Жанр: Электронное издание
privrat
...чем он
завершит свое кобелиное дело. А если выживу - прокляну себя и повешусь на
первом суку... Если не станет храбрости повеситься прежде. Мне страшно,
Луар, я так не хочу умирать... Но жить для Совиной похоти и вовсе
невозможно... Луар, слышишь меня... Луар...
На третий день Сова почувствовал себя так хорошо, что во главе
десятка своих головорезов отправился в какую-то отдаленную деревню;
отправился верхом, и в ту ночь я долго целовала в морду его заморенную
лошадь, потому что скачка разбередила заветную рану. Сова вернулся зеленый
от боли, раздраженный и злой, хмуро глянул на меня и отвесил оплеуху
какому-то зазевавшемуся парню. Моя смерть отодвинулась еще на несколько
мучительных дней; будто очнувшись от оцепенения, я с новым отчаянием
перебрала все способы побега и даже вызвала подозрение у одного особо
ретивого часового - однако тот так и не не решился идти с докладом к злому
страдающему атаману.
Оставалось снова сложить руки и в ужасе ждать неизбежного. Сидя у
землянки, на солнечной стороне, я бездумно водила прутиком по песку,
сбивала с пути огромных, как крысы, серых муравьев, и перед глазами моими
вставали и проваливались обрывки воспоминаний.
В полусне ко мне приходил Луар. Горящий камин... Теперь я понимаю,
откуда его нежность. В те минуты я была для него... Он вырос, купаясь в
любви... Эгерт и Тория любили друг друга. Луар этим жил... Светлое небо.
Камин... рыжие языки. Прикосновение. Нежнее замши... Мать, любовница,
дочь, жена... Хрустальная ваза, новорожденный зверек... Уснем, Луар, здесь
тепло, уснем... Мы переплелись с тобой, как два корня под землей... И
будем долго-долго пробираться во влажной темноте, пока однажды вечером не
столкнем с обрыва пару земляных комьев и не увидим - там, внизу - реку...
Луар, ты помнишь, как я лила тебе воду на спину и на затылок. Ты
умывался... И в тазу я видела отражение твоего смеющегося лица. Потом
звенели потоки воды - отражение терялось... и возникало опять. И с этого
лица падали капли - будто бы ты весенняя береза... истекающая березовым
соком... Которого я не пила много лет... Тропинка муравьев, сладкий сок на
белом стволе...
Я открывала глаза - рядом никого не было, чуть в отдалении грелся на
солнышке кашевар, грелся, подставив теплу круглый голый живот, и время от
времени сладострастно почесывался пятерней, зажмурив глаза от
удовольствия.
Я снова соскальзывала в свой бред; Луар стоял рядом, его присутствие
было так же реально, как солнце, прутик и муравьи. Вздрогнув, я
спохватывалась - солнце и муравьи оставались, Луара не было и не могло
быть. Только где-то в памяти звучал его голос...
Я покрылась испариной, вонзив пальцы в траву. Голос... Небо, мне уже
ТАК мерещится?!
Голос Луара. Неподалеку, с другой стороны землянки. Я тупо смотрела в
свои ладони, перепачканные зеленым соком: бред...
- Да это уж кто решать будет, - сказал Луар совершенно явственно. -
Это потом поглядим...
Ноги мои отказались служить мне. В землянке раздраженно рыкнул Сова,
у входа послышались шаги, и голос, который мог бы быть голосом Луара,
сказал кому-то холодно и насмешливо:
- Свидетель нам не нужен. Пшел.
Губы мои беззвучно затряслись. Конечно, говоривший не был Луаром. В
голосе Луара никогда не уместилось бы столько льда и желчи одновременно.
Не думая о том, что, притаившаяся у землянки, я похожа на шпиона, я
снова устало закрыла глаза. Все равно.
- Ты кто такой, скотина? - рявкнул в землянке Сова. Я невольно
содрогнулась.
Тот, кого я приняла за Луара, что-то тихонько ответил, и после этого
в землянке надолго стало тихо.
- Ты-ы... - хрипло выдохнул наконец Сова. - Да я-а...
Незнакомец снова проронил едва слышные несколько слов. И снова долгое
молчание, и сопение Совы доносилось даже до пригревшейся на солнышке меня.
- Нет, - сказал наконец Сова, и голос его был не его голос. Он был
потрясен до глубины души, потрясен и напуган - что было так же
удивительно, как если бы волк надел кружевные панталоны.
- Посмотри на меня, - сказал незнакомец громче, и в голосе его
звякнул металл. - Посмотри на меня, и ты сам все увидишь. Я пришел по твою
душу, Тфим.
- Не зови меня этим именем, - злобно прохрипел Сова. - Ты... Кто бы
ты ни был... Мне стоит свистнуть - и тебя не то что повесят - поджарят!
Незнакомец усмехнулся. От этого смешка по шкуре моей продрал мороз,
да и Сове он, по-видимому, не понравился; скрывая замешательство, он
пробормотал что-то невразумительно-угрожающее.
- Что ж, поговорим, - снова усмехнулся незнакомец, и по спине моей
опять продрал мороз: как похож голос! Как невыносимо похож!
Сова молчал и сопел.
- Поговорим, Тфим... Служитель Тфим, - сказал незнакомец холодно и
внятно. - Поговорим о моем покойном батюшке... Ты не слыхал о поверье, что
души отцов, умерших до рождения ребенка, потом поселяются в душах сыновей?
Не слыхал?
По ноге моей взбирались один за другим два серых деловитых муравья.
Тень от ближайшей ели подползла к самым моим пяткам; я сидела, слушая шум
в ушах, и мысленно твердила: спасибо. Спасибо, всевидящее небо. Мне
плевать, кто он теперь - но он пришел. Спасибо...
Голоса в землянке беседовали теперь приглушенно, разборчивыми
оставалась только грязная ругань, которой Сова по своему обыкновению
пересыпал самые простые предложения. Я бормотала "спасибо" и, замерев,
вслушивалась до боли в ушах - когда к еловой тени у моих ног добавилась
еще одна. То была неподвижная тень круглолицего разбойника, того самого,
которого выпороли за мысленное неповиновение Сове, а по сути - из-за меня.
С тех самых пор ему не за что было меня любить - теперь он стоял, уперев
руки в бока:
- Подслушиваешь, стерва? Атамана подслушиваешь?
Я запоздало потянулась, всем своим видом доказывая, что, задремавшая,
я сию секунду была разбужена дураком и нахалом.
Со стороны за нами с интересом наблюдал голопузый кашевар; голоса в
землянке притихли, я поднялась, возможно, чуть поспешнее, чем требовалось.
Круглолицый свел глаза в щелочку:
- Ах ты стерва... Правду про тебя говорят... Сильно любопытным знаешь
что отрубают, а?
Я плюнула ему под ноги. Мысли мои метались, как лисы в клетке - если
это Луар... То что мне сделать, чтобы спасти его?! А что Луара нужно
спасать, у меня не было ни малейшего сомнения - все равно, что он там
наговорит Сове... Сова - зверь. Чтобы решить проблему, ему достаточно
убить человека. Может быть, судьба предоставила мне единственное возможное
счастье - умереть вместе с Луаром... Но нет. Я должна придумать что
угодно, соблазнить Сову, наконец, принять это испытание и умереть потом -
когда Луар будет в безопасности...
От наивности и некой патетичности своих мыслей мне самой же сделалось
тошно. Круглолицый многообещающе хмыкнул, не сводя с меня глаз; неспешно
вытащил откуда-то комок древесного клея, сунул за щеку и так же
многозначительно стал жевать. Кашевар с треском почесал живот, так что на
грязной коже остались пять красных полос.
От взрыва безысходной тоски у меня подкосились ноги.
Полог землянки дрогнул; первым вышел Сова, и вид его был несколько
нарочито свиреп. Следом появился его гость, в первую минуту у меня
потемнело в глазах, потому что мне показалось, что это не Луар. Сквозь
обступившую меня пелену я смотрела, как он идет рядом с хромым Совой, не
замечая меня, идет к врытым в землю столбам - тут я поняла, что это ОН, и
что они хотят его повесить.
Все было точно как во сне, когда надо бежать и ноги не слушаются. Я
со всхлипом втянула воздух - и увидела, что к одному из столбов привязан
Луаров конь, и что Сова отпускает гостя, позволяя свободно уехать.
Парализованная, я смотрела, как он отвязывает уздечку, вскакивает в
седло, что-то говорит Сове углом рта - а тот пыжится, стараясь выглядеть
хозяином в глазах своих людей, но я-то понимаю, что дело нечисто, что Сова
проиграл что-то очень важное и теперь обезоружен...
...И что он отыграется на мне.
Я попробовала крикнуть - и не смогла. Луар разворачивал коня.
Зарычав, как больная собака, я вскочила, и ноги мои оказались
затекшими до бесчувствия, не ноги, а два мешка с песком. Луар шлепнул
лошадь по крупу, под копытами взлетели фонтанчики песка.
И тогда крик мой вырвался наружу - пронзительный и длинный, никогда в
жизни я так не кричала. Крик был похож на длинную осмоленную веревку, и
эта веревка ударила Луара в спину.
Бедный конь взвился на дыбы. Я сидела в золе у костра и смотрела, как
конь и всадник медленно-медленно поворачиваются, как взгляд Луара,
настороженный и жесткий, останавливается на моем лице.
Как он исхудал...
В его глазах что-то едва заметно изменилось. Успокаивая лошадь, он
обернулся к Сове:
- Кто это?
Сова угрюмо молчал.
Он мог бы сказать: "Это моя девка". Но тогда - и я поразилась, поняв
это - тогда Луар ответил бы все тем же жестким и желчным голосом: "Нет,
МОЯ". И тогда Сове пришлось бы зарезать кашевара, круглолицего и всех
прочих свидетелей своего позора...
Сова молчал. Луар медленно растянул губы:
- Ты говорил, что она тебе надоела.
Может быть, мне и померещилось, но, потрясенный дипломатической
уловкой Луара, сбитый с толку, Сова даже обрадовался. Махнул рукой:
- Бери.
Круглолицый за моей спиной издал сдавленный вопль.
Через секунду я оказалась у Луара в седле.
Тория бредила, и в бреду ей казалось, что она беременна.
Она носила его в себе - долгих девять месяцев. Был день, когда она
впервые ощутила в себе другое существо; теперь, в бреду, она металась по
дому, прижимая ладони к плоскому, опустевшему навек лону.
Потом он явился из своего теплого красного мира в мир прочих людей, и
она потрясенно разглядывала узоры линий на его ладонях и пятках,
пульсирующую кожу на темени и длинные ресницы над бессмысленными голубыми
глазами.
Он был частью ее, он еще долго оставался немножечко ею, она на
расстоянии чуяла, когда он весел и когда огорчен; она всегда пыталась
сдержать грусть или внезапное раздражение, потому и он, она знала,
мгновенно заплачет тоже...
Она бродила по дому, прислушиваясь к себе, слыша в себе нерожденного
Луара - и не замечала не одышливой, расхворавшейся няньки, ни забившейся в
угол одичавшей дочери, ни развала и запустения, прочно поселившихся в
загородном доме Соллей. По-прежнему не принимая ни крошки и живя одной
только водой, она теряла силы и медленно умирала с голоду.
Фагирра больше не приходил к ней. Ей казалось, что могила его под ее
окном, и, проходя по двору, она бормотала успокаивающе:
- Лежи...
Она боялась, что теперь ее сын никогда не родится.
Ноги мои болтались, не находя опоры, лошадиная спина ходила ходуном,
а навстречу неслись ярко-зеленые ветви, серые и коричневые стволы,
пронизанные солнцем, переплетенные ажурными тенями на густом и синем
небесном фоне. Пальцы мои цеплялись за какую-то твердую ткань, за какие-то
шнурки и ремешки не то на плаще Луара, не то на его куртке; Луаровы локти
удерживали меня, не позволяя сползти с седла. Лошадь металась вправо и
влево, огибая кусты; внутри у меня царила счастливая каша, мысли смешались
от потрясения, а внутренности - от немилосердной тряски, и, глядя в
скачущий по боками лес, я как никогда остро понимала, как прекрасна, как
бесконечна и остра замечательная штука, именуемая человеческой жизнью.
Потом лошадь выбралась на дорогу и перешла на ровную, щадящую рысь.
Луар молчал.
- Он не добрался до меня, - сказала я со счастливым смешком. - Его же
подранили, кабана. Хотел, да не добрался, кобель недорезанный...
Почудилось мне или сжимающие меня локти Луара действительно чуть
расслабились? Будто от облегчения?
Он по-прежнему молчал; я с трудом повернула голову, чтобы увидеть его
лицо:
- Или я тронулась умишком, или ты заделался сразу Прорицателем,
великим магом и атаманом разбойников?
Он что-то ободряюще гикнул - не мне, конечно, а лошади. Лес, в
который мы въехали неделю назад с несчастным парнем Михаром, наконец-то
закончился, и вдоль дороги распахнулись зеленеющие поля.
- Луар, - сказала я шепотом, зная, что за шумом ветра он не услышит.
- Спасибо, что ты пришел...
Дорога повернула, и послеполуденное солнце разом ослепило меня,
выстроив между мной и миром горячую белую стену.
- А я видела твоего отца, Луар, - прошептала я неслышно для самой
себя. - Я видела Эгерта.
Он дал лошади шпоры. Несчастное животное, несущее двойную ношу и
никак не ожидавшее от хозяина столь безрассудной жестокости, дернулось и
перешло в галоп.
- А-а! - завопила я, цепляясь за Луара руками, подбородком и
коленями. - А-а-а!
Лошадь тоже обижено закричала. Луар сжал губы и натянул уздечку -
лошадь взвилась на дыбы, опрокидывая меня на моего спутника и давая
возможность вблизи рассмотреть его сузившиеся, отчаянные глаза.
До самого вечера между нами не было сказано ни слова; вечером же,
высмотрев у дороги большой и богатый с виду постоялый двор, Луар
решительно завернул в ворота измученного коня, и той ночью мне воздалось
сполна.
Он был уже не юноша - он был зрелый мужчина, исступленно-нежный,
умеющий любить и бережно и страстно - и даже медальон у него на голой шее,
пластинка, постоянно попадавшая между нами, не мешала мне. Мы едва не
разнесли в щепки ветхую гостиничную кровать - но самыми дорогими оказались
минуты, когда, одновременно проснувшись в сером предутреннем свете, мы
обнялись, не успев еще открыть глаз, на ощупь.
Под окном радостно вопила синица. Хороший знак - птицы поют до
рассвета...
- Ничего этого скоро не будет, - сказал Луар.
Я подождала. Спросила осторожно:
- А что будет?
- Не знаю, - он вздохнул. - Когда б я знал...
Синица звенела, как колокольчик. Медальон сполз с Луаровой груди и
лежал теперь на его белом мускулистом плече; теперь я смотрела на Амулет
Прорицателя ревностно, как на свидетеля нашей любви, и не сразу поняла,
что бурые пятна на золотой пластинке не что иное, как ржавчина.
- Не смотри, - сказа Луар, не открывая глаз. - Мне неприятно, когда
ты смотришь.
Я перевела взгляд на его лицо - на моих глазах ласковый ночной Луар
снова превращался в бронированное чудовище, подмявшее под себя Сову.
- Он ржавый? - спросила я шепотом.
Он открыл глаза. Накрыл Амулет ладонью и спрятал под одеялом:
- Да... Ржавчина - это знак... Что Тот, кто приходит извне, явился
снова.
Синица за окном примолкла. По гулкой гостиничной лестнице дробно
топотали шаги - вверх, вниз...
- Луар, - сказала я тихо. - Ты - маг?
Он посмотрел на меня почти испугано:
- Не знаю...
- А Сова? - спросила я еще тише.
Он удивился:
- Что - Сова? Сова уж точно не маг...
- А кто Сова? - не унималась я. - Тфим?
Он поднял брови:
- Так ты все слышала?
Я ткнулась лицом ему в плечо. Перед глазами моими в одну минуту
пролетели все ужасы последних дней; я всхлипнула и успокоилась только
тогда, когда рука его ласково почесала меня за ухом:
- Сова... Служитель Тфим. Служитель Ордена Лаш, который был в свое
время служкой моему отцу... То есть ты понимаешь, кому.
- Так ты шантажировал его! - радостно догадалась я. Луар поморщился:
- На кой пес мне его шантажировать... Я думал, что хоть он-то
знает... Зачем они освободили Мор. Кто приказал - Магистр или Фагирра?
За дверью зычно перекрикивались горничные.
- Почему мы все время в гостинице, - спросила я рассеянно. - Всегда в
гостинице... Я хочу, чтобы у нас был дом. И дети.
- Она стоит на пороге, - глухо обронил Луар. - И ждет, чтобы ее
впустили... Та, что пришла извне.
- Так какого она пола, - пробормотала я задумчиво. - Та, что пришла,
или Тот, кто пришел?
Он глянул на меня хмуро и укоризненно. Отвернулся.
- Луар... - я приподнялась на локте. - Коли ты Прорицатель, то должен
заглядывать в будущее! Погляди... а мальчика... назовем Эгертом.
Он долго молчал, глядя в потолок.
- А зачем она пришла? - спросила я наконец. - Та, что извне?
- Чтобы войти и воцариться, - отозвался он глухо.
- Так может быть, пускай? - предположила я неуверенно. - Вряд ли
будет хуже, чем теперь...
- А Привратник станет ей слугой и наместником, - пробормотал он.
- Руал Ильмарранен по прозвищу Привратник, - изрекла я неожиданно для
себя. Он подпрыгнул, сел:
- Откуда ты знаешь?
Медальон покачивался на его груди. Я не могла оторвать взгляда от
фигурного отверстия в центре его.
- Ты добралась до книжки? - спросил он спокойнее. - Специально
искала? Ну-ну...
- Луар, - сказала я шепотом. - Эгерт и Тория любили друг друга, даже
когда был Черный Мор... Они знали, что у них впереди всего несколько дней
- и все равно радовались... Может быть, и мы?..
Он встал, не одеваясь, отошел к окну. Исподтишка оглядев его, я с
удовольствием убедилась, что мой муж отлично сложен.
- Ты не веришь мне, - сказал он со вздохом. - Я и сам не всегда
верю... Что над миром действительно висит... Это. Неизвестно что. Во
всяком случае, Завещание Первого Прорицателя описывает приход внешней Силы
как очень паскудную процедуру: "Плачьте, живущие... С неба содрали
кожу..."
Я поежилась, натянув одеяло до подбородка. Только теперь вместе с
холодком по спине ко мне явилось подозрение, что Луар далеко не шутит.
- Мне же надо с кем-то поделиться, - сказал он вдруг с отчаянием. - Я
же не могу все время быть один... И носить это в себе... Я не маг... Я не
знаю, как прорицать... Я не умею, и мне некого спросить. И я не знаю, что
делать... Я думал, что Фагирра знал. Но все они молчат... Не понимают, не
помнят... Даже Сова... У него остались какие-то вещи Фагирры, где-то в
тайниках... Обещал добыть... Но и он не знает, зачем... И это... - он взял
Амулет в ладонь, - зачем Фагирре... Зачем он пытал мою мать - чтобы добыть
ЭТО...
Он вдруг закрыл лицо руками. Амулет выскользнул из его пальцев и
снова закачался на цепочке:
- Танталь... Пойди к ней. Пойди, а я не могу... Пожалуйста.
Повозки стояли на обочине, стояли, бессильно опустив оглобли. Не веря
своим глазам, я крепко, до боли вцепилась в Луара. Ни слова не говоря, он
придержал лошадь.
- Ты?!
Муха сидел на земле, растирая кулаком больные красные глаза. Бариан,
внезапно ставший старым, не удивился мне и не обрадовался; Гезина
судорожно сжимала руку рыжей девчонки. Фантин растеряно хлопал длинными
светлыми ресницами:
- Ты... Здравствуй...
Я снова пробежалась взглядом по лицам. И снова, уже в тоске и
предчувствии. Распоротые бока повозок, вывернутые сундуки, пустые
оглобли...
- Они все забрали, - сказал Фантин. - Лошадей...
- Флобастер?! - шепотом закричала я.
Бариан отвернулся. С видимым трудом указал на одну из повозок;
привычно подтянувшись, я вскарабкалась под изорванный тент.
Кто-то уже сложил ему руки. Он лежал на полу, горделиво вскинув
голову, не желая и не пытаясь скрывать перерезанное горло. Глаза его не
желали закрываться - холодно смотрели в синеющее через разорванный полог
чистое небо.
Рядом случился Луар, и он-то меня удержал.
Я кричала. Я проклинала Сову, я проклинала и себя за то, что была
рядом с убийцей - и не прикончила его. Я клялась небу, что Сова умрет
страшной смертью, что я выжгу дотла и лес и поля, что я отомщу, что я убью
всех, если понадобится, что я всю жизнь буду убивать, но отомщу... Луар
держал меня сзади, я извивалась в его руках, захлебывалась слезами и
проклятиями, и он не выпустил меня до тех самых пор, когда, ослабев, я
тряпкой сползла на пол, к ногам лежащего Флобастера.
Луар о чем-то вполголоса переговорил с Барианом; до меня долетало,
как сквозь вату: "не надо было... псы... и связали всех... он один... не
знаю... теперь все равно..."
Мутными бессмысленными глазами я смотрела, как рука Луара кладет на
доски туго набитый мешочек:
- Не побрезгуй, Бариан... Я задолжал. За тот спектакль... Ты помнишь.
Самый главный спектакль в моей жизни. Прими. Купи лошадей.
- Откуда у тебя столько денег? - потрясенно спросил кто-то; кажется,
это была Гезина, я не разобрала, мне было все равно; я думала, о том, что
Флобастер не простил меня перед смертью. А если и простил, то я теперь не
узнаю.
Никогда.
6
Вода притягивала его с давних пор. Теперь он предавался излюбленному
занятию, прислонившись к рассохшимся перилам горбатого мостика и глядя,
как подрагивает зеленая гладь реки и как кружат, чуть не сталкиваясь,
тяжелые стрекозы.
Так было и раньше. В памяти его возникла другая, широкая река с
такими вот стрекозами, мальчишки-рыболовы со своими самодельными сетками и
костяными крючками...
Те мальчишки давно умерли. От старости. И сменилось бесчисленно
поколений стрекоз.
Он усмехнулся. Впервые за долгое время он явится, не дожидаясь дня
Премноголикования. Нарушит традицию...
Тот, что пришел извне, любит традиции. Приходит, будто блюдя ритуал,
и все так же мнется у Двери, ожидая приглашения. Тот, что пришел извне...
"И воцарится, и... плачьте, живущие... И Привратник станет ей слугой
и наместником"...
Он поморщился. Слишком много хлама накопилось в памяти за последние
сто лет.
"...А если один волк захочет позвать другого? Как-то он его
называет?"
Он смотрел на свое отражение, темное отражение в медленно струящейся
воде. Ему хотелось, чтобы его позвали.
Тогда он наклонился над водой, навалившись на парапет локтями.
- Руал, - шепотом сказали его губы.
Отражение молчало, потрясенное звуком собственного имени.
- Я понимаю... - он снова криво усмехнулся. - Но ты-то... Зачем?
Порыв ветра подернул воду рябью. Ему показалось, что так уже было
однажды.
В тот же момент на спину его лег чужой взгляд, цепкий и вязкий, как
смола. Еще не обернувшись, он знал уже, что там, позади, только пустая
дорога да взвинченные пыльные столбы; он знал это и все же обернулся.
Чужой взгляд не исчез.
Он криво усмехнулся и подумал, что и это уже было. Давным-давно...
Тогда он был Привратник. Кто он теперь, чем он так интересен Тому,
кто смотрит, желая войти?
"Руал", - прошелестело по краю его сознания. Отзвук, прикосновение,
эхо давнего зова...
Он ждал и этого - и все же вздрогнул, мгновенно испытав давно забытое
чувство - мороз по коже.
Все повторяется.
Внутри моей груди сидела толстая игла. Временами я замирала,
забывалась, тупо глядя в ползущую навстречу дорогу, и тогда игла причиняла
только тупую тягучую боль. Однако стоило лишь допустить неосторожное
движение души, лишнее воспоминание - и, потревоженная, игла снова
протыкала меня насквозь; я осознавала потерю десятки раз подряд, и боль не
притуплялась.
Луар молчал. Навстречу ползла серая лента дороги.
...И топала пегая лошадка, привычная к своему неспешному пути, к
запаху дыма и грому жестяного листа, к любопытствующей толпе, к
бесконечной смене декораций, дорог, дворцов, базаров...
Я вздрагивала, приходя в себя. Две моих жизни переплелись, спутались,
как брачующиеся змеи. Я забывала, кто за моей спиной - спокойный ироничный
Флобастер либо тот, другой, из-за которого все оборвалось...
Все оборвалось. Флобастер пытался меня удержать - возможно, он
предчувствовал свой ужасный конец. Если б я была там, его бы не убили. Во
всяком случае, сначала убили бы меня...
Кто он мне был. Кем же он все-таки был...
Над дорогой стояло облако, похожее на безвольную, мертво повисшую
руку. Из небесной ладони выскользнула и теперь моталась по небу черная
птица.
Что, если он умер, не простив?!
В безлюдной рощице нас догнал незнакомый всадник. Хмурый старикашка,
заросший от уха до уха жесткой, как щетка, редкой бороденкой,
требовательно взмахнул рукой - я испугалась, но как-то вяло, ненатурально.
Луар натянут поводья и спустил меня на землю. Стоя на ватных ногах, я
смотрела, как он толкует о чем-то с жилистым старикашкой, как, отрывисто
поклонившись, тот разворачивает лошадь и скачет обратно...
- Кто это? - спросила я спустя полчаса дороги.
Луар нехотя поморщился:
- Это человек Совы... Старый плут раскопал-таки свои тайники и добыл,
что мне нужно... Я назначил встречу.
Его слова доходили до меня медленно, как медленно достигают берега
круги от брошенного в болото камня.
- Останови-ка лошадь, - попросила я шепотом.
В такой просьбе не было ничего необычного - но голос мой нехорошим
образом дрогнул. Луар придержал коня и внимательно на меня воззрился;
выпутавшись из его рук, я неуклюже соскользнула на дорогу.
Некоторое время мы смотрели друг на друга - он сверху, я снизу, он
вопросительно, я - отчаянно и зло:
- Так ты, значит, назначил встречу? Сове?
Он кивнул, все еще не понимая. Я с шумом втянула в себя воздух:
- Он убийца. Убийца и палач. А ты...
Мне хотелось выплеснуть на него слишком многое; от избытка слов и
чувств я запнулась и замолчала, разевая рот, как выброшенная на берег
рыбина. Луар устало вздохнул, соскочил с седла и встал рядом:
- Ну-ка, перестань... Успокойся... Хочешь, давай пройдем пешком.
- Что ты там делал? - завопила я, наконец овладев собой. - Что ты
делал в разбойничьем логове, ты что, сам разбойник? Они... ты видел...
Ты...
Я снова замолчала, на этот раз из-за спазма, сдавившего горло, из-за
навернувшихся на глаза слез. Луар пожал плечами:
- Не городи ерунды... Мне плевать, кто такой Сова. Он знает нечто,
что мне интересно, у него есть то, что мне нужно... А разбойник он или кто
- мне плевать...
- Какая ты сволочь, - сказала я тихо. - Ты, оказывается... Какой ты
мерзавец...
Пре
...Закладка в соц.сетях
