PACIENT

страница №3

... двадцатифутовую твердотопливную ракету во дворе
родительского дома в Финиксе. У ракеты была чрезвычайно сложная электронная
система наведения, и Герхард не сомневался, что сумеет вывести ее на орбиту.
Соседи, заметившие за гаражом устремленный в небо нос ракеты, забеспокоились и
вызвали полицию. После чего в известность поставили даже армейское командование.
Армейская комиссия изучила ракету Герхарда и отправила ее на полигон УайтСэндз
для запуска. После запуска вторая ступень воспламенилась до момента
отделения, и ракета взорвалась на высоте две мили. Но к тому времени Герхард
получил четыре патента на свою систему наведения и несколько заманчивых
предложений из ряда колледжей и промышленных фирм. Он их все отверг и поручил
своему дяде инвестировать гонорары за патенты, а достигнув шестнадцатилетия,
купил себе "Мазерати". Он нанялся на работу в компанию "Локхид" в Палмдейле, в
Калифорнии, но через год уволился, потому что не имел возможности должностного
роста - из-за отсутствия инженерного диплома. К тому же сослуживцы открыто
недолюбливали семнадцатилетнего коллегу, разъезжавшего на "Мазерати" и
предпочитавшего приходить на работу в лабораторию около полуночи. Считалось, что
в нем отсутствует "дух коллективизма".
Вот тогда-то Макферсон и взял его в Центр нейропсихиатрических исследований
для разработки электронных компонентов, совместимых с человеческим мозгом.
Макферсон как глава ЦНПИ провел собеседования с десятками кандидатов, которые
считали эту работу "научным вызовом" и "интересной возможностью для прикладного
использования теоретических разработок", но только Герхард сказал, что ему все
это кажется ужасно занятной игрой - и его немедленно взяли в штат.
У Ричардса был приблизительно аналогичный жизненный опыт.
Он закончил среднюю школу и полгода проучился в колледже, а потом загремел
в армию. Уже попав было в полк для отправки во Вьетнам, он предложил некоторые
улучшения в армейских системах электронной разведки. Его предложения оказались
удачными, и Ричардс отправился не на поля сражений, а в военные лаборатории в
Санта-Монике. После демобилизации он тоже пришел в ЦНПИ.
Близнецы-вундеркинды! Росс улыбнулась.
- Привет, Джан! - сказал Герхард.
- Как дела, Джан? - сказал Ричардс.
Они обменялись рукопожатием. Эти двое были единственными в Центре, кто
осмеливался обращаться к Макферсону просто "Род". И Макферсон смирился с этим.
- Все отлично, - ответила она. - Мы представляли нашего пациента третьей
стадии на конференции. Я хочу на него взглянуть.
- А мы как раз заканчиваем проверку его компьютера, - сказал Герхард. - Все
в норме, - он указал на стол с микроскопом, окруженным множеством электронных
датчиков и дисплеев.
- А где компьютер?
- Под стеклом.
Она присмотрелась повнимательнее. Пластиковый пакетик размером с почтовую
марку лежал под окуляром микроскопа. Сквозь прозрачную оболочку она увидела
плотную паутину миниатюрных электронных компонентов и проводков. Из пакетика
торчали сорок контактов. С помощью микроскопа ребята исследовали все электроды -
один за другим.
- Осталось проверить логическую цепь, - сказал Ричардс. - У нас на всякий
случай есть страховочный блок поддержки.
Джанет подошла к полкам с картотекой и стала просматривать карточки тестов.
Просмотрев несколько карточек, она спросила:
- А нет ли у вас психодексных карточек?
- Есть. Вон там, - сказал Герхард. - Тебе нужны пятипространственные или
"н" - пространственные?
- "Н" - пространственные.
Герхард выдвинул ящик и вытащил лист картона.
Еще он вынул плоскую планшетку. К планшетке на цепочке был привязан
заостренный металлический штырек, похожий на карандаш.
- Но это же не для вашего пациента третьей стадии? - спросил он.
- Для него, - ответила Росс.
- Вы уж и так использовали на него много психодексов...
- Нужна еще одна - для истории болезни.
Герхард отдал ей карточку и планшетку.
- Ваш пациент понимает, что с ним делают?
- Он понимает почти все.
Герхард покачал головой.
- Он, наверно, совсем спятил.
- Да, - сказала Росс. - В том-то все и дело.
На седьмом этаже она зашла в кабинет дежурных медсестер и попросила историю
болезни Бенсона. В кабинете сидела новенькая.
- Извините, но родственникам не разрешается знакомиться с медицинскими
записями.
- Я доктор Росс.
Сестра смутилась.
- Извините, доктор. Я не обратила внимания на ваш значок. Ваш пациент
находится в палате семьсот четыре.

- Какой пациент?
- Малыш Джерри Питерс.
Доктор Росс подняла брови.
- Разве вы не педиатр? - спросила сестра.
- Нет, я психиатр Центра нейропсихиатрических исследований. - Она услышала
гневные нотки в собственном голосе и расстроилась. Впрочем, разве она не
привыкла с юности то и дело слышать: "Но вы же не хотите стать врачом, вы,
очевидно, хотите стать медсестрой?" или "Ну, для женщины самое милое дело -
педиатрия, то есть это самое естественное..."
- А, значит, вам нужен мистер Бенсон из семьсот десятой. Его только что...
- Спасибо! - Росс взяла историю болезни и пошла к палате Бенсона.
Она постучала - и услышала выстрелы. Потом открыла дверь. Свет был потушен
- горел только ночник у кровати, но комната купалась в голубом сиянии,
струящемся от телеэкрана. Человек на экране говорил:
- ..умер, не успев упасть на землю. Две пули попали в сердце.
- Вы здесь? - спросила она и шире открыла дверь.
Бенсон поглядел на вошедшую. Он улыбнулся и нажал кнопку на панели около
кровати - телевизор погас. Его голова была обернута полотенцем.
- Как вы себя чувствуете? - спросила она и села на стул около его кровати.
- Голым, - ответил он и указал на полотенце. - Вот смех! Только когда тебя
обреют наголо, осознаешь, сколько у тебя волос на голове. - Он дотронулся до
полотенца. - Женщине, наверное, еще хуже.
Он поглядел на нее и сконфузился.
- Это совсем не смешно, - ответила она.
- Пожалуй, - он откинулся на подушку. - После этой процедуры я посмотрел в
мусорную корзину - и просто оторопел. Как же много волос! Голове сразу стало
холодно. Вот что самое занятное - то, что голове холодно. Потому мне и повязали
полотенце. Я им сказал, что хочу взглянуть на голову - хочу, мол, посмотреть,
как она выглядит лысой - а они говорят: лучше не надо. Ну, я подождал, пока они
уйдут, потом пошел в ванную. А когда вошел туда...
- Да?
- ..Я не стал снимать полотенца. - Он рассмеялся. - Не смог. Что бы это
значило?
- Не знаю. А вы как думаете?
Он снова рассмеялся.
- Слушайте, почему психиатры никогда не отвечают на прямо поставленный
вопрос? - Он закурил и бросил на нее надменный взгляд. - Мне сказали, чтобы я не
курил. А я все равно буду.
- Какая разница? - Она внимательно смотрела на него. Похоже, он находился в
хорошем расположении духа, и ей не хотелось портить ему настроение. Но, с другой
стороны, негоже вступать с ним в панибратские беседы накануне операции на мозге.
- Несколько минут назад заходил Эллис, - сказал он, затягиваясь. - Он
проставил на мне какие-то метки. Хотите посмотреть? - он чуть приподнял
полотенце справа, обнажив бледно-белую кожу черепа. Под ухом виднелись два
крошечных голубых крестика. - Ну и как? - ухмыльнулся он.
- Нормально, - сказала она. - Как вы себя чувствуете?
- Отлично. Просто отлично.
- Волнуетесь?
- Нет! А о чем волноваться? Не о чем. В ближайшие несколько часов я весь в
вашем распоряжении - вашем и Эллиса...
- Мне кажется, перед операцией люди обычно волнуются.
- Ну вот опять - сердобольный психиатр. - Он улыбнулся, потом нахмурился и
закусил губу. - Конечно, волнуюсь.
- Что вас тревожит?
- Да все! - он впился в сигарету. - Все буквально! Волнуюсь, как буду
спать. Как буду чувствовать себя завтра. Как буду себя чувствовать, когда все
кончится. А что, если кто-то допустит ошибку? Что, если я превращусь в овощ? А
если больно будет? А если...
- Умрете?
- Ну да! И это тоже.
- Но это правда несложная операция. Это не сложнее, чем вырезать
аппендицит.
- Могу поспорить: вы так говорите всем пациентам, которым предстоит
трепанация черепа.
- Нет, правда. Это простая, быстрая операция. Она продлится полтора часа.
Он слегка кивнул. Она не поняла, удалось ли ей его убедить.
- Знаете, - сказал он, - мне почему-то кажется, что ничего не будет. Я все
думаю, что завтра утром в самый последний момент ко мне придут и скажут: "Вы
здоровы, Бенсон, можете отправляться домой".
- Мы надеемся, что вы выздоровеете после операции, - проговорив эти слова,
она почувствовала себя виноватой, но ложь получилась очень естественной.
- Ох, какая же вы благоразумная. Бывают минуты, когда мне от всего этого
тошно.
- Как сейчас?
Он снова дотронулся до полотенца.

- Вы только представьте: они же собираются проделать у меня в голове дырки
и сунуть туда провода!!
- Так вы все знаете?
- А как же! Ну да ладно, теперь-то что об этом!
- Вы сердитесь?
- Нет. Просто боюсь.
- Хорошо, что боитесь. Это совершенно нормальное состояние. Но только
старайтесь не злиться.
Он затушил сигарету в пепельнице и тут же закурил новую. Сменив тему, он
указал пальцем на планшетку, которую она держала под мышкой.
- А это что?
- Новый тест. Я бы хотела, чтобы вы его сейчас прошли.
- Сейчас?
- Да. Это необходимо для вашей истории болезни.
Бенсон безразлично пожал плечами. Он уже несколько раз проходил подобный
тест. Она подала ему планшетку, на которой он установил карточку с вопросами,
после чего начал отвечать. Он читал вопросы вслух:
- Кем бы вы предпочли стать - бабуином или слоном? Бабуином. Слоны живут
слишком долго.
Металлическим штырьком он протыкал клеточку против нужного ответа на
карточке.
- Если бы вы были цветом, каким бы цветом вы предпочли быть - зеленым или
желтым? Желтым. Сейчас мне очень желто, - он засмеялся и проткнул клеточку.
Она ждала, пока он ответит на все тридцать вопросов. Он вернул ей планшет,
и его настроение опять, похоже, улучшилось.
- А вы там будете? Завтра.
- Да.
- А я смогу вас узнать?
- Полагаю, что да.
- А когда пройдет действие наркоза?
- Завтра днем или ближе к вечеру.
- Так быстро?
- Я же говорила: это довольно-таки простая операция, - повторила она.
Он кивнул. Она спросила, не принести ли ему чего-нибудь. Он попросил
джинджер-эля, но она сказала, что ему нельзя принимать ничего перорально за
двенадцать часов до операции. Еще она сказала, что на ночь ему сделают несколько
уколов, чтобы помочь уснуть, и еще несколько уколов утром перед операцией. Она
пожелала ему спокойной ночи.
Выйдя в коридор, Росс услышала неясный гул - снова заработал телевизор, и
мужской голос произнес: "Эй, лейтенант! По городу с трехмиллионным населением
разгуливает убийца!"
Она плотно прикрыла дверь палаты.

---

Перед тем как покинуть четвертый этаж, Росс оставила короткую запись в
истории болезни Бенсона. Она обвела запись красным карандашом, чтобы сестры ее
сразу заметили:
"ПСИХИАТРИЧЕСКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ О СОСТОЯНИИ ПАЦИЕНТА:
Пациент, тридцати четырех лет, на протяжении последних двух лет страдает
психомоторной эпилепсией. Этиология болезни, по-видимому, травматического
характера - вследствие травмы, полученной в результате автомобильной катастрофы.
Пациент ранее пытался убить двоих людей и неоднократно вступал в драки.
Любое сделанное им заявление персоналу больницы, что он "чувствует себя как-то
странно" или что "ощущает неприятный запах", следует рассматривать как симптом
приближающегося припадка. В этом случае немедленно поставьте в известность ЦНПИ
или службу безопасности клиники.
Заболевание пациента сопровождается также расстройством личности,
являющимся одним из проявлений его болезни. Он убежден, что машины составили
заговор с целью завоевания мира. Это убеждение обладает устойчивым характером, и
всякая попытка разуверить его в этом приведет только к возникновению у него
чувства враждебности и подозрительности. Следует также иметь в виду, что он
обладает высоким интеллектуальным уровнем развития и острой эмоциональностью.
Временами этот пациент может проявлять повышенную требовательность, но с ним
следует обращаться твердо и уважительно. Его взаимоотношения с окружающими,
отличающиеся здравомыслием и остроумием, возможно, заставят кое-кого забыть, что
его поведение не является осознанным. Он страдает органическим заболеванием,
которое определенным образом воздействует на его психическое состояние. В
глубине души он сильно напуган и в высшей степени беспокоится о том, что его
ожидает.
Джанет Росс, д, м. ЦНПИ".

4

- Что-то я не понимаю, - сказал пресс-секретарь.
Эллис вздохнул, а Макферсон терпеливо улыбнулся.

- Это органическая причина агрессивного поведения, - пояснил он. - Именно
так мы и смотрим на эту проблему.
Все трое сидели в ресторане "Фор Кингз" рядом с клиникой. Идея устроить
ранний ужин принадлежала Макферсону. Макферсон попросил Эллиса поприсутствовать
- потому Эллис и пришел. Вот так сам Эллис все это воспринимал.
Эллис поднял руку и знаком попросил официанта принести еще кофе. Может, от
кофе он хоть сможет не заснуть прямо здесь. Но на самом деле это не имело
значения: он в любом случае не смог бы сегодня заснуть. Накануне его первой
операции третьей стадии на человеке!
Он прекрасно знал, что всю ночь будет ворочаться с боку на бок, мысленно
воспроизводя все этапы предстоящей операции. Снова и снова повторяя каждое свое
движение, которое он, кажется, уже и так заучил наизусть. Он же прооперировал
кучу обезьян, готовясь к третьей стадии. Если говорить точно - сто пятьдесят
четыре обезьяны. С обезьянами трудно. Они рвут швы, выдирают проводки, визжат,
дерутся, пытаются укусить руку хирурга...
- Коньяк? - предложил Макферсон.
- Отлично, - согласился пресс-секретарь.
Макферсон бросил вопросительный взгляд на Эллиса. Эллис помотал головой. Он
налил в кофе сливок и подавил зевок. Между прочим, этот пресс-секретарь сам
похож на обезьянку. Молодой резус-макак: такая же квадратная нижняя челюсть,
такая же затаенная тревога в поблескивающих глазах.
Звали пресс-секретаря Ральф. Эллис не знал его фамилии. У пресс-секретарей
никогда не бывает фамилий. Конечно, в больнице его никто так не называл: пресссекретарь.
Он был директором отдела по связям с общественностью, или
руководителем отдела по связям с прессой, или что-то в этом роде.
Точно - вылитая обезьянка! Эллис даже поймал себя на том, что изучает
участок его черепа сразу за ухом, куда он обычно имплантирует электроды...
- Нам точно неизвестны причины агрессивного поведения, - продолжал
Макферсон. - Сейчас распространяется масса досужих домыслов на этот счет,
сочиняемых нашими социологами и оплачиваемых деньгами наших добропорядочных
налогоплательщиков. Но мы знаем твердо: одна болезнь - психомоторная эпилепсия -
может вызвать агрессивное поведение.
- Психомоторная эпилепсия, - повторил Ральф.
- Да. Причем психомоторная эпилепсия не менее распространена, чем любая
иная разновидность эпилепсии. Многие известные люди страдали ею - например,
Достоевский. Мы в Центре считаем, что психомоторная эпилепсия очень часто
встречается у людей, которые постоянно участвуют в актах насилия - например, кое
у кого из полицейских, у гангстеров, у участников уличных беспорядков, у
"Ангелов ада". Никто почему-то не считает подобных людей физически нездоровыми.
Мы просто соглашаемся с тем, что на свете есть много людей с дурным характером.
Мы считаем, что это нормально. Но, возможно, ничего нормального в этом нет.
- Понял, - сказал Ральф.
И, похоже, он и впрямь что-то понимал. Макферсону надо было бы стать
учителем в начальных классах, подумал Эллис. Его величайший дар - обучать.
Конечно, он никакой не исследователь...
- Так вот, - сказал Макферсон, проводя рукой по седой шевелюре, - мы пока
не знаем, насколько распространена психомоторная эпилепсия. Но наша гипотеза
заключается в том, что, возможно, ею страдают от одного до двух процентов
населения страны, то есть от двух до четырех миллионов американцев.
- Боже! - воскликнул Ральф.
Эллис отпил кофе. "Боже! - подумал он. - О господи! Боже..."
- По ряду причин, - продолжал Макферсон, кивнув в знак благодарности
официанту, принесшему коньяк, - психомоторные эпилептики имеют
предрасположенность к агрессивности во время приступов болезни. Мы не знаем
почему, но это так. Среди прочих побочных явлений болезни - гиперсексуальность и
патологическая интоксикация.
Тут Ральф по-настоящему заинтересовался.
- У нас была одна пациентка, страдающая этим заболеванием, которая во время
приступов могла иметь половые сношения с двенадцатью мужчинами подряд и тем не
менее не достигать сексуального удовлетворения.
Ральф одним залпом осушил свою рюмку. Эллис заметил, что у Ральфа
широченный галстук с модным психоделическим узором. Сорокалетний хиппующий
пресс-секретарь при мысли о такой женщине стал пить коньяк как воду...
- Патологическая интоксикация связана с буйной формой опьянения, вызванного
минимальным количеством алкоголя - буквально одним-двумя глотками. Такое
количество алкоголя способно вызвать припадок.
Эллис тем временем размышлял о своем пациенте третьей стадии. Бенсон,
упитанный малыш Бенсон, обходительный программист-компьютерщик, который
напивался и избивал первых встречных - мужчин, женщин, всех, кто попадался ему
под руку. Сама идея попытки излечить такого субъекта с помощью проводов,
вставленных в мозг, казалась абсурдной.
Ральф, кажется, размышлял о том же.
- И что, подобная операция способна излечить агрессивность?
- Да! - заявил Макферсон. - Мы так считаем. Но ранее эти операции на людях
не проводились. Первая такая операция будет проведена в нашей клинике завтра
утром.

- Поня-ятно, - сказал Ральф, точно до него только что дошел истинный смысл
сделанного ему приглашения поужинать.
- Дело весьма щекотливое - в том, что касается прессы, - продолжал
Макферсон.
- Разумеется, я понимаю...
Наступила короткая пауза. Наконец Ральф сказал:
- И кто будет проводить операцию?
- Я, - отозвался Эллис.
- Так, - сказал Ральф, - мне надо проверить наш архив. Надо посмотреть,
есть ли у нас ваша свежая фотография и биографические сведения - для прессрелизов.
- Он нахмурился при мысли о предстоящей работе.
Эллиса поразила реакция этого человека. Значит, его заботит только это? Что
ему надо раздобыть его свежую фотографию. Но Макферсон ловко проявил инициативу.
- Мы обеспечим вас всем необходимым.
На этом встреча закончилась.

5

Роберт Моррис сидел в больничном кафетерии, доедая прогорклый яблочный
пирог. Вдруг его "биппер" проснулся и издал оглушительный электронный визг, не
умолкавший до тех пор, пока Моррис не опустил руку к ремню и не отключил прибор.
Он вернулся к пирогу. Через некоторое время "биппер" опять завизжал. Он
чертыхнулся, положил вилку и отправился к настенному телефонному аппарату
ответить на вызов. Было время, когда он считал эту небольшую серую коробочку,
пристегнутую к ремню, замечательной игрушкой. Он особенно ценил те моменты,
когда во время обеда с какой-нибудь симпатичной девушкой его "биппер" вдруг
трезвонил, требуя от него отзыва. Этот вой означал, что он чрезвычайно
ответственный работник, вовлеченный в дела жизни и смерти. Когда "биппер"
начинал верещать, он извинялся и шел к телефону, преисполненный сознанием того,
что служебный долг превыше всего. И девушкам это ужасно нравилось.
Но по прошествии нескольких лет игрушка перестала его радовать. Коробочка
была жестокой, неумолимой обузой и постепенно стала символизировать в его глазах
тот факт, что он себе не принадлежит. Его постоянно теребили все кому не лень,
причем по самым неожиданным поводам - например, дежурная сестра, которой
вздумалось перепроверить, что больному назначены таблетки на два часа утра; или
неугомонный посетитель, который поставил всех на уши, справляясь о
послеоперационном состоянии мамы; или это был звонок, извещавший, что
конференция началась - когда он давным-давно сидел на этой чертовой конференции.
И теперь любимыми часами его жизни стало время, когда он приходил домой и
ненадолго избавлялся от этой проклятой коробки. Тогда он становился недосягаемым
- и свободным. И это ему ужасно нравилось.
Набирая номер коммутатора, он оглянулся на остатки своего яблочного пирога
на столике.
- Доктор Моррис, - представился он.
- Доктор Моррис, два-четыре-семь-один.
- Спасибо! - это был добавочный в кабинет медсестер на седьмом этаже.
Поразительно, как ему удалось вызубрить все эти добавочные номера.
Телефонная сеть больницы была сложнее анатомии человека. Но с течением времени
без всяких осознанных усилий он все же умудрился изучить ее достаточно хорошо.
Он набрал номер седьмого этажа.
- Доктор Моррис.
- Ах да! - ответил женский голос. - К нам пришла женщина с передачей для
Гарольда Бенсона. Она говорит, что в сумке личные вещи. Можно их ему передать?
- Я подойду и посмотрю, - ответил он.
- Спасибо, доктор.
Он вернулся к своему столику, взял поднос и отнес к стойке с грязной
посудой. Как только он поставил поднос, "биппер" снова завизжал. Он пошел к
телефону.
- Доктор Моррис!
- Доктор Моррис, один-три-пять-семь.
Отделение обмена веществ. Он набрал номер.
- Это доктор Моррис.
- Это доктор Хэнли, - произнес незнакомый голос. - Мы хотим попросить вас
взглянуть на женщину, у которой предположительно стероидный психоз. У нее
гемолитическая анемия. Ей назначена операция на желчном пузыре.
- Сегодня не могу, - ответил Моррис. - И завтра очень сложно. - Это,
подумал он, еще мягко сказано. - А вы не пробовали обратиться к Питерсу?
- Нет...
- У Питерса большой опыт в области стероидной терапии. Попросите его.
- Хорошо. Спасибо.
Моррис повесил трубку. Он вошел в лифт и нажал кнопку седьмого этажа.
"Биппер" зазвонил в третий раз. Он взглянул на часы: 6.30. Пора уходить -
рабочий день кончился. Но он ответил. Его вызывал Келсо, ординатор из
педиатрического отделения.
- Хочешь задницу надеру? - спросил Келсо.
- Хочу. Когда?

- Ну, скажем, через полчасика?
- Если кишка не тонка.
- Не тонка, не тонка. Кишки у меня в багажнике.
- Ну, тогда увидимся на парковке, - сказал Моррис. И добавил:
- Я, может быть, немножко опоздаю.
- Смотри, только не очень. А то уже темнеет.
Моррис обещал поторопиться и повесил трубку.
На седьмом этаже стояла тишина. На других этажах обычно было шумно, всегда
толпились посетители, но на седьмом этаже в этот час было тихо и пустынно. Тут
царила какая-то сонная, спокойная атмосфера, которую дежурные сестры старались
поддерживать.
- Вот она, доктор, - сказала сестра в дежурке и кивнула на девушку, сидящую
на банкетке. Моррис подошел к ней. Она была молоденькая и смазливая - в стиле
красоток из шоу-бизнеса. С длинными ногами.
- Я доктор Моррис.
- Анджела Блэк. - Она встала, и они обменялись очень формальным
рукопожатием. - Я принесла это для Гарри, - она подняла голубую сумку. - Он
просил меня принести.
- Хорошо. - Он взял у нее сумку. - Я прослежу, чтобы ему это передали.
Она помолчала и спросила неуверенно:
- Мне нельзя к нему?
- Вам не стоит!
Бенсон теперь, должно быть, уже обрит. А предоперационные пациенты, которых
обрили наголо, обычно не хотят никого видеть.
- Но только на несколько минут!
- Ему дали сильное успокоительное.
Она была явно разочарована.
- Тогда не могли бы вы передать ему кое-что?
- Конечно.
- Скажите ему, что я вернулась на старую квартиру. Он поймет.
- Хорошо.
- Не забудете?
- Нет. Я передам.
- Спасибо, - она улыбнулась. Приятная улыбка, невзирая на длинные накладные
ресницы и обильную косметику. И почему это молодые девчонки так уродуют свои
лица? - Ну, я, пожалуй, пойду. - И она пошла: короткая юбка, длинные ноги,
уверенная быстрая походка.
Он посмотрел ей вслед, а потом взвесил сумку на руке. Тяжелая.
Полицейский, дежуривший у дверей палаты 710, спросил:
- Как идут дела?
- Прекрасно, - ответил Моррис.
Полицейский взглянул на сумку, но ничего не сказал. Гарри Бенсон смотрел по
телевизору вестерн. Моррис приглушил звук.
- Вот что вам принесла очень симпатичная девушка.
- Анджела? - улыбнулся Бенсон. - Да, у нее замечательный экстерьер. Не
шибко сложный внутренний механизм, но экстерьер - просто прелесть. - Он протянул
руку, и Моррис отдал ему сумку. - Она все принесла?
Моррис наблюдал за тем, как Бенсон открывает сумку и раскладывает ее
содержимое на кровати. Пижама, электробритва, лосьон после бритья и романчик в
бумажной обложке.
Потом Бенсон выудил черный парик.
- А это что? - изумился Моррис. Бенсон пожал плечами.
- Я знал, что рано или поздно он мне понадобится, - сказал он,
рассмеявшись. - Вы же меня отпустите? Рано или поздно.
Моррис тоже рассмеялся. Бенсон бросил парик обратно в сумку и достал
пластиковый пакет на "молнии". Он расстегнул "молнию" - и Моррис увидел, что это
набор отверток разного размера.
- А это зачем? - спросил Моррис.
Бенсон задумался с озадаченным видом.
- Не знаю, поймете ли вы...
- Так все же?
- Они всегда со мной. Для самообороны.
Бенсон положил набор отверток обратно в сумку. Он обращался с этим набором
бережно, чуть ли не благоговейно. Моррис знал, что пациенты, в особенности те, у
кого серьезные заболевания, часто приносят с собой в клинику очень странные
вещи. Такие предметы имели для них своего рода тотемическое значение, точно
обладали магической охранительной силой. Часто эти предметы имели отношение к
привычкам или увлечениям больных. Он вспомнил яхтсмена с мозговой метастазой,
который взял с собой в палату набор инструментов для починки парусов. И женщину
с запущенной болезнью сердца, которая принесла банку с теннисными мячами. Такие
вот дела.
- Я понимаю, - сказал Моррис.
Бенсон улыбнулся.

6

Войдя в "Телекомп", Росс увидела, что кабинет пуст. Принтеры не работали, а
на дисплеях высвечивались произвольные ряды цифр. Она пошла к столику и налила
себе чашку кофе, потом ввела данные тест-карточки Бенсона в компьютер.
В ЦНПИ разработали психодексный тест вместе с другими психологическими
тестами для компьютерного анализа. ...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• ...
• 12
• 13
• 14

Закладка в соц.сетях