Жанр: Электронное издание
RIADIN1
...аждался
чувством полета не во сне, а наяву. Он вцепился руками в кожаное сидение, и
методично вертел педали спортивной авиетки. Конечно — полет на лайнере или
космоботике комфортнее, но что может сравниться с чувством, когда сливаешься
с крыльями над головой и ощущаешь дрожание винта, послушное твоим нажатиям
на педаль. Внизу расстилается диковинный город, островерхий и узорный, а ты
паришь над ним в сонной вышине, словно гриф. Паришь и высматриваешь все
самое интересное, необычное, чудесное... Можно прожить тысячу лет — и не
увидеть и сотой доли чудес этого города...
Знал Загорский, что подарить малышу... Угодил. Ведь подарил он малышу
не просто авиетку. Он подарил ему небо. Подарил полет. Подарил свободу и
близкий щебет высотных птиц... Такое не забывается...
Причудливой горой, сумрачной и какой-то взлохмаченной от лепных узоров,
наплывал храм. А может, и не храм... Усыпальница... Или дворец... Или
публичная библиотека...
Малыш облетел громаду вокруг, и с освещенной стороны полыхнуло жаром
золото. Словно пламя. Дворец... А снизу он кажется совершенно другим...
Летучее Величество склонило голову и, поддавшись искушению, смачно
плюнуло вниз. "Когда спущусь — попробую разглядеть, куда угодил... И если
не промахнулся мимо купола... Промахнулся..."
— Извините Яромир Савельевич, я нечаянно!
Снизу раздалось несколько замысловатых построений, сводившихся к тому,
что чайки обычно менее меткие, а желание плюнуть вниз может возникнуть
только у сына шакала, внезапно обретшего крылья... Однако все это
сопровождалось такими сравнениями и эпитетами, что перед Загорским склонил
бы голову любой скальд.
Сделав еще один круг над дворцом, молодой человек пришел к выводу, что
спускаться ему рановато. Значит — можно наведаться еще куда-нибудь.
Например — пролететь над школой соседнего монастыря. Эх, жаль, что яблоки
кончились...
Оставалось спикировать и пройти на бреющем прямо над бритыми головами
послушников.
Бедный Король! Его мягко схватило что-то огромное и упругое, словно
желе со всех сторон облепило. Самолет повело вбок, подержало на одном месте,
а потом поставило во дворе монастыря, как ребенок ставит модельку на полку.
Чей-то вкрадчивый голос шепнул:
— Будешь трогать монахов — в другой раз дам ИМ свободу действий. Они
как раз ищут, на чем бы поупражняться в левитации...
Мальчишка взглянул вверх. Невысоко над ним парил элегантный золотой
дракон.
"Император императора..." — подумалось властителю Западного Риадана.
— "Интересно, он всех своих подданных так защищает, или для монахов скидка
за праведность? Эх, упрошу Славика, пусть научит таки левитации... Тогда
посмотрим... Повеселимся..."
Однако — стоило взлетать. Не торчать же тут, как тот синий страус в
клетке!
Юный Король огляделся... Плюнул... и вылез из седла: носом авиетка
упиралась в тысячелетний ствол дерева, а хвостовое оперение подпирало забор.
— Ребята! — обратился он к стоящим неподалеку монахам, — Есть
предложение: вы вытаскиваете ЭТО на середину поля, а я дам каждому
прокатиться по кружочку.
В рядах монахов и послушников прокатился ехидный смешок, и малыш с
досадой подумал, что возвращаться, кажется, придется пешком... А так приятно
было летать!..
Однако монахи решили, видимо, помочь правителю соседней державы...
По-своему... Они подняли авиетку, но не руками, а левитирующим
заклинанием... Крылатый велосипед медленно и величаво поплыл к середине
тренировочного поля, а вокруг него, как спутник вокруг планеты, носился по
орбите не успевший отскочить венценосный мальчишка. Кажется, он хотел что-то
выкрикнуть, но сдержался, подавляя порывы тошноты...
Вдоволь натешившись, монахи сняли чары. А затем, проводив глазами
улетающую шаткую авиетку, взяли деревянные палки и вернулись к прерванному
занятию: избиению деревянного тренировочного дракона.
Когда Яромир Савельевич более-менее очистил свой мундир от небесного
подарка юного Величества, он направился во дворец. У входа стояли два вечно
улыбающихся охранника с парадными улыбками на физиономиях. Интересно, дома
женам они так же улыбаются?
В проеме между стражниками появился император. Он был, как всегда, в
своем золотом наряде и высокой шапке-короне с гнутыми фигурами парящих
золотых дракончиков.
— Добро пожаловать, — сказал он Яромиру, указав на вход. — Надеюсь,
Вы не откажетесь разделить со мной чайную церемонию...
Загорский мысленно поблагодарил схожесть здешних церемоний с известными
ему земными, а заодно проклял изобретателя этой самой церемонии. Прийдется
час потерять на этот ритуал вежливости, не менее...
— С превеликим удовольствием, — сказал он вслух, — Для меня это
будет большая честь...
Расположившись на циновках у небольшого возвышения, Загорский наблюдал
все таинства и действа, связанные с созданием ритуального напитка, и с
тоской вспоминал керамический заварной чайник и прохладный чай позавчерашней
свежести. Климат располагал к неимоверному поглощению жидкостей, а тут --
смотри на завариваемое — и жди... Грустное зрелище... Душераздирающее
зрелище!
Наконец император разлил ароматный напиток по деревянным чашечкам...
Беседа текла мирно, уютно... В такие доверительные моменты легко решаются
даже самые сложные политические вопросы...
— Я не против, чтобы земляне посещали наш город, — говорил император,
— Тем более что туризм — явная статья доходов в нашем государстве... Но у
меня будет встречная просьба к вам. Нам хотелось бы, чтобы вы наладили
регулярное сообщение между Землей и Риаданом, ну, например, раз в месяц,
чтобы наши жители могли бы посещать родину наших предков...
— Как Вам известно, земляне устроили свое поселение в устье Матери
Всех Рек. Учитывая наш с Вами договор о взаимоотношениях, мы наладим удобное
транспортное сообщение между Гортом и нашими поселениями. А у нас уже есть
полностью оборудованный космопорт, кстати, с регулярными ежедневными рейсами
по всей галактике. У вас же тут я не советовал бы строить свой космодром:
вибрации при старте кораблей вскоре разрушат ваши хрупкие каменные
постройки, а они очень даже красивые, так что я себе потом не смогу простить
способствования в разрушении этого великолепного памятника архитектуры.
— Я очень ценю Вашу мудрость и Вашу заботу, Загорский-сан, ибо в
прозорливости о последствиях деяний Вы напоминаете мне некогда
соседствовавшую с нами на Земле Японию и ее обитателей...
Загорский явно не знал, как прореагировать на сей комплимент, и только
уныло подумал: "Ну да, знал бы я хоть сотую долю последствий того, что
натворил за свою жизнь!.. Хе! Похоже — я заразился архаическим почитанием
старины от Хранителя Корабельного Кладбища... Дракон бы посмеялся..." --
настроение портили не только подобные мысли, но и затягивание Чайной
Церемонии: так пахнет, а пить еще рано...
— Меня вот интересует, — добавил Загорский просто чтобы разбить
молчание, — Как ваш город оказался тут, на Риадане?
— Перенесся. Мне знакомые помогли в этом...
— Уж не маги ли Шамбалы?
— Ой, не стоит их поминать! Они были тогда агрессивны, из-за них-то мы
сюда и ушли! Впрочем — я не могу злиться на них — они нападали, ибо были
обмануты. Их обманул Предначальный Дракон, в изгнании своем добравшийся до
Земли. У него был зуб на меня, но действовать в открытую он не стал, как и
всегда.
— Дракон?! За всю свою жизнь я знал только двух драконов, а видел лишь
трех. И то третий был на старом гоблинском фото.
— Да утолите мой интерес: кто же первые два?
— Второй — Вы, когда юного короля проучивали над монастырем.
Впечатляюще смотрелось, признаюсь! Но не сердитесь на него: он еще молод,
любит подурачиться и ищет приключений на свою голову.
— А первый дракон?
— Да ну его, это мой шеф! Он не то, чтобы дракон на самом деле, но за
хватку и манеры это прозвище ему давненько приклеили, чуть ли не в конце
двадцатого века!
— Друзья, которые мне помогли перенести город — тоже были
драконами... — с этими словами Император встал и подошел к резному ящику
красного дерева. Переставил с крышки подаренную Загорским нейтритовую
статуэтку Мельтора, щелкнул замочком. Порывшись, он извлек из ящика шелковый
свиток и бережно развернул его.
— Это и есть мои друзья-драконы.
У Яромира хватило выдержки не выдать, что физиономия одного из
фиолетовых творений была копией того, с фотографии. Мир тесен, что тут
поделаешь... Вот так начнешь смотреть семейные фотоальбомы — и...
— А где же они сейчас? Мне бы очень хотелось наладить тесный контакт с
их цивилизацией.
— Не знаю... Последний раз они залетали в гости чуть ли не тысячу лет
назад...
— Грустно... А почему Предначальный Дракон на вас был зол? Если это не
секрет, разумеется.
— Не секрет. Предначальный когда-то правил нашим миром, миром
Настоящих Драконов. Был он жесток и зол, но это было и хорошо: с ним в паре
мы образовывали настоящий Чи. Я — Светлый и добрый, он — Темный и злой.
Круговорот энергии Чи невозможен без одной из сторон... Инь переходит в Ян,
Ян — в Инь... Иначе теряет смысл гармония... Но Предначальный решил со
временем забрать себе всю власть, и повел против меня целую войну, где
сплетен и лжи было больше, чем метания пламени, где удары со спины были в
почете, а открытый бой считался уделом трусов... И тогда я сбежал, и
поселился на Земле. Именно сбежал, ибо нет чести в обречении своего мира на
потерю гармонии. А чтобы забыться — я стал помогать одному из земных
народов... Постепенно стал их Императором, отстроили все вместе хороший
город, вот этот вот самый... К счастью — мой родной мир не стал мириться со
злом Предначального, и изгнал его. Но, на беду мне, он нашел Землю и меня на
ней... И тогда на мой город ринулись толпы оболваненных им обитателей
Шамбалы. Конечно — жители ее гордятся своей мудростью и прозорливостью, но
где им устоять перед словами и убеждениями Предначального Дракона... И тогда
я решил не отступать более, но жизни обитателей моего города таяли одна за
другой... К счастью — на помощь пришли братья-драконы из этого мира, не
знающие о других драконах и мирах, но готовые помочь... И мы ушли сюда, а
Предначальный остался где-то там, на Земле: сменив тело на людское, он
привязал себя к миру людей, хочет он того или нет...
Помолчав, Император добавил извиняющимся тоном:
— Простите, пожалуйста, но своими разговорами я так отвлек Вас, что
наш чай остыл... Прийдется вылить его. Вы не возражаете, если мы начнем
церемонию с начала?
— Да что Вы, конечно же нет! — сказал Загорский, ибо других слов у
него уже не находилось...
Глава 25
— День добрый, пани та пановэ! — Загорский окинул взглядом
присутствующих, — Как вы тут без меня поживали? И откуда тут это
очаровательное создание? — он кивнул в сторону девушки в зеленом наряде.
— Собственно — это ко мне, — полковник Гельберг оставался
невозмутим, — Насколько мне помнится, ни одна инструкция не возбраняет
посещение штатскими служебных лиц, если те не находятся на секретных
объектах. А приемная секретным объектом не является согласно параграфу два
вывешенного на двери приемной регламента.
— Штангенциркуль ты наш! — рыкнул Загорский, — Ты хоть бы с дамой
меня познакомил, да стул бы ей предложил, а то я не уверен, что ей комфортно
на твоих коленях. Вот так оставишь вас на пару деньков — и уже в приемной
не СБ, а бордель! И не надо цитировать мне Даля, его определение слова
"бордель" мне известно! Ладно, так что тут нового произошло? А то в городе
такие взгляды на меня кидали, пока я сюда шел...
— А кроме взглядов ничего не кидали? — осведомилась милым голоском
девица.
— Нет. А должны были?
— Не знаю. Собственно — ничего особенного не произошло, если не
считать, что вчера ночью Ваши подопечные из Вашей же башни решили на
практике проверить почерпнутые из книг знания о мотоциклах. К счастью, сия
замечательная мысль пришла им ближе к полуночи, так что видел их не весь
город, а у тех, кто видел скелетов в кожанках и на мотоциклах — был
огромный шанс убедить себя, что все это лишь сон...
— Какие скелеты?! Какие мотоциклы?! — обалдел Загорский. — Что за
бред?!
— Скелеты — обычные, вмеру нахальные, с косами и цепами. А мотоциклы
— с ближайшей автостоянки, их там более нету.
— И... где же они?
— На переплавке, как и всякий утиль. Назад в башню ваши всадники
пешком добирались... Опять же — через весь город...
— Какие к черту скелеты! — заорал Загорский, усиленно делая вид, что
он тут ни при чем, — Тут что, в мое отсутствие кто-то в моей башне фильм
ужасов снимал?!
— Ну... те самые, которые Вы оживили... — неуверенно начал Гельберг.
— Они что же, сами Вам это сказали? — язвительность шефа 14-го не
знала границ.
— Так точно, когда въехавшего на своей таратайке в витрину сюда для
дознания доставили.
— У Вас и скелеты говорят... Хорошо же, небось, это дознание
выглядело... Что ж Вы его не задержали?
— Дык он же мне удостоверение свое прямо в физиономию ткнул! Вами
лично подписанное! Я, ясный пень, не поверил и запер его в кутузке. Так он
по частям через окно сбежал и на улице-то собрался, терминатор недобитый,
блин! Мистика сплошная!
— Стыдно, полковник! И Вы, в наше-то время, верите до сих пор в магию?
— А что мне еще остается? Тут вот намедни с Земли пришел Вам ответ на
Ваш запрос по "Некрономикону"... Я его в папку "Входящие" положил...
— Ладно... Замнем для ясности... Надеюсь — твоя красавица на рынках
сии сплетни не станет размножать делением? В смысле — делиться с
окружающими?..
— Фи, офицер, а ведет себя как поручик! — скривилась леди. — Я,
между прочим, не сплетница, и даже не журналистка, в отличие от подошедшего
сейчас к двери с той стороны...
— Вы видите сквозь двери? Вы, кажется, несколько старше нынешнего
странного поколения...
— Я просто не страдаю плохим слухом, — мило улыбнулась красавица, --
а журналист там спорит с Коваленко, стоит ли ему входить, или пусть все сам
майор Вам пересказывает...
— Что там еще случилось! — громко сказал Загорский, — Заходите оба!
Голоса за дверью смолкли, а затем вслед за Коваленко в комнату зашел
высокий молодой человек в черном — Артагорт.
— И он тут!.. — простонал Загорский.
— Я же говорил, что мне не стоит заходить... — Арт уныло обратился к
Коваленко. — Он еще не готов...
— То есть "не готов"? К чему? — Загорский машинально напялил на
голову гоблинский шлем. Но, на удивление, шлем синхронно дублировал
произносимые Артом слова, словно других мыслей в голове журналиста просто не
водилось...
— Не готовы, — по доброму так улыбнулся Артагорт, — Потому что до
сих пор не можете простить поражения своего, на конкурсе. А подобная злость
— она сродни ревности, и не способствует ни хорошему пищеварению, ни
приятной беседе.
— Я никогда, никого, ни к кому не ревновал.
— Угу... А операцию "Эхо-2" Вы запустили исключительно в честь памяти
моего предка...
— В честь Вашей памяти, давайте будем точны. А если серьезно — просто
стало обидно за потерянное на поиски интересного материала для статьи время.
— И Вы решили отыграться, используя служебное положение... Ладно... В
честь моей памяти... А скелеты — в Вашей компетенции, — этим ведь стоит
обрадовать читателей завтрашних газет?..
— Ладно, Вашего предка в Вашем лице...
— Именно, истину глаголите, — Артагорт улыбнулся. Было в его улыбке
что-то такое, неуловимое, как пуля и бесполезное, как черная дыра прямо по
курсу. Или — безболезненное, если не свернешь с курса? — Я думаю мы
прекрасно друг друга поняли?
— Я думаю, что люди нашего уровня... Ведь все мы люди? Так вот, люди
нашего уровня всегда найдут общий язык. Но ведь Вы пришли ко мне не для
разбирательства по поводу ночных скелетокатаний?
— К Вам — разумеется. Кого же кроме читателей "Вечернего Диптауна"
может заинтересовать вылазка ночных рокеров... Нас с Вами интересует другое:
меня — чтобы Вы отцепились от моей многострадальной головы, Вас --
информация о Белом Шуте.
— Белом Шуте? Ну что же, считайте, что мы с Вами договорились, если,
конечно, Вы не будете выкидывать таких штучек, как пару столетий назад.
— Я ничего не выкидывал. А во второй раз я вообще промахнулся в это
несчастное здание.
— Кстати, рецепт "промахивания" не запишешь?
— Охотно, он там на стенке отмечен. Как полетишь на Арту — сам
почитаешь... К счастью, они хоть не додумались превратить сей домик
неизвестного архитектора в Храм Двойной Молнии. Так что надписи вполне
сохранились. Но — ближе к делу. Тут Коваленко пытался меня расспросить, но
я толком так и не понял, что же именно из информации о Шуте Вас интересует.
— Его нынешнее местонахождение — во-первых. И его досье — во-вторых.
— Скромно и со вкусом... Милое такое маленькое желание, достойное
Всепланетного информатория. Или Хранилища Мыслей, отпираемого колечком
Гомбо... Итак: родился, не крестился — у него другая вера. Жил — тут. Ушел
— туда, — Артагорт многозначительно ткнул пальцем в потолок. — Отличается
умом и сообразительностью, хотя и не птаха. А если серьезней, то Вас скорее
всего заинтересуют лишь два момента: во-первых, он действительно сражался
один против целого войска, и не проиграл. А во-вторых, его сейчас нет на
Риадане.
— И где же его следует искать в таком случае?
— В любой точке Вселенной, отличающейся от Риадана.
— Мн-да... Исчерпывающая информация. А хоть намек на более точное его
нахождение имеется?
— Более чем. Вот его-то и побоялся Вам пересказывать Коваленко... Он
уверен, что Вы бы решили, что он спятил... Потому-то он меня с собою и...
пригласил... поделиться воспоминаниями, скажем так.
— Ну, раз так — делитесь, я не настолько консерватор, чтобы все
отметать с ходу!..
— Тогда не снимайте свой шлем, пожалуйста. Так я смогу не просто
пересказать словами, но и показать Вам эти воспоминания...
— Валяйте, я готов, — вздохнул Яромир.
— Начинаю.
Вспыхнуло видение...
...Какой-то призрак, говорящий с Ингвальдом на пороге его дома... Юный
Соронсон — толще, чем в жизни, но все же вполне узнаваем...
— ...Я здесь, ибо послан Серебряным Кругом. И я пришел за тобой. Беда
пришла в Риадан, и рыцарю скоро потребуется оруженосец.
— Сколько времени прошло...
— Полтора года прошло в Риадане. Сейчас там начало лета, и если сил
Круга не хватит, то новую весну встречать будет некому.
— Но почему ты решил, что я поверю твоим словам и последую за тобой?
Скрытое вечной тенью лицо чуть усмехнулось, и в тишине замершего на миг
города оглушительным громом прозвучал шепот Странника:
— Из Круга не выходят...
Те же слова, что годы назад сказал на прощание Энглион. Так значит... А
голос тем временем продолжал:
— Готов ли ты по первому зову спешить на борьбу со злом, в каком бы
обличье оно ни выступало?
— Да, — ответил отшельник.
Никто не видел, когда и куда они ушли. А если бы кто-то заглянул в
комнату отшельника, он увидел бы, что со стены исчезли лук, колчан со
стрелами и короткий меч в простых ножнах.
Кирпичными двориками прошли они, и ветер развевал плащ посланца, и
тогда лишь становилось заметно, что под плащом, как и под шлемом, ничего
нет. Сухие щелчки шагов по асфальту сменились гулким звоном Звездной
Дороги...
...Звездный путь кончился так же внезапно, как и начался. И снова под
ногами дорога. На этот раз — простая грунтовка, каких много сейчас в
деревнях...
— Мой путь завершается тут, — призрак повернулся к своему спутнику,
— Тебе же идти туда, дальше... — и он закружился небольшим смерчиком,
рассыпаясь фиолетовой пылью, которую тут же подхватил и разнес по тропе и
пожухлой траве ветерок.
Ингвальд осмотрелся. Знакомое, до боли знакомое место! Та самая
деревенька, у которой он со Старшим, с Энглионом, принял бой с орками. Тут
же они и расстались. Кто ж знал тогда, что навсегда... Так нелепо --
разувериться в захлестнувшей мир цивилизации, отчаяться, поняв, как
подставил тебя старый король Западного Риадана — и броситься на собственный
меч...
Пройдя полузабытой тропинкой, юноша подошел к опустевшему и еще более
заброшенному дому войта и нерешительно остановился у входной двери. А если
там никого? Если призрак просто зло подшутил?..
Собравшись с духом, Ингвальд глубоко вздохнул и решительно толкнул
старую подгнившую дверь...
Сидя за столом, молодой человек в черном отбивал от него коротким
палашом щепу за щепой. Судя по разлохмаченности дубовой доски, занимался он
этим с самого утра. На вбитом в кирпичную стену крюке висел черный рыцарский
плащ, рядом примостился полутораручный клинок. Обычная картина "Скучающий
рыцарь на отдыхе", если б не черная полумаска на лице юноши. Что-то
полузнакомое есть в его облике, словно видели мы его уже где-то. Но память
ускользает, да и маска не дает разглядеть лица.
Зачем он остановился здесь — он и сам бы не смог ответить. Просто
интуиция, ни разу не подводившая его, шепнула приказ: "Сиди тут. Жди." И
все! И вот он ждет уже полдня, и сколько еще ждать — непонятно.
И не понятно: то ли голос интуиции был, то ли крыша вновь едет от
проклятия Мальдена. Тоже не бог весть что. Весь последний месяц Магистры
Круга только о нем и говорят, и ведь не зря говорят...
От высокоинтеллектуального истязания стола его отвлек скрип двери. На
пороге стоял юноша, высокий, но полный, его темные вьющиеся волосы в
беспорядке спадали на плечи, всклокоченные недавним ветром, на поясе висел
короткий меч.
— Что вам угодно, сударь? — спросил человек в маске, приподнимаясь
из-за стола — и замер на полпути, встретив взгляд ясных, странно знакомых
глаз...
— Я вернулся, Старший, — тихо сказал юноша, поверивший было в
невозможное, но тут же отпрянувший с криком: — ТЫ НЕ ЭНГЛИОН!!!
— Нет. Я был его другом, Джино...
— И ты тоже из Круга?
— Нет, я просто помогаю им.
— А под маской ты, разумеется, скрываешь старые боевые шрамы!.. — все
еще не верящий Ингвальд искал зацепку, чтобы повернуться и уйти.
— ...Маска не всегда скрывает шрамы... Иногда она скрывает смех... --
эти слова ничего не прояснили, но сбили весь сарказм с Джино, и он шагнул к
Черному Рыцарю.
На рассвете двое всадников покинули вымерший поселок, направляясь к
полю последней битвы. А в пустом покосившемся домишке остался висеть плащ на
стене, да торчал из расколотой напополам дубовой доски стола короткий
палаш...
— Отмотаем время немного вперед... — послышался посреди видения голос
Артагорта, и изображение, внезапно потемнев, сменилось другим, — А то часть
истории шла совершенно так, как и положено ей, и Вы ее можете просто
запросить в архивах Информатория. Я же показываю только существенные
различия...
...Джино порядком укачало от монотонной езды и продолжительного
рассказа, когда рыцарь сменил тему беседы:
— А теперь объясни толком, как тебе удалось так вырасти за полтора
года, — сказал он, — Ты же мне по пояс был, я точно помню. Или секрет?
И снова Джино понял, что видел когда-то раньше этого человека, и дело
даже не в том, что он помнит Джино, но и сам Джино смутно узнает эту фигуру
в черном. Но что-то тогда было иным. Осанка? Цвет? Кто знает... Спрашивать
почему-то не хотелось.
День клонился к закату, первый день их путешествия...
— И снова я проскочу вверх по времени: невесту Джино нашел так же, как
и нашел, тут тоже ничего интересного... Зато потом!..
...Говорил Джино:
— Так ведь и сейчас выхода нет. Пригрели, накормили, а дальше что?
Иди, милая, дальше по дорогам бродить? И кто мы будем после этого?
Рыцарь ответил не сразу; нанизав на тонкую рапиру, словно на вертел,
яблочки-дички, он опустил клинок к самому пламени и смотрел теперь на
белесый дымок, поднимающийся над костром.
— Знаешь, братишка, — заметил он, глядя на Джино поверх дыма, — ты
сейчас говоришь, как один мой давний знакомый. Как-нибудь расскажу
подробнее, если выберемся из этой передряги. А пока учти — ты теперь за нее
в ответе; если какая беда случится, сначала ее выручай, а потом уже об
остальном думай. Я-то и сам справлюсь. Понял, оруженосец?
— Понял, рыцарь, — ответил заметно повеселевший Джино.
И тут у костра появилась переодетая Рийни.
— О, да ты у нас просто красавица! — Джино не удержался от
комплимента.
Девушка присела у огня, и ее оранжево-малиновый камзол сиял, словно
второй огонек. Она с благодарностью взяла протянутое яблоко, но тут ее
взгляд упал на рапиру. Губки ее сморщились, и она выпалила:
— Разве так обращаются с оружием?! Фи, не издевайся над рапирой!
— С некоторых пор я больше доверяю мечу, — Черный Рыцарь потянулся за
следующими яблочками, явно намереваясь насадить их на клинок. И тут Рийни
выдернула рапиру из рук рыцаря, по ходу сказав:
— Если тебе это не нужно — подари мне!
— Да пожалуйста! — усмехнулся рыцарь, уверенный, что возьмет она это
оружие, как скалку. Но смех его тут же оборвался, когда Рийни, сделав пару
красивых выпадов, быстрым движением вбросила клинок в ножны, телепающиеся у
нее на поясе. Черт его знает, чему их там теперь на ферме учат...
— А теперь
...Закладка в соц.сетях
