властвуешь в Срединном мире. -- Нет, я просто опекаю то, что когда-то сотворил... -- Зачем лгать? Мир -- творение Единого. -- Единый... -- и Мель вздохнул, -- Он еще напомнит о себе. Вот тогда мы и поговорим о сотворении мира. А пока -- не вижу причин возражать тебе: ты все равно не поверишь. Уж слишком вам заморочили голову. -- Кто? -- Мальден уже догадывался об ответе, но вместо этого прозвучало: -- Да все, кому не лень...
Мальчишки веселились с драконом. Они взбирались ему на спину и кубарем скатывались оттуда в рыхлеющий снег. А когда эта забава приелась -- они оседлали Элдхенна-младшего и тот взлетел, выписывая петли вокруг замка. Все выше и выше. А затем, набрав высоту, дракон плавно полетел над городом, а мальчишки на его спине визжали от восторга, любуясь расстилающимися внизу панорамами мирно дремлющей провинции. Вот проплыла внизу старая ратуша, а вот скучковались изящные двухэтажки с полукруглыми окошками, кажущиеся отсюда, с высоты, игрушечными. Вдали блеснула река, взломавшая лед и теперь медленно но верно возвращающаяся в привычное русло. Над пропастью вдалеке возник мост, кажущийся издали пушистым живым зверем, соединившим недоступные прежде берега...
Глава 13
Шайтан остановился в нерешительности. Он по-прежнему был грозен и ужасен, но Моред почувствовал эту слабинку: впервые что-то пошло не так, как он рассчитывал. Гарнизон Вольдара не мог быть таким огромным! Даже если собрать всех горожан и все население пригородных деревенек -- то все равно столько не наберется. На армию бесов взирали защитники. Клерики, паладины и маги -- на втором плане, а впереди -- рокочущие бронированные черепахи, нацелившие в него свои стволы, висящие над ними стрекозы с ракетами под брюхом... За клериками -- ополченцы, похожие на машины воины в сервокостюмах, боевые дроиды. А сзади, обхватив стену цепкими лапами, зависло гигантским насекомым сторожевое чудовище с БАСов, чудом попавшее в армию Второго Параллельного. Силы войск были примерно равны. И Шайтан понимал это. Конечно, вся толпа бесов по первому его слову, да что слову -- жесту! -- ринется на врага и будет погибать, не отступая, во славу своего Господина! Но терять столько прихлебателей, то есть, извините -- верных солдат! Был путь и покороче. Надежней и проще... Шайтан воздел руки, и из земли устремилась в небо черная скала. Когда она затмила половину неба, Нечистый жестом высек из каменной глыбы трон и уселся в него. Насмешливо оглядел воителей, осмелившихся сопротивляться ему. -- Ребята, у меня к вам будет деловое предложение! -- громогласно заявил он, стараясь слагать фразы помягче. -- Бросайте это грязное дело и переходите в мою армию! Генеральских чинов не гарантирую, но довольствие и развлечения получите на любой вкус. Ответом ему было напряженное молчание и гул техники. -- Ну посмотрите сами! -- продолжил он. -- Вы собираетесь защищать свой город или своего бога? Если город -- так он останется нетронутым и так, стоит вам перейти на службу ко мне. А если бога... Если бога, то зачем, зачем вам защищать того труса, который прячется от меня и даже не решается выглянуть, не говоря уж о том, чтобы возглавить ваше войско?! Неужели вы будете защищать труса, прячущегося за ваши спины? Ответом ему был грохот. Стены храма в Вольдаре разлетелись в стороны, и из брызнувшего вверх света слепился белый трон, а на нем... Сияющая фигура походила то на человека, то на красивого орка, то на атлетического тролля... В постоянном скольжении новоявленный словно принимал лики всех своих защитников. По толпе пронесся голос-вздох: "Пресветлейший Созидатель!" -- Явился... -- прокомментировал Шайтан. -- Когда не мог уже не явиться -- прибыл... А мне говорили, что ты трусливее, чем оказался... -- Я, как Творец этого мира, приказываю тебе и твоим бесам сдаться! -- заявил Пресветлый. -- Тогда я дарую тебе жизнь, просто заперев в Предначалье. Иначе погибнешь и ты, и твое воинство! Нечистый озадаченно оглянулся на плюгавенького девила, вертевшегося рядом, и тихо спросил: -- Ну что, Дивол, говоришь -- струсит и не явится? Тебя как прожарить, в пламени или плазме? Выбирай добровольно. -- Не спеши, Господин... -- прошипел девол. -- Тут у меня еще мыслишка имеется... Ты только выслушай... И он чуть ли не нырнул в ухо Шайтану, что-то горячо шепча. Князь Тьмы довольно рассмеялся и закинул ногу за ногу, поудобней устраиваясь на троне. Вскинул руку и выкрикнул: -- Я предлагаю вам Состязание! Смертельный Поединок! Три лучших ваших воина: стрелок, мечник и боевой маг, выступят против трех моих! Если хоть кто-то из ваших воителей проиграет -- вы все попадаете ко мне в плен! Если же вы победите во всех трех боях и убьете моих воинов -- я, так уж и быть, оставлю вам жизнь и покину ваш затхлый мирок! Решайте, но не мешкайте! Пресветлый бог в ответ самоуверенно заявил: -- Тебе не дождаться победы, Нечистый! И давай усложним условия: если твои вояки проиграют трижды, то не просто из мира ты уйдешь, а в Предначалье, где вновь будешь заперт в заключении! -- Тебе все равно не выиграть! -- засмеялся Шайтан. -- Я согласен! А твои вояки как -- уже выбирают кандидатов, или сам отберешь из этого рассадника? -- Маг у нас только один пожелал выйти на бой, и это -- я! -- Моред шагнул вперед. -- Но я не вижу поединщика! Он шагнул на подобие арены, украшенной контрастным изображением головы дракона, которую только что синхронными жестами создали Пресветлый и Нечистый. -- Увидишь. Увидишь... -- нехорошо улыбнулся Шайтан. Легкое марево пролетело из-за его плеча и встало перед Моредом, принимая вид полупрозрачного, светящегося изнутри синим человека. -- Махаро?! -- изумился маг. -- А ты как думал? -- глумливо бросил светящийся поединщик. -- Али решил, что меня можно просто так ухойдокать файерболами? Ты, дурак, убил мое тело, но тем только высвободил мой дух, и теперь я сильнее, чем был тогда! Ты даже не представляешь себе, как привольнее быть таким, чем старым, закованным в дряхлую броню плоти! -- Ох... -- Мореду надоели похвальбы оппонента. -- А ты хоть камень-то поднять в своем новом облике можешь? Не говоря ни слова, Махаро мигнул, и крупный булыжник полетел в голову магу. Моред отбил его, начертав руну в воздухе, и камень крошевом осыпался наземь. -- Размялись? И хватит! -- громыхнул Шайтан. -- А теперь -- бой! Бой до полной смерти одного из вас. И да пусть победит синейший! То ли он случайно буковку недоговорил, то ли сразу желал поражения Мореду... Никто не успел и понять, как началась огненная потеха. Разряды, молнии, файерболы, зигзаги Искажающих Полей -- все это сплелось в небывалый, фантастический гобелен, а под ним суетились двое его ткачей. Моред был изящен в своих пассах, Махаро же, не отягощенный телом, парил и кружил, не касаясь земли, и его атаки все сильней и сильней теснили противника, постепенно сковывая его. И тогда Моред Черный вдруг внезапно выкрикнул новое даже для него самого заклинание. Он столько лет посвятил себя Подавлению, Подчинению, Разрушению, сейчас же в его мозгу родилась формула Созидания! И, подчиняясь ей, Махаро вдруг стал материален, и вся огненная круговерть впиталась в него. Он твердо стал на ноги, победно улыбнулся, вскинул руку, чтобы исторгнуть накопленное пламя в ответ, и в тот же миг разлетелся от мощного взрыва изнутри. -- Один-ноль, -- холодно сказал Моред и, сдержавшись от соблазна пнуть тлеющие ошметки, повернулся и пошел к своему войску...

-- Вторыми выступают стрелки! -- возвестил Шайтан. Из его войска выбежал бесенок, вооруженный двурогим посохом. Замер в ожидании, пристально глядя на своего Господина. -- Если сейчас же не выйдет кто-либо из войска Пресветлого, то я буду вынужден засчитать вам поражение! -- гаркнул Нечистый. Шепоток пробежал по рядам воинов, но никто из арбалетчиков и лучников так и не решился выйти на покрытую изображением дракона арену. -- Итак, из-за неявки противника... -- начал было стоящий рядом с Шайтаном Дивол, но тут из рядов светлых шагнул солдат в сервокостюме. Он презрительно сплюнул сигаретку и скривился: -- С этим тягаться, что ли? -- С этим... -- пропел Дивол, и по мановению руки его хозяина на краю площадки возникла мишень. Бесенок вскинул свое рогатое оружие, и переливающийся шар вырвался из него. Было видно, что заряд пролетит мимо, что он и рядом не ночевал с мишенью. И тут в последний момент с рогов оружия вылетели серые полупризрачные души, подтолкнувшие шар в центр мишени. -- Нечестно! -- завопили в рядах светлых, когда дыра возникла прямо в десятке. -- Все честно! -- гаркнул Шайтан. -- Тип оружия не оговаривался! -- при этом он с наслаждением смотрел, как те же души отталкивают от мишени пули десантного пулемета. -- Ах, тип оружия не оговаривался! -- добро пробасил десантник и наклонил закрепленную на плече базуку. Рявкнуло, вынося мишень вместе со вцепившимися в осколки ракеты душами. -- Второй раунд! -- возвестил Нечистый. -- Бой до смерти! Он не успел даже договорить: базука знала свое дело, и останки бесенка упали к трону Князя Тьмы. -- Два-ноль, -- хмыкнул десантник и полез в карман за новой сигаретой.
-- У тебя остался только один шанс! -- ехидно заявил со светлого трона Пресветлый. -- Может, сразу на покой в Предначалье отправишься, а? -- Не все песни еще спеты! -- засмеялся его вечный оппонент. -- У нас еще одно состязание! Мечники! Итак, кто сделает из противника более неживого, чем он есть -- тот и победил! Расталкивая солдат, вперед вышел "цесаревич Иоан". С молодецким гиканьем крутнул своим двуручем и сердито крикнул в ряды своих: -- А ну, цыц! Ваш повелитель знает, что делает! Злобно потирая ладони, Шайтан выпустил противника. Шепот прошел по толпе клериков: против цесаревича выступал глумец! Возможна ли большая насмешка, ведь глумец и так мертв! Это тело утопленника, управляемое вселившимся в него бесом! Ну как сделать такого еще мертвей?! Глумец поднял тяжелую алебарду и со свистом рассек воздух. Он не спешил. Таким, как он, вообще торопиться некуда... Крагер осторожно рыскнул мечом, оттолкнув оружие противника, отступил на шаг. Глумец атаковал, Райен парировал удары. Утопленник наседал. В удачный момент Крагер отсек смертельное лезвие, оставив в руке глумца только острое дубле. Противник тут же ткнул деревяшкой, вновь попадая под укорачивающий удар. И снова атаковал, и снова шест в его руке стал короче. Так повторялось раз десять, пока мертвец не изловчился и не воткнул обрубок в грудь Райена. С хрустом древко вошло вглубь, и парнишка замер, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Глумец выдернул окровавленный дубец и спокойно, безразлично поклонился Князю Тьмы. -- Два-- один! -- радостно возвестил Шайтан. -- И теперь по условиям Поединка... -- Два-ноль пока что... -- донеслось с арены. Только тут все заметили, что цесаревич поднимается, опираясь на меч. Похоже, он вообще не чувствовал боли от недавней раны. Взмахнув своим двуручем, он атаковал раскланивающегося глумца. Тот успел лишь раз ткнуть "Иоана", разорвав ему рубашку на груди, и все увидели, что вместо раны -- маленький сморщенный шрам. В тот же момент Райен нанес решительный удар. Наотмашь, сплеча. Голова глумца покатилась по нарисованному глазу дракона, остановившись там, как зрачок. Бес устремился к ране, спеша вылететь на свободу. И в тот же момент был выпит мечом Крагера. Выпит без остатка. -- И это все?! -- хмыкнул Райен, глядя на одинокую молнию. -- Да видал я и посильнее разряды... А если честно, то более слабого, чем сейчас, еще не встречал! Девол досадливо зарычал, а его господин, не тратя понапрасну нервов, просто выбросил вперед руку, отправляя свое войско в атаку.
Глава 14
В каюте почти ничего не изменилось с тех пор, как нес там свою вахту незадачливый Сорок Четвертый, последний из земных киборгов риаданской серии. Андрей парил над столом, стараясь хоть тут оказаться повыше Ингвальда, и без умолку болтал: -- Ну и гадость эта ваша закуска!.. Похоже на пасту для зубов... И тоже в тюбиках!.. Так вот, о чем это я... Торчим это мы, значит, в монастыре возле Замка, входим в келью, где остановились, а навстречу нам прямо из зеркала на стене Эрель прет. -- Кто? -- Ну, Вепрь, это его Имя. А я его и спрашиваю: "Эрель, ты что?", а он как полыхнет, как рванет! -- Так что, он может погибнуть, если назвать его собственное имя? -- Может. Погиб... Кстати, а что ты думаешь с крейсером делать? -- А ничего. Долетим до Риадана -- тебе подарю! Мне ведь сказали только доставить его на Риадан. А про то, чтобы оставлять его там -- не было ни слова... -- Ловлю на слове...

И в этот момент резанула сирена тревоги. Басовитые рваные гудки били на осколки непрочную тишину мезонатора. Нет, корабль не возмутился, что его передарят новому владельцу, и не взбунтовался от этого. Просто всякой технике свой срок, особенно, если ее долго не ремонтировать. Вот и теперь легкий сбой вызвал чуть тяжелее, тот -- еще и еще. И все естество корабля содрогнулось в агонии, судорогой свело стальные мускулы... Дегриз белой молнией влетел в кабину и кинулся к переключателям, пытаясь спасти гибнущего исполина. Но ни единая лампочка индикатора не отозвалась в ответ. Вслед за Андреем в кабину протиснулся Джино. Он втиснулся только наполовину, по пояс, но при его могучем росте этого хватило, чтоб дотянуться до панелей управления. Дернул что-то на консоли, щелкнул переключателями и -- отшатнулся назад, бросив всего одно слово: -- Поздно. Дегриз кинулся следом, машинально схватив отдыхающий у штурвала скорчер. И едва только стихли шаги в коридоре-перешейке, как опустевшую кабину залила ослепительная вспышка...
* * *
Ребята с интересом разглядывали новостройку вперемешку со слякотью, когда за их спиной послышался голос неслышно приблизившегося Мельтора: -- И что вам угодно, судари? Они вздрогнули от неожиданности. Но стоящий за их спинами бородач с печальным одухотворенным лицом никак не мог бы вызвать чувство страха, и ребята тут же расслабились. Максим теперь оглядывал незнакомца с тем же видом, с каким до этого озирал новостройку. Женечку же, видавшего Князя Тьмы еще и не в таком виде, потянуло на хохмы, и он выпалил прямо в лицо подошедшему: -- А я знаю, кто здесь владыка! "Неплохое начало вместо "здравствуйте!"...", -- подумал владыка замка, пытаясь вспомнить, где же он видел это лицо, но вслух лишь спросил: -- Ну и кто же? -- Вы, конечно, -- изрек Женечка, хватая Мельтора за руку. -- Никогда бы не подумал, что если с Вас стряхнуть всю пыль, накопившуюся за века, то останется столь элегантное существо. Признаюсь, в паутине Вы более производили впечатление... -- А-а-а, освободитель! -- обрадовался бородач. -- Замечу вскользь, что если бы ты не налегал так на пончики и пирожные, то я бы тебя распознал раньше. А так -- округлился, до неузнаваемости... -- Квиты, -- хмыкнул Женька, понимая, что его дразнилка не самая колкая. И тут произошло невероятное: Максим стал на колено, как рыцарь в момент благословения, и, склонив голову, произнес: -- Владыка, я пришел, чтобы стать учеником. -- Учеником?! -- боль и ярость прозвучали в этом слове, а по памяти ожогом скользнули имена: Курумо, Ортхэннэр... Но несмотря на боль, Владыка шагнул вперед, возложив руку на плечо юноши: -- Прежде всего поднимись с колен! -- Он поднял парнишку с колен и вздохнул. -- Пойдемте... -- он осторожно, но настойчиво вытолкал ребят за ворота и вышел вослед. Для непосвященного в старые обряды Дома это не скажет ничего, как оно и не сказало ничего ни Женьке, ни Максу. Но правила-то от этого никто не менял. И Знающий сразу вспомнит: если ты вкусил пищу в каком-то доме, то с этого момента обитатели сего дома для тебя неприкосновенны, и ты никогда не попытаешься даже убить ни одного из них; если ты произнес простую согласительную фразу в пределах своего Дома, то это равноценно данной нерушимой клятве... Не хотелось Мельтору говорить об учениках в замке... Он долго смотрел в глаза Максу, размышляя, что же привело сюда этого юношу в драных джинсах. А затем вопросил: -- Чего же ты ждешь от ученичества? -- Знаний, конечно... -- А я с магией такие хохмы смог бы сделать! -- мечтательно улыбнулся Евгений. Мельтор погладил толстячка по макушке и улыбнулся в ответ: -- С тобой все понятно... -- а эхо в углах дома за спиной повторило: -- С тобой все в порядке... -- а затем Владыка повернулся к Максиму, и взгляд его больше не смеялся: -- А вот Вы... Меня столько раз предавали ученики. Болью прошлых утрат и разочарований повеяло от сказанного, но Максим в ответ возразил: -- Но Вы же не думаете, что и я Вас предам!.. Долгим, бесконечно долгим был взгляд Черного Валар. Зрачок в зрачок. Словно проникая в сущность стоящего перед ним. И лишь затем прозвучало тихое, еле слышное: -- Пойдем... И трое -- мальчишка, юноша и взрослый -- скрылись в замке...

Глава 15
Девол досадливо зарычал, а его господин, не тратя понапрасну нервов, просто выбросил вперед руку, отправляя свое войско в атаку. Бесы двинулись сомкнутыми рядами. Навстречу им устремились танковые снаряды и залпы вертолетных ракет. Увы -- это не причиняло сильного вреда -- верткие твари успевали уворачиваться от прямых попаданий, а взрывы под ногами использовали для великанских прыжков в гущу врага, нападая и разя сверху. Десантники хватали тварей своими усиленными руками, вышвыривали их назад, но с неба уже падали новые. И в этот момент в небе появились девять Ангелов и пять Архангелов -- вся личная гвардия Пресветлого. Своими огненными мечами они расшвыривали падающих бесов. Из рядов армии Шайтана поднялись каменные крылатые горгулы. Не настоящие гаргульи, а оживленные бесами статуи. Но все же это была страшная сила: ангелов просто не хватало, чтобы отбить атаки. Стрелы и арбалетные болты отскакивали от их гранитных тел, оставляя лишь мелкие выщерблинки. Маги протянули к горгулам нити своих молний, грохотнули пулеметы на вертолетах, и в тот же момент в небе возник черный шар. Морена готова была поклясться, что это тот самый шар, что пронесся над нею в вечер знакомства с Моредом Черным. Только сейчас шар, выскочив откуда-то из-за стен Вольдара, выпустил из себя длинные сверкающие клинки и завертелся, круша гранитных тварей. Вместе с молниями магов и пулеметами шар составил прекрасный тандем, и летучее нашествие иссякло, обратившись каменной пылью и щебенкой, просыпавшейся в основном на головы бесам. Сзади по рядам тварей Шайтана пополз сизоватый туман, и попавшие в него внезапно падали, как подкошенные. Но и светлые несли потери. Уже пали два дракона, да и Ангелов осталось лишь трое. О подавленных танках и горящих сервах можно и не говорить... Стоны, крики, взрывы... И вдруг... Словно волна набежала с небес. Сами собой зарастали раны живых, гасло жгущее пламя, смолкали стоны и крики... К полю боя спускался Парусник. Золотой, словно выточенный из потока живого струящегося света, он медленно шел над воюющими, покачивая причальной иглой, сверкая облаком парусов. И от света его наступало исцеление. Первым среди благоговейной тишины завопил Крагер. Он узнал этот Парусник, пракорабль, Предтечу цивилизации одухотворенных Кораблей. И ждал, что за ним явится его извечный враг, старейший Мамбет -- воплощенная Неодухотворенность. Легенды о Паруснике были одновременно и привлекательны, и страшны. Но действительность показалась еще страшней. Его узнали и Пресветлый, и Шайтан. И одновременно произнесли Имя его: Люцифер. Светоносец.
Но если Люцифер, вечный оппонент Всевышнего, явился лишь сейчас, в облике Парусника, то кто же тогда восседает на Черном Троне? Полно те, может ли быть Люцифером Парусник, даровавший только что исцеление всем оставшимся в живых? А если он даже и Люцифер, то зачем отказываться от этой безмолвной помощи? Окрепшая армия ринулась на врага с криками "Даруй нам победу в бою, ибо дело наше правое, а враг наш -- само Зло!" Но мечи их отскакивали от бесов, стрелы бессильно падали на землю, и даже снаряды не хотели разрываться. -- Он точно Люцифер, он на стороне врага! -- в один голос заорали обе армии, ведь мечи и стрелы бесов сделались столь же бессильными, как и у Светлого Воинства. Даже огненный плевок, исторгнутый Шайтаном, и диск-молния, запущенный Пресветлым, рассыпались, не повредив ни травинки. В нерешительности замерли войска, и в ту же секунду за спиной Князя Тьмы возник еще один ангел. Был он сияющ и прекрасен настолько, что каждый, увидевший его, готов был склонить перед ним колена и броситься в бой, на смерть по первому мановению его руки! Прекрасным и сильным голосом новый ангел сказал: -- Я вижу, расплодилось тут самозванцев! Эй, Шайтан, ты не по праву занимаешь мой трон! Брысь, пока я не испепелил тебя в гневе! По рядам бесов второй раз прошлось шепотком все то же имя -- Люцифер. Услышав его, ангел прекрасно улыбнулся: -- Да, и это одно из моих имен. И все же называйте меня Ангел Денница, так мне привычнее. Я вижу, Шайтану неймется. Ну что же, придется преподать ему урок. Чтобы остальные думали, когда я к ним обращаюсь... С этими словами он скомкал Шайтана, как старый рисунок, и вышвырнул через плечо. Он даже не обернулся, чтоб посмотреть, что будет дальше с некогда могучим и грозным владыкой бесов. Но пока все взирали на прекрасную фигуру, ожидая услышать из его уст приказание, любое приказание, которое надо исполнить, к плоской смятой фигурке подлетели два уцелевших Ангела из свиты Пресветлого. Они звались Ангелами лишь для того, чтобы не нарушать старого Писания, в реальности же они были Малыми Богами при повелителе-боге. Исполнителями. Целитель распрямил Шайтана, и тогда в него всмотрелся Часовщик, и спокойным своим бесцветным голосом вынес приговор: -- Всему -- свое время. Твое время уже истекло... И тогда Бог Колдовства Гор спеленал своим заклятьем Шайтана, и Марах, Бог Мертвых, унес его в свое царствие, в Предначалье, откуда еще никто не выбрался по своей воле.

-- Я не стану вас неволить... -- тем временем говорил Люцифер-ангел. -- Ибо и так вижу, что нет здесь никого, кто хотел бы выступить против меня. Так зачем же ненужное кровопролитие?.. И в этот момент Парусник коснулся земли, в одно мгновение обратившись пожилым невысоким человеком в одеяниях монастыря Нанарбек, сгинувшего множество веков назад в потоках времени. Черная просторная рубашка "под крокодиловую кожу". Серо-стальные брюки. Черный берет с кокардой, на которой поверх золотого якоря располагался белый крест, а все это удобно покоилось на распростертых синеватых крыльях-перепонках. Седая прядь среди черных волос. Насмешливый взгляд из-под берета. -- Ты действительно веришь, что ты Люцифер? Или столь же сомневаешься, как и Шайтан в себе сомневался? -- Ты был первым, не спорю, -- ответил прекрасный ангел. -- Но твои заморочки о том, как жить, вообще не причиняя насилия, весь этот бред о слиянии с Ноосферой -- они оттолкнули от тебя поклонников и учеников, и они пришли ко мне... Они сами создали того Люцифера, в которого хотят верить. Так зачем же я буду их разочаровывать в этом? Они имеют то, что желают, а я имею их веру и их служение мне. -- Мои ученики не предавали меня, -- спокойно возразил настоящий Люцифер. -- Они создали учение, зовущее к гармонии. А потом возникли Корабли, их детища. И лишь тысячи лет спустя появились первые люди, а до этого мир был подвластен совершенно иным расам... Ты же -- лишь плод веры творений, созданных учениками учеников... Да и то -- не самый убедительный, как на мой скромный взгляд... -- Уйди, а? -- попросил вдруг Денница. -- Я знаю, что не в моих силах убить или изгнать тебя. Но не мешай мне хотя бы, ладно? -- Не он помешает!.. -- снова войска обеих сил вздрогнули от неожиданности, и снова чужой голос вплелся в беседу-спор. На этот раз говорил Свет. Свет, струящийся с небес. Он не сковывал, не подчинял. Напротив, каждый в нем начинал чувствовать себя комфортно и естественно. Спадали чары Денницы, пропадала злоба, и бойцы обеих армий опускали мечи. Голос новоприбывшего звучал у каждого в мозгу, звучал на его родном языке. -- Неужели кто-то думал, что мой оппонент мог восстать против меня? Подумайте сами: может ли восстать Сострадание и Гармония против Любви? Может ли поднять бунт Светоносец? Ведь Свет его -- это Свет Истины, Прозрение, как любите говорить вы! А вот самозванца мне придется с собой прихватить: не в этом мире его удел, его уже заждались... -- Не выйдет! -- самодовольный Денница извлек откуда-то из-за пазухи небольшой скипетр и показал его всем. -- Пока этот предмет у меня -- даже ты бессилен передо мной! -- Ошибаешься... -- усмехнулся Корабельщик. -- Этот скипетр делали для людей, и лишь они способны запустить его силу... Так что не маши игрушкой, дитя... Горделиво оглянувшись, Денница поманил к себе первую попавшуюся даму. Морена, заинтересовавшись скипетром, шагнула к нему, словно находилась еще под его чарами. -- Держи! -- Денница протянул предмет, не выпуская его из руки. -- Не надо! Остановись! -- крикнули в один голос Люцифер и Моред. Но было поздно. Придворная интриганка коснулась черненой рукояти, и в то же мгновение потоки блеклого огня полились вокруг. Снова чары Денницы охватили войска. И нельзя было прорваться сквозь этот черный свет. -- Держи! Излучай! -- приказал падший ангел, вручив скипетр своей помощнице. Морена сжала рукоять и приторно усмехнулась: -- Ну вот у меня и прибавилось талисманчиков! -- она коснулась скипетром заколки с крысиной головой. Откуда-то из пустоты высунулась рука, почти человеческая рука в серой плюшевой перчатке. Она схватилась за льющий потоки черного света предмет и, с силой дернув на себя, скрылась вместе с ним в "нигде". Спало оцепенение. Развеялись чары. И только Морена с изумлением оглядывала свое платье, не находя в воротнике такой привычной и удобной заколки... Она так увлеклась своим занятием, что не заметила, как исчез льющийся свет, прихватив с собой самозванца-Денницу, как иной из пришельцев обернулся вновь золотым Кораблем и взмыл в зенит... Не видела она и, как на прощание, перед самым отлетом, из небесного света выплыла книга и подлетела прямиком к Мореду. -- Ты так разыскивал Великую Книгу, что на прощание я вручаю ее тебе. Владей. Читай, и ты поймешь, отчего Пресветлый самозванец так старался запретить ее и скрывал. Ведь по ней видно, что его заповеди и его легенда -- лишь искаженный перепев чужой темы... И все же не делай и из Ръяг'Ху истину в последней инстанции, ведь и она писалась лишь людьми, а они так склонны перевирать сюжеты... -- и Свет исчез в небесах, откуда явился. Из "Великих" остался только самозваный бог-Пресветлый. Сообразив, что все его конкуренты поисчезали и сейчас не представляют ему угрозы, он встал со своего трона и шагнул к войску, поддержавшему его на заре битвы. Наблюдая, как кинулись врассыпную потерявшие все свое начальство бесы, он гордо провозгласил: -- Победа -- за нами! И Я говорю вам -- все в этом мире будет на радость вам, ибо вы поддержали Меня, а не Нечистого. Моред, Вам же я советую -- выбросите Книгу Ръяг'Ху -- и Вы выдержите последнее Искушение и сможете стать новым жрецом, новым Первосвященником веры Моей. Я даже забуду все те века чернокнижия, кои Вы шли против воли Моей, ибо что это значит по сравнению с прошедшим все испытания Инициации. Маг лишь крепче вцепился в черную потрепанную обложку, готовый драться за обретенную Книгу и с богом, и с дьяволом. -- Не отдавай! -- хрипло выдохнул кто-то. -- Он самозванец, как и тот, с рогами... -- Бросай Книгу! -- властно приказал Пресветлый. -- Это Я велю! -- Кто же это там? -- голос, казалось, принадлежал кому-то подслеповатому и простуженному. Снизойдя до простых масс, Пресветлый повторил-пояснил: -- Я -- Бог Истинный и это мой мир! Сотворенный по моему образу и подобию! -- Не верится мне что-то... -- хмыкнул тот же голос. -- Самозванец ты! Тут только Пресветлый обратил внимание на говорившего. На странное существо: сероватый густой туман, посреди которого прорисовывались очертания черепа. -- А ты кто такой, что осмеливаешься бросить мне вызов? -- Я -- Туман Смерти. -- Смерти? Хм-м... Ну что ж... Ты умрешь! Из силы своей я тебя создал и силою своей я тебя и убью! -- Ты -- не создавал меня. -- Я -- Создатель Всего Сущего! Или ты осмелишься обвинить меня во лжи?! Пресветлый обрушил чудовищный удар на пришельца. Оглушительный взрыв потряс землю, заставив содрогнуться весь город. Однако, когда пыль улеглась, Туман по-прежнему был на месте. -- Теперь моя очередь, -- и сущность стремительно метнулась к Пресветлому, окутывая его, словно вуаль. Нечеловеческие звуки прорезали воздух, казалось, тысячи ведьм сгорают в адских кострах. Сгустки энергий полетели в разные стороны. А через миг Пресветлого как не бывало. -- Я сделал свое дело, -- объявил Туман и испустил ярко-голубой луч. Пространство вздулось мыльным пузырем и лопнуло, обнажая черноту межмирья. Первым туда нырнул круглый шипастый шар -- вечный спутник тумана, затем и сам туман. Более их здесь никто не видел. Да и зачем им было вновь тут появляться? Эти два коренных обитателя Киммерии выполнили то, о чем попросили их друзья из Седьмого Параллельного: пригляделись, вмешались... А сейчас их ждала своя война, там, под сенью Плоских Миров...

Глава 16
Черный тоннель внезапно закончился. Яромир окинул взглядом место своего прибытия. Темные, почти черные, шершавые стены с барельефами, титанических размеров колонны, уходящие куда-то ввысь, к сокрытому сумраком своду. На полу, сделанном из того же материала, что и стены, то тут, то там сверкали вкрапления каких-то кристаллов. Вокруг никого не было и только призрачный, еле уловимый человеческим ухом шепот, да отдаленные звуки органа нарушали тишину. Обстановка вызывала противоречивые чувства: и спокойствие, и настороженность одновременно. -- Эй! Есть тут кто живой? Лорд Ай'джии, ты где? Тишина была ему ответом. Загорский прошелся к дальней стене. Его шаги отразились от стен громким многократным эхом, взмывшим в вышину. Он подошел к стене и погладил наждачку камня. На удивление, камень был теплым. Яромир огляделся, но дверей, ведущих из зала, не заметил. Тогда он направился к другой стене. Неожиданно прямо перед ним возник незнакомец. Его темно-серые одеяния чем-то походили на волчий мех. Неизвестный опирался на большой металлический крест с заточенными, как мечи, краями. -- Совет согласен. Иди за мной, я проведу тебя. -- Куда? Посланец, ничего не ответив, развернулся и направился прочь. Яромир сделал шаг за ним и вдруг все вокруг словно вывернулось наизнанку. Они стояли в огромной, еще больших размеров, чем прежняя, зале. Колонн здесь не было, да и потолок, хоть и был неимоверно высок, но его все же было видно. По всему периметру сплошной круглой стены светились синим проемы. Неизвестный жестом предложил шагнуть прямо в один из них. -- А где Ай'джии? -- Лорд Ай'джии занят. Я пришел вместо него. -- В таком случае, с кем имею честь разговаривать? -- Лорд Оворд. Пришелец вновь жестом предложил войти в светящийся синий проем. -- Благодарю, только после Вас, -- Яромир Савельевич изобразил на лице добродушную улыбку. Лорд, ничего не ответив, шагнул первым. Немного подумав, СБ-шник направился следом. Легкое потрескивание в ушах -- и вот он уже стоит в просторном помещении с такими же проемами-порталами. Его проводник уже поднимается по лестнице, ведущей куда-то наверх. Переплетение коридоров и проходных зал, повсюду разнообразные, неизвестного назначения, приборы. Похожие Яромир уже видел на Скате. Время от времени встречались какие-то существа. Одни были похожи на людей. Другие -- на большие пупырчатые мячи, из которых во все стороны росли длинные острые клинки, они плавно пролетали мимо. Третьи -- на огромные многоглазые головы со множеством щупалец. -- Я одного такого уже видел... -- осторожно начал СБ-шник, кивнув в сторону многоглазого. -- У них ведь по сто восемнадцать щупалец, так? -- Да. Возможно -- это был один из наших агентов. Или Странник... -- Зазеркалье он осваивал... -- хмыкнул Яромир. -- И не расставался со своим Великим Артефактом. -- Катуров много... Так что не знаю, кого из них ты мог встретить по ту сторону зеркала... -- Угу... -- Загорский прекратил расспросы, и дальше шел молча, оглядываясь по сторонам и запоминая пейзажи и пройденный путь. Лорд Оворд остановился возле большой металлической двери с рельефной руной в центре. Казавшаяся вначале цельной, дверь плавно разъехалась по сторонам четырьмя лепестками, открывая проход. Они очутились в небольшой комнате. За широким столом сидели незнакомые Яромиру люди. Одиннадцать. Хотя нет, людей среди них почти не было. Одного из них Загорский уже знал -- лорд Ай'джии. Лорд Оворд предложил Яромиру сесть и сам занял свое место в другом конце стола. -- Мы знаем о Вашем желании получить все наши знания, -- начал крылатый гуманоид с низко надвинутым на лицо клобуком, из-под которого белым светом сияли две щелочки глаз. -- Это большая цена, -- продолжил другой, вроде бы человек, но с красным светящимся фасетчатым глазом-объективом. -- Но мы согласны дать Вам эти знания, правда, Вы вряд ли сможете использовать их все: у Вас не хватит на это Силы. -- Мне самому сложно об этом судить, -- деловым тоном ответил СБ-шник. -- Но насколько я стану, э-э-э... -- Вы дойдете до уровня Реализатора, -- предупредил его вопрос лорд Оворд. -- Я не совсем понял. Поясните, пожалуйста. Лорд Ай'джии пригубил из прозрачного кубка темно-изумрудную жидкость и поставил кубок обратно на стол. -- У "НАС", как и у "ВАС", есть свои службы, -- начал пояснение Ай'джии. -- Только наши службы делятся на четыре ранга. Первый -- Наблюдатели. Наблюдатель может заглянуть к Вам в мозг, прочесть там все, что ему понадобится. Затем выловить из Вашей памяти образ любого другого и, сосредоточившись на нем, войти в его мозг, а оттуда в увиденный как образ там... И так далее. Иногда, правда, это не удается, но это уже зависит от его мощности или от различия ментальной кодировки. Второй и третий -- приблизительно одинаковы по Силе, но различны по способам действия. Это Корректоры и Исполнители. Корректор наряду со способностями Наблюдателя может что-либо изменить в памяти. Вытереть, заменить, добавить. Сильный Корректор может даже поменять образ мышления. Исполнитель -- тот же Наблюдатель, только с небольшими способностями влияния на окружающую среду. К примеру, он может создать из подвернувшейся материи небольшой живой организм, испепелить дом, сильно изменить на небольшое время погодные условия. Можно долго перечислять. Вы приобретете уровень Реализатора. Это очень мощный уровень. Реализатор умеет все то, что и остальные, но в гораздо больших масштабах. -- Насколько больших? -- Все это зависит от Вас. -- Меня это устроит... Но вот что мне интересно: вы же могли все нужное узнать, ничего не заплатив, просто считав это из моей памяти. -- Вы -- не из нашего мира. Мы можем, но не имеем права. Мы этого не сделали потому, что мы этого не сделали. -- То есть? -- Вы это потом поймете. Из дальнего кресла поднялся престарелый человек в грубом мешковатом балахоне. Его восточного типа лицо напоминало тибетского монаха. -- Я разработал способ научить Вас этому. Но для этого нужна Капсула, -- он прошелся по комнате и остановился возле красноглазого. -- Если Гральд сможет ее создать, то Вы обучитесь за несколько недель, в худшем случае -- месяцев. -- К сожалению, -- ответил ему сидящий, -- Моим лабораториям это не под силу. Ни мне, ни моим новаторам еще не известны такие секреты, чтобы претворить твою разработку в жизнь. -- Тогда на обучение могут уйти годы. Возможно, что не одно столетие. -- Жаль... -- Загорский еле сдержал свое разочарование. -- А если подождать, пока вы это... так сказать... доизобретете? -- Мы не можем быть уверенными, что это произойдет быстрее. У нас сейчас идет война. Неизвестно, чем она может закончиться, если мы не получим знаний Фьергрула. -- А если я сообщу Вам координаты Ската заранее? Неожиданно прямо посреди комнаты появился сгусток черноты. В мгновение ока он принял человеческие очертания. И вот прямо перед Яромиром стоит неизвестный в черном, с пепельным отливом, балахоне. Его лица не видно, как и у многих здесь присутствующих. Лишь два мертвенных фиолетовых огонька светятся из тьмы под капюшоном. -- Твое тело наполнено тем, что даст технологию, способную создать Капсулу. -- Ты это о нанароботах? -- без лишних обиняков спросил у неизвестного Загорский так, словно только что пил с ним в баре пиво. -- Да. -- Ха! А я думал, что вам это уже известно! Нанароботы, в смысле. -- Нам это было не обязательно. Мы делаем то же, только другими методами. Но если развить это от молекул до пра-кварков, я сам смогу изготовить Капсулу. -- Ну, дерзай! -- сразу повеселел СБ-шник. -- Кстати, а ты кто? -- Черная Свастика, если тебе это что-то скажет.

На небе занималась заря. Огромная звезда, висящая прямо над городом, была последним ночным светилом, еще не затменным лучами восходящего солнца. В честь этой звезды и был назван город. На просторном заводском полигоне было пустынно. Из зеркально-черного корпуса появились трое. Впереди шел Загорский. Следом за ним -- старик-монголоид, разработавший методу обучения, и Глава Совета, пообещавший собственноручно изготовить необходимый для этого аппарат. Яромиру было до жути интересно, как этот тип, весь закутавшийся в свой балахон, без единого маломальского приспособления, без сырья, вообще без ничего собирается что-то сделать. Родит он, что ли? Черная Свастика отошел на несколько десятков шагов вперед и вдруг словно начал таять, превращаться в угольное облако. Облако разрасталось, постепенно принимая какие-то неясные очертания. Время от времени по нему проскакивали всполохи. -- Что он делает? -- спросил у Магахана (так звали разработчика) СБ-шник. -- Преобразовывается. Немного помолчав, он продолжил: -- Он изучил технологию твоего мира и доработал ее... Это будут такие же роботы, но не на молекулярном, а на пра-кварковом уровне. Они заменят твои старые. -- Но мои старые мне еще нужны. -- Не беспокойся, они будут иметь не только те же свойства, что и твои, но и еще гораздо большее... Облако приняло пирамидальную форму. Сверху вниз и снизу вверх навстречу друг другу пробежали два ярких всполоха, и огромная пирамида материализовалась. Абсолютно черная, гладкая, одинаковая со всех сторон, она вызывала ощущение нереальности. -- Когда он изготовит внутри себя Капсулу, ты ляжешь в нее и заснешь. Проснувшись, ты уже будешь иметь все, что мы тебе пообещали. -- Интересно, как он ее внутри себя сделает? -- Он превратился в специальный завод и производит ее внутри себя из внешних энергий, материализуя их. Неожиданно прямо сквозь стену пирамиды выдвинулся полупрозрачный изумрудно-синий шар. Он подкатился прямо к Загорскому и остановился в двух шагах. Высотой шар был чуть больше Яромира. Сквозь него СБ-шник увидел, как пирамида распадается на то же облако. И через миг там уже стояла фигура в балахоне. -- Теперь тебе осталось погрузиться внутрь, -- сказал Черная Свастика, приблизившись к Яромиру. -- А это, как это? -- Шагнуть. -- Ну, тогда всем спокойной ночи, -- и Яромир Савельич шагнул прямо сквозь полупрозрачный материал сферы-капсулы.
* * *
Казалось, вся голова заполнена мириадами мелкой мошкары. Беспрерывно жужжащей, не дающей покоя. Но если прислушаться -- это мысли, знания, умения, Сила. Обучение закончено -- он это знал. Он стал могущественнее -- он это знал. Он стал другим, в корне другим -- он это знал. Знал и не жалел. Нет, его не изменили, просто он ПОНЯЛ. Понял столько для себя нового, что сам захотел этого.
Он стоял посреди огромной залы. Той самой, в которой он впервые очутился. Одной из многочисленных Живых Зал Замка Тьмы. Радом был лорд Ай'джии. -- Ты получил то, что хотел. Мы получили то, чего хотели от тебя. -- Я рад, что Черный Пророк не опередил вас. -- Он опередил, но ему не повезло: катера тогда не оказалось на месте. Но когда пришли мы -- катер сам признал нас, и ушел вслед за нами... Ты можешь идти. -- Ваша война уже завершилась? -- Нет. И не знаем, чем завершится. Дасголг оказался сильнее, чем мы считали. Ты можешь погибнуть, если он победит. -- Я помогу вам. -- Тогда выходи в Восьмое Измерение. Там сейчас решающая битва. Последняя Битва.
Бурое бескрайнее пространство. Без земли и неба. Без понятия "верх" и "низ". Простор Восьмого Измерения Киммерии. Пульт Управления Мирами Киммерии. Всюду носились воины. Маги и демоны. Исполнители и Реализаторы. Ангелы и Твари. Они сражались. И он тоже сражался. Он увидел Черного бога. Тот был в самом деле черен. Но под энергией Зла скрывалась слепящая, неестественно белая суть. Вязкая и дурманящая, втягивающая, непобедимая. Почти непобедимая. Он метал свою ярость направо и налево, круша и уничтожая всех на своем пути. Но Яромир увидел. Слабое место, и если в него нанести свой удар, Дасголг будет поражен. Быть может, совсем уничтожен. Но надо спешить, слабинка в доспехе энергий вот-вот зарастет -- и тогда будет поздно. Шанс пропадет. Возможно -- единственный шанс за всю эту битву. Он нанес удар. Вложил всю свою силу, все желание покончить с врагом. Покончить раз и навсегда. Но нет! Это не слабинка! Это всего лишь обман! Приманка. Мощный толчок, сокрушающий все, превращающий в ничто. Смертоносный удар сразил Яромира. И лишь чудом тот успел сделать единственное спасительное действие -- покинуть Восьмое Измерение. Но, уходя, Загорский увидел, как за его спиной появился еще кто-то. Не менее черный, чем Дасголг, и такой же мощный. Он уже нанес по Черному богу свой первый удар. Но дальше -- Яромир уже ничего не знал. Он был в зале. Лежал на полу. Нестерпимо болел левый глаз, если только эта часть головы вообще еще существовала. Восстановление будет долгим.

Глава 17
Катер вертелся, не в силах обрести устойчивость, и в такт его верчению билась и бегала, перекатываясь в опустевшем мозгу, как одинокая горошина в кульке, одна-единственная мысль. -- Если кто-то Вам скажет, что белье чувствует себя в центрифуге хорошо -- НЕ ВЕРЬТЕ ЕМУ! -- вертелось в бедной голове Ингвальда.
А затем был удар, и пронзивший атмосферу неуправляемый снаряд врезался в заснеженный холм и прочно засел в развилке меж двумя дубами. Внутри что-то заскрежетало и ухнуло, полилась какая-то вонючая дрянь, и тут же полыхнуло, поджигая мундир. Тем же взрывом вынесло лобовое стекло, и через образовавшееся отверстие Джино вылетел из капсулы, как пробка из бутылки. Вокруг был снег. Много снега. Мокрый и рыхлый, он облепил все вокруг, не желая возвращать лету захваченную у него территорию. Ингвальд прокатился по снегу, пытаясь сбить жаркое пламя со своего летного мундира. Но это было не так-то и просто: протекшая жидкость оказалась на удивление горючей, и лишь плавила окрестный снег. А за спиной ревел пламенем остов спасательного космокатера. Изрядно припекало. И все же тающий снег оказался сильнее. Даруя живительную прохладу, он пожрал-таки оранжево-желтые язычки пламени на рукаве и спине, и тут только Ингвальд заметил, что он не один. Почти вплотную, прямо перед ним, стоял рослый мужчина в кованых сапогах, черных джинсах и кожаной куртке с клепками. Этакий рокер-мотогонщик или искатель приключений! Вот только лицо мужика подкачало: над воротником куртки торчало кабанье рыло, покрытое клочковатой белой шерстью. Возле кривого клыка торчала незажженная сигарета. Вепрь сверху вниз посмотрел на Джино, достал из кармана коробок спичек, чиркнул одну, другую... Третьей, наконец-то зажегшейся, прикурил, и снова посмотрел на Ингвальда, словно только сейчас заметив его мундир. Пророкотал: -- О, парадный мундир! Извини, что встречаю без букета! И с этими словами Монстр Зеркал вцепился в плечи юноши и рывком поднял его на ноги. На что рассчитывал Вепрь, сказать трудно, но ответом ему был лишь равнодушный взгляд Джино. Так смотрят на кухонного кибера, моющего посуду, или на сто раз виденный камень у дороги... И это равнодушие взбесило монстра. -- Ты что, совсем меня не боишься?! Ты не знаешь, кто я?!! -- заорал он. Не знало бедное чудище, не ведало про недавний разговор капитана мезонатора с незадачливым пиратом Дегризом-старшим!.. И, пожалуй, ошалело, когда Ингвальд вальяжно выдернул из клыкастой пасти горящую сигарету, затянулся, а затем выдохнул струю дыма прямо в клыкастую морду. Затем парень улыбнулся и наивно так вопросил: -- А чего мне тебя бояться, Эрель? Фраза была произнесена. И ключевое слово сработало! Эрель-Вепрь вскинул руки, словно защищаясь от удара, и истерически взвизгнул: -- Нет! ОПЯТЬ!!! Не хочу! -- что поделаешь, и воскресающие злодеи тоже хотят жить... Фонтан пламени ударил в том месте, где только что стоял монстр, и только пепел посыпался на землю, проступившую из-под горелого снега... Ингвальд облегченно перевел дух, взглянул на пепелище, присел (швы на его мундире снова затрещали), и сунул недокуренную сигарету фильтром вниз в горящий кружок на земле: -- На, докури!.. Затем посмотрел на догорающее пятно: -- Хорошо горит! Перевел взгляд на жарко пылающую капсулу космокатера: -- И тут хорошо!.. И в этот момент капсула рванула. Фонтан огня вознесся к небесам, взрывная волна вновь швырнула Джино на мокрый снег и покатила по склону. Перекатываясь и чудом уклоняясь от пеньков и торчащих стволов деревьев, парнишка только и сумел, что процедить: -- Ни хрена себе "хорошо"!.. И был удар. И было забытье...
Глава 18
Крагер радовался: пусть и под другим именем, но он стал героем! Его славит народ! Ему поют почести и именно его решили изваять в бронзе, дабы вечно украшал он своею персоной дворцовую площадь. Ну и что, что на постаменте будет написано "Цесаревич Иоан"? Все равно за пределами этого мира все будут знать, что это именно ему памятник! Да и в этом мире есть такие, кто знает правду уже сейчас... Жизнь Повелителя -- такой праздник! Ну и что, что ни черта в государственных делах не понять? Для этого существует леди Морена, да и придворные советники там всякие. Пиры, гулянки и вечный почет!

Эйфория улетучилась дней через семь. Напрочь. Переговоры между Британумом и Вольдаром. Принятие послов от деревушек при Ригатте, возжелавших испросить помощи в отстройке своего города. Скучные официальные обеды. Уже появившиеся шпионы. Небось -- и заговорщики уже неподалеку... И самое главное -- наконец-то парнишка осознал, что это все ему терпеть ВЕЧНО, ведь никогда не умрет он, не покинет сей трон, успевший опостылеть в первую же неделю! А этот этикет?! Нельзя ни в носу поковыряться, ни, пардон, пукнуть когда приспичило! "Следите за выражениями, Ваше Величество, послы могут обидеться или неправильно истолковать..." Правильно, правильно они истолкуют, именно это Крагер про них и думает!.. -- Ваше Величество! Дозвольте слово молвить, не гоните, не выслушамши! -- донесся приглушенный голос от двери. Райен подскочил к створкам и резко распахнул их ударом ноги. Вовремя, чтобы увидеть двух стражников, оттаскивающих с порога слабо сопротивляющегося Брата Винченто. Несчастный священник взглянул в глаза Крагеру с мольбой и просьбой о чуде. -- Отставить таскать священника по полу! -- рявкнул молодой царь первое, что пришло ему в голову. Стража послушно отпустила монаха, и он гулко шлепнулся об пол. -- Заходи, коли дело есть... -- лаконично обратился к Винченто правитель и захлопнул перед носом стражи дверь, довольно усмехнувшись: ретивость, с которой привратники оберегали его от контактов с народом, тоже раздражала. -- Они говорили, что Вы сейчас решаете дело государственной важности, -- осторожно начал монах. -- Может, я действительно не вовремя? -- Да уж, дело государственной важности: плюнуть от скуки направо или налево! Ну, выкладывай, какой еще клад обнаружил... -- Да я не о кладах... -- осторожно начал Винченто. -- Я о душе... Понимаете, Ваше Величество, запало мне в душу то, что видел я под час Армагеддона, и понял я позже, почитав Великую Книгу Ръяг'Ху, что должно мне основать новую Церковь, дабы восславить настоящего Бога, который Любовь Ко Всему В Мире!.. А Книга та станет Священным Писанием, ежели ее должным образом преподнести, ибо там таки много и измышлений, в этом Творец был прав... -- Ну а от меня-то что требуется! -- выдохнул разнесчастный царь. -- Так без Вашего ж благословения ничего не дозволят-то, так что не обессудьте -- на мой прожект Вашу резолюцию надобно б... -- Ой, хитрец, сказал бы сразу -- автограф мой нужон в количестве... скольки там страниц? Ну, давай, давай... Напишу на них свой "одобрямс"!.. -- И тем продвинете Библию и в этом мире... -- из стены шагнул Вильям Дорс, как всегда нежданно и без приглашения. -- Библию?! -- Ну да. Пресветлый потому и объявил ее запрещенной, что там один Бог, а тут, в этом мире, их целая куча. Главный-то, не спорю, был сам Пресветлый, да в помощниках-то у него малые боги ходили, целая свита! Тут и светлые: Кузнец, Часовщик, Воин и Целитель, и темные боги -- Марах и Гор. Каждый замещал своего босса там, где тому не под силу было сладить. Вот тогда-то Созидатель и объявил Библию злокозненной книгой заклинаний, нарек ее Великой Книгой Ръяг'Ху и возжелал спрятать ото всех, ведь она -- единственное в этом мире, что могло выдать в нем самозванца! -- Дело ясное, что дело темное... -- вздохнул Крагер. -- Одно хорошо: тут некого покорять и крестить, тут и так сейчас все народы объединились и благословлены самим Всевышним, его лучами осиянны! Так что, глядишь, и утрясется все без особых-то жертв... -- Или приведет к расколам, и раса пойдет на расу только из-за того, что кто-то не так крестится или не так смотрит на иконы. -- Так что мне -- не подписывать эти бумаги? -- остановился Райен. -- А с другой стороны, -- продолжил Дорс, -- Если сейчас эту новую веру не разрешить, то вновь возобновятся привычные культы Пресветлого и Шайтана, и тогда неважно будет, что истребили их -- наново отрастут эти эгрегоры, эти пожиратели веры. И все вернется на круги своя... -- А, достали вы меня со своей философией! -- рыкнул юнец и махом подписал всю стопку, не глядючи. -- На свое разрешение, и да горит оно все ярким пламенем! На фиг все! Ну, чего уставились! Валите отсюда, я сказал! Захлопнув за обоими дверь, молодой царь минут пять пинал по залу подушку с трона, вымещая на ней злость. В конце-концов он угодил несчастным предметом в большое зеркало на стене. Тонкое стекло лопнуло и разлетелось по полу с оглушительным звоном. Крагер поднял два осколка, упавших к его ногам. Сжал тот, что поменьше, как скальпель и, глядя в больший кусок, провел по лицу несколько надрезов, словно творя ритуальную маску. Кровь заструилась из быстрозатягивающихся порезов, боль приносила забытое ощущение освобождения. Потомок древнего рода Крагеров схватил свой меч, с упоением завертев им над головой. И когда стража, привлеченная шумом разбитого зеркала, ворвалась в зал, ей навстречу ринулась стальная свистящая полоса. Крагер гонял несчастных по всему дворцу, наслаждаясь их паническими выкриками. Он готов был разогнать всех, совершенно всех! Разнести дворец. Сравнять с землей город. И уйти напоследок в леса, оглашая окрестности безумным хохотом. А там -- воскресить каким-нибудь чудом Шайтана и выйти против него один на один, меч против всей его магии, когтей и клыков. И неважно, кто победит! Легкая рука легла ему на плечо, и боль с яростью отхлынули, кровавая пелена спала с глаз. Сзади, не страшась клинка, стояла девочка с огромными глазами, лучащимися знанием, болью и светом. -- Пойдем... -- тихо сказала она, и Райен подчинился ей беспрекословно. -- Ты устал. Тебе надо отдохнуть... Не надо вымещать зло на других -- им ведь тоже больно... Чувствуя себя, как мальчишка, бессмертный шагал за ее голосом, шагал, пока они не оказались в тронной зале. Там он, прохрустев сапогами по осколкам стекла, уселся на подножку трона. -- Вытри лицо... -- девочка протянула ему мокрое полотенце. На белой тряпице появились коричневые расползающиеся полосы. Полузасохшая кровь. Девочка забрала ненужное более полотенце и протянула другое, сухое. -- Вытрись... Тебе надо отвлечься от такой жизни... Иначе сгоришь в один миг. -- Кто ты? -- тихо спросил Райен. -- Гэль... -- имя было легким и скользящим, как весенний ветерок в березовой роще. -- Закрой глаза... Расслабься... В ее здоровенных глазах слезинкой набежала печаль. -- Я всегда пою не тем, кому предназначены мои песни... -- она вздохнула и песня подернула рябью покой вокруг. Не было ни гитары, ни лютни, ни флейты, но словно зазвенели струны итанского серебра и вплелась в песню бамбуковая флейта...

И глянет ворон через лед, И будет кровь по миру. Крылатый пес, крылатый кот И крысы через дыры...
Песня затихла, потерявшись под сводом купола, заблудившись в колоннах. И девочка вновь повторила: -- Я всегда пою не тем, кому предназначены мои песни... -- Птаха, и откуда же ты такая взялась? -- со всей нежностью, на какую был способен, спросил Райен. -- Я всегда была здесь... Просто не всегда меня видят, ведь я нужна не всем и не каждую минуту... Я говорила с твоей знакомой, она знает, как и тебе помочь, и ей хорошо сделать... Прощай, она сейчас будет здесь... На входе появилась встревоженная леди Морена. -- Райен, с тобой все в порядке? -- Теперь да... Я устал и хочу сбежать от этой дворцовой суеты! Мне здесь все надоело! Я хочу или войны, или тихой сельской жизни! -- Гэль говорила мне об этом... Я вижу только один шанс... Если ты объявишь, что отправляешься на поиски Святого Грааля, и перед отъездом назначишь меня замещать тебя... Ты ведь все равно рано или поздно сбежишь в свой мир... А я тут останусь, при своем... И тебе будет хорошо, и мне... -- Усе! Щас и объявлю. Кстати -- а кто он такой, этот Святограль?..
...Молодой царь собрал на Совет всех своих министров и прочую политическую братию. Встав, он окинул взором сей разношерстный сброд, составленный из высшего света, но все же разрозненный и несогласованный. -- Мы, Божею милостью государь и самодержец Вольдара и прилегающих к нему земель Иоан, объявляем, что сегодня нам было видение, и повинуясь ему, отправляемся немедля в поход, дабы разыскать святыню настоящего Бога, Святой Грааль. Поход мой может продлиться многия годы, а посему перед тем, как отправиться в странствие, мы повелеваем: На время от моего отъезда и на девять месяцев считать мою супругу леди Морену полноправной правительницей-самодержицей. Подтвердить законность и святость нашего брака может присутствующий здесь Первосвященник Церкви Истинного Бога Винченто, который и обвенчал нас. По истечении же девяти месяцев и рождении моего сына он будет новым правителем, а моя супруга станет Королевой-Регентом, опекуном над нашим с нею ребенком. Первым же Учителем моему сыну я назначаю Мореда Черного, доказавшего свою мудрость и верность царской семье. И ежели мне не посчастливится вернуться в лоно семьи и родной страны -- то по достижении совершеннолетия мой сын становится полноправным государем на веки веч... На время, отпущенное ему для жизни нашим Господом. Сей вердикт мой окончательный и обжалованию не подлежит.
И вот уже только пыль за копытами коня... Вперед... Вперед... Где-то есть в дальних лесах деревушка, обугленная и брошенная жителями во время Армагеддона. Там можно пожить в тишине и покое, пока за ним не прилетит вертолет. Он прилетит не скоро: на починку генераторов перемещения пойдет еще не один год... Но куда теперь торопиться Крагеру? У него впереди -- вечность...
Глава 19
Мельтор как раз копался в электропроводке, исправляя электрощит, когда в ворота вломились Сережка Аббингтон и Макс Первый. -- Эй, мужик, позови сюда своего хозяина! -- без предисловия начал Макс, обращаясь к Мельтору. -- А зачем он вам?.. -- Мель разумно решил не раскрываться раньше времени, пока не присмотрится к вломившимся в его владения нахалам. -- Ты у него служишь или как? -- игнорируя вопрос, продолжил Максим, явно рассчитывая именно на "или как". -- А если я и есть хозяин? -- последовал ответ. -- Врешь!.. -- это детское "Врешь!" развеселило Владыку, и он решил не сердиться. Пока... -- Так что тебе от него нужно? -- Как что? Как что? -- аж забулькал от негодования Макс. А Сергей, всегда более спокойный и рассудительный, пояснил: -- Кругом зима, а должно быть лето... -- Меры уже приняты... -- Кем? Тобой или хозяином? -- не унимался Макс. И тут к Максиму подскочил его младший братишка. Собственно, он давно уже приметил с высоты своего брата, еще пока тот шел к замку, но раньше никак не успел: пока Элдхенн спустится на землю, пока добежишь от него... Однако спор был слышен издалека, и теперь Темка решил поставить в нем свою точку, шепнув на ухо Максиму: -- Это и есть Владыка. -- Что?! -- самообладание оставило Макса. А если Владыка решит отомстить за недоверие? Тогда что? Ведь все говорят о вспыльчивом и злобном характере Князя Тьмы. Но Тема и тут успокоил, продолжая: -- И все, что о нем рассказывают -- неправда... -- Скоро зима окончится. Все вернется на круги своя, -- Мельтор на мгновенье задумался, и вдруг озорство мелькнуло в его глазах: -- О! Пока еще есть снег -- идем поиграем в снежки! Это было дикое, невероятное, но весьма привлекательное предложение. И с дружным "Уря!" шумной ватагой кинулись на улицу все: Мельтор, Макс с Сережкой, Тема с Димой, и новый ученик Мельтора, незаметно подошедший во время беседы -- Макс Второй. Липкий снег прекрасно скатывался в снежки, и вскоре вся компания с ног до головы была покрыта искрящимся снегом. Раскрасневшиеся щеки, горячее дыхание... И Мельтор веселится вместе со всеми. Совсем как ребенок... А затем кто-то слепил снежок побольше и примостил его на забор. -- Кто собьет?! Шрапнелью, снарядами засвистели снежки, минуя почему-то мишень, словно все сговорились промазать. Даже Крылатый никак не мог угодить, хотя и целился тщательно и аккуратно. И тогда Мельтор, быстро повернув голову, плюнул в снежок, и тот с треском разлетелся на льдистую пыль под ликующие вопли друзей...

* * *
Весенняя капель вытесняла зиму, изгоняя ее отовсюду. Капали с хрустальных сосулек серебряные капельки, подергивая на миг рябью прозрачные лужи. И прямо по лужам возвращались в свой город ребята, оживленно чем-то споря и радуясь возвращающемуся теплу. Они проскочили по улице, и ни один из них не обратил внимания на сумрачного старикашку, прислонившегося к сырому досчатому забору. Этот человек мог бы огорчаться: сорвалась такая зима!.. Но старик ухмылялся: уж он-то знал, что за сюрпризы ожидают теперь размораживающийся Риадан...
Часть 3 Самозванец
Глава 1
Скажите, чего не хватает народу? Нет, не спешите с ответом: если б на это было так просто ответить, то мудрые правители давно бы принесли всем по клочку счастья и не допустили бы ни революций, ни гражданских войн... Или допустили бы? Ведь кто сказал, что правители Земли мудры? По крайней мере -- мудры во всем?.. Они ведь тоже люди... Да и компьютеры в таком деле не очень-то помогают: вспомните, что натворила на Риадане одна-единственная "Машина Правосудия", едва дорвавшись своими электронными мозгами до власти... Хотя -- и тут несложно найти ей оправдание: мол, а машину-то кто создал? Люди! Вот и пороки, мол, от создателей созданию своему передались... Уж не лучше ли в таком случае отдать власть над планетой богам? Они-де справедливы и мудры, хоть нас -- таких вот несовершенных создали... Вдруг что-нибудь да исправят к лучшему? Хуже-то не сделают? Как вы думаете? Есть еще куда хуже?.. А то еще, глядишь, и ответят они, боги, на извечный вопрос, терзающий из эпохи в эпоху любое разумное население: ТАК ЧЕГО ЖЕ, ЭРУ ПОБЕРИ, ЧЕГО ЖЕ НЕ ХВАТАЕТ НАРОДУ?! Давно ли кричали в народе: "Кошмар! Что это за ужас: зима среди лета! Куда это Небеса смотрят!!!", а теперь вот настала весна, стремительно возвращается утерянное лето -- и идет новый вой: "Верните нам нашу зиму, а то приходится не ходить, а плавать!.." Да и вышедшие из берегов реки никакой радости в настроении не прибавили... На равнинах -- потопы, в горах -- лавины, сползающие и на бегу превращающиеся в селевые потоки. Но более утонченное издевательство досталось маленькому "полуготическому" заброшеному Храму в очень хитром ущелье. Кто, когда и зачем построил этот Храм -- и не вспомнит никто. Даже не помнят, кому из богов посвящен этот Храм. В более позднюю эпоху народ утверждал, что это Храм Создателя, Храм самого Единого Творца, Всевышнего и Милосердного. Но богослужений все равно там не проводил, предпочитал строить для этого новые Храмы, кроя золотом их крыши. Помните, как в песне:
Купола у нас кроют чистым золотом, Чтобы чаще Господь замечал...
Только не часто что-то блеск золота привлекал внимание Золотого Творца, Обладающего Силой Творящего Пламени! (Тоже титул Всевышнего, и, согласитесь, ничуть не хуже других...) Так может, не в золоте дело? Вот только умоляю: не повторяйте вослед за шутниками, что Ему надо не храмы дарить, а очки от близорукости, чтоб хоть что-нибудь разглядел! А может -- стоит вспомнить кое-что из забытого? Это ведь не сложно -- пришел в старый дом с уцелевшими еще клочками обоев да следами от картин на стенах, вдохнул воздух поколений, смешанный с горьковатым запахом запустения, зажмурил глаза... А с небес -- эхо ушедших голосов. А из подполья -- шепоток потревоженных крыс. Тех, что завидовали голубям за то, что те умеют летать, но затем -- увидели, что делает лень и сытость с гордыми прежде божиими птицами. Рожденный ползать -- не всегда полетит. А рожденный летать? Отчего ж -- ползает?! Или весь смысл жизни -- пожрать да поспать, а взлететь -- лишь для того, чтоб нагадить на крышу Храма?! Вернуться в старый дом... А прилететь в старый Храм? Не скрою -- сотни лет тут не было никого. А теперь вот -- трое решили объявиться. Двое -- это, разумеется, наши любители приключений: Женька и Темка. А третий, разумеется -- Элдхенн-младший. Он хоть и дракон метров тридцати ростом -- а все равно мальчишка. И в душе, и по поведению... Храм находился в горах, но за хитрое его расположение нередко называли его чуть иначе: Храм-В-Ложбине. Стоял он на тверди земной, но над ним нависала не меньшая толща. Он словно скрылся в нише, вырытой неведомыми силами в недрах горы. Снизу -- не заметить Храма, только расщелина, как горло пещеры. Сверху -- ни с орла, ни с самолета не разглядишь. Идеальная маскировка, хотя и не понятно -- от кого же!.. Да вот беда -- Элдхенн знал про это загадочное сооружение и теперь вез туда своих малолетних друзей, похвастаться диковинкой. Да и еще проблема: при своем росте дракон ну никак не мог залезть внутрь! А через узкие вертикальные окошки многое ль разглядишь? То-то же... Внизу расстилались весенние пейзажи, лужи и заливы. Но можно ли долго любоваться этой красотой, когда так и тянет рассказать о последних новостях, увиденных в палантире?! И Тема со вкусом, со смаком принялся описывать последнюю встречу Славика с Мерлином. Как незадачливый маг кинулся искать свою жестяную коробку, доверху набитую палантирами, а вместо нее обнаружил лишь старый фиолетовый носок. Как он поймал того, кто последним был у него -- Славку -- у самого входа в Славкин дом, как потребовал вернуть палантиры, в надежде, что авторитет мага -- это всегда авторитет мага, а где побаиваются, там и уважают... И как в ответ на мерлиновское "Отвечай, где мои палантиры!" Славик наивно развел руки, и вместе с ответом "Сгорели!.." между руками полыхнул такой фонтан пламени, что Мерлину и за год не создать... Женька представил себе эту сценку и так затрясся от смеха, что начисто позабыл, на чьей спине он находится и на какой высоте эта самая спина летит. А забывать об этом, катаясь верхом на драконах, не следует! Иначе можно научиться летать. Сверху вниз. С ускорением. До самой земли... Что, собственно, Жека и сделал. К счастью, внизу оказалась грязь. Неэстетично, конечно же, да зато мягко... Бедный Элдхенн тщетно описывал по воздуху круг за кругом, тщетно всматривался острым своим взором в расстилающееся под ним -- Женька как сквозь землю провалился... ...И ведь действительно провалился! Стоило ему вылезти из грязи, как земля под ногами разверзлась и Женечка вновь ухнул в пустоту. Теперь уже неглубоко. Сумрачно было, конечно же, но пробивающиеся сквозь пролом солнечные лучи освещали уходящий вглубь коридор, облицованный кирпичом. Подземный ход! Старинный подземный ход!!! Ну как устоять перед соблазном! Кто из мальчишек откажется от похода по подземельям!.. Женька -- не устоял. Поворот за поворотом, там чуть выше, а там -- чуть ли не ползком... И вот потолок рванулся вверх, и коридор завершился небольшой кирпичной залой с нишами в стенах. Идти дальне некуда. Женька развернулся было к выходу, чтобы вновь войти в коридорчик тоннеля, как вдруг из ближайшей дыры ниши шагнул к нему старичок. -- Привет, Вы тут живете? -- Женя предпочел совместить приветствие с вопросом. Дедуля ничего не ответил. В полной тишине он шагнул к пацану. -- Э, Вы чего? -- оторопело спросил Женька, но дедуля уже подошел вплотную к мальчишке и со всей силы вцепился ему в плечи, подавшись вперед и словно желая поцеловать. Это уже ни в какие ворота не лезло. Женька поднапрягся и завопил на весь коридор истошно и пронзительно: -- НАСИЛУЮТ! -- Не насилуют, а кусают, -- деликатно поправил старичок и обнажил огромные вампирские клыки...

Глава 2
Тем временем в новом замке Князя Тьмы откровенно скучал Макс Второй, ученик Князя. Разумеется -- стоит сказать лишь, что обитаешь в Твердыне Мельтора, как все вокруг решают: на скуку жаловаться грешно. Еще бы -- старинные подвалы и галереи, забытые переходы, потаенные комнаты -- это первое, что приходит на ум при поминании Князя и его обиталища. Но -- что делать, если самому старинному из коридоров этой Твердыни не исполнилось еще и пол-года, а все "тайные" и "забытые" комнаты новостройки нанесены на строительный план, вывешенный при входе в Замок? Делать нечего, оставалось только шляться по коридорам Замка и разыскивать, что же из имущества прихватил из Ледяной Башни Печали с собой хозяин мира сего. Старинное оружие там, или бутыль древнего вина там... Или тут? В конце-концов, Славик утверждал, что Мельтор перенес сюда весь свой винный погребок, и перенес магией, чтобы без сотрясений и толчков... А с другой стороны -- если Славик знает об этом погребке -- то разве целы еще эти вина? Что может быть лучше: бал, шикарный банкетный стол, блеск свечей и драгоценностей, кавалеры приглашают дам к мазурке... Звенит живая музыка, не запакованная архиваторами или магнитофоном, а извлекаемая из настоящих инструментов настоящими музыкантами... И вот приглашаешь на танец прекрасную даму, и мир вокруг кружится, взбодренный то ли густым благородным вином, тягучим, как ликер, то ли пьянящим дыханием партнерши по танцу... Музыка явственно зазвенела в ушах, и внезапно раскололась, как пышущее жаром стекло под холодом капель воды, от собственных шагов по граниту полов. Никакой магии, просто кончилась дорожка из ковролина, а с нею -- и тени-воспоминания. И оставалось только идти и занудить, что в замке нет ни одной дамы. -- Не с кем даже поговорить! -- крикнул в пустоту Макс, -- Я уж не говорю о романтике, об общих... интересах!.. Ой, не стоит порой гневить судьбу! Стоило бедолаге только посетовать на отсутствие женского общества, как перед ним возникло очаровательное создание с черными длинными волосами и тонкой улыбочкой. Наряд -- вполне современный -- джинсы, полусапожки и красная куртка. На голове -- то ли обширная кепка, то ли берет... Но не успел расплывшийся в улыбочке Макс обрадоваться овеществлению мимолетного желания, как из уст незнакомки прозвучало: -- Я, Мишэл из клана Олафа, -- и в руке очаровашки возникла катана. Не оставалось ничего другого, как выхватить с пояса эспадрон и принять навязанный бой. Но как представиться? Макс и сам удивился не меньше, когда услышал, что автоматически произносит: -- Я, Элмер Ричард, Владеющий Силой Пламени, принимаю твой вызов! Клинки взметнулись в салюте. И следом -- стремительная атака. Тонкий меч девицы скрестился с узкой саблей Макса. Звон, искры... Бой продолжался недолго. Сперва девица в красном теснила парнишку, наседая всей мощью, но вот ее дыхание сбилось, она явно устала, и тогда Макс перехватил инициативу и, закрутив клинок противника, выбил его из рук. От неожиданности девица плюхнулась на колени, и Макс занес свой клинок над плечом, словно Мак-Лауд. Рубить жертву не было никакого желания, несмотря на ее свинское поведение. Да и где гарантия, что она из землян или новых зайстовских, которым рубить головы -- несмертельная уже традиция? Они даже контракты составляют... О, а это мысль: -- Да позволено мне будет спросить прежде, чем нанести удар: а контракт на семьдесят процентов Энергии у Вас в порядке? Продолжить столь удачно начатый пассаж, правда, не удалось: девица вдруг невинно так проворковала: -- Ну ладно, пора просыпаться... -- и растворилась в воздухе, словно и не было ее... Обалдело посмотрев на исчезнувшую незнакомку, вечный хип прошарил рукой перед собою. Никого... -- А Учитель времени не теряет! И пол-года не прошло, а уже призраки в коридорах поразвелись, и вполне симпатичненькие, современные даже!..
После такой встречи Макс шагал по замку радостно и тихонько ликовал: -- Классно, что тут больше дам нету! Ноги сами принесли его к подвалу, где за новой дверью, в маленькой комнатке, на новеньком дубовом столе стояла бутылка -- старая и молочно-голубая, в синие прожилки по мутному, совершенно непрозрачному стеклу... Ну можно ли устоять?! А вдруг там вино "еще тех времен", не примеченное вездесущим Славкой? Руки Макса намертво сомкнулись на горлышке и пальцы уже потянулись к сургучу печати, когда из угла донеслось: -- Не тронь! Мое! -- и из вентиляционной отдушины в стене появилась огненно-рыжая девица. На вид -- очень даже материальная, несмотря на парение в полуметре от пола. От нее пахнуло жаром, словно внезапно свалился в камин. Ало-оранжевое платье летающего огонька слепило глаза переливами пламени на складках. С диким воем: -- "У-у-у, еще одна!" -- Макс рванулся в коридор, не выпуская, впрочем, бутылки из рук. Девица с ненавязчивостью шаровой молнии погналась вслед за ним, не отставая ни га шаг, но и не опережая похитителя древней стеклотары...

* * *
Снег сошел, и второй раз в этом году расцвели деревья. Белая ароматная метель, не отбирающая, а дарующая жизнь... Срывать такие цветы не стоит, но аромат их так манящ... Димка вцепился в ветку вишни, притягивая ее вниз, к себе. Не сорвать и не поставить в банку на подоконнике. Просто так -- понюхать и вновь отпустить... Пусть качается на ветру, привлекая пчел и шмелей. Ветка была толстой и тяжелой, а Димка -- легким и воздушным. В результате у дерева с мальчишкой возник компромисс: ветка нагнулась наполовину, а малыш висел на ней, не доставая сандаликами до земли и молодой травы. И -- качался вместе с веткой под порывами ласкового ветерка. Качался, вдыхая ароматы цветов... Внезапно что-то приподняло Димку повыше, и он от удивления отпустил ветку, так и зависнув среди весенней метели. Чуть снизу раздался голос: -- Зачем мучить дерево, если можно взлететь самому? Рыцарь Эрхон держал мальчишку над головой и, похоже, не испытывал особых неудобств от его веса. Малыш понюхал еще раз цветы, мило улыбнулся и поблагодарил. Рыцарь вернул мальца на поверхность планеты и коротко сказал: "Брысь!" Димка убежал, звонко щелкая сандалетами по влажному асфальту. Эрхон настороженно огладывался по сторонам. Давно, давно он не чувствовал этого присутствия, и вот опять -- кто-то из Древних, владеющих Силой... Или -- из этих фанатиков с Зайста, для которых отрубание головы -- национальный спорт и контракт на семьдесят процентов... Достав из-под плаща катану, рыцарь заозирался, аки Дункан. Никого. Резко развернуться к дому за спиной. И в тот же момент -- рука легла ему на плечо. Подпрыгнув от неожиданности, он крутнулся на месте. Лицо... Сколько лет уже не видались?.. Катана скользнула в ножны, улыбка сопроводила облегченный вздох. -- А, это ты!.. Напугала... -- положил ей руку на плечо: -- Какими судьбами, Весенний Лист? -- Попутной Весной... Посреди лета, -- девушка мило улыбнулась. И в тот же момент ощущение Силы полыхнуло вторично. И за спиной девушки возникла девчонка. В красной куртке, слегка драных на коленях джинсах и лаковых полусапожках. Тень падала на лицо от большого черного берета, и из этой тени поблескивали лишь очки и огонек сигареты. В руке у незнакомки появился клинок. Сигарета колыхнулась в такт словам: -- А, воркуете, голубки! Эрхон отстранил Весенний Лист, девица тем временем щелчком откинула сигарету, и начался бой. После двух-трех выпадов и обманных движений рыцарь выбил у девчонки катану и, развернув юную нахалку, ощутимо пнул ее пониже спины. Завопив "Ну, пора просыпаться!", девчонка исчезла на лету. Поединщик оторопело посмотрел на пустоту и встряхнул головой: -- Опять эти -- Глюки Сновидений! -- с досадой сказал он. -- Ну как же мне они надоели!!!
Глава 3
Женька поглядел на сытую рожу вампира и, потирая пальчиком укус, спросил: -- Нажрался? -- Угу, вкусил сию трапезу, -- согласился старичок. -- Зело бяше лепо се было!.. -- А раз доволен -- давай выводи меня отсюда. -- И чего бы это... -- Услуга за услугу... -- Я тебе сделал уже услугу, даровав жизнь вечную!.. -- Жизнь вечную? -- Ну да. Вкусил я тебя и даровал Вечность. Я -- Мули, а ты, значит, после укуса моего простым Вампиром будешь. Или тоже Мули, если повезет! Так что будем тут вместе век коротать да прохожих поджидать... -- А я не хочу -- тут! ВЫВЕДИ МЕНЯ ОТСЮДА! Женечкин вопль вынес стену, словно она была пенопластовой. Старик замер в шоке, а затем тихо пролепетал: -- Как же так? Я же Мули, а он получился Бруксой! А Бруксы старше по рангу... И я вынужден подчиняться ему!.. С этим старик плюхнулся ниц перед Женькой и пролепетал: -- Слушаю и повинуюсь, Повелитель! -- Так бы и сразу! -- Женька нагнал побольше высокомерия. -- Так выведешь ты меня или будешь валяться у ног и далее? -- Выведу, ежели пожелаете, Ваша Громогласность! Но вообще-то голосом своим Вы уже проложили проход в Храм, куда и направлялись... Так что можете просто перешагнуть пролом -- и Вы у цели... -- Иду, -- улыбнулся Жека, -- А вот донорским пунктам теперь хана: все оберу, раз уж стал вампиром!..

* * *
Лес дышал той неповторимой влажной прохладой, что бывает только весной. Возвращающееся лето вновь даровало эту сказку, и Славик наслаждался, возлежа на полянке рядом с палаткой. Он не боялся намокнуть: вода была ниже, на земле и отходящей от летней зимы траве, а в воздухе, где завис юный контрабандист, витали только ароматы весны. Здесь, вдали от людей, можно было расслабиться и не бояться шокировать кого-то элементарной левитацией. Можно было просто висеть в воздухе и отдыхать... Лениво протянув руку, Славик призвал к себе лежащую в палатке сигарету. Поймал ее губами за фильтр, выпустил из ноздри тоненькую струйку пламени, прикуривая. Пускать пламя в последнее время стало любимым развлечением. Обнаружив незадолго до достопамятного конфликта с Мерлином, что может удержать между руками столб огня, Славик принялся тренироваться. И вскоре уже мог плюнуть огнем или пустить тоненький язычок пламени через ноздрю. Правда -- получалось не всегда безвредно для самого себя, так что юный контрабандист предпочитал пока еще потренироваться, прежде чем хвастаться перед друзьями. "Огнеплевательность" была не единственным свойством, недавно появившимся у него. Порой, как-то хитро присмотревшись, удавалось увидеть потаенную сущность человека. Но этого Славик не любил: далеко не всегда увиденное было приятным... Можно было почувствовать настроение окружающих -- и поэтому теперь Славик предпочитал одиночество, чтобы не давили чужие чувства, особенно если рядом кто-то рассержен или попросту разозлен! Получалось лечить на расстоянии, просто испуская поток энергии. Но это не было чудом: скорее всего, в нем просто пробудились свойства, присущие людям Второго Средневековья. Тогда, помнится, было полно экстрасенсов... Славик затянулся и выпустил в небо колечко дыма. Затем -- второе и третье. Посмотрел, как они медленно поднимаются вверх, и выпустил четвертое, которое взвилось, как ракета, проскочив через первые три. И хотя ветер дул с востока -- кольца летели строго на север, подчиняясь воле пустившего их. Какая-то мошка уселась на руку и попыталась укусить. Славик мысленно щелкнул по ней -- и вспугнутое насекомое взмыло в небо. Было приятно просто висеть вот так и ничего не делать. Было влом шевелиться. Капля с неба -- крупная, прохладная -- упала точно на сигарету, погасив ее. Вторая. Третья... Начинался дождик. Обычный летний дождик. Маленький такой: размером только на эту полянку и хватило... Может -- именно это и насторожило Славика. Уж не шутит ли кто из приятелей, а? Зачастившие капли размыли несчастную сигарету, превратив ее в бесформенное месиво из бумаги и трубочного зелья. М-да, этого так стерпеть было трудно. Ну ладно бы там -- простые земные сигареты с табаком, их везде полно, но их почти никто и не курит -- вредно... А вот эти, импортные, с настоящим трубочным зельем, не имеющим побочных эффектов! Их же привозят совсем-совсем мало, с одного недавно открытого мира, который и обнаружили-то лет как пятьдесят, а уж двухсторонние торговые отношения установили всего год-два назад! Любая шутка хороша лишь тогда, когда шутник безнаказан. Но -- и ответить на шутку надо толково. А для этого что нужно сделать? Правильно: сперва установить, кто именно пошутил, чтобы знать, чем достать его понадежнее. И Славик присмотрелся к небу. К силе, направившей дождь. Он почти был уверен, что увидит образ Жеки-Шутника, добравшегося-таки до Камня Погоды у Мельтора и теперь прикалывающегося над друзьями. Но... Дохнуло холодом и пустотой. Чем бы ни было это существо -- оно не было жителем Рокласа или Земли. И -- кажется, оно забавлялось. А вот этого-то Славик стерпеть и не мог. Подняв над собой купол защиты, он потянулся в палатку за новой сигаретой: закурить в насмешку над чужим шутничком... В палатке оказалась только пустая пачка. -- Ты... Последнюю сигарету извел?! -- внезапно и неожиданно для самого себя Славик вспылил. Купол защиты над ним изогнулся, превращаясь в параболическую антенну из тончайших энергий. А затем сквозь новоявленный излучатель Славик выстрелил. Он и сам не понимал, откуда взялось столько силы. Вместо привычных двадцати четырех единиц Силы ввысь рванулось более десяти тысяч! "Плавающее число!" -- ахнул Славик, -- "Но это же невозможно!" Вскипел дождь. Казалось -- висящее сверху тоже не ожидало такой атаки. Холодную небесную сущность отбросило куда-то в космос, снеся до орбиты Цолмона, не менее! Славик и сам испугался своей прыти и силы. Да и вообще-то -- кажется, зря он обидел небесного шутника... Стоило б извиниться. Но как?! И Славик применил лучший жест миролюбия: послал вдогонку целительную, лечебную энергию. Примерно в том же количестве, что и атакующую до этого. Даже -- чуть-чуть поболее... Чтобы наверняка... Мир вокруг как-то неуловимо менялся. Вроде бы -- все на месте. Деревья, трава, воздух, грязь внизу... Только энергии вокруг прибавилось: видимо, Славкин поток добавился к привычным ручьям Силы на Рокласе... И тут -- разверзлись хляби небесные! Холоднющий ливень ударил с такой силой, что тело Славика среагировало рефлекторно, перебрасываясь в единственно доступное сейчас сухое место: комнату в одном из постоялых дворов Растер Гоув, которую Славик снимал, заплатив наперед деньгами с продажи народу палантиров... Славик возник в комнате -- и тут же вокруг обрушился поток воды: телепортируя, Славка почему-то прихватил и клок окружающего пространства. Раньше с ним такого никогда не случалось... -- Это что еще такое! -- раздался от двери грозный женский голос. Ну да, конечно, когда хозяйка этого двора нужна -- ее днем с огнем не сыщешь, а вот как все не так -- она тут как тут! Стоит и продолжает кричать: -- Ты посмотри, во что ты превратил новые половицы! Ты хоть представляешь себе, сколько это все будет стоить?! -- Сейчас исправим! -- невинно улыбнулся Славик и разлитая по полу вода мгновенно исчезла. Вместе с половицами. Хозяйка не нашлась, что и ответить на случившееся. Вообще-то стоило бы отделать этого юного постояльца чем-то потяжелее швабры, выселить с треском, потребовать компенсации убытков или в крайнем случае -- накричать! Но -- попробуй сделай что-либо из перечисленного применительно к столь сильному магу! Хм, то-то и оно! А если рассердится?.. Славик же, казалось, сам обалдел от случившегося: второй раз подряд все шло наперекосяк! Не оттого ли, что атаковал неведомо кого? Так вроде бы -- извинился потом... И, глядя на удаляющуюся из комнаты хозяйку, Славик тихонько пробормотал: -- Упс... Все, пора "завязывать" с этими новыми свойствами, пока чего похуже не натворил... Доприкалывался...

Глава 4
Ливень в городе -- не так страшно, как в лесу. Можно нырнуть в ближайшее парадное и отсидеться там. Если, разумеется, Вы никуда не спешите. А Том не спешил. Он вообще давно уже никуда не спешил. Ходит себе по городу такой мальчишка лет двенадцати, с длинными светлыми локонами, смотрит на жизнь вокруг, наблюдает... Или прячется от надвигающегося ливня, как вот сейчас. В городе было судорожно, и давящая со всех сторон тревога льдисто сжимала душу, заставляя ознобно трепетать в ожидании неведомого. Казалось, город бьется в агонии, не в силах ни излечиться, ни умереть достойно. Он напоминал привычный журнал, где даже самый страстный поцелуй пахнет типографской краской, где скрежет бумаги по влажным пальцам подменяет собой треск автоматов или звон мечей. Город умирал, но даже не догадывался об этом. И ничего не было необычного в пареньке, приткнувшемся неловко на скамейке возле светофоров и склонившем голову в каком-то оцепенении. Грозовая тревога витала в помертвевшем воздухе, и мальчишка казался первой жертвой гибнущего мегаполиса. Неподвижный. Неживой. И только серьга в левом ухе блеснула живым огоньком. Том замер от этого блеска, и тогда чуть слышно колыхнулась грудь паренька. Присмотрелся. На вид -- лет тринадцать, устало-измученный, с не слишком красивым округлым лицом, длинными светло-каштановыми волосами, не видевшими гребешка уже давным-давно, и темно-зеленой кепкой, венчающей подобие прически "Я у мамы вместо швабры". Губы пухлые, без малейшего намека на улыбку, сжаты, как от боли. Ресницы закрытых глаз неимоверно, не по-человечески велики. То ли смаглу, то ли кендер-переросток... Подрался с кем-то, что ли? -- Вам плохо? -- Том осторожно присел на скамейку рядом с мальчишкой. -- Не-а, все в кайф, -- еле разлепляя губы, бормочет тот. Голос тонкий, но хриплый, не поймешь: пацан или девчонка. И в этот самый момент нарыв свинцового неба прорвало небывалым дождем. Его холоднющие капли ударили отвесно, скрывая за своей стеной недалекие дома. Спасаясь от дождя, Том ринулся к ближайшему подъезду, находящемуся прямо через дорогу от скамейки. И найденыша с собой потащил: не бросать же под дождем! Тем более что сам по себе молодой человек не соблаговолил даже пошевелиться под потоками с небес. Хлопнула дверь парадного, и тут же, словно в ответ, ударили по мокрому асфальту крупные звенящие градины. Мутные ледяные шарики размером с грецкий орех лупили тротуар, вспарывая асфальт, рассыпаясь колючими искрами осколков, но в парадном было тепло и уютно. Личность в кепке плюхнулась на пол возле ступеней и подтянула под себя ноги, сгибая в коленях. Затем, пошарив в карманах, извлекла мятую сигарету и коробок насквозь промокших спичек. Стирая мокрую серу на терке коробка, бесполезно переводила спичку за спичкой, пока Том не догадался поднести зажигалку. -- Спас-сиб. Куришь? -- Не-а. -- Ладно. А че это ты вдруг незнакомой герле решил помочь? И ваще положь меня где взял! Ты учти: я с незнакомыми ни-ни-ничего не жел-лаю имет-т-ть! И даж-же не р-разговар-риваю! "Герла... То есть -- девчонка. Дура дурой! Взять бы да точно выпихать тебя под дождик и град, протрезвела бы хоть!" -- хмыкнул Том, но вслух сказал: -- Так что мешает познакомиться? Меня зовут Том. Томас. -- Иэрнэ. Ирина, то бишь. Видимо, подобная фраза истощила девчонку, потому что она клюнула вперед, и при этом ее кепи улетело на пол. Теперь, не прикрытые головным убором, среди нечесаных волос вызывающе торчали острые эльфийские ушки. Хм, только эльфийки для полного счастья и не хватало! Незнакомка подняла лицо, зеленью продолговатых глаз впившись в зрачки Тома. Подняла кепи и скомкала его в кулаке. -- Ты музыку любишь? -- вероятно, это был ее дежурный вопрос, потому что, не дожидаясь ответа, она продолжила: -- А я очень люблю. Тащусь прям! И чем круче -- тем больше в кайф! Том тем временем с какой-то тоской подумал, что для пацана такое лицо было бы вполне даже ничего, но для девчонки оно смотрится отнюдь не прелестным... А она продолжала: -- Соломки маковой приму -- и за плейер! Или покурю длиннохвостой травки. Токо вот сегонння чего-т перекурилась, вот и развезло. Дуба чуть не дала... -- Наркоманка, -- то ли мысль, то ли вздох. В две-три затяжки сигарета выкуривается по самый фильтр, удерживаемый уголками губ. Но затем губы отпускают его, и вопрос слетает с них вместе с окурком: -- А как ты понял, что я -- девчонка? Ведь я под пацана стригусь! Как депресняк -- так и стригусь под пацана. А сейчас депресняк крутой... -- "Если это "стрижка под пацана", то я -- Троллейбус на Восток..." -- подумалось Тому, но вслух он сказал: -- А я по голосу догадался, что ты девица. -- А что, если б я оказалась пацаном? -- А вот тогда бы я, не стесняясь, снял бы ремень да всыпал бы тебе, чтоб неповадно было бы так нажираться! -- рыкнул Том. -- Прав был! -- существо на полу вновь клюнуло носом. -- Продолжай считать меня герлой и дальше!.. "Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке..." -- подумалось Тому, но от применения воспитательных мер немедленно он вынужден был воздержаться: в таком состоянии юный наркоман все равно ни фига не поймет, хоть розгами его отделай! "Иэрнэ, значит... Помнится -- отец как-то рассказывал про эльфа с таким именем... Или все же про эльфийку? Конечно, склерозом пока не страдаю, но за такое количество лет не грех и позабыть... Ладно, очухается сие чудо да стихнет дождик -- приволоку его к себе, познакомлю с Игроками, порасспрошу..." И вдруг что-то незаметно изменилось, вселяя тревогу. Том насторожился. Привычный, хотя и забытый озноб дернулся в мозгу, засвистел сигналом тревоги. Сколько времени уже не звучал этот проклятый сигнал! Шепнув дремлющему пареньку "Минуточку!", Том кошачьим движением поднялся, одной рукой расстегивая плащ, а другой нащупывая в полузабытом сне ребристую рукоять катаны. За дверью кто-то стоял и ждал... Том слушал тишину, но кроме шума дождя ее нарушало только сопение обкурившегося сотоварища... И только ощущение Силы пульсировало в затылке, да холодок сзади на шее, словно от присутствия меча. Похоже -- не Крагер, Райен не стал бы столько времени ожидать, уже вопил бы "Скоро ли следующие тренировки?!" Ожидание становилось невыносимым, и тогда Том резко ударил ногой, вышибая дверь и выскакивая под холод небесных потоков и еле различая за ними смутный силуэт с мечом в руке. Зыбкая фигура в дожде качнулась вперед, и плащом рванулись в стороны огромные перепончатые крылья. Молча. -- Я -- Томас Слипер из клана Сэлета! -- громко выкрикнул Том. -- Козел! -- прозвучало в ответ. -- Я же мог тебя сдуру зарубить! Что это ты двери пинками выносишь, словно Лютер! Жить надоело? -- Напротив, нетопырь недорезанный! И оба, сунув мечи за пояс, кинулись в объятия друг другу. -- Томми! -- Феникс! -- Ты-то как тут? -- Я-то с друзьями, а ты? -- Преследовал тут одного... одно... -- Вечного? -- Вроде бы. Ощущение горит, но -- непохожее на наши. Том заметил, что стало чуть темней, но дождь перестал совсем. Хотя нет, шумит по-прежнему. Просто Феникс поднял свои крылья, укрывая друга от холодной купели. А затем крылатый кивнул: -- Может, в парадное зайдем? Че зря мокнуть?

Глава 5
Элдхенну надоело кружить на высоте и он спланировал к старому Храму. И -- надо же! -- на крыше Храма деловито восседал Жека, пожирая продуктовый НЗ из своего рюкзачка. -- Жека! -- завопил Темка. -- Салют компани!.. -- малыш лениво махнул в ответ рукой вместе с бутербродом. Тема не сдержался, и после спуска на землю с пол-часа гонял пинками милого Женечку вокруг всего Храма. И лишь утомившись, друзья разожгли костер и присели поболтать и пожарить шашлыки. Женька полюбовался на полную луну, висящую в небе, и вдруг коротко взвыл. С неба шмякнулась какая-то перепончатокрылая дрянь с шипами и когтями, дернулась и замерла. -- Как это ты? -- удивился Тема. -- Да, один мужик клевый тут научил...
Торчать на дожде было не резон, и Том вместе с Лассарой зашли в парадное. Из-под свода метнулась летучая мышь и кинулась в серое дождливое небо. Том вздрогнул. Волной всколыхнулась память: бьющие воздух перепончатые крылья, распахнутые створки Врат Миров, отлитые из неземного металла... Том, точно такой же, но в старинной одежде принца и при эспадроне вместо катаны, провожает взглядом улетающего из заточения за Гранью Миров крылатого Мелкора. Небо -- такое же сумрачное и серое, но там, где пролетает Крылатый -- ослепительная синь неба и солнечные лучи рассекают серое покрывало дождя. И вдруг серые тени вырастают словно из-под земли. Приказным тоном орут: -- Именем Эру Единого, Илуватара и Владетеля Арды, Вы арестованы и подлежите немедленному уничтожению! -- Интересно, за что же? -- Вы осмелились выпустить из заточения Врага Мира! Этому нет прощения! Приготовься умереть! -- Знаете, в чем ваша ошибка? -- спросил Том у посланцев Эру. И, не дожидаясь даже недоуменных взглядов, ответил, выхватывая эспадрон: -- Вы слишком долго разглагольствовали! Настолько долго, что позволили мне вытащить клинок, и теперь я буду сопротивляться!.. И посмотрим, кто кого, ведь вы привыкли воевать с безоружными, преподобные майяр! Это было откровенное оскорбление, но Том на это именно и рассчитывал: ослепленный яростью противник чаще допускает ошибки. Но бой закончился, даже не начавшись: чья-то тяжелая рука точными ударами "отключила" всех трех посланцев. Когда майяры осели на землю, за их спинами оказалось рослое человекоподобное существо в черной рясе и шлеме с решетчатым забралом, скрывающим лицо... -- Не бойся меня! Я пришел, чтобы защитить тебя: ты спас из заточения нашего Учителя!.. -- Я и не боюсь, -- спокойно ответил Том...
-- Я и не боюсь... -- эхом отозвалось в парадном современного дома. Говорил обкурившийся мальчишка... -- Я и не боюсь. Просто стыдно, как же я мог опуститься до такого. Том в изумлении глянул на надевающего кепи паренька, а тот продолжал: -- Обкурился, как последняя свинья. Искал, вишь ли, забвения от своей и чужой боли. -- А разве бывает чужая боль? -- мягко спросил Феникс. Изумленный взгляд: -- Ты говоришь, как Учитель. Ты из его народа? -- Я -- Феникс Лассара, Вечный без клана... Том изумился, что друг внезапно решил раскрыться совсем незнакомому пацану, но вдруг сообразил, что взгляд Феникса направлен куда-то за спиной мальчишки. И лишь затем полыхнуло. Не озноб, а жар, словно вылили кипящее олово. Медленный поворот головы. Из стены медленно выходило ОНО -- сверкающий силуэт, словно тончайшая человеческая оболочка наполнена расплавленным, кипящим металлом. Бесстрастные глаза -- просто объемный рельеф на золоте лица -- внезапно полыхнули желтым сиянием и вновь угасли. Символом могущества -- тонкая золотая корона, растущая прямо из головы, являющаяся продолжением лысого сверкающего черепа. -- Единый! -- пророкотало чудовище, и, судя по всему, сочло на этом обряд представления достаточным. По крайней мере, оно ринулось в атаку сразу же после своего слова. Лезвие выросло прямо из руки, но не стало ее продолжением, отделившись в меч с рельефной тяжелой рукоятью и пышной золотой чашей гарды. И только по блеску клинка было ясно, что чудовище вырастило этот клинок прямо из себя. Феникс еле успел подставить свой меч, спасая шею от неминуемого удара. Затем отскочил на шаг и снизу вверх кинул разящую сталь, вложив в удар всю силу руки. Но монстр оказался проворнее и, качнувшись вправо, пропустило лезвие почти вплотную к своему боку, а затем сделал ответный выпад. Два клинка -- сталь и золото -- скрестились, и огненные искры напряжения рванулись в стороны, ослепляя мальчишек дуговым огнем сварки. -- Уходите! -- заорал Феникс, обращаясь к другу и Иэрнэ. -- Ты -- всегда думал о других! -- тяжелые мысли монстра скрипом отдались под сводами черепа, раскатились ржавыми шариками, рождая боль и замедляя реакцию. И, словно желая сломить этой болью, чудовище продолжало: -- И поэтому я -- сильнее. Я -- Единый! И люблю себя! А ты... Феникс превозмог боль и резко закрутил меч противника, выбивая его под сводчатый потолок с лепными узорами. Меч взмыл на недосягаемую высоту, но тончайшая нить тянулась от сверкающей руки к клинку, и по этой нити перетек меч обратно, не достигнув дворцовых сводов... Дворец?! Том изумленно замер, ибо лишь сейчас сообразил, что вокруг -- не тесное парадное старого домика, а зала прекрасного, но мертвого какого-то дворца. Или огромного, невиданного Храма. -- Не думал, что ты сменишь имя, Тот, Кто Восстал В Мощи Своей! -- Я Феникс! И не был иным! -- Я что, не узнаю Крылатого?! -- монстр кольнул Феникса в грудь, но крылатый мальчишка увернулся и резко ударил по руке атакующего. Кисть вместе с мечом со звоном упала на пол, расплескавшись брызгами, и Феникс крутнулся, привычным жестом с разворота срубая сверкающую голову обезоруженного чудовища. Но тех долей секунды, что вертелся крылатый, оказалось достаточно, чтобы расплескавшееся втянулось в недра Единого, и вновь отросшая рука с мечом встретила сталь клинка почти у самой шеи. Звякнуло, и только искры покатились по полу. Столкновение было столь сильно, что отбросило Феникса на скользкие плиты пола, и меч его полетел в угол. Не выжидая, меч монстра обрушился вниз, на открытую шею лежащего. Никто не успел понять, что произошло, просто Том метнулся вперед и в прыжке отбил удар, адресованный другу. А затем воткнул короткий кинжал в оборачивающееся к нему чудовище и, воспользовавшись моментом, ударил...

-- Шипокрыл... -- задумчиво протянул Тема. -- А что, похоже! Точно как в книжках, даже еще колючее!.. Темка не без содрогания смотрел на то, как Жека приближается к замершей перепончатокрылой дряни и берет ее двумя пальчиками за усеянное шипами крыло, поднимает и внимательно осматривает. Затем оба мальчишки зашли в Храм и Темка плюхнул ядовитую тушу шипокрыла на алтарь. Усмехнулся уголком рта: -- Приносим эту жертву тебе, Единый! Ты эту дрянь породил -- тебе и прибирать это тело из бытия!.. -- Боюсь -- долго ждать прийдется, -- из тени в углу Храма шагнул давешний Женькин знакомец-вампир. Он подошел к алтарю и задумчиво ощупал крыло чудища. Затем оторвал клочок перепонки, пожевал его и глотнул, прокомментировав: -- Точно не Мельтора, а Единого творение: всюду ядовито насквозь! Человек бы на третьей секунде помер! -- А Вы -- не человек?! -- влез в монолог Темка. -- Разумеется! Видишь же, что тени нет! Значит -- Вампир! -- Ага! А я -- Тень Отца Гамлета! -- Ты не веришь мне? -- А с чего бы! В кои-то века вампиры получили возможность беспрепятственно входить в Храмы Гочподни! Ой, Господни! -- Вот с подобных оговорок все и началось! А теперь имя Единого не испугает даже рядового призрака! -- при этом старичок достал из кармана маленькое алюминиевое распятие и принялся ковырять им в зубах, удаляя обрывки перепонки шипокрыла. -- И ш тех пор, как штали штамповать ширпотребом эти талишманы, они, люди то-ешть, жаведомо жагашили шилу рашпятия и вшех имен Вшевышнего! -- и он наконец-то сплюнул лоскуток перепонки. И в этот момент раздался страшный грохот. -- А вот и мусорщики пожаловали! -- Темка радостно кивнул на Тома и Единого, влетевших в Алтарный Зал, но не остановивших своего поединка. Те же тем временем ожесточенно рубились, не обращая ни малейшего внимания на троицу в углу возле алтаря. Вампир пристально присмотрелся к дерущимся и глубокомысленно изрек: -- Меня тут не росло! Чао, ребятки!.. -- при этом он шагнул в висящий на стене портрет и растворился в нем. Секунду спустя из картины высунулась его голова и назидательно произнесла: -- На Вашем месте я бы тоже слинял! Так что не теряйте времени! -- и окончательно исчез в произведении живописного искусства. Однако малыши, завороженные небывалым поединком, не сдвинулись с места. Да и было отчего: такие "баталии на двоих" не во всяком сериале увидишь!..
Меч снес голову сверкающего монстра, но тот не грохнулся на плиты и не истек молниями Силы. Напротив, изящно склонившись и не капнув ни единой каплей из облегченной шеи, он поднял за корону свою голову и повернулся к Тому. -- Убить думал! Единого?!!! -- насмешливо пророкотала башка и, всосавшись в пальцы держащей ее руки, комом протекла под сияющей металлической кожей и вынырнула на шее, занимая свое место. Было тихо и страшно. Словно терминатор из жуткого фильма, эта дрянь казалась бессмертной. И было ясно, кто в конце концов победит, когда истают силы живых... Только жаль было мальчишку. Он-то при чем?.. -- Возьми мою голову, но поклянись, что не тронешь мальчишку, что отпустишь его, -- негромко произнес Феникс. Чудище не успело ответить, потому что Иэрнэ вдруг выкрикнул: -- Хрена, Учитель! Второй раз я тебя не покину! Никогда! Именем Арты и Эа! Феникс оглянулся, словно ища выход. И тут его взгляд упал на странное зеркало в углу зала, за алтарем. Решение пришло мгновенно: -- Срочно к зеркалу! Уходим через него, я веду!.. -- Я тоже зеркален, так что Вы во мне отразитесь, во мне будете! -- заявил в ответ Единый, недобро ухмыляясь, -- Я тоже отражаюсь... -- Отражаешься?! -- вспыхнул Женька, -- Так ты счас волнами пойдешь! Никто до сего момента просто не обращал внимания на двух мальчишек, на корточках присевших у зеркала. Но вот тот, что потолще, тот, что так просто возразил Единому, приоткрыл свой рот и дико завыл-завопил. Острый ледяной визг возник в пространстве. Казалось, древние имена Мира Внутри и Мира Вне режут чудовище, и оно стонет от боли, рассыпаясь на мелкие капельки-брызги. Капли разлетались по залу, крохотными осами размазываясь по стенам и узорам колонн, отравляя медными тускнеющими кляксами фрески под потолком и блеск мозаик пола. Визг резал слух и не смолкал ни на мгновенье. А затем все кончилось. И чей-то голос, то ли Женьки, то ли Феникса, крикнул: -- Сюда! Скорее!
Глава 6
Вообще-то никакого Мельнибонэ на карте известных миров не значится. Сей географический изыск так и остался лишь в книгах Муркока. Но -- кто знает, как поведет себя история в будущем? Давно ли все поминания про Арду относили к "изыскам в стиле профессора Толкиена"? А теперь торгуют с Ардой, туристами обмениваются... Может -- и Мельнибонэ -- не совсем придумка, просто -- Территория, Лучше Всех Спрятанная? А вот Эльрик Мельнибонийский зачастил в последнее время на территории Риадана и Земли. Увы -- он не открыл ни нам, ни другим любопытствующим местоположения своего края, а потому вслед за профессором Энгивуком рискну предположить, что на самом деле Эльрик -- один из землян-"ролевиков", заигравшийся в свои бесконечные игры и сменивший свой облик примерно так же, как до этого сделал Черный Колдун Мальден... Впрочем -- какое нам дело, из Мельнибонэ или из крохотного городка где-то на Земле прибыл к нам сей воитель и искатель приключений, если сейчас он топал по одному из новых крохотных городков империи Западный Риадан и злобно порыкивал себе под нос. У Эльрика было дурное расположение духа: только что он познакомился с компанией уличных гопников, и это знакомство ему крайне не понравилось... Особенно их вожак, явно в прошлом или спецназовец, или вконец разорившийся ведун, каких много сейчас шляется по Риадану, с тех самых пор, как нечисть получила гражданские права наравне с людьми и, стало быть, истреблению больше не подлежит... Вот и "оттягиваются" теперь безработные ведуны на всем, что "не совсем человек", но не убивают, а просто по-гопницки бьют!.. Вот так они и Эльрика приветили. Правда, порой ему казалось почему-то, что предводитель гопников чересчур уж гибок, словно из ртути или из резины он, а не из плоти и крови, но -- чего только не покажется в такой ситуации!.. Впрочем, судя по силе ударов, скорей не резина, а именно ртуть... И вот теперь Эльрик Мельнибонийский широким шагом топтал гранит булыжной мостовой, по ходу ворча: -- Нет, не могу поверить! Какой-то человечишко! Нет, этого не может быть!.. О! -- внимание ворчуна привлекла появившаяся на пути фигура в доспехах, явно спешащая по своим делам: -- Гляди-ка, еще один чертов рыцарь... Эй, ты, почтеннейший! -- Эльрик заступил дорогу неизвестному, -- У тебя дама сердца есть? -- Нет, -- последовал равнодушный ответ. -- Как нет? Черт... А родовое поместье у тебя есть?! -- Нет. -- О Эру Моргот! А покровитель твой в таком случае... -- У меня нет покровителя... -- Кхм... Да есть у тебя хоть что-нибудь, из-за чего можно подраться!!! -- А что, нашего желания недостаточно?.. -- наивно спросил рыцарь.

Они отсалютовали мечами. -- Эльрик Садрикович Мельнибонийский! К Вашим услугам! -- Сэр Эрхон! К Вашим услугам... Бой начался по всем правилам и незамедлительно. Эльрик наседал, но явно не с желанием разрубить соперника, а просто сгоняя зло за прошлый проигрыш гопникам. Он не мог еще забыть, как получил по голове такой удар, что сперва на миг перед глазами вспыхнули звезды, а затем показалось, что уходящие гопники расплываются, превращаясь в аморфную лужу разноцветного металла, все больше поблескивающего золотом, а затем этот металл впитался в асфальт... Эрхон тоже прекрасно понимал порывы своего нежданного противника и поэтому не контратаковал, а только парировал удары, стараясь измотать Эльрика и тем самым "спустить пар"... Однако проходивший мимо патруль не стал разбираться в тонкостях поединка. С воплями типа "Поединки разрешены только в специально отведенных местах", "Пройдемте, товарищи, в отделение" и "Эй! Чего Вы это делаете!" бывшие ПЛановцы приблизились к сражающимся. Впрочем, последнюю фразу они выкрикнули, когда поединщики прервали междусобойчик и радостно обернулись к вновь прибывшим, завертев веером мечи. Бывшие элитчики Патрулей Лояльности поняли, что они не вовремя, но было уже поздно. Теперь обоим бойцам было на ком отвести душу -- и они с радостью этим воспользовались: полицию они ненавидели еще больше, чем гопников. Увидев круги сверкающей стали, бравые патрульные начали состязаться в скорости бега. И даже победили, с трудом скрывшись от своих преследователей... Запыхавшиеся и довольные, рыцари остановились возле деревянной таверны. И тут из-за серого забора рядом шагнул парнишка лет пятнадцати, не больше. В руке он сжимал закупоренную бутылку вина, а по лицу блуждала печальная полутрезвая ухмылочка. Присмотревшись к рыцарям, Славик-Контрабандист (а это был именно он!) ткнул пальцем в меч Эльрика, явно колебаясь, что сделать лучше: похвалить меч или попросить штопор. Наконец, решившись, выдохнул: -- П-чем Буреносец? -- Торговцы явились! -- закипел Эльрик, -- нэнавыжу! Взмах клинком был молниеносен, но и Славик среагировал мгновенно: чуть откачнувшись назад, он подставил под клинок горлышко бутылки, тут же срубленное мечом. Посмотрел на результат, хмыкнул: -- Открывают "по-гусарски". Ценю! Затем отхлебнул хмельную жидкость и заявил: -- Сп-сибо! Так как, идем? -- Э-куда? -- недоуменные голоса рыцарей слились в хор. -- Э-туда! Трактир громить! На продукт, в смысле, -- и Славик кивнул на деревянное сооружение рядом.
Трактир, где после гибели Оборотня хозяином стал какой-то гоблин, практически не изменился. Те же столы, те же стойки, те же двери, крашеные под кирпич... Да и посетители подобные. Вон вампир потягивает из тюбика консервированную кровь через соломинку. Вон парочка ведунов сплетничает о подвигах своего шефа Геральта. Вон какая-то девица в кепке-берете и красной курточке потягивает пойло из кружки... Стоп! Внимательный зритель наверняка уже заметил, что это та самая девица, что доводила своим поединком Макса Второго, а затем так странно растворилась в воздухе!.. Вот в этот-то трактир и вломилась наша троица: двое Рыцарей и Контрабандист. Заняли свободную стойку, кивнули хозяину: -- Пива, вина и закуси на шестерых! -- Ваши друзья подойдут позже? -- залебезил перед заказчиками гоблин. -- Нет, это мы будем жрать за двоих! Каждый!.. -- А пить за троих! -- встрял Славка, -- Так что ЫШО ПЫВА! Стол троицы был сервирован на удивление быстро. Тем временем девица за соседним столом покончила со своим пойлом и вопросительно посмотрела на бармена. Гоблин истолковал этот взгляд немного иначе, решив, что клиент уходит и желает расплатиться. Ловко лавируя между столами, он побежал к девице, по ходу ворча под нос: -- Все эти Воины Сновидений -- просто свиньи! Вчерась вот приперлись трое, выжрали бочонок эля и растворились прямо в воздухе, ни фига не заплатив! Я бы их всех ставил к стенке и стрелял через одного из арбалетов!.. Посетители в зале трактира замерли, даже ведуны перестали шептаться. Все взгляды устремились на особу в красном. Видимо, завсегдатаи хорошо знали эту личность и теперь ожидали зрелища. И не зря. Девица встала из-за стола, выплюнула изрядный кусок жевачки и со всей силы врезала гоблину в ухо. Перелетев через стол ведунов, бармен грохнулся об пол, вскочил, и, выкрикнув что-то на Островном наречии, перевел затем: -- Твою дивизию! В ответ личность в красном четко и раздельно произнесла: -- Ты, грязная Мордорская свинья, порочишь честь славных Воинов Сновидений!.. Да я тебя!.. При этом легким движением руки извлекла из-за спины сверкающую катану с черной ребристой рукоятью, занесла ее для рубящего удара. Гоблин в испуге зажмурился, прощаясь с жизнью, и даже не рискнул ответить ей, что не знает никакого Мордора, а говорил на родном, Островном языке. И тут обладательница сияющего оружия резко треснула гоблина рукоятью катаны в челюсть. Затем подумала и ударила еще раз. И еще. И еще... Ведуны попробовали оттащить разбушевавшуюся личность от стонущего бармена, предлагали успокоиться, выпить за Родину, за Кастанеду... Не помогло... Сперва девица действительно пошла к столику ведунов, но тут очухавшийся гоблин, размазывая кровь и сопли по лицу, выхватил у одного из ведунов его меч и с рыком повернулся к девице. Зря он это сделал! Она молниеносно вновь выхватила катану и замерла. Гоблин нерешительно остановился и явно не собирался нападать первым. Но девица эта, похоже, никогда не любила доставать катану просто так. Ничтоже сумняшеся, она кинулась в атаку и гоблину волей-неволей пришлось защищаться. Сталь звенела, заставляя вздрагивать тех посетителей, что поближе к побоищу. Пару раз ведуны пригибались, когда клинок свистел над их головами. И только троица посетителей за угловым столиком относились ко всему этому с философским спокойствием. Наблюдая за схваткой, Эльрик спокойно, даже чуть равнодушно, прокомментировал: -- Круто рубится подруга! -- Да! Оттягивается по полной программе! -- согласился Эрхон. Славик же мечтательно протянул: -- Ага... Интересно, какова она в... -- он явно хотел сказать "В постели", но не успел: девица резко обернулась к ним и звонким мальчишеским голосом выкрикнула: -- Покончу с этим (кивок в сторону гоблина) -- за "Подругу" ответите! Эльрик среагировал первым: -- Извините, молодой человек... И за них тоже... -- и кивнул на друзей. Так похожий на девицу мальчишка выкрикнул в ответ: -- Принято! Но не мешайте ловить кайф!.. -- и юный Воин Сновидений продолжил трактирный погром... Через минуту гоблин уже лежал в отключке, очередной раз получив гардой катаны по голове. Майкл уныло посмотрел на тело и вздохнул: -- А, черт, заплатить не успел... Еще действительно скажет этот жлоб, что мы не расплачиваемся!.. И с этими словами Майкл кинул ему на грудь золотую монету. Затем повернулся к посетителям, не пострадавшим еще при побоище, и произнес с нажимом: -- Кто тронет -- до утра не доживет! Я сказал! -- На похороны, видимо, -- осторожно шепнул-прокомментировал Эрхон, стараясь, чтоб выходящий из трактира и затормозивший у двери мальчишка не расслышал его... Но стоило Майклу скрыться за громко хлопнувшей дверью, как Славик, окинув острым взглядом картину побоища, задумчиво протянул: -- Кажется, о нашей выпивке позаботились... Пояснять сотоварищам ничего не пришлось, и "святая троица" взяла со столов все, что еще уцелело...

Глава 7
Зеркало стояло в самом углу длинного сумеречного коридора, залитого лишь синтетической не-тьмой. Обыкновенное круглое зеркало в рост человека, которое неизвестный автор заключил в раму из прекрасных хрустальных сталактитов, словно вмерзло оно в лед. А возле зеркала стояли двое пацанов, и тот, что потолще, торопил бегущих. Не останавливаясь, Феникс прыгнул в зеркало, ухватив одной рукой Иэрнэ, а другой увлекая за собой Тома. Вместе с ними влетели сквозь зеркальную амальгаму сбитые с ног Темка и Женька. Зеркало показалось простой иллюзией, скрывавшей за собой тайное помещение, но зал, открывшийся взорам, был напоен светом звезд и никак не вязался с напыщенным показным величием покоев Единого. -- И снова мне жизнь спасает брукса, -- улыбнулся Феникс. -- Это уже привычка... -- Кто-нибудь объяснит мне, что все это значит?! -- от переизбытка впечатлений Том схватился за голову, сжимая виски ладонями. -- Вот ты! -- ткнул пальцем в Иэрнэ, -- Дважды назвал Феникса Учителем. Почему? -- А как же мне еще называть Крылатого Валу? -- Но ты ж уже предположил, что я -- просто из того же народа, что и твой Учитель! -- взвыл Феникс. -- А с чего бы ты тогда из всех нас именно меня, Человека, попросил отпустить?! -- Не жутко удивлю, если скажу, что Тома он все равно бы не отпустил? Вечного, которого можно убить, он не отпустит. Впрочем, кое в чем я перед ним блефовал. Нет, не в просьбе отпустить тебя, а в той назначенной цене. -- Своей жизнью? -- Женька показался озадаченным. -- С такой ценой не шутят, разве что ты вечен и неуничтожим... -- Именно. -- Бедный монстр... -- фыркнул Женька. -- Кто знает... Эта тварюка оказалась неимоверно сильна. Возможно, что платить пришлось бы всерьез... -- Стоп! -- крикнул Том. -- Это позже. Далее: Феникс, что это за ублюдок и зачем ты за ним гнался? На фиг тебе сдался этот... этот терминатор! -- Я -- Вечный без клана. -- Знаю. -- Не перебивай! Именно оно сделало это. А когда-то клан Крылатых Лассара был известен по всей галактике. Теперь же лишь я и брат мой Алекс остались на Дорогах Мира. Остальных сгубило оно. Я давно потерял его след, и века не думал уже об отмщении, но недавно оно вернулось опять... И голубой кровью Лассар поклялся я не упустить его. -- А оно поклялось -- не выпустить тебя, Феникс, -- съехидничал Иэрнэ. -- Но оно, в отличие от тебя, клятвы не сдержало, Странник. -- Ты знаешь мое прозвище? -- Прозвище? Скорее -- призвание. Ты ж не рожден убивать! -- Верно. Но почему теперь ты признал, что я не твой учитель? -- Учитель никогда не мстил. Никому... -- Дальше, -- Том продолжал свои вопросы: -- Через сколько секунд оно до нас доберется вновь? -- Века. На Дорогу-Меж-Зеркалами дано выходить не всем, и места этого нет нигде в мире. Так что найти нас -- проблематично... -- с этими словами Лассара присел у шероховатой стены, опершись на свой клинок и расправив затекшие крылья. -- Иэрнэ, теперь ответь ты, -- Том повернулся к эльфу. -- Я, конечно, понимаю, что ты -- мастер мистификаций, то за девчонку себя выдаешь, чтобы не всыпали за грехи, то теперь вот -- за человека... Но ведь уши в тебе все равно эльфа выдают! Так на фиг? Эльфеныш нервно мял левой руке кепочку. Затем, не находя слов, сделал неопределенный жест правой рукой. В ответ Том демонстративно зевнул. -- Все равно не поверишь... -- вздохнул Иэрнэ. -- А ты попробуй... -- Крылатый обернулся к эльфу. Тогда недавний знакомец Тома глубоко вздохнул и выпалил: -- Наш народ выбрал Путь Людей... Понимаешь -- я не с Риадана, хотя и родился на Риадане. Мы жили на Арте... "Арта -- название Арды на языке тамошних Темных, на нашем языке!" -- машинально отметил Том. А эльф продолжал: -- Мы жили на Арте. И Крылатый Вала был нашим Учителем. Мы были эльфами по рождению, но выбрали Путь Людей. Нас звали Эльфами Тьмы, но мы -- первые увидевшие Свет. И нас убили. Они думали, что убив нас, сумеют обеспечить нам плен в Мандосе, а затем "исцелить", вселив в иные тела. Но -- просчитались. Мы выбрали Путь Людей, и поэтому прошли мимо Чертогов, и ушли во Внешний Мир... И все наши родились в телах людей, и жили во многих мирах вокруг и в различные эпохи... А я почему-то родился опять эльфом. Только не на Арте, а на Рокласе. И в облике риаданского эльфа живу, и сам не знаю -- зачем. За что мне такая судьба? Последний ЭЛЬФ среди эльфов, возжелавших стать людьми. Я что, плохо верил в то, что стану после смерти человеком, а?! -- Расспросишь Учителя -- пояснит... -- рассеянно хмыкнул Женька, оглядываясь по сторонам. И было отчего озираться в изумлении: такого еще не приходилось видеть простым смертным. Шероховатые стены то ли песчаника, то ли желтоватого бетона ограничивали по бокам коридор, запертый с одной стороны вмерзшим в лед зеркалом и уходящий с другой стороны в бесконечность. Над головами сияли небесной синью своды из голубого нейтрита, такого же, как идет на броню земных проникателей. Кое-где под обвалившимися кусочками песчаника из стен поблескивал такой же нейтрит. Местами плиты потолка были проломлены, и сквозь дыры виднелось небо, все из клубящейся фиолетовой дорожной пыли. Пол под ногами лишь у стен напоминал старый асфальт. В полуметре от песчаника он обрывался в ничто, и среди неимоверного провала сияли мириады звезд. Но -- Иэрнэ стоял, одной ногой опершись на эту бездну, и не думал проваливаться! Женька глянул под ноги. Так и есть: и они с Темкой стоят среди звезд! Под ногами мирно проплыла галактика, слепяще-оранжевая к центру и разбрасывающая в стороны зеленоватые спирали-рукава... -- Не боись, не провалишься, -- Феникс кивнул Женьке. -- Вот такая она и есть -- Дорога Меж Зеркалами. Пыль над головой, звезды под ногами, стены с дверцами и картинами по сторонам... Дверцы и картины будут чуть дальше, когда мы пойдем по коридору... И я бы не советовал вам касаться этих картин... Заблудитесь... -- Минуту... -- Иэрнэ перебил Лассару. -- Молодой человек, что Вы имели в виду, когда говорили "Расспросишь Учителя"? Ведь Учитель наш погиб, и был выброшен за Врата Ночи в вечное Ничто! -- Опять этот религиозный бред! -- деланно поморщился Женька. -- Вот расскажу Мельтору, что про него бают -- или посмеется, или рассердится! -- Так Учителя называли немногие. Чаще -- Мелькор! -- А я так его называю. И смею тебя заверить -- он жив и здоров. И в последний раз я видел его не позднее, чем сегодня утром... -- А еще Женька сейчас -- ученик Мельтора, -- встрял Темка, -- И именно он выпустил Вашего Учителя из заточения в подвалах в мае этого года... -- Ну и кто тебя просил все это разглашать? -- вздохнул Женька. -- Он же меня сейчас начнет рвать на сувениры!.. -- Не смешно. Но я попрошу Вас привести меня к Учителю. Надеюсь -- Вы не откажете мне в просьбе? -- А сколько нас? -- хихикнул Женька. -- Запомни, меня звать Женькой, Евгением, если уж так охота посолидничать. Но все же обращайся ко мне на "Ты", договорились, эльфийская твоя душа? Иэрнэ только кивнул, зато Том мгновенно ткнул пальцем в Женьку: -- Теперь ты. Кто ты таков? Кроме того, что ученик Мельтора и нахал-шутник, доставший пару-тройку городов своими хохмами... -- Не доставший еще пару-тройку... -- скромно уточнил за него Темка, заработав увесистый подзатыльник от друга. -- Остальные -- уже... -- Меня интересует, -- продолжил Том, -- Как ты сумел так вот заорать на Единого... Так... эффектно. Или это тоже -- "шуточка"? -- Просто мной сегодня вампир закусывал, -- вздохнул Женька. -- Вот я и стал такой... голосистый... Вампир тот говорил, что я теперь брукса. -- Теперь ты, -- Том вновь обернулся к Лассаре. -- Ты говорил, что второй раз брукса спасает тебе жизнь. Кто же и когда был первый? -- Мой друг, -- ответил Феникс. -- Он -- брукса, хотя более похож на Мули. Когда-то своим голосом он спас меня от Вепря, -- и, заметив, как рука Тома машинально чертит знак против Чудовища Зеркал, хмыкнул: -- Вепрь тогда помер. Насовсем. Так что не бойся. -- А зовут твоего друга... -- Мальчик, -- крылатый Лассара горько усмехнулся, -- просто Мальчик. От Имени он отказался. Сказал, что раз потерял все, и семью, и дом, то зачем хранить Имя... Не желая продолжать воспоминание, Феникс пристально взглянул в глаза Тома и негромко, но настойчиво произнес: -- Ты так упорно спрашивал, что теперь я хочу сказать. Я, конечно, благодарен тебе за свою жизнь, но -- ты нарушил первый закон Вечных: бой всегда ведется один на один. Это -- закон. -- Плевать мне на законы и каноны! -- взъярился вдруг Том, -- Жизнь друга мне гораздо дороже этих дурацких правил! Я не охочусь за головами, и в Собирании я участвовать тоже не желаю. И нет на мне ни одной жизни, хотя сегодня чуть не взял одну. И наполнен я лишь собой. -- Не одну, -- тяжело вздохнул крылатый. -- Не одну, а всего моего рода. И сотни иных родов, которые эта тварь унесла. И я изведу ее, клянусь небом! -- Тяжкая клятва -- крылатому. Не отступить... -- Иэрнэ вздохнул, -- И кровь Учителя моего тоже на м-мерзавце металлическом. И хоть смертен я, но клянусь исчезнувшими навек Эллери Ахэ, что я, последний из них, сделаю все, что в моих силах, чтобы каждая капля крови их и крови Учителя нашего вонзилась в него смертным жалом. И пусть я умру, но клятвы своей не нарушу, хоть и учил нас Черный Вала прощению и гармонии. -- Том, -- Темка повернулся к вечному мальчишке, -- А ты давно знаком с Фениксом? -- Давно... Феникс -- мой Учитель...

* * *
Воспоминание всплыло из небытия, как проявляемый фотоснимок, как оживающая Карта в руках Воина. -- Принц, ты зачем выпустил Князя Тьмы?! -- Единый был в гневе. -- Он уйдет и никогда никому не будет вредить! -- С чего это ты взял?! -- рокочущий голос сотрясал своды дворца. -- Он сам мне пообещал это... -- А ты -- поверил ему?! -- в механическом голосе Единого послышалась неподдельная насмешка. -- Он обманул тебя! И вновь будет сеять зло!.. -- порывом голоса всколыхнуло плащ мальчишки, но принц упрямо возразил: -- Он -- никогда не делал зла. И -- он говорил правду... Гром расколол плиты пола: Единый пылал от гнева. Нельзя было даже представить себе, что этот колосс, больше всего напоминающий машину или благородную статую, может ТАК сердиться и прямо-таки булькать от гнева! И все же -- все естество золотой фигуры излучало жар гнева и ярости. Рокочущее чудище подошло вплотную к мальчишке и направило на него палец: -- Предатель! Ты на его стороне! Изменник! И ты умрешь! Палец Единого неестественно вытянулся и навылет тонким клинком пронзил мальчишку. Принц с удивлением взглянул на выходящий из его груди меч-палец, понимая, что ноги становятся ватными. Детские губы шевельнулись, выдохнув в лицо богомонстру: Так от века идет охота На поверивших Черной Птице, Но таинственная работа... Голос-вздох замолк. Обливаясь кровью, мальчик упал на плиты парадной залы. А его родители? Король с королевой преклонили колена в благоговейном ужасе и почитании Единого. И только королева вздохнула: -- Как жаль, что наш сын -- предатель... -- Не сын... -- тут же поправил ее Король. -- Я же сразу говорил: незачем нам усыновлять безродного. Одни проблемы были от этого приемыша... -- Никто из людей не коснется тела этого предателя, осквернившего Веру! -- холодно и надменно заявила королева. И Эру кивнул в знак высшего одобрения.
...Хоронили его не люди, а лесные орки. И даже эльфы не препятствовали им. Траурная процессия в белом неслышными тенями скользила по лесу, и даже ветки не шевелились. А на носилках -- тело Принца -- мальчика в белой мантии. Носилки... И постамент алтаря, с которого многие Уходили... И вдруг, из зеркального блеска щитов -- человек. Крылатый. И шепот-вопрос, прижавший к земле траву: -- Зачем хоронить живого? Негоже это, Воины. Свет его предал, но зачем же Тьме признавать такой Свет всесильным? И затем -- к мальчику, склонившись над телом: -- Встань и иди. Окончен твой отдых. Получена весть... Свист молний? Шум леса? Глаза открываются -- рывком. Тело садится. Рывком. Встает -- рывком... -- Идем, малыш... Теперь... тебе еще многому надо учиться... Теперь ты один из нас... Блеск зеркал. Пустые носилки. Ряд Орков. Ряд Эльфов... Многие с этого алтаря -- Уходили. В Танце Огня. Мальчик -- первый, кто ушел. Просто так. Своим ходом... Том. Томас Слипер. Томас Слипер из клана Сэлета. Томас Слипер из клана Сэлета, воспитанник Крылатого Лассары...
Глава 8
Лат отложил в сторону книжку и кивнул вошедшему мальчишке. -- Приземляйся. Мишель плюхнулся на свободный стул и нерешительно замер. В конце-концов, не каждый день Командор вызывает кого-то для конфиденциальной беседы. Вроде бы -- ничем не проштрафился... Но -- кто знает? Трудно, когда командор -- щупач экстра-класса да еще и бывший Лорд Ночи. Тут не знаешь, поступок нехороший или нехорошая мысль огорчат Изначального. -- Воюешь, значит... -- неопределенно начал Лат. -- Только во сне... -- оправдательно начал Мишель. -- Это же никому не вредит! Командор вздохнул и вдруг спросил: -- А тебе нравится, когда кошмары снятся? -- Не очень... -- честно ответил мальчишка. -- Но в последнее время я нашел против этого средство! -- Сновидение... -- Лат сделал ударение на втором слоге. -- Тоже метод... Но не слишком ли ты переувлекаешься книгами Кастанеды и открывшейся перед тобой Силой? -- А что в том плохого?! -- Мишель откровенно недоумевал. -- Это ведь действительно не вредно! -- Понимаешь, малыш... -- начал Лат, -- Я терпел, когда ты представал перед начинающими Воинами в облике Дона Хуана и даже вручил одному из них тут же присненный Ключ Порталов. Я улыбался, когда ты устраивал полеты по Сонным Пространствам и Сумеречной Дороге и задирал Дорожную Полицию -- в конце-концов, эти самозванцы хуже разбойников с иной дороги... Но когда ты стал входить в сон лишь затем, чтобы там согнать накопившуюся за день злость и раздражение -- это уже совсем не годится... Понимаешь -- в поисках приложения своих сил ты проектировал себя в РЕАЛЬНЫЕ миры... И от твоих атак страдали вполне РЕАЛЬНЫЕ люди и гоблин. -- Я думал -- это всего лишь сон... -- шмыгнул носом Майкл. -- Задумайся... -- Лат снова взял книгу. -- Я бы не хотел, чтобы воспитанник "Звездного Ветра" вел себя, как уличный гопник... И не хотел бы тебя отстранять от участия в регате за подобные фокусы, да еще за восемь дней до начала регаты... Понимаешь -- даже в простых снах ты встречаешься не с голограммами, а с живыми обитателями Сонных Пространств. Но когда ты вторгаешься в реальные миры -- то мера ответственности твоей растет стократ... -- Я пойду, Лат... -- Мишель поднялся, и вдруг, у самой двери, спросил: -- Одного не пойму -- как же я сумел вывалиться в реальность посреди сна, а? -- Ты во сне засыпал? То-то же! Сон, увиденный во сне, есть реальность, это еще Будда говорил...

* * *
И все-таки снам не прикажешь. Можно менять их, корректировать, сжимать или растягивать, но им не прикажешь не сниться вообще. И на этот раз снилась Мишелю маленькая деревушка, затерянная где-то в лесах. Дул теплый ветер, заблудившийся в верхушках сосен, нырял вниз, хлопая ставнями заброшеных домов. Говорят -- недавно здесь отгремел Армагеддон, и таких деревенек тут теперь видимо-невидимо. С прудом, где полным-полно здоровенных зубастых карпов, с плачем и стонами домового в вечнохолодной печной трубе. Обгорелые заборы напоминали другое пожарище. Но это было давно... Очень давно... Горел город. Простой деревянный город у подножия здоровенного каменного замка. Его жители сперва просто не поверили, что вторгшиеся в эти края чужаки способны на зло. Сперва не поверили, а потом уже было поздно. И не важно, что не были тогда известны автоматы и сваггеры, что вместо ядерных бомб применяли файерболы, а вместо пуль летели стрелы и метательные ножи... Город погиб, захлебнувшись в крови, и не сумел остановить это безумие даже Черный Менестрель, вскочивший на камень у окраины города и резко ударивший по струнам лютни. Черным назвали Менестреля атакующие, ведь он пел о Тьме. Но он не был черен. Ледяной белизной сияли его одежды, ярче алого головного убора с серебряными колокольцами. Неестественно выгнутая правая рука лихо била по струнам, и песня неслась лавиной. И услышавший ее не мог уже бояться Тьмы, ведь -- понимал и ее, и Свет, и место обеих сил в Истинном Мироздании. Но за миг до того, как полетели на землю мечи захватчиков, один из их предводителей злобно выкрикнул: "Да что вы слушаете! Бейте его!" И мечи остались в руках. И обрушились на певца. Никогда прежде не поднимали руку на менестреля. Но -- в борьбе Света и Тьмы на этот раз именно Свет поступился честью и прервал песнь Менестреля, ибо -- испугался его. Свет победил. Но победа его была сродни поражению: взяв на себя кровь невинноубиенных, он обрек себя на проклятия и противников, и союзников. И не раз еще аукнулась Воинам Света эта "победа любой ценой"... Победа над Эльфами, которые считали себя Людьми... Мишель рассказывал эту историю троим ребятам, забредшим в пустую деревушку и устроившим тут свое обиталище -- то ли скит отшельников, то ли летний скаут-лагерь. Тут было принято рассказывать истории на ночь. И Майкл делился своими воспоминаниями из прежней, неземной еще жизни... -- Почему мы не слышали ничего подобного? -- спросил Райен, когда история кончилась. -- Потому что Мишка это только что придумал! Клево! Тебе бы жутики снимать! -- завосторгался Севка. -- Не поэтому. Просто летописи обычно пишут победители. И никто никогда не давал слова побежденным. Особенно если их вырезают вплоть до последнего человека. -- До последнего эльфа! -- Человека. Они называли себя Людьми, хотя и были эльфами от рождения. Ибо они избрали Путь Людей, путь со свободой выбора. -- Странные какие-то, -- фыркнул Севка, -- Эльфы, а назвали себя людьми, Тьма, а говорят -- самые светлые. Что ж это за эльфы такие, если от них даже имен нет! -- Имен не осталось. Приказано забыть... -- чужим каким-то голосом отрубил Михаэль.
И больше в эту ночь никто ни о чем не говорил. О чем они думали? Этого, пожалуй, не знал даже Эру, Единый. Вот только когда они пробудились утром, то на теле своем обнаружил Мишель два шрама, старых, больших и уродливых, словно напоминание о чем-то. Или предупреждение. -- Смотрите! -- чуть ли не испуганно Юлька ткнул пальцем на живот Майкла. -- Откуда это? -- А может, было? -- осторожно начал Райен, хотя было ясно, что и сам он в это не верит. Юлий подскочил к Мишелю и осторожно коснулся прохладными пальцами грубой покореженной плоти. Шрамы были какими-то вялыми и твердыми наощупь. -- Болит? -- Не-а... -- мальчишка с изумлением и каким-то неясным, смутным страхом разглядывал шрамы, затем потер краешек одного из них, потому что показалось, что там блеснуло что-то, как жидкий металл. Но -- показалось... -- Как следы когтей орлов, -- Юля попытался пальцами разгладить шрамы. -- Вчера точно не было. Это Единый тебя покарал, за то, что на его валар поклеп вел! -- выдал вдруг Севка. -- ...Да ты, видать, и вправду Нольдор, парень... -- процитировал Мишель прямо в холеное арийское лицо заступника Эру. -- Если и Единый -- то не покарал, а попытался рот заткнуть. -- Угу, тебя испугался, грозного... Никто не успел даже крикнуть "А вот и не подеретесь!", как двое мальчишек уже сплелись в клубок рук и ног, молотя друг друга и катаясь по земле. Но бились они не по религиозным соображениям, просто Майкл обиделся на колкость Севки... Так что неписаных правил не нарушал никто, и в места пониже пупка удары не наносились принципиально. И через минут пять друзья уже сидели на траве, вытирая пот и потирая ушибы, а еще пол-часа спустя все четверо -- и "бойцы", и их "секунданты" -- кидали в пруд камешки, стараясь "напечь блинов" и приводя в бешенство прыгающих на скачущие по поверхности воды камешки зубастых карпов, и думать уже забыли об утренней драке.

Дня три пролетели совсем незаметно. Три дня -- во сне, воспринимаемом Мишелем как единственная реальность... И только сны у Мишеля становились все тревожнее и страшней. И снились ему черные скалы над алмазной пылью дорожек под мертвым небом с искусственным люминесцентным освещением, и цепи, стягивающие запястья прикованного к скале на благословенной земле Амана, и когти пикирующих сверху орлов Великого Короля Валинора. И висящий был -- Мишель, но звали его иначе. Он так боялся боли, так страшился крови, но теперь не раскаивался и не проклинал тот миг, когда избрал себе путь Творца, а не прислужника Великих, когда признал Крылатого -- Учителем... Кровь орошала алмазный песок, боль рвала шрамы. Но к утру видения отступали, и день приносил долгожданный отдых. Ведь нежиться и дремать на солнышке -- ничуть не менее полезно, чем ночной сон...
Крупный карп накинулся на скачущий по воде камень с такой силой, что вылетел по инерции на берег, совершенно забыв о своей безопасности. И -- забился в траве, не выпуская плоский кусок гранита из пасти. Может -- это и насторожило бы Мишеля: раньше эти сверкающие хищники не забывали о собственной безопасности, но тут к чудовищу радостно кинулись остальные мальчишки, подхватывая увесистые дубцы и вопя "Мясо!"... А Райен -- тот вообще вместо дубца мечом двуручным размахивает... Кто знает -- может, так тут и выманивают зубастых карпов на берег?.. Уха получилась чистой, как слеза, и такой ароматной, что почуяли, наверное, и на небесах. Но обитатели небес, говорят, страдают излишней скромностью, а посему никто из них не рискнул спуститься и попросить себе хоть ложку горячей ухи. Ребята же подобными комплексами не страдали, а посему котелок опустел в пять минут. Приятное тепло разлилось по телу, и звало оно не к безделию, а к веселью. И тогда ребята выволокли из сарая длинную капроновую веревку и, навязав на концах ее узлы, затеяли перетягивание каната. Мишель с Райеном стали поближе к сараю, Юлька же с Севкой вцепились в другой конец веревки. Крик-команда -- и хлопцы уже со всей силы упираются в землю, стараясь перетащить веревку на себя. Сопят носы, тяжелеет дыхание... Райен атлетически изящно расставил полусогнутые накачанные ноги, которые почти не тронул летний загар. Мишель тянет, словно яхту на берег вытаскивает. На другом конце -- то же веселье: Сева, намотав на руку конец веревки, уперся в землю и с сопением тянет на себя, легонький же Юлька прямо повис на веревке, откинувшись назад под острым углом, он словно летит на месте, и лишь босые ноги связывают его с землей. Кажется, отпусти веревку -- и... Майкл переглянулся с Райни. Улыбка, чуть заметный кивок... Они поняли друг друга без слов. И -- мгновенно отпустили веревку! Торпедой, снарядом полетел Юлька и вписался своей макушкой прямо в живот Севки, сбивая с ног балансирующего на грани равновесия мальчишку. Смех, веселье... Затем хлопцы затеяли беготню по длинной, как насест, горизонтальной доске старого забора. Райен, сославшись на старшинство, заявил, что стар он уже по заборам лазать. -- Тоже мне, старик, -- фыркнул Юлька, безуспешно пытаясь забраться на доску. -- Песок уже сыпется... Ну ладно, не хошь сам -- помоги мне залезть...
Несчастье пришло внезапно. Просто зазмеились, сплетаясь, приступы равнодушия и ярости, безумия и бездумия. Мишель слышал о таком от Лата: где-то неподалеку проходил Ковчег Мрака. Не Нагльфарк -- Звездный Катамаран не имеет с Мраком ничего общего, хотя такоже не доставляет землянам приятных минут. И не Черный Клипер -- двойник Золотого Парусника не страшен и не зол, он -- таков, каков его капитан... Ковчег -- не материальный крейсер, который можно торпедировать и победить. Его опасается сам Мрак: когда-то этот летучий плацдарм ненависти коснулся Верховного Мамбета, и с тех пор странствует по Вселенной, неся с собой Неодухотворенность. И те, кого коснется дыхание Ковчега, обречены навсегда. Казалось -- надежды нет. Никакой. Решение пришло мгновенно. И над поляной пронесся крик Сновидящего: -- Ребята! Ко мне! Немедленно! Опасность! Они примчались. Такой вопль преодолел их облом. Надолго ли? Нельзя останавливаться. И нельзя вытащить их через сон в свой мир: следом выберется Ковчег. -- Смотрите мне в глаза! Внимательнее! Золотые глаза Мишеля вспыхнули впитанным в древние времена огнем, увлекая за собою ребят. Не зря Золотоглазый дружил с Мастером Иллюзий: кое-чему успел у него обучиться. Например -- пробуждать в человеке память поколений. Это неимоверно трудно, но зато при этом работает весь мозг и не остается ни единой клеточки, доступной для постороннего внушения. Похоже -- сейчас это был единственный шанс спасти души этих мальчишек от Пустоты.

И поплыли перед взорами малышей древние пейзажи Амана, и снова Курумо вел поклепы на Крылатого, и снова огненным смерчем "высшие" Светлые вырезали Темных только за то, что те живут на свете. И снова закованным в цепи уходил в изгнание ослепленный по приказу Манвэ великий Король Боли, Бог Любви К Миру, Темный Владыка, Крылатый Черный Вала Мелькор, и зрячие его глазницы были полны печали и сострадания к ставшему на путь гибели миру. Вот память вернулась назад, и в тронный зал устремляются Берен и Лутиэнь. Мелькор давно уже видел их путь, и теперь попросил кого-то из подручных, кажется, Иэрнэ: -- Сплети мне венок из одуванчиков, хорошо? -- Да, Учитель, но скоро тут будут... -- Знаю. Для них и хочу. Представляешь -- они вторгаются в зал, а я им навстречу -- в венке вместо короны. И говорю: "Вы не стесняйтесь, я тут просто -- по-домашнему... Венок из желтых благоухающих одуванчиков был легок и прекрасен, и Черный Вала надел его, как Корону Весны. Прошелся, затем странно так всхлипнул и сняв, положил желто-зеленое чудо на стол: -- Мне и этот венец тяжел... Он так и встретил Берена с Лутиэнь. С непокрытой головой. Седой и уставший. С улыбкой услышал: "Я буду петь перед тобой, как поют менестрели Средиземья!" Хорошо хоть, что не спросит потом, взял ли он что-нибудь новое из этих песен. А то что ответить? "Чего я могу для себя взять от себя..."? Поверит ли? Сейчас она даже себе не верит: никак не поймет, почему это Владыка Тьмы не желает засыпать... -- Спасибо, девушка, -- Мелькор улыбнулся. -- Давай договоримся: не надо обманов! Я прекрасно знаю, кто вы и зачем пожаловали. Да только зря все это. За Сильмариллом пожаловали? Поверьте, и без вашей песни я отдал бы вам камешек, с удовольствием бы отдал, да нету его у меня! Ни единого нету! Гномы уперли! Вместе с короной!.. Так что присаживайтесь, чайку попьем... -- Лжешь, Моргот! Пощечина волчьей лапы оставила на щеке след, подобный клинку, но тут Лутиэнь остановила возлюбленного: -- Он говорит правду! Сон -- лучший подарок. Он позволяет забыть. Да только не доступен сей дар великим Вала. И никакое заклятие не поможет. Лишь только глубокая задумчивость порою оторвет от дел и дарует смутное упокоение, словно мастер Иллюзий или его Учитель Ирмо махнули крылом. Когда Мелькор вернулся к реальности, выйдя из глубин нового своего замысла, то с удивлением увидел в изголовьи знакомую до боли стальную корону, спертую месяц тому гномами, прорывшими тоннель прямо под трон мятежного Валы. Рядом лежала кучка гномьих топоров с переломанными рукоятями, и свет двух сильмариллей играл на их лезвиях. Третий же камешек отсутствовал, на его место был вправлен в корону митрильный шарик. Черное серебро скрадывало отсутствие камня, и стальная корона по-прежнему не утратила завершенности. -- Надо же -- самый маленький камешек выбрали, -- подумалось вдруг ему...
А волны памяти несутся вперед, и вот уже Золотоглазый по приказу Манвэ распят на проклятой скале, где завершили свой жизненный путь Эллери Ахэ -- Эльфы Тьмы. И орлы кривыми своими клювами рвут плоть того, кто так боится боли, и обнажают ребра. Клювы и когти. Боль. Смерть. Боль и после смерти. Мишель катался по земле от боли, но даже в этой муке он ни на секунду не ослабляет защиту, не выпускает за очерченную линию души друзей, не подпускает к ним Пустоту. И все это -- когда сознание убито волной боли, а шрамы горят адским огнем. Удерживает защиты. Подсознанием. Волей. Душой...
Ковчег уходил. Уходил, не зацепив ни ребят в деревеньке, ни весь этот мир: Мишель сумел захлестнуть всю планету, защищая ее от странствующего равнодушия. Но грозный странник все же не пожелал оставить это безнаказанным. Уже покинув этот мир, он ударил по герою-защитнику. Последнее, что почувствовал юный Сновидящий -- сознание покинуло его. Падение. Пустота...
* * *
-- Командор! -- Антон вбежал в каюту Лата. -- Майкл пропал! -- Как -- пропал?! -- Утром просыпаюсь -- а его койка пуста. Одеяло так лежит, словно он не вставал, а исчез прямо из-под одеяла. -- Ну -- телепортировал куда... Разве ему это проблема? -- Не проблема... Но только не видел его никто... И на завтрак он не явился... Командор... Не сердись, но -- это он не после вчерашнего разноса исчез? Может -- обиделся, а? -- Не знаю... -- вздохнул Лат. -- Вообще-то никакого разноса не было и в помине... Так -- беседа на темы параллельных миров... Поглядев в спину выходящему из каюты Антону, Лат засобирался: стоило начинать искать. Ох, не с проста все это, чует сердце...

Глава 9
-- И здесь живут люди! Городок понравился мальчику. Тихий такой, степенно-провинциальный, он ласково обволакивал гостя неуемным тополиным запахом, пробуждая в душе что-то давным-давно забытое. Казалось -- возвращается уже почти ушедшее детство. Хотелось просто зажмуриться и поплыть в облаках тополиного пуха, этой летней зимы, приветливой и манящей. Шум авто не тревожил старые улочки с дощатыми тротуарами, и только раскатистый звоночек старинного трамвая звонкими шариками разлетался от резных деревянных стен двухэтажных домиков, похожих на сказочные замки или дворцы. Где-то резвилась детвора -- ее неумолчный гомон органично вплетался в тишину города, сливаясь с урчанием горлиц и сизым звуком перьев, рассекающих воздух. Где-то неумолчно звенели цикады, радуясь теплу и свету. Мир жил светлой своей жизнью, вдали от тревог, и никакие злые волшебники не в силах потревожить этот покой. Мир, в котором нету места злу... С шорохом пронеслась над головою и села на карниз птица. -- Угу у! Угу у! Угу у! -- воркование горлицы навевает покой, и нет страха в душе, тает последняя тревога под палящим летним зноем.
Где-то пух тополиный легок, И его не затопчут в грязь. Там живет посреди слободок Детский смех, словно юный князь. И забытое оживает В тополиной веселой пурге, И о горе душа забывает...
Мишель сморщил переносицу: -- И о горе душа забывает... И о горе душа забывает, как... Ох!.. Как нередко бывало, вдохновение, полет души обогнало тяжелую поступь слов, и последняя строчка бесследно улизнула, не оставив в сознании ни следа! Обидно! Но разве можно всерьез обижаться, когда вокруг такой светлый мир?! Подумаешь -- строчка... Дребезжащий звук появился откуда-то сзади, вместе с дробным стуком подошв и детским смехом. Мальчик обернулся, и улыбка осветила лицо: по доскам тротуара катил на пошарпаном самодельном велосипеде пацаненок лет одиннадцати, в короткой мятой маечке неопределенного цвета и ярко-оранжевых трусиках, а за ним бежала стайка мальчишек и девчонок, радостно размахивая руками. Вихрем пронеслись они мимо Майкла и умчались за крашеный лазурью дом в конце улицы, лишь мельком покосившись на новичка. По хорошему взглянули, чисто и открыто, но задерживаться не стали. То ли чтобы не прерывать игру, то ли оттого, что был он постарше их, и засомневались они, будет ли интересно франтовато одетому "столичному" подростку с голопузой "малышней"... Франтовато одетому... Мишель сам улыбнулся своим мыслям. Все познается в сравнении... Мог ли он назвать "франтоватым" свой повседневный костюм? Темно-лиловые слаксы, эдакие плотные узкие брючки, да того же цвета рубашка навыпуск. Казалось -- перетяни пояском -- и готовый костюм из цикла "Юный паж. Средневековье". Но ни один паж не нацепил бы подобного, посчитав чуть ли не верхом нищеты. А вот в тихом провинциальном городке эти же брюки и рубашка вызывающе "модные", и становится даже немного неудобно за свой вид... "Столичному"... Да есть ли тут столица? Знают ли в этом солнечном городке понятие власти? Надеюсь, что нет...
Доски тротуара приятно пружинили под ногами, словно дорога упругими ладонями подталкивала снизу идущего паренька. Мгновения невесомости щекотали душу, наполняя светом и радостью. Мишель шел, сам не зная куда, просто наслаждаясь покоем. Мирно грелись на солнышке сморщенные годами старушки. Они обсуждали что-то свое, не обращая внимание на весь окружающий мир и на проходящего паренька в частности... Зеленый кузнечик прыгнул рядом с ними на скамейку, цвиринькнул и живой молнией полетел дальше. За синим домиком открылась новая улица, такая же тихая и спокойная. В конце ее высился небоскреб: целых пять этажей! Кирпичное здание выглядело чуть вызывающе среди деревянных собратьев, но все-таки не походило на современные городские "коробки". Узоры, выложенные рельефом кирпича, оплетали венками окошки, рисовали вдоль стен ажурные полуколонны и арки. Домик дышал тем же уютом, что и деревянные его собратья, и казалось почему-то, что он улыбается...
Приятно бродить просто так и впитывать летний зной, а город касается твоих щек тополиными пуховыми ладонями. И в целом мире нет ни тревог, ни слез. Сказка, ставшая внезапно явью. Жаль, что не попал в этот воистину благословенный край Том, друг по многочисленным сновидениям, этим снам с продолжением... Ведь окажись он тут -- и Мишель с ним наверняка бы встретился... "Тут -- все возможно?" "Это -- Рай?" Шепот травы, звон цикад, радость солнечного света...

И отдохнет усталый странник На перекрестке двух дорог... Окошко за спиной желанно, А впереди друзей порог...
Город диктовал свои рифмы, и они с радостью превращались в легкие строки, которые проказник-ветерок уносил бумажными голубями под задумчивый изумрудный сумрак деревьев. Вековые тополя размеренно качали ветвями, внимая словам пацана, и Майклу захотелось просто подойти и обнять тополь, погладить его шершавую кору, прижаться щекой!.. В ушах зазвенело, мир подернулся рябью, но мальчик встряхнул головой -- и наваждение прошло, звон стих, остались только город, тополь и солнце. Да неутомимые цикады разрезали тишину. Мудрым был старый тополь, и спокойной мудростью своею поделился он с обнявшим его мальчишкой. Спокоен был тополь, и не боялся он людей с топором и пилой, ибо знал, что не тронут его в этом городе, и еще не родившиеся дети нынешних ребятишек будут приводить своих правнуков под сень старого доброго дерева. И в этом дивном городе это действительно было правдой. -- Ты почему такой грустный? -- тонкий мальчишеский голос вывел Мишеля из задумчивости. -- Я не грустный, я задумчивый, -- Майкл повернулся на голос и невольно улыбнулся, видя курносое веснушчатое круглое лицо пацана, окаймленное давно не стрижеными льняными лохмами. -- Тебя как зовут? -- Санька. А тебя? -- Майкл. Можно -- Мишель. -- Мишка? -- Можно и так. -- А ты новенький. К кому-то в гости приехал? -- Скорее -- просто приехал. Ни к кому. -- И остановиться негде? -- и, получив утвердительный кивок, -- Так пошли ко мне. -- Родители ж заругают! Скажут: "Ну вот, привел с улицы неизвестно кого. Обормота." -- Что они, психованные, что ли?! Пойдем, хватит стесняться, как девчонка!
Родители действительно ничего не сказали, приняли радушно, словно родного. И с расспросами тоже не торопились. Ограничились Санькиным объяснением: "Это -- Миша. Прибыл издалека, а остановиться негде, родичи поразъезжались." Первым делом Санькина мама усадила обоих мальчишек за стол. "Надеюсь, молодые люди не побрезгуют домашним борщом?" Саня с некоторым скрытым удивлением поглядывал на Майкла, который впервые в своей жизни попробовал настоящий домашний борщ, и блюдо это ему так понравилось, что уплетал он за обе щеки. Сам же Санька деликатно "поклевал" и скорей потянулся к компоту... Несмотря на круглолицесть, Саня был худеньким стройным мальчишкой. Пожалуй, даже слишком худым. Но это ни капли не убавляло его жизнерадостность, и сразу после обеда он потащил своего нового друга на речку, купаться. Вода была теплой, словно парное молоко. -- Ты хорошо плаваешь? -- Не жалуюсь. -- Тогда давай до пристани! Наперегонки! Дощатая пристань темнела вниз по течению, и крохотные отсюда лодочки прыгали на волнах у причала. Раз в неделю туда приставал пароход, привозивший почту, газеты и кого-нибудь из пассажиров. И тогда смотритель пристани -- симпатичный такой дедушка -- гонял купающихся ребят подальше: как бы под гребные колеса не угодили! В остальное же время мальчишки плескались прямо между темных мокрых свай причала, наслаждаясь летом и прекрасной волной. Мишель старался изо всех сил, но Саня оказался проворней и сразу же вырвался вперед. Он летел, как торпеда, рассекая невысокие волны, и вскоре уже хлопнул ладонями по борту ближайшей лодки. Секунду спустя хлопнули о борт лодки ладони Майкла. Не было ни капли печали у проигравшего, не было и тени зазнайства у победителя...
Позже Саня познакомил Мишеля со своими друзьями -- и они теперь днями то пропадали на речке, то запускали воздушных змеев или собирались вечером дома у Сани, в том самом лазурно-синем домике с белым резным узором, и рассказывали друг другу удивительные истории. И часто, когда была его очередь, Мишель то пересказывал истории Артагорта, то начинал вспоминать свои приключения, порой смешные, но чаще-таки грустные, и мальчишки сидели, разинув рты, и затаив дыхание слушали о Воинах Сновидений, Живом Доме и коварном демиурге, назвавшем себя Единым. И перед их глазами проплывали битвы и войны, снова и вновь люди до последнего боролись за свободу постаревшего и утратившего силы свои Учителя, снова голгофа ждала Золотоглазого, вновь нуменорский король хитростью в тонко продуманном плане свергал власть валар, снова Абадонна дергал за тонкую ткань мира, сокрушая колонны и храмы, перемешивая маяки и дома. И никто не считал это выдумкой! Ребята негодовали, слушая о предательстве Курумо, смеялись над нашествием Королевы Кошек, представляя себе этот скандал на благословенной земле... И только раз Илья -- тот мальчишка в оранжевых трусиках, что в первый день лихо так мчал на велосипеде -- спросил у Мишки: "А шрамы еще болят, Золотоокий?" Мишель хотел отшутиться, но не посмел, понял страшное: ВИДИТ! И ответил честно: -- И не только на погоду. Как на небе бардак -- сразу Единый напоминает о своем существовании. Правда, когда очутился здесь -- почти не дергают... -- Но "почти" -- не значит "совсем"... Илья приложил свою горячую ладошку к рубцам на животе Мишеля и зашептал что-то под нос. Мишель не стал прислушиваться, он просто лежал и наслаждался теплом, ласковым прикосновением и -- друзьями вокруг. Ночью снились сады Ирмо, не раздавленные еще злым роком, не испепеленные в мести Пришедшего. А наутро с изумлением увидел, что от шрамов не осталось и следа! -- Это Илюшка! Он и не такое умеет! -- радостно пояснил Санька. -- А еще он так же вылечил когда-то Лата, когда тот сломал ногу! От таких слов сновидящий просто обалдел: среди всех знакомых ребят Майкл не мог припомнить ни одного Лата. А поверить в то, что Илька лечил ногу Изначальному -- тут уж пардон! Да вообще -- знают ли в этом мире, что где-то в дебрях Вселенной есть Отряд "Звездный Ветер" и его командор, бывший Лорд Ночи Лат?.. И, почти не стесняясь, мальчишка сообщил первую часть своих сомнений другу. -- А ты и не мог бы его знать! -- ответил Санька. -- Он в этом году к нам еще не приезжал. Но -- скоро будет! Вот тогда мы накатаемся на шлюпках!

Глава 10
Славику понравилось бродить с новыми друзьями. В конце-концов, рядом с двумя рыцарями и их клинками можно не применять магию для собственной безопасности. А магичить юный контрабандист теперь опасался всерьез: он никак не мог забыть неприятностей под дождем... Да еще -- можно часами слушать рассказы Эльрика, потихоньку перенося их на кристаллы... А эта информация палантирами не добывается: ну не находят они никакого Мельнибонэ! То ли далеко оно слишком, то ли название произносится не так... Вон, За Гад Дум палантир тоже разыскивать не желает... А "Обитель Лориена" -- сразу показывает... Жаль, что Эрхон не делится воспоминаниями. Говорит -- злые и неинтересные они... Действительно, любопытно было б узнать, что ж за воспоминания это такие, что злыми кажутся даже после рассказов мельнибонийца? Ладно, сейчас не хочет -- когда-нибудь к слову проговорится... Или будет занесен в список "неперспективных источников информации" -- его Славик давно подумывал завести, да все надобность отпадала... И еще было у странствующих рыцарей одно полезное свойство: они имели при себе множество звонких монет, и щедро угощали странствующего с ним мальчишку, стоило лишь заглянуть в трактир. О, а вот и очередной трактир, легок на помине!
На этот раз рыцари, кажется, решили пройти мимо. Действительно, не всякого привлечет трактир, если на его стене реклама игровых автоматов, "расположенных в фойе". Но с другой стороны -- когда еще следующий подвернется? И Славик демонстративно вздохнул: -- Эх, и чего это я Мерлина не послушался! Хоть и гад он, но на этот раз был прав! И на фиг мне было те палантиры распродавать?! Теперь все знают все, а я без работы остался! Во, последние остались, -- и с этими словами он достал новенькие однокупонники, оставшиеся в его кармане со времен Великого Помешательства, когда Директ-Коммендатура нашлепала этого бумажного добра пачками: -- С этим только в туалет ходить! Эльрик щелкнул пальцем по желто-коричневым бумажкам: -- Да, бедняга, за что ж ты теперь пить будешь? -- Да вы че?! -- праведным гневом разразился контрабандист: -- Денег нет -- и я бросил! Да и пил я -- чтоб забыть одно... один инцидент... И почти забыл... Тут другое: долгоните пару золотых, я тут одному задолжал, давненько уже... Ничтоже сумняшеся, мельнибониец достал кошелек: -- На, держи... -- Оу! А пять можно? -- Ладно... -- Ну ладно -- так ладно, давайте эти десять! -- А полетать?.. -- и сопроводительный пинок направил юного нахала прямиком в двери трактира... Открывая головой двери, паренек прокричал: -- Да вы что, мужики, ХИБА Ж ЦЭ ГРОШИ?! -- Будем ждать? -- Эрхон посмотрел на Эльрика. -- Не-а. Не стоит. Сам нас найдет... О ведь все мечтает раскрутить тебя на информацию. -- Информацию? -- Ага... Твои воспоминания... Мои вон все рассказы позаписывал. И вслушивался-то как внимательно, ну прям как Муркок... А ты ему так ничего и не поведал... -- И не буду... -- холодно отрезал Эрхон. -- Мои воспоминания о работе наемником в войсках Валинора -- не для него...
Влетая в кабак, Славик метнул два золотых прямо в трактирщика. И, прежде чем коснуться земли, выпалил: -- На все, пожал-ста! Выпивки и закуски на всех! Стоит ли говорить, что его заказ был выполнен практически мгновенно. Спустя полчаса среди всеобщего хмельного духа и воплей "Класный мужик!", Славик вновь встал, сжимая в руке кубок с багровым вином: -- Ща, ребяты, я толкну реч-ч-чЬ. В стихах! Вместо тоста!
Однажды был я весел и богат, Но продал я свое богатство, Тому, кому ОНИ благоволят, С кем эти боги безусловно в братстве, И тут же я остался без работы, обалдуй, И денег у меня в кармане больше...
Последнее слово он так и не произнес, покачнувшись и смачно вписавшись носом в салат. Где и заснул.

В этот-то момент и вошел в трактир Том. После того, как он вместе со своими спутниками вывалился из зеркальной стены прямиком во двор нового жилища Мельтора, он отправился "немного постранствовать-повспоминать", как сказал он друзьям. Реально он просто почувствовал себя лишним, "не ко двору", и поэтому даже не стал заходить внутрь, распрощался на улице. Ну в самом-то деле: Феникс останется поболтать с хозяином замка: крылатые всегда найдут общую тему для беседы. Иэрнэ наконец-то встретится со своим Учителем, словно воскресшим из мертвых... Женька с Темой -- они вообще домой вернулись, можно сказать... Ну и что делать на этом празднике жизни бессмертному, потерявшему отца неведомо сколько тысячелетий назад, помнящему лишь голос мамы да множество приемных родителей -- много их было за эти четыре с половиною тысячи лет... Как много было и сиротских приютов, и детских домов, и даже концлагерей... Не стоило портить праздник Лассаре и эльфенышу. Можно просто побродить по городам и весям, да подумать, что делать, когда золоторожий вернется. Ведь не будешь же каждый раз от него по зеркалам да порталам скрываться! Когда-нибудь он все же доубьет прогневившего его бессмертного мальчишку... Эх, как все было бы проще, если б за выигранным или проигранным боем не тянулся шлейф интриг и мести, а все завершалось бы надписью "Game Over", как в этих вот игровых автоматах в углу.
Томми скептически ухмыльнулся и подошел к автомату. Игры что надо, и на Земле не всегда встретишь такие реликты! Например -- вот эта. Том кинул жетон в щель, и на экране монитора вспыхнуло название: "Мортал Комбат 47". Руки сжали рукоять джойстика, и в этот момент на экране двое встали в стойки. Был полный облом читать над ними их имена, но стойки бойцов вызывали уважение. И вдруг в сознании засвистело, и из недр памяти выплыл образ: двое в точно таких же стойках. На одном черный плащ с капюшоном на глаза, на другом -- орочьи доспехи из кожи и стальных пластин, с оскаленной мордой какого-то чудища на груди... Фон, правда, другой -- вместо сумрачного догорающего города из компьютерной игры раскинулся прекрасный лесной пейзаж. И шикарный пенек посреди полянки не нарушал гармонии жизни. Вот только бойцы были не слишком уж миролюбивы. И все-таки это были бойцы, а не убийцы. Это кто угодно заметил бы: у "капюшона" на поясе болтался узкий стальной клинок, но он был надежно зачехлен в ножнах; у "кожано-стального" в траве рядом валялся отброшенный тяжелый меч. Но никто не притрагивался к оружию: куда интереснее испытать силу своих рук и ловкость. Но никто не смог бы сделать таких выводов: в лесу вокруг них просто никого не было. Бой начался внезапно. Точные удары и блоки, но никто даже не успел всерьез разогреться, как раздался шум медведя, ломящегося по сучьям и сухой хвое. Быстро обернувшись на звук, воители увидели не царя леса и хозяина тайги, а человеческие силуэты. Не стоило искушать судьбу -- эти подходящие могли оказаться не столь тонкими ценителями единоборств, и им ничего не стоило потянуться за мечами, а то и арбалетом... Опять же, если начнется бой, то прийдется защищаться, и не руками, а мечом... А к чему бессмысленное кровопролитие?.. И двое бойцов нырнули в кусты по две стороны от тропы, чтобы не давать и повода для конфликта. Громкошумящие приблизились: младший -- мальчишка с почти белыми локонами, в дворянском костюмчике и белом плаще. На поясе болтается узенький эспадрон. На голове -- золотая корона со звездочкой, синей эмалью и серебряным тополиным листком. Та самая, что через множество лет увенчает голову другого мальчишки, того, что вызовет на бой Абадонну, Принца Мрака. И -- даже победит, хотя брат его Мерлин и не поверит в это... Почувствует какую-то фальшь в событиях... Но -- когда это еще будет?.. Второй же, сопровождающий Принца -- высокое человекоподобное существо в черной монашеской хламиде, с огромным черным крестом на поясе и черным рунным мечом на плече. Но не это бросалось в глаза в первую очередь, а стальная, набранная из подвижных пластин механическая правая рука, сжимающая меч, да шлем с костлявой лапой на затылке и перепончатыми крыльями на лбу. Лицо закрывалось частой решеткой сетчатого забрала, а по бокам от него торчали черные клыки-бивни... Принц и его спутник прошли мимо пенька, даже не заметив попрятавшихся поединщиков. А может -- заметив, но не желая портить им настроение? Поняв их философское миролюбие? А вот мимо стоящего дальше пройти не получилось. С виду -- юноша лет девятнадцати, но из под плаща -- светящийся металлический доспех, в руке -- Светлый Меч (сейчас такие только в Валиноре и встретишь!). Незнакомец недвижно стоял посреди тропы и уступать дорогу не собирался. А когда Принц и его спутник остановились -- шагнул к ним. Не доходя шагов трех, вытянул вперед руку с мечом, указав ею на рослого. -- Наемник, твоя работа окончена! Мне нужен ОН! -- и палец неизвестного воина уперся в грудь Принца. Малыш непроизвольно отшатнулся. Но обладатель клыкасто-костлявого шлема даже не двинулся с места. Незнакомец почувствовал на себе пренебрежительно-хмурый взгляд нечеловеческих глаз, хотя частая решетка забрала не давала увидеть глаза. Рычащий рокот из-под сетки сложился в слова: -- Сам наемник! А его, -- кивок в сторону парнишки, -- ты получишь только через мой труп! -- Да?! Это легко исправить... -- с глумливым тоном фыркнул незнакомец и тут же перешел в атаку. Но и Монстр-монах был не лыком шит. Его меч спорхнул с плеча и принял на себя клинок противника. Два полновесных полутораручника со звоном столкнулись и разлетелись вновь, выискивая места для прорыва. Молнией мелькало светлое лезвие клинка незнакомца, и черными сполохами отвечало ему широкое черное лезвие с горящими серебром насеченными рунами. Узкая тропинка -- не лучшее место для побоищ, и поэтому от внушительных взмахов веером взлетали срубленные стебли крапивы и ветви деревьев. Но друг другу воины не причиняли ни малейшего вреда. Один лишь раз удар Светлого Меча попал по кисти Монаха, но клинок срикошетил от стальных пластин механической руки и не оставил даже царапинки. Монстр атаковал, оттесняя незнакомца все дальше и дальше от Принца. И если сперва посланец валар был уверен в легкой победе, то теперь, отступая под натиском чудовищного монаха, пришлось срочно пересмотреть свои взгляды на "низших". И все же майяр не был бы майяром, если бы не привык, что цели надо добиваться любым путем, и что не всегда этот путь честен. Так и теперь, едва убедившись в том, что в честном бою Черного Монаха не одолеть -- он применил магию, и после эффектного пасса рукой монах застыл в неестественной позе, так и не завершив удар, направленный прямо в живот противнику. Эрхон посмотрел на замершего врага и повернулся к принцу. В мозгу промелькнуло: "Обратиться к Томасо по имени или... Нет, пусть лучше не знает, что я знаю, как его зовут. Иначе он поймет, кто послал меня. А Эру приказал не раскрываться..." Ленивой походочкой уличного гопника Посланец подошел к принцу и, приставив меч сбоку к его шее, надменно произнес: -- Ну вот и настала твоя последняя минута. Есть желание помолиться? -- ну естественно, почему бы не дать повод мальчишке вознести хвалу тому, кто и обрек его на смерть! Но малыш, кажется, не разделял настроения Эрхона. Вместо смиренной молитвы он запальчиво выкрикнул: -- Есть желание сразиться! При этом тонюсенький клинок эспадрона выпорхнул из-за пояса и толчком подбросил вверх меч. Не ожидавший подобного, воин растерялся лишь на мгновение, достаточно короткое, чтобы дать мальчишке хоть какое-то преимущество. И в следующий момент массивный Светлый Меч понесся сверху вниз и наискосок, желая перерубить не только тонкий пруток стали, но и шею принца. Сколько раз у себя в Валиноре Эрхон на спор перерубал орочьи ятаганы, сложенные втрое! Но принц, вопреки ожиданию, не стал принимать атакующее лезвие на свой клинок, а, чуть уклонившись вбок, толкнул меч совершенно с другой стороны, ускоряя, а не тормозя его! Эта абсурдная, на первый взгляд, выходка дала неожиданный результат -- меч пролетел дальше, со свистом разорвав воздух, и при этом его занесло так, что он чуть не выпорхнул из руки валинорского воителя, словно испуганная птица. Так мало этого: словно в насмешку, мальчишка принялся цитировать фразу из недавно написанной каким-то хоббитом-эсквайром "Алой Книги Западного Крома": -- "Но Черный Воин уже стоял перед нею, огромный и грозный. Со злобным криком, нестерпимым для слуха, он нанес удар палицей. Щит Эовин разлетелся, рука, державшая его, переломилась, а сама она зашаталась и упала на колени. Тогда Воин навис над ней как туча и вновь взмахнул палицей, чтобы нанести последний удар..." При этом малыш снова отвел в сторону клинок противника и снова уклонился от смерти. А вслед за этим вновь процитировал: -- "Но вдруг он отпрянул, вскрикнув от страшной боли, и удар палицы, не повредив Эовин, обрушился на землю. Это Мэрри собрался с силами..." А затем принцу удалось на мгновение прижать своим эспадроном Меч противника к земле, но тот взметнулся вновь. И тогда мальчишка закрутил меч воителя так, что Эрхон завертелся вокруг своей оси, открыв куцую кормовую часть доспеха. И в тот же момент, словно нарочно дожидаясь этого, Томасо воскликнул, завершая фразу: -- "... И воткнул меч ему в щель пониже доспехов!" -- после чего действительно воткнул узенький четырехгранный сабельный клинок эспадрона в означенное место, про себя с ехидством добавив: "На своей лошади он сегодня домой не уедет! Да и на чужой тоже!.." Но этот удар имел и еще одно последствие: болевой шок ослабил концентрацию мысли Эрхона и его заклятие пало. Освобожденный Монстр, продолжив движение, срубил целый ворох крапивы, после чего лишь сообразил, что перед ним никого нет. Повертев головой, он увидел презабавную картину: обалдело напрягшегося и выпучившего глаза противника и Принца, сзади вонзившего клинок чуть пониже спины. И все же подобное равновесие было хрупким, ненадолго. И чтобы упрочить его, надо было что-то срочно предпринять. Отбросив на ходу меч в траву, Черный Монах подошел к пострадавшему, вынимая из-за пояса огромный черный крест. Поднес его к лицу валинорца. Пророкотал: -- Помолись, сын мой! -- при этих словах стальная рука дернула крест за верхнюю часть, и та превратилась в нож, немедленно направленный в лицо Эрхона, а голос зарычал страшней прежнего: -- ИЛИ Я ВСПОМНЮ, ЧТО У ЭТОЙ ЦИТАТЫ ЕСТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ! Надо отдать должное -- реакция у Посланца самого Эру оказалась отменная: он вскинул руки, отбросив по ходу меч, и быстро заявил: -- Я наемник, а не самоубийца! Чья-то рука опустилась на плечо Принца. Он вздрогнул и обернулся, на ходу соображая, что шпаги в руке нет. Как, впрочем, нету ни загадочного напавшего воина, ни дружественного Черного Монаха со стальной рукой и клыкастым шлемом. Только плащ за спиной -- прежний. Или показалось? За спиной стоял Макс Первый -- когда-то один из лучших контрабандистов, а теперь -- провинциальный киношник-документалист. -- Ну что, вспоминаешь прошлое? -- спросил Макс. За его спиной по булыжному шоссе проносились авто. Память Тома услужливо подсказала: современность, с момента битвы прошло четыре с половиной тысячи лет... Макс тем временем продолжал: -- Слушай, Том, у меня тут явилась идея! Возьмем кое-что из твоих воспоминаний и по ним такое кино снимем!.. Разговаривая, Макс повел Тома по той самой тропе, что за сотни лет ни капли не изменилась. Только пенек протрухлел насквозь да пол-леса постройки и дороги слизали. Теперь наваждение воспоминаний сошло полностью, и Том сознавал, что на нем не плащ и камзол, а красно-серая футболка, синие шорты почти до колен и черная косынка, завязанная на пиратский манер... По каменной тропе прошли трое. Один -- Славик-контрабандист, не обративший на Тома ни малейшего внимания, другой -- высокий статный рыцарь, а третий сильно похож на валинорского наемника Эрхона, вот только одет победнее... Навстречу им прошагали Лат с Севкой, и из сумки Лата высовывался синей гардой спортивный эспадрон... Севка что-то оживленно рассказывал Командору, и тот улыбался в ответ... Похоже -- в этом году "Звездный Ветер" будет проводить парусную практику на Риадане... Неплохо... Макс тащил Тома вперед, на ходу разглагольствуя о тонкостях сюжета, который они будут снимать, и в этот момент привычный озноб пробежал по спине. Кажется, это уже стало походить на дурную привычку: навстречу топал, блистая очками, Володька. А с ним рядом -- Ли Бао младший. Том машинально рванулся к катане, но Макс придержал руку товарища. Володька же выхватил свой клинок, но Том красноречиво покрутил ладонью у виска, и тот с досадой констатировал: -- Ладно, как-нибудь в другой раз... Ли Бао посмотрел на друга и ухмыльнулся: уж он-то не стал бы стесняться из-за каких-то условностей типа присутствия свидетелей... Том прошел между Володькой и его китайским другом, и очкастый вечный повернул голову вслед проходящему. А затем -- досадливо махнул рукой и пошел дальше. И только какая-то птица высоко с небес наблюдала эту сцену, зависнув почти неподвижно в воздухе. Поглядела, как разошлись двое Полувечных, как Макс догнал Тома, как скрыла их лесная листва... И -- только шепот листьев... Впрочем -- это тоже воспоминание, пусть даже и вчерашнее. А сейчас шепчут не листья. Шептались несколько захмелевших "ловцов удачи", поглядывая на спящего пьяного паренька. -- Не советовал бы... -- многозначительно изрек Том. -- Не советовал бы...

Глава 11
-- Не советовал бы... -- свистящий шепот давил на нервы, а от воспаленной кожи под белесыми шерстинками отчетливо несло трупом... Вепрь прижал отобранный когда-то у мальчишек клинок к щеке Ингвальда и довольно рычал: -- Что, думал, что избавился от меня насовсем? А я вернулся. По твою душу. И живым ты от меня не уйдешь. А умирать будешь медленно... Постепенно... С наслаждением кабаноголовый мрачник полоснул клинком, надрезая щеку Джино. Юноша и не думал сопротивляться. Во-первых, у него не было никакого оружия, а во-вторых, ведь он же ясно помнил, как убил Вепря, назвав его Подлинное Имя! И вот -- опять это исчадие ада здесь! Живое и, к сожалению, здоровое. Только пахнет не очень... Ингвальд схватился за вспыхнувший огнем порез, когда от недалекого дома прозвучал резкий окрик в тембре волынки: -- Эй, Вепрь! На того ли ты тратишь свою силу?! -- Шут?! -- вскинулся в изумлении монстр, оборачиваясь к дому. -- А ты думал?! -- Шут в белоснежно-ледяном своем одеянии и алом колпаке стоял в проеме выбитого окна, чуть расставив ноги и сжимая в руке Клинок Печали. За спиной серебрился трофейный автомат. Машинально отметив, как отступает на безопасное расстояние Ингвальд, Шут продолжал, обращаясь к клыкастому: -- Что-то слишком часто ты стал попадаться на моем пути!.. Не надоело? И, не давая опомниться, прыгнул вниз, на лету сбрасывая ненужный автомат и нацеливаясь шпагой в сердце врага. Но монстр не потерял былой сноровки, и вспыхнул на старых сухих листьях бой двух Фехтовальщиков! Звон стали смешался с шепотом листьев, клинки метались, как молнии, звон наполнял округу и будил старый брошеный дом многоголосым эхом. Резким взмахом Шут попытался срубить противнику голову, но Вепрь на мгновенье пригнулся, пропуская клинок над шлемом, и тут же ответил встречным выпадом. Шут поймал клинок монстра своим и, сильно крутнув, заставил взмыть вверх неопасную уже сталь. И тут же, отбросив свой клинок, вцепился длинными своими музыкальными пальцами в плечи чудовища. Взгляды противников скрестились, как шпаги -- и ни один из них теперь был не в силах отвести взор. Всю свою ненависть к Мраку Шут направил в бездонные зрачки монстра. Лучи впились в мозг, трансформируя облик. И вот уже вместо кабаньего рыла из-под тисненой кожи шлема на Шута взглянуло перекошенное от напряжения бородатое лицо Эреля. Мрачник прохрипел со злобной усмешкой: -- Бесполезно! Я бессмертен!!! -- Ты или все твои семнадцать тел? -- холодно поинтересовался Шут, -- Или душ? В воздухе нарастал свист напряжения. -- Кто тебе сказал?!! -- лицо чудовища действительно сковал страх. Свист все нарастал, и вот уже подломились колени Вепря, он рухнул на землю. Но следом, не в силах стоять на ногах, упал на колени и Шут. Но даже в этот момент он продолжал вжимать в землю врага, дрожащими от напряжения пальцами вцепившись в плечи его, и пронзая мозг мрачника лазерами своих глаз. Рука Вепря судорожно дернулась, пытаясь дотянуться до лежащего у самой ноги клинка. В лучшее время это заняло б секунду, но сейчас сил хватило лишь на короткий взмах-дерганье. И клинок остался лежать там, где лежал... Свист закручивал мир в спирали, перед глазами Джино все поплыло, и последнее, что он успел заметить -- это пламя, полыхнувшее сквозь шапку Шута. Колпак словно превратился в костер. Прощально звякнули бубенчики... И, словно разорванное этим звоном, спало оцепенение. Ингвальд качнулся вперед. Там, где только что слились в поединке Мрак и Свет, Вепрь и Шут, теперь догорали осенне пожухлые листья. Вокруг дымящего огня валялось оружие. Перешагнув через шпагу мрачника, Ингвальд поднял с лиственного ковра автомат, стряхнул с него прилипший листочек... Нет, автомат не станет напоминать о Шуте, слишком уж земная это штука... Серебристая машинка смерти полетела обратно в листву. А Ингвальд уже поднял с земли Шпагу Печали. Ее гарда, исполненная в виде клыкастого черепа, надежно закрыла руку. Рукоять словно срослась с ладонью. Запел рассекаемый легким движением воздух. То, что нужно! Перешагнув через костер, Ингвальд пошел вдаль. Не "куда", а "откуда". Подальше от дома. Старого дома с подслеповатыми выбитыми окнами и заколоченной дверью. И, словно горел только для Джино, костер мгновенно погас. Пепел листьев... Они лежали серые, сгоревшие, мертвые среди золота остальных, но по-прежнему сохранившие свою форму, каждую свою прожилочку, словно отчеканенные из серой стали. А потом налетевший порыв ветра взбил, сметал пепел листьев, и серым покрывалом разлетелся он по свету, оставив лишь чернеющую проплешину на земле, где долгие годы еще не вырастет ни единой травинки...

* * *
Жаль, что хмельные собутыльники Славика не прислушались к предостережениям Тома. Но что поделаешь -- под спиртным даже червяк может почувствовать себя героем и пойти бить грача или ворона. А уж люди под хмельком способны и не на такие "подвиги"... Негромко перешептываясь, они попытались обшарить карманы своего несовершеннолетнего благодетеля. Наивные... Первый полетел через стол, сшибая стулья, как кегли. Еще двое получили по удару в физиономию, пока Славик поднимался из салата, грозно рыча: -- Думаешь, я трезвый злее? Ща проверим! НЭНАВЫЖУ ГОПОТУ! Пропустив все же несколько ударов, юный контрабандист и сам щедро одарял недавних собутыльников. Кажется -- удача была на его стороне. -- Я вам и без магии воздам должное, крысы! -- и Славик вновь кого-то припечатал к столешнице. Битва подходила к концу, когда трое типов в сером, до того безучастно взиравших на происходящее, поднялись. Возможно -- их огорчило падение на их стол тела, разбившего глиняные кружки и сбросившего на пол бифштекс, но в их руках сверкнули клинки. Положение становилось серьезным. И все же магичить Славик не рисковал. На что он надеялся? На врожденную защиту? Первый же незатягивающийся порез убил эту надежду на корню. Оставалось проявить чудеса героизма и ловкости и прорваться к заветной двери выхода. Увы -- не тут-то было... -- Лови! -- крик прозвучал резко и неожиданно громко, и паренек машинально поймал узкую ведунскую катану, брошенную ему Томом. -- Спасибо! Как только -- сразу верну! -- с этими словами контрабандист выбил палаш из руки одного серого и перерубил клинок второму. Теперь можно было и не торопиться к двери: туда ринулись, опережая мальчишку, трое серых и куча пропоец, уразумевших наконец-то, в чем отличие бесплатных тумаков от бесплатной же выпивки. -- Премного благодарен! -- Славик галантно протянул клинок владельцу. -- Гранд мерси! Бардзо женькуемо! Сенкую! Выручил, выручил... А ты тут как -- попутным ветром аль разыскиваешь кого? -- Разыскиваю... -- Том вложил клинок в ножны. -- Уже нашел... Славик проследил за взглядом и в углу, за уцелевшим столиком, обнаружил своего вечного конкурента Макса. Макса деликатно попивал кофе из маленькой чашечки, которую держал левой рукой. Правая рука его скрывалась под столом. И что в ней -- не было видно. На столе, кроме блюдца от кофейной чашечки, не было ничего. Подойдя к другу-конкуренту, Славик изобразил из себя гораздо более пьяного, чем был на самом деле. Качнулся, оперся на стол и спросил слегка заплетающимся языком: -- Привет! Слышь, ты мне напоминаешь одного пацана, он был моим любимым конкурентом, мы с ним не ср... Ой, извини, не др-ались! Ты не он? -- Так это все же ты, Славик? -- И был когда-то молод и богат!.. Макс привстал и, деликатно поставив чашечку на стол, левой рукой схватил Славку за грудки, а правой поднял и направил, как боевой сваггер, в лицо видеокамеру: -- ГА-А-АД! Из-за тебя мы все без работы остались! Ты что же, не соображал, что творил?! Они же теперь всю информацию без нас, по палантирам твоим гонят, а мы тут торчим, бедствуем! Небось, денежки за палантиры пропиваешь?! -- Не-а, новые долги пропиваю... Хошь -- ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЯ! -- и Славик сделал широкий жест рукой в стиле телерекламы. -- Я те присоединюсь! Я те присоединюсь! -- Макс вскипел. -- Да ты понимаешь, баран, что теперь только на этой планете и можно нормально прокормиться: тут еще золото в оплату берут! Рядом с Максом присел Том, достал из-за пазухи стопку рукописных листов: -- Максим, я тут набросал некоторые воспоминания, как ты и просил. Вот только не уверен, сможешь ли ты это снять без спецэффектов... Пока обладатель видеокамеры погрузился в чтение, Славик заказал на столик три шикарных ужина и бутылку "Рубинового Тари". -- Лопайте, угощаю, -- коротко бросил он, когда заказ был исполнен. Дважды приглашать не пришлось... -- Так ты что, теперь в киношники подался? -- в завершение трапезы спросил Славка. -- Надо же что-то делать... -- вздохнул Макс. -- Только без толку это... -- Что ж так плохо? -- Документалки снимать -- так кому они нужны?! Разве что какое удачное побоище засниму, как вот твое сегодня... В качестве репортажа или ковбойского боевика. А на художественное действо -- где взять бабки на спецэффекты? -- Ум-гу, и с дедками та же история!.. Хотя -- дедках: есть идея! Хошь клевые спецэффекты? Бесплатно! В смысле -- за мою долю в сюжете! Снимем тут, а прокрутим на Земле. Супербоевик "Терминатор-18 в гостях у Горца"! А че, пойдет! -- Ага... Только назвать лучше просто "Риадан"! -- и Макс приготовился выслушать сюжет и предложения. Но Славик махнул рукой: -- Тогда айда к Мельтору, там у него мой дружок тусуется. Женька. Вот он мне и рассказал про недавнюю историю. Ты только представь себе: старый храм, блеск и пыль, а посреди всего этого запущенного великолепия сражаются крылатый демон и золотая жидкометаллическая статуя! Жека это сам наблюдал! Макс посмотрел в рукопись, вздохнул и сказал словно сам себе: -- И тут обошел! -- Ага. Работа такая... А еще в замке Мельтора тусуется твой тезка, напросившийся к хозяину замка в ученики. -- А, тот, что тебя гранитозадым все называет? -- невинно поинтересовался Максим. -- Помнишь, ЗАРАЗА! И троица отправилась к двери. Обернувшись на пороге, подмигнут трактирщику. И, пока тот бежал с бутылками в руках, громко провозгласил: -- Товар-щи! Я иду к такому хорошему богу -- Мельтору. Так что можете допивать без меня! Сунув за пазуху одну из принесенных бутылок, мальчишка притянул за ухо трактирщика поближе и шепнул ему: -- Они на меня напали, идиоты -- так что я за них не платил! Э, с моих сдачи не надо!.. Просто будет тебе с них двойной доход... И затем, от самых дверей, вновь обратился ко всем: -- И это правильно, товарищи, даду-даду! За дверью Славик полез за пазуху и достал оттуда только что купленную бутылку. Протянул Максу. Затем извлек оттуда же вторую... Третью... Четвертую и пятую протянул Тому, ядовито пояснив удивленным ребятам: -- Заначка еще никому не помешала... Не думаю, чтобы хозяин остался в накладе...

Глава 12
Лат прибыл дней через пять. Мишель думал, что он приедет попутным транспортом, а то и на коне, в крайнем случае -- воспользуется одним из базовых космолетов, если это ТОТ САМЫЙ Лат -- но то, что увидел он, поразило воображение. -- Лат приехал! Лат приехал! -- горланили на разные голоса пацаны. Санька быстро растолкал валявшегося в предутренней дреме Мишку и поволок его на берег. У излучины реки белели шлюпочные паруса. Один, два, три... Белокрылые яхточки выходили из сияющего марева, висящего над водой, и плавно стремились вперед, покачиваясь на волнах. Двенадцать парусников приближались к пристани. Знакомые до боли, ремонтируемые всю зиму в "Муравейнике". Впрочем, нет -- вот того гафельного тендера с жюль-верновским именем не было уже в эту зиму: он остался только на фотоснимках да в воспоминаниях старожилов. Зато не видно стремительного "Викта" -- нового латовского эксперимента. От мыслей Мишеля отвлек Санька: -- Айда на Пристаня! Лат был тот самый. И, разумеется, не один. Вместе с ним прибыли и его ученики. Весь "Звездный Ветер". Весь, кроме Мишеля. -- Они каждое лето приплывают к нам в городок, на парусную практику... -- на бегу пояснил Илька.
Мишель осторожно подошел к Командору. Подошел и остановился, не зная, что и сказать. Действительно -- как объяснить свое исчезновение из Отряда? Еще труднее рассказать, как оказался здесь. Лат лишь мельком взглянул на юного Воина Сновидений, и повернулся к Саньке. Даже не поздоровался по имени, только головой приветственно кивнул! Мишель почувствовал, что ему словно соленый нож вонзился в сердце. Жгучая боль и обида. Как же так? Ну, понятно, исчез после прочухана в кабинете, можно посчитать, что дезертировал. Но ведь на самом-то деле не сбегал! Неужели Лат так просто отворачивается от одного из матросов своего Отряда? Или (робкая надежда, но все же!) это он просто решил показать сперва свою сердитость и праведный гнев, а потом простит и заговорит, как всегда?.. Трудно на такое понадеяться, но все же... На берегу появился шут в зеленом камзоле и алой шапочке. Здесь никто не знал его имени, так и звали -- Шут. Сжимая в руках гитару, он расправил крылья и перелетел через лодочную бухточку. Завис в полуметре от дощатого настила пристани, щипнул струны. Кивнул: "Приветствую тебя и твоих друзей, Изначальный. Эта моя песня -- вам, крылатые в море!"... Песня словно родилась из тишины.
Вы слышите? -- пружинный перезвон там? -- В барометре качнуло стрелку с места: Дрожат от нетерпения норд-весты За стартовой чертою горизонта. Сейчас они, сейчас они рванутся. Вы слышите -- качнулся старый флюгер? А ну-ка, поднимайте парус, люди! Пора ему, как надо, развернуться! Пора развернуться сполна... И пусть нас волною встретит Заманчивая страна -- Та сторона, где ветер! Та сторона, где ветер...
Случалось, нас волна сшибала с палуб. Бывало, что мы плакали от боли. Но главное -- чтоб быть самим собою -- А человек всегда сильнее шквала! И хлесткие удары бейдевинда -- Не самые тяжелые удары. А главное -- чтоб спорили недаром, Чтоб не было потом за все обидно. Чтоб ясно смотрели в глаза Друг другу и всем на свете, Когда вернемся назад Сквозь неспокойный ветер! Вечный встречный ветер...
Мишель напрягся, почувствовав, что эта песня и о нем тоже... Удары ветра -- не самые страшные удары... Когда от тебя отворачивается Друг и Учитель -- это несравнимо больнее. И как тут сохранить ясность взгляда?.. А песня тем временем продолжалась:
Страшней, чем буря, серые туманы. Страшнее всех глубин седые мели. И если это вы понять сумели, Плывите смело к самым дальним странам. Но дальних стран и всех морей дороже Два слова, тихо сказанные другом -- Когда, держа в ладони твою руку, Сказал, что без тебя он жить не может. Ты тоже не можешь один, И пусть вам обоим светит Теплой Звездой впереди Та сторона, где ветер! Та сторона, где ветер...

"Неужели и после этого Лат не заговорит со мною, будет делать вид, что впервые меня видит?" -- билось в мозгу Майкла. -- Спасибо, -- Лат склонил голову. -- Ты, как всегда, спел ровно столько, сколько хотел, но меньше, чем мог бы. Шут ступил наконец на доски причала и сложил крылья. Закинул гитару на плечо. -- Я не слишком далеко вижу, Изначальный, но мне кажется, что в следующем году я не спою тебе: не судьба нам будет свидеться! А жаль: в том году, а то и чуть позже, моя песня была бы уместна, как никогда... Может -- плюнуть на условности и спеть сейчас, а? Не нарушу этим Законы Мироздания, Лорд? -- Спой, Дар... И тебе легче на душе станет, и мне услышать иными словами грядущее судится... Шут сел на краешек причала и свесил ноги в воду. И вновь -- гитара в руках. Несмотря на устойчивый мощный ветер -- песня о безветрии. Кто знает: может, в грядущем августе действительно будет знойный штиль и зеркало застывшей воды в полдень и стоячий туман по утрам?..
Какая жалость: ветра нет с утра, Стоит туман над тихими лесами... А мне сейчас приснились клипера С гудящими упруго парусами.
Они прошли по утреннему сну -- Мне подарили часть своей дороги -- И их кипящий след перечеркнул В моей душе все беды и тревоги.
Они ушли. Но это не беда -- Соленой пылью оседает влага, И с крыши звонко капает вода, Считая мили, как вертушка лага.
-- Жаль, если это действительно пророчество, -- Лат вздрогнул и зябко поежился, словно в него дохнуло морозом. -- И все же спасибо, друг... Знаю -- не мог не спеть... -- И мог бы не успеть... Всего четыре месяца... Четыре месяца и два года... А знаешь, Лат? У тех клиперов были желтые паруса... Желтые даже в тумане...
Глава 13
После дневной суеты ребята собрались у костра на берегу реки. Были тут и местные, и из Отряда. Звенели гитары, слышались шутки и смех. Порой кто-то из взрослых появлялся из темноты, или придя из Города, или просто спустившись с небес. Странно -- но летали в основном взрослые. Дети предпочитали бегать по планете, ощущая босыми ступнями силу ее жизни, тепло и ласковость... Лат пел, и Зеленый Шут внимательно слушал его. И лицо Зеленой Птицы становилось все грустней и серьезнее. Мишель прислушался.
Ты ушел навсегда, ты растаял вдали, Слишком поздно пришли за тобой Корабли... Парус желтый мелькнул слишком поздно вдали. Тела след на песке... Тебя не сберегли... Ты плевал на Стрелу и плевал ты на Круг, И клинок твой чертил в небе радужный круг... Из пространства петель в море огненных дуг За тобой шел мальчишка -- твой преданный друг. Пристань Золотых Кораблей, Пристань на Планете Людей... Если рвутся нити Пути -- Сможешь ты на Пристань прийти...
Нечаянно вспомнились утренние слова Шута: "А знаешь, Лат? У тех клиперов были желтые паруса... Желтые даже в тумане... " И как вздрогнул в ответ Изначальный.
Что за вести несет желтый парус вдали? Желтой тенью идут из мечты Корабли, Этот траурный бег не прервать, не сдержать, И над синей Землей встанет Пристань опять... И тебя уже нет: чей-то выстрел вдали На твои горизонты послал Корабли, И рыдает мальчишка, уткнувшись в песок: Он теперь одинок, навсегда одинок... Пристань из мечты Кораблей, Пристань на Планете Людей... Если рвутся нити Пути -- Сможешь ты на Пристань прийти...

И не сбудется сказка, Господь не придет, Не утешит, из черных краев не вернет!.. Ты оставил мальчишке в наследство клинок... Он один -- а вокруг мир суров и жесток... На суровой Земле среди сорной травы Прорастает огнем Древо Сил и Любви, Звездный Рыцарь-мальчишка сквозь Вечность идет, Где-то там в Лабиринте его парус найдет... Желтый караван Кораблей Душу унесет от людей, Чтобы в лабиринте Пути След твой пылью звезд занести...
Лат допел. И воцарилась тишина. Только костер трещал, пожирая брошенные в него ветки. Пауза затягивалась, и тогда Мишель вдруг протянул руку к гитаре: -- Можно? Лат протянул. Так же, как протянул бы любому другому из сидящих у костра. Как незнакомому... Мишель вспоминал песню, услышанную лишь раз на кассете. Кажется, сочинил ее Ник Дракуля, давным-давно создавший на Арде музыкальную группу "Лиссэ Лотэссэ". Солист той группы дважды подряд предал своего Учителя, и вот тогда-то и родилась эта песня. Странно -- но сейчас она будет тоже к месту. И чья ж в том вина, что на этот раз по иронии судьбы поет ее не Учитель, а Ученик...
Ты собираешься в обратный путь -- И у костра останусь я один. Ну что ж, иди, А мне не повернуть, Я не хочу сойти на полпути. Как жаль, что выбрал именно тебя себе в друзья, В хранителя всех тайн... Но не держать же мне тебя в цепях... Иди обратно и болтай, болтай... Не думай, я не буду проклинать тебя, Твои фальшивые черты. Прекрасно, что есть свойство забывать. И дай мне бог не стать таким, как ты!
-- Благородного дона обидел кто-то из его друзей? -- метнул в мальчишку быстрый взгляд Лат. -- Можно и так сказать... -- уклончиво заметил Мишель. -- То общались и даже ссорились временами, а то вдруг делает вид, что вообще со мной не знаком... -- И... кто же это, если не секрет? -- тихо спросил Командор. -- Какая разница... -- пожал плечами мальчишка. -- Главное -- что он услышал эту песню... Хотя и делает вид, что не понял ее... -- Да-а... Это ж как надо разочароваться, как должно болеть в душе, чтобы вспомнить песню почти трехсотлетней давности... -- Ничего, Командор, она и в две тысячи пятьсот девятом по земному летоисчислению не утратила своего смысла... -- Ты можешь предрекать будущее? -- вскинул бровь Лат. -- Нет... А с чего бы это вдруг? -- Ну как же, до две тысячи пятьсот девятого еще три года. Сейчас на Земле две тысячи пятьсот шестой... Август... "Ну вот, ни за что чуть не оскорбил Лата!" -- пронеслось в мозгу пацана. -- Выходит -- я в прошлое угодил! Тогда все ясно: Лат меня ЕЩ¦ не знает, я только два года спустя в отряд приду! Но если я в прошлом, то интересно, какой это мир? Лат что-то говорил, что их Отряд лишился прежней базы, но я тогда невнимательно слушал... Даже не запомнил, где она была. -- Лат, а как называется этот мир? -- Память мою проверяешь, что ли? Сам ведь живешь здесь! Аль не знаешь, как собственная родина называется? -- Понимаешь, -- уклончиво отозвался мальчишка, -- Я тут сам в гостях. И попал сюда через портал. Так что в астрономических координатах не пояснишь, где мы сейчас находимся? Лат подбросил ветки в костер. -- Это недалеко от Призрака-5. Раньше этот шарик назывался "Полигон "Чертоги"", но с недавних пор зовется просто Планета-Рай. Мы сюда уже лет двадцать приплываем на практику, каждый август. -- А на Риадан не думали полететь? Там тоже, говорят, неплохо... -- осторожно спросил Мишель. -- А что мы там забыли? -- отмахнулся Лат. -- Тут поспокойнее. Нету ни тоталитарных режимов, ни войн, ни вообще никакого правительства! И население относится к нам дружелюбно... А на Риадане -- кровь, постоянные сражения во имя то одного, то другого... В такой обстановке не о парусных гонках, а о сохранении жизни приходится думать... Впрочем -- справедливости ради замечу, что Риадан -- это все же не Дэсхорд, не Риан и уж тем более не Эспария. Так что тихий уголок там, возможно, и удастся отыскать. Но -- это ж еще искать надобно, а тут вся планета нам рада... А с чего ты спрашивал? Захотел прокатиться отсюда на Риадан? Так после практики могу устроить желающим небольшую экскурсию туда, на денек-два... -- Да нет, спасибо, не надо... -- отмахнулся Мишель. -- Просто так спросил. Пришла планета на ум...

* * *
И по утрам на торжественной Отрядной линейке поднимали походный флаг: ярко-синий, с белым кругом и вписанным в него силуэтом-корабликом. И днями яхты "Звездного Ветра" скользили по волнам, и их белые крылья отражались в залитой солнцем воде. И местная ребятня прибегала на берег, и, забыв обо всем, детишки расправляли словно из ниоткуда взявшиеся крылья и парили над яхтами. Или дельфинами мчались по воде, обгоняя легкокрылые суденышки, обдавая брызгами моряков. Один только Мишель старался пореже попадаться на глаза Командору: к чему создавать очередной анахронизм? И так все в этой истории запуталось до предела...
А вечерами вновь собирались все вместе, и тогда начинал свои рассказы Лат. И странное чувство появлялось в душе у Мишеля. Казалось -- знает Лат уже и о Воинах Сновидений, и о Пространствах Снов, и рецепты по перемещениям меж мирами были у него так похожи на истину. Но не только Лат удивлял Мишеля. Как-то услышал Майкл кусочек беседы Изначального с Шутом. Говорили о нем, о Мишеле: -- Откуда пришел он на самом деле? Откуда? Зачем? Сам -- не ответит. Другие -- не догадаются... Ладно, пусть думает-гадает, через два года ответ сам вломится к нему в кабинет с воплем "Запишите меня в Отряд!"... Вот тогда и узнаешь, "откуда"... А "зачем" -- а кто его знает, какими превратностями судьбы вышвырнуло его в эти времена и дали, на три года назад и на тысячи парсеков в сторону... В один из таких вечеров Мишель не удержался, и, сломив свое молчание, рассказал "небольшую страшилку". Историю про Ковчег Мрака, так и не добравшийся до обитателей какого-то отдаленного мирка, несмотря на все свое желание. Ребята охали и вздыхали, а Лат хмурился, словно чувствуя недосказанности в этом повествовании. А затем, перед самым отъездом с планеты, Изначальный подошел с Мишелю и Саньке, расположившихся в тени домика смотритель пристани. Он протянул Майклу длинный сверток, замотанный в газету. -- Я помню твой рассказ, и я знаю -- в нем нет ни слова фальши. Жаль, что ты рассказал не все, но, видимо, на то есть у тебя и своя причина... И я хочу оставить тебе кое-что на память о нашей встрече. Сдается мне, что это еще пригодится тебе. Пообещай, что откроешь не раньше, чем яхты уйдут в Портал. -- Обещаю... Когда дымок воронки рассеялся за последней из яхт, и вновь над водой висело только ясное летнее небо, Майкл медленно и осторожно развернул газету. В ней лежал кинжал. Настоящий кинжал в черных кожаных ножнах.
И дни приближались к осени. И вдруг тоска и боль предчувствия резанули грудь. Ковчег. Он и тут пройдет. Но только -- не хватит сил, чтоб обуздать здесь чудовище. Отданы они в предыдущем мирке, и Планета-Рай обречена. Словно воочию увидел Мишель тот кровавый апрель, что обрушится в этот мир. Горящие дома, алчное багровое воронье и вышедший на бой Шут. Один против всех вторженцев. Обреченный на поражение. "Воин на пенсии", как он любил сам себя называть. И даже песню про это пел...
Нож на поясе, меч у меня за спиной, Стычки, битвы и кровь и опять, и опять. Но ведь может боец уйти на покой. Но ведь можно воину однажды устать.
Можно лечь на траву... В вышине облака... Прошептать: "Надоело! Дрался я столько лет! Есть на свете покой, есть на свете любовь, Запах трав полевых и алый рассвет."
И с меча боевого смыть присохшую кровь, И на мирное солнце прищурить глаза. Но, о боги, откуда-то снова и вновь Раздаются тревожные голоса:
"Воин, рядом война! Встань, друзьям помоги! Ты -- Боец, ты -- Защитник! Не противься судьбе! Воин, встань, оглянись: повсюду враги, А пока это так -- ты не служишь себе..."
И, тебя ожидая, седлает коней Твой отряд, где ты нужен, где нельзя без тебя. И прийдется идти туда, где нужней, Чтоб в бою снова встретить утро этого дня, Утро нового дня...

И все же не выстоять одному против Мрака. Не проиграть -- можно. Победить -- нельзя. Ибо такая победа обернется поражением мгновенно. Желание защитить Город вспыхнуло яркой звездой. Оно затопило улицы и дома, пронзило жителей и подвалы, небо с его ветрами и облаками и заброшеные подземные ходы и норы... И вновь горело болью тело. Но от этой боли, от напряженных нервов, Город расслоился, как бывает только во снах. И Мишель видел, как лежит уничтоженный багровыми воронами мальчишка у тополя, как обезумевший Город дерется сам с собой всеми своими жителями, и в то же время, оторвавшись от Планеты-Чертогов, Город нашел себе новый мир, и там, у такой же точно реки, мирно живет себе дальше, и мальчишки по-прежнему катаются на велосипедах и запускают воздушных змеев. И постепенно злобный, осатаневший Город таял и исчезал, а единственно реальным становился этот, другой, мирно стоящий в ином мире под ветрами августа.
Глава 14
И второй раз за этот август распахнулись у пристани врата портала. И вновь скользнули на воду белокрылые яхты, во главе с "Виктом", сияющим свежим лаком. -- Лат вернулся! -- пролетел по городу слух, и вновь бежали ребята на пристань. И сошедший на берег Лат радостно пожал руку Мишелю: -- Привет, пропажа! А я уж думал, что с тобой приключиться могло! А ты уж тут, на Рокласе околачиваешься, поджидаешь... Что, обиделся за взбучку по поводу Сновидений, а? И тут взгляд Командора упал на телепающийся кинжал в черных ножнах. -- Так значит, "не думали ль полететь на Риадан"? Ладно, расскажешь мне все подробнее. И про Ковчег в том числе. Договорились? -- Ладно, ближе к вечеру, у костра... -- Майкл еще не отошел от Перемещения, хоть и прошло пару дней... -- Можно и завтра... Впрочем, завтра будет Бал... Ладно, как надумаешь, в общем, так и поговорим... Мишель благодарно кивнул. -- А ты знаешь, я удивлен, как похож этот городок на Риадане на тот, что был в Чертогах-Рае... Или это не случайно, Воин? -- Не случайно... Я боялся, что он погибнет там, когда сперва приблизится Ковчег, а затем -- дружины Вепря. Я сам не понимаю, как это все получилось, но -- получилось ведь, и то хорошо... -- И то хорошо... -- согласился Лат. Сквозь толпу встречающих пробился Славик, одной рукой сжимающий полупустую бутылку, а другой волочащий за собой Макса. -- Ну что, снял, как яхты из портала выпадали? -- Да снял, снял!.. -- отмахивался бывший контрабандист. -- Теперь бы сами гонки отснять... -- Насколько я понял, Командор -- это Вы, -- обратился к Изначальному Славик. -- Да. А что случилось? -- Ничего особенного... Прос-сто мы хотели бы поснимать гонки. Регату, в смысле. Когда она начинается? -- Сегодня после обеда... -- Лат цепкими пальцами ухватился за плечо юного нахала. -- Но у меня к тебе одна просьба. Не пойми неправильно, но здесь, в Отряде, ребята из разных миров. И далеко не все используют медицинские нанароботы и прочую дребедень. Так что я был бы благодарен тебе, если бы в следующий раз ты появлялся бы тут без бутылок вина и в трезвом состоянии. -- Бу сде! -- выпалил Славик и с тоской посмотрел на бутылку: -- Щас выкинуть или можно допить?.. -- Сам решай. Славик глянул сквозь рубиновый напиток на солнце, на блики по воде, на искры на лакированных бортах яхт... -- Лучше допить. Ему более ста лет! А чтоб никому не было обидно, предлагаю тост, такой, чтоб был в тему: -- За нашего Крылатого, который нагнал нам попутный ветер. А заодно за того разгильдяя, что обеспечил нам море (Салют, Ульмо!) Говорят, что в этот самый момент в зеркальном новеньком замке Мельтор, наблюдавший за происходившим в палантир, удивленно спросил, повернувшись к стоящим рядом балрогессе и Максу Второму: -- Я кому-то вызывал какой-то ветер?! По-моему, это работа возложена на брата моего Манвэ... И, кстати, не в этом даже мире... -- Будем надеяться, что это он Лассару крылатого благодарил, -- ухмыльнулся Максим.
И весь день, и половину дня следующего длилась регата. И Славик с Максом снимали сперва гонки, а затем исчезли куда-то. Наверное -- телепортировали в другой городок. Подальше от Командора, поближе к трактирам...

* * *
По случаю удачного завершения Регаты решено было устроить грандиознейший сабантуй. Ребята веселились, кто как мог. Да и девчата-барабанщицы не отставали от них. Музыка плавно лилась из динамиков, и пары кружились в мягких зовущих волнах вальса. Приглашенные девушки охотно кружились, прикорнув к плечу своих кавалеров. Все было изысканно и старомодно. Свечи в тяжелых подсвечниках трепетали, неровными огоньками озаряя полутемный зал и кивая пламенем вслед проносившимся мимо парам. Можно было бы, конечно же, включить верхний свет и поставить что-нибудь из "тяжелого рока", но в душе так хотелось романтики... Королем избрали Лата. И не только потому, что был он высок, красив и статен. И не только потому, что он -- Командор флотилии. Сыграли свою роль и те его книжки, что, оказывается, уже читали все его сотоварищи... "Сказки" -- любил говорить он сам. Волшебные сказки про мальчишек, его друзей и знакомых, и о том взрослом мире, куда вбрасывает их равнодушная жизнь, не спрашивая желания пацанов. Всегда казалось -- истории эти интересны будут лишь детям. Ан нет... Читали и полюбили... Короновали прямо посреди зала, водрузив на голову тонкую жестяную корону. "...И нарекаем Королем Бала, и..." Капелька серебряной краски упала на плечо, расползаясь по тонкой ткани рубашки. Откуда? Не досохла корона? Вторая капля, третья... И вдруг со звоном вылетело стекло и, сметая все на своем пути, гася биением крохотных крылышек свечи, в зал ворвался, одевая празднующих в зеркальные саваны, Рой. Никто не успел понять, что случилось, никто не завизжал от испуга, никто не скорчился в углу и не попытался вжаться в стенку. Стальная, с золотистым отливом, промчалась и схлынула невероятная волна, и только краска бесцельно падала на пол, застывая ртутными лужами.
Командор с изумлением воззрился на ставшего вдруг золотой зеркальной статуэткой сотоварища. Что-то неведомое перекрасило присутствующих, изменило все вокруг, но почему-то первой мыслью было "Боже, да как же я теперь отмоюсь от этого!" Что-то странное происходило вокруг, и Лат со смесью испуга и непонимания глядел на участников бала, размеренными шагами зомби шагающих по залу на несгибаемых ногах и никак не реагирующих на реплики Лата и столкновения между собой. "Если это розыгрыш -- то очень плохой! Если это всерьез -- тогда это действительно страшно... Почему же я не боюсь?" -- билось в голове. А затем, подбежав к окну, он увидел серебряно-золотой макет Города в натуральную величину и испугался по настоящему.
* * *
В Растер-Гоув Славика не пустили в кафе "Рыцарское". Можно было б, конечно, пойти в другую забегаловку, но уж очень взбесила мальчишку надпись, в которую ткнул дюжий вахтер-вышибала:
"Вход только в доспехах! Или хотя бы в шлемах!" -- Ах, не позволяют?! Ну, ладно! Макс, подсади меня, а то я не вижу, что за этим забором... Отлично, свалка цветмета. Полезли, тут достаточно алюминия, чтобы дракона собрать, а не то что пару шлемов! На этот раз двух пареньков в джинсовых прикидах, но с сияющими шлемами на головах, никто не задержал. Когда жаркое было съедено, и выпивка последовала за ним, Славик повернулся к Максиму: -- Кажется, нам светит проблема: монеты у меня еще в прошлой забегаловке завершились... К несчастью, его услышал трактирщик. Он сграбастал паренька... нет, не за грудки, а за шлем. И алюминиевая подделка расползлась в его мощных руках. -- Э, да у них шлемы поддельные! -- заорал служитель котелков и сковородок. -- Так как, хлопцы, платите сразу или... -- Или, -- равнодушно зевнул Славик. -- А что там планируется на "или"? Тем временем Макс скинул свой шлем и предпочел нахлобучить стальную миску в качестве возможной защиты при драке. Трактирщик тем временем заявил: -- Спрашиваешь, что "или"? Ща я тебе сделаю шлем! А потом потащу в полицию, и там ты заплатишь мне за все, и за еду, и за учиненный дебош... -- Какой дебош? Не было ж никакого дебоша! -- возмутился мальчишка. -- Ничего! Ща будет!.. -- успокоил толстяк. И с этими словами надел на голову Славки чугунок, а затем резко замахнулся и начал уже опускать руку вниз, чтобы "забить" чугунок поглубже. Славик зажмурился в ожидании удара сверху... И потому не видел, что выбило окно...

* * *
Туча появилась внезапно. Не парило, не слышались раскаты грома, лишь легкое зудение заполнило воздух. А вслед за ним сплошной лавиной ринулись тучи. Они казались единой тварью, невероятным и фантастическим драконом, раскинувшим крылья от горизонта до горизонта. Клочьями и клубами дыма неслось это на Мишеля. Казалось, то ли крылья звездных скоплений, то ли целая галактика летит над землей. Туча странно светилась, и вдруг с ужасом понял мальчишка, что это не туча, а рой, гигантский рой каких-то крохотных светящихся насекомых, заполонивших всю округу и сияющих ослепительным металлическим блеском. А в центре этого роя летела его королева, и была она много больше простых насекомых, и напоминала она отлитую из чистейшего золота статуэтку пчелы, которую оживил какой-то добрый волшебник. Все части этого металлического создания были подвижны, и была она живой, хотя и сверкала металлом. Красотой был полет Роя и его госпожи, но вдруг ударила в сердце позабытая уж тревога, когда под Роем заблестел металлом старый замок на холмах за городком. Словно превратили старые благородные камни, источенные временем, в дорогую безделушку-подделку. Майкл ринулся было бежать, когда кто-то сбил его с ног. Быстрый взгляд... -- Том! Впервые вижу тебя не во сне! Какими судьбами? -- Тут все наши! Воины. Слушай внимательно! ЛЯГ!!! Рой не трогает тех, кто не думает. Так что ляг и постарайся ни о чем не думать, пока он не пройдет! Рой не трогает мертвых и тяжелобольных! Капля стального дождя ударила в плечо Тома, расплываясь ртутным сиянием. Вторая и третья. Сотая. Их были тысячи! Тысячи тысяч! И среди них грозно и гордо плыла в спокойном величии громадная золотая матка -- Царица Роя. Гул стал нестерпимым, и тут Том шагнул в сторону, чтобы собою не привлечь внимания к другу, лежащему на земле. Пулями били "пчелки", и волной живого металла одел Тома пролетающий Рой. Волна за волной крохотные совсем мушки ударялись о вечно молодого мальчишку, и каждая разбрызгивалась капелькой серебра, и вскоре Том напоминал только что отлитую сияющую статую. Но при этом он был по прежнему живой, он двигался и пытался заговорить вновь. И когда сделал он шаг -- показалось перепуганному Мишелю, что шагает киборг из жидкого металла, неумолимый Т-1000 из старого кинобоевика "Терминатор-2. Судный День.", так сиял и переливался тот, кто еще мгновение назад был простым человеком из плоти и крови. Был... Как скоро убедился в страшной, неумолимой правоте этого слова Мишель. Рой уходил, оставляя за собой город, полный жидкометаллических людей. Скрывалось за горизонтом нашествие, пыльные крылья чудовища покидали встревоженное небо. И тут каплями и ручейками потекла с людей краска, ртутными лужицами растекаясь у ног. Мишель облегченно вздохнул: пронесло! Снова возвращался естественный цвет кожи, и Том больше не походил на шагающий ртутный манекен. -- Том! Оно ушло! Голос Мишеля разом заглох, когда он понял, что Том никак не реагирует на его слова. Подбежал, тряхнул за плечи: -- Том! Очнись!!! Никакой реакции. Пустой, равнодушный взгляд. Мертвый. Том отвернулся и мерно зашагал от перепуганного Мишеля, деревянно переставляя негнущиеся руки и ноги. Мальчишка попытался догнать уходящего друга, но что-то тяжелое сбило его с ног. Оказалось -- дед с Пристани, так же деревянно шагающий по своим неизвестным теперь делам. Он даже не заметил мальчика, пошагал дальше. Не обернулся. Порою кто-то из жителей городка налетал на другого. Сталкивались. Топтались на месте, затем резко, как по команде, разворачивались и расходились в разные стороны. Словно игрушки-вездеходики в магазине. Мишелю стало по настоящему страшно от этой механической, бесцельной и пугающе стройной математически возни. И жуть ознобом продирала грудь, когда он видел, с какой бесстрастностью шагали наравне со взрослыми мальчишки -- его недавние друзья и просто знакомые. И не было в их движениях ничего кроме математической неумолимости маятника.
Город обезумел. Молчали посеребренные кузнечики. Тупо тыкались в землю клювами одуревшие горлицы, не сдвигаясь с места. И гулом барабанов -- шаги негнущихся ног.
Славик с изумлением уставился на "позолоченного" трактирщика, который, не опуская руки, повернулся и ушел за стойку, где принялся наливать в стаканы виски из пустой бутылки. Затем повернулся к Максу: -- Так! Дебош отменяется! И платеж, кстати, тоже... Прихватим с собой чего пожевать? Увы -- ртутная пища не вызвала аппетита у двух землян. А за дверью трактира их ждал золотой ад. Славик отступил на шаг, тряхнул головой: -- Что-то мне не нравится этот "Зомбиленд"! Поперли-ка отсюда!.. -- Не "поперли", а полетели! -- огрызнулся Макс. -- Ты ведь не забыл, надеюсь, как выглядят апартаменты Мельтора? -- Не только не забыл, но и зарисовал. Э нет, это я для себя зарисовывал! -- и Славик помахал перед носом сотоварища картонкой шесть на девять сантиметров... -- Кстати, если уж на то пошло, то не "полетели", а приготовились начинать перемещение путем искажения криволинейности пространства в его топологическом преобразовании посредством трансгрессии исходных функций мерности с применением для реализации процесса вектора поросячьего хвостика слушавшего меня! Не хрюкай возмущенно, а телепортируемся! Я там знаю почти пустую комнату, где просто невозможно с чем-нибудь совместиться!.. В комнате было сумеречно. Возникшие посреди комнаты ребята поморгали, привыкая к полумраку. И различили в углу комнаты Крылатого, склонившегося над столом и сосредоточенно читающего рукопись. -- Хочешь новые спецэффекты? -- шепнул Славик. -- Тогда бери камеру и поскорее снимай, сейчас тако-о-ое начнется!.. Недоумевающий Макс вскинул камеру, направляя ее на читающего. Тем временем юный контрабандист прокрался к полке, на которой лежало несколько сверкающих бронзовых колоколов и колокольчиков разного размера. Подумав, выбрал корабельную рынду и, стараясь не звякнуть, занял место за спиной хозяина замка. -- ДО-О-ОН-Н-НГ! -- густой звон сотряс комнату. Мальчишку отбросило упругим потоком ветра от распахнувшихся крыльев взлетающего. Рында упала на пол и еще раз звякнула, на этот раз дребезжаще и жалобно. А Мельтор уже воспарил к потолку и теперь медленно спускался вниз, слегка шевеля кончиками крыльев. Макс был в восторге. Коснувшись ступнями каменного пола, Мельтор повернулся к Славику: -- Ну как, нормально сыграл испуг? Или еще дубль снимем, а? Все запечатлели? Думаю, в "3х4" или "Сам себе режиссер" это вам принесет приз... Может быть... -- Может -- и принесет, но учитывая, как тот мужик в кепочке подбирает кадры... Стоп, так ты заранее знал и так прикидывался? -- Прикалывался. А подкрасться незаметно... Ты слишком громко думал. Да и зеркало на стене... было... пока не взлетел... -- Ах, зеркало на стене... Склеить? -- мальчишка достал любимую пробирку с нанароботами, -- А то ж семь лет несчастий... А с другой стороны -- что тебе семь лет по сравнению с тысячами, что ты в свое время промаялся?.. -- и спрятал пробирку обратно. -- Само зарастет... -- отмахнулся крылатый. -- Ты вот скажи лучше, что тебе, лично тебе надобно? -- Что мне надобно? Ой, никогда еще с золотой рыбкой не общался, сейчас подумаю. Итак, ага! Вспомним аск... Я жутко извиняюсь, но не будет ли любезен глубокоуважаемый джинн... То есть не джинн, но... В общем, не будет ли у Крылатого для бедного студента... -- Булочка за углом? -- ухмыльнулся Мельтор. -- Найдем. Вот зернышко. Как раз пока ты станешь студентом, из него успеет вырасти каравай. Или все же лучше булочка? -- Не угадали... -- Славик ядовито улыбнулся и загадал: -- Я не отказался бы от Жетона, прозрачного такого, с буковкой в центре, ну, ты знаешь... От пива хорошего на золотой, копеек тридцать на всякий случай... А сигаретки не найдется?.. Может -- еще и прикурить будет? Ой, а куда это я полетел? -- Сейчас тебе будет и пиво, и сигаретка, и прикурить!.. -- донесся ему вслед немного странно звучащий голос Мельтора. И оказался Славик в кабаке, откуда так недавно телепортировал к Мельтору. В зубах у него дымилась забойная "Монастырецкая Прима", которую считал ядреной даже Загорский. На столе лежал прозрачный жетончик московского метрополитена, с буквой "М" посерединке. Под ним оказались три желтых монетки, с одной стороны которых красовался трехзубый знак, напоминающий чем-то герб то ли Крымской Республики, то ли кого-то из их древних соседей, а на другой -- надпись "10 копiйок". В тот же момент к Славику подошел нетвердой походкой трактирщик и поставил на стол здоровенную кружку ароматного пенистого пойла. -- Как и заказывали: на золотой. Славик отчетливо сознавал, что золотого у него не найдется...

Мельтор обернулся к укрывшемуся в темном уголке Максу: -- Вылезайте, молодой человек, я Вас и так прекрасно вижу... Можете и в замке поснимать, мне не жалко... Но сперва направьте объектив своей камеры на лежащий на столе палантир. Так Вы сможете запечатлеть, что бывает, когда желания сбываются дословно... Поучительное зрелище, юноша...
Бежать! Бежать!!! Дорога бьет по пяткам горячей пылью, похлопывает по бедру черными ножнами прицепленный прямо к плавочкам кинжал -- подарок Лата. Командора. Звоном вспоров тишину, вынырнул, атакуя в спину, Рой. Словно почувствовал, что не все еще утратили разум, что один -- остался. Теперь уже ненадолго. Рой выскочил внезапно -- не убежать. Даже не отпрыгнуть... Что-то резко рвануло Мишеля, швырнуло в сторону, отбросив с дороги, и вот уже на том месте, где только что стоял мальчишка, закружился, отвлекая внимание Роя на себя, крохотный ветерок, кружа пожухлые внезапно серые сухие листья, поднимая махонькие смерчики дорожной пыли.
Рой пронесся сквозь вихрик -- и на месте крохотного смерча возник вдруг упавший в поднятую пыль сверкающий серебристый мальчишка. Он лежал, раскинув руки, будто маленький воин, срезанный пулеметной очередью. Вот только пули -- маленькие, крылатые -- размазались, разлетелись по дорожной пыли серебряными ртутными каплями, чуть золотыми в лучах потревоженного, воспаленного солнца, и лужицы сверкающего металла покрыли дорогу. Кровь?.. Кровь!.. Боль... Сон... Со стороны казалось -- мальчишка заснул. Но Мишель с болью и ясностью понял -- нет, никогда уже не взлететь этому пацаненку над домами, никогда не коснуться чьей-то щеки своей теплою ладошкой. Никогда больше не стать ему ветерком, поднимая махонькие смерчики пыли. Никогда не вознестись веселым звоном над городом...
Вы никогда не видели, как умирает ветерок? Нет? Счастливые... Мишель плакал. Они были незнакомы, хотя и виделись каждый день... Сколько раз он подхватывал сотворенные Мишелем стихи и уносил их под карнизы, в гнезда ласточек. Сколько раз обдувал плечи своему другу-мальчишке, веселился и баловался. А вот поговорить им так и не довелось. И даже имя его Мишель не знает. Да и есть ли имена у ветерков?.. Маленький ветерок, который успел в своей жизни сделать одно большое дело -- вовремя толкнуть Мишеля...
Словно поняв, что его обманули, Рой медленно развернулся для новой атаки. Нестерпимо звенели мириады крохотных крыльев. Мишель отшатнулся назад. С размаху ударился спиной о старый плетень. С треском сломались прогнившие доски, и мальчик покатился вниз, под откос, обдираясь о покрывающие склон колючки и тырсу. Верх-низ, верх-низ! Земля и небо кружились в бешеной карусели, Верх-низ... И вдруг -- полет, падение... Плюх! Холодная вода смыкается над головой, вновь расступается, ознобом пробирает тело, залечивая царапины. Теперь можно осторожно поднять глаза. Над головой отвесной стеной нависает огромный глинистый обрыв -- метров тридцать! Или просто из воды кажется он таким здоровенным? Мишель ложится на спину, и течение медленно несет его вдаль, все вперед и вперед. -- "Хорошо хоть, что ходил в последнее время, как и вся местная ребятня: в одних только плавках, подставляя солнцу и теплому ветру коричневые от загара плечи, ощущая босыми ступнями теплую шероховатость деревянных тротуаров, прохладный шелк травы и горячее дыхание песка, когда он струился меж пальцев ног. Зато теперь можно не опасаться, что лишняя одежда потащит на дно. Можно плыть и плыть, куда течение несет. Как бревно. Бревно с глазами. Горлум. Золотой Горлум. Белый Голлум мира." Разумеется, в мыслях плывущего пацана не было такой стройности и красоты: это уже потом могут прийти словесные обороты для описания мыслей и чувств. А пока -- лишь образы-чувства: Светлое и с запахом тополей -- лето. Теплое -- загар на плечах. Стремительно-ласковое -- ветерок. Прохладное и успокаивающее -- течение. Грустное и незадачливое -- Горлум, невезучий пожилой полухоббит из старой детской книжки.
"Как-то раз у Эсгарота Видели бревно с глазами -- Результат больших мутаций! Как-то раз у Эсгарота Выплыло бревно с глазами -- Видно, в сваях заблудилось..."
Сумрак наползает на глаза, холодит кожу, вода становится серой и зябкой, с запахом тины и ракушек. Плюхает вода, разбиваясь обо что-то неясное впереди. Поскрипывает старое дерево. Надо открыть глаза, надо посмотреть... Старый причал надвигался на озябшего мальчишку, словно крейсер. "Айда наперегонки! До причала!" "Дедушка, а на лодке прокатите?" "Намерзлись, пострелы? Заходите, хлопцы, чайком обогреетесь! Он у меня липовый, сам цвет собирал!.." "Деда, мы тут в прятки, так не выдавай, я под парусом сныкаюсь!" "Дедуль, Мишку не видал?" "Сорока летела, о Михее болтала, да разглашать не велела! У нее и спросите..." "Чай свежий, с медом..."

Дедушку не попросишь о помощи. Вон он сидит на валяющемся у причала бревне, лениво раскуривая самокрутку, и серебристый металл клочками сползает с него, умерщвляя траву. Дедушка не узнает никого. Теперь он действительно один. Как и все, кто прошел через Рой. Сумерками -- тень причала. Дощатый сруб скрывает от глаз дедушку. Рядом пляшут на воде ялики, лодки, хлюпают поплавками водные велосипеды. И среди всей этой мелочи -- стремительный силуэт яхты, отдыхающей перед Великим Походом. Одиночное кругосветное плавание -- это всегда завораживает. И мальчишки со всего города сбегались поглазеть на легкокрылое чудо, замершее у берега, словно присевшая отдохнуть птица. И музыка дальних странствий звучала в сердцах мальчишек, когда косой треугольник парусов скользил над волной. Яхта привязана к причалу единственным тросом. Туго, очень туго сдвигается он. Но вот плюхнулся в воду пеньковый канат, и яхта медленно отошла от пирса... Прости, Андрис! Но тебе вряд ли понадобится она... Мишель вскочил в яхту и потянулся к гика-шкоту. Серебряная нить, напоминающая наполненную металлом трубку капельницы, тянулась от гика прямо к берегу, уходя в домик. Звенящий звук приближающегося Роя разорвал тишину. Ударом кинжальчика, по-прежнему прицепленного к плавочкам (надо же -- столько всего стряслось, а не потерялся!) мальчик одним взмахом пересек тросик, и лишь его обрывок дернулся на конце гика. Рой приближался, и "пчелы" его блестели, как трос. Смутная догадка толкнулась в голове. Двумя ударами перерубив остатки сверкающей гибкой трубки, Мишель зашвырнул обрезки в кусты на недалеком еще берегу. Мокрая пеньковая веревка не очень-то годилась на гика-шкот, но выбора не было. Вытянув идущую хвостиком за яхтой причальную веревку, Мишель привязал ее к кольцу на гике и, намотав на ребристый барабан ручной лебедки, с треском потянул. Хлопнул, ловя ветер, грот, и тут же -- резкий крен. Ветер мотает яхту, и она рыскает, как раненый альбатрос над пеной прибоя. Что-то не так. Пока сознание размышляет -- руки словно живут своей жизнью. Привычным движением берутся за рычаг -- и из швертового колодца выдвигается в воду под брюхом яхты стальная тяжелая пластина -- шверт. Движения яхты становятся ровнее, ветер теперь лишь подгоняет ее. Вот тебе и парусная практика... Можно и обернуться. Рой кружит над кустами, куда улетела фальшивая веревка, раз за разом тщетно пронзая кусты в поисках беглеца. Сработало!!! Кажется, можно расслабиться. Удерживать яхту на курсе удивительно легко. Все дальше и дальше милый сердцу городок светлого детства, превращенный неясной стихией в живое кладбище, адский кошмар. Проплывает мимо деревенька. Кажется, отсюда к Саньке приезжал в гости Рэм. Или не отсюда. Деревянными шагами бродят по деревне серебряные зомби. Интересно, как там Лат? Подействовал ли на Изначального металлический монстр? Нельзя останавливаться. Остановишься, чтобы узнать -- и уже некому будет узнавать... Вечером так хочется остановиться на привал. Глаза слипаются, и зевота раздирает рот не хуже Самсона. Но что-то звенит: "Останавливаться нельзя!" То ли страх, то ли внутренний голос. На камбузе нашелся единственный брикет растворимого кофе. Смешивая его с сахаром, Мишель жевал горчащую смесь, отгоняя сон, но тот кружил рядом, терпеливо выжидая. И только когда миновал Час Быка -- он бежал, чтобы вернуться потом. Завтра. Впереди были города Торговой Республики, но сознание их заснуло в объятьях металла. И некому было помочь одинокому мальчишке. Они сами нуждались в помощи, хотя и не знали этого. У больших причалов речных вокзалов кислым запахом угасших угольных топок жаловались на свою судьбу пароходы. Лодки нерадивыми коровами разбрелись по реке, порвав заграждения лодочной станции. Дождик готовился вдали... Дождик?! Стремительной тучей налетал Рой. Он был ужасен, как в тот, первый раз! Раскинув от горизонта до горизонта свои рваные крылья, он комками металла мчался над самой землей, сметая все на своем пути. Экстра-нейтронная бомба: дома есть, люди есть, а сознания -- нет!.. Мишель вывалился за борт яхты, в холодную утреннюю воду, и со всей силы вцепился в перо руля. Надо было не просто держаться, чтобы не отстать от яхты, но и удерживать на курсе белокрылое судно. Иначе первое же виляние -- и берег позаботится о дальнейшей судьбе. Вон он какой каменистый!.. С тонким звоном промчались первые Стражи. За ними заклубился туман крохотных, ослепительно сверкающих тел, расползающийся клубами чуть золотистого дыма. И среди этого великолепия грузно проплыла огромная матка. Сейчас она прошла так близко, что можно было точно понять ее размеры: метра три. Ничего себе "пчелка"! Она прошла рядом, почти вплотную, но на этот раз она не казалась ожившей золотой статуэткой. Напротив, что-то фальшивое было в ее сиянии и блеске, словно шел в небе гигантский компьютерный рисунок, этакая иллюстрация к фразе "И стал тут терминатор Т-1000 огромной пчелой, и полетел в небо..." Красивый такой рисунок, со всеми тенями, полутенями и блеском бликов по живому металлу, но -- мертвый, ненастоящий. То ли примелькалось чудовище, то ли просто не мог уже Майкл относиться к нему, как в тот, первый раз... Полусферой накрывали летящую королеву крохотные совсем "пчелки", такие же яркие, как и их госпожа... И крыльями стали расходился по сторонам Рой. И не было ему ни конца, ни края. Лежащего на воде не тронули. Видимо, сочли за утопленника. "Больных и мертвых он не трогает! Надо лежать и НЕ ДУМАТЬ!" Как же прав оказался Том. Жаль только, что сам он не успел прибегнуть к своему совету, спеша поделиться открытием с другом... Открытием или Знанием? Впрочем, теперь не все ли равно... Стальные серпы смерти -- раскинутые крылья Роя. Золотые. И все же -- не бесконечен он. Последние "пчелки" скрылись за горизонтом, и Мишель, облегченно вздохнув, подтянулся на руках, забрасывая озябшее тело в яхту.

Он не знал, сколько прошло времени, дни и ночи слились в сплошной кошмар, когда приходится чутко прислушиваться к плеску волн и шугаться звона цикад, принимая его за Нашествие. Когда остановиться нельзя, а плыть сонным -- значит столкнуться с камнями или вылететь на берег. Если бы был момент остановиться и подумать, то Мишель, без сомнения, удивился бы, что стремится куда-то вдаль. Словно во сне, когда бежишь, плывешь, летишь куда-то и не догадываешься даже, куда и зачем, знаешь только, что должен спешить и что двигаешься правильно... А затем река резко раздалась в стороны, широко раскинув руками свои берега, и впереди заблестело далекое, неимоверно синее и бескрайнее море. Яхта словно вырвалась из плена берегов. Нет, скорее, берега просто раздвинулись, как руки женщины, пустившей в дальнее плавание свой кораблик и теперь с тоской глядящей вдаль треугольному парусу. Вернется? Нет? Не знает... И Мишель не знал... Зафиксировав румпель, он наконец-то свободно скатился в каюту и уснул тяжелым, беспробудным сном без сновидений...
Глава 15
Посадка произошла на удивление успешно. Дэвид и представить себе не мог, что яхты класса "Фламинго" обладают таким запасом прочности: продырявленная во многих местах, почти полностью разгерметизированная, с ошметками корабельного мозга и россыпью панелек от автопилота, она приземлилась на ручнике, как пассажирский авиалайнер, лишь слегка подпрыгнув от толчка о грунт. К сожалению -- не работала рация, так что надо было добежать до ближайшего терминала связи. Увы -- ждать, пока яхта исправит свои повреждения, некогда: обстрелявшие успеют замести следы, и тогда опять ищи-свищи их по всей обитаемой галактике. Люк распахнулся, и шеф Службы Безопасности выпрыгнул на зелень клумбы, так кстати подвернувшейся на главной площади города. Внезапно в глазах потемнело. -- Что за черт! Еще один приступ ясновидения?.. -- Малдер был раздражен, а поэтому не сразу обратил внимание, что нету привычного головокружения и тяжести в ногах. Робкий солнечный лучик пробился сквозь стекло шлема. Похоже -- кто-то просто окатил его краской. Неужели тут дом красили или плакат дорисовывали? Сбить при такой посадке ведро с краской -- вполне реально. Хорошо хоть -- шлем не успел снять... Малдер вспомнил, как когда-то у него в руках взорвался баллончик со сжатыми чернилами. Глаза-то восстановились быстро, минут за сорок, а вот парадный костюм и новые обои на стенах... Да и ощущения были не из приятных... Краска тем временем полностью сползла со шлема. И удивленному взору предстал ртутно-серебряный город с серебряно-золотистыми людьми, продолжающими спешить по своим делам и совершенно не обращающими внимание на свой странный вид. -- У них что, мода сейчас такая?.. -- Малдер задал вопрос в пустоту. Краска скатывалась ртутными каплями с прохожих, и они вновь становились многоцветными. Было что-то неправильное в их поведении. Но это не сразу бросалось в глаза. Они шли прямо и только прямо. А разворачивались лишь тогда, когда натыкались друг на друга или на стены домов и стволы серебряных же деревьев. Стало трудно дышать. Ну да, в баллонах завершились и последние капли сэкономленного кислорода. Ну ладно, здесь не открытый космос! Сразу надо было шлем сбросить... Воздух оказался холодным и бодрящим. От пьянящего аромата зазвенело в ушах. Какая благодать! Хотя -- нет. Звон -- реален! Откуда-то сзади нарастало странное жужжание. Малдер не успел обернуться. Его толкнуло в затылок, и из-за спины ринулся поток крошечных золотых насекомых. Словно капли дождя, идущего горизонтально. Но он уже не осознавал этого, хоть и видел золоченый поток... "Нет. Потом мне привиделось, что Бог послал на меня рой саранчи, и дважды она налетала на меня, и за второй раз съела мой мозг." Как странно порой сбываются пророчества...
* * *
Лат выскочил на улицу, прямо в круговорот улиц. И Город испугал его незрячею, мутною тишиной. И страшны были его дети, безразличными, безучастными ко всему манекенами слоняющиеся по улицам и дворам. О, как бы теперь возликовали бы классные руководительницы и директрисы заодно с завучами! Как ублажил бы их вид покорного стада, не возражающего им и во всем послушного -- давняя мечта "педагогов"!.. Но Лат сжимался от боли, видя холодные неузнающие глаза Стаськи и Илюшки, Вовки и Николы, Данилки и Саньки, Кирилла и Митьки... И пытался докричаться до них, но слова вязли в безразличии. И все же он не терял надежды. Он шел рядом с ребятами и говорил, говорил, говорил... Говорил, стараясь пробудить хоть капельку памяти, отогреть замерзшее, разрушить сковывающий сознание гипс. И хотя все вокруг были страшны, Лат все же чувствовал своих детей, и боролся. Где-то там, в глубине души, теплился их разум, но был он сдавлен, задавлен, забит... И вытащить его наружу казалось делом фантастическим и невозможным. Впрочем, и о постройке двухмачтового гафельного иола из старой шлюпки тоже говорили ему: "Невозможно!". Но то -- парусник, а тут -- души детей... И все же война продолжалась. Сколько дней прошло... И треснул лед. И Данилка радостно улыбнулся, узнав командора флотилии. И Санька спросил: "А где Мишель?" И тут же ответил Илья: "В пути, на Дороге..."

Дети оживали, и были они первыми ласточками в этом возвращающемся к жизни городе. И первые радости сменялись новым горем и отчаянием: -- Лат! Лат!.. Я прихожу домой -- а они телевизор смотрят и не шевелятся! А на экране сплошной "снег", вышка-то не работает. Я к ним -- а отец только рукой показал, отойди, мол, не мешай смотреть... А мама -- так она даже не взглянула в мою сторону!.. -- плакал Кирилл. -- Мама бродит по комнатам и переставляет подсвечники с места на место... -- с ужасом в глазах шепчет Санька. -- И все... -- ...А соседка выключенным утюгом с утра до вечера гладит свой носовой платок... И вновь вспыхнула война. Странная война с невидимым и давно уже ушедшим противником. Война не "с кем", а "за что"! За души детей. Теперь -- за души их родителей. И вновь пытался изменить что-то Лат, бессменный Командор детской флотилии и бывший Лорд, и вновь -- на пределе нервов поиск слов и ключей к спящим, замороженным душам. Оттают ли взрослые, чьи души давно уже закрыты для нового, заперты и заколочены?.. Война продолжалась...
А по вечерам очнувшиеся ребята вместе со своим старшим другом собирались в домике на старой пристани и там, на Пристанях, говорили, пытаясь докопаться до сути происшедшего, понять, что стряслось. -- Лат, а ты-то как от этого очнулся? -- с робкой какой-то надеждой спросил Данька, рыжий и когда-то улыбчивый пацаненок из "Звездного Ветра". -- Сам не знаю, -- Командор впервые за столько времени потер лоб, словно вытирая пот, и холод стали коснулся руки. Корона. -- Ребята, я что, все время и ходил в ЭТОМ ? -- Угу, -- хохотнул Севка, долговязый подросток с черной лакированной гитарой. -- Император-тайга! -- С ума сойти! Это ж на меня напялили на балу, когда избрали Королем Бала! За всем этим... -- он выразительно посмотрел на опустевший город, -- я и забыл про эту фигню! -- Не фигню! -- Сурен взял корону в руки и внимательно осмотрел. Затем, несмотря на протестующие вопли Лата, напялил корону на прежнее место на голове Командора, на потеху ребятам. Но сам -- не улыбнулся, внимательно обошел вокруг, пощелкал по жести пальцем, а затем присел на корточки и тихо заговорил: -- Жесть спаяна, образуя кольцо. Пластина обода прикрывает виски и центр затылочной кости. Зубцы короны защищают темя и наиболее уязвимые участки... -- Прям-таки тактико-технические характеристики новых средств защиты от мордобоя! -- не утерпел Лат. -- А не смущает, что она тонюсенькая, из жести? -- Не-а, не смущает. И не от мордобоя. Если предположить, что эти серебряно-золотые мушки воздействуют на мозг, то скорее всего -- высокочастотным излучением. И тогда корона надежно защищает мозг от любого типа фоздействий, ой, воздействий... Так что не вижу ничего странного и противоестественного. И королевский Ваш сан спас жизнь и разум Вам, Ваше Величество! -- с шутовским поклоном добавил Сурен. -- А если Рой вернется? -- спросил вдруг Илья. Спроси кто другой -- и не ясно, поверил бы кто. Но Илья... Видящий... -- У меня полно старых банок. От томатной пасты. Можно из них! -- Сурен, как всегда, говорил отрывисто, но по существу. И если бы кто посторонний пришел бы в этот город, то решил бы, что попал Город Королей или в сумасшедший дом, ибо все жители города носили короны. Конечно, банок, из которых Сурен собирался построить ракету для запуска на Луну, не хватило, и в ход пошли старые огрызки жести со свалок, из кружков на станции юных техников и с завода по изготовлению оцинкованных ведер. Взрослые в равнодушии своем позволяли детям напяливать на их головы жестяные сооружения, не высказывая ни малейших эмоций и не снимая этих "символов королевской власти". Забавно было видеть бабуль, стоящих у колодца в сверкающих коронах. Не менее забавны "короли" за экранами телевизоров или уныло стучащие костяшками домино, причем в этих играх не было победителей и побежденных, ибо смысл игры сводился теперь просто к стуканью костяшкой об стол... Пока еще никто из взрослых не очнулся, но ребята надеялись. И в случае успеха обдумывали уже, как бы подоходчивее объяснить им, что короны -- не игра, а необходимое средство защиты... Но это -- впереди. А пока -- ни один из взрослых не очнулся. Как не очнулся и один единственный мальчишка -- Том. Его нашел Кирилл. Привел на Пристаня и, заикаясь от смущения, проговорил: -- Вот, н-нашел! Ст-транный он к-какой-то! -- Все мы были "странными"! -- Да не т-то. При оруж-жии... А еще в т-том ж-же п-п-подвале был т-т-т-т... -- Т-труп? -- передразнил Кирилла Севка, вспоминая старый анекдот про заику. Но Кирилл как-то странно вздрогнул и с испугом сказал: -- Т-т-точно т-так: т-труп!

Имя -- Том -- вспомнили несколько ребят, видевшие его пару раз до ТОГО, как называли теперь Нашествие. Но откуда он явился и что здесь делал -- не знал никто. И откуда у простого мальчишки катана -- настоящая, с тяжелой кожаной рукоятью и сверкающим, острым как бритва лезвием -- тоже оставалось загадкой. Кто-то предположил было, что клинок -- найденный, но чуть изогнутая катана была точно подогнана под руку Тома, да и заплечные ножны-перевязь... На кожаной рукояти -- тиснение: прямой, вытянувшийся в струнку дракон с раскинутыми в стороны передними лапами, несущийся сквозь латинскую букву "S" с готическими завитками. Никакого намека на имя владельца. Особенно -- если считать владельцем Тома. Что только не перепробовали, пытаясь добудиться. Но все оставалось тщетным. Пытались.. Лат даже добыл где-то две спортивных рапиры и ребята поочередно устраивали перед Томом настоящие мушкетерские поединки, но взгляд пацана оставался равнодушным и безучастным. Попробовали дать Тому рапиру -- он зажал ее в кулаке, словно скалку. Сережка попытался даже атаковать, но Том не реагировал на уколы. Тогда Генка рубанул сверху, но мальчик проигнорировал удар, и клинок равнодушно звякнул по жести короны. А затем в воздухе повис противный занудный звон-вой, вызывающий зубную боль, и за полуприкрытой дверью зависла сияющая Королева Роя в окружении своих жидкометаллических подданных. Судорога прошла по лицу Тома, и он вскочил, сжимая в руке смертоносную свою катану. В глазах его, до этого пустых и холодных, билась ярость и гнев. Голос оказался чистым и немного усталым: -- Я -- Томас Слипер из клана Сэлета! И гигантская пчела поднимается на задние лапы, выпуская длиннющее жало. Мгновение -- и насекомое перетекает в форму коронованного золотого человека, а жало ложится в ладонь горящим мечом. И знойным маревом вспыхивает в мозгах ребят и Лата ответ-представление: -- Единый! Голос скрипит и лязгает, словно у машины повыламывали зубья из шестеренок. Но даже такой, скрипящий и чуть скособоченный, монстр страшен. И мантия его из крохотных сверкающих пчелок слепит глаза коварной "не-тьмой", которая и не свет... Молниями скрестились клинки, и благородная сталь катаны высекла искры из неземного металла золотого меча...
Лат умел ценить искусство фехтования. Сам прекрасный фехтовальщик, он обучал владению клинком своих ребят, ставил бои в кинофильмах и проводил турниры, но то, что он видел теперь, превосходило все мыслимое. Сталь сливалась в сплошной круг, разя монстра, но чудовище легко и уверенно отбивало яростные атаки и тут же кидалось в контратаку, но и его выпады не достигали цели -- верткий мальчишка уклонялся и вновь кидался в атаку. Звон оружия заглушил зудение мелких насекомых, зависших в воздухе в полной неподвижности, словно стрекозы. Свист рассекаемого воздуха. Клинок поет, предвкушая кровь. Но никто не в силах сдвинуться с места, словно загипнотизированные борьбой двух Мастеров. Это был Бой, Бой с большой буквы, и какими же жалкими и детски наивными теперь казались поединки, что устраивались перед Томом для пробуждения. Резкий выпад -- и катана рассекает чудовище, разбрызгивая пальцы на его руке. И упавшие на пол обрубки вдруг превращаются в новых зудящих насекомых, взмывают над полом и зависают рядом со своими собратьями. А затем, уплотнившись, золоторожий металлический агрессор захватывает заросшей вдруг раной катану -- и тут же возносится золотой меч. Разрушив оцепенение, Лат, Командор, сорвался с места, размахивая рапирой, но монстр даже не обратил на него внимание. И в тот растянувшийся в вечность миг, пока Лат в выпаде летел вперед, сожалея, что так и не успел надеть тот старинный проклятый Браслет, в голове вспыхнуло раскаленное: -- Я не убью тебя, Томасо из клана Сэлета, это было бы слишком просто! Нет! Я вновь убью твоих друзей, и ты вновь будешь нянчиться с зомби. А когда пройдет время -- я приду вновь!.. И так будет всегда! С этими словами рой насекомых ринулся на ребят, и волна живого серебра с золотом одела Лата и его команду, накрыла с головой и откатила, и посреди Роя улетала золоченая пчела-матка, пряча в себя длиннющее жало и чужую катану. -- Ты жив? -- кинулся к Тому Командор, капая по сторонам жидким холодным металлом. -- Ну ты даешь! Где ты так научился? -- кольцом обступили Тома ребята. И в этом гомоне совершенно потонули слова Антона: -- А короны-то действуют...
-- Том, так кто же ты? -- Расскажи, мы же все видели! -- Мы никому не расскажем! Вымучено улыбнувшись, Том негромко заговорил: -- Я видел -- у вас в почете телесериал "Горец". Так возьмите за объяснение, что где-то это все существует на самом деле. И что я -- такой же, как они там, в фильме. -- Но они там взрослые! -- Вечный, он же -- бессмертный, прекращает расти, когда его убивают первый раз. -- Верно! -- А не думали, что будет, если убьют мальчишку? -- Вечный мальчишка... -- задумчиво протянул Лат, -- Так сколько же тебе лет? Сам ответишь? А то я поклялся никогда не просматривать мысли людей... -- Отчего бы и не ответить? Не секрет ведь! Тысячи четыре, с копейками... Лат вдруг чуть изменился в лице, но не от возраста собеседника, а от чего-то другого, мелькнувшего на заднем плане: -- Том, тебе лучше уйти!.. -- Я понимаю. Иначе я представляю угрозу для ребят, ведь когда Единый вернется... -- И это тоже... Но... Я не о том. Я о том, что мне как-то сказал Кирилл, когда нашел тебя в подвале. Я думаю, тебе не стоит общаться с ребятами, ты можешь вредно повлиять на них... Немотивированная жестокость и все такое, сопутствующее многовековому опыту... Ну, ты меня понимаешь... И Том исчез. Правда, все ребята знали, где он укрывается, и поочередно навещали его. Втайне от Лата. И подолгу болтали с ним, рассказывая о своих нехитрых новостях, слушая воспоминания полувечного...

А вот вечера на Пристанях стали без него какие-то не те. Вроде бы и ничего он не делал там обычно, просто сидел в уголке, но когда ушел -- стало немного пусто. И тень какой-то незаслуженной обиды витала в воздухе, словно наплевали в душу... Один из таких вечеров прервался быстро и неожиданно. -- Мишель в опасности! -- Илья внезапно вскочил и ринулся к выходу. -- Погоди! -- Лат выбежал вслед за ним, но догнал мальчика только возле его двора. Илья взглядом попросил: "Остановись!" А затем: -- Это будет вопреки всем правилам -- но я должен сделать это сам. Сам должен ему помочь. -- Где он? -- Извини, Лат -- не скажу. -- Но почему? Почему же?! -- в голосе Изначального почудилась детская какая-то обида, -- Не доверяешь, да? -- Доверяю. Да, ты тоже можешь его спасти, просто выдернув с Пути, притащив сюда... Напялив жестяную корону... Но тогда погибнет целый мир... Так что ты останешься здесь. Мне и Мишелю надо будет сделать то, чего ты никогда не решился бы сделать, и ты это сам когда-нибудь поймешь и признаешь... Ты хороший, Командор, но порою считаешь, что если что-то когда-то плохо -- то это будет злом всегда и во всем, во всех случаях жизни. Увы... но я выбрал свой Путь. Прости и прощай!.. -- Значит, ты... -- Не надо. Я не хочу, чтоб ты думал обо мне хуже, чем я есть. И он тоже не плохой... А этот мир... он просто смертельно устал и может не выдержать... Лорд попытался что-то сказать -- и не смог. Он только молча наблюдал, как Илюшка достает из сарая свой изношенный велосипед, как заскрипели пружины, как прогнулось сиденье, когда мальчишка вскочил верхом, как зашуршали по гравию старенькие облысевшие шины. А затем велосипед стал на "козу", словно мотоцикл на гонках при слишком крутом старте. Следом за передним оторвалось от земли заднее колесо, и верный "Школьник" покатил по воздуху, словно по сказочному хрустальному мосту, поднимаясь все выше и выше. Полет был стремителен, и вскоре велосипедист превратился в крохотную черточку в небе. А затем исчезла и она. Лат еще долго смотрел в небо, и показалось ему, что увидел он кусочек не написанной еще сказки, тревожный и неясный. Сколько раз в его книгах ребята стремились в небо, то упрашивали летчика, то садились в кабину самолета или седлали гигантскую добрую птицу, но чтобы просто вот так, на обычном дворовом велосипеде... Как должна рваться вперед душа, чтобы случилось чудо... И это чуть темное "Я не хочу, чтоб ты думал обо мне хуже, чем я есть. Ты хороший, Командор, но нам надо будет сделать то, чего ты никогда не решался и решиться не сможешь, потому что смертельно устал." Слова немного путались, приобретая чуть иной смысл, но все же Лат был уверен, что Илюшка никогда не убьет и не украдет. Не струсит. И друга не предаст, ведь так спешит к Мишелю по своему звездному мосту. Что же тогда? Что?.. Он знал, что никогда не напишет этой сказки, ибо понимал, что пока не разберется во всем -- не сумеет начать, а душой чувствовал, что разобравшись и узнав -- будет уже не собой и не пожелает доверить это бумаге... Не захочет рассказать остальным...
Глава 16
За окнами серебрел город, такой непохожий сам на себя. Покрывшись ртутной амальгамой, проявились и стали заметны малейшие трещинки в кирпичах, чешуйки краски на оконных рамах, выбоинки на порогах. Это не радовало, а сжимало сердце тоской и безнадежностью. Значит -- Единый начал новый этап борьбы... Можно опять уйти в добровольное изгнание, запереться в подвалах, погрузиться в пучину вод или темные сырые пещеры... Но тогда не решится вопрос, а снова отложится на неопределенное время. И все равно рано или поздно прийдется сразиться. Ну почему так все просто и бездарно? Почему надо убивать своего создателя лишь затем, чтобы защитить от него созданный тобою мир?! Неужели в этой седой вселенной так и не прибавилось ума? -- Учитель! -- голос прозвучал от двери. -- Я отправляюсь в путь. Ты столько учил меня смирению, но надо и меч не забывать, особенно если враг иного пути не понимает!.. На голове говорившего чернела стальная вороненая корона -- подарок Мельтора. Учитель повернулся к своему Ученику, устало опираясь рукой на подоконник. -- Я не желаю его гибели... Ты ведь знаешь, что когда-то он создал меня... Тогда он был Творцом, а я -- ошметком чьей-то души, разорванной и разметанной по всей вселенной. Он дал мне новую полноценную жизнь, он обучил меня законам Творения, и даже первый Мир мы творили вместе... -- Это который же? -- скептически улыбнулся Макс. -- Ты знаешь... Он со своими помощниками сотворил прекрасный Поток, мелодичный фон, равномерный и мощный. А я внес в него Искажение, и тем овеществил Мир. Это как голограмма, основой которой -- когерентный поток, а само изображение -- искажения, внесенные в эту гармонию... -- Я тут подслушал край вашей беседы и смею внести свою лепту в создание этого диалога... -- донеслось из-под окна. Мельтор и Макс Второй выглянули из окна. Внизу стоял тощий парень в камуфляже и с лютней за спиной. Голову его украшал зеленый же берет с торчащим из него цилиндром авторучки. Увидев Мельтора, незваный гость чуть усмехнулся: -- Не волнуйтесь, я не занимаюсь более заключением сделок! Как говорится --

Здесь нет Товара, нет Купца, Пустите в гости молодца!
-- Ну, заходи, Саттарис, -- усмехнулся Мельтор. Человек в зеленом тут же оказался в комнате. Поправив съехавший на ухо берет, он изящно поклонился и заявил: -- Сатоурис. Менестрель Сатоурис, смертный и гордящийся этим! -- Выкупил, значит, душу-то, а? -- усмехнулся хозяин замка. -- О, это давно. Примерно тогда же, когда Нарака превратилась в Крысиный Рай... И с тех пор я честно инкарнирую, наслаждаясь этой стороной бытия... Так вот, о вашем споре... Ой, то есть о вашей высокоученой беседе. Я бы сравнивал Творение не с голограммой, а с Творением... только по-китайски. У них есть хорошая фраза: вся гармония в мире -- это круговорот энергии Чи, а материальные предметы -- это искажения, внесенные в этот круговорот... Так что все было правильно: Единый с помощниками создал тогда поток Чи, а ты принялся лепить из него задуманное вами. И, если я правильно помню священные квэнты, то первый раз Единый недоработал гармоничность Потока, так ведь? И потому ничего не сработало. Но он был уверен, что стоит попробовать еще раз, и развил ту же самую тему, но с вариациями. Он так был рад простоте решения, что лик его просто сиял от счастья. Но увы -- ошибка была в Теме, а не в аранжировке... И потому вторая попытка искажения темы тоже не дала результата. И тогда Единый стал серьезен и начал совершенно новый Поток. На этот раз вполне удачно, и твое, Мель, Искажение достигло цели, ведь было что искажать... И когда Мир родился, Единый провел "разбор полетов", он ведь верил, что все, им сотворенные, мечтают стать Творцами Миров, и потому подробнейше описал им, как Искажения творят среди общей Гармонии те или иные предметы, вещи, явления, существ... Увы, уже тогда не все поняли, о чем он говорил... А уж во что это превратилось, когда недопонявшие его принялись пересказывать это ну совершенно ничего не понявшим Эльфам, а те в свою очередь через множество поколений пересказали это все хоббиту, перенесшему сии истории в своем уже изложении на Всеобщий Язык... Я уж не говорю, что затем со Всеобщего книга того хоббита, попав на Землю, сперва была переведена на английский одним почтенным профессором филологии, а затем... Затем ей совсем не повезло: на другие языки ее зачастую переводили совершенно несведущие даже в английском, не говоря уж о Всеобщем или эльфийском... Впрочем, к тому времени от первофраз Единого в тексте не осталось ни буковки... Вот только одного я никак не могу понять -- какого гремлина Единый затем санкционировал высылку тебя, Мель, за Грань его Мира, а? Э, а куда вы подевались-то?..
Едва Сатоурис договорил свой монолог до середины -- Учитель и Ученик были уже далеко, в иной зале. -- Ты можешь питать к золоторожей твари сколь угодно родственные чувства, -- начал Макс, -- Но я желаю спасти этот мир, пока не все города еще обезумели. Так что не спорь -- я пойду и сражусь с ним. Благослови меня на этот бой и этот поход. Впрочем -- знай, что ежели не благословишь -- пойду и без твоего благословения. Судьба мира мне дороже, и поэтому я пойду, даже если ты меня проклянешь... -- Я пойду с Повелителем Воинов, -- из коридора появилась пылающая балрогесса. -- И я... -- это балрог, рассказывавший истории о Драконьем Городе. -- И шуты порой побеждают... Я тоже пойду! -- Женька подошел к Максу. -- Мы вместе сюда пришли -- вместе и на бой отправимся. В конце-концов, я единственный, кто хоть что-то сумел существенно повредить Единому... -- Это заговор... -- вздохнув, улыбнулся Мельтор. -- Благословляю вас, и знайте -- вы будете не одни... Но пока я остаюсь здесь, мне надо еще посетить одного моего очень старого знакомого... И, проводив глазами маленький отряд, распахнул крылья и заскользил на север, к цитадели Магистра Ирлана, оставив всеми забытого Сатоуриса в гордом одиночестве посреди новенького замка.
И на пути маленького отряда встречались маленькие города. И уже попавшие под Нашествие, тоскливые и унылые. И еще не знающие об охватившей планету беде. И в таких городах Макс и Женька рассказывали услышанный от Лата рецепт -- о жестяных коронах, способных спасти от гнева обезумевшей металлической пчелы и ее свиты. И некоторые верили им... И все чаще Макс ругал последними словами и местных странников, и картографов с Земли. -- Что случилось? -- Женька заглянул в карту, но ничего не понял в переплетении линий и цветов. -- Что случилось?! Что случилось, говоришь?! Да это уже восьмой провинциальный городок, не нанесенный на карту! Такое ощущение, что все о них просто забыли! А ведь сразу видно, что им не одно столетие! Я еще понимаю -- карты местных, тут и рассеянность, и политические мотивы могут быть... Но карты землян -- это снимки со спутников! Так какого пьяного ежика тут ничего нет?! -- Не все ли равно? -- хмыкнул Женька. -- А, может, их облака закрывали, когда съемка велась... -- Облака сейчас не помеха... -- Ну, не облака, так что-то другое... А ты знаешь -- мне нравятся эти города... Они такие уютные, тихие...

Глава 17
Они появились внезапно -- Тихие Города. Возникли из ниоткуда, словно грибница ожила после золотого ливня и выстрелила гроздья опят, прилепившихся к трухлявым пням гор, боровиков под сенью водопадов Матери Всех Рек, сыроежек посреди сырости лесов... Города, словно призраки пришедшие ниоткуда, но живущие своей давно устоявшейся жизнью, мирной и провинциальной. Как будто кто-то сдернул Невидимый Полог, открыв взору ранее спрятанную цивилизацию... В таких городах невозможно отделаться от ощущения, что вернулся в детство. В свое детство, светлое и идеализованное. Там, где невозможны беды, а огорчения -- ненадолго и не всерьез... -- Они вышли из расслоившегося пространства... -- сказал незадолго до бегства на Дорогу Лат. -- Из огня да в полымя... Изначальный не пояснял своих слов. Просто он избегал посещать Тихие Города, хотя в каждом из них -- его знали. Особенно дети. Здесь не было благоустроенности Земли, но был уют. Здесь не было воинственности средневекового Риадана, но никому и в голову не приходило напасть на Тихие Города...
Блики света луны на воде, Что дорожку проложат в "нигде"... Невозможно забыть никогда Тихие Города... Из Чертогов исторгнуты вглубь... Убежать? Умереть? Уснуть? Снова уйдут в никуда Тихие Города...
Эти строки были карандашом набросаны на клочке бумаги, забытом Латом между страниц книги с желтым летящим клипером на обложке. Старая бумажная книга в мягкой обложке -- все, что осталось от Лата и его Отряда на Рокласе.
Сперва все казалось игрой: завесить желтой шторой единственное окно и выйти в звенящее цикадами Новолуние. Шагнуть в пустоту -- и вдруг ощутить ее упругость. И вместо дощатого тротуара ступить босыми ступнями на прохладу шершавых плит, протянувшихся до горизонта. Холодок ознобом пробежал по позвоночнику: сверху -- вниз, а затем снизу -- вверх... И за последним толчком холодка пришло Зрение. Дорога уходила до горизонта, но обочины ее обрывались в пустоту, за которой мелькали огоньки звезд -- не чуждые, дальние и холодные, а теплые и ласковые, они лучиками своими гладили ступивших на Дорогу ребят, обещая им свое покровительство и любовь... И тогда лишь ребята постигли: это всерьез!.. И с радостью приняли они новый поход, предвкушая, как вернутся домой и расскажут оставшимся там о своем удивительном странствии. И сколько времени пролетело -- не ведал никто, ведь на Дороге не хочется ни есть, ни спать. Усталость не трогает Идущих По Дороге, и путь их светел, хотя и не видно светил. Но не может же быть, чтоб свет звезд освещал все вокруг ярче Солнца... И не стареют они, словно на землях достославного Авалона...
Лат резким движением выбросил вперед напряженную руку и отломил кусочек тонкого лучика, мгновенно превратившегося в горящий окурок, и невольно поморщился: никак не удается ему вытащить целую сигарету, пол-сигареты успевает сгореть до того, как оторвется от звездного луча. Есть-то, конечно же, тут не хочется, пить -- тоже. А вот курить... Правда, тут возникает еще одна проблема: делать это надо втихаря, чтоб пацаны не приметили. А то... В общем, о каком примере тогда б пошла речь?! Вообще-то идею выхватить что-нибудь из Пространства преподнес Севка: когда на его любимой гитаре после особо резкого аккорда лопнула струна, он, прервав игру, мотнул рукой в сторону и со скрежетом вытащил прямо из пустоты новенькую серебряную струну. Сбросил прямо на ноздреватый ракушечник плит обрывки старой, вставил новую и осторожно завертел колки, настраивая инструмент. -- У Кио выучился? -- хмыкнул Лат. -- У Софии Марчес, -- огрызнулся Севка. Он был чуть сердит и не хотел вдаваться в подробности. А причина для сердитости была вполне серьезная: новая струна пела звонче и громче своих сестер и нарушала тем благозвучие аккордов. -- Прийдется и остальные менять, -- то ли спросил, то ли посоветовал Стаська. -- Сам знаю, -- огрызнулся Севка и выдернул из пространства еще одну струну. Лат насторожился. Он внимательно присмотрелся к пальцам музыканта, и на миг показалось ему, что под пальцами Севки блеснул лучик звезды. А затем лучик надломился -- и вот уже зазмеилась в руке третья струна. Шестая струна вылетела с таким басовитым ревом, что Командор поморщился, а Генка сказал: -- Ну все, хватит Пространство насиловать!.. -- А у меня и так не семиструнка, -- Севыч бросил старые струны рядом с обрывком, но Сурен аккуратно поднял их и, смотав вокруг ладони, сунул руку в карман. -- Дети, не сорите в общественных местах и на дорогах, -- паясничая и обращаясь к Севке, заявил голосом сердитой тетушки-воспитательницы Антон. Данька с Митькой прыснули со смеху, и эхом отозвался хрустальный звон: это запели-зазвенели струны звездного серебра. И словно разбуженный ими, на Дороге возник Замок. Он стоял чуть сбоку от пути, но опущенный мост и поднятые решетки ворот беззвучно приглашали войти. И если ты даже не нуждаешься в покое и уюте, то разве оставит тебя равнодушным загадочный зов средневековья?

Глава 18
В Замке оказалось тихо и даже уютно. Безлюдные галереи и утопающие во тьме своды не пугали своим величием. Напротив -- они обещали что-то, скрывающееся вдали. В нишах стен скрывались блестящие рыцарские доспехи, и Темка шлепнул ладошкой по одному из них. Гулкий звон метнулся под сводами, угасая вдали. За поворотом открылась тяжелая дверь, а за нею -- сокровищница. Похоже, что сюда не одно поколение бросало свои безделушки. Сундуки жемчуга и самоцветов, золотые россыпи... Николка подбросил жменю тяжелых монет, наслаждаясь приятным звоном. -- Эх, в Городе бы нам столько -- и дом свой для Отряда купили бы, и яхты новые приобрели! А фильмов-то, фильмов сколько можно было бы снять!.. -- малыш мечтательно прижмурился. -- Ага, и заодно объяснял бы всем, что не грабил ни банк, ни ювелирный магазин... -- Антон и тут встрял со своей "бочкой дегтя", которая в его словах приходилась на ложку лишь меда. -- Ну и объяснил бы, ну и что? -- А то, что реквизировали бы все. "Для музея!" -- Ну, эт' бы уж не рек-квизировали б-бы, -- Кирилл достал из угла изящную боевую шпагу со старинной витой рукоятью. Древний клинок покоился в скромных кожаных ножнах, но засверкал, едва лишь его извлекли на свет. -- Положи, -- попросил Лат, хотя было видно, что и Изначальному самому не терпится взмахнуть подобным клинком, но он себя сдерживает, -- Не мы сюда поместили его -- не нам его и брать... За сокровищницей длинный коридор привел ребят в давно уже опустевший, но не утративший своего блеска Тронный Зал. То, что зал Тронный, выдавало, пожалуй, лишь наличие самого трона. В остальном же -- Лат почему-то улыбнулся такому сравнению -- Зал напоминал раззолоченную крысиную нору. И словно в продолжение мыслей на трон прыгнула здоровенная серая крыса. Лат вздрогнул и от неожиданности моргнул. Крыса тут же исчезла, а на троне оказался высокий и полный остроносый человек с улыбчивым лицом, наряженный в серую мантию с золотым и серебряным шитьем. На голове его сверкала корона. -- Приветствую странников, забредших сюда, -- мягким голосом проговорил он. Лат нервно оглянулся. Судя по тишине и открытым в изумлении ртам, ребята видели то же, что и он сам. Король же тем временем продолжал: -- Надеюсь, что вы прибыли, чтобы пополнить собою число моих подданных? -- Я не очень огорчу Вас, Ваше Величество, если скажу, что даже не знаю, какого Королевства Вы Король... -- нарушил молчанье Антон. -- Не очень, ибо Я могу и ответить: Самого Счастливого Королевства В Мире! И в доказательство искренности и благих моих намерений к вам вне зависимости от принятого Вами потом решения я хочу в качестве подарка Вам предложить выбрать все, что вы пожелаете, из сокровищницы моей! И вскоре ребята в сопровождении Короля вышли в коридор, ведущий к сокровищнице. Но теперь пустой прежде коридор был заполнен стражниками в серых одеждах из плюша. Они парадно стояли, вытянувшись в струнку у стен и сжимая длинные алебарды. Неподвижные и... -- "И похожие, как две капли помоев!" -- с ухмылкой мысленно процитировал старую пьесу Лат. -- Выбирайте, что хотите! -- широким жестом Король обвел всю сокровищницу, едва лишь они ступили внутрь. Он явно ожидал, что ребята налетят на золото с бриллиантами. Но Кирилл тут же кинулся к ранее облюбованному клинку. Да и остальные ребята последовали его примеру, разглядывая извлеченную из-под груды золота древнюю сталь. Клинков оказалось немало. -- Может, возьмете что поблагороднее? -- спросил их Король. -- А то с такими ржавыми железяками уходить из Замка как-то неудобно. Хотя, -- добавил он, чуть подумав, -- Стоит ли уходить вообще?.. -- Ну, уйти-то отсюда -- не проблема, -- заявил вдруг Антон и начал читать такой стих:
В моде красное и серое, В городах воняет серою, Дорожает злато-серебро, И молчанье -- золото! Все красивые и смелые Обросли добром и семьями, Пожинают, что не сеяли...
Король жестом прервал говорившего и продолжил:
...Опасаясь голода.
Отмечайте дни рождения, Слушайте предупреждения, Постарайтесь в наслаждении Жить, покуда молоды! Бега лет не задержали мы, И царевны стали жабами; Зерна истины -- державами В муку перемолоты.

А в ответ на эти жалобы Не услышать даже ржания; Смерть махнет косою ржавою, Жизнь -- серпом и молотом.
Затем усмехнулся и, пожав плечами, добавил: -- Один раз от меня уже уходили этими стихами. Второй раз не выйдет! -- Интересно, что случилось с уходящим первым? -- Ничего! Взял и ушел! А что я ему могу сделать: в конце-концов, сын он мне или не сын?! Сын! -- Сына помиловали. А нас?! -- вопрос Антона заглушил очередное ехидство Севочки: -- В конце концов среди концов мы наконец нашли конец. -- А вам кто-нибудь угрожает?! Тю! Вы же мне гости! Я просто говорю, что дважды одно и то же заклинание тут не действует!.. Так что если желаете уйти-исчезнуть с треском и спецэффектами -- придумайте что-нибудь посвежее. И без пошлостей, пожалуйста, Всеволод. -- А он у нас штатный Ржевский. В смысле -- Поручик... -- Данька легко уклонился от подзатыльника, и Севка со всего маху заехал ни в чем не повинному Темке. И ей-богу, не будь рядом Короля -- завязалась бы драка. А так Тема лишь показал из-под тишка кулак, мол -- ладно-ладно, я тебе после припомню... Если вспомню... -- Но -- мы отвлеклись, -- улыбнулся Король, -- так может -- возьмете себе что другое? Смотрите: рубины, алмазы, бриллианты, прозрачные, как слеза младенца! А вот -- золотая чаша. Или диадема-венок из золота с серебром! Есть жетоны, браслеты, Кольца!.. Есть прекрасные статуэтки! А вы выбираете это железо, словно боитесь, что я пожалею дать вам что-то более существенное и драгоценное. Я же могу и обидеться, не считайте меня жлобом!.. -- Никто и не считает. Просто детей всегда тянет к оружию, -- Лат улыбнулся, -- Это же РОМАНТИКА! -- а в сознании бьется: "Поверит или нет?! Только б не заподозрил..." -- Детей тянет к военным игрушкам? -- Король усмехнулся, успокаиваясь. -- Ну что же, пускай поиграют. Обвитые черненой кожей рукояти удобно легли в ладони. -- Что-то не верится, что для них это игрушки, -- Король прошептал это так тихо, что никто не услышал. А вслух произнес: -- Добро пожаловать в Обеденные Покои, стол уже накрыт.
Блюда разносили слуги, одетые в тот же серый плюш, что и стража, только скроена одежда была несколько иначе. Подобострастное выражение не сходило с их лиц, а острые носы наводили гнетущие мысли о крысах. Пахло жареным мясом и диковинными соусами, ароматы тропических фруктов вплетались в этот запах, будя аппетит. Ребята замерли на своих местах, проклиная в душе все эти правила дворцового этикета, не позволяющие тут же накинуться на еду. Король тем временем встал со своего места и, покачивая золотым кубком в правой руке, напыщенно произнес: -- Господа! Мы, Властью Единого Король этой страны и всея окрестностей от тьмы внизу и до подзвездных чертогов отныне и присно -- Мы объявляем начало праздничного банкета в честь Великого Командора и его славных спутников! И хотя скромность избравших Дары достойна всяческого почитания, но Мы хотим надеяться, что хоть в еде вы не будете столь умеренны! И первым тостом своим я желаю провозгласить: В давние времена жил прекрасный художник и скульптор. Был он беден, и потому ваял лишь из гипса. Но так прекрасны были его фигуры, что казались живыми. И отказывался при том он от помощи богатых своих почитателей, но как-то те собрались вместе и принесли ему золото для создания новой скульптуры. По молодости он было не согласился, но уговорили его. И что же? Прошли века. Дожди размыли гипсовые творенья, а вот золотая статуэтка жива и поныне, и лишь по ней знаем мы о чудо-мастере минувших эпох. А не было бы у него богатых друзей, давших ему сей металл -- никто б и не вспомнил о нем! Так выпьем же за вечную нашу дружбу и сотрудничество в этом подзвездном мире и за его пределами, ибо что может быть чище дружбы, особенно если это дружба между Власть Имущими и Юностью! Король вновь утонул в своем кресле и ребята потянулись было к тарелкам, когда поднялся со своего места Лат. -- Негоже оставлять доброе слово безответным, -- сказал он, придерживаясь манеры Короля, -- И посему я ответное слово держать желаю. -- Дозволяю, говори! -- Странно было бы говорить что-то кроме хвалы Государю, столь почетно принявшему нас, и я желал бы усладить слух Вашего Величества словом о Дружбе. Когда проза сменилась стихами -- не заметил никто. Просто речь вдруг приобрела ритм и завершенность, а слова ушли так далеко от начального "замысла", что Обеденный Зал подернулся рябью.
Этой ночью песне не спится, Ну никак не может уснуть, Непременно что-то случится, И -- хорошее что-нибудь...

Непременно узнаем радость, А какую -- не угадать. И опять будут листья падать, И в окошко звезды стучать...
Провожая минувшее лето, Облака поплывут по реке, И знакомая радуга лентой У меня взовьется в руке...
Успокаивающая и безвредная, песня тем не менее вырвала ребят из Королевства, но -- никуда не могла увести, и они словно парили между Дорогой и Замком. И тогда ослепительной молнией ударили в зыбкую тишину звездные струны, и та раскололась залихватским маршем. Осколки миража, разбиваясь, заглушали часть песни, но она звучала, все уверенней и увереннее:
...Чтоб каждый по городу гордо шел, А сбоку звенела шпага!
Тогда б не бросали на ветер слов Без должного основанья, И было бы меньше клеветников, Болтающих на собраньях!
Песня рвала Пространство, все набирая силу. Из-за плюшевых портьер ринулись Серые Стражники, но никого не смогли ухватить: ребята исчезали, словно таяли в воздухе. Стрелы из арбалетов Охраны напрасно дырявили стены, пролетая сквозь исчезающих гостей и не причиняя им никакого вреда. Звон тетивы заглушил гитару, но лишь смолк он -- и тут же из пустоты вновь донеслись Севкины переборы и голос Лата:
...Врагу в перекошенное лицо Надменно швырнуть перчатку!
-- Упустили!!! -- Король поморщился, словно ему и впрямь швырнули перчатку в лицо. А затем свирепо глянул на столпившихся слуг: -- Жратву на помойку! Не стану же я есть отравленное! И вам не советую, ясно?! Мне мои слуги живыми нужны! А это, -- кивок в сторону стола, -- я приготовил для НИХ!.. -- и он швырнул кубок в стену. А на Дороге все звучала песня:
Как это было бы хорошо: Чтоб в людях жила отвага, Чтоб мальчик по Городу гордо шел, А сбоку звенела шпага, Чтоб мальчик по Городу гордо шел, А сбоку звенела шпага!
Отзвучала гитара, и вслед за ней кто-то из малышей вопросил: -- Зачем? -- Что зачем? Шпага? -- Нет, зачем ты увел нас оттуда? -- Есть одна странность: на Дороге НИКОГДА не хочется кушать, а тут голод прорвал и меня. Это не могло случиться на Дороге и в Приграничном Пространстве. Это было во-первых. Во вторых -- неужели же вы не заметили, как он посмотрел на вас, когда среди дорогих безделушек вы выбрали именно клинки?! Взгляд мещанина и обывателя на Рыцаря. Причем -- взгляд Напуганного Обывателя! И, наконец, в-третьих -- по дворцовому этикету специальные люди в присутствии монарха вкушают часть пищи со стола, дабы доказать, что она не отравлена. Вы заметили хоть одного такого слугу на банкете? То-то же и оно! Правда, есть тут и одна неприятность: я, честно говоря, не рассчитывал на такой потрясающий эффект от песни, и запел я сперва просто чтобы оттянуть время, пока придумается что-то получше...
Тогда-то Изначальный и дернул машинально рукой, впервые выудив окурок из подпространства. Сколько времени прошло с тех пор, а доставать целую сигарету из звездных лучей он так и не научился...
Глава 19
Мягким кошачьим мехом ночь окутала Город. И заснули даже те, кто готов был наслаждаться радостями жизни часов так двадцать семь в сутки. И тогда в Город вошел Кошак -- высокий ладно скроенный негр с огненно-рыжей шевелюрой. Разумеется, звали его не Кошаком. Имя было у него совершенно другим. Но прозвище, подброшенное ему кем-то из друзей, прилипло намертво. И никто уже не помнил, за что же его "наградили" таким "званием". То ли за бесшумную походку, то ли за кошачью пластику и грацию... На поясе у Кошака висел черный лаковый футляр, напоминающий длинную трубку, на шее болтался серебряный амулет-талисман с изображением Святого Бегемота, сжимающего свой верный примус. Кошак крался неслышно, но если б кто ему сказал сейчас, что он крадется, то в ответ наверняка услыхал бы удивленное: -- Я крадусь?! Да я просто иду! И, что самое удивительное -- это было бы правдой. Ибо действительно легкость движений была лишь следствием многолетней привычки. Но -- никто не отвлек его от мыслей своим утверждением, а посему юноша растворился в темноте ночного города так же внезапно, как и появился... А вслед за ним на улицах появились еще полуношники: подросток в плаще из собственных крыльев и мальчишка с белыми льняными волосами. Куда они спешили? Кто разберет в этом диком полусумасшедшем городе, с его механическими шагами взрослых, с исчезнувшими внезапно детьми?.. И хотя пути их не пересеклись с Кошаком -- не судьба -- но блеск мириадов огоньков, слагающихся в созвездия, ласкал им сердца и делал их походку упругой и тихой. Пройдя мимо самолета-истребителя, навеки застывшего на своем постаменте, они зашли за приземистый двухэтажный универмаг и через заброшенное поле дворового стадиона пошли к жилым домам неподалеку, спугнув какую-то зверюгу, метнувшуюся от них с быстротой молнии и лишь зашелестевшую в траве. То ли крысу-переростка, то ли котенка... -- Феникс, надо найти Лата... Боюсь -- без помощи Изначального нам не справиться... -- Боюсь -- не получится у тебя, Том... -- Но почему? Почему?! Потому лишь, что Лат запретил ребятам из Отряда встречаться со мной? -- Нет, просто они посбегали на свою Дорогу. Все до единого. -- С точки зрения Лата это разумно: увести детей подальше от этого маразма... -- С точки зрения... Подальше... А не кажется ли тебе, что бежать -- значит предать свой Город? И что тогда стоят все благородные рассуждения о Долге и Чести, о Разуме и Порядочности?! -- Но спасти от духовной гибели сотню пацанов -- это тоже немало. В конце концов это можно рассматривать не как бегство, а как планомерное отступление с целью сберечь души тех, кто сможет затем вернуться и возродить Город. -- Если будет что возрождать. Похоже -- не нам бездельничать в этом месте и в это время... -- Ладно, Феникс... Я сейчас на Пристаня, посмотрю, что там осталось от Командора и его Отряда. Может -- найду какие-нибудь следы... -- Не задерживайся, Томми. -- Я ненадолго. Встретимся на площади через час?..

* * *
В штаб-квартире "Звездного Ветра" -- запустение, и только ветер прибрежный гуляет в опустевших коридорах и комнатах, шелестит страницами книг... Гоняет из угла в угол листок, исписанный неровным почерком. Серебрятся под светом звезд линии карандаша, складываясь в слова:
Тихие города... Старые города, Где травы ростом с мальчишек Под крепостными стенами Спят... Сколько там спрятано тайн! Мне бы их все узнать -- Каждую сделать рассказанной сказкою... И вот я по солнцу бегу С живою сказкой в ладонях! Мчится навстречу мне синий безоблачный день! И вдруг -- На пути Черной чертой Чья-то ложится тень! Чья-то недобрая тень!
Что же мне делать, как же мне быть? Тайну забыть? Сказку отдать? И убежать, Чтоб не догнала беда? А куда? ...Тихие города...
...Тихие города... Теплые города, И сколько хороших людей в них, Сколько верных товарищей Там... Мне бы их всех позвать! Мне бы их всех собрать! Каждому сделать что-то хорошее... И вот Мне навстречу бежит Мой самый лучший товарищ! Друга надежней, чем он, в Мирах не найти! Но вдруг Между ним И между мной Кто-то встает на пути Так, что не обойти. Что же мне делать, как же мне быть? Клятву забыть? Друга предать? И убежать? Нет, не уйти никуда? Никогда? В тихие города...
Листок так и не попадется в руки Тому, ветер вынесет его в разбитое окно раньше, чем мальчишка войдет в опустевший зал. И -- поплывет серым корабликом беглый стих, растворится в потоках вод...
* * *
Солнце только выплывало из-за куполов домов. У здания мэрии, а точнее -- у этого переплетения дубовых стволов, превративших административное здание в одну из городских диковинок, пронесся небольшой вихрик. Он поднял придорожную пыль и грязь, словно расчищая для чего-то площадку. Неожиданно часть тротуара, кусок газона и воздух над ними стали неописуемо искажаться. Кажется, взбеленилось само пространство. С глухим шуршащим потрескиванием оно разверзлось, открывая бархатисто-черный тоннель из ниоткуда. Из этой пространственной аномалии под лучи восходящего солнца шагнул человек. На нем был неестественно черный, похожий на военный, костюм и такого же цвета плащ, у ворота застегнутый лилового металла фибулой. Человек огляделся. Возможно, кто-то и узнал бы в пришедшем шефа Четырнадцатого Отдела, но на улицах было безлюдно. Ночной Патруль за эти дни подобрал зазомбированных горожан и переправил их в безопасные места. Но, видно, не всех -- из-за поворота появился человек в старом джинсовом костюме, с рюкзачком за спиной и гитарой в руках. Он бессмысленно перебирал струны, извлекая из инструмента тихую какофонию. Загорский обернулся на звук. Но человек не остановился, в удивлении уставившись на фиолетовое свечение-марево, заменявшее левый глаз СБ-шника. Он продолжал идти, грозя вот-вот столкнуться с дорожным знаком. Не говоря ни слова, Яромир подошел к путнику и остановил его рукой. Тот послушно встал перед пришельцем, продолжая мучать гитару. В его голове не было ни единой мысли. Даже искусственно спровоцированные воздействием Загорского, они тут же угасали. Мозг знает только "идти" и "играть". СБ-шник сжал ладонями голову скитальца и напряг все свои способности, чтоб возвратить того в полноценную жизнь. Но ответом на его действия была пустота души. Мозг чист, словно отформатированная дискета. Ни мыслей, ни рассудка -- полная информационная пустота. И только, как последние оплоты былой памяти, остались "идти" и "играть". Яр усадил ходячего кататоника на бордюр тротуара и направился внутрь мэрии. Здание было совершенно безлюдно. Лишь одинокая пальма -- жертва эльфийской магии и коррекции Рабиновича -- сиротливо бродила по опустевшим комнатам. Постояв у входа, Загорский сознанием пробежался по всем этажам -- пусто. Он развернулся и вышел. По ту сторону мэрии, прямо посреди клумбы, валялась на боку яхта Малдера. Где же этот оболтус? Неужели бродит где-то по свету подобно этому безумному скитальцу с гитарой? Из кармана Яромир достал гоблинский шарик. В хрустале палантира появился лес. Дэвид бесцельно продирался сквозь заросли. Незрячими глазами искал что-то, чего и сам не знал. Не думал... А Альфа? Она тоже стала такой? В ответ на эту мысль в шарике возникла каминная зала Черной Башни. Альфа что-то говорила Сашке. Тот явно отнекивался, то и дело кивая в сторону Бертрама. Сцена заставила Яромира усмехнуться: жена занимается своим любимым делом -- доводит окружающих болтовней. Значит -- порядок. Одним жестом Загорский начертил в воздухе квадрат и в образовавшийся портал шагнул навстречу Малдеру. Да. И он -- тоже. Но можно ли помочь? Яромир не мог. Сам не мог. На правой руке из-под рукава сверкнул черного металла браслет с семью разноцветными кристаллами. Один из них, тот, что синий, сверкнул бирюзовой звездочкой и вновь открылся черный тоннель вспоротого лучом пространства. Увлекая за собой Малдера, Загорский шагнул туда, откуда только что вернулся: там помогут. Должны помочь.

Другой конец тоннеля Межмирья вывел в холод изумрудных стен Портального Зала. Сияющие синевой квадраты Исказителей нервно потрескивали, нарушая тишину нижнего яруса. Внезапно в центре зала появился бесплотный фантом Гральда. -- Я вернулся за вашей помощью, -- Загорский начал первым. -- Я уже вижу... Это будет сложно... -- прозвучал ответ Новатора, но в его тоне чувствовалось обещание. -- Я жду тебя в основной лаборатории. Тебя и твоего подопечного. -- Видать, не суждено мне так скоро вернуться домой, -- посетовал вдогонку растворяющемуся фантому Яромир.
Глава 20
Замки -- это, видимо, страсть Дороги, не известная почти никому. Но уж если попасть в струю -- тогда держись и не жалуйся! Давно ли сбежали из Замка Крысиного Короля -- а впереди новый маячит. Странный такой Замок, асимметричный весь, одни башни выше, другие ниже... Вал почти срыт, ров зарос сорной травой. Обжегшись на молоке -- и на воду дуют. Не избавившись еще от прошлых своих впечатлений, ребята хотели было миновать и эту громаду, но любопытство превозмогло. Или не любопытство? Может, все проще? Что сделать, если посреди поля, где вы идете, стоит замок, куда вам идти неохота? Разумеется -- обойти его стороной. А как вы думаете обойти Замок, если Дорога убегает под его основную арку и пронзает каменную громаду насквозь?! Обойти?! Интересная мысль! Но не стоит забывать, что края Дороги обрываются в межзвездную пустоту и по вакууму, как известно, пешком не ходят... Вот и пришлось войти в этот Дорожный Замок... И тут же раздалось хлопанье крыльев. Стремительная тень пересекла двор и вдруг нечто огромное буквально упало сверху. Это напоминало огромную белоснежную взлохмаченную птицу, но почему-то с четырьмя лапами. Большего никто заметить не успел, кидаясь в ближайшее укрытие под навес. А сверху загремел звенящий, но приятный голос: -- Поберегись! Я приземляюсь!.. Зашибу-у-у!.. -- Что это?! -- Сурен старался говорить шепотом, но пришлось-таки повышать голос: иначе слова терялись в хлопанье крыльев. Ответить никто не успел, да это и не понадобилось: посреди мощеного булыжником двора, пересеченного оранжевой плиткой Дороги, грузно плюхнулся белый дракон. Он был огромен -- метров тридцать от головы до хвоста. Левое крыло он поджал к телу, а правое грациозно уложил поперек дворика. Все молчали, когда вперед вышел Лат. Он обратился прямо к дракону и, кажется, нисколько его не боялся: -- И давно ты так людей пугаешь? -- Так -- впервые, -- смущенно-сердито ответил дракон, выделив первое слово. -- Впрочем, я не рассчитывал, что кого-нибудь напугаю, я кричал просто так, для профилактики!.. Потому что когда ни прилети -- обязательно кто-нибудь тут тусуется! -- Профилактика удалась, -- хмыкнул Лат, но Данька его перебил: -- Да тише ты, Командор! Ты что, не видишь, что он ранен?! Теперь всем ребятам стало видно, что из-под распростертого на булыжнике крыла течет кровь. Митьке мгновенно стало дурно: его всегда мутит при виде крови. Изначальный полез в свою походную аптечку, а Севка обошел дракона и присел на корточки, осматривая рану. Сделать это было сложно -- пришлось заглядывать под крыло, практически касаясь головой земли, но просить дракона приподнять крыло в подобной ситуации Севка посчитал неудобным. -- Да не возитесь со мной, -- смущенно попросил дракон, -- Я рану вылижу -- и само заживет... -- Не думаю, -- Севка показался озабоченным, -- Антон, подойди! Что ты об этом скажешь? -- Далеко так летел? -- спросил Антон у дракона. -- Километров пятьсот... -- ответил дракон. -- Тогда скажу, что удивлен. С таким осколочным ранением нельзя пролететь ста метров! -- Я терпеливый... -- Даже слишком. Только теперь -- приподними крыло и потерпи еще: надо извлечь осколки, -- Антон был серьезен и деловит. Явно -- лечить раны ему было не впервой. Не обращая внимания на текущую кровь, подросток вцепился в торчащий кусок зазубренного железа и каким-то хитрым образом качнул на себя. Выскочивший осколок звякнул по камням. За ним полетели второй и третий. Дракон терпеливо стонал. И только раз пронзительно тонко крикнул: когда Антон отдирал присохшие с кровью смятые перья, попавшие в рану. Затем, взяв у Лата бактерицидку, подросток обратился к дракону: -- Можешь орать, сколько влезет, но не дергай крылом: сейчас будет очень и очень щипать... Дракон не заорал. Он только старательно сопел, совсем как мальчишка, которому мажут коленку зеленкой... И длинные перья гривы колыхались в такт легкой дрожи, пробегавшей по огромному телу.

Перебинтовать крыло было практически невозможно, так что пришлось ограничиться пластырем.
-- Ты сказал, что тут постоянно кто-то тусуется, -- спросил Лат. -- Это ты про местное население так? -- Не-а! -- дракон прикрыл глаза. -- Дело в том, уважаемый Командор, что местное население -- это я и есть! Это наш родовой замок!.. А вот в гости заносит сюда почти всех Ходящих-По-Дороге, а это в нынешние времена, согласитесь, не редкость... -- Соглашусь. Но с каких пор Дорога пустила на себя драконов?! Ваше племя, вроде бы, она не очень-то жалует! -- Жалует! Правда, не всех драконов, а только представителей нашего Клана, да и то после того, как Святая Евгения замолвила за нас слово... -- Вам везет на ее покровительство... -- Ага! А ей везет, что мы любим позировать перед ней: у нее прекрасно получаются наши портреты!.. -- Это заметно -- я видел их на открытках, -- улыбнулся Данилка, -- Но, правда, всегда был уверен, что это -- воображение художника. -- Теперь увидел -- воображение или нет... -- дракон блаженно жмурился: тепло Севкиных рук прогревало крыло, изгоняя боль из заживающей на глазах раны. Неясно было, что сыграло здесь большую роль -- живучесть и особенности организма дракона или экстрасенсорные способности Севки. Санька тем временем брезгливо оглядел булыжный дворик: -- Кровищи-то натекло! Теперь не отдраить! Дракон обернулся к ребятам: -- Генка, набери в свою фляжку моей крови. -- Зачем?!?! -- Крыс пугать, -- уклончиво ответил дракон, но ребята правильно почувствовали подтекст. Так что Гена, поправив свои очки с "дальнобойными" стеклами, вылил на камни воду, опорожняя флягу, и набрал драконьей крови по завязку, под самую крышечку. И, только он успел завинтить пробочку, как остальная кровь ярко вспыхнула и заполнила на мгновение все пространство вокруг алым сиянием. И -- ни следа крови на камнях! -- Теперь Крысы в замок не сунутся, -- самодовольно заметил дракон, но, заметив недоумение на лицах ребят и Командора, пояснил: -- Барьер! И если понадобится -- смочите двери и окна вашего дома этой кровью -- и Крысы до утра туда не войдут... -- До утра? -- Митьке так полегчало с исчезновением крови, что вновь потянуло на расспросы. -- К сожалению, магической силой кровь Белых Драконов обладает только ночью, с заката до восхода светила... -- Зато какая прелесть чукчам и эскимосам! -- хмыкнул Севочка: -- У них полярная ночь -- целых пол-года. -- Самое смешное, -- хмыкнул дракон, -- так это то, что оно действительно сработает!.. На всю темную половину года!..
Наутро от раны дракона не осталось ни малейшего следа. И только тогда рассудительный Кирилл решился спросить: -- А кто ж это тебя так изукрасил? -- Да, было дело, -- вздохнул белый гигант. -- Влетело за родственничка, можно сказать. Смога помните? Нет, не копоть в Лондоне, а дракона вблизи Эсгарота. Так вот, похоже, за него или кого в этом роде и приняли. Я, понимашь ли, пролетаю себе мимо, никого не трогаю, залюбовался городком на берегу озера и в планшетку, разумеется, забыл заглянуть. Так что и не догадывался, что над Эсгаротом-2 кружусь. А тут с крыши ратуши местный шеф ПВО подполковник Бард залепил в меня двумя "Стингерами"! От первого -- уклонился, а вот второй... Будь я Орлом Манвэ -- разлетелся бы кучкой перьев! А так -- отделался тем, что вы видели. Впрочем -- паника в городке все же возникла, хотя и не совсем по моей вине. -- П-п-паника? -- Ум-гу, -- самодовольно улыбнулся дракон: -- моя кровь весьма обильно оросила этот милый вполне городок. А время-то было вечернее, солнце уже садилось... В общем, вслед за заревом из Эсгарота-2 ломанулось такое количество жителей, что даже мне поплохело! С пол-города всю ночь шлялось в округе, не рискуя войти обратно. -- Но почему же? -- влез в разговор Санька. -- Стоп, не отвечай! -- это Севочка. -- Дай-ка я угадаю!.. Из всех щелей полезли крысы, и жители смотались от них? -- С точностью до наоборот, -- вздох был похож на стон, -- Это они и были Крысами! Да-да, не изумляйтесь! Мало ли Крыс среди людей? Куда меньше Людей среди крыс... -- В этом он прав... -- Лат поглядел на ребят, затем на дракона: -- Мы тут и сами сталкивались с... подобными!.. С Крысиным Королем. Слышал о таком?.. -- Глупый вопрос!.. Давно слышу про этого мерзавца... Правда, все никак до него не доберусь. Уж над ним бы с удовольствием вспорол бы свое брюхо, лишь бы "осчастливить" его потоком смертельной крови!!! Но он все умудряется ускользнуть... А как вы от него смотались? -- Песней. Хорошей такой песней из Отрядной жизни... -- Да, Песни уводят из его мрачного царства... А мне споете ее?

Глава 21
-- Привет котятам! -- голос доносился прямо с неба. -- Все шарим по полигонам? Кошак настороженно оглянулся, но в сумраке не было ничего видно. Только странный свист ветра чуть настораживал. Но различить в загустевшей ночной синеве что либо было абсолютно невозможно. -- Кто там шутит?! -- выкрикнул в пустоту Кошак. -- Отзовись! -- Отозваться или показаться? -- легкий смешок серебристо звенел в ночи. -- Как угодно. Или стреляю на голос! -- Типа есть на свете этом существо, способное понять, откуда звучит мой голос... Кроме моего брата, разумеется... -- Как знаешь! Или ты показываешься, или... -- Ах, какие ж мы грозные! Как мы умеем сердиться!.. Ну что же, прийдется спуститься с небес и перестать витать в облаках... С этими словами, заставив Кошака вздрогнуть и отступить на шаг, с неба спикировало жуткое подобие Бэтмэна. Человек с огромными перепончатыми крыльями летучей мыши и с холодным лунным блеском катаны в руках. Впрочем, крылья тут же сложились ведунским плащом за спиной, а катана скользнула в черненые ножны. Тусклый свет фонаря упал на сошедшего с небес. В голове мелькнула строчка из Блока: "Ночь, Улица, Фонарь, Аптека.", и тут же переделалась в более прозаическую, но куда более реальную в такой ситуации: "Ночь, Улица, Фонарь под глазом...". И все же не чувствовалось, что незнакомец ищет драки. Хотя... Кто их, этих ангелов, разберет?.. А с другой стороны -- вы видели непернатых ангелов? Ну, в смысле, с перепонками на крыле... Да еще -- бывают ли несовершеннолетние ангелы? А этот на вид -- лет тринадцать, не больше... -- Вижу, совсем память отшибло? -- улыбнулся крылатый. -- Похоже на то, -- осторожно ответил Кошак. -- Напомнишь? -- Вспомни, кто тебя вытащил на Дорогу-Меж-Зеркалами! -- Граф Феникс?! Если это правда, то Вы с тех пор, гм, скажем так, несколько помолодели... -- Не скрою: я не всегда старею. Да и крылья вернул, как видишь... -- А тут... -- Тут с друзьями. Впрочем, сегодня с восходом солнца я ухожу... Вместе с Томом. Не запамятовал его? -- Помню этого... четырехтысячелетнего двенадцатилетнего! И его фехтовальные уроки еще не забыл... А куда вы? -- На Дорогу. Надо кое-кого отыскать. А ты тут какими судьбами, Кошак? -- Как и положено Кошаку -- вслед за Крысами. А еще -- ищу, не найдутся ли следы моего брата. -- Это Рэма, что ли? -- Его, кого же еще! Сгинул, как сквозь землю провалился!.. И в этот миг Феникс Лассара схватился за рукоять катаны и настороженно оглянулся. Затем облегченно вздохнул: -- Выходи, Том, не фиг прятаться! Я-то тебя в сумраке замечательно вижу! А еще вижу, что если немедленно не сдвинешься на пол-шага, то тебя обделает какая-то стервозная ночная птичка... Уже обделала! Последняя реплика Феникса слилась со страшной руганью Тома, говорившей о снайперских способностях бедной безвестной птахи и о ее предках до седьмого колена... Наконец, отведя душу и перемазав носовой платок, Том появился в круге света. Феникс улыбнулся ему и, пряча улыбку, невинно сказал, протягивая другу увесистый сверток: -- Тут тебе один молодой человек просил передать... Том сорвал оберточную бумагу и изумленно уставился на знакомую до боли катану. -- Откуда?! -- Я уже сказал -- один молодой человек неимоверно рыжей наружности передал. Рыжий и конопатый... -- Но этот клинок уволок у меня Единый, чтоб он подох!.. Я думал, что уже никогда не найд... Реплика осталась недоговоренной. Так нежданно вернувшаяся катана внезапно взмыла в боевое положение. Да и Лассара встревожился, обнажая оружие и бросив сквозь зубы: -- Прям вечер встреч и ошибок!.. На свету появился запоздалый прохожий. Он ошалело уставился на клинки, затем ухмыльнулся: -- Вернулся клинок -- да к хозяину? -- Успокойся, Том! -- Лассара положил руку на плечо другу, -- Это он вернул нам твою катану... Вечный мальчишка тщательно присмотрелся к прохожему и невольно улыбнулся: прохожий оказался четырнадцатилетним пареньком, рыжим, словно сияющий в радости Балрог. Парнишка нисколько не выглядел испуганным. Напротив -- он с любопытством рассматривал Тома, не произнося ни звука. Зато заговорил Том: -- Нет, ты не из наших... Фонишь -- не спорю. Излучаешь -- да. Имеешь Силу -- согласен. Но ты -- смертный. Кто ты, чужанин? -- Ты сам ответил -- ЧУЖАНИН!!! -- в голосе парнишки скользнула обида, и он исчез во тьме так же внезапно, как и явился. -- Обиделся, -- вздохнул Том, -- А жаль... Я так и не успел спросить у него, как он добрался до Чертогов Единого. -- А заодно ты забыл поблагодарить его, -- хмыкнул Лассара, -- Верно, Кошак? Том у нас невоспитанный... Тишина была ему ответом. Пока внимание Полувечных было отвлечено пареньком, Кошак неслышно растворился в ночном сумраке. Он умел исчезать бесшумно...

Глава 22
Дракон вызвался проводить ребят и их Командора до следующей Твердыни. Собственно, он не столько сопроводил их, сколько просто подвез на своей широкой спине. -- Во-первых, так вы меньше устанете, во-вторых, мне все равно надо разминать крыло, а с нагрузкой его разработка пойдет быстрее, и в-третьих, так вы еще больше оторветесь от Крысиного Короля. -- А ты думаешь -- он нас преследует? -- озабоченно спросил Лат. -- Не думаю, а просто уверен, -- ответил дракон, крылом помогая ребятам взобраться к себе на спину. Затем добавил: -- Разумеется, если ничего более существенного на его серую головушку не свалится! -- Например? -- Откуда я знаю! Это так -- гипотетическое предположение. -- В устах дракона, склонного к пророчеству, это звучит несколько иначе...
Но дракон проигнорировал реплику, набирая высоту. Завалился вниз и назад старый Замок, крутнулась межзвездной спиралью Дорога. Драконы вообще могут странствовать по Мирозданию без помощи Дороги, а у Драконов Святой Евгении эти свойства развиты до идеала. Спиралями завивалось Пространство, шерсть близких звездных лучей щекотала лица ребят, тоненькими льдинками блестели Грани Мироздания, смещаясь и отражаясь друг в друге, как бесчисленные зеркала, рождающие все новые и новые миры. Стоило присмотреться, и становилось видно, что лучи звезд сплетаются в спиральный узор, и там, где он утоньшается почти до прозрачности -- змеится золотой ниточкой Дорога. Но вот сменяется угол зрения -- и нить уже не золотистая, а серебряная, как нить Жизни. Одна, другая, третья... Пять тонких нитей пронзают Кристалл Мироздания, удерживая воедино его грани, не давая им развалиться от внутренних катаклизмов и внешних давлений... И черной трещинкой -- обугленный рельсовый путь в подтеках ржавчины -- ржавый Мост Мироздания -- чуждая искусственная пародия на Дорогу, проходящая не по низинам, а по вершинам Звездного Кружева. Кристалл развернулся, вертясь, как в хороводе, замелькали Грани, и с каждым мгновеньем желтая пыль Дороги все набегала и набегала, занимая собою весь взор. Шорох под когтями. Легкий толчок. Последний взмах крыльев. И вот уже дракон поворачивается к ребятам: -- Наш авиалайнер приземлился в аэропорту "Цитадель". Можно покинуть самолет до полной остановки двигателей: все равно это для вас безопасно!.. И -- прыснул со смеху, не выдержав собственной шутки. Ребята слезли с мелко вибрирующего от смеха дракона и огляделись по сторонам. Замок впечатлял своими колоссальными размерами, но скорее подавлял, чем поражал. Запомнился он смутно, и сколько ни пытались затем ребята восстановить его облик -- это оказалось совсем бесполезным! Даже Лат не смог нарисовать этот Замок, хотя портреты ребят и пейзажи обычно получались у него просто великолепно. Память вырывала фрагменты. Странствие по Цитадели превратилось в разрозненные обрывки. Смешались городок у подножия Замка, обступивший его со всех сторон, и сам Замок. Путь превратился в мелькание разрозненных кадров. Кучи лестниц из серого бетона, переходы и галереи, проходы чердаками и крышами... Улочки, кривые и старинные. Холм. На холме -- замок. В замке -- полно странных скульптур: окаменевших крыс. Дракон даже хмыкнул: -- А говорят, что только Гномы после смерти обращаются в камень, из которого их сотворил Кузнец... Впрочем, развивать эту тему дальше он не стал... А Замок так и остался в памяти -- Замком Каменных Крыс. Впрочем -- чувствовалось, что что-то здесь все же не так, что ждет этот Замок кого-то, кто прибудет под его серые каменные своды и снимет неведомое и неощутимое никем заклятие, и тогда... Но что будет -- "тогда" -- не мог представить никто. Как говорил порою Лат -- "Это не наша Сказка..." И только Севка развеял тягость уныния очередной пакостью: посмотрев на серовато-белый налет, обильно покрывающий все крысиные статуи, он с восторгом заметил: -- Класс! Выглядит, как будто у стаи чаек несварение желудка! Но никто не рассмеялся в ответ...
Дракон давно вернулся в свой Замок, Цитадель Каменных Крыс растаяла вдали... Впереди лежала Дорога. Бесконечная и зовущая, но в последне время -- почему-то немного тревожная...
Глава 23

Мир, вообще-то, полон неожиданностей. Утопили Валары материк -- и завершилась Первая Эпоха. Уронили Колечко в вулкан -- вот и Четвертая Эпоха спешит на смену Третьей. Но это -- далеко, на Арде... ...И кто же знал, с какого пустяка начнется новая Эпоха в жизни Риадана!.. Началось все с того, что Славика выселили из дома. Не то, чтобы какие-то особые претензии были к нему: квартирная неуплата, как всегда, небольшая, да и магичил он в последнее время мало... Но, видимо, именно то, что постоялец перестал магичить, да ослабевшая память, и подвигло домохозяйку на вершину храбрости и героизма: ее сыновья просто заявились и спокойненько так сказали: -- Убирайтесь! Вы здесь больше не живете! Теперь мы сдаем наше здание кооперативному ПТУ для Элитного Спецконтингента! Так что очистите помещение в течение суток и без выходного пособия! Понял? -- "Понял, что вы сволочи и джаввы!" -- подумал Славик, но вслух сказал только первое слово. Так что конфликта с мордобоем не вышло. Но, хочешь -- не хочешь, а пришлось бедолаге разыскивать гостиницу подешевле, чтоб не под открытым небом ночевать. Конечно -- ночи сейчас в городе теплые, но комарам-то не объяснишь, что ужинать тобою не стоит! Вот и кусают. Падают, конечно, тут же замертво, потравившись выпитым, но разве от этого легче: остальные-то, глупенькие, все лезут и лезут, и наплевать им на судьбу предыдущих своих сотоварищей... Гостиницы в городе так и не обросли, подобно своим собратьям в России времен Второго Средневековья, табличками типа "Мест нет!", но найти подходящее жилье было немалой проблемой. -- Эх, куда подевалась прежняя гостеприимность жителей Города! -- в сотый, а то и тысячный раз сокрушался Славик, бродя по улицам и откровенно скучая от безденежья и бесхозности. Но -- делать было нечего, а неимоверно подпрыгнувшие в один момент цены на "государственное жилье" сделали номера гостиниц сродни "Мерседесу" или яхте. Нет, не по комфорту, только по доступности. Из-за цены... Добыть же деньги, когда твоими собственными заботами информация стала общедоступной и обесценилась -- сродни заработать, продавая эскимосам лед... Вот так и заботься о людях... Возвращаться же на Землю не было ни малейшего желания: слишком уж благоустроена, словно клумба... Да -- чувство было, что нельзя упустить событие, которое только грядет... Пробовал было бедняга поселиться на Пристанях, но там и так уже собралась такая куча "выселенцев", что искать там свободное место нечего было и думать. Да еще -- если раньше там в основном мальчишки торчали, то теперь они исчезли в одно мгновенье, как по мановению волшебной палочки, а на их место собрались взрослые такой наружности, что никак не могла вызвать доверия у юного контрабандиста. Нет, вроде бы и приличные, но -- с такими только зазевайся!.. Пробовал поселиться в подвалах -- так блохи атаковывали, словно стаи миниатюрных волков!.. И приходилось бежать не глядя.
Как-то раз, блуждая по улицам, Славик услышал знакомое: -- Приятных Снов Наяву, Битый-Недобитый! Голос был знаком и незнаком одновременно, но не от этого вздрогнул и вскинулся Славик: никто уже лет пять не называл его так, с тех самых пор, как он покинул Самый Благоустроенный Из Миров, где он прожил с самого своего рождения, и отправился в странствия по Вселенной... Обернуться. Поспокойнее обернуться, чтобы не выдать ни испуга, ни тревоги. Посмотреть на говорящего. ОПАНЬКИ!!! Перед Славиком стоял высокий ладно скроенный негр с черным лаковым футляром-трубкой на поясе, и серебряный амулет болтался у него на шее. Что-то в облике юноши показалось Славику знакомым. Какой-то смазанный образ из далекого прошлого, но откуда?!... Негр улыбнулся, и с легким кивком его головы полыхнула в лучах предзакатного солнца огненно-рыжая шевелюра. Имя так и не всплыло. Кажется -- что-то на "М"... Но прозвище!.. -- Кошак! Какими ветрами в таком захолустье! -- Значит, я не ошибся. Славик! Как тебе удалось тогда смыться?! -- Я спросил первым. Но если ты думаешь, что... -- Я думал, что этот вопрос риторический. Но... -- Сплошные "но"! О копах -- все просто: один авантюрист увел. Таби Танака. Слыхал про такого? -- А как же! Я балдел просто, как Власти переполошились, когда со шлюпа "Альфа" возобновились передачи по гиперканалам! А как завертелись перед ним, когда его поддержали и "Вавилон-17", и "Иерихон-13": "Ах, Господин Координатор! Ах, простите за прежние недоразумения! Ах, восславим сына легендарного Ли Бао Лунга!" Прямо -- в задницу без мыла лезли!.. Здорово было. Удивляюсь, как они ему памятник на Центавре не поставили... Кстати, а что тебя так удивило, что я пришел в этот городок? -- Ты хоть представляешь себе, где ЭТО находится? -- Не-а! Но можно подумать. Итак, провинция где-то на Земле. Судя по языку -- Россия. Судя по выговору местных -- Зауралье. Скорее всего -- Эбург или Тюмень. Ну как, угадал? -- Хрена тебе! Во-первых, это не Земля! Ты Мироздание не забыл? Так вот: Арду помнишь? Нет, это не Арда. Просто проведи вектор от Земли до Арды, а от Арды вверх через центр Валакирки. Второй -- от Земли через Плеяды. Ну, где пересеклись? Правильно: Роклас. Ну вот: там-то мы сейчас и живем! Оба!.. -- С ума сойти... Впрочем, у меня была на этот счет другая версия: о Подвале Подвала. -- Подвале?! -- Славик ненаигранно изумился. -- Ну да! Вспомни рассказы Тома про Дом. Самое свободное место, кажется -- Чердак Вольницы, а самое страшное и застойное, пугающее своей неизвестностью -- Подвал. Но есть кое-что и пострашнее Подвала. -- Подвал Подвала? То, что живет в сознании? -- И не только в сознании. И в нем самом живут... Крысы. -- А ты пришел за ними. Ню-ню! Прям -- Гамельнский Крысолов!.. -- Не остри! -- лицо негра мгновенно стало жестким: -- Что ты знаешь о Крысолове! Сказочки да стишки?! -- Ну... -- Молчи! Он умирал у меня на руках! Я знал его годы и годы! Мы с ним исходили немало дорог... У тебя -- свой Учитель, у меня -- свой! Крысолов! И не смей насмехаться! -- Но он увел детей... Всех детей Гамельна! -- Лат тоже увел из Города всех детей! Впрочем -- почти всех... -- Ты знаешь, куда? -- На Дорогу, куда же еще! Это в его силах!.. Но с Крысоловом было сложнее. Дети, которые ушли вслед за ним -- это не люди, понимаешь? Они ушли не под песню мечты, а под Крысиную Песню... И кто ж виноват, сто на весь Гамельн был только один ребенок-человек: хромой мальчишка, тогда только учившийся играть на флейте... Но -- не привык Крысолов убивать тех, кто выглядит хотя бы как дети... Так что Крысолову эти детишки еще прибавили хлопот и седых волос, пока он не пристроил их в поселении Зеленых Эльфов в волшебном Вековечном Лесу. Думал -- они там изменятся... Наивный... Они и извели его, и тогда хромой музыкант взял в руки уцелевшую флейту Крысолова. А затем я как-то встретился с ним... -- Извини, если чем обидел... -- Да ладно. Так это действительно не Земля? Далеко ж они забрались... -- Кто? -- Крысы. Не говори, что они есть везде: я не о тех, что на помойках. Я о тех, на которых охотился Крысолов. -- Поясни. -- Сегодня в полночь сам увидишь... -- Но Крысолов... -- Теперь Я -- Крысолов! -- Кошак повернул крышечку лакового футляра и на мгновение приподнял ее. Блеснуло что-то круглое и темное, но рассмотреть Славик ничего не успел: негр захлопнул футляр. И тут же у самых ног прошмыгнула огромная серая крыса, словно обшитая серым плюшем. Славик ткнул ее ногой, но зверюга вовремя уклонилась и злобно оскалилась, готовясь к броску. То, что произошло в следующий миг, было похоже на дикий сон. Свистнул в воздухе тонкий шнур -- и вот уже Кошак обвил шею крысы шнуром сорванного со своей шеи медальона. Животное хрипело и вырывалось, пытаясь дотянуться когтями до незащищенных частей тела охотника, но только шкрябала клепанную кожу куртки. Затем крыса дернулась и замерла, высунув язычок. И в тот же момент зверюга начала расти, и вот уже на дощатом тротуаре вытянулся человек в сером плюшевом доспехе. Глаза навыкате, синий язык свешивается изо рта... Темнеющее мертвое лицо. -- Что это? -- еле выдавил Славик. -- Крыса. Из тех самых. Вот о них-то я и говорил. Надо же -- разболтался, расслабился, а этот шпион все подслушал! -- Кажется -- он уже ничего не расскажет, -- осторожно заметил Славик. -- Не "кажется", а точно, -- с ноткой гордости ответил Кошак, но тут же самокритично добавил: -- Но форму теряю: не заметил его вовремя. Он бы все настучал своему Королю, если бы ты не захотел его треснуть, а он не захотел бы ответить... Но болтать тут дальше не стоит. Пошли к тебе, поболтаем, а то тут скоро станет весьма горячо... -- Мне некуда идти. Я теперь бездомный. -- А в гостиницу? -- Ага, с моими финансами! -- А много их? -- Как всегда: шиш и ни шиша!.. -- Ясненько! Ладно, идем, я тебя пристрою. Да и себе комнатку там же сниму. На сегодня. В смысле -- мне на сегодня, а тебе -- бессрочно. -- Спасибо. Ты так богат? -- В некотором смысле... Не забивай себе голову хламом типа дурных мыслей!

Глава 24
Гостиница оказалась старой и грязной, с деревянными стенами, оклеенными клочьями разношерстных обоев, но Кошак сказал, что в такой гостинице его плату примут, а в более современных отелях -- нет. Так что выбирать особенно не приходилось. -- Крысы беспокоят? -- этот вопрос, обращенный к администраторше -- визгливой девчонке -- был явно риторическим: она, вскочив на стол, отмахивалась от трех крыс, пока остальные тянули из ее сумочки тормозок с ужином. -- Помочь? -- негр улыбнулся. -- Да-а-а-а-а-а-а-а! -- провизжало в ответ. -- А как насчет оплаты? -- Кошак казался спокойным и нагло-бесцеремонным. -- Любую цену-у-у, только убери-и-и и-и-их! Не торопясь, юноша откинул крышечку лакового футляра и извлек оттуда флейту. Славик вздрогнул: в черном лаковом футляре-трубке была ТА САМАЯ ФЛЕЙТА! Наследная Флейта Крысоловов, бамбуковая флейта, черненая на огне Мировых Пожарищ. Кошак погладил инструмент своими чуткими пальцами, прикрыл клапаны-отверстия и нежно поднес флейту к губам. Выдохнул в нее. Первый же звук ввинтился в Пространство, как штопор. Музыка пульсировала, завораживая и ввинчиваясь в мозги всех присутствующих. Древняя флейта по-прежнему обладала своей магической силой. Из всех нор, щелей и плохо прижатых половиц полезло серое войско. Крысы маршировали перед замершими в шоке людьми, и только флейтист, не прерывая мелодии, пошел к выходу. До речки было минут десять ходу, но до возвращения Кошака никто из людей не сдвинулся с места. А когда юноша вернулся -- флейта в его руках вновь на мгновенье ожила. Пара трелей -- и оцепенение ушло, отпустило. -- Вы выполните свое обещание? -- переспросил Кошак. -- А Вы что думали, господин?! Я легенды хорошо знаю, и что было с попытавшимися обмануть Вас -- хорошо помню! Так что угодно Господину Крысолову? -- Мой друг, -- Кошак кивнул в сторону Славика, -- поживет у Вас годик-другой! Бесплатно, разумеется!.. -- Только-то? -- кажется, цена за освобождение от крыс показалась девушке невысокой. -- Не только, -- юноша улыбнулся своими пухлыми губами, заметив ее смятение, и добавил: -- Сегодня здесь ночую еще я. Это устраивает Вас? -- Ну разумеется! Ваша койка в комнате номер пять, а Вашего друга мы пропишем во вторую комнату, там всегда зимой хорошее отопление, да и вид из окна приятный. -- А почему -- в разные комнаты? -- Это всего лишь два места, оставшиеся у нас. Выбирать просто не из чего!.. Так Славик и нашел жилье.
Верный своей привычке сперва предусмотреть все пути возможного отступления, Славик тщательно оглядел коридор своего этажа. Вход был в торце коридора. Слева от входа вдоль стены расположились две двери, ведущие в комнаты. Вдоль правой стены также расположились две двери, но на этом коридор не заканчивался: справа он переходил в узенький, утопающий в сумраке закуток. Возможно, там что-то и располагалось, но разглядеть это было попросту невозможно. Пятая комната оказалась ближайшей к выходу, слева от входа. А новое жилище Славика -- комната номер два -- располагалась у самого закутка. "Чуть что -- до выхода бежать неудобно: далековато, и место открытое, а в закутке вполне можно посадить снайпера или автоматчика..." -- мелькнуло в голове. Впрочем, стоило присмотреться сразу, не откладывая на потом. Славик присмотрелся. Теперь, вблизи, стало видно, что закуток -- этакий темный аппендикс, местами заросший паутиной и имеющий одну-единственную дверь с медной цифрой "3" на уровне глаз. Видимо, еще одна комната. Судя по паутине вокруг -- кладовка, куда заглядывают нечасто... Ни пожарного выхода, ни черной лестницы... Жаль... Что-то настораживало, но Славик никак не мог понять причины внезапной дисгармонии. Попробовал представить себе этаж, как план. Дверь в закутке вдоль правой стороны, общей с основным коридором. Получалось примерно так:
-- Великовата комната номер четыре, -- пробормотал под нос Славик. -- Наверное, человек так на пятьдесят. Ох, не хотел бы я там жить!.. Тесно, душно и пакостно, ни чихнуть, ни пукнуть!.. Впрочем, собственный номер-апартамент у Славика тоже восторга не вызвал. В комнате оказались четыре кровати: по две у каждой стены, и окно напротив двери. Тумбочек или столов замечено не было. Так себе -- ночлежка на четверых, а не жилище. Единственное, что чуть успокаивало -- кровать Славика оказалась справа от двери, и полностью прикрывалась дверью, когда та открывалась. Так что просмотреть эту точку из коридора было попросту невозможно. Да и жители-обитатели казались пока вполне приличными. Такие себе старичок со старушкой и их великовозрастное дитя. Был уже вечер, и все трое мирно сопели носами, уткнувшись в подушки. За окном блистал ночными огнями город. За городом желтые электрические огоньки сменялись синими искорками вокзала, а те, уменьшаясь, плавно переходили в белые колючие точечки звезд.

Глава 25
На Дороге звезды не такие колючие. Они большие и добрые, а лучи их -- как мех Белого Дракона, приносящего любовь и удачу. Идти под такими звездами -- одно удовольствие, но все чаще и чаще толкается в сердце раненая птица -- тоска по родному дому. И все чаще и чаще приходит сознание: Дорога бесконечна, но наш Путь по ней близится к завершению. Нет, не в сказочные дали, а в дом, родной милый дом, где горит желтое окошко, где ждут тебя... Лат не хочет пускать. Он говорит, что рано еще. Что Город сейчас -- не для детей. Что не всякому взрослому будет он по нутру. -- Но разве после Нашествия было лучше? -- Санька задумчиво тер переносицу, словно желал содрать с нее пару веснушек. -- Тогда мы хоть что-то могли сделать... -- Севка щипнул струну. Минорный аккорд... -- Тогда!.. Тогда мы были там! А сейчас мы Тут! А отсюда нам ничего ТАМ не изменить!.. -- И я об этом же... -- Севка мог быть ехидным даже в такие моменты. -- Значит -- бунт? -- Бунт! -- Бунт!.. -- за спиной Саньки твердо стали Стаська и Вовка, Никола и Данька, Кирилл и Митька, Антон, Генка... Сурен задумчиво сказал: -- Не вернуться сейчас в Город -- значит предать его! -- и, обернувшись к Лату: -- Извини, Командор, но мы возвращаемся!.. Прощальный салют клинков... Пыль под ногами... Прощай, Дорога! Желтое окно в теплых лучах звезд... Все ближе... Ближе... Ближе.
* * *
-- Ну что ж, Изначальный, удивлен, удивлен... Признаюсь -- не ожидал... Но ты и из этого положения нашел выход! Да, ты не можешь предать детей, бросить их... Но ты сделал так, что они бросили тебя, и теперь ты вновь свободен и не связан никакими клятвами! -- Иди к черту, Том! -- огрызнулся недавний Командор "Звездного Ветра". -- Без тебя тошно! Я -- спасти их хотел... Ты не представляешь себе, во что может превратиться их город буквально за несколько дней! Там, где стерта память, в силу вступают животные инстинкты. Ты хочешь, чтобы они оказались посреди города, погрязшего в пороке и распутстве?! Я слишком люблю их, чтобы допустить такое... И я защищал, как мог... Но, увы, сейчас они сами выбрали свой Путь, и теперь я бессилен изменить это. Невозможно изменять законы, особенно если сам их установил... Ни выбросить, ни обойти!.. Лассара оглянулся по сторонам. Проселок Дороги висел среди звезд, никто не шел по ней ни вперед, ни назад. Всего лишь три путника, присевших в дорожную пыль, вели свою беседу. Мир вокруг словно вымер... -- Лат, ты помнишь, как в первый раз появился в "Ветре"? Вздох Изначального в ответ...
* * *
-- Извините, леди, но я еще раз повторяю, от хорошей жизни дети из дома не бегут... Лунг сидел в кресле возле визора, спиной к окну. Он был в черном плаще с капюшоном, лицо было закрыто черной непроницаемой вуалью, а голос искажен синтезатором. -- Нет. Да... Ну уж не, знаю почему они бегут ко мне. Да какая романтика?! Они мне верят, а вам нет. Почему? Ну вам лучше знать. Нет, я не хамлю. Я думаю, что Теодору лучше пожить у меня. Как хотите... Всего доброго... -- Командор? Лунг резко обернулся. На подоконнике восседал юноша лет двадцати-двадцати пяти. Стандартно-модный прикид, черные волосы чуть длинней моды. Странно-знакомое лицо, некрасивое, но излучающее тепло и добро. -- Я Вас слушаю. -- Мне сказали, Вы набираете инструкторов. "Интересно, как он сюда попал. В окно влез, что ли?.." -- Набираю. У Вас есть опыт работы с детьми? Парень усмехнулся: -- Довольно большой. -- Документы, рекомендации?.. "Странные глаза... Где-то я видел подобный взгляд -- усталый, напряженный... Где-где?! В зеркале, с пол-года назад..." -- Я не люблю бюрократии. -- Я тоже. Борьба, языки, искусство? -- Все. -- Гарантия? -- Мое слово... "Дьявол... Такое впечатление, что он видел меня лет десять назад и теперь четко копирует мои манеры... Вот шиза!" -- Хорошо. Только инструктора здесь живут. -- Вы хотите сказать, что мне есть где жить? -- И последнее -- Ваше имя? -- Лат, -- просто ответил парень. Перед глазами молнией блеснул образ: черный плащ... Или фиолетовый?.. Шпага... Или меч?.. Образ размыт, в памяти -- лицо. Лет пять назад, когда он только полез в Ночь, кто-то из Высших показал его -- Повелителя. Лорда. -- Ясно, Лат. Давно здесь? -- С пол-часа. -- А тут? -- С полвека. -- Маловато? -- Раньше не смог. Воскресать всегда долго -- уж тебе это известно. -- Аэ. И последняя просьба -- в следующий раз пользуйся дверью...

* * *
Дорога подхватила память Изначального, повлекла вперед. Кажется, прошло пол-года с начала инструкторствования в Отряде. Год две тысячи четыреста тридцать шестой... Лето...
-- Мухлюешь! -- Сам мухлюешь! -- возмущенно завопил Лат, явно пойманный на месте преступления, -- Щупач чертов! -- Я-то щупач, а ты -- маг. Да еще и скотина, -- Лунг изловчился и щелкнул Лата по носу картами, за что немедленно получил ногой под коленную чашечку. Деланно огорчившись снайперскими способностями Изначального, Командор выдал ему тираду на помеси драгского и эсперанто, в которой самым нежным было слово "кизлодда". -- Дети услышат! -- с шуточным ужасом прошептал Лат. -- Пусть знают, какая зараза их инструктор. -- А Командор лучше? Перебранка продолжалась минут десять, потом Лорд внезапно поднял руку: "Тихо..." -- Меня зовут, -- порадовал он Лунга. -- Ни фига подобного. Ты мне нужен на сборе. -- Еще полчаса. -- Опоздаешь. -- Успею, -- Лат сложил пальцы в Знак и тут же проявился тоннель Дороги, -- Я быстро, -- сказал он, растворяясь в темноте. Черный квадрат исчез. -- Будь проклят тот день, когда я принял в инструктора этого бродягу, -- проворчал Зверь. -- Командор!!! Вопль ужаса разорвал тишину кабинета. Лунг похолодел. Где? Откуда? Метнулся в зал... В углу сбились ребята. Дэн, прижавший руку к раненому плечу, и Таби пытались удержать выстрелы. Стреляли, казалось, отовсюду, и кто-то из девчонок тихонько вскрикнул, когда луч, пробив защиту, оплавил пластик стены над ее головой. На полу растянулся Малыш -- луч достал его прежде, чем он нырнул под защиту. На мгновение Лунг оцепенел. И тут же смерчем взметнулась энергия. Он отшвырнул к стене инструкторов и встал, закрыв детей жесткой непроницаемой стеной. -- Убедительная просьба покинуть помещение детского отряда "Звездный Ветер", -- наизануднейшим голосом начал Зверь, обращаясь к стрелявшим, -- В противном случае к вам будут применены следующие меры, -- и Лунг начал толково, обстоятельно и доходчиво объяснять, что он собирается сделать с нахалами, щедро делясь методами, при помощи которых он в течении последних двенадцати лет отправлял на тот свет своих недругов (Половина обещаний, правда, шла на теле-уровне). Через некоторое время Лунгу это надоело и он начал стеб, которым обычно выводил из терпения даже Сигецу. Дети смеялись, забыв про опасность, нападающие бесились, заливая огнем незащищенную часть зала.
-- Я стою и смотрю на тебя. Я ж сказал, чтобы ты не стрелял. Ты, наверное, просто дурак -- Ах, зачем я тебя не послал?!. Кстати, ребята, ремонт за ваш счет...
Пол-часа, сорок минут, час... Поле не слабело, треп Лунга не прекращался. -- Командор, помочь? -- Ребята, укусите Дэна за ухо! "Еще пол-часа... Широкий телеуровень: "Лат! Help me!!! Лат!! Help me!!! Лат!!! Лат! Лат..."" Черный квадрат проявился в кабинете Зверя. На диван "выпал в осадок" Лорд, поморщился, потянувшись. Боль в спине была не сильной, а в чем-то и приятной. Успел. Вступился. Помог. -- Help!!! Лата подбросило. Семь секунд -- и он возник посреди зала. М-да. Задержался... Мозг мгновенно прокрутил варианты. Дано: мир Тени, взрослый Лунг... Дети!!! Есть право вмешаться... -- А вот и наша друга, -- прокомментировал Лунг, -- Заходи, друга, гостем будешь. Лат неспеша приблизился к стрелявшим. Завеса лазера мгновенно рассеялась и бандиты с обалдевшими физиономиями уставились на замолчавшее оружие. В руках Лорда появился шест... а точнее -- швабра, образца второго средневековья. Минуты через две помещение было очищено и лишь где-то вдали затихали искренне возмущенные вопли гопников. Лунг продолжал стоять в позе "Цой требует гонорара", нахально улыбаясь. Только глаза его почему-то были неподвижными. Лорд наклонился к Тедди, распростершимся на полу, погладил его по волосам, воскрешая. Паренек пошевелился, приподнялся. -- Эх ты, боец, -- хмыкнул Лат, -- Что ж ты так сразу -- в обморок? -- Да... А больно! -- Что больно? Тебе ж только волосы и опалило. Вставай... Все в порядке, -- Лат еще раз взъерошил волосы парнишке и подошел к Лунгу. -- Вот тебе и первое боевое крещение, Командор. Молодец, -- Лорд хлопнул его по плечу и Лунг... упал. Рухнул, словно срубленное дерево, потому что был уже неживым. Давно. Но Лат понял это лишь сейчас. -- Ну вот. Довели своего Командора до обморока, -- с улыбкой проворчал он, -- А все ты, Тедди, со своим дурным примером. -- А че я? Я ниче... Лат без усилий поднял Лунга на руки. -- Все нормально. Дэн, Таби, сбор сегодня без нас!..

*
...Анализ подтвердил -- смерть. Окончательная и бесповоротная. Перерасход энергии уничтожил и без того изломанный организм. Лат покусал губы, бросил взгляд на безжизненное лицо Лунга. Вернуть жизнь? No problem, но... Зверь уже да-алеко не ребенок, и мир Тени, де еще и с уклоном в технократию... М-да, сложно обходить законы, особенно если их устанавливал ты сам... И все же... решение пришло само. И в третий раз за день в комнате Командора замерцала Дорога и Лорд с Лунгом на руках привычно шагнул вперед...
*
Воскресать трудно, но воскрешать еще труднее. Трое суток кропотливейшей работы оказались безрезультатными. Организм нормально функционировал, легкие благополучно качали воздух, сердце исправно сокращалось, но сознание, похоже, не признававшее ни Дня, ни Ночи, ни чего-либо производного, не желало возвращаться. Лорд выбился из сил. Трудно быть богом, особенно если некоторые тебя таковым не признают. -- А ведь "Ветер" без нас уже явно разогнали, -- машинально пробормотал он. -- Кто?! Лат резко обернулся. Лунг сидел на кровати, уставившись на него испуганными глазами.
* * *
-- Ребята! Да вы что?! -- умоляюще взвыл Лунг, с неподдельным испугом уставившись на полуметровую свечу толщиной в руку Ильюшки -- пацаненка с самой Земли, который пару месяцев назад заявился в отряд -- промерзший, тощий, вымотанный -- через пол-галактики добрался зайцем и заявил, что выставить его можно будет только силой, но он все равно вернется, поэтому лучше будет принять сразу. Лунг чуть не получил инфаркт, договариваясь с его бабушкой (родители -- УОКСовцы не возражали), но парнишка все же остался в отряде -- в первых рядах истязателей Лунга. Чего стоили его падения с перекладины (и вместе с перекладиной) на родного Командора, вывод из строя общегородского компьютера, и прочее, и прочее, и проч... А теперь еще и это... Лат подбросил тему -- собираться всем отрядом и говорить, говорить, говорить... пока не догорит одна единственная свеча. Малышня, естественно, всегда старалась найти свечку подлиннее, но чтобы до такой степени... -- Ох, останутся от Илюши одни Илюшины уши, -- в энный раз пообещал Лунг, а Лату полетело клыкастое мысленное послание с теле-шипением: "Научил, скотина!" "А че я? Я ниче!" -- мысленно отозвался Лорд. -- Ладно, -- Лунг погасил свет, и лишь огонек на конце фитиля освещал комнату, -- Слушайте... "Свечка" началась, и Лунг с ужасом прикидывал, что закончится она лишь под утро. Ребята в отряде крепкие -- сказывается выучка, но... Но последнее время все чаще ноет сердце и темнеет перед глазами при резких движениях. "Эх, свалить бы все сейчас на Изначального да отдохнуть недельку..." -- мечтательно подумал он. -- И тогда Лорд Мрака убил Лорда Дня, прикрывавшего отступление своего младшего брата... -- Лорда Дня убил не Мрак, -- перебил Лат, -- Красноглазый... Лунг и Лорд обменялись взглядами: "Детям не надо..." -- "Пусть знают правду. Он был подлецом вдвойне..." Дальше легенду продолжил Лат. Ребята слушали, как завороженные. Легенда закончилась, но -- увы! -- свеча не сгорела и на треть. -- Командор, спой, а? -- раздался ангельский голос Тедди, а Крис услужливо протянул гитару... -- Ну... Ладно, поехали:
"Своим рожденьем ты поставил В тупик галактик всех закон. Твоя звезда без всяких правил Вдруг озарила небосклон..."
За песней последовала еще одна легенда -- про мальчишку с Факелом. Лат рассказал о Факеле... Отряд тут же забросал его вопросами: как, где? -- А мальчик еще стоит? Еще держит Факел? -- тихо спросила Кристи. -- Нет, -- улыбнулся Лат, -- Я ведь вернулся. А ну-ка, дайте гитару...
"Проиграна борьба, И стерты краски со знамен, Земля для вас мала, И не вернуть тех, кто ушел..."

Легенды, сказки, песни... Лунг улыбался... Кто-то... не важно кто, память не сохранила лицо и имя, но осталась фраза: "Если есть спасение -- оно в детях." Вряд ли есть спасение -- он изуродовал свою карму на много жизней вперед, и не хватит слез, чтобы смыть всю грязь и кровь, но пусть хоть эти детские улыбки зачтутся ему... Но почему же так болит и кружится голова, а глаза застилает кровавая пелена? -- Командор, "Углич"! Кажется, Димка... Или Арчи... Неважно... Свеча сгорела только до половины... Только бы не уронить гитару, только бы не ослабли пальцы, только бы...
"А за что во все века мальчишек?.."
Голос на мгновение оборвался:
"Топорами, пулями, напалмом..."
Песня благополучно допета. Лунг улыбнулся: -- Ребята, а все. Смотрите на свечку. Свеча догорала. -- Ну!.. Так нечестно, -- привычно заныл отряд. -- Все честно! Уже утро скоро! Вперед -- спать, а то на тренировке опять все отжиматься будете, за общий дрых на матах. -- Командо-ор! -- Я уже три года Командор. Всем спать! "Лат, да уведи же их!!!" Лорд сориентировался мгновенно. В течении минуты все были выдворены из зала и лишь в коридоре были слышны стандартные перебранки с инструкторами. Лунг поднялся, сделал, шатаясь, несколько шагов, но приступ кашля согнул его пополам. Лунг бы упал, но Лат вовремя подхватил его. Лунг безвольно обвис на руках Лорда. Лицо Командора потемнело, из края рта сочилась струйка крови. -- Помоги... -- прохрипел Лунг, -- Ко мне... Дети... могут увидеть... Они добрались до кабинета-комнаты Лунга, где Зверь обессилено рухнул на диван. -- Что случилось? Но ответа Лат не услышал -- Лунг потерял сознание как только коснулся головой подушки. Очнулся Лунг лишь на следующий день, вернее, на следующую ночь. Больше суток его лихорадило, тело содрогалось от приступов кашля, на губах запеклась кровь. И Лорд, в очередной раз плюнув на законы, отвоевывал Лунга у смерти, пытаясь вернуть то, что в свое время Лунг продал Эспарии. -- Ник... Ник, помоги мне... Дай умереть... Лорд, уведи детей... Не надо... Нет!!! К полуночи Лунг затих, а еще через час открыл мутные глаза. -- Лат?.. -- Так тебя и растак! -- Обласкал, -- Лунг закашлялся. Отвел руку Лорда, -- Все в тему... Который час? -- Лучше спроси, который день, -- проворчал Лат, -- Ты сам хоть знаешь, чем ты болен? Лунг зевнул: -- Легче перечислить, чем не болен... -- Неделю постельного режима, -- не терпящим возражений тоном сообщил Лорд. -- Бу сде! А спать можно? -- Вырубайся, -- милостиво разрешил Лат, удивляясь столь быстрому согласию Лунга. -- А л а р м ! . . Вот дьявольщина! Чей-то призыв вывел Лорда из задумчивости. Взгляд на лицо Зверя -- спит и в ус не дует, привычное движение рукой и вперед -- шаг на Дорогу. Помочь. Ответить. Вступиться. Вернуться удалось только вечером...
"Страшная, страшная сказка, Красная, красная кровь, Серые, серые стены, Желтая, желтая боль..."
Хрипловатый голос Лунга доносился из темного зала. -- М-да, -- сделал вывод Лат и шагнул в комнату: -- Всем привет. Командор, гони гитару. Ребята, новая песня...
* * *

Память скручивается, навязывает узлы, сокращая расстояния. Незаметно пролетает год. И снова лето. Тридцать седьмой...
Лунг молча рухнул в кресло. Лат косо взглянул на него. Кинул пачку сигарет. Лунг благодарно кивнул. Когда окурок обжег пальцы, Лунг отбросил оплавленный фильтр и уставился на Лата. Прошло минут пять. Лорд молчал. Первым надо заговаривать с призраком, но никак не с Лунгом. Наконец Зверь с видимым усилием произнес: -- Забери, а? Вопросы были излишни. Речь шла о способностях, о сверхданных Лунга. Лат давно заметил, что Сила тяготит его. В свое время Лорд предложил Зверю стать Мастером, приняв покровительство Ночи, и он не забыл, с каким ужасом Лунг отказался. "Мне это НЕ НУЖНО, Лат... Я и так близок к всесилию, а ты помнишь, чем это закончилось для твоей расы..." -- Долго думал? -- Двенадцать лет. Больше вопросов не возникало. За два года Лат неплохо изучил Зверя... Лунг устал, Лунг уходит и жестоко отказать ему в мелкой прихоти. Зверь хочет умереть свободным -- он слишком долго жил в неволе... Лунг подставил руку... Но пальцы не ощутили привычной жесткости. Пачка сигарет не появилась. Он поднял глаза на Лорда: -- Уже? -- А ты хотел, чтоб я неделю заклинания бормотал? -- ворчливо поинтересовался тот, -- Когда уходишь? -- Завтра... Нет, пожалуй, сегодня. Сейчас. Лат спокойно смотрел, как Лунг переодевался. Черный комбез, серебристая куртка, значок "инь-ян"... Предлагать остаться, увещевать, объяснять?.. Зачем? Все возвращается на круги своя... -- Может, молодость вернуть? Лунг усмехнулся. Положил руку на сердце: -- Разве что вот здесь. -- Увы, -- Лорд вздохнул. -- Увы, -- подтвердил Лунг. Лат закурил. Века и века общения с людьми наложили свой отпечаток. Он привык курить, не отказывался и от выпивки, хотя и не пьянел. Лорд привык даже к предательству (в свое время в споре Лунг бросил неожиданную фразу: "Вся наша разница в том, что ты привык к подлости, а я -- нет..."), но он так и не смог привыкнуть к одному -- прощаться. Сколько их было -- этих прощаний... Но что поделать -- люди смертны, а он, на свою беду, вечен... -- Не бросай отряд, Лат. Я собрал их, они поверили мне, но... Я не могу больше. Объясни им это... И если не смогут простить, то пусть хотя бы поймут. Лорд кивнул. -- Не уходи от них. А, впрочем... Ты не умеешь уходить. -- Почему? -- Уход -- это всегда предательство. Прощай, Изначальный. Вечности! -- Храни тебя Ночь...
* * *
И еще одно воспоминание. Годом спустя. Уже после того, рокового выстрела на какой-то захолустной планетке... После пышной панихиды... После газетных статей и торжественных до противности телепрограмм...
В комнату вошел невысокий ладный юноша: тонкие черты лица, сверкающие узкие глаза, твердый рисунок рта, иссиня-черные густые волосы, обычно волной лежащие на плечах, собраны в хвост на макушке. -- Лат? Лорд развернулся: -- Да? -- Вы... Лат, Вы были последним, кто говорил с моим отцом... Он искал смерть? Лат покачал головой: -- Нет, Таби. Лунг хотел жить... Но знал, что умирает. И постарался умереть как и жил -- свободным... -- Вы знали о том... -- ...Что он умрет? Я знаю порой больше чем хочу. Таби гневно взглянул на Лорда: -- И Вы не хотели спасти его?! Или Изначальный решил, что мой отец отжил свое?! Решил за него?!. -- Успокойся, -- мягко сказал Лат, -- Есть Законы, которые не могу обойти даже я... Не сердись, Таби... Не сердись, -- в молодом голосе проскользнула тоска и безысходность, накопившиеся тысячелетиями. Таби опустил глаза: -- Простите, Лат... Но... Так нельзя! О, Боги! Так НЕЛЬЗЯ!!! Боль прорвалась слезами. Лорд сел рядом, обнял юношу за плечи. Не утешал -- парень слишком долго копил в себе горе. В этом люди счастливы -- Лорд выплакал все слезы много сотен лет назад. А Таби... Таби еще умеет плакать -- и это хорошо. Прошло минут пять, пока Таби перестало трясти от рыданий. -- Извините, Лат... -- Ничего. Так легче. Не стыдись плакать, Таби -- не жги сердце. -- Лат... Я хотел Вас спросить... Я вдруг вчера понял -- я ведь толком ничего не знаю о своем отце. Мне было шесть лет -- вернее шесть недель, когда он отдал меня учиться. Окасо, Сэндзо, Берт, Иррен... -- Мастер?! -- Да, его так называют. Вы знаете его? -- Да так... Вообще-то ученик... Ты у него долго занимался? -- С десяти... лет. -- А потом? -- Потом... Мне было шестнадцать. Развитие стало нормальным и отец забрал меня. Пол-года -- Итан, потом около года я жил дома, на Лиессе. А дальше... Отец увез меня сюда -- инструкторствовать. За всю жизнь в общей сложности я его и видел от силы год-полтора. Мама ничего не рассказывала об отце, он -- тоже... Лат, расскажите о нем! Лорд грустно улыбнулся: -- Я его знаю не больше тебя, Таби. Мы встретились два года назад... Я просто не хотел смотреть в его прошлое без его разрешения, а Лунг не хотел... -- Я хочу знать о своем отце! -- упрямо повторил Таби, -- Или я не имею право даже на это?.. -- Имеешь... Ты знаешь Ника? -- Какого именно? -- не понял Таби. -- Императора. Приемного отца Лунга. -- Отец много говорил о нем, но не знакомил. -- Николас сейчас на Лайншенте. -- В столице Империи? -- Да. Лети туда. Он знает все. -- До Лайншента месяц пути, -- угрюмо сказал Таби, -- Это долго. Я не люблю ждать. -- Вот вредина! -- вздохнул Лат, -- Ладно, Бог с тобой, -- движение рукой, и Лат, словно дверь, открыл кусок пространства, -- Иди...

* * *
-- Феникс, -- Лат повернулся к Лассаре. -- Я понимаю -- ты подталкивал мои воспоминания. Но скажи, зачем ты извлек из забытья те, последние? -- Затем... -- крылатый взглянул прямо в глаза Изначальному. -- Ты столько раз нарушал или обходил свои же законы, когда надо было помочь друзьям... А сейчас сидишь, размазываешь сопли и скулишь, что они, твои дети, сами выбрали Путь, и теперь ты бессилен изменить это. Ты врешь сам себе... Зачем? -- Лат, за поколением поколение дети приходили к тебе, в "Звездный Ветер"... -- осторожно начал Том. -- Ты так старался сберечь их от напасти, что даже мне сказал не появляться в Отряде, потому что опасался... опасался, что бессмертный может все испортить к чертям! -- Они все равно бегали к тебе, -- вздохнул Лат. -- Я ведь знаю это, хотя и не подавал виду... -- Тем более. А вот сейчас, когда им действительно нужна будет твоя помощь не на легендарной Дороге, а там, у них дома -- ты вдруг сваливаешь в кусты! Лат, ты ли это?! Ты хоть помнишь о таких словах, как честь, совесть, дружба? В конце-концов, как же слова о том, что мы в ответе за тех, кого приручили, привязали к себе? Или это всего лишь слова? А, Изначальный?! То ли всхлип, то ли стон в ответ: -- Куда проще не думать обо всей этой ерунде, которую придумали себе эти смертные. Кажется, я выгорел. Лишь теперь я чувствую, как же я от всего этого устал. Я старался изменить мир -- и вяз в собственных законах. Я потерял брата в совершенно бессмысленной войне. Я на тысячи лет одиночества обрек Звездного Рыцаря... Я хотел быть любимым -- и потому так и не надел Браслет: она могла полюбить человека, но не бога, не сверхсущество... И все же она меня бросила, даже такого... Ребята, которых я попытался спасти, теперь вынуждены разрываться между тенью благодарности ко мне и страхом за свой родной Город, за свою родину... Я хотел свести счеты с Единым -- и не смог разрушить его: ведь я его создал когда-то, создал как памятник брату!.. И, кажется, подставил этим весь этот Город! И не только Город... Подставил весь этот мир!.. -- Подставил?! -- В смысле -- подставил под удар, если тебе угодно! -- вспышка боли ослабла, но говорить спокойно Лат еще не мог. -- Я все чаще думаю: а стоило ли соваться сюда вообще?! По-моему, без нас этот мир был бы значительно чище. -- Чище?! С неповрежденной памятью, но под властью Единого? -- С неразвращенной душой. Знающий, что возник сам, и что нет в нем Творцов, Изначальных и прочей дребедени, на которой так удобно строить культы для слабаков... Для слабых душою... О Калдар, как я устал. И что еще страшнее -- я не вижу смысла в нашем существовании. Ни малейшего смысла... Кажется, я только сейчас понял, что может сделать с человеком эта жизнь. Может быть, она имела бы смысл, если б имела бы свой конец. -- Слишком много "бы", -- вздохнул Том. -- Но я тоже пуст. Я устал. И все же не плачусь. Мои слова -- не слезы, а грусть... -- Ты по крайней мере можешь позволить себе подставить голову под клинок. Я же не могу даже этого, -- Лат печально вздохнул, выдернув из пустоты окурок "Магны" и затянувшись. -- Я действительно вечен и обречен воскресать раз за разом, шляясь по мирам и дорогам... -- Ты по крайней мере рождаешься, растешь и взрослеешь, тебе хоть это дано. А я -- мальчишка по жизни, я жутко стар, но кто ж прислушается ко мне, если видит перед собой всего лишь двенадцатилетнего пацана?! -- К тебе прислушивались... -- тихо возразил Лат. -- И тогда ты менял многое... Да и воспитанные тобой Воины... Тихие Города -- твоя заслуга, Том, не отвертеться... Так что тут-то ты был не прав... В тебе польза есть... Мы же... Похоже, мы действительно бесполезны, если не в силах без посторонней помощи исправить содеянное нами же. -- Кажется, ты уже призываешь бороться. -- Ты догадлив... Слабость минула... Спасибо, ребята, я -- на Роклас. Меня там ждет мой Отряд... Вы -- со мной? -- Нет. Мы -- чуть позже. Сперва я раскину Карты, посмотрю, где остальные Воины, -- Лассара вытянул из бокового кармана Колоду в потрепанном кожаном футляре... -- Страшно, -- вздохнул Том: -- Мы так свыклись с Картами, что в голову лезут чудные сравнения. Как-то спросил Ника, как он себя чувствует после дрязги на Дэсхорде, так знаешь, что он мне ответил? "Как старая Карта: обтрепалась по краям, но в середине еще можно различить лицо". -- Что-то мне не по себе от таких сравнений. -- повел крылом Феникс, глядя на уходящего вдаль Лорда, постепенно тающего в тумане. -- Словно мы -- действительно просто чьи-то рисунки в альбоме эскизов под заголовком "Жизнь. Черновики. Копия N13." И художник забыл их выбросить в корзину для мусора, уходя пообедать. А потом позабыл вернуться, сгинул. -- И кто же этот художник? Уж не Единый ли?! -- А почему бы и нет? И чем ластик для картинки приятнее, чем Нашествие -- для нас?..

Глава 26
Оторвавшись от пейзажа, Славик швырнул свой сверток под кровать. С глухим стуком сверток вылетел обратно и шлепнулся на пол. Славик присел и заглянул под кровать. Невольно улыбнулся: снизу кровать плавно переходила то ли в сундук с выдвижными отделениями, то ли в тумбу размером с диван. -- Комби-мебель! Комфортно и компактно, -- Славик открыл один из ящичков и сунул туда сверток. И вдруг -- как ножом -- полоснула всплывшая в памяти фраза Кошака, обращенная к администраторше: "Сегодня здесь ночую еще я. Это устраивает Вас?" СЕГОДНЯ! А следом -- разговор на улице, минут за десять по похода в гостиницу: -- "Крысы. Не говори, что они есть везде: я не о тех, что на помойках. Я о тех, на которых охотился Крысолов. -- Поясни. -- Сегодня в полночь сам увидишь..." Сегодня в полночь... Похоже, Кошак исчезнет сегодня, исчезнет так же внезапно, как и появился. И снова -- даже не поговорить!.. Славик поднялся, решительным шагом направляясь к двери. К пятому номеру... Первая комната оказалась открытой, и администраторша, руки в боки, спорила о чем-то с постояльцами. Стоило мимолетно заглянуть... "Хм, комната номер один совершенно такая же, как и моя, вторая. Очевидно, является жильем администраторши. Комнату номер пять сейчас увидим. Но -- вряд ли она хоть чем-то отличается от предыдущих. Кроме того, что окна смотрят на порт и Пристаня, а не на вокзал, разумеется." Ну надо же так разочароваться! Пятый номер оказался "люксом". Разумеется, настолько, насколько это вообще возможно в подобном сарае. Всего три кровати, а вместо четвертой -- телевизор. Черно-белый, с огромной линзой перед крошечным экраном, он вполне соответствовал эпохе этого городка. Но работал отлично, и даже показывал какой-то фильм по мотивам книг Грина. А единственным зрителем был, разумеется, негр-крысолов. Две его соседки -- тетки средних лет -- благополучно дрыхли, полностью игнорируя шумы телевизионного приемника (как-то не поднимается рука назвать "КВН" современным словом "телевизор". "Приемник" -- иное дело...). -- Поболтать пришел? -- кивнул Кошак, -- Присаживайся. -- Повспоминать. -- Неужели?! -- изумление было искренним. -- Никогда не подумал бы, что наши земные проблемы -- воспоминания из приятных! -- А что поделаешь, если это -- единственное время, когда мы были вместе... Например -- в школе... -- Хотя и в разных классах. -- Угу. Зато авантюр хватало! А помнишь, как мы полезли в заброшеный дом посреди Кара-Кум и там впервые ты обнаружил Тень-На-Стене? -- Я всегда предпочитал называть это Дорогой. -- Но это не Дорога! -- Знаю. Просто есть что-то общее. Пусть всего лишь чуть-чуть, но все же. Посуди сам: Дорога не всех пускает на себя. И Тенью мог воспользоваться лишь тот, кого признает и пустит туда Дом. -- Далеко ты зайдешь с такими сравнениями!.. Ты еще сравни Дом с Мирозданием, Тень с Дорогой, а себя -- с Воинами. -- Отвечаю по порядку, зануда! -- улыбнулся Кошак, -- Дом -- Здание. Сам сравни со вторым словом: Миро-Здание! То-то же. Тени Дороги на ребрах Мироздания... Нужны комментарии? А вот о Воинах... Лоботрясы вы и бездельники, а не Воины! Охотитесь не знамо на что! Ищете врагов, чтобы было б потом, от кого защищать Мир! А потом придет Серый, и... -- Серый? -- Да, причем не Олорин. Когда же, наконец, до вас дойдет та простая истина, что мир гармоничен в своих проявлениях, что он жив, пока он в равновесии, пока Черного и Белого -- пополам! Но какой-то идиот выкрикнул, что Белое -- хорошо, а Черное -- плохо, а остальные подхватили его вой! А там, где Белое убьет Черное, а Черное убьет белое -- приходят Новые Хозяева: Серые. Крысы. Крысы Сознания, если угодно!.. Вы еще называете их Мраком. По крайней мере -- любите так называть... Однако кто из них больший Мрак -- вопрос: Крысы, которые пришли на опустошенные Войной земли, или вы, освободившие им эти земли своей вековечной войной! Извини за резкость, но вы своими дрязгами между Светом и Тьмой разнесли пол-Вселенной, подарив ее Крысам. Вы пишете Хроники Светлых и Черные Хроники, баллады и сказочки, прославляющие то тех, то других, а Крысы тем временем лопают трупы и Светлых, и Темных, и с удовольствием занимают их земли. А вы все никак не соберетесь обернуться назад, чтобы увидеть, что происходит на освобожденных вами Мирах, Архипелагах и Измерениях!.. Ну как, лавровые венки Освободителей еще не жмут? -- Откуда столько яда? Я понимаю, конечно, что мы не во всем правы, но... Когда я шел к тебе сейчас, то думал, что все будет совсем по-другому! -- Ну естественно! Хочешь -- я опишу, как ты представлял себе эту встречу? Все просто: сперва мы вспоминаем, как бунтовали на Земле, затем я, разомлев от воспоминаний, покупаю хорошего вина, и мы нажираемся до свинского состояния, затем полируем это водкой или чем тут еще покрепче, а утром нам начинают рассказывать, что мы вытворяли ночью, но зато ты радуешься, что ночь прошла, а Кошак никуда не делся, хотя и говорил, что исчезнет в полночь! А раз так -- то можно снова нажраться и отправиться совершать новые подвиги! Похоже? А мне вот не до того!.. Вы еще не знаете, какого джина выпустили, ввязавшись в дрязги с Единым! Ну -- хлопните вы его, допустим! Он, конечно, не сахар, но то, что натворите своей победой вы, ни в какие ворота не лезет! Миллиарды лет Южные не появлялись даже в сказках, а теперь мир содрогнется от их легионов! Эльфов Тьмы пожалел? Не спорю, жалко их. А индейцев, всех этих Майя и Ацтеков, вырезанных испанцами до основания, не жалко? А Мир Кораблей, Галактику Цветка Материнского Сада, Королевы Миров -- не жалко? А тех миллиардов, что погибнут в первые же дни от выпущенных вами Южных -- не жалко? -- Ша! Тормози! Пр-р-ру-у-у! Ну-ка, живо колись, что за Южные? -- Фиг! Придет время -- сам узнаешь! Скажу только, что с Сотворения Миров и до гибели Эру они были пленниками Единого. А теперь вырвутся на свободу. Уже скоро... -- Но погибнут люди! -- Ну и отлично!.. Может, хоть после этого тебя царапнет Совесть! А к моим чувствам взывать не стоит: нет их у меня больше! И на совесть да сознательность не дави -- они у меня противоударные!.. -- Прощай, Крысолов... -- Славик! "Славик, извини! Но я правда не могу ничего тебе сказать: от любого моего слова разрушится последнее Пророчество -- и тогда уже точно ничего не спасешь! Извини, ведь именно тебе и одному твоему другу предстоит встретить Южных, и выстоите ли вы -- не знаю, но если я что расскажу, то -- не выстоите точно!" -- все это в мозгу. А вслух -- только горькое: -- Славик, прости!.. Прости и прощай!.. Славик вышел из комнаты, А на экране -- вдоль шеренги моряков несли зашитое в парусину тело. Играла странная песня. И мальчишка размазывал слезы, нисколько не стесняясь их. Хоронили Капитана.

Глава 27
До приморского городка оставалось еще пару дней пути. Максу стало откровенно скучно, да и местность, болотистая и унылая, не способствовала радости. -- А знаете, что сейчас самое время для появления нечисти? -- зевнув, заявил Макс. -- Ну и что? -- Женька поправил лямки рюкзачка. -- Я и сам нечисть! Вампир, как-никак! Но сейчас нечисть людей не трогает, благо -- Указ малолетнего Короля и все такое прочее. -- Да нет, -- перебил его бывший пацифист. -- Я не про ту нечисть, что тут живет, я про пришлую... Сейчас ведь все Порталы и Меридианы нараспашку, так оттуда много ценителей человеков лезет! Ценителей в гастрономическом плане, в смысле... -- Да ну тебя! Я скорее поверю в то, что за нами зомби из мертвых от Нашествия городов погонятся... И тут Макс великолепным прыжком перескочил через Женьку и истошно завопил, бессмысленно тыча пальцем куда-то за спины спутников. Женька обернулся, заранее оскалив клыки, балрог и балрогесса -- выхватывая хлысты. Увы -- кроме болот ничего там не наблюдалось. Жека присмотрелся повнимательнее... Увы и ах -- все равно не видать... Резкий смех пронесся над болотом: смеялся Макс. Рассуждая о полоумных шутничках, весь небольшой отряд прошествовал дальше. И снова с визгом прыгнул вперед Макс. Отряд только посмеялся в ответ, но, глянув на выпученные в ужасе глаза своего командира, обернулся, готовясь принять бой... И -- опять ничего, кроме смеха... После пятой шутки Женька внятно пообещал, подбоченясь и выразительно сверкая клыками: -- Еще раз -- я и так на тебя заору, что вмиг летать научишься! Командир, блин! Шуточки, как в казарме! -- И это говорит король шутки... кидающий обрывки кульков в капюшоны... -- ядовито парировал Макс. -- Кидавший... Я-то уже вышел из детсадовского возраста, а ты вот, видать, только входишь в оный возраст... -- и Жека показал язык. Макс бегал быстрее. И когда он уже собрался макнуть "этого клятого бруксу" в болотную жижу -- из болота поднялись ОНИ. Размером с хорошую лошадь, твари передвигались на полусогнутых лапах. Их завершенные гребнем головы скалились множеством острых зубов, а со шкуры капала болотная грязь и едкая, дымящаяся слизь. Твари били хвостами по жухлой траве. -- Ребята, а вот теперь -- атас! -- выкрикнул Макс. -- Брысь! -- отмахнулся Женька, и даже балрог то ли рассмеялся, то ли сморщился... -- На этот раз не надуешь! -- А я и не собираюсь! Кому охота -- могут идти на корм этим... этим... Блин, да бежим же! Одна из тварей звонко взвыла, оскалившись и громко щелкнув челюстями. Остальные вторили своей товарке. Осторожно обернувшийся Женька переменился в лице. И вся четверка кинулась наутек.
Город был уже недалеко, но твари не отставали. Похоже -- они даже не устали, а только-только разогрелись. -- Ой, нагуляют они аппетит, так им нас и на легкую закусь не хватит... Глубокий обрыв окружал город. То ли проточенный когда-то рекой, то ли вырытый жителями специально для защиты от всяких ползучих и бегающих... И лишь одинокий мостик, растянутый на трех толстенных ржавых цепях, соединял берега. Доски гулко гремели под ногами, сырые и шершавые. Путники проскочили мост и обернулись, готовясь дать отпор: это было единственное узкое место, где преследователи не смогут обойти со всех сторон. Макс выхватил меч, готовясь рубануть первого же монстрика из тех, что пробегут по мосту. И тут светлая мысль стукнула его в голову. Цепи! Удар, еще удар... Увы -- они лишь пружинили и теряли чешуйки ржавчины, и не собираясь разрубаться. Взвизгнул Женька, отбросив с моста первую зверюгу. Она упала на остальных, и они заботливо поставили ее на ноги, вправив вывихнутую конечность. Они не торопились и двигались по мосту медленно, но уверенно, цепляясь за выступы и поручни, чтоб не быть сброшенными вновь. Женька вскрикнул еще пару раз, но на этот раз это их не остановило. Только замедлило. И тут балроги, не сговариваясь, взялись за две крайних цепи. Старое железо затрещало окалиной и начало раскаляться. Еще немного -- и оно поплывет под собственной тяжестью. И тогда... -- Эх, жаль, третья цепь будет цела! -- простонал Макс. Балрог переглянулся с балрогессой, и та запульсировала, словно гаснущая на ветру свеча, а затем засияла ярче, чем обычно, и начала раздвигаться в стороны, помахивая четырьмя крыльями. Еще мгновение -- и балрогесс стало двое. Вторая взмыла на своей паре огненных крыльев и вцепилась в последнюю цепь. Твари уже почти добрались до берега, несмотря на крики бруксы, когда цепи дружно лопнули, и мост устремился в бездну, увлекая чужих хищников за собой. Только тогда Макс поглядел на обеих балрогесс, похожих, как близняшки-двойняшки, и истерично хохотнул: -- Двое! А вроде бы не пил! Сегодня, по крайней мере... -- Нам еще лодку добыть надобно, -- вмешался Женька. -- Ну, за этим проблем не станет, -- отмахнулся Макс...

Как выяснилось -- это было проблемой не меньшей, чем отбиться от чужих тварей. Городок еще не сознакомился с Нашествием, и поэтому рыбаки были в своем уме и полном здравии. И в этом самом уме они дружно заявляли, что с охотой перевезут юного воителя, более-менее согласны перевезти духов огня, но вот вампира не повезут ни за какие коврижки, пусть и не рассчитывает. Так что или пусть брукса остается на берегу, или не поедет никто! Не помогли ни уговоры, ни угрозы, ни золото. И только к утру какой-то неудачник согласился продать им свою дырявую лодку, давно рассыхающуюся на берегу... Макс вломился в лавку и, кинув мешочек с золотом на прилавок, выкрикнул: -- Шелка на все! Живо! Недоумевающие швеи по выкройкам "юного господина" шили странные паруса, один из которых напоминал здоровенный бурдюк. Они ничего толком не понимали, но готовы были честно отработать преподнесенное им золото. А в полдень все сшитое было закреплено к купленной лодке. И балроги взмахнули крылами, нагоняя горячий воздух в пестрый воздушный шар. Шар устремился в небо, увлекая с собой и лодку, и пассажиров. Хлопнули, ловя попутный ветер, паруса, и воздушный кораблик устремился к каменистому островку, скрытому за горизонтом и далекими бушующими штормами...
Глава 28
Шторм опрокидывал яхту, меняя местами море и небо, и холодная вода с ревом заливала каюту, гигантской ладонью била по мачте, пытаясь сломать и швырнуть за борт деревянные щепки. Грохот и вой. Избитое тело саднит, соленые брызги жгут раскаленные легкие. Нет ни сил, ни желания сопротивляться. Пусть ударит Волна, настоящая и страшная. Пусть унесет на дно и принесет забвение. Зато не надо кричать от одиночества, проснувшись в пустой каюте, не надо бояться звона крепежных колечек, принимая его за Нашествие, не надо раз за разом падать в воду от осточертевшего уже Роя... Тишину и забвение несет смерть. Шторм... И вдруг -- сквозь завывания ветра: -- МИШЕЛЬ! ДЕРЖИСЬ! Я ИДУ, МИШЕЛЬ!!! И предсмертным бредом -- фигурка велосипедиста в свинцовом суровом небе. Невероятный полет. Ветер рвет сиреневую майку, багровым глазом горят в темноте бури шортики. -- Илюшка...
Что так бьется в груди? Сердце. Что так плещет вокруг? Море. Что качает меня? Волны. Что так греет меня? Солнце.
Мишель медленно разлепил непослушные глаза, дрогнув отяжелевшими веками. Прямо перед носом -- макушка Ильи. Мальчик уткнулся носом в плечо мореплавателю и мирно сопит. Сквозь распахнутую дверь в каюту врывается сноп горячих солнечных лучей. Блеск солнца и ласковое покачивание яхты не вяжутся с ревом шторма, доносящимся извне. Майкл улыбнулся: сон. И какой приятный сон! Как не хочется просыпаться и вновь оказываться в пустоте и одиночестве посреди бесконечного равнодушного океана. Илья зашевелился во сне и, закинув руку, угодил Майклу по уху. Сон был так похож на реальность, и, похоже, обещал быть долгим. Мишель понимал, что неоткуда появиться в открытом море мальчишке, который остался в далеком полузабытом городе. Да и нет его скорее всего в живых, ведь нашествие Роя лишило разума не только Илюшку, но и всех обитателей теплого города под Чистой Звездой... Осторожно выбравшись на палубу, мореплаватель удивленно огляделся. И было отчего... Вокруг по-летнему жаркого солнца синел круг чистого неба, а вокруг него клубились и метались штормовые тучи, клочьями прорезая друг друга и поднимая в бешеной пляске волны, словно умываясь в них. Лишь крохотный, метров сто в диаметре, кусочек моря был тих и ласков. И он дрейфовал вместе с солнечным светом и безветрием среди безумия волн. Сон... Теперь Мишель был уверен, что это сон, ведь "по-правде" так не бывает! Но если -- сон, то почему нельзя взлететь? А стоит ли? Вдруг именно от этого проснешься?.. И лишь споткнувшись о брошенный среди палубы велосипед и ушибив коленку, мальчишка понял, что все это происходит на самом деле... Кинулся в каюту. Коснулся плеча Ильки. В тот же миг яхту качнуло, холодный штормовой порыв обдал ознобом, свет стал рассеянным и блеклым, сумеречным. Илюшка поднял голову. -- Привет... -- оторопело сказал Майкл. -- Привет... Ты зачем меня разбудил? Мне снилось солнце и штиль... -- Так это ты держал погоду... -- начал было Мишель, но вдруг согнулся от кашля -- многодневное нервное истощение и холод сделали свое. Он упал у ног Илюшки, почти мгновенно потеряв сознание... На третий день после шторма их прибило к какому-то островку, где малыш и бросил якорь, ожидая выздоровления друга. Сознание никак не возвращалось к Мишелю. Илька почти не отходил от него, лишь бегал на остров, чтобы собрать фрукты или наловить раков на обед. Здешние раки были крупные и неповоротливые, и из них Илька готовил "раковый суп", приправляя его водорослями и ароматными травами. Болеющий друг пил отвар, не открывая глаз и не узнавая ничего вокруг... Так прошла неделя. А в бреду Майкл все бежал и бежал от Роя по пыльному проселку. И вновь, и вновь вспоминался мальчишка-ветерок, ставший человеком лишь на миг, чтобы успеть столкнуть своего друга с пути золотых пчел. Постепенно это воспоминание стало покрываться словами, пока они не обрели завершенность песни.

Над городом ливневых туч разворот, На улицах стало темно, И ветер у парковых старых ворот Рвет с досок афиши кино.
А в фильме герои идут сквозь буран И штормы гудят в парусах. Но рвется кино -- и слепящий экран Бьет белою вспышкой в глаза.
Рвется кино -- И вспышка в глаза...
А если однажды порвался не фильм И вспышка у глаз -- наяву? И ветер над маленьким следом твоим Качнул молодую траву...
А может быть, даже следа не найти, Где ты, как от выстрела, лег... Как мало порой удается пройти, Хоть путь и казался далек!
Мало пройти, Хоть путь и далек!..
От битвы с бедой нам нельзя убегать: Ты плакал, но сделал, что мог. Спасибо тебе за твои два шага По трудной дороге дорог...
Когда кораблям на пути нелегко И звезд не видать среди туч, В медлительном свете больших маяков И твой загорается луч.
Средь маяков -- Ясный твой луч...
Выздоровел Мишель мгновенно, словно кто выключателем щелкнул. Взглянул на радостно засиявшего Ильку. -- Привет! Ну что -- плывем? И от острова яхта пошла дальше, унося с собою друзей.
Илюшке было интересно абсолютно все. Как управлять парусами. Можно ли "порулить", где компас, чем грот отличается от стакселя... А порой -- странное: "Жести не найдется?" В спешке он забыл прихватить вторую жестяную корону, и теперь пытался собрать ее аналог из проволочек и обрывков меди. А когда корона водружена на Тимми (медное плетение, правда, больше напоминало ажурную сетку, чем венец королей, но от Роя спасало надежно!) -- новый вопрос: -- А это что за фигня?
Коробочку Мишель уволок из сна самого Мельтора, и очень гордился таким трофеем. Там, во сне, Князь говорил, что на Арде от такой машинки было бы много толку, и в старину польза этого лакированного деревянного ящичка с двумя рядами красных световых цифровых индикаторов была несомненна. Однако теперь это была простая безделица, никому не нужный сувенир. "Валарометр", как назвал свое изобретение Мельтор. Нехитрое устройство улавливало энергетику валар и отображало на шкалах удаление валара от прибора в метрах и километрах. Верхняя шкала -- север-юг, нижняя -- запад-восток... Тут же, в ином мире, на Риадане, этот приборчик был совершенно бесполезен. Если бы он был помощнее и его радиус действия превышал сотню километров -- то он вполне подошел бы в качестве компаса, указуя на крошечный городок в Западном Риадане. Но, увы, такой мощной сделать машинку не получилось... Так что посреди океана приборчик стал навеки глухим и слепым. И Мишель, убедившись в этом, вынул из него батарейку, просто чтобы не утомлять ни микросхемы, ни батарею... Но теперь, желая показать действие аппаратика (ну и что, что загорятся только нули, зато полюбуется Илюшка!), Майкл воткнул батарейку на место. К величайшему удивлению, шкалы ожили мгновенно. Цифры сменялись в бешеном ритме, словно в пьяном калейдоскопе, и один за другим загорались нижние сегменты от единичек: кто-то сигналил: "Внимание! Я приближаюсь!" Неопознанный валар двигался из-за кормы. И скорость его пугала. И тогда вдруг понял Майкл, что только Вала Мельтор может лететь с такой скоростью над гребнями волн, и возрадовался. Но вместо печального валы вдруг вынырнул из-за сереющего горизонта проклятый всеми Рой. И стремителен был бег его, и цифры на шкатулке говорили о нем!.. Серебряными саванами одело мальчишек Нашествие, мешая дышать, пригибая к палубе неимоверной своей тяжестью. И отяжелевшие паруса грузно заполоскали и обвисли, потеряв ветер. И старые раны, исчезнувшие без следа, заболели вновь. И промчался Рой дальше, и сползли в море ртутью следы Нашествия, и вновь наполнился ветром освободившийся из металлического плена грот и стремительный летящий кливер, вздувшийся узким серпиком над белым треугольничком стакселя. Яхта вновь набирала ход, направляемая уверенной уже рукой Илюшки-морехода, старавшегося ни в чем не уступать своему другу...

...Остров оказался обитаемым. Правда, все его население составляла одна единственная женщина чуть моложе средних лет, но зато умом и манерами речи она могла заменить целую компанию очень даже приятных собеседников... Греческой пифией назвали бы ее в привычном нашем мире, но здесь она предпочитала носить свое имя, которое, впрочем, не очень охотно раскрывала перед другими... Не торопилась раскрывать... Она давно изучала Рой. И, как истинный теоретик, вывела гору формул, объясняющих миграции и маневры Роя естественными причинами. Она вывела химические формулы его жидкого металла и гармонические составляющие вероятностного распределения составляющих частей Роя, параметры его излучений и филологическую подоплеку Сказаний О Рое. И, как истинный теоретик, она ни разу не видела в глаза объекта своих исследований. Иначе чем же теоретик будет отличаться от практика? Она выслушала рассказ Мишеля -- и дополнила коллекцию формул. Она выслушала рассказ Илюши -- и отнесла его к Сказаниям. Хотя по ходу и разъяснила, что называющий себя Единым и Рой -- суть одно и то же, и что если Единый излучает, словно Айнур, то не Эру ли это? Какой из этого вывод? Разумеется, никакого: это лишь новая теоретическая предпосылка в ее гипотезу. Она же сказала разумное: надо не бежать от Роя, а попробовать найти его и уничтожить бесследно. И Мишка с Ильей устыдились, что эта простая по сути мысль ни разу не проложила дороги в их светлые головы. И она же не поверила прибору Мельтора, когда тот бешено завращал цифрами. И спокойно глядела, как сменяются нижними огрызочками единичек показания на шкале. И увидела она Рой. Впервые в жизни. И бежать уже было поздно. И ушла она затем деревянной походкой вглубь зеленых джунглей острова, словно в том лишь и заключалась ее миссия жизни, чтобы направить на путь борьбы этих ребят, и, выполнив предначертание жизни своей, сокрылась она в недоступном. Они так и не узнали, как ее зовут...
Волны бились в острые скулы яхты. Пенилась струя за кормой... Илька посмотрел на кильватерный след и вдруг вздохнул: -- Пропадет она там, на острове... -- Не успеет, -- чуть легкомысленно пожал плечами Мишель. -- Ухлопаем Единого -- заберем ее на обратном пути... -- Заберем... А жаль, что она ошиблась, и наша жизнь -- не сказание. -- Почему, Илька? -- Потому что в сказке со смертью колдуна расколдовываются все, кого он заколдовал... Увы -- в жизни так не бывает... А еще -- потому что в сказке можно кинуться на негодяя с голыми руками и победить... А в жизни... И вообще, у нас даже пистолета нет, не говоря о чем-то посерьезнее... Миш, ты говорил, что можешь из снов вещи вытаскивать... Постарайся, а? Мишель присел, прислонившись к мачте и ощущая спиной звон такелажа. Расслабился и нырнул в глубины изменчивого мира чужих сновидений. Проскочил мимо солнца, входящего в Знак Близнецов, спугнул Ивика, опять сунувшегося в межгранные странствия без подготовки и экипировки, проскочил какую-то станцию, висящую на расстоянии светового года от Земли... Промчался мимо сидящего на астероиде роденовского Мыслителя, почему-то одетого в рваный скафандр. И обнаружил висящий в пустоте корабль, напоминающий то ли бутон, то ли соцветие... У принцессы, голову которой венчает пестрая птица, такое удобное оружие... -- Вот, я принес! -- рядом с Мишелем возникли два боевых десинтора. -- С ума сойти! -- восторженно взвизгнул Илька. -- На склад военный пробрался, что ли? -- Нет, в сон Ольги Ларионовой, когда она "Чакру Кентавра" писала! Эти десинторы побезотказней военных будут: все же не Земная, а Джасперская технология... -- Есть предложение по прибытии на остров сперва поупражняться в стрельбе... -- серьезно сказал Илька. -- А то как бы не опростоволоситься в битве...
Глава 29
Администраторша куталась в халатик, читая книгу в засаленной обложке, когда Славик осторожно коснулся ее плеча. -- Что случилось? -- девушка подняла глаза. -- Случилось, -- Славик старался говорить спокойнее, чтоб не выдать своих истинных чувств. -- Я прихожу -- а там тело. На кровати. На моей кровати!.. -- Тело? Пьяный постоялец? Так я его счас мигом!!! -- праведный гнев у всех администраторов в крови... -- Не пьяный. Труп. Задушенный... -- как описать, когда, войдя в комнату, застаешь на собственной койке труп стражника в сером плюше, по прежнему дразнящий тебя посиневшим языком, торчащим точно так же, как тогда, пару-тройку часов назад, на улице! Крыса! Крысо-человек! Серый!.. -- Боже! Только этого мне и не хватало! Прийдется вызывать полицию! А пока... Минуточку! Кажется, я знаю, где Вы можете пока переночевать. Сегодня, пока с утра не приедут полицейские. Прошу Вас! И девушка провела Славика прямиком в закуток, к комнате номер три. В тот самый момент, когда они шли коридором, из четвертой комнаты вышел постоялец. Вышел и отправился на лестничную площадку, покурить. Славик машинально запомнил увиденную комнату, почувствовав какое-то несоответствие, но переходить с подсознательного уровня на сознательный пока не стал: из головы не выходил мертвый Стражник. Как ни странно, комната номер три оказалась незаперта. И не кладовка была за дверью, а помещение более обширное, нежели предыдущие. Целых пять кроватей размещалось здесь, но только две из них были, похоже, обжиты. -- Ложитесь здесь! -- девушка показала на среднюю кровать и, уходя добавила: -- Сегодня поспите тут, а завтра переберетесь на свое место. Вы уж извините за такое!.. Честное слово, тут это впервые... И не волнуйтесь -- эту комнату снимают два постояльца, кажется -- отец и сын. Они платят за все помещение, но я им расскажу, что случилось у Вас, и они возражать не будут, я уверена... Не стесняйтесь, располагайтесь, они будут ближе к полуночи...

Оставшись один, Славик тут же зримо представил себе вид-план этажа. Теперь картина приняла завершенный вид, и он настораживал.
Получалось, что в здании с одним парадным на этаже есть огромное пространство, недоступное с этажа! Есть ли вход туда с соседних этажей? Какие лестницы ведут туда?.. Или этот кусок этажа просто замурован? Интересно тогда -- КЕМ и ЗАЧЕМ?! Что скрывается там?.. Впрочем, поверх настороженности и тревоги ложился смежающий веки сон, смешанный с обидой на Кошака, и, упав на кровать, Славик то ли вспомнил, то ли услышал слова молодого Крысолова: -- И самое обидное -- это то, что вся эта война, вся борьба для вас -- просто игра! Посреди крови и грязи вы играете в прекрасную сказку. Придумали даже свои языки, алфавиты, грамматику, руны... "Героические Руны для кровавых имен!" -- так пелось в одной старой песне. Умный был человек, сочинивший ее. По крайней мере -- он вовремя прекратил Игру. Свою Игру. Хотя и не мешал остальным играть! -- Играть... -- сквозь сон повторил Славик. -- Кстати, ты не заметил одну странность? До Нашествия говорили -- "милиция", после -- "полиция". Интересно, что-нибудь кроме названия изменилось? -- Странность, пожалуй, в другом, -- подумалось Славику: -- Кошак же ничего не может знать о Нашествии! Он пришел позже, а местные о Нашествии ничегошеньки не помнят! Откуда ж узнал Крысолов? Впрочем, стоит ли удивляться: это же сон! А если не сон? Ведь описал же зануда-флейтист в точности Славиковы мечты о встрече вечером в гостиничном номере! Кто его теперь разберет!.. Или не описывал? Может, и тот разговор тоже приснился? И Стражник. И Тихие Города! А может, скорее всего, приснился и весь этот мир, Мир Арты?.. Земли? Риадана? И козни Единого -- приснились. Ну конечно же: разве может быть злым -- Бог?! Риторически вопрос... А скорее всего -- и то, что ты родился -- тоже приснилось. Ты спишь. Тебя нет. Ты просто сон дремлющего Космического, Вселенского Разума. Его самый страшный ночной кошмар. А скорей всего -- и Вселенский Разум -- тоже сон. Вот только вопрос -- чей? -- Мой, -- послышалось с соседней кровати. -- Отдай, он мой! Остатки сна-забытья мигом слетели с Славика. Он прислушался. На соседней койке, той, что справа от двери, слышались приглушенные голоса. -- У тебя опыт большой, ты и на бумаге напишешь! Отдай диктофон! -- настаивал мальчишечий голос. -- У меня опыт, а потому я быстрее надиктую и тогда тебе отдам! -- возразил другой голос, повзрослее, показавшийся Славику знакомым. -- И вообще -- потише, а то гостя разбудишь... -- Ладно, на твой... мой диктофон и диктуй, только в коридоре, а то точно гостя разбудишь... -- в шепоте паренька послышалось плохо скрываемое злорадство... Хлопнула дверь. Минуту спустя послышалась возня. Кто-то кидал свои шмотки, методично набрасывая их на спинку стула. Когда очередная вещь пронеслась над Славиком и вместо скрипа стула послышался звон чайной ложечки об пол, юный контрабандист довольно прокомментировал: -- Промазал! -- и открыл глаза.
Глаза Славика уже привыкли к сумраку, да и вышедшая на небо полная луна щедро дарила свой свет. И в синеватых лучах ночного светила Славик внимательно разглядел пацана. На вид -- лет четырнадцать, стройный до худобы, медноволосый, он был по всему телу покрыт крупными и светлыми веснушками. Причем на груди эти веснушки были более густы, идя от плеч и шеи и сходясь к "солнечному сплетению" ярко выраженным треугольником. Из одежды на нем были лишь узкие плавочки да наручные часы на широком браслете. Все же остальное тело просто лучилось от обилия веснушек! Паренек присмотрелся и хмыкнул: -- Ну и промазал! Утром подберу. Все равно в чашке чая не было... -- Ага, я его выпил... -- зачем-то признался Славик. -- А ты тут живешь? -- Живу пока. Вместе с другом. Ладно, потом поговорим... А то я таки забуду все мысли и впечатления... С этими словами веснушчатый достал из выдвижного ящичка под кроватью лаптоп и, положив его на подушку, плюхнулся на постель. Волной залопотали, зашелестели под умелыми пальцами клавиши. Славик завистливо вздохнул: несмотря на все тренировки, он набирал тексты куда медленнее, раза в три-четыре... Взять, что ли, уроки скорописания у этого конопатого пацана? А ведь мальчишка печатает вслепую: подсветка экрана не работает, так что на клавишах -- сплошная темень!.. За дверью слышались невнятные бормотания второго обитателя этой комнаты -- видимо, по-прежнему мучил диктофон. Интересно, кто их двоих быстрее завершит?.. Мальчишка оторвался от клавиш и повернулся к Славику: -- Ты недавно тут? -- Час, два, не больше... -- Я не об этой кровати, -- улыбнулся пухлыми губами мальчишка, -- Я о Городе. -- Городе? -- Ты не похож на местных. Мне кажется, что ты пришел откуда-то, Странник. -- Тимка разбирается в чужаках! -- донесся из-за двери знакомый, но по-прежнему нераспознаваемый голос. -- У кого-то диктофон освободился? -- тут же обрадовано вопросил мальчик. В ответ за дверью вновь неразборчиво забормотало. -- И вот так всегда... -- улыбнулся паренек и вновь зашелестел клавишами. -- Тебя, как я понял, Тимофей зовут. Пожалуй, стоит представиться в ответ: Славик. -- Приятно познакомиться, -- мальчишка вновь оторвался от истязания лаптопа. -- Только меня, вообще-то, не Тимофей, а Тим зовут. Как и моего отца. Кстати, Славик -- это более десятка имен. Какое из них у тебя? -- Не понял, какое "более десятка"? -- в голосе Славика скользнуло недоумение. Тим перевернулся на спину и, глядя в потолок, принялся перечислять: -- Болеслав, Бронеслав, Брячислав, Буреслав, Владислав, Вячеслав, Гореслав, Горислав, Зореслав, Изяслав, Лучеслав, Мечеслав, Мирослав, Мстислав, Родослав, Ростислав, Святослав и, наконец, Ярослав! -- Восемнадцать. Пять, -- равнодушно зевнул контрабандист. -- Что "восемнадцать, пять"? -- на этот раз настал черед недоумевать Тиму. -- Восемнадцать имен ты назвал... -- поучительно начал Славик. -- А мое -- пятое: Владислав. -- Счетная машинка... -- донеслось из-за двери и тут же возобновилось бормотание. -- А мне он говорил об одном твоем тезке... -- при слове "Он" Тим кивнул на дверь. -- Смешно: администраторша считает, что вы -- отец и сын. Что -- так похожи? -- Есть сыновья, более похожие на матерей... Так что смотрят тут не на сходство физиономий, а на характеры... А вот в этом мы чем-то похожи, видать, раз принимают... -- А как вы встретились? -- осторожно спросил Славик. -- И еще -- твои родители не возражают, что ты тут с кем-то... не родственником... обитаешь где-то на задворках Вселенной? -- Мои родители далеко... -- он вздохнул... -- Не в "Где", а в "Когда"... Они жили лет пятьсот назад... А я, сбегая от Инквизиторов, смотался в какую-то дырку, лишь бы Инспектор-Инквизитор не нашел, и провалился вот во времени. В будущее. И теперь уже два года странствую вместе с тем, к кому прямо в особняк вывалился... Назад мне, похоже, уже не вернуться... Хотя и сейчас нас мотает взад и вперед по временам и весям... А тут... Тут странное ощущение. Вроде никто и не гонит, все относятся дружелюбно или по крайней мере корректно, и все же -- чужой среди своих... -- Так изменился бы. Попробовал бы, хотя бы... -- Легко сказать -- попробовал бы! А если я просто -- другой? И не только в мыслях, в мировоззрении дело! А то, что при Нашествии на меня ничто не повлияло? Все вокруг поразмагничивались, а мне хоть бы что?! Ваши, и те от Нашествия пострадали практически все. Ну, почти все!.. -- Наши? -- Ага. Я и про землян, и про Воинов, что повадились в этот мир... Да еще после одного случая стал я чувствовать людей немного иначе... Словно вижу в них что-то хорошо скрытое от других... Сущность и что-то еще... Кстати, вот еще одно: на днях столкнулся на улице с этаким тысячелетним пацаном, ну, Томом, так он сперва за катану свою ухватился, когда почувствовал меня, а затем тщательно так присмотрелся и говорит мне: "Нет, ты не из наших... Фонишь -- не спорю. Излучаешь -- да. Имеешь Силу -- согласен. Но ты -- смертный. Кто ты, чужанин?" Чужак... -- Не "чужак", -- машинально поправил его Славик. -- "Чужанин" -- значит "пришлый", родившийся не здесь... СТОП! -- Славик аж подскочил: -- Ты видел Тома?! Где он? -- Не в Городе. Когда я его встретил -- он уходил с Лассарой. И знаешь, что странное? Лассара не показался мне чужаком! А вот Том -- он явно чувствовался... Как бы это определить?.. Понимаешь -- дико: простой мальчишка вдруг кажется чужеродным, а крылатый парень, которого в средневековье сожгли б на костре как демона -- кажется своим, словно родился и вырос в нашем Городе, среди нас... А я вот -- чужой. Чужак... Прямо хоть бери свой мозг и размагничивай его, как дискету, чтобы снова стал чистеньким, "своим" для Города. Размагнитить -- а затем записать: пошлости -- двадцать процентов, хитрости -- пятьдесят два процента, умения предавать и использовать других -- пятнадцать, цинизма -- десять, если что осталось -- вписать немного ума. Разума, в смысле. И -- ни в коем случае не вписывать совесть: неходовой это нынче товар... -- Проще расформатить дискету, чем память человека, -- возразил Славик, -- Дискета пустеет, а вот в памяти хоть что-нибудь, но остается. И тогда рано или поздно все отрастет вновь, восстановится, формать -- не формать... -- Вот-вот, расформатить. Совсем как у Семенова. Помнишь? И Тим задумчиво процитировал: -- "...Вот и сейчас он сидел у дальнего терминала, который был заставлен компьютерами на семерых, а принтерами на восьмерых. Штирлиц был один и никого не ждал. Иногда ему становилось скучно, он вытаскивал из кармана дисковод с дарственной надписью "Программисту Исаеву за освобождение Дальнего Востока от Феликса Эдмундовича Дзержинского" и с меткостью истинного системного программиста форматировал затаившихся по углам тараканов. -- Развели тут! -- орал он. -- Бардак! И действительно, в ВЦ был бардак. Пол был залит дешевым тонером, заплеван и завален дискетами. Создавалось впечатление, что каждый считал своим долгом если не одарить пол BAD BLOCK'ами, то хотя бы плюнуть или что-нибудь пролить." Ну, и так далее... -- По-моему, это был не Семенов. -- Какая разница, все равно про Штирлица!.. Впрочем, желающих "расформатить" людей и без этого было предостаточно... Повинуясь внезапной ассоциации, Славик вдруг спросил: -- Что ты помнишь о Нашествии? -- Помню Железных Пчел. Помню Пожар Памяти: горели не дома, не люди, а их мысли... Помню выгоревшие тела, бездумно шагающие по улицам. Они шли, и пепел мыслей пересыпался у них в голове. А затем, недавно, пришли те, кто оживил. Пусть немногих, но все же... Я не могу сказать, Зло они свершили или Добро: они оживили души -- удобренные пеплом, посевы хорошо растут, но семена были те, что сейчас пожинает весь Город. Конечно, если стоит выбор -- зомби или подобные существа, то пусть уж лучше эти полумрачники... Но разве не нашлось ничего другого, чтобы посеять? Неужели создание новых гопников -- единственно разумное решение?!... -- А другое прорастало? -- вопросом на вопрос ответил Славик. -- Извини. Я не подумал об этом... И все же -- зачем пришли? Чтобы спасти от Нашествия? -- Мы пришли раньше. Разные... Феникс говорил -- он гнался за тем, кто повинен во всем этом. Он как-то говорил мне: "Если б мы так долго не откладывали Поход. На завтра, послезавтра, послепослезавтра... Если б не колебались и ударили первыми -- кто знает: может, Нашествия не было б вовсе..." Но тогда мы не знали, что золоторожий решится на такое... -- Этот "золоторожий" именует себя Единым... Его мысли просто понять. Нет, это не значит -- простить, просто понять: он привык повелевать безраздельно, и когда увидел, что все больше и больше людей не признают его не только Богом и Создателем, но и вообще -- не признают, то решил, что лучше стать Повелителем Зомби, чем вообще не повелевать никем... Вот и началось -- Нашествие. Вот и бесится он... Так что вашей вины в промедлении нет. Просто вы никогда не сражались с фюрерами. Мы, впрочем, тоже... -- Зато теперь... -- И теперь -- никакого хэппи-энда не намечается... Даже если те, кто сейчас отправился к заброшеному храму в горах, добьются своего и Единый уйдет из жизни -- придут Его дети. Собственно -- они уже пришли... Я не о тех, что созданы им, я о тех, что дети ему по духу: Крысы. Город полон Крыс!.. И скоро они завоюют нас, пока мы будем мирно нежиться в своих постельках... Славик хотел было ответить Тиму, рассказав о теле Серого на своей кровати в соседней комнате, но не успел. Ответом на эти слова прозвучала флейта. Она пела за окном, и при полной луне ее голос рассыпался парашютиками одуванчиков, серебряными капельками, разливался горными звонкими ручьями... Славик метнулся к окну. Опережая его, на подоконник уселся Тим. В лунном мареве было прекрасно видно, как идет по Городу высокий, стройный черный силуэт: Крысолов. Идет, играя на флейте, и за ним, как послушное стадо, топают сгорбленные силуэты, даже в сумраке ночи не черные, а серые -- Крысы... Их все больше и больше, они идут отовсюду, а у ног Серых топают их меньшие собратья: пацюки и прочие крысы с помоек и канализаций. Невиданная колонна направляется дальше, и в какой-то миг Крысолов ступил на тонкий лунный лучик. И лучик затвердел хрустальным мостиком под его ногою. Колонна уходила в Небо. Подальше отсюда. Из Города, с Планеты, из жизни... Оцепенение. И -- прекрасная песня. -- А ты мелодию узнаешь? -- спросил вдруг Тим. -- Не-а. -- Ты прислушайся. Это же песня. Ну, та самая, что Юрик из "Лиссэ Лотэссэ" поет! -- Отстань от человека! -- прозвучало из-за спины. Очевидно, в комнату вернулся старший друг Тима. И сейчас он стоял за спиной Славика и тоже глядел в окно. На Крысолова и его обильную жатву. -- Ты не учел, что для него эта песня еще не вернулась, она станет модной где-то через год, на следующий День Весеннего Равноденствия. А пока она хорошо забыта, с тех самых пор, как Ник ушел из "Лиссэ Лотэссэ" и создал группу "Мама"... Человек за спиной замолчал, но Славик не спешил повернуть к нему голову. Ну и что, что голос знаком? Успеется посмотреть, никуда он из комнаты не денется. А вот такое зрелище, как за окном -- раз в жизни увидать можно... И только с последними словами песни, с последними нотами мелодии, когда растаял лунный хрусталь, до Славика дошло: "Лиссэ Лотэссэ" -- на Арде, в Мегаполисе. А здесь -- не Арда!.. Да и на Арде сейчас никто не упомнит эту группу и ее настоящего создателя, это только в отчетах по "Истории-Хронос" сохранилось... Откуда эти сведения у этих двоих? Он обернулся на мгновение позже, чем хлопнула дверь и из-за нее вновь донеслось бормотание. Тим вскинул глаза на Славика: -- Э, а что, собственно, случилось? У тебя такой вид, будто ты увидел привидение! -- Не увидел. В том-то и дело, что не увидел. Уж очень твой друг шустер, словно нарочно скрывается сейчас за дверью... -- Да брось, он и не думает об этом... Он просто спешит записать все увиденное только что. Это ж ведь и читателям интересно будет... -- Допустим... -- Славик оставался серьезным. -- А вот откуда ты да он знаете, что будет через год? И что было триста лет назад? А в мозгу бьется: -- "Не понятно: на пророков и провидцев не похож, а говорит о будущем столь же уверенно, сколь и о веках, в которых началась эта музыкальная история... Уж не родственник ли Зрячей?" -- "Не важно, сколько времени прошло с начала этой истории: можно жить в трех-четырех временных срезах сразу..." -- мысль в ответ. Голос знакомый: то ли Кошак, то ли Тим... Но Кошак -- далеко. В небесах он теперь. Только что ушел. А Тим -- вот он стоит, чуть улыбается, но рта не раскрыл ни на миг... Телепатия? Какая разница! Главное -- ответ: "можно жить в трех-четырех временных срезах сразу..." -- ...В трех-четырех временных потоках одновременно. Как Шут, например. Боже, опять Шут! Неугомонная память!.. Пепел листьев... -- Тише-тише, едет крыша... -- это уже Тим произнес вслух. Тот же голос... -- А под крышей -- чердак, -- съехидничал Славик. Просто так, чтобы заглушить горькие мысли... -- Это все не так просто, -- Тим вдруг стал серьезен. -- Помнишь, я говорил о путях спасения Города? Теперь я точно знаю: Вы, пришедшие, своей возней и стараниями смогли на этот раз очнуть Город от спячки. Не знаю, что ждет впереди, но... Каждый должен сам убираться в доме, чтобы не было бардака. А наш мир -- это наш дом. Впрочем, подобные реплики набили всем оскомину, кажутся банальщиной... Так не лучше ли сказать -- Дом. Именно так, с большой буквы... Наш Дом, который мы бережно обживаем, бережем, украшаем... Наш Дом -- Город. Наш Дом -- Планета. Наш Дом -- Вселенная. Наш Дом -- Мироздание... Наш Дом -- Мир... Наш мир -- это Дом... -- Ты даже не знаешь, как здорово ты сказал, Тим! -- А, может быть, как раз знаю? Но -- где-то там, на уровне подсознания... Просто -- пришло время -- и подвелся итог... Вот только -- Крысы... Как они вписываются сюда? -- Наш мир -- Дом, но и Подвал -- часть реального бытия. Дом... Он вполне реален. И так же вполне реален мир, где весь наш мир -- тоже просто чей-то подвал, такой же неубранный и грязный, -- Славик печально улыбнулся, затем продолжил: -- И, как говорил один мой знакомый Кошак -- на то и живем мы все, чтобы не расплодились по всему Подвалу и Чердаку Крысы Сознания, этот легион Серого Войска. -- Он, впрочем, кажется, считал, что Крысолов справится с этой задачей лучше Воинов и Контрабандистов... -- невинно прозвучало из глубины комнаты. Славик обернулся. В проеме, прислонившись к косяку двери, стоял Артагорт с диктофоном в руке. -- Арт?! -- Он самый. А что удивительного? Привет, Славик... Ну, видишь, Тимка, все не так-то и плохо... Сподручные Единого покинули Город и всю эту планету. Навсегда ли -- не знаю, но хоть сейчас не будут мешать... Так что пришла пора и Единым заняться. С утра отправляемся в путь. -- Куда? -- выпалил Славик. -- Тебе лучше не идти, -- Артагорт был серьезен. -- Это мы с Тимом отправимся на охоту. -- Но почему? -- Опасно... В такой бой обычно только Хранители и суются... Вот мы и идем... -- Вдвоем на Единого? -- сколько скепсиса в одной фразе... -- Почему вдвоем? Туда же отправились уже Макс Второй и балроги, туда же придут Воины, которых таки отыскали на Дороге Том и Лассара, туда же нацелил свои стопы Мельтор, да и Ирлан со своим воинством не дремлет... -- Но зачем это тебе, Арт? "Сводки с полей сражений" покоя не дают? -- Нет... Не тяну я на фронтового корреспондента... Просто понимаешь -- я столько раз проигрывал Ему в своем мире, что пришла пора взять реванш. Тут. В этом мире. Здесь он -- чужак, хоть и выдает себя за Бога, и потому не может менять законы по своему усмотрению. А я... Мне есть за что мстить ему... -- Никуда ты не пойдешь... -- уверенно сказал контрабандист. -- Арт, ты мне живой больше нравишься, чем в виде зомби или трупа. Честное слово!.. Так что обламывайся с этим походом!.. -- Не могу. -- Тогда хоть монетку кинь... -- А это мысль... -- Артагорт достал из кармана никелированный кружочек размером с пятнадцатикопейку. -- Если упадет портретом вверх -- иду вместе с Тимом. Если колосками -- иду сам, чтобы Тим не рисковал... С этими словами он подбросил монетку повыше, и она завертелась, падая... И зависла в полуметре от пола, став точно на ребро! -- Вот так! -- довольно сказал Славик. -- Никто никуда не идет. Тим и Арт переглянулись, и мальчишка вкрадчиво сказал: -- А Макс Первый, тот, что киношник, уже и место себе присмотрел в укрытии возле Храма, снимать битву будет... -- Мою идею юзать! -- выкрикнул в показной ярости контрабандист и, крутнувшись на месте, исчез. Из пустоты донеслось: -- Передайте хозяйке гостиницы, что моя койка за мною! Я еще вернусь!..

Глава 30
Нестерпимо болела голова. Малдер открыл глаза. Какое-то странное чувство, будто бы все тело пронизано сотнями тонюсеньких ниточек, натянутых от пола до потолка. Под самым потолком в пустоте висели три ярких светящихся сферы. Дэвиду захотелось встать. Он попытался опереться о кровать и только тут осознал, что висит в воздухе. Словно почувствовав его желание, неведомая сила перевернула его и поставила на ноги. Он находился в столбе света. Многочисленные лучики струились то ли снизу вверх, то ли сверху вниз. Малдер огляделся. Вокруг стояли существа. Иначе не скажешь, потому что на людей они не очень-то походили. Все, за исключением одного: Яромира Загорского. Но и он теперь похож на человека не до конца. Вместо прежнего его левого глаза было какое-то лиловое сияние. А может -- это не Яромир, а кто-то очень похожий? Принял вид, так сказать, чтобы не испугать? М-да, он бы еще это и этим, остальным посоветовал бы... А то слишком уж... Мысль оборвалась, едва начавшись. Мыслям было просторно, но текли они вяло и криво, мелкими рывками... Сонное состояние покидало его ум медленно и лениво. Хотелось что-то спросить, но мозг еще не был в состоянии оформить мысль и перевести ее в слова. Тем временем стоявшие о чем-то заговорили. Дэвид не разобрал, о чем, хотя вроде бы и понимал язык. К нему подошел Загорский. Он вывел Малдера из светового столба и повлек за собой. Ноги плохо слушались и от этого походка выглядела нетрезвой. Странные коридоры, залы. Непонятное оборудование, если это вообще оборудование, а не декоративное оформление в стиле "замок черного колдуна". Они оказались перед сияющим синим окном. Яромир шагнул в него, увлекая за собой зачарованного коллегу. И вот они в какой-то зале с изумрудными стенами и потолком. Руны на полу напоминали те, что Малдер видел на зарисовках интерьеров "Ската", бесследно пропавшего недавно с Причальной Паутины. Сонное состояние надорвал противный, режущий уши свист. Дэвид повернул голову в сторону его источника: откуда-то из-под рукава Загорского исходил яркий голубой луч. Под его напором часть помещения будто вздулась и лопнула, открывая потустороннюю черноту. И, еще не совсем придя в себя, Малдер шагнул вслед за своим поводырем. -- Где мы? -- приложив невероятное умственное усилие, спросил он. -- Между Мирами.
Всего несколько шагов (или это только кажется, что шагаешь, а на самом деле по чуть-чуть переносишься силой своего желания?), и вот они уже стоят в каминной, в башне Загорского. -- Яр, где ты был? Что с твоим глазом? -- Альфа кинулась к мужу. -- Пойдем, дорогая. Я все тебе расскажу... Бертрам, отведи Дэвида в свободную комнату, ему нужно прийти в себя, и позови ко мне Сашку... Скелет-службист взял Малдера под руку и повел куда-то вниз по лестнице. -- Чайку сделать, шеф? -- поинтересовался он на ходу. -- Н-нет... Спасибо Берт... -- выдавил из себя Дэвид, -- Если бы кофе... -- Да господи! Ща сделаем кофе! -- ободряюще усмехнулся Бертрам. -- Одеяло принести? Малдер кивнул. Он пытался понять только что увиденное.
* * *
-- Ну-с, Берт, а теперь кайся -- что это тут происходит... -- Яромир Савельич развалился в кресле у камина. -- Бардак... -- честно ответил скелет. -- Летает эта золотая гордость гербари... Нет, гербарий -- это когда цветочки засушены. А как оно дразнится, когда насекомые сушеные в коллекции на музейной полке? Нет, не тараканы после дезинсекции, я про пчел, бабочек и прочую моль. А, ладно... Так вот, летает со своим стадом прислужников... Не стадом, а роем? Ну пусть будет роем! Летает и где пролетит -- там все и становятся а-ля автоматы, потупее, чем в Великую Депрессию. Мы это назвали "Синдром последнего рефлекса"... Увы -- защиту от этого обнаружили слишком поздно. Нет, не мы. Тут в гостях на планете был Лат, так он предложил короны из металла. Работает... Стальные гермошлемы, кстати, тоже... А знаешь, Яр, обидно ведь: я этот Рой заметил еще до того, как он сюда добрался! Он один из Тихих Городов по дороге вынес таким же способом... Поднял я тревогу, и давай жителей эвакуировать. А они не эвакуируются! Мы им, мол, давайте кто куда, и желательно подальше и побольше, а они -- кто куда, но только от нас и только в пределах города... В общем -- сами-то мы в Башне заперлись, а потом стали этих... автоматоидов подбирать и эвакуировать. В первое же нашествие Коваленко отбил сигнал тревоги на Землю, так сюда почти весь флот УОКСа прилетел. Окружили планету и объявили карантин, так мы эвакуированных к ним на крейсер-лазарет переправляем. Там врачи пытаются докопаться до происшедшего. А Сашка -- тот вломился в Город Гоблинов, стервец, и с моей помощью эвакуировал хранящиеся там яйца своих сородичей. -- Тоже в лазарет? -- ахнул Загорский. -- Нет, на какую-то из "Скалярий"... Говорит -- они там в безопасности будут... Ну так вот, земляне планету оцепили и никого не пущають внутрь. А наружу только через карантин. И ничего так и не делают по большому счету... А мы-то вычислили по наблюдениям, где Рой базируется, у него улей в одном из храмов Единого, вот нету гнева Его на их головы!.. Доложили шефу Флота, а он -- "Мы не можем вмешаться в дела суверенной планеты, потому что потому... Бюрократ со стажем! Яромир молча подошел к визору и щелкнул клавишами. -- Пост тридцать три... -- послышалось с экрана. -- Так, дите! -- рык Загорского заставил подпрыгнуть даже Бертрама. -- Или ты немедленно свяжешь меня с господином Траффолдом, или звездочки с погон полетят не только у тебя, я вам тут звездопад на весь УОКС устрою! Испуганный диспетчер (а как тут не испугаться, когда сам Победитель Дракона разнос начинает!) переключил связь немедленно. -- Твое Управление совсем обленилось? -- без приветствия напал на Траффолда Яромир. -- Но... Мы честно держим карантин... Хотя этого и нет даже в уставе... -- Согласно Уставу Управления Объединенного Космофлота Системы... -- начал было за спиной Загорского Гельберг, но шеф знаком велел ему заткнуться. Замолчал и шеф УОКСа. -- Вы что, решили сделать из планеты заповедник для Роя? -- Яромир недобро ухмыльнулся уголком рта. -- И никого не пускаете, чтобы "птичку" не обидел никто? Может, еще и подкармливать будете? Для полного комфорта... У вас тут пасека, так? -- Мы не бездельничаем... -- жестко возразил старик на экране. -- И никто не может упрекнуть нас, что мы ничего не делаем. Когда эти... костяные твои доложили нам о месте дислокации Роя -- мы выслали туда звено истребителей. Не вернулся никто. Вернее, вернулись, и теперь они постоянные клиенты нашего лазарета, вместе с местными, пострадавшими от Нашествия. А с орбиты этот гадюшник не накрыть: храм в углублении в скале, над ним такая толща, что только планетодробилкой ковырять! Ты ж не предложишь нам искать один из затерянных БАСов и применять тут его излучатели, а? -- Типа вы не могли туда послать истребители-автоматы... -- Они выходили из строя еще на подлете... Мы -- военный флот, но мы не самоубийцы и не камикадзе. Мы сейчас всесторонне изучаем проблему Роя, и надеемся найти приемлемые решения... За спиной Траффолда возник сержант и негромко произнес: -- Только что в сторону планеты совершил несанкционированный вылет старший лейтенант Соронсон. -- Ингвальд? Извините, Яромир, я свяжусь с Вами позднее. У одного из наших офицеров сейчас могут возникнуть большие проблемы с мозгами... Когда связь прервалась, Бертрам хмыкнул: -- Наверное, Джино решил присоединиться к тем, что пошли охотиться на этих пчелок прямо в их улье...

Глава 31
Была когда-то фантастическая повесть времен Второго Средневековья, повествующая о битвах с Мраком. Так себе повесть, ничего особенного, но называлась красиво: "Войска собираются в Киеве". И теперь вот, глядя на творившееся на небольшом каменистом островке посреди океана, в высоченных скалах которого затаился в ложбине Храм Единого, невольно хотелось повторить за старым автором: "Войска собираются... здесь!!!" Картина была просто феерическая: зеркала храма зазвенели разом, и из них шагнули люди. Если бы кто посмотрел на зеркала до этого, то, без сомнения, увидал бы, как в отраженном зеркальном мире возникли идущие, которых не было в самом храме. И как, подойдя вплотную к стеклянной поверхности, эти отражения просто шагнули из зеркал в зал, оказавшись настоящими людьми. Но некому было смотреть на выходящих из зеркал: в храме в тот момент не было ни единого живого существа. Это лишь минуту спустя под древние своды ворвались три огненнокрылых демона и Макс-Бывший Пацифист. А вслед за ними -- Женька-Брукса. Крылатые демоны с подозрением косились на крылатого предводителя Зеркальщиков, ловя в ответ точно такие же взгляды. Но Женька, лишь приметив Крылатого Лассару, успокоился: свои! Зато увиденное за алтарем повергло его в целую смесь чувств, главным из которых была все же печаль: прямо на стене чуть повыше алтаря скорчился старичок-вампир. Тот самый. Он был приколочен осиновыми колами, и нынешней позой своей больше всего напоминал то распятие, которым так любил ковыряться в зубах, доказывая всем бессилие предметов веры при отсутствии самой веры... Вампир был мертв, и, судя по всему, висел тут не первую неделю... Конечно ж, он был мерзким старикашкой, да и кусаться полез ну совершенно без спросу, но глядя на съежившееся и иссохшее тельце, Женька испытывал-таки не злорадство, а жалость. А еще -- удивление, что кому-то удалось изловить этого верткого вампира. И -- ненависть к тому, кто убил, а затем выставил вот так на всеобщее обозрение труп. К счастью, Женька и не догадывался, что осиновыми кольями к стене был прибит в свое время не труп, а вполне живой только что пойманный вампир, и что умирал он долго -- от голода и постоянных жгущих мучений, доставляемых ему осиной... Умирал в усладу Единому, так наказавшему вампира за неверие. Само же золотоликое чудовище отсутствовало, Феникс это ясно ощущал. На отдаленной от храма скале устраивались поудобнее Макс-киношник и Славик. Свой энтомоптер они спрятали в соседней ложбинке, и теперь искали наиболее приемлемые ракурсы для съемки. Снег давно уже растаял в этих горах, и знойное лето иссушило все вокруг, нагрев камни и выбелив песок на берегу. Единственная пригодная бухточка островка была девственно чиста: кому придет в голову использовать корабли там, где всегда под рукой глайдер, флип или энтомоптер. Или маршрутное такси с автопилотом, на худой конец! Когда-то эти такси называли ласково и нежно -- "Пчела", но после событий с Роем у народа резко пропало желание вообще поминать маленькое трудолюбивое насекомое. Так что пчел обитатели Рокласа называли теперь просто "жу-жу", как в старой детской песенке, "Пчел" -- "аэротакси", или попросту "такси", когда же слышалось слово "пчела" -- народ инстинктивно пригибался и в страхе оглядывал горизонт в поисках надвигающегося Роя. Макс разместил переносной штатив-треногу и прилаживал к нему камеру, рассуждая вслух. То ли он обращался к Славику, то ли говорил сам себе... -- Сейчас отснимем эту тварюку со всеми ее превращениями, а затем вставим в наш сюжет и прокрутим на Земле, пусть думают-гадают, как мы сделали такие спецэффекты! -- Ага, -- Славик предпочел предположить, что обращаются к нему, -- И все "Оскары" наши! А "Оскары" -- почет, почет -- это слава, слава -- прибыль, а прибыль -- ВОТ ТОГДА И НАПЬЮСЬ ВВОЛЮ!.. В ответ он заработал только сочувственно-понимающий взгляд Макса и жест плечами... И киношник продолжил тестировать камеру, затем открыл ее крышку и сунул туда чистый диск. И вдруг, прислушавшись к чему-то, резко развернул камеру, нажимая на ходу "Rec". Громко шепнул: -- А вон и выпивка летит! -- Где?! -- в голосе Славика появились вожделение с надеждой. Но в небе летели не бутылка и не рюмка. Из-за горизонта медленно поднималась, ослепительно сияя в лучах заходящего солнца, туча Роя.
Ослепительные тучи насекомых заполонили все небо, и посреди них плыла трехметровая золотая пчела -- Королева Роя. Она спустилась на пороге храма и медленно, чуть неуклюже поднялась на задние лапы, ставшие тут же толще и прочнее. Неторопясь перетекла в человекоподобное существо с золотой короной на золотой же голове. И тут же пчелки, словно ожидая именно этого момента, разом ринулись к центральной фигуре, на лету соединяясь в золотой развевающийся плащ за спиной. Смолк звон мириадов крылышек. И в наступившей тишине живая золотая статуя повернулась, готовясь войти в храм. Это оказалось не так-то и просто. Двери распахнулись, и из сумрака помещения шагнули навстречу божеству воины. Издалека трудно было рассмотреть, кто есть кто, но сразу бросалось в глаза, что четверо из них крылаты, причем крылья троих полыхают, как костер, у четвертого же -- задумчиво-черные, словно ночь. Всего же воинов было множество, и одеяния большинства из них были темно-синими до черноты, но с зеркальным кругом-эмблемой на рукаве. Круги блестели и были уже хорошо различимы в видоискателе, но Макс старался снимать так, чтобы ни на секунду не выпустить из поля зрения жидкометаллического бога. На какое-то мгновение Максу показалось, что чудовище испытает недоумение, или хотя бы вздрогнет от неожиданности. Но Единый остался беспристрастным. То ли он очень хорошо владел собой, то ли просто был не способен на внешнее проявление эмоций...

-- Зачем пожаловали? -- пророкотал в головах воинов механический голос. -- Признали меня своим Богом? Тогда я с радостью дарую вам прощение и приму в лоно веры моей! Я забуду все то зло, что вы творили против меня, и приму вас в число моих сторонников избранных! Преклоните колено! -- Мы преклоняем колено только перед тем, кому служим всей душой! -- яростно воскликнула одна из демониц огня. -- А на коленях нас вообще никто и никогда не видел! -- добавил крылатый Феникс. -- Поставить на колени -- не велика проблема... -- пророкотал Единый и плащ его чуть колыхнулся. -- Но я предлагаю честное служение мне и Свету. -- То, что ты предлагаешь -- не Свет, а рабство! Тебе же даже народ этой планеты не удастся никогда поставить на колени! -- Почему же? Удалось. Уже удалось... Они все мне покорны... А вам, иномиряне, я честно предлагаю занять место Избранных. Вы будете иметь все -- власть, славу, богатство! -- А взамен мы должны... -- Прекратить эти боевые действия, обрекающие вас на поражение... -- за него договорило само божество. -- Странные пироги, -- хмыкнул Макс-Воин, -- Ты велишь нам не воевать с тобою, что скорей напоминает боязнь поражения, а не великодушие... -- Мне ничего не стоит испепелить вас всех или просто стереть в порошок... -- и в доказательство своих слов Единый протянул руку, и балрогесса, на которую указал он, замерцала, как свеча на ветру, и погасла, обратившись в ничто. Только дымок поднимался в небо... Макс-Воин рванулся вперед, взмахнув рунным клинком, но Феникс удержал его, с силой вцепившись в плечо. И в тот же миг полыхнуло. Сперва показалось, что возродилась огненная демоница, потом -- что разверзлись небеса. А из пролома в пространстве уже хлынула лавина: всадники в сверкающих доспехах, восседающие на боевых конях. А впереди, во главе, мчался на своем единороге Магистр Ирлан, и над ним развевалось темно-синее до черноты полотнище с серебряным кругом. И только теперь Макс и Славик поняли, что напоминали им формы Воинов Зеркал: тот же синий цвет, только круг не просто серебряный, а ослепительно-зеркальный. Видимо, Ирлан на своем флаге пытался изобразить ту самую эмблему, но сподручными средствами зеркало гибким не сделаешь и на флаг не прикрепишь -- вот и стал круг серебряным. Всадники заполонили пространство перед храмом, и сразу стало неимоверно тесно. Но Единый вновь и не подумал вздрогнуть...
-- Вот это сцены-ы!!! -- завопил в восторге Славик, -- Это же просто невероятно! Макс-киношник легонько хлопнул сотоварища по загривку, а затем молча указал на микрофон. Мол -- не шуми, звук тоже записывается!.. Однако, отвернувшись от храма и Единого, Славик взглянул на бухточку и ухмыльнулся: к берегу подходила белоснежная яхта. "Туристов принесло, видимо!" -- проехидствовал бывший контрабандист. -- "Вот уж не знают, в какое дерьмо их принесло! И вместо приятного отдыха на южных пляжах -- ..." Мысль не успела дооформиться: с яхты спрыгнули двое мальчишек с боевыми армейскими десинторами наперевес. Вообще-то такое оружие не у всякого косморазведчика встретишь, а тут... И настроены они явно не позагорать на солнышке... Мальчишки как раз пробирались через толпу Серебряных Рыцарей, лавируя меж конями, когда с треском и фырчанием к берегу пристали десятки скоростных десантных скутеров. Легкие суденышки выскакивали на полной скорости далеко на песок, оставляя за собой широкие следы, и тормозили на излете. С них спрыгивали бравые десантники в пятнистом многоцветном камуфляже и масках на лицо. Сжимая короткоствольные спецавтоматы, они за считанные секунды окружили рыцарей и воинов, окруживших Единого, и командир десантников властным голосом выкрикнул: -- Никому не двигаться! Стреляем без предупреждения! Единый лениво отмахнулся, словно от надоедливых мошек. И бравые солдаты в камуфляже тут же превратились в склизкую протоплазму, расплескавшуюся по песку. Автоматы с чмоканьем полетели в то, что еще секунду назад было их хозяевами. -- Промашечка вышла, Единый! -- злорадно заметил Лассара. -- Это ж твои собственные войска были, СЛУКовцы! Верой и правдой служили тебе, а ты вдруг их -- раз, и все! -- Не страшно! -- пророкотало чудовищное божество. -- Зато они сейчас уже в раю, вкушают плоды жизни вечной, а не бренного телесного существования! Те же, кто не признают меня, будут мучимы и в этой, и в запредельной жизнях! И вновь на лице его не изменилась ни единая черточка.
-- Слушай, что это за спецназ тут выпендривался, а? -- Славка никак не мог понять до конца, что происходит. -- С-Луковцы. -- Кто-кто?! -- С-Луковцы! Такая секта религиозно-военная. Сокращенно от "Сопротивление Лукавому" -- получается С-Лук. Жаль, что мы не засняли их прибытие на берег. -- А что такого? Потом костюмированной массовкой доснимем! -- Эх, ничего ты не понимаешь тут, Славка! Таких вот никто не пожелает играть! -- Ну почему же? Есть же актеры, сыгравшие в сотнях фильмов фашистов или центаврийцев там! Так почему же... -- А потому, чудак-человек, что эти похуже любых фашистов будут! И похлеще Аббингтона! Славка недоверчиво присвистнул. -- Да-да, -- продолжал Макс, -- Я не оговорился! Аббингтон убивал, насиловал и мучил просто потому что садист, а эти вот придумали себе целую идеологическую базу, основным принципом которой является "Чтобы все боялись!", и готовы убивать всех: и взрослых, и детей! И не только готовы, но и убивали! Тысячами! Миллионами, и по разным мирам! Убивали, чтобы насадить в тех мирах свою веру -- веру вот в эту вот золоторожую образину! Они оправдывали и даже поощряли убийство любого ребенка, если этот ребенок отказывался принять веру в их Бога: объявляли пособником Лукавого, и устраивали демонстрационную публичную казнь! Во имя Единого! -- Похоже, Единый не зачел им их старания, -- ухмыльнулся Славка. -- Зачел! Просто сейчас победа их руками была б ему унижением -- вот он и прибрал их. За ненадобностью... Чтобы ни с кем славой своей не делиться. -- А по-моему, он пытается перевербовать всех тут к себе, -- заметил Славик, -- И поэтому понял, что нормальные люди не захотят быть в одной компании с такими вот клиентами в масках!

Тем временем Феникс напряженно присматривался к малейшим движениям Единого: а что, как тот решит не рисковать и, превратившись в пчелу, рванет вверх, едва лишь поймет, что сила не на его стороне? И тут пришла поддержка с воздуха. Сперва послышалось хлопанье огромных крыльев, а затем на всех, стоящих на площади, пала тень. Невысоко над головами, поднимая ветер, пронесся Элдхенн-младший -- белоснежный красавец-дракон с ухмыляющейся физиономией. А на спине его, с улыбкой пошире, чем у дракона, восседал Темка. Что мальчишка сжимал в руках -- разобрать было невозможно, но Единый почувствовал что-то и пристально посмотрел на наездника. Дракон примостился на скалах, задумчиво облокотив голову на приподнятую переднюю лапу. Оперенные белые крылья накрыли скалу, словно скатерть стол. -- Надеюсь -- все собрались уже? -- в механическом голосе Единого послышались насмешливые нотки. И ответом ему был гром среди ясного неба! В зените появилась сверкающая жемчужная точка. Она росла с каждым мгновением, и вскоре уже превратилась в силуэт посадочной капсулы. С ревом, оставляя за собой инверсионный след и завихрения разорванного короткими крылышками воздуха, капсула пронеслась над всеми собравшимися и плавно вписалась в старинный храм! Полетели камни и клочья штукатурки, рухнул потерявший опору купол. Взметнулась в вечернее небо многотысячелетняя пыль. Тут уже вздрогнул даже Единый.
-- Нет, ты только посмотри, сколько жалости и отчаяния в этом взгляде! -- Славка толкнул Макса, указывая на золотоликое божество. -- Сейчас расплачется...
Но Единый не расплакался, а впал в ярость, увидев Ингвальда Соронсона, шагающего по руинам от разбитой вдребезги капсулы и смахивающего пылинку с плеча парадной униформы. -- Ты хоть представляешь себе, сколько тысячелетий стоял этот храм в целости и сохранности?! -- взревел золотоликий. -- Да?! -- Ингвальд делано удивился, -- Тысячелетий, говоришь? В таком случае я просто удивлен, что при такой вот прочности он вообще простоял все эти сотни лет! Он должен был развалиться куда как пораньше этих десятилетий... Единый прорычал, словно раскат грома пронесся под сводами черепа. -- А вообще-то, -- заметил Ингвальд, -- Мне таки стоило бы извиниться, что я сломал этот дом, но у капсулы отказало управление, так что я летел просто туда, куда она несла... -- И остался в живых -- исключительно промыслом божиим, то есть моим! -- гордо и напыщенно заявило божество. Тут уж засмеялись не только земляне: о защитных полях обитателей Земли ходили легенды и анекдоты по всей галактике, не миновали они и Риадан! Похоже -- только Единый об этом и не слышал... -- И добавил тут бог -- "Так что ты должен быть вовек мне благодарен за спасение! Уверуй и переходи на мою сторону!" -- язвительно заметил Ингвальд, отсмеявшись. -- Не перейду! Не то чтобы я имел что-то личное против тебя -- но я страсть как не люблю хвастунов и лжецов... Единый, казалось, просто подавился от такой наглости. Он молчал, застыв, словно статуя. Звенящая тишина навалилась на островок...
Славик был удивлен -- не так он представлял себе войну с богом! Пережив столько происшествий и битв, помня войну с Абадонной (Славик оказался один из немногих, кто не забыл ОБА исхода Армагеддона, хотя почему это произошло -- не мог пояснить ни он, ни кто-либо вокруг...), лихолетье Мальдена и битвы против полоумного компьютера и его приспешников -- он просто изумлялся той неспешности, с которой идет эта "Битва", с позволения сказать: стоит куча народу против одного-единственного противника и вяло переругиваются, как торговки на базаре. И вдруг -- осенило: просто Единый сейчас больше всего напоминает человека, рассматривающего кучу муравьев! Пока муравьи просто суетятся вокруг -- смотрит и ничего не делает -- созерцает. А если кто из муравьишек кусаться полезет -- придавит ладонью доставивших неудобство -- и снова смотрит на остальных... А то еще и кусочек сахара пообещает в виде жизни вечной на небесах -- чтобы порезвей суетились! И тут впервые Славик понял, что золотая статуэточная форма ввела в заблуждение, и, похоже, не только его: Единый воспринимался как некая материальная форма, то ли человек, то ли пчела, а ведь на самом деле это все маска! На самом деле Единый -- нечто совершенно другое и чуждое, далекое настолько, что и представить себе невозможно! И воевать-то надо с этим самым неведомым, а не с золоченой статуэткой-идолом, созданной им как обманка! Так охотники на страусов наряжаются в дурацкие костюмы, чтобы страусы не распознали б в них человека. Так десантники мажутся грязью, чтобы выглядеть кочкой, а не солдатом. Так варлоны носят непроницаемые костюмы-скафандры, чтобы не пробился сквозь наряд свет их истинной сущности. Так Звезды-Добытчики принимают вид оживших гипсовых статуй, скрывая свою истинную суть и звездную мощь. Так и здесь: что за чудовище под благолепным видом? Что за древняя сила предстала в таком сияющем облике? Стало по-настоящему страшно. И не столько это был страх перед Неведомым, в каком обличье оно б не выступало, сколько ужас от твердой убежденности, что никто кроме него этого сейчас не осознает, все по-прежнему глазеют на трехметровую статуэтку и в душе надеются запинать врага, как когда-то валары запинали Мелькора в старой книжке профессора Толкиена. А Он, Враг -- совсем не такой, каким кажется... И если начнется Настоящая Битва -- то Золотая Обманка не остановится ни перед чем. А может -- Его и вообще нет? Может, Он -- в мозгах всех вокруг? Образ? Голограмма? Хорошо наведенная галлюцинация? Или НАСТОЯЩИЙ -- стоит где-то сбоку и управляет этим вот золотым манекеном-марионеткой? А если -- попробовать? Иногда Славику это удавалось: увидеть частицу истинной сущности окружающих. Надо только слегка напрячься, а глаза прикрыть и расслабить, и... Каменистая планета, покрытая сверкающими кристаллами сродни гигантским листам микросхем. Большая часть листов-кристаллов поломана и раздроблена упавшим с высот астероидом размером с крупный остров. А что не разбито -- постоянно портится от привнесенных упавшим островом кислорода и воды, прежде отсутствовавших в этой точке мироздания. Линии света, уходящие из гибнущих кристаллов в ничто. Гнев бессилия и испуг кого-то сверху, кто мог бы все тут починить и исправить -- но не может дотянуться сюда и обречен лишь созерцать, как рушится древний замысел... И ниоткуда где-то на уровне подсознания выплыло странное и горькое откровение: "Остров, висящий в пустоте -- Валинор. Пустота, пожирающая остров -- Единый." И за этой мыслью зазвучала другая: "Предопределенность Эру -- это и есть страх Подвала Дома. Ибо там все известно заранее -- и спасения нет!" Оставалось сделать один единственный шаг, еще одну мысль, и тогда... Славик встряхнул головой. Чем бы ни было это видение -- к Единому оно явно не имело никакого отношения, а мысли показались навязанными извне... Прелюдия к Войне продолжалась...

И в этот момент Темка высоко поднял над головой здоровенный шар темного стекла. Сфера Зрячего Шара подернулась рябью помех, осветилась изнутри, и из сияния шагнул подросток в одежде придворного мага. Вывалившись из слепящих лучей, он споткнулся о лапу Элдхенна и что-то злобно пробормотал себе под нос. Вырвавшаяся из его руки молния хлестнула Единого, как бич. Небольшая воронка на золотой поверхности божества заросла почти сразу же, но сам факт атаки задел золоторожего за живое. Он протянул руку -- и шар, взмыв в воздух, намертво прилип к металлическим пальцам. За две секунды сфера стала совершенно прозрачной, как тельце высосанной пауком мухи. И Единый отбросил опустевшую оболочку, разбившуюся о мелкие камешки под ногами. Из зеркальной поверхности груди чудища вдруг высунулась рука и прилепила ко лбу термодетонатор. Едва она скрылась -- грохнуло, и голова Единого научилась летать одновременно в нескольких направлениях. Увы -- золотое чудовище не упало в агонии, а вихрем собрало осколки, слившиеся на плечах в совершенно целую коронованную голову. Выполнив свою миссию, вихрь закружился вокруг, стягивая на себя холод и дождь. Хлынуло резко и неожиданно. Макс героически успел накрыть камеру курткой Славика, продолжая снимать торчащим из-под джинсы объективом. Два выстрела прозвучали одновременно, сливаясь в один, и живот Единого исчез, словно его никогда и не было. И, пока капельки золота затягивали дыру, венценосец повернулся к мальчишкам, крепко сжимающим десинторы. А потому не заметил, как спустился с небес на недалекую скалу Крылатый Мельтор. И как Славик потянулся в карман куртки за сигаретой с трубочным зельем, а вместо него обнаружил лишь мокрую кашицу. -- Последнюю сигарету мочить?! -- взъярился пацан, вскидывая руку и чувствуя, как закипает в нем энергия. Плавающее Число... Единый шагнул к мальчишкам с десинторами, всмотрелся, и громом пророкотал меж скал его голос: -- Золотоглазый и Ано, давно я ждал вас... Горящая Жизнь и Мастер Иллюзий. -- Ты ошибаешься, -- холодно бросил младший мальчишка, -- Не то есть Имя, под которым творили рабов, а то, под каким обретали свободу! Здесь нет Мастера Иллюзий Ано, а есть Сын Человеческий Илья. И нет здесь подчиненного тебе и ставленника твоего Золотоглазого, от которого ты даже имени и не помнишь, одно прозвище, а есть друг мой и старший брат Мишель! И не тебе пытаться овладеть нами через имена наши... Пламенный! Дрогнул и озарился багровым огнем спокойный лик Эрэ, и бешенством загорелись глаза его. -- Пусть я не в силах управлять вами через имена ваши, -- пророкотал золоторожий диктатор, -- Но в силах я лишить вас имен ваших и памяти вашей!.. И с воем помчались на ребят серебряно-золотые мушки из плаща, и облили с ног до головы телами своими, и откатили назад, и лишь рассмеялся в ответ Мишель, и звоночком вторил ему смех Ильи. И сказал тут Мишель сияющему противнику своему: -- Нет у тебя власти и над мыслями нашими, и над памятью. Пуст ты отныне... И в страхе великом исказилось благородное лицо Единого, и меч возник в руке его. И ринулся он в атаку, и туго пришлось бы дерзким ребятам, но тут Славик выпустил на свободу свою ярость, и меч на взмахе преломился и брызнул осколками, разлетевшимися мушками по всему острову. И попытался он вновь исказить мир вокруг, чтобы прихлопнуть наглецов, отправить их вослед балрогессе и СЛУКовцам, но удары его вязли в магическом потопе, устроенном захлестнувшей мироздание энергией Славки, и промахивался он раз за разом, не попадая ни в кого из окруживших его. И тогда перепуганный Единый, демон-огонь вселенной Эрэ, перетек в сияющую пчелу-матку, и повел на мальчишек все свое войско, всех мушек, что родились из его капель, когда Женька закричал на него в этих же чертогах, спасая жизнь Лассаре. "Пусть не на память, так на тела их повлияю! Р-А-З-Д-А-В-Л-Ю-!!!"
В ярости своей и испуге своем не смотрел он по сторонам, а потому не видел, как Славик подбежал к Мельтору и зашептал ему на ухо: -- Князь! Ты же можешь превращаться в кого угодно, верно? Я же сам видел! -- Могу... Я и не скрываю этого... -- Мельтор поудобнее пристраивал в руке меч из струящейся тьмы, готовясь кинуться в бой. -- Тогда оставь клинок, или ты вновь проиграешь и снова никого не спасешь! Пойми -- не в золотой оболочке он, не там его сущность! -- Сущность?! -- Ну да! И убить надо не его облик, а его сущность! Эх, впервые жалею, что Абадонну убили! Но ведь ты знаешь, как он выглядел? Так попробуй, превратись на немного времени в него и посмотри на него тем самым взглядом, выпивающим сущность! -- Боюсь -- не выйдет у меня... Одно дело -- форма, а вот далее... -- Мель, или ты сейчас пробуешь, или все мы тут -- трупы! Впитывай мою энергию, заряжайся ею, трать ее, но превращайся немедленно! Пока еще не поздно, пока он отвлекся и не сообразил, отчего не может попасть! Представь себе внятно: ты -- сын Лорда Мрака. Вспомни, как ты приобрел свои глаза, как на это среагировал отец... -- Отца напугало проклятие Сфинкса, -- изменившимся голосом проговорил Мельтор. -- Он сам чуть не погиб от моего взгляда, и войско его сильно поредело тогда... -- Проклятие Сфинкса? -- удивился контрабандист. -- Ну да. Я раздраконил Пятого Сфинкса, и этот великий Оракул не вынес моих насмешек над своими глазами и "наградил" меня точно такими же, разрушающими суть и испепеляющими до основания. А затем отец придумал мне эти очки, позволяющие видеть и при этом не разрушать... Превращение прошло мгновенно. И вот уже перед Славиком был не Крылатый Мельтор, Демон Любви К Миру, а "юноша бледный со взором горящим" -- Принц Мрака в черном своем камзоле и с плотными зеркальными очками, надежно скрывающими глаза. Серебрянокожий повернул голову к Славке и спросил с некоторым сомнением: -- Похож? -- Как две капли воды! -- хмыкнул бывший контрабандист. -- Тогда пригнитесь! Все! И Славик, поняв, что сейчас случится, истошно завопил: -- ЛОЖИСЬ!!! И все подчинились ему. Все, кроме бушующего Единого, упали лицами на песок. И не видели поэтому, как новоявленный Абадонна чуть-чуть приподнял свои зеркальные очки, не сводя взгляда с врага своего, и над их головами прошло желтое сияние взгляда, и как врезалось оно в обезумевший Рой. -- И пришедший из заключения из-за Грани Миров возьмет на себя всю боль Арты и убьет Единого... Слишком старое пророчество! -- смех ударил Единого больнее взгляда. -- Но ты -- не Мелькор! -- Теперь -- нет! Ты ведь сам так хотел этого! Так получай же! -- и ртутная кожа засветилась, словно расплавленное серебро. Полыхнуло нестерпимым жаром. -- Ты не Мелькор! -- в голосе Единого появился испуг. -- А я и не утверждал этого, -- холодно бросил серебрянокожий юноша с черными пышными волосами и приподнял очки посильнее. Желтое сияние стало ярче, и Единому становилось все трудней удерживать прежнюю благообразную форму. Теперь золотое лицо его исказилось, став лицом параноика и маньяка, черты заострились, словно проступали изнутри несуществующие кости, глаза глубже упрятались в глазницы, а изящная корона, растущая прямо из головы, превратилась в крылья нетопыря. Ужасен стал лик Единого, но и в таком виде была гармония, завершенность. Даже большие, чем в благообразии прежнем. Чувствовалось, что привычен ему облик этот. Похоже -- самозваный бог Риадана возвращался наконец-то в свое истинное обличье. И это разоблачение страшило его. -- Ты не Мелькор! -- и ужас с отчаянием был в голосе золотоликого божества. -- Потому и не ты заключал меня за Гранью Миров, а другой. -- Как зовут его? -- Ты не знаешь имен Мрака. -- Абадонна! -- в ужасе узнал говорившего Единый, и это было последним действием в долгой его жизни. Серебрянокожий снял очки. Совсем! Под взглядом Принца Смерти металлическое чудовище превратилось в ряд расслоившихся скользящих картинок, выпитых без остатка бездонными глазами -- колодцами желтого пламени. И бессильный металл плюхнулся на камни и песок, расплескался золотыми лужами, но не впитался, а испарился без остатка, и пар этот тоже сожгли желтые безжалостные глаза. И только затем облик Ангела Смерти качнулся, подернулся рябью, и вскоре уже не Абадонна, а Мельтор стоял перед соратниками. Такой же, как прежде. Почти такой же, разве что кожа стала чуть-чуть смуглее и золотистей, словно отразился на ней цвет вверженного в небытие врага. -- Ох, сильно вошел в роль! Еле вышел обратно! -- улыбнулся он. И затем, обращаясь к друзьям, добавил: -- Можете вставать, Единый больше никого не потревожит! Никогда! Опасность миновала... -- и надел плотные зеркальные очки на струящиеся желтым светом глаза...

__________________________________________________________________ (с) В тексте использованы песни Антона Эррандала, Владислава Крапивина, Владимира Талалаева, Владислава Битковского, Сергея Кузнецова, Георгия Дубинина, Владимира Высоцкого, Любомира Луина, Кэт Бильбо, Александра Аринушкина, Юлии Лунг, Лорда Ночи (Лата), Элмера Ричарда Транка и Владимира Гуфельда.
На этом завершается Книга Третья истории Рокласа, именуемого у нас Риадан.
Книга Четвертая поведает Вам о том, как высвободился из миллиардолетнего заточения народ Южных, и как поиски неугомонной ребятни привели их к Черному Солнцу.

Закладка в соц.сетях