Жанр: Электронное издание
PACIENT
... - Ну, не знаю, - сказал Герхард, глядя на дисплей компьютера. - Может быть,
произошла какая-то ошибка в прогнозе. У нас было задано всего три точки. Может
быть, надо провести еще одну параболу.
Он сел за пульт и стал нажимать клавиши. На экране вспыхнули новые
параболы, мерцая белым пунктиром на зеленом фоне. Он убрал руки с клавиатуры.
- Нет. Компьютер повторяет первоначальный график. Это единственный вариант.
- Значит, компьютер ошибся, - сказал Моррис. - Уже половина седьмого.
Сейчас откроется кафетерий. Кто-нибудь хочет позавтракать?
- Я не прочь, - отозвался Эллис и встал. - Джан?
Она помотала головой.
- Я побуду пока здесь.
- Вряд ли что-то произойдет, - сказал Моррис. - Лучше тебе сходить поесть.
- Я побуду здесь! - вырвалось у нее бессознательно.
- Ну ладно-ладно! - замахал руками Моррис. Он метнул взгляд на Эллиса, и
они вышли. Она осталась с Герхардом.
- Ты учел лимит погрешности этой кривой? - спросила она.
- Учел. Но я не пойму, что происходит. Лимит уже давно пройден. Лимит
составил плюс-минус две минуты на 99 процентов.
- Ты хочешь сказать, что припадок должен был произойти в промежутке от 6.02
до 6.06.
- Ну, в общем, да. Но припадка явно не было.
- Но ведь нужно какое-то время, чтобы компьютер обнаружил припадок?
- Согласен, - неуверенно кивнул Герхард. Она подошла к окну. Солнце уже
встало и сияло на небе красноватым пятном. Почему восход всегда кажется менее
живописным, чем закат? Ведь восход и заход должны быть одинаковыми...
Она услышала за спиной тихий электронный писк.
- О! - воскликнул Герхард.
- Что это значит?
Герхард указал пальцем на небольшой металлический ящик на полке в дальнем
углу. Ящик был подсоединен к телефонному аппарату. На ящике замигала зеленая
лампочка.
- Что это значит? - повторила она.
- Это линия спецсвязи. Круглосуточное воспроизведение текста после набора
номера, который указан у него на жетоне.
Она подошла к ящику и сняла трубку с рычага. Приложила трубку к уху и
услышала размеренный резкий голос: "...настоятельно рекомендуется не кремировать
труп и не производить вскрытия тела, пока не будут удалены радиоактивные
материалы. В противном случае существует серьезная опасность заражения...".
Она обернулась к Герхарду:
- Это можно выключить?
Он нажал кнопку на ящике. Голос умолк.
- Алло? - сказала она.
В трубке молчали, потом раздался возбужденный мужской голос:
- С кем я говорю?
- Я доктор Росс.
- Вы работаете в... - пауза. - Центре нейропсихиатрических исследований?
- Да.
- Возьмите ручку и бумагу. Запишите адрес. Это капитан Андерс из
полицейского управления Лос-Анджелеса.
Она жестом попросила Герхарда принести ей карандаш или ручку.
- Что случилось, капитан?
- Убийство. И нам надо задать вам несколько вопросов.
7
Три патрульные машины были припаркованы у входа жилого дома близ Сансетбульвара.
Мигалки уже привлекли толпу зевак, несмотря на столь ранний час и
утренний холод. Она остановилась чуть дальше и вернулась к дому. Ее остановил
молодой патрульный.
- Вы здесь живете?
- Я доктор Росс. Меня вызвал капитан Андерс.
Он кивнул в сторону лифта.
- Третий этаж, из лифта налево, - и пропустил ее в здание.
Зеваки с любопытством наблюдали, как она пошла по вестибюлю и остановилась
перед лифтом. Люди столпились у входа, заглядывая друг другу через плечо в
раскрытую дверь и перешептываясь. Интересно, подумала она, что они о ней
говорят. От мигалок патрульных машин по стенам вестибюля бежали красноватые
блики. Подъехал лифт, она вошла, и двери закрылись.
Внутри лифт был обшит пластиковыми панелями под дерево. Вытертый коврик на
полу - зеленый, загаженный многочисленными собаками и кошками. Она нервно
стояла, переминаясь с ноги на ногу, пока лифт со скрипом полз на третий этаж.
Она уже прекрасно представляла себе, кто обитает в таких домах: шлюхи, гомики,
наркаши и случайные гастролеры. Тут можно было снимать квартиру ненадолго - на
месяц. То еще местечко...
Она вышла на третьем этаже и двинулась к группе полицейских у двери в
дальнем конце коридора. Дорогу ей преградил сержант. Она повторила, что ей
звонил капитан Андерс, и ее пропустили в квартиру, попросив ничего там не
трогать.
Это была крохотная квартирка с одной спальней, меблированная в
псевдоиспанском стиле. Или во всяком случае ей так показалось. Внутри находилось
человек двадцать - они фотографировали, измеряли, снимали отпечатки пальцев,
собирали вещественные доказательства. Сейчас трудно было представить, как тут
все выглядело до наплыва сотрудников полиции.
К ней подошел Андерс. Моложавый, лет тридцати пяти, в строгом темном
костюме. Длинные волосы падают на воротничок рубашки. На носу очки в роговой
оправе. Он был похож на молодого профессора, и это ее поразило. Странно всетаки,
как у людей рождаются предубеждения.
Он спросил у нее тихим голосом:
- Вы доктор Росс?
- Да.
- Капитан Андерс. Спасибо, что приехали. - Он быстро и сильно пожал ей
руку. - Тело находится в спальне. Там же сотрудники канцелярии коронера.
Он повел ее в спальню. Убитой оказалась нагая девушка лет двадцати с
небольшим, распростертая на кровати. У нее была разбита голова, а на теле
виднелось несколько ножевых ран. Вся постель была в крови. В воздухе стоял
сладковатый запах крови.
В комнате царил беспорядок: стул перед трюмо валялся на полу, косметика и
флакончики с духами разбросаны по ковру, ночник разбит. В спальне находилось
шестеро - среди них судмедэксперт. Он заполнял свидетельство о смерти.
- Это доктор Росс, - представил ее Андерс. - Расскажите ей.
Судмедэксперт кивнул на труп.
- Зверское убийство, как сами видите. Сильный удар в левый височный отдел,
вызвавший деформацию черепа и мгновенную потерю сознания. Ударили вон той
лампой. На лампе обнаружены кровь ее группы и ее волосы.
Росс поглядела на лампу и перевела взгляд на тело.
- А ножевые ранения?
- Нанесены позже, видимо, уже после смерти. Смерть наступила после удара по
голове.
Росс осмотрела голову убитой. С одной стороны голова была размозжена и
напоминала сдувшийся футбольный мяч, черты когда-то миловидного лица искажены.
- Можно видеть, - продолжал врач, - что она успела наложить макияж.
Насколько можно предполагать, она сидела перед трюмо вот здесь и красила лицо.
Удар последовал сверху под углом, она упала со стула, и все полетело на ковер.
Потом ее подняли... - врач воздел руки и изобразил усилие, с которым как бы
поднимал тело, - и перенесли со стула на кровать.
- Это был кто-то довольно сильный?
- О да! Мужчина, вне всякого сомнения.
- Откуда вам известно?
- В сливном отверстии ванны нашли паховые волосы. Мы обнаружили два типа
волос. Одни волоски принадлежат ей, другие - мужчине. У мужчин паховые волосы,
как вам известно, более курчавые и менее эллиптичные на поперечном срезе, чем
женские.
- Мне это неизвестно.
- Если хотите, могу указать вам литературу, где об этом можно почитать.
Совершенно ясно также, что убийца имел с ней половую связь до убийства. Мы
исследовали семенную жидкость и знаем его группу крови - первая. Мужчина после
полового акта принял душ, а потом вышел из ванной и убил ее.
Росс кивнула.
- После удара по голове ее подняли и положили на кровать. К этому времени
кровотечение было несильным. На трюмо и на ковре обнаружено незначительное
количество крови. Но теперь ее убийца взял какое-то орудие и несколько раз
ударил ее в живот. Заметьте, что самые глубокие раны расположены в нижней части
живота, в паховой области - возможно, действия убийцы имели для него некий
символический сексуальный смысл. Но это только наше предположение.
Росс снова кивнула, но ничего не сказала. Она решила, что сотрудник
канцелярии коронера - зануда, и ей не хотелось говорить ему больше, чем нужно.
Она подошла поближе к трупу и исследовала колотые раны. Отверстия оказались
довольно маленькими, точно уколы, но вокруг отверстий кожа была сильно
разорвана.
- Вы нашли орудие? - спросила она.
- Нет.
- И что это было, по-вашему?
- Не знаю. Нечто не очень острое, но удар был силен - чтобы прорвать кожу и
ткани тупым инструментом, требуется значительное усилие при ударе.
- Это еще один аргумент в пользу нашего предположения, что убийца -
мужчина, - заявил Андерс.
- Да, можно предположить, что это был металлический предмет, например, нож
для вскрытия писем, или металлическая линейка, или отвертка. Что-то в этом роде.
Но вот что интересно. - Судмедэксперт указал на левую руку убитой. Рука лежала
поперек кровати и была сильно изувечена колотыми ранами. - Смотрите: он ударил
ее в живот, потом в руку. Раны тянутся правильной прямой линией. Обратите
внимание на последовательность колотых ран. И теперь смотрите: он несколько раз
ударил по руке, потом продолжал колоть простыню и одеяло. Уколы продолжают
образовывать прямую линию.
Он провел рукой вдоль череды рваных отверстий в ткани.
- Насколько я это понимаю, это персеверация. Автоматическое продолжение
бесцельного движения. Точно он превратился в своего рода машину, которая просто
продолжает работать вхолостую...
- Верно, - заметила Росс.
- Мы полагаем, - продолжал судмедэксперт, - что это есть проявление
состояния транса. Однако мы не знаем, имело ли это состояние органическое
происхождение или функциональное, было ли оно естественным или искусственно
вызванным. Поскольку девушка сама впустила его в квартиру, это состояние транса
возникло позднее.
Росс поняла вдруг, что сотрудник канцелярии коронера просто выпендривается
перед ней. Вот это ее и раздражало. Сейчас не время играть в Шерлока Холмса.
Андерс передал ей жетон.
- При осмотре квартиры мы обнаружили вот это.
Росс повертела жетон в руке и прочитала:
"У меня ядерный биостимулятор. Внешнее физическое воздействие или огонь
способны повредить оболочку капсулы и способствовать выбросу токсичных
материалов. В случае моего ранения или смерти позвоните по тел. (213) 6521134".
- По этому телефону мы дозвонились вам, - сказал Андерс, внимательно глядя
на нее. - Мы вам все рассказали, теперь ваша очередь.
- Его зовут Гарри Бенсон. Ему тридцать четыре года, и он страдает
психомоторной эпилепсией.
Врач щелкнул пальцами.
- Ну я же говорил!
- Что такое психомоторная эпилепсия? - спросил Андерс.
В этот момент из соседней комнаты вошел человек в штатском.
- Мы нашли отпечатки, - сказал он. - Они фигурируют в картотеке
министерства обороны. Только там и больше нигде. У этого парня допуск к
секретным материалам с 1968 года по настоящее время. Имя - Гарри Бенсон, живет в
Лос-Анджелесе.
- Допуск к чему? - спросил Андерс.
- Вероятно, к исследованиям в области компьютерной технологии, -
предположила Росс.
- Да, правильно, - подтвердил штатский. - В последние три года - секретные
разработки компьютерных технологий.
Андерс делал пометки в записной книжке.
- Его группа крови у них указана?
- Да. Первая.
Росс повернулась к врачу.
- Вы выяснили личность убитой?
- Имя - Дорис Блэнкфурт, сценический псевдоним - Анджела Блэк. Двадцать
шесть лет, живет в этой квартире полтора месяца.
- Чем она занимается?
- Танцовщица.
Росс кивнула.
- Вам это о чем-нибудь говорит? - спросил Андерс.
- У него слабость к танцовщицам.
- Он испытывает к ним влечение?
- Влечение и отвращение. Это довольно сложно объяснить.
Андерс бросил на нее удивленный взгляд. Неужели он считает, что она его
дурачит?
- И он страдает эпилепсией?
- Да. Психомоторной эпилепсией.
Андерс продолжал писать.
- Мне необходимо узнать об этом подробнее.
- Разумеется.
- Мне нужно описание его болезни, фотографии...
- Я вам дам все интересующие вас материалы.
- ..и как можно скорее.
Росс кивнула. Вся ее решимость избегать сотрудничества с полицией растаяла.
Она неотрывно смотрела на разбитую голову девушки. И воочию представила себе,
как внезапно и яростно он на нее набросился. Росс взглянула на часы.
- Уже полвосьмого. Мне надо возвращаться в больницу, но я заеду домой
переодеться и умыться. Можете подъехать ко мне домой или в больницу.
- Я подъеду к вам домой, - ответил Андерс. - Минут через двадцать мы тут
закончим.
- О'кей, - сказала она и дала ему адрес.
Приятно было стоять под душем: горячие струйки воды, точно иголочки, кололи
ее голую кожу. Она расслабилась и, закрыв глаза, глубоко вдыхала теплый пар. Она
обожала душ, хотя и отдавала себе отчет в том, что эта привычка укладывается в
схему мужского поведения. Мужчины любят принимать душ, женщины - ванну. Об этом
однажды упомянул доктор Рамос. Она поначалу решила, что это ерунда: схемы
поведения на то и нужны, чтобы их ломать. Она же - индивидуальность!
Потом она узнала, что душ используется при лечении шизофреников. Иногда
удавалось успокоить их путем резкой смены холодной и горячей струи.
- Ну, теперь вам кажется, что вы шизофреничка? - спросил доктор Рамос и от
души посмеялся. Он не часто смеялся. Порой она пыталась его рассмешить - без
особого успеха.
Она выключила душ и вылезла из ванны, завернувшись в простыню. Отерла
испарину с зеркала и стала себя рассматривать. "Ну и страхолюдина", - сказала
она и кивнула. Отражение в зеркале тоже ей кивнуло. Душем смыло тени с век и
тушь с ресниц - больше никакой косметикой она не пользовалась. Теперь ее глаза
казались маленькими и усталыми. На какой час назначена ее сегодняшняя встреча с
доктором Рамосом? А разве сегодня?
Какой сегодня день, кстати? Она с трудом припомнила, что пятница. Она не
спала в последние сутки и теперь мысленно отметила все симптомы усталости от
недосыпания, которые выучила еще будучи практиканткой. Сводит желудок. Тупая
боль во всем теле. Легкая затуманенность сознания. Ощущение ужасное!
Она знала, что будет дальше. В следующие четыре-пять часов она будет
грезить о сне. Ей будет представляться кровать и мягкий матрас. Ее начнут
преследовать приятные ощущения, сопровождающие отход ко сну.
Но она надеялась, что Бенсона удастся найти гораздо раньше. Зеркало снова
запотело. Она раскрыла дверь, чтобы впустить в ванную комнату свежий воздух, и
снова стерла пар с зеркала. Она уже собралась было наложить новый слой теней на
веки, когда в дверь позвонили.
Это, наверное, Андерс. Она оставила входную дверь незапертой.
- Открыто! - крикнула Росс и продолжала заниматься макияжем. Наложила тени
и подкрасила тушью ресницы на одном глазу. - Если хотите кофе, вскипятите воду
на кухне!
Она закончила красить второй глаз, покрепче завернулась в простыню и
выглянула в коридор.
- Вы там все нашли?
В коридоре стоял Гарри Бенсон.
- Доброе утро, доктор Росс, - произнес он приятным голосом. - Надеюсь, мое
появление не слишком неуместно.
Странно, что она так перепугалась. Он протянул руку, она ее слабо пожала,
почти не отдавая себе отчета в своих действиях. Ее переполнял страх. Но чего она
боится? Она же знает этого мужчину достаточно хорошо: раньше она неоднократно
оставалась с ним наедине и никогда не боялась.
Отчасти этот страх был вызван его неожиданным появлением здесь, в ее доме.
И еще - домашняя, а не больничная обстановка: она вдруг остро ощутила, что стоит
перед ним нагая, завернутая в купальную простыню.
- Извините, я что-нибудь на себя накину.
Он вежливо кивнул и отправился в гостиную. Она закрыла за собой дверь
спальни и села на кровать. Она тяжело дышала, точно пробежала длинную дистанцию.
Тревога, подумала она. Но это слово не успокоило ее. Она вспомнила пациента,
который в отчаянии заорал на нее: "Нечего втолковывать мне, что у меня
депрессия. Я себя ужасно чувствую!"
Росс подошла к шкафу и надела первое попавшееся ей под руку платье. Потом
вернулась в ванную и посмотрелась в зеркало. Время тяну, подумала она. А сейчас
время тянуть не стоит.
Она глубоко вздохнула и вышла к нему. Гарри стоял посреди гостиной. По
всему было видно, что он смущен. Она оглядела комнату как бы его глазами:
современная, чистенькая, незнакомая квартира. Современная мебель: черная кожа и
хромированный металл, угловатые линии. По стенам висят современные картины.
Современный, сверкающий, механический мир. Удобная, совершенно чужая мебель.
- Вот уж никогда бы не подумал, что вы можете жить в таком доме, - сказал
он.
- Нас пугают разные вещи, Гарри. - Она старалась говорить дружелюбно. -
Хотите кофе?
- Нет, спасибо.
Он был хорошо одет: галстук, пиджак. Но его парик - черные длинные волосы -
производил отталкивающее впечатление. И еще его глаза - усталые, затуманенные, -
глаза человека, едва не валящегося с ног от усталости. Она вспомнила, какое
опустошение, физическое и эмоциональное, испытывают крысы после чрезмерных
стимуляций удовольствия. В конце сеанса они лежат на полу клетки, раскинув
лапки, тяжело дыша, выбившись из сил настолько, что не в состоянии подползти к
рычагу электрошока и нажать его еще раз.
- Вы здесь одна? - спросил Гарри.
- Одна.
На его левой щеке виднелся небольшой кровоподтек - прямо под глазом. Она
взглянула на его перебинтованную голову. Бинты едва виднелись из-под парика -
узкая белая полоска между волосами и воротничком рубашки.
- Что-нибудь не так?
- Нет, все в порядке.
- А вы, похоже, нервничаете. - Его голос прозвучал с неподдельной
озабоченностью. Возможно, он только что испытал стимуляцию. Она вдруг вспомнила,
как недавно после пробной стимуляции он пережил сексуальное влечение к ней - как
раз перед интерфейсингом.
- Да нет же.., я не нервничаю, - Росс улыбнулась.
- У вас очень милая улыбка.
Она оглядела его одежду, ища кровь. Убитая девушка была вся в крови. И
Бенсон тоже должен был сильно измазаться. Но на его одежде не было ни пятнышка.
Возможно, он еще раз принял душ и смыл с себя кровь. После того, как убил ее.
- Ну, а я налью себе кофе. - Она вышла на кухню с облегчением. В кухне,
подальше от него, она могла спокойно перевести дух. Она поставила чайник на
конфорку, зажгла газ и постояла немного у плиты. Надо взять себя в руки. Надо
взять ситуацию под контроль.
Странная вещь: хотя Росс испытала шок, увидев Бенсона у себя в доме, она
почему-то вовсе не удивилась его приходу. Психомоторные эпилептики - это люди,
опасающиеся собственной агрессивности. Более половины из них совершают
самоубийства из отчаяния: все они сильно терзаются и страдают и оттого
обращаются к врачу за помощью.
Но почему же он не вернулся в клинику? Росс вышла в гостиную. Бенсон стоял
у огромного окна и смотрел на город, раскинувшийся во все стороны на многие мили
к горизонту.
- Вы сердитесь на меня?
- Отчего?
- Ну, я ведь сбежал.
- А почему вы сбежали, Гарри? - Она почувствовала, как к ней возвращается
уверенность. Она способна подчинить своей воле этого человека. Это же ее работа.
Она оставалась наедине с мужчинами куда более опасными, чем этот. Она вспомнила
полугодичное пребывание в больнице "Кэмерон", где ей пришлось иметь дело с
психопатами и убийцами - очаровательными, обаятельными и страшными мужчинами.
- Потому. - Он улыбнулся и сел в кресло. Поерзал, встал, пересел на софу. -
У вас какая-то неудобная мебель. И как вы можете жить в таком неуютном месте?
- Мне здесь нравится.
- Но здесь же все такое неудобное! - Он бросил на нее вызывающий взгляд.
Она опять слегка похолодела от страха. Обстановка, в которой сейчас оказался
Бенсон, была для него угрожающей, а Бенсон реагировал на внешнюю опасность
агрессивно.
- Как вы нашли меня, Гарри?
- Вы удивлены, что я знаю ваш адрес?
- Да, немного.
- Я проявил предусмотрительность. Прежде чем отправиться к вам в больницу,
я узнал, где живете вы, где живет Эллис и Макферсон. Я знаю все адреса.
- Зачем?
- На всякий случай.
- А чего вы опасались?
Он не ответил. Встал, подошел к окну и стал смотреть на город.
- А ведь они меня ищут, - пробормотал он. - Ищут, ведь так?
- Да.
- Но они меня не найдут. Город большой.
В кухне засвистел чайник. Она извинилась и вышла из комнаты. Наливая себе
кофе, она скользнула глазами по хозяйственному столу, ища какой-нибудь тяжелый
предмет. Может, удастся ударить его по голове. Эллис ей этого никогда не
простит, но что делать...
- Тут у вас на стене картина, - крикнул Бенсон. - На ней много цифр. Кто
это сделал?
- Человек по имени Джонс.
- А зачем это ему понадобилось рисовать цифры? Цифры нужны машинам.
Налив молока в чашку, она вернулась в гостиную и села.
- Гарри...
- Нет, в самом деле. Посмотрите! Что это значит? - он постучал пальцем по
другой картине.
- Гарри, подойдите ко мне, сядьте.
Он оглянулся, постоял, потом подошел и сел на кушетку напротив. Он немного
напрягся, но через мгновение уже успокоенно улыбнулся. На долю секунды его
зрачки расширились. Новая стимуляция, подумала она. Что же делать, черт побери?!
- Гарри, что с вами случилось?
- Не знаю, - ответил он спокойно.
- Вы ушли из больницы...
- Да, я ушел из больницы в белом санитарном костюме. Я все это заранее
продумал. За мной приехала Анджела.
- А потом?
- А потом мы поехали ко мне. Я страшно волновался.
- Почему?
- Ну знаете, я же понимаю, чем все это кончится.
Она не совсем поняла, что он имеет в виду.
- И как же это кончится?
- А от меня мы поехали к ней, немного выпили, занялись любовью, и я ей и
сказал, как все это закончится. Тогда она испугалась. Она захотела позвонить в
больницу, чтобы сказать им, где я... - Он уставился в пустоту, на мгновение
смутившись. Она не хотела форсировать события. У него был приступ, и он,
конечно, не вспомнит, как совершил убийство. Тут случай полнейшей, подлинной
амнезии.
Но надо заставить его продолжать рассказ.
- Так почему вы убежали, Гарри?
- Это случилось днем, - он смотрел на нее в упор. - Я лежал в своей палате
и вдруг понял, что все обо мне заботятся, носятся вокруг меня, обслуживают меня,
точно я - машина. И я испугался.
Глубоко, в самом отдаленном уголке мозга, родилась мысль, что ее подозрения
подтвердились. Параноический страх Бенсона перед машинами в основе своей был
порожден страхом зависимости, утраты самостоятельности. Он и впрямь говорил
правду, заявив, что боится чужой заботы о себе. А люди обычно ненавидят то, чего
боятся.
Но в таком случае Бенсон зависит от нее. И как же он на это отреагирует?
- Вы ведь меня обманули, - сказал он вдруг.
- Никто вас не обманывал, Гарри.
Он начал злиться.
- Обманули, обманули. Вы... - Он осекся и опять улыбнулся. Зрачки чуть
расширились: еще одна стимуляция. Теперь они происходили чаще. Скоро опять
наступит срыв.
- А знаете, это потрясающее ощущение! - сказал он.
- Какое ощущение?
- Эта вибрация.
- Так вот что вы чувствуете?
- Как только все становится невмоготу - трррр - и я снова счастлив! Так
тепло, приятно - здорово!
- Это стимуляции.
Она с трудом удержалась от того, чтобы не взглянуть на часы. Какая разница?
Андерс же сказал, что приедет через двадцать минут, но его могло что-то
задержать. Но даже если бы он приехал, вряд ли он смог бы справиться с Бенсоном.
Психомоторный эпилептик, предоставленный сам себе, - опасное и пугающее зрелище.
Андерс скорее всего застрелил бы Бенсона. А ей не хотелось такого финала.
- А знаете, что происходит потом? Вибрация приятна только в первый момент.
Когда она становится очень сильной, я чувствую.., удушье.
- А как сейчас? Сильно?
- Сильно. - Он улыбнулся.
И в тот момент, когда он улыбнулся, она с ужасом осознала свою полнейшую
беспомощность. Все, чему ее когда-то учили, - о способах контролировать
поведение пациентов, направлять поток их мыслей, следить за манерой речи - все
теперь утратило смысл. Словесные ухищрения ей не помогут. Это все равно что
заговаривать зубы больному бешенством или раком мозга. Недуг Бенсона -
физического свойства. Теперь он находится во власти машины, которая неумолимо и
безукоризненно подталкивает его к припадку. Их беседа не может привести к
отключению имплантированного компьютера.
Ей оставалось только одно - вернуть его в больницу. Но как? Она попыталась
его образумить.
- Вы хоть осознаете, что происходит, Гарри? Эти стимуляции изнуряют вас,
способствуют новым припадкам.
- Но ощущение очень приятное.
- Но вы же сами только что сказали, что это не всегда приятно.
- Не всегда.
- Ну, а вы не хотите это исправить?
Он помолчал.
- Исправить?
- Починить. Изменить так, чтобы у вас больше не было припадков. - Она
осторожно подбирала слова.
- Так вы считаете, что меня нужно подремонтировать? - Эта фраза напомнила
ей об Эллисе: любимая фраза хирурга.
- Гарри, мы можем улучшить ваше самочувствие.
- Да я прекрасно себя чувствую, доктор Росс!
- Но, Гарри, когда вы были у Анджелы...
- Я ничего не помню!
- Вы пошли к ней после побега из больницы.
- Нет, ничего не помню. Память стерта. Ничего - пусто. Могу прокрутить вам
- сами послушайте. - Он раскрыл рот и издал шипение. - Слышите? Все стерто.
- Вы же не машина, Гарри, - мягко сказала она.
- Пока нет.
У нее сводило желудок. От нервного напряжения ее затошнило. И вновь где-то
в глубине мозга возникла мысль: интересное физическое проявление эмоционального
состояния. Она даже обрадовалась этой своей способности отвлечься от присутствия
Гарри - хотя бы на несколько мгновений.
Но ее также разозлили воспоминания о том; как она спорила с Эллисом и
Макферсоном, как выступала на конференциях, доказывая, что имплантация
компьютера приведет только к усилению наличествующих в психике Бенсона
галлюцинаторных явлений. А они не обратили на ее аргументы никакого внимания.
Вот бы они оба оказались здесь, на ее месте.
- Вы все пытаетесь превратить меня в машину, - Сказал Гарри. - Все вы. А я
сопротивляюсь.
- Гарри...
- Дайте мне договорить! - Его лицо помрачнело. И тут же на губах появилась
блаженная улыбка.
Еще одна стимуляция. Теперь каждую из них разделяли какие-то минуты. Где же
Андерс? Хоть кто-нибудь придет? Ей захотелось с криком выбежать в коридор.
Может, попытаться дозвониться в больницу? В полицию?
- Как же приятно! - все еще улыбаясь, проговорил Бенсон. - Какое же
приятное ощущение. Ни с чем не сравнится. Я мог бы плавать в этом ощущении
вечно.
- Гарри, я прошу вас: постарайтесь успокоить
...Закладка в соц.сетях
