Жанр: Электронное издание
NESTEREN
...далось собрать несколько тысяч слушателей!
- Но у нас всего пять лепешек и две рыбки! - удивился ученик.
- Давайте их сюда, - велел Эйонс, настраивая дубликатор материи.
Десять минут спустя, сканируя сознание жующей толпы, гость из космоса
заметил, что раздражение почти ушло, уступив место довольству. "И этим
существам я пытался втолковать, что человек жив не только хлебом! - с
горечью подумал Эйонс. - Сотня дубликаторов по всей стране... впрочем,
даже это не помешает им швырять в меня камнями. Тупик, всюду тупик. Они с
удовольствием принимают мои блага, но не мои идеи. Что за нелепая
планета..."
Эйонс сидел на вершине холма; трое учеников, разморенные жарой,
дремали неподалеку. Он на всякий случай послал им дополнительный
усыпляющий импульс и вызвал Корабль. На связь вышли Координатор и Эрьенк.
- У вас сдают нервы, Эйонс, - заметил Координатор.
- Нервы? С чего вы взяли? - пробормотал полевой агент.
- В последнее время вы позволяете себе бессмысленные поступки. Ну
зачем, к примеру, вы утопили романское стадо свиней?
- Просто хотел лишний раз сделать приятное этим проклятым иудеям. Вы
же знаете, Эрьенк, они терпеть не могут свиней.
- Вот видите - "проклятым"... Мы понимаем, Эйонс, вам нелегко, -
сказал Координатор. - Эта планета кого угодно выведет из равновесия. Что
там говорят ваши последние исследования, Эрьенк?
- Ситуация все больше выходит из-под контроля, - признал главный
этнограф. - Слухи о вашей деятельности, Эйонс, искажены и противоречивы.
- По-моему, для культур, не имеющих информационных технологий, это
естественно, - заметил полевой агент.
- Да, но не в такой степени. Мало того, что вам приписывают множество
того, чего вы не делали и не говорили, так еще и ваши подлинные слова
выворачивают с точностью до наоборот! К примеру, вы говорили им, что наши
идеи важнее древних традиций и родственных связей. Они же утверждают, что,
по вашим словам, идущий за вами должен прежде возненавидеть собственных
родственников. Вы говорили, что даже последним из людей следует давать
шанс - они же поняли, что последние станут первыми...
- Да, эта извращенная раса притчи понимает лучше, чем прямые
высказывания...
- Далее, никаких надежд на союз со священниками не осталось. Они
настроены резко враждебно к вам.
- Неужели все из-за субботы?
- Суббота - предлог. Синедрион опасается, что ваша деятельность
вызовет социальные беспорядки, которые повлекут жестокие репрессии со
стороны романцев. Кроме того, вас обвиняют в богохульстве. Но, думается,
главная причина наших неудач в том, что наши идеи слишком сильно
противоречат натуре аборигенов. Те черты, которые неминуемо ведут их расу
к гибели, с их точки зрения, являются самыми естественными.
- Но что же делать? Даже чудеса не могут их убедить.
- С чудесами пора кончать. Аборигенам нужно, чтобы вы кормили их
задарма и лечили их больных, но ваши слова они пропускают мимо ушей.
- Как же поступать, когда от меня потребуют чуда?
- Отвечайте, что им было явлено много чудес, но они не уверовали. По
неверию же их, больше им знамений не будет.
- Но что же тогда? Неужели мы потерпели крах?
- Выход есть, Эйонс. Последняя возможность. Вы знаете, какую роль
играет насилие в их культуре. Их религия придает большое значение
жертвоприношениям. Вы должны быть публично казнены с последующим
воскрешением; если даже это их не проймет, значит, мы ничего не можем для
них сделать.
В этот момент один из учеников проснулся и с ужасом воззрился на
Эйонса: облик Наставника полностью преобразился, и от одежд его исходило
свечение. Более того, рядом в воздухе висели еще две светящиеся фигуры.
Эйонс выключил аппаратуру связи и только тут заметил испуганный
взгляд аборигена.
- Э... это были Моишей и Илия, Наставник?
- Да, - резко ответил Эйонс, чтобы не вдаваться в объяснения. Похоже,
его подопечные начинают приобретать иммунитет к гипнозу. - Зови остальных,
мы отправляемся в Ерушалаим.
- Кажется, это не очень безопасно, - неуверенно пробормотал ученик. -
Я слышал, первосвященники ищут твоей смерти.
- Мой час настал, - сказал Эйонс. - Я буду предан в их руки и казнен,
чтобы воскреснуть на третий день. Ну что ты уставился, неужели и ты мне не
веришь?
Эйонс со своей немногочисленной свитой подходил к городу. "Что за
планета, - устало думал он. - За последние три тысячи лет я видел
достаточно дикарей, но подобных... Может быть, команда Эрьенка ошиблась в
выборе народа-реципиента? Нет, у остальных, вероятно, еще меньше
шансов..." Он заметил росшую у обочины смоковницу и свернул к ней,
рассчитывая угоститься плодами: находясь в теле аборигена, он нередко
испытывал те же потребности, что и обитатели планеты. Но плодов на дереве
не было - для них просто еще не пришло время. Однако это разумное
соображение не остановило Эйонса; давно накапливавшееся раздражение
выплеснулось импульсом смертоносной энергии. Посланец Группы с удивлением
и стыдом смотрел на засохшее дерево. "Нервы, - подумал он, - да, коллеги
правы, это нервы. Хорошо, что все это скоро кончится."
Полевой агент окинул взглядом ужинавших с ним учеников. Пора,
откладывать больше нельзя. Уже несколько недель он с ними шляется по
Ерушалаиму и окрестностям, но ни иудейские первосвященники, ни романская
оккупационная администрация до сих пор так и не сделали решительных шагов
для его ареста. Кажется, аборигены даже на это не способны! Ну что ж,
придется их подтолкнуть.
- Сегодня один из вас предаст меня, - внезапно объявил он ученикам.
Для них это, разумеется, было полной новостью.
- Кто же это? - спросили сразу несколько голосов.
"Пусть решит жребий", - подумал Эйонс.
- Тот, кто обмакнет хлеб в блюдо одновременно со мной, - быстро
произнес он и ткнул кусок лепешки в тарелку, а затем поспешно обвел
взглядом сотрапезников. Один из них торопливо отдергивал руку от блюда.
"Иуда из Кариофа, наш казначей. Жаль, один из самых здравомыслящих
среди них... Ну что ж, Иуда, так Иуда". Он послал телепатический импульс.
Иуда испуганно смотрел на Наставника.
- Иди и делай, что должен, - жестко приказал Эйонс.
Через некоторое время агент Группы встал из-за стола.
- Куда ты, Наставник? - спросил один из учеников.
- Помолиться, - ответил Эйонс. Он собирался снова связаться с
Кораблем.
- Мы с тобой, Наставник, - заявил ученик.
- Как знаете, - раздраженно пожал плечами Эйонс, надеясь, что они не
увяжутся за ним все. Увязались только трое. Выйдя в сад, он усыпил их.
- Корабль на связи, Эйонс.
- Скоро за мной придут стражники синедриона. Эрьенк, вы уверены, что
мы все делаем правильно? Может, следует показать им мою силу?
- Нет, избранная стратегия оптимальна. Ни о чем не беспокойтесь. До
самого момента воскресения вам не следует проявлять сверхспособности.
Контраст произведет особо сильное впечатление.
- Ну что ж, вы лучше знаете, что делаете.
- Еще одно, Эйонс. Эта романская казнь на кресте довольно
мучительна...
- Я, разумеется, помню, как отключается болевая чувствительность, -
улыбнулся полевой агент.
- Об этом я и хотел вас предупредить. Аборигены не должны об этом
догадаться. Вы должны весьма натурально изображать страдание.
- Да, разумеется. До чего же извращенная раса...
Ученики беспокойно ворочались в гипнотическом сне: телепатические
сигналы Эйонса проникали даже в их неразвитое сознание.
Агент Группы висел на грубом деревянном кресте между двумя умирающими
разбойниками.
- Эй, пророк! - крикнул ему кто-то из зевак. - Говорят, что ты спас
многих, что же не спасешь себя? Сойди с креста, и мы уверуем!
"Возможно, так и следовало бы сделать, - подумал Эйонс. - Но, в конце
концов, Эрьенку виднее."
Тяжелая черная туча, пришедшая с востока, медленно уползала на запад,
так и не разродившись дождем.
"Пожалуй, пора", - подумал Эйонс и остановил сердце.
Мария стояла в недоумении перед отваленным в сторону камнем. Она
знала, что гробница Иешуа закрыта по приказу самого прокуратора, и вход
охраняют стражники. Но никаких стражников поблизости не было. Мария
неуверенно вошла внутрь.
Гроб был пуст; два странных существа в светящихся одеяниях сидели
рядом. Женщина в страхе вскрикнула.
- Не бойся, Мария, - сказал один из них голосом, мало похожим на
человеческий. - Он воскрес, как и было предсказано; иди и объяви об этом
его ученикам.
Несколько часов спустя Эйонс вошел в комнату, где сидели одиннадцать
его последователей. Если план Эрьенка удался, скоро их будет гораздо
больше...
Эмоциональные импульсы учеников красноречивее любых слов говорили об
их потрясении. Даже после слов Марии они все равно не верили... Ну что ж,
здоровый скептицизм необходим нормальной цивилизации.
- Моя миссия окончена, - объявил Эйонс. - Я должен вернуться на небо.
Отныне вы будете нести людям Истину, - он погрузил их в гипнотический
транс, пытаясь хоть как-то упорядочить хаос в их мозгах. Затем в
сопровождении учеников Эйонс вышел наружу, к ожидавшим его младшим
агентам. Антигравитационный луч повлек пришельцев к люку снизившегося
Корабля.
Корабль разгонялся перед транспространственным прыжком. Несколько
членов Группы, собравшись на прогулочной палубе, смотрели на планету, уже
едва выделявшуюся на фоне звезд.
- Кажется, все-таки получилось, - сказал Эрьенк.
- Во всяком случае, мы сделали все, что могли, - заметил Эйонс, уже
принявший, разумеется, свой естественный облик.
- Но на всякий случай мы все-таки еще наведаемся сюда. Где-нибудь
через полторы тысячи лет, - подытожил Координатор.
По краям площади толпился народ, жаждущий зрелища; все были веселы и
возбуждены. Немало было женщин, многие пришли с детьми. Для знати и святых
отцов выстроены были специальные трибуны, убранные гирляндами цветов. Все
взгляды были устремлены на пятьдесят столбов в центре площади. К каждому
столбу был привязан человек в нелепом размалеванном балахоне; многие из
них, истерзанные пытками, не могли стоять и висели на веревках. Палачи с
зажженными факелами ждали сигнала.
- ...и придать казни милостивой и без пролития крови. Во имя Отца, и
Сына, и Святого Духа, аминь, - инквизитор кончил читать и свернул
пергамент. Палачи подожгли хворост. Капельмейстер церковного хора взмахнул
руками, и ангельские голоса кастратов заглушили вопли и стоны горящих
заживо людей.
Эйонс с отвращением отвернулся от экрана.
- Ну, Эрьенк, что вы теперь скажете?
- Да... - смущенно пробормотал главный этнограф, - приходится
признать, что с религией у нас ничего не вышло. Вероятность гибели этой
расы возросла еще на процент. Что ж, у нас еще есть время. Попробуем
теперь идею социального равенства.
ПРИНЕСЕННЫЕ В ЖЕРТВУ
С самого утра Анриса мучили дурные предчувствия. Конечно, теперь,
когда такое бедствие обрушилось на город, в этом не было ничего
удивительного. Анрис всегда считал себя человеком здравомыслящим и не
поддался бы каким-то беспочвенным страхам; но в том-то и беда, что у него
были все основания для беспокойства. Это отразилось и на его работе; он
чуть не испортил новый меч, но мастер Инрэд, вместо того чтобы отругать
юношу, посмотрел на него с сочувствием:
- Анрис, не убивайся ты так прежде времени. Конечно, ты считаешь
Элари самой прекрасной девушкой в мире, но не забывай, что у членов Совета
могут быть другие мнения.
- Да, - сказал Анрис, - да, я понимаю. Вы очень добры, мастер.
- Ну ладно, ступай к ней. Вижу, в мастерской от тебя все равно
сегодня толку не будет.
- Спасибо, мастер!
Чем ближе подходил он к дому Тэссильдов, тем быстрее несли его ноги;
он буквально вбежал на Солдатскую улицу и остановился, чувствуя, как все
обрывается внутри. Дом Тэссильдов, дом, где жила его Элари, был украшен
гирляндами цветов.
На негнущихся ногах он подошел к двери и взялся за молоток. Дверь
открыла госпожа Тэссильд. Она старалась держаться с достоинством, но лицо
ее было красно от слез.
- Входи, Анрис, - прошептала она. - Элари ждет тебя.
Едва он переступил порог, девушка подбежала к нему и обвила его шею
руками, прижимаясь к нему всем телом. Анрис тоже крепко обнял ее. Пожалуй,
в другие времена подобное поведение до замужества и даже до официально
объявленной помолвки было бы сочтено не вполне приличным, но кому теперь
могло быть до этого дело? Анрис сжимал ее в объятиях; Элари всхлипывала у
него на плече. Наконец, она отстранилась и попыталась привести себя в
порядок.
- Когда это произошло? - спросил Анрис.
- Вестник пришел три часа назад, - ответила она. - "Девица Элари
Тэссильд, вам оказана высокая честь..."
- Честь! - воскликнул Анрис вне себя от ярости. - Проклятые лицемеры!
- Ну, меня все-таки признали одной из прекраснейших девушек города, -
улыбнулась она сквозь слезы.
- Лучше бы ты родилась хромой! Одноглазой! Горбатой!
- Но ведь тогда ты бы не любил меня.
- О чем ты говоришь! - трезвый ум Анриса подсказывал ему, что она
права: он чрезвычайно высоко ценил душевные достоинства Элари, но его
чувство осталось бы простым уважением, если бы девушка не была так
красива. Однако какой ей прок от его любви, если теперь она должна
умереть, и притом такой отвратительной смертью?!
Дракон появился две недели назад. Конечно, в детстве Анрис, как и
все, слышал сказки о драконах, чародеях, Лесном Народце и прочих подобных
существах, но в отличие от своих соплеменников даже и ребенком он в это не
верил. Поэтому, когда крылатый огнедышащий монстр впервые пронесся над
городом, Анрис был шокирован, пожалуй, даже больше других, особенно когда
узнал, что дракон не только выглядит, но и ведет себя в точности как в
сказках, требуя от города дань: по пять самых лучших юношей и девушек.
Чудовище дало горожанам две недели на отбор жертв, пообещав, в случае если
будет удовлетворено, оставить город в покое; в противном случае гибель
грозила всем жителям.
Конечно, горожане не сдались без борьбы. Большой отряд воинов под
командованием самого капитана Даггерда отправился к пещере на бой с
чудовищем; но стрелы не причиняли дракону никакого вреда, а на расстояние,
достаточное для удара тяжелым копьем, солдаты просто не смогли подойти.
Большинство погибло в огне, некоторые были покалечены, остальные
обратились в бегство. Дракон не преследовал бегущих, но объявил, что еще
одна попытка сопротивления будет стоить жизни половине горожан. Тогда
Городской Совет вынужден был смириться и начать отбор десяти жертв. И вот
сегодня истекал срок...
Тяжело ступая по скрипучей лестнице, со второго этажа спустился
старый Ардонг Тэссильд, отец Элари.
- Господин Ардонг, неужели вы это допустите! - воскликнул юноша.
- А что мы можем сделать, Анрис? - печально развел руками старый
воин.
- Ну... мы могли бы собрать деньги, подкупить членов Совета...
- Ничего не поможет. Одна из Избранных - Ирвира, дочь купца
Ланнельда. У ее отца куда больше денег, чем у нас и у тебя, вместе взятых.
Но Совет был непреклонен. Напротив, это они собираются заплатить нам - по
тысяче золотых из городской казны семье каждого Избранного. Как будто нам
нужны эти деньги...
- Ну все равно - нельзя же так просто сдаваться! Что, если спрятать
Элари? Если объявить, что она больна заразной болезнью? Может, нам удастся
уговорить врача...
- Пойми, Анрис, речь идет о спасении города. Если дракону не
понравятся жертвы, он погубит всех нас. Поэтому ты не найдешь союзников в
таком деле. Мы должны смириться - ради общего блага.
- И это говорит Ардонг Тэссильд! Герой Тэссильд, бывший двадцать лет
назад лучшим солдатом города!
- Солдаты, как никто другой, знают, что порою приходится жертвовать
собой, чтобы спасти остальных, - ответил Тэссильд.
- Но это же ваша дочь! Этот проклятый монстр сожрет ее заживо!
Спросите ее, согласна ли она спасать кого-то такой ценой!
- Да, - тихо произнесла вдруг Элари. - Если только так я могу
предотвратить гибель нескольких тысяч человек, я должна пойти на это.
- Мы все гордимся тобой, дочь, - сказал Тэссильд. Слеза пробежала по
его щеке, пересекла глубокий шрам, оставленный аннорским клинком, и
исчезла в вислых усах. Старый солдат поспешно отвернулся.
Анрис просидел у Тэссильдов, пока не начало смеркаться, и лишь тогда
отправился домой. О нет, он вовсе не собирался смириться. До утра есть еще
время... он непременно отыщет выход. Уходя, он шепнул Элари пару слов,
давая ей понять, что она должна надеяться. Скоро ночь укроет город своим
спасительным пологом...
Погруженный в эти мысли, он не сразу заметил, что перед его домом в
Оружейном переулке сидят несколько человек, которые поспешно поднялись при
его приближении. Анрис остановился, с удивлением глядя на них. Несколько
стражников... и вестник Городского Совета. Анрис невольно сделал шаг
назад, но тут же понял, что бежать бессмысленно.
- Оружейник Анрис Роннельд, вам оказана высокая честь спасти наш
город. Ваш подвиг и ваше имя навсегда сохранятся в памяти горожан.
Стражники склонили головы, но в то же время следили за Избранным,
готовясь упредить возможные резкие движения.
Анрис был потрясен. Все это время он думал только об Элари и совсем
забыл, что такая же опасность может грозить ему самому. Анрис отнюдь не
страдал комплексом неполноценности, но все же не думал, что будет включен
в число пяти Лучших.
- У вас есть время до рассвета, - продолжал вестник. - Если вы
желаете провести его вне дома, мы проводим вас. Вы можете заказать любой
ужин за счет городской казны. Кроме того, ваши наследники получат тысячу
золотых.
- У меня нет наследников, - произнес Анрис. - Мне ничего от вас не
надо. Я иду домой.
- Вы вправе передумать, - сказал вестник. Стражники расступились,
пропуская Анриса в дом.
Когда совсем стемнело, Анрис натолкал в старую куртку какого-то
тряпья, водрузил сверху небольшую тыкву и усадил получившуюся куклу за
стол в комнате, выходящей окнами на улицу. Потом он зажег светильник. С
улицы, через занавеску, очень похоже на силуэт сидящего человека. Пусть
те, которые наблюдают за домом, думают, что он сидит за столом и предается
скорбным размышлениям. Конечно, на улице никого не видно, но они наверняка
откуда-нибудь наблюдают - а вдруг Избранный не захочет принять высокую
честь? Ну что же, Анрис еще посмотрит, кто из них умнее. Он надел два
темных плаща - второй предназначался для Элари, распихал по карманам хлеб
и пару холодных котлет, прихватил с собой веревочную лестницу, засунул за
пояс нож и направился к лестнице на чердак.
Осторожно выбравшись на крышу, он словно окунулся в море чернил.
Горожане не знали уличного освещения и обычно рано ложились спать, так что
света из окон домов тоже почти не было. Анрис некоторое время стоял,
прячась за печной трубой, пока глаза не привыкли к темноте. "Хорошо, что
ночь безлунная", - подумал он. В другое время человек, крадущийся по
крышам, был бы заметен; но сейчас стражники и за улицами-то едва могут
уследить. Улочки в городе были узкие, дома ютились вплотную друг к другу;
таковы законы фортификации - чем меньше периметр внешних стен крепости,
тем легче их охранять. Поэтому, при известной сноровке, по крышам можно
было пересечь целый квартал, ни разу не спускаясь на землю. Конечно, это
довольно рискованно, особенно в такой темноте; но Анрис был не в том
положении, когда можно позволить себе страх.
Вот, наконец, и мастерская. Проникнуть внутрь с крыши не удалось -
люк был заперт изнутри - но у Анриса был ключ от главного входа. Он
спустился по водосточной трубе и открыл дверь. Конечно, если за входом
наблюдают, он окажется в ловушке... но вряд ли они до этого додумались. Не
зажигая света, Анрис прошел в комнату, где дожидалось заказчиков готовое
оружие. Его нож не годился для битвы с закованными в доспехи стражниками.
Анрис еще раз задал себе вопрос, готов ли он убивать их, своих сограждан?
Пожалуй, он сделает все, чтобы избежать смертельных ударов, но если
другого выхода не будет... что ж, они не оставили ему выбора. Он взял
отличный двуручный меч и повесил его за спину, под плащи, а затем выбрал в
дополнение к ножу длинный и острый кинжал. Элари тоже может пригодиться
оружие.
Из мастерской он поднялся на чердак и снова выбрался на крышу.
Похоже, за мастерской никто не следил... но за домом Тэссильдов наблюдали
наверняка, так что следовало по-прежнему соблюдать осторожность. Прыгать с
крыши на крышу с мечом за спиной стало несколько труднее; один раз он чуть
не сорвался, но сумел уцепиться за карниз и влезть обратно. В конце концов
он добрался до дома на Солдатской улице. К счастью, окно спальни Элари
выходило во двор, так что Анрис мог спуститься к нему по веревочной
лестнице, не опасаясь, что его заметят следящие за входом с улицы. Юноша
тихо постучал в стекло.
Почти тотчас в окне появилось бледное лицо Элари. Разумеется, она не
могла заснуть. Девушка распахнула окно.
- Одевайся, - прошептал Анрис. - Я пришел спасти тебя.
- Но, Анрис... - только и смогла произнести она.
- Ты же не хочешь, чтобы тебя слопала мерзкая вонючая ящерица? -
жестко сказал он.
- Я пыталась... весь вечер пыталась убедить себя... но... нет, Анрис,
это слишком ужасно!
- Вот и правильно, - одобрил он.
Анрис помог ей выбраться на крышу и отвязал лестницу от печной трубы.
Девушка набросила на плечи черный плащ; теперь в темноте ее было так же
трудно разглядеть, как и Анриса.
- Что дальше? - спросила она.
- Некоторое время придется пробираться поверху - за твоим домом
наверняка следят. Потом мы спустимся и пойдем к западной стене. Нам надо
бежать из города.
- Но как же мы выберемся? Ночью ворота закрыты, на башнях караулы.
- Перелезем через стену. Я знаю место, где изнутри это достаточно
просто сделать.
Он обнял ее за плечи и почувствовал, что девушка дрожит.
- Не бойся, - сказал он, - все, что нам грозит во время бегства,
далеко не так страшно, как то, что было бы с нами, если бы мы остались.
- Было бы со мной, ты хочешь сказать?
- Нет, Элари. Я не хотел тебе этого говорить, но я тоже Избранный.
- О, Анрис! - она обняла его.
- Все будет отлично, - он погладил ее волосы. - Ведь они сами
признали, что мы - Лучшие. А значит, мы не можем не победить.
Некоторое время они перебирались с крыши на крышу; Анрис поддерживал
Элари. Но вот вплотную примыкающие дома кончились. Элари спустилась по
веревочной лестнице; затем Анрис отвязал лестницу и слез по водосточной
трубе, которая угрожающе скрипнула, но выдержала вес его тела. Беглецы
углубились в лабиринт кривых улочек. Пару раз они сворачивали в подворотню
и застывали, прижавшись к стене, заслышав шаги ночного патруля; но все
обошлось благополучно. После первого такого случая Анрис протянул девушке
кинжал.
- Возьми на всякий случай.
Дочь воина понимающе кивнула. Ей хотелось быть достойной смелого
Анриса.
Наконец они подошли к городской стене в выбранном Анрисом месте.
Беглецам не составило труда взобраться на крышу заброшенной лачуги,
примыкавшей к стене почти вплотную. Отсюда до верха стены было всего два
человеческих роста; причиной тому был пологий земляной бугор, срытый при
строительстве крепости снаружи, но не изнутри. Анрис встал, расставив ноги
и упершись в стену руками, и велел Элари взбираться ему на плечи. После
пары неудачных попыток ей это удалось; отсюда она уже доставала руками
верхний край, но девушке не хватало сил подтянуться. Анрис обхватил своими
сильными руками ее ступни в изящных туфельках, намереваясь подсадить, но в
этот момент они услышали шаги караульного, шедшего по стене. Если бы город
был осажден неприятелем, такие караульные постоянно расхаживали бы между
каждыми двумя соседними башнями; но против неприятеля, ждущего своей
добычи в пещере на севере, бессильны были любые караулы, и потому
стражники несли вахту по правилам мирного времени, лишь изредка обходя
стены. Если бы нежелательные гости приблизились к городу снаружи, об этом
известили бы дозорные на башнях.
Беглецы замерли, стараясь не дышать. Вот стражник приблизился... вот
он у них над головами... достаточно ему посмотреть вниз... Остановился!
Неужели что-то заметил?! Анрис даже не может достать меч... Послышался
смачный хруст - очевидно, дозорный просто извлек из кармана яблоко.
Тяжелые шаги удаляются... затихли вдали.
Анрис приподнял Элари, и она вскарабкалась на стену. Некоторое время
она привязывала лестницу к одному из зубцов, затем, убедившись в прочности
узлов, сбросила ее Анрису. Он поднялся наверх и перебросил лестницу
наружу.
- Эй, стоять! - прогремело вдруг в тишине.
Чертов дозорный! Ему взбрело в голову повернуть и начать обход стен в
обратном направлении. Пока что он видел только смутный силуэт; но, в любом
случае, посторонний ночью на городской стене - это чрезвычайное
происшествие. Анрис чуть не взвыл от досады.
- Лезь быстрее вниз! - велел он Элари.
- А как же ты?
- Не теряй времени! Я догоню.
Пряча меч под плащом, он ждал караульного. Пока что тот бежал к нему
в одиночестве, но нет сомнения, что его крик слышали дозорные на ближайших
башнях.
- Стою, не волнуйтесь! - крикнул Анрис, чтобы усыпить бдительность
противника. В самом деле, человек, замысливший недоброе, попытался бы
бежать. Это действительно несколько ус
...Поділитися у соцмережах
