Жанр: Электронное издание
NESTEREN
...- у нас слишком хорошая
медицинская аппаратура. Сомнений быть не может.
Отец Петр помолчал. - Я молился, - сказал он наконец. - Молился все
время, как пришел от Координатора, надеясь, что ясность и покой снизойдут
на меня, и я пойму, как должен поступить. Но Господь не даровал мне ни
ясности, ни покоя.
- Покой для всех нас теперь недоступная роскошь, - произнес Советник,
- но с ясностью все как раз в порядке. Война уничтожила вместе с
цивилизацией все ее химеры и ложные цели. Что вам неясно? На одной чаше
весов - ваш обет, данный тогда, когда в мире насчитывалось шесть
миллиардов человек, и целые континенты боролись с ростом населения. На
другой чаше - последняя возможность спасти то, что осталось от
человечества, спасти для будущего возрождения.
- Или для очередного самоубийства.
- Вы слишком пессимистично смотрите на вещи. Теперь, имея за спиной
такой опыт...
- У меня есть основания для пессимизма. Человечеству однажды уже
предоставляли шанс начать все сначала, и вот как оно им воспользовалось.
- Что вы имеете в виду?
- Я имею в виду всемирный потоп.
- То есть... вы рассматриваете Войну как кару небесную? - озадаченно
спросил Советник. Такой поворот не приходил ему в голову.
- Люди не могут однозначно трактовать волю Божью, - ответил
священник, - но, во всяком случае, такая трактовка выглядит весьма
правдоподобно. Люди отвернулись от Бога, и он предоставил их собственной
участи.
- Ну хорошо, допустим, Война - это новый потоп. Но тогда вы - это
новый Ной, и должны исполнить свое предназначение.
- Аналогия слишком поверхностна, - покачал головой Петр. - Ной был
предупрежден заранее, ему была дана возможность спасти животных суши, сам
потоп не создал непригодных для жизни условий. И ни Ной, ни его дети не
были связаны обетом, подобным моему.
- Но разве сам факт вашего чудесного спасения не кажется вам
божественным указанием?
- Напротив. То, что единственный из спасшихся, способный продолжить
род, связан обетом воздержания, кажется мне указанием прямо
противоположным.
- Значит... - Советник на мгновение замолк, пораженный, - вы вообще
не считаете, что человечество следует возрождать?
- Я всего лишь человек, - развел руками священник, - и не вправе
судить людей. Я могу лишь ходатайствовать за них перед Высшим Судьей; но
пока у меня нет никаких оснований считать, что мое ходатайство принято.
- Но это все абстрактные рассуждения! Вы же сами признаете, что не
можете однозначно трактовать божью волю. Так почему бы не поступить по
заповедям, призывающим любить ближнего?
- Может, это и есть высшая любовь к людям - пресечь их род, вместо
того, чтобы плодить все новые поколения несчастных, обреченных на вечное
проклятие. Что же до заповедей, то как насчет запрета на прелюбодеяние?
Советник беспомощно пожал плечами.
- Я не знаю, как вас еще убеждать. Но не думаете же вы, в самом деле,
что вас оставят в покое и позволят соблюдать этот ваш обет?
- Вера подвергалась и не таким испытаниям, - ответил священник.
На следующий день снова явились посланные от Координатора. Их было
трое, и отец Петр понял, что они готовы доставить его силой, если он
откажется идти.
На этот раз правитель Колонии выглядел куда мрачнее, чем в предыдущую
встречу. Он, подчинивший сотни тысяч людей единому плану выживания,
впервые принужден был считаться с волей одного-единственного человека.
- Вы продолжаете упорствовать?
- Я не могу нарушить обет.
- Вы уже нарушили один, - напомнил Координатор, - когда переселились
из своей кельи сюда.
- Это другое дело. Я приехал в Колонию, чтобы исполнять обязанности
священника, это не противоречит моему сану и моим убеждениям. Мира, от
которого я удалился в катакомбы двенадцать лет назад, больше нет, и теперь
мой долг - вернуться и помочь страждущим.
- Ваш долг - спасти человечество!
- Вы думаете только о спасении тела, - покачал головой Петр, - а это,
в конце концов, задача заведомо невыполнимая.
- Да поймите же вы, что если не будет новых тел, не будет и душ, о
которых вы так печетесь!
- Может, в этом и есть промысел Божий? Почему вы думаете, что
количество душ должно умножаться бесконечно?
- Ну разумеется, ад переполнен, а у дьявола вышли все фонды
капитального строительства. Между прочем, знаете ли вы, почему в Колонии
так мало священников, особенно христианских? Так я вам объясню. Во время
послевоенного хаоса большинство ваши коллег было растерзано толпой. Люди
не простили Войны тем, кто регулярно твердил: "Бог добр, бог любит вас!"
- Бог, в своей любви к человеку, даровал ему великое благо - свободу
выбора. И если люди этой свободой дурно воспользовались, виноват отнюдь не
Бог.
- Ему следовало предвидеть последствия.
- Вы отказываетесь от свободы?
- Я - нет. Но право на свободу, как и право на ношение оружия, надо
заслужить. Вы разглагольствуете тут о свободе выбора, потому что не
видели, что такое толпа.
- Как я понимаю, вы угрожаете мне. Вы ведь не пытались спасти тех
священников?
- У меня были более важные задачи. И более ощутимые потери. Пришлось,
в частности, пожертвовать частью гуманитарных факультетов Университета.
Пока толпа грызла брошенную ей кость, нам удалось стянуть и
перегруппировать силы. Да, я не мог спасти всех ученых. Но мы отстояли
Университет, а потом взяли контроль над городом. Потому что мои люди
исполняли свой долг и шли, если надо, на смерть. Вам же предлагается нечто
совсем отличное от смерти.
- Я уже говорил вашему Советнику - я пришел не судить людей, а
разделить с ними их судьбу. Если надо, я готов умереть.
- Да никому, черт возьми, не нужна ваша смерть! И никого вы своим
геройством не потрясете! Шесть миллиардов уже умерли. Я только пытаюсь
донести до вас простую мысль, что необходимо жертвовать второстепенным
ради главного, и что этим главным является спасение человечества!
- Откуда вы знаете, что является главным? Возможно, в нынешней
ситуации есть и ваша вина. Если бы вы не выгнали на строительство убежищ
всех от мала до велика, то, возможно, сейчас у вас было бы больше
полноценных мужчин и женщин.
- Может быть, в какой-то степени вы и правы, - неожиданно спокойно
согласился Координатор. - Теоретически. Сейчас, когда известны все
последствия, когда мы знаем, каким именно поражающим воздействиям
подвергся город, можно рассуждать подобным образом. Но вы забываете, что,
во-первых, основную дозу люди получили в первые дни, когда мы еще не
контролировали город. Во-вторых, эти чертовы убежища кто-то должен был
строить. Если бы их строили не все, то и хватило бы их не на всех. Как вы
себе представляете эту процедуру отделения чистых от нечистых? По-вашему,
люди согласились бы строить убежища, зная, что сами они обречены на
смерть, а места в убежищах займут некие элитные производители?
- Я понимаю, все не так просто...
- Понимаете? Да что вы вообще понимаете?! Из-за каких-то эфемерных
абстракций вы присвоили себе право решать судьбу человечества. Это грех
гордыни, священник!
- Разве хранить верность данному слову - это гордыня?
- Да кого теперь волнует ваше слово? Мировая война - это форсмажорное
обстоятельство, отменяющее любые контракты!
- Я приносил обет не миру, а Богу.
Координатор тяжело выдохнул.
- Опять все сначала. Но ведь вы же не получили от бога пакет с
предписанием не допустить возрождения человечества! В таком случае почему
бы вам не поступить по принципу отказа от необратимых действий? Ведь если
ваш бог так непременно хочет истребить человечество, он легко сможет
сделать это и без вашей помощи.
- Он также легко может и спасти его, - возразил отец Петр.
- Черт подери! - Координатор грохнул кулаком по столу. - Да, черт,
черт, черт, и нечего морщиться, ханжа несчастный! В кои веки раз, после
инквизиции, после крестовых походов, после всех столетий мракобесия
служитель церкви может принести реальную пользу человечеству - и вот что
мы получаем! Все та же лицемерная демагогия! Но не думаете же вы, в конце
концов, что мы станем считаться с вашими бреднями! - правитель Колонии
нажал кнопку селектора. - Охрана!
- Вы намерены меня арестовать? - печально улыбнулся священник. Дверь
распахнулась, и в комнату ворвались трое вооруженных колонистов.
- По законам Колонии я должен был бы вас повесить за злостный
саботаж. Но вместо этого я вынужден беречь вас, как зеницу ока. Я начинаю
опасаться, как бы вы чего с собой не сделали, дабы проблема отпала сама
собой. Как там это у вас называется? Умерщвление плоти? Капрал, доставьте
этого субъекта в первый лазарет под полный контроль. Я передам доктору
инструкции.
Через два часа в подземной комнате по соседству с кабинетом
Координатора, служившей для заседаний администрации, собрались Советники.
Правитель Колонии занял свое кресло последним.
- Ситуация вам известна, - сказал он, - я слушаю ваши предложения.
- Насколько я понимаю, речь идет о том, как убедить этого монаха
оплодотворить наших женщин, - констатировал Советник по информации.
- Убедить, или заставить, или что-нибудь еще, - нетерпеливо произнес
Координатор. - Главное - достигнуть конечной цели.
- Вряд ли удастся его убедить - подал голос Советник по культуре. -
Если сначала он еще колебался, то теперь, столкнувшись с угрозами и
насилием, очевидно, окончательно утвердился в своем выборе. У человека с
религиозным сознанием другая шкала ценностей.
- Да уж, я знаю этих фанатиков, - подтвердил Советник по информации.
- Небось воображает себя новым христианским мучеником.
- По-вашему, не стоило на него давить? - пожал плечами Координатор. -
Что ж, я не привык упрашивать саботажников. Но ведь и у вас, Клод, ничего
не вышло.
- Боюсь, здесь бессильны любые формы убеждения, - ответил Советник по
культуре. - Философия - такая область, где истина в принципе неустановима.
Нельзя логически опровергнуть веру. Правда, ее может сломать сильное
потрясение, но вряд ли переживших гибель человечества можно еще чем-то
потрясти.
- Чертов фанатик, - пробурчал Советник по безопасности, - уж я бы ему
устроил потрясение...
- Луис, он нужен нам абсолютно здоровым! - поморщился Координатор.
- Может, следует объяснить ему, что речь идет в основном об
искусственном оплодотворении? - неуверенно предложил Советник по медицине.
- Думаю, он прекрасно понимает, что не сможет покрыть тринадцать
тысяч женщин обычным способом, - раздраженно возразил Советник по науке. -
Учитывая, что ему уже за сорок. Но, во-первых, при его строгом обете
неприемлемо никакое... гм... услаждение плоти. А во-вторых, эти церковники
на дух не выносят вмешательства науки в то, что они именуют таинством
рождения, жизни и смерти. Господь бог не велел перекраивать ДНК и делать
детей в пробирках, и все тут. Идиоты.
- Ну, между прочим, кое-какие достижения в области молекулярной
биологии были весьма эффективно применены в Последней Войне, - заметил
Советник по культуре.
- Черт возьми, если вы прыгаете со скалы и разбиваетесь, то виноваты
вы, а не Ньютон, открывший закон всемирного тяготения!
- Господа, не отвлекайтесь! - прервал их Координатор.
- А может, мы вообще ведем тут пустой разговор? - подал вдруг голос
Советник по экономике. - Всякий инструмент портится от долгого
неупотребления. Может, после стольких лет строжайшего воздержания этот
парень давно ни на что не годен?
- Физиологически он годен очень на многое, - возразил Советник по
медицине. - Психологически, конечно, он испытает большие трудности. Но у
нас есть средства ему помочь.
- Тогда почему не накачать его этими средствами прямо сейчас? -
удивился Советник по безопасности.
- Все не так просто. Да, конечно, в принципе возможно вызвать у него
семяизвержение и помимо его воли. Но он нужен нам не на один раз - нам
необходимо его постоянное сознательное сотрудничество. И, как верно
заметил Координатор, он нужен нам абсолютно здоровым. А вы представляете
себе, во что превращает человека постоянное воздействие тех же
психотропных средств?
- Еще бы не представлять, - кисло согласился Советник по
безопасности. - За время работы в контрразведке я навидался всякого
дерьма... Нет, но каков все-таки ублюдок! Любой мужик на его месте был бы
счастлив...
- Не скажите, - возразил Советник по науке.
- Что же получается, - вернулся к основной теме Координатор, - мы не
можем использовать ни убеждение, ни принуждение?
- Сейчас последует сакраментальное: "Но должен же быть какой-то
выход!" - пробормотал Советник по информации.
- Зря иронизируете, - ответил Координатор, - за три года мы все
насмотрелись безвыходных ситуаций.
- А что если попробовать гипноз? - подал голос до сих пор молчавший
Советник по строительству.
- Не получится, - покачал головой Советник по медицине. - Доказано,
что если некая нравственная парадигма глубоко укореняется в подсознании,
человек ведет себя в соответствии с ней даже под гипнозом.
В комнате повисло тягостное молчание.
- Думайте, господа, думайте, - нервно сказал Координатор, - от вас
зависит судьба человечества.
- Она каждый день от нас зависит, - пробурчал Советник по
безопасности.
- Есть идея, - спокойно произнес Советник по науке. - Программа D2.
В глазах Советника по безопасности зажегся интерес.
- А что, это мысль, - сказал он.
- Вы думаете, это поможет? - скептически хмыкнул Координатор. -
Напустить на него эротические сны?
- Что еще за программа D2? - нетерпеливо перебил Советник по
культуре. Советник по науке взглянул на правителя Колонии. Тот нехотя
кивнул.
- Программа D2 разрабатывалась в рамках проекта по контролю над
сознанием, - снизошел до объяснений Советник по науке.
- Опять эти ваши опыты по управлению сознанием!
- Вы прекрасно знаете, - раздраженно воскликнул Советник по науке, -
что, будь у нас в первые дни технология контроля над сознанием, мы
избежали бы хаоса и кровопролития! Небось, когда этот сброд выпускал кишки
вашим коллегам-гуманитариям, вы не очень-то ратовали за всеобщие права и
свободы!
- Клод, в самом деле, не занимайтесь демагогией, - поддержал его
Советник по строительству. - Так в чем суть программы, Мартин?
- Управление чужими снами, - пояснил Советник по науке. - Сознание
спящего практически изолировано от внешней реальности, поэтому управлять
им легче. Мы добились неплохих результатов - не то чтобы сон
программируется до мелочей, как фильм, но базовая идея усваивается с
вероятностью 90%. Однако дальнейшие работы в этом направлении не считаются
перспективными. Можно измучить человека кошмарами, а вот внушить ему
что-то полезное трудно. Дело в том, что, проснувшись, человек понимает,
что это был всего лишь сон.
- Так вы в самом деле хотите извести нашего отшельника эротическими
фантазиями? - осведомился Советник по экономике.
- Все куда проще и эффективнее. Он получит директиву от своего босса,
- Советник по науке с усмешкой ткнул пальцем в бетонный потолок. - Всякий
человек может отличить сон от действительности. За исключением
религиозного фанатика. Они верят в видения, - он замолчал и с довольным
видом оглядел присутствующих.
- Как я раньше об этом не подумал? - воскликнул Советник по
информации.
- Я сейчас же отдам нужные распоряжения, - Координатор снял
телефонную трубку.
На следующий день с утра Советники вновь собрались в бункере
Координатора, ожидая вестей из лазарета. Наконец нужный телефон зазвонил.
- Сработало! - Координатора давно не видели таким довольным. - Он дал
свое согласие!
Конец фразы утонул в радостных возгласах.
- Хо-хо! - веселился Советник по безопасности. - И сказал им Господь:
плодитесь и размножайтесь!
- И главное, мы обошлись без насилия и принуждения, - сказал Советник
по медицине.
- Главное - это то, что человечество возрождается, - сказал
Координатор, закидывая руки за голову и удовлетворенно потягиваясь.
- Возрождается в результате обмана, - заметил Советник по культуре.
- И отцом его будет фанатик, - добавил Советник по информации.
СОСЛАГАТЕЛЬНОЕ НАКЛОНЕНИЕ
В двадцатых числах марта 1919 года передовые части Сибирской армии
адмирала Колчака при поддержке чехословацкого корпуса в результате
ожесточенных боев прорвали оборону красных и вышли к Волге. В это время с
юго-востока на соединение с ними пробивались отряды уральских казаков, а с
юго-запада - войска Добровольческой армии генерала Деникина и донские
казаки. 30 марта произошла историческая встреча белых армий Юга и Востока
в районе Вольска, охваченного антибольшевистским восстанием. Двумя днями
позже красные были выбиты из Саратова. Этот момент стал поворотным в ходе
войны. Красные, не считаясь с потерями, попытались оттеснить Колчака от
Волги, и действительно, им удалось это сделать севернее Сызрани, но на юге
уже развивалось мощное наступление Деникина. Хотя сопротивление Красной
армии на Московском направлении оставалось еще достаточно мощным, войска
Деникина успешно продвигались на западе, через Украину и Белоруссию.
Немалую роль, конечно, здесь сыграл успех на переговорах с Польшей, когда
лидеры белых решились, наконец, гарантировать полякам независимость и
получили от Пилсудского столь необходимую военную помощь. Аналогичные
переговоры увенчались успехом и в Финляндии. Большевики вынуждены были
оттянуть часть сил на запад, и началось активное продвижение объединенных
сил Деникина и Колчака в Центральной России. Красные ощутимо дрогнули. В
их частях, редко отличавшихся хорошей дисциплиной, все чаще отмечались
случаи дезертирства и даже перехода на сторону противника. К тому же
падение дисциплины привело к росту мародерства и самоуправства местных
командиров, что, в свою очередь, порождало восстания в красном тылу. Когда
в мае восточнее Риги объединенные силы добровольцев и поляков соединились
с Юденичем, практически всем стало ясно, что это конец. В рядах
большевиков нарастала паника. Из Москвы во все концы "Республики Советов"
летели сумасшедшие телеграммы: "Усилить террор... Выявить... Искоренить...
Мобилизовать... Взять заложников... Провести решительную чистку..."
Телеграммы летели и за границу. В Европе проходили демонстрации и
забастовки рабочих в поддержку российских коммунистов; именно этими
акциями оправдывали руководители Антанты бездействие экспедиционных армий,
по-прежнему стоявших в тылу у белых практически без всякой пользы. Но все
это уже не могло остановить неизбежное. 20 июня белые освободили Курск,
26-го - Орел. На востоке колчаковцы перешли в наступление по всему фронту.
Юденич замыкал кольцо вокруг Петрограда. Руководство большевистской партии
готовилось к бегству.
12 июля Деникин подошел к Рязани, где ждали его последние отборные
части Красной Гвардии. Хотя большевики продолжали лихорадочную мобилизацию
и формально у них оставалось еще значительно больше сил, чем было у белых
в начале войны, практически ни одна красная часть, за исключением особо
запятнавших себя террором, не была уже надежна. 14 июля после четырех дней
уличных боев пал Петроград. В это время на фронты начали прибывать,
наконец, войска Антанты. Но воевать им было уже практически не с кем:
красных охватила паника. В этих условиях руководство белого движения
смотрело на союзников весьма косо и старалось как можно скорее выпроводить
иностранные войска из Центральной России. Известна фраза Деникина:
"Господа, не мешайте русским освобождать свою столицу!"
15 июля красные были выбиты из Рязани, а Колчак почти без боя взял
Ярославль. Советская власть практически перестала существовать.
Деникинские аэропланы уже летали над Москвой, сбрасывая листовки с
обещанием награды за выдачу большевистских вождей и помилования рядовым
красноармейцам, сложившим оружие. В этих условиях и начался Западный Поход
- последняя авантюра, на которую могло толкнуть большевиков только их
отчаянное положение: остатки красных войск попытались пробиться через
западный фронт и Польшу в охваченную революционным брожением Германию. Как
ни удивительно, но авантюра эта в значительной мере увенчалась успехом:
помимо огромного числа неорганизованных беженцев, некоторые красные полки
прибыли в Германию в боеспособном состоянии, сохранив знамена, структуру и
оружие. Впрочем, злые языки утверждают, что причиной тому был не столько
героизм, вызванный отчаянием обреченных, сколько любовь польских офицеров
разных рангов к награбленному большевиками золоту.
21 июля 1919 года Деникин без боя вступил в Москву, чем, по слухам,
вызвал неудовольствие Колчака, не поспевшего к этому сроку. (Сам Александр
Васильевич, впрочем, эти слухи отрицал, утверждая, что в святом деле не
может быть зависти.) В городе царил хаос и безвластие. Повсюду попадались
неубранные трупы: они валялись на улицах, в домах, висели на фонарях. В
воздухе плыл дым пожаров. Трамваи стояли, заводы не работали. Во многих
местах на улицах были нагромождены баррикады; из-за некоторых из них, а
также с крыш и из окон, еще стреляли какие-то фанатики. Освобождение
столицы, впрочем, было омрачено еще одним обстоятельством: незадолго до
вступления в город белых черносотенцы устроили на радостях большой
еврейский погром, с негодованием пресеченный Деникиным. Но тогда, на фоне
общей радости об избавлении от большевизма, мало кто усмотрел в этом
погроме дурное предзнаменование.
Почти никто из большевистских вождей первого ранга не предстал перед
официальным судом. Ленин был найден повешенным в своем кабинете - по всей
видимости, не без посторонней помощи, хотя кто исполнил этот справедливый
приговор, так и осталось тайной. Дзержинский пытался бежать, переодевшись,
но был опознан и растерзан толпой. Троцкий вскоре объявился в Германии.
Некоторые большевистские лидеры покончили с собой - сразу или при попытке
захвата. Часть не столь заметных фигур попросту исчезли, словно
испарились. Так, без следа растворился в бескрайних просторах России
бывший семинарист-недоучка, грузинский уголовник Сосо Джугашвили, как и
многие, ему подобные. Однако далеко не все большевики оказались столь
удачливы, и работы для развернутых по всей России военно-полевых судов
хватало.
Не успели еще умолкнуть торжественные марши Парада Освободителей, а
на руководство белых армий уже навалился тяжелый груз новых проблем.
Хозяйство страны было разрушено, в обществе царили хаос и взаимное
озлобление, пышным цветом цвела преступность всех мастей, в уездах
хозяйничали банды, повсюду тлели очаги большевистского подполья. И, хотя
лидеры белого движения не раз заявляли, что Армия не собирается подменять
собой Государство, что она лишь инструмент для избавления России от
большевиков, однако было совершенно ясно, что в существующей ситуации
невозможен спокойный переход к гражданскому правлению. Нашлось,
разумеется, немало либеральных демагогов, которые требовали немедленно
восстановить полномочия разогнанного большевиками Учредительного Собрания
или, в крайнем случае, избрать новое; звучали также предложения о созыве
Земского Собора по образцу 1613 года. Однако преимущества военного
положения позволяли не очень-то прислушиваться к подобным голосам. К тому
же бесславное правление Временного правительства Львова-Керенского и
последовавшая за ним катастрофа надолго привили существенной части
общества иммунитет к западной демократии. С другой стороны, и рухнувшая
без сопротивления монархия дискредитировала себя как оплот
государственности, и недвусмысленные намеки Великого князя Владимира
Кирилловича на готовность исполнить предначертанный долг повисали в
воздухе. Итак, была образована временная Директория, куда вошли Деникин,
Колчак, Юденич, другие крупные фигуры Белого движения, а также ряд
гражданских лиц, в основном занимавших видные посты в белых
правительствах. В целом состав Директории оказался довольно пестрым; в нее
вошли люди разных политических взглядов, от крайне правых до
умеренно-либеральных, имевшие весьма различные идеи о дальнейшем пути
России. Естественно, подобное правительство не могло выработать единую
долговременную программу; впрочем, оно к этому и не стремилось,
провозгласив своей целью усмирение антигосударственных элементов и
восстановление твердого порядка, после чего должно было провести выборы и
сложить с себя полномочия.
Однако наведение порядка оказалось не таким простым делом. После
того, как перестали существовать фронты, четко разделявшие своих и врагов,
задача эта, казалось, еще более осложнилась. По всей России достаточно еще
было пробольшевистских настроений; не только рабочие, но и многие
либералы, которых ничему не научил красный террор, воспринимали победу
белых как очередное торжество реакции, призванной удушить в России всякую
свободу. С гневом и возмущением кричала левая интеллигенция о десятках
тысяч казненных по приговорам военно-полевых судов. Напрасно лидеры белых
возражали, что в случае победы красных счет жертв шел бы на миллионы,
напрасно демонстрировали обошедшие газеты всего мир
...Поділитися у соцмережах
