Жанр: Электронное издание
PACIENT
...нту. - Так, проходим сквозь оболочку.
До этого момента буры проделали отверстия в кости, но не тронули мембрану
оболочки мозга, покрывающую мозговую ткань и содержащую мозговую жидкость.
Ассистент Эллиса сделал пункцию.
- Есть жидкость, - объявил он. Тоненькая ниточка светлой жидкости
заструилась по бритой голове пациента. Сестра осторожно стерла ее губкой.
Росс не переставала удивляться тому, как надежно укрыт мозг. Другие органы
тоже, конечно, хорошо предохранены от внешних воздействий: легкие и сердце в
костяной клетке ребер, печень и желчный пузырь тоже под ребрами, почки - под
толстым слоем жировых тканей, и им ничто не угрожает, к тому же они прикрыты
толстыми мышцами спины. Все это очень надежная защита, но она не шла ни в какое
сравнение со сплошным костяным покровом центральной нервной системы. Но и это
еще не все: под костной тканью были похожие на мешки мембраны, заполненные
мозговой жидкостью. Жидкость была под давлением; поэтому мозг словно купался в
центре жидкостной системы, обеспечивающей ему отменную защиту.
Макферсон сравнивал мозг с зародышем в околоплодных водах.
- Ребенок выходит из лона матери, - говорил Макферсон, - а мозг никогда не
покидает своего обиталища...
- Будем устанавливать, - объявил Эллис.
Росс шагнула вперед и встала рядом с остальными членами хирургической
команды у кресла. Она наблюдала, как Эллис ввел электроды в отверстие и, войдя в
мозговую ткань, чуть толкнул их вглубь. Оператор нажал нужные клавиши на пульте.
На дисплее вспыхнула надпись: "ПУНКТ ВВОДА ЛОКАЛИЗОВАН".
Пациент не шевелился и не издавал ни звука. Мозг не чувствовал боли - в нем
же отсутствуют болевые рецепторы. Это был странный каприз эволюции - то, что
орган, реагирующий на болевые ощущения всего организма, сам не имеет ощущений.
Росс перевела взгляд с Эллиса на рентгеновский монитор. Там в черно-белом
контрастном изображении она увидела, как четко очерченный электрод медленно
проникает в глубь мозга. Она завороженно следила за изменением порожденного
воображением компьютера образа.
Компьютер интерпретировал рентгенограммы, рисуя на дисплее схематичный мозг
с зоной ввода электродов в височной доле, очерченной красной сплошной линией, и
мерцающим голубым пунктиром отмечая маршрут движения электрода до места
установки. Пока что Эллис вводил электрод, не отклоняясь от нужной траектории.
- Здoрово! - вырвалось у Росс.
Компьютер быстро высвечивал трехмерные координатные сетки по мере
погружения электрода все глубже в мозг.
- Совершенствуемся на практике, - отозвался Эллис грубовато. Он уже
пользовался аппаратом глубинного сканирования, соединенного со стереотактической
"шапкой". Сканер преобразовывал движение его пальцев в движение электродов с
десятикратным уменьшением. Если бы он сдвинул палец на полдюйма, сканер
превратил бы эти полдюйма в полмиллиметра. Электроды медленно входили в толщу
мозговой ткани.
Росс оторвала взгляд от монитора компьютера и взглянула на обзорный монитор
с изображением Эллиса за работой: легче было следить за операцией на мониторе.
Но она тут же повернулась к креслу, как только услышала явственно произнесенное
Бенсоном "ух".
Эллис замер.
- Что это было?
- Пациент, - сказал анестезиолог, кивнув на Бенсона.
Эллис подался вперед и заглянул Бенсону в лицо.
- С вами все в порядке, мистер Бенсон? - четко и громко произнес он.
- Да. Все отлично, - ответил Бенсон. Его голос звучал глухо.
- Больно?
- Нет.
- Хорошо. Расслабьтесь, - и Эллис вернулся к электроду.
Росс с облегчением вздохнула. Она почему-то ужасно нервничала, хотя и
знала, что причин для тревоги нет. Бенсон не мог чувствовать боли, и
транквилизаторы только погрузили его в глубокую дрему - не более того. Он не мог
потерять сознания. Им не нужно было отключать его сознание полностью, и не было
смысла делать общую анестезию.
Она повернулась к монитору компьютера. Там теперь появилось перевернутое
изображение мозга - вид снизу, со стороны шеи. Был отчетливо виден кончик
электрода - голубая точка в концентрических кругах. Эллису нельзя было
отклоняться более чем на один миллиметр - одну двадцать пятую дюйма - от
рассчитанной компьютером траектории. Он отклонился на полмиллиметра.
"ОШИБКА 50 - ОТКЛОНЕНИЕ ОТ ТРАЕКТОРИИ", - сообщил компьютер.
- Ты сбился, - предупредила Росс.
Электрод замер. Эллис метнул взгляд на дисплей.
- Слишком высоко на бета-плоскости?
- Широко на гамма.
- Ладно.
Через мгновение электрод продолжил свое путешествие в глубь мозга.
"ОШИБКА 40", - высветилось на дисплее. Изображение мозга медленно вращалось
вокруг вертикальной оси - теперь давался вид сбоку.
"ОШИБКА 20", - сообщил компьютер.
- Ты даешь поправку очень удачно, - прокомментировала Росс.
Эллис, подпевая концерту Баха, кивнул.
"ОШИБКА ПО ТРАЕКТОРИИ НОЛЬ", - известил компьютер и, развернув изображение
мозга, дал вид сзади. На втором мониторе высветился полный вид спереди. Через
несколько секунд на дисплее загорелась надпись: "ПРИБЛИЖЕНИЕ К ЦЕЛИ". Росс
повторила сообщение вслух.
Еще несколько секунд - и новая надпись: "КОНТАКТ".
- Ты попал, - сообщила Росс.
Эллис отступил на шаг и скрестил руки на груди.
- Давайте проверим координаты, - сказал он. Часы отсчета времени
показывали, что после начала операции прошло двадцать семь минут.
Программист стал быстро нажимать кнопки на клавиатуре. На мониторах
высветились данные о положении электродов. После прекращения проверки на главном
дисплее снова появилось слово "КОНТАКТ".
- Теперь сравним, - сказал Эллис.
Компьютер зафиксировал схематичное изображение установленного электрода и
наложил на него рентгеноскопическое изображение черепа пациента. Обе картинки
совпали. Компьютер доложил: "НАЛОЖЕНИЕ В ПРЕДЕЛАХ ДОПУСТИМЫХ ПОГРЕШНОСТЕЙ".
- Ну все, - сказал Эллис и завинтил крошечную пластиковую шляпку, которая
прочно удерживала электродную косичку на черепе. Потом взял кусочек цементного
раствора и обмазал шляпку сверху. После чего размотал двадцать тончайших
проводочков электродной косички и пригнул их в одну сторону.
- Теперь можем вводить вторую связку, - сказал он. После того как была
установлена вторая электродная связка, на коже черепа сделали тонкий изогнутый
надрез. Чтобы не задеть важные сосуды и нервы, разрез расположили от места ввода
электродов под углом к основанию черепа. Далее он отклонялся к правому плечу.
Затем Эллис вскрыл небольшой кармашек под правой подмышкой.
- Где энергоблок? - спросил он.
Ему поднесли энергетическую установку. Она была меньше пачки сигарет и
содержала двадцать семь граммов радиоактивного изотопа окиси плутония-239.
Радиация преобразовывалась в теплоту, которая в термионическом элементе
мгновенно превращалась в электрическую энергию. А с помощью батареи постоянного
тока достигалось нужное напряжение.
Эллис подключил энергоблок к тестеру и сделал контрольную проверку мощности
перед имплантацией. Держа блок на ладони, он заметил:
- Холодно. Я бы не смог привыкнуть.
Росс знала, что несколько слоев вакуумной упаковки сохраняли поверхность
блока холодной, в то время как внутри радиационной капсулы температура достигала
500° по Фаренгейту - на таком жару можно было изжарить ростбиф.
Он проверил также и уровень радиации, чтобы убедиться в отсутствии утечки.
Все счетчики показали нормальный уровень. Естественно, какая-то незначительная
утечка была, но не больше, чем излучает обычный цветной телевизор.
Наконец он попросил подать ошейник с жетоном. Бенсону придется носить этот
ошейник до тех пор, пока ядерная энергетическая установка будет находиться в его
теле. На жетоне была выбита надпись-предупреждение о том, что его владелец имеет
ядерный энергоблок. Ниже стоял номер телефона. Росс знала, что по этому телефону
можно связаться с автоответчиком, который круглые сутки воспроизводил одну и ту
же магнитофонную запись.
В записи давалась подробная техническая информация об энергоблоке и
сообщалось, что пулевые ранения, автомобильные катастрофы, ожоги и прочие
телесные повреждения могут способствовать выходу плутония - мощного излучателя
альфа-частиц. Также там было специальное обращение к врачам, коронерам и
работникам моргов, которых предупреждали о недопустимости кремировать тело до
извлечения из него ядерной батареи.
Эллис вставил энергетическую установку в подкожный карман под мышкой и
наложил швы. После чего все его внимание переключилось на микрокомпьютер
размером с почтовую марку.
Росс взглянула на смотровую галерею и заметила там "вундеркиндов-близнецов"
Герхарда и Ричардса, внимательно наблюдавших за операцией. Эллис проверил
крошечную коробочку под сильной лупой и передал ее оператору. Тот подключил
микрокомпьютер к главному компьютеру клиники.
Росс воспринимала компьютер как самую большую диковинку электронной цепи,
частью которой теперь становился Бенсон. Придя три года назад в Центр, она стала
свидетельницей того, как компьютер постепенно уменьшался - сначала он был
размером с сундук, потом превратился вот в эту едва заметную почтовую марку,
которую едва можно было различить на ладони, хотя внутри все в точности
копировало схему его крупного предшественника.
Компьютер таких микроскопических размеров позволял с легкостью
имплантировать его под кожу. Пациент мог двигаться без помех, принимать душ -
словом, делать все, что угодно. Это куда лучше, чем старые модели, когда батарею
приходилось пристегивать к ремню, а все тело было опоясано проводами.
Она взглянула на компьютерный дисплей. Там уже показалась надпись:
"ОПЕРАТИВНЫЕ МОНИТОРЫ ОТКЛЮЧЕНЫ ДЛЯ ПРОВЕРКИ". На одном мониторе вспыхнула
увеличенная схема цепи. Компьютер проверял каждый контакт и компонент по
отдельности. На каждый этап этой проверки уходило четыре миллионных доли
секунды. Весь процесс уложился в две секунды. Компьютер высветил: "ЭЛЕКТРОННАЯ
ПРОВЕРКА - ОТРИЦАТЕЛЬНО". Через мгновение на дисплее возникло изображение мозга.
Компьютер возобновил контроль за ходом операции.
- Так, - сказал Эллис, - теперь давайте его подключать.
Он тщательно подсоединил все сорок контактов обеих электронных связок к
выходным контактам пластиковой коробочки. Потом уложил проводки вдоль шеи,
подоткнул их под кожу открытого надреза и попросил передать ему хирургические
нитки. Часы отсчета времени показывали 1.12.00.
2
Моррис вкатил каталку с Бенсоном в реабилитационную палату - длинное
помещение с низким потолком, куда пациентов отправляли сразу после операции. В
Центре была особая реабилитационная палата - как и для кардиологических и
ожоговых пациентов. Но в реабилитационное отделение Центра, напичканное
сложнейшей электронной аппаратурой, до сих пор еще никого не помещали. Бенсон
оказался первым обитателем палаты.
Бенсон был бледен, но спокоен. Голова и шея перебинтованы. Моррис следил,
чтобы санитары осторожно перенесли его с носилок на кровать. В дальнем углу
палаты Эллис по телефону надиктовывал заключение. При наборе номера 1104 можно
было напрямую подключиться к магнитофону. Надиктованное сообщение потом
перепечатает секретарша и подошьет в историю болезни Бенсона.
Голос Эллиса монотонно звучал из дальнего угла палаты:
- ..сантиметров были намечены в правой височной доле и двухмиллиметровым
буром сделаны вводные отверстия. Применялось сверло К-7. Имплантация электродов
Бриггса осуществлялась с помощью компьютера - по программе "ЛИМБИК". Дорогая,
пожалуйста, заглавными буквами: эл-и-эм-бэ-и-ка. Установка электродов по данным
рентгенограммы определена компьютером в пределах допустимых погрешностей.
Электроды закреплены с помощью фиксирующих колпачков Тайлера и зубопротезного
раствора седьмой степени. Трансмиссия...
- Как его наблюдать? - спросила дежурная сестра реабилитационного
отделения.
- Проверка жизнедеятельности через каждые пять минут в течение первого
часа, через каждые пятнадцать минут - в течение второго, затем через полчаса и
впоследствии - через каждый час. Если состояние будет стабильным, можете
перевести его к нам на этаж через шесть часов.
Медсестра, кивая, делала пометки у себя в журнале. Моррис присел около
кровати и стал писать оперативку.
"КРАТКАЯ ОПЕРАТИВНАЯ СПРАВКА О СОСТОЯНИИ ГАРОЛЬДА Ф. БЕНСОНА
Предоперац, диагноз: психомоторная (височная доля) эпилепсия
Постоперац, д-з: аналогично
Процедура: имплантация двойных электродных связок Бриггса в правую височную
долю с подкожной установкой компьютера и плутониевого энергоблока
Предоперац, медикамент.: фенобарбитал 500 мг,
Антропин 60 мг - за час до операции
Анестезия: лидокаин (1/1000) эпинефрин местно
Приблиз, потеря крови: 250 мл
Жидкостный заменитель: 200 мл Д5/В
Продолж-ность операции: 1 час 12 мин
Послеоперац, состояние: хорошее".
Закончив писать, он услышал, как Росс обратилась к сестре:
- Дайте ему фенобарб, как только он очнется. - В ее голосе сквозили
недобрые нотки.
Он взглянул на нее.
- Что-нибудь не так?
- Нет-нет.
- Слушай, чем ты недовольна?
- А ты нарываешься на ссору?
- Да нет, но...
- Тогда проследи, чтобы ему дали фенобарб. Его необходимо держать на
седативах, пока мы не приступим к интерфейсингу.
И она пулей вылетела из палаты. Моррис молча посмотрел ей вслед, потом
бросил взгляд на Эллиса, который, не переставая диктовать, наблюдал эту сцену.
Эллис пожал плечами.
- Что с ней такое? - поинтересовалась сестра.
- Наверное, просто устала, - предположил Моррис.
Он установил мониторы на полке над головой Бенсона, включил аппарат и
подождал, пока он нагреется. Потом укрепил временный индуктор у Бенсона на
плече.
Во время операции все провода были законтачены, но пока система не
функционировала. До ее включения Бенсона необходимо было подвергнуть
интерфейсингу. Другими словами, надо было выяснить, какие из сорока контактов
будут способны подавить эпилептический припадок, и затем активизировать
необходимые контакты подкожного компьютера. Поскольку компьютер располагался под
кожей, включение следовало проводить посредством индуктора, который оказывал
свое действие сквозь кожу. Но интерфейсинг можно было осуществить только завтра
утром.
Тем временем аппараты следили за активностью мозговых волн Бенсона.
Установленные над головой пациента мониторы светились ярко-зеленым фоном, по
которому бежали ярко-белые зигзаги его ЭЭГ. Рисунок соответствовал нормальным
альфа-ритмам, замедленным действием седатива.
Бенсон открыл глаза и уставился на Морриса.
- Как вы себя чувствуете? - спросил тот.
- Спать хочется, - ответил Бенсон. - Скоро начнете?
- Уже закончили, - ответил Моррис.
Бенсон кивнул, ничуть не удивившись, и закрыл глаза.
Техник из лаборатории радиации вошел в палату и стал проверять наличие
утечки из ядерного энергоблока с помощью счетчика Гейгера. Утечки не было.
Моррис надел Бенсону на шею ошейник. Сестра, с любопытством дотронувшись до
него, прочитала все надписи на жетоне и нахмурилась.
Подошел Эллис.
- Ну что, завтракать?
- Да, - сказал Моррис. - Неплохо бы позавтракать.
И они вышли из палаты.
Беда в том, что ему и впрямь не нравился звук собственного голоса. Его
голос был грубым и хриплым, а дикция - нечеткой. Макферсон предпочел бы увидеть
свои фразы мысленным взором - начертанными на воображаемой странице. Он нажал на
кнопку записи диктофона.
- Римская три. Философский смысл.
Он замолчал и оглядел кабинет. На углу его большого письменного стола
примостился крупный муляж головного мозга. Одна стена - сплошь в стеллажах,
уставленных научными журналами. И включенный монитор. Он просматривал запись
утренней операции. Звук был выключен, и на экране мерцали только молочно-белые
образы. Эллис сверлил отверстия в черепе Бенсона. Макферсон понаблюдал и снова
стал диктовать:
- Данная операция представляет собой первый опыт непосредственной связи
между человеческим мозгом и компьютером. Связь эта постоянна. Теперь,
разумеется, любой человек, взаимодействующий с компьютером посредством нажатия
клавиш на терминале, можно сказать, связан с ним.
Слишком заумно, подумал он. Он прокрутил запись обратно и начал
надиктовывать заново.
- Теперь человек, сидящий за клавиатурой компьютера и взаимодействующий с
машиной посредством нажатия клавиш, связан с компьютером. Но эта связь не
прямая. И связь эта не постоянная. Поэтому операция представляет собой нечто
совсем иное. Как же к этому относиться?
Хороший вопрос, подумал он. Он воззрился на телевизионное изображение
операции и продолжал:
- В данном случае можно счесть компьютер своего рода протезом. Точно так
же, как человек с ампутированной рукой может получить механический эквивалент
своей потерянной руке, так и человек с повреждением головного мозга может
получить механическую помощь для преодоления пагубных результатов этого
повреждения. На такие мысли наводит эта благоприятная операция. Можно сказать,
что в данном случае компьютер стал высококачественным протезом. Однако подлинный
смысл этого кроется куда глубже.
Он замолчал и взглянул на монитор. Кто-то в монтажной студии поменял
последовательность записей, и теперь он уже видел не операцию, а
предоперационное интервью Бенсона. Бенсон был возбужден: он курил и по ходу
разговора махал сигаретой, точно ножом.
Заинтересовавшись, Макферсон включил звук.
- ..знают, что делают! Машины же повсюду! Когда-то они обслуживали человека
- теперь они забирают над нами власть. Медленно, постепенно забирают власть!
Дверь кабинета отворилась, и показалась голова Эллиса. Он бросил взгляд на
экран и улыбнулся:
- Смотрите предварительные картинки?
- Работаю немного, - ответил Макферсон и кивнул на диктофон.
Эллис кивнул и исчез, закрыв за собой дверь.
- ..знаю, что я предал род человеческий, - говорил Бенсон, - потому что я
помогаю сделать машины более разумными. Но это моя работа - я программирую
искусственный интеллект и...
Макферсон выключил звук. Потом вернулся к своему диктофону.
- Имея дело с компьютерной техникой, мы всегда различаем центральное
оборудование и периферию. То есть главный компьютер считается основным даже в
том случае, если, говоря человеческим языком, он расположен в некоем отдаленном
месте - например, в подвале здания. Различное же оборудование - принтеры,
пульты, дисплеи и тому подобное - является периферийным. Они могут быть
расположены на рубеже компьютерной системы, на различных этажах здания.
Макферсон взглянул на телеэкран: Бенсон был не на шутку возбужден. Он
включил звук и услышал:
- ..все более и более разумными. Сначала паровые двигатели, потом
автомобили и аэропланы, потом арифмометры. Теперь уже компьютеры, с сетями
обратной связи...
Макферсон выключил звук.
- Если взять человеческий мозг, то аналогия тут такая: мозг и периферийные
терминалы, как, например, рот, руки, ноги. Они выполняют команды мозга. В общем
и целом, мы судим о работе мозга по результатам этих периферийных функций. Мы
замечаем, что человек говорит, как он жестикулирует, как поступает, и на
основании этих данных дедуктивным образом приходим к выводу о том, как
функционирует его мозг. Это общеизвестно.
Он взглянул на Бенсона. А что бы сказал Бенсон? Согласился или стал бы
возражать? А, какая разница!
- Теперь же в ходе этой операции мы создали человека не с одним мозгом, а с
двумя. У него есть биологический мозг - поврежденный, и у него теперь есть новый
- компьютерный мозг, который должен исправлять повреждения первого. Этот новый
мозг предназначен для контроля над биологическим мозгом. Таким образом мы
сталкиваемся с новой ситуацией. Поврежденный биологический мозг пациента
является периферийным терминалом - единственным, точнее говоря, терминалом -
нового компьютера. В одной области новый компьютерный мозг осуществляет полный
контроль. И потому биологический мозг пациента, а в действительности все его
тело, становится как бы терминалом для нового компьютера. Итак, мы создали
человека, который представляет собой сложный компьютерный терминал. Этот пациент
есть дисплей нового компьютера, и он столь же бессилен контролировать процесс
вывода данных, как монитор бессилен контролировать информацию, поступающую на
его экран.
Возможно, это слишком сильно сказано, подумал Макферсон и, нажав на кнопку,
добавил:
- Гарриет, перепечатайте последний абзац, но я потом хочу его
отредактировать, хорошо? "Римская четыре. Итоги и выводы".
Он снова замолчал и включил звук, чтобы послушать Бенсона. Бенсон говорил:
- ..ненавижу их! В особенности проституток. Бортмеханики, балерины,
переводчики, рабочие бензоколонок - люди, которые являются машинами или
обслуживают машины. Проститутки! Я их всех ненавижу!
Говоря это, Бенсон яростно тыкал в собеседника зажженной сигаретой.
- И что вы чувствовали? - спросил доктор Рамос.
- Я разозлилась, - ответила Джанет Росс. - Разозлилась. Просто из себя
вышла. Представляете: эта сестра стоит и смотрит! И притворяется, будто ничего
не понимает, что происходит, а сама все прекрасно понимает!
- Вы разозлились на... - доктор Рамос не закончил.
- На хирургов. На Бенсона. Они захотели - и сделали. Я же им с самого
начала говорила - с самого первого дня, - что это дурацкая затея, очень опасная
затея, но Эллис, и Моррис, и Макферсон - все они только и мечтали об этой
операции. Они все такие самодовольные. Особенно Моррис. Когда я увидела его в
реабилитационной... Как он снисходительно разговаривал с Бенсоном - а тот,
бедняга, был бледный как полотно, весь перевязанный, в проводках - я просто
рассвирепела.
- И почему?
- Да потому, что он лежал там такой бледный, потому что... А!
Она осеклась, подыскивая слова для ответа, но так и не придумала ничего
путного.
- Насколько я понимаю, операция прошла успешно, - сказал доктор Рамос. - И
многие люди, перенесшие тяжелую операцию, теряют цвет лица. Так что же вас так
вывело из себя?
Росс молчала.
- Не знаю, - наконец пробормотала она.
Она услышала, как доктор Рамос пошевелился в кресле. Его она не видела: она
лежала на кушетке, а доктор Рамос сидел у нее в изголовье. Наступила долгая
пауза. Она уставилась в потолок и попыталась придумать, что бы сказать. Но мысли
ее путались, и ничего здравого в голову не приходило. Доктор Рамос сказал:
- Вам представляется важным присутствие сестры.
- Разве?
- Вы же сами упомянули про нее.
- Я не заметила.
- Вы сказали, что сестра находилась в палате и прекрасно понимала, в чем
дело... Так что именно происходило?
- Я рассвирепела.
- Но вы не знаете отчего.
- Знаю. Из-за Морриса. Он такой самодовольный.
- Самодовольный, - повторил доктор Рамос.
- Чрезмерно самоуверенный.
- Вы сказали, самодовольный.
- Слушайте, я ничего не имела в виду конкретно. Это просто слово... - она
осеклась. Опять рассердилась. Она отчетливо слышала, как ее злость прорывается в
голосе.
- Ну вот, вы и теперь рассердились, - сказал доктор Рамос.
- Очень.
- Почему?
После долгой паузы она ответила:
- Они меня не послушались.
- Кто вас не послушался?
- Никто. Ни Макферсон, ни Эллис, ни Моррис. Никто.
- Вы говорили доктору Эллису или доктору Макферсону, что вы на них сердиты?
- Нет.
- Но вы излили свой гнев на доктора Морриса?
- Да. - Он куда-то гнул, но она пока не понимала, куда именно. Обычно она
могла сразу все понять заранее. Но на этот раз...
- Сколько лет доктору Моррису?
- Не знаю. Он моего возраста. Тридцать, тридцать один - что-то около этого.
- Вашего возраста.
Это ее сводило с ума - его манера повторять за ней слова и фразы.
- Да, да, черт побери, моего возраста.
- Он хирург, как и вы.
- Да...
- Вам легче излить свою злость на кого-то, кого вы считаете своим
ровесником.
- Никогда об этом не думала.
- Ваш отец тоже был хирургом, но не был ровесником.
- Не надо только анализировать мои отношения с отцом!
- Вы все еще обозлены.
Она вздохнула.
- Давайте переменим тему.
- Хорошо, - ответил он тем добродушным тоном, который иногда ей нравился, а
иногда выводил из себя.
Моррис терпеть не мог проводить предварительные собеседования. В группу
собеседования в основном входили психологи, и эта работа отнимала массу времени
и душевных сил. Согласно последним статистическим сводкам, только одному из
сорока пяти новых пациентов ЦНПИ требовалось серьезное лечение в стационаре. И
только у одного из восьмидесяти трех стационарных больных подтверждалось наличие
мозговых травм, повлекших за собой расстройство поведения. А это означало, что
все эти собеседования по большей части просто пустая трата времени.
В особенности так обстояло дело со случайными пациентами. Год назад
Макферсон принял политическое решение: со всяким, кто каким-то образом узнал про
существование ЦНПИ и сам пришел на прием, должна проводиться беседа. До сих пор,
естественно, большинство людей обращались в Центр по направлению лечащего врача.
Однако, по мнению Макферсона, репутация Центра напрямую зависела от успешного
лечения больных, попавших к ним по личной инициативе.
Макферсон также считал, что все штатные сотрудники Центра должны время от
время проводить собеседования. Моррис два дня в месяц работал в небольшой
комнатке, разделенной пополам стеклом с зеркальной поверхностью. Сегодня был
один из его дней, но ему страшно не хотелось тут сидеть. У него еще не прошло
возбуждение после утренней операции, и ему было тошно терять время на это
скучнейшее занятие.
Он бросил несчастный взгляд на вошедшего в кабинет пациента. Это был
молодой длинноволосый парень лет двадцати пяти, в полотняных штанах и свитере.
Моррис встал.
- Я доктор Моррис.
- А я Крейг Бекерман. - Рукопожатие неуверенное и слабое.
- Пожалуйста, садитесь. - Моррис указал на стул перед своим столом. За
спинной стула располагалась прозрачная стена-зеркало. - Что вас привело к нам?
- Я.., мм... Мне просто любопытно. Я о вас читал, - сказал Бекерман. - В
журнале. Вы тут делаете операции на мозге.
- Верно.
- Ну вот.., мм.., мне и интересно.
- В каком смысле?
- Ну, в той журнальной статье... Здесь можно курить?
- Конечно. - Моррис подвинул к Бекерману пепельницу.
Б
...Закладка в соц.сетях
