Жанр: Электронное издание
mur1
...устил Тео.
- Кроу, - сказал он, не поворачивая головы.
- Лейтенант, - ответил Тео.
- Зови меня Гвоздодером, - сказал Паук.
Его звали Ирвинг Гвоздворт, и в департаменте шерифа округа Сан-Хуниперо
он занимал официальную должность
главного технического офицера. Росту в нем было пять футов и пять дюймов, весил
он триста тридцать фунтов и завел себе
моду надевать черный берет всякий раз, когда усаживался в свою паутину. Очень
давно Гвоздворт понял, что миром будут
править инфо-маньяки, и в подвале окружной тюрьмы огородил свое маленькое
технологическое поместье. Не происходило
ничего, о чем бы Паук не знал. Он отслеживал и контролировал информацию,
циркулировавшую по всему округу, и не
успел никто сообразить, какую власть прибрал он к своим лапкам, как Паук стал
для системы незаменимым. Он не
арестовал в жизни ни одного подозреваемого, не прикоснулся к пистолету и видел
патрульную машину только издали -
однако стал третьим по званию офицером окружных сил охраны правопорядка.
Кроме пристрастия к новой информации, у Паука была слабость к мусорной
закуси, интернет-порнографии и
высококачественной марихуане. Последняя и стала ключиком Тео к берлоге Паука. Он
положил пакетик на клавиатуру. Попрежнему
не глядя на Тео, Паук открыл его, понюхал, раздавил пальцами один
бутончик, а потом снова свернул пакетик и
сунул в карман рубашки.
- Мило, - сказал он. - Чего тебе нужно? - Он отковырял зефирную шапочку с
пирожного "снежок", сунул ее в рот, а
остальное швырнул в мусорную корзину под столом.
Тео поставил пакет еды рядом с мусоркой.
- Мне нужны результаты вскрытия Бесс Линдер.
Гвоздодер кивнул - нелегкая задача для человека без ощутимых признаков
шеи:
- И?
Тео не очень понимал, что спрашивать. Гвоздворт редко выдавал информацию
добровольно - нужно было задавать
правильные вопросы. Все равно что разговаривать со сферическим Сфинксом.
- Еще я подумал, не найдешь ли ты чего-нибудь, что поможет найти Мики
Плоцника. - Пауку ничего не нужно
было объяснять - он уже все знал о пропавшем мальчишке.
Паук сунул руку в пакет и вытащил шоколадный батончик.
- Давай я сначала вскрытие открою. - Жирные пальцы запорхали по
клавиатуре. - Тебе распечатка нужна?
- Не помешала бы.
- Здесь написано, что следователь - не ты.
- Я потому к тебе и пришел. Патологоанатом мне рапорт не дает.
- Указанная причина смерти - остановка сердца, вызванная удушением.
Самоубийство.
- Да, она повесилась.
- Я так не думаю.
- Я видел труп.
- Я знаю. Висел в столовой.
- Что ты имеешь в виду - ты так не думаешь?
- Кровоподтеки на шее появились после смерти, если верить рапорту. Шея не
сломана, значит, она повисла не
внезапно.
Тео прищурился, вглядываясь в монитор и пытаясь сообразить, что это
значит.
- Но на стене остались следы каблуков. Она должна была повеситься сама. У
нее была депрессия, она "золофт"
принимала.
- По токсикологической экспертизе - нет.
- Что?
- Они сделали анализ на антидепрессанты, потому что ты упомянул об этом в
отчете, но ничего не нашли.
- Здесь же написано - самоубийство.
- Написано, но данные не подтверждаются временем. Похоже, что сначала у
нее был сердечный приступ. А потом
она повесилась.
- Так ее убили?
- Ты хотел посмотреть рапорт. Здесь написано - остановка сердца. В
конечном итоге, всех убивает именно она.
Поймай пулю в голову, попади под машину, скушай какой-нибудь яд - сердце все
равно остановится.
- Скушай яд?
- Это просто пример, Кроу. Не моя специальность. На твоем месте я бы
проверил, не было ли у нее проблем с
сердцем.
- Ты же сказал, что это не твоя специальность.
- Не моя. - Паук нажал клавишу, и где-то в темноте зажужжал лазерный
принтер.
- Про мальчишку у меня немного. Могу дать тебе список подписчиков его
газетного маршрута.
Тео понял, что о Бесс Линдер он получил все, что хотел.
- У меня такой есть. Как насчет списка всех известных в районе
насильников?
- Это просто. - Паучьи пальчики заплясали по клавишам. - Думаешь, его
сцапали?
- Ни хрена я не думаю.
- В Хвойной Бухте педофилы не найдены. Весь округ хочешь?
- Почему бы и нет?
Принтер ожил опять, и Паук ткнул пальцем во тьму:
- Все, что тебе нужно, - там. Больше я для тебя ничего сделать не могу.
- Спасибо, Гвоздодер, ты мне очень помог. - Тео ощутил позвоночником
хронический припадок жути. Он шагнул в
темноту и нащупал бумаги в лотке принтера. Потом повернулся к двери. - Ты меня
не выпустишь отсюда?
Паук развернулся в кресле и впервые посмотрел на Тео. Поросячьи глазки
сверкали из глубоких кратеров.
- Ты по-прежнему живешь в той хижине возле ранчо "Пивбар"?
- Ага, - ответил Тео. - Вот уже восемь лет.
- А на самом ранчо никогда не был, так?
- Нет. - Тео поежился. Знает ли Паук о том, как шериф Бёртон держит его
за яйца?
- Это хорошо. Держись от него подальше. И вот еще, Тео...
- А?
- Шериф Бёртон постоянно проверяет все, что приходит из Хвойной Бухты.
После смерти этой Линдер и взрыва
бензовоза он задрыгался. Если решишь копать Линдер дальше, сильно не
высовывайся.
Тео обалдел. Паук сам выдал информацию.
- Почему? - только и смог выдавить он. Паук похлопал по кармашку:
- Мне нравится твоя травка.
Тео улыбнулся.
- Ты скажешь Бёртону, что дал мне результаты вскрытия?
- Чего ради?
- Береги себя, - сказал Тео. Паук отвернулся к мониторам и нажал на
зуммер.
Молли
Молли была не очень уверена, что у Чокнутой Тетки Хвойной Бухты жизнь
легче, чем у Малютки-Воительницы
Чужеземья. У Малютки-Воительницы все довольно просто и ясно: бегаешь в полуголом
виде, ищешь себе пропитание,
топливо и время от времени даешь по соплям разным мутантам. Никаких
околичностей, никаких сплетен. Не нужно гадать,
одобряют Пираты Песков твое поведение или нет. Если одобряют - сажают на кол и
пытают. Если нет - обзывают сукой,
сажают на кол и пытают. Могут натравить на тебя голодных радиоактивных тараканов
или прижечь сиськи каленой
кочергой, могут даже изнасиловать всей кодлой (в режиссерских версиях фильма
только для зарубежного проката), но ты
всегда знаешь, в каких отношениях ты с Пиратами Песков. Кроме этого, они никогда
не хихикают. А хиханек Молли за
день хватило выше крыши. В аптеке, например, - хихикали.
За прилавком "Лекарств и подарков Хвойной Бухты" сидели четыре бабуси, а
над ними, за стеклянным окном,
царственно, точно кочет над курятником, возвышался фармацевт Уинстон Краусс,
любитель грязно приставать к
дельфинам. Казалось, ему безразлично, что его квочки не способны правильно
отсчитать сдачу или ответить на простейший
вопрос, что они шмыгают в подсобку всякий раз, когда в аптеку заходит кто-либо
моложе тридцати - не дай бог попросят
что-нибудь неприличное, вроде презервативов. Для Уинстона главным было, чтобы
квочки работали за минимальное
жалованье и преклонялись перед ним как перед божеством. Он сидел за стеклом;
хихиканье его не волновало.
Квочки захихикали, когда Молли возникла в дверях, и перестали хихикать,
только когда она подошла к прилавку с
целой коробкой мази "неоспорин".
- Вы уверены, милочка? - переспрашивали они, отказываясь брать у нее
деньги. - Наверное, надо спросить у
Уинстона. Вы, кажется, берете слишком много.
Едва Молли вошла в аптеку, Уинстон исчез среди полок с поддельными
антидепрессантами. Может, стоило
заказать еще и поддельных антипсихотиков, думал он. Вэл Риордан об этом ничего
не говорила.
- Слушайте, - наконец произнесла Молли. - Я чокнутая. И вы это знаете, и
я это знаю. И Уинстон об этом знает. Но
в Америке быть чокнутым - твое право. Каждый месяц я получаю от штата чек,
потому что я чокнутая. Штат дает мне денег,
чтобы я могла покупать все, что мне нужно для того, чтобы оставаться чокнутой и
дальше. И сейчас мне нужна вот эта
коробка мази. Поэтому выбивайте мне ее поскорее, чтобы я ушла и продолжала быть
чокнутой где-нибудь в другом месте.
Договорились?
Квочки нахохлились, сбились вместе и захихикали.
- Или мне лучше купить ящик вон тех огромных светящихся оранжевых
гондонов со смазкой и усиками на
кончиках и надуть их прямо здесь, в секции готовых лекарств? - С Пиратами Песков
никогда не приходилось поступать так
жестоко, подумала Молли.
Квочки перестали хохлиться и взглянули на нее с неописуемым ужасом.
- Я слыхала, что изнутри они похожи на тысячи крохотных пальчиков,
которые доводят до оргазма, - добавила
Молли.
Потребовалось всего десять минут, чтобы четверка совместными усилиями
выбила Молли чек и рассчитала сдачу в
пределах доллара.
На пороге она обернулась:
- В Чужеземье вас давно бы пустили на солонину.
ПЯТНАДЦАТЬ
Стив
Взрываться Морскому Ящеру не понравилось. Взрыв поверг его в глубокое
замешательство. Раньше, когда его
охватывала такая тоска, он подплывал к краю кораллового рифа и лежал там в
песочке, а неоновые рыбки-санитары
выкусывали паразитов и водоросли из его чешуи. Бока вспыхивали красками
перемирия, давая рыбешкам понять, что они в
безопасности, пока стремглав носятся в его раскрытой пасти, хватая кусочки пищи
и какой-то пакости, точно стоматологигигиенисты.
Те, в свою очередь, испускали электромагнитное сообщение, которое
грубо можно было бы перевести так: "Я
не задержу вас и на секундочку, простите, что побеспокоила, и, пожалуйста, не
ешьте меня".
Сходное послание он улавливал и от теплокровной особи, которая ухаживала
за его ожогами: поэтому он и сейчас
помигал боками, подтверждая, что понял. Он не различал намерений всех
теплокровных, но это существо было настроено
как-то иначе. Ящер чувствовал, что зла ему она не желает и даже скоро принесет
чего-нибудь поесть. Он понял, что когда
она издает звук "Стив", то обращается к нему.
- Стив, - сказала Молли, - хватит мигать этими огоньками. Ты хочешь,
чтобы соседи увидели? Средь бела дня.
Она стояла на стремянке с кистью. Случайному наблюдателю могло бы
показаться, что она красит соседский
трейлер. В действительности она размазывала огромные комки "неоспорина" по спине
Морского Ящера.
- Так у тебя все быстрее заживет, к тому же - совсем не щиплет.
Покрыв обожженные участки трейлера мазью, она затянула их стекловолокном
как бинтами и принялась разливать
по заплатам гудрон. Соседи, выглядывая в окна, списывали ее действия на новые
причуды сумасшедшей и возвращались к
своим телевикторинам.
Молли раскатывала валиком гудрон, когда услышала, как к трейлеру
подъехала машина. Из грузовичка выбрался
Лес, мужик из скобяной лавки, поправил подтяжки и направился к ней. Выглядел он
суетливо, но решительно. На лысине,
несмотря на осенний холодок, сверкала легкая роса пота.
- Дамочка, ну что же вы делаете? Я думал, вы хоть меня подождете.
Молли спустилась с лесенки и встала перед ним, держа валик как винтовку,
с которой капала густая черная жижа.
- Мне хотелось начать дотемна. Спасибо, что заехали. - И она приветливо
улыбнулась, как настоящий огрызок
кинозвезды.
Лес поспешно сбежал от ее улыбки в страну вечного ремонта.
- Я даже не могу сказать, чем вы пытаетесь заниматься, но, похоже, вы тут
уже напортачили.
- Вовсе нет - сами посмотрите.
Лес осторожно приблизился к Молли и оглядел трейлер.
- Да из чего этот драндулет вообще сделан? Вблизи похоже на пластик или
что-то вроде.
- Может, лучше изнутри взглянуть? - сказала Молли. - Там повреждения
заметнее.
Продавец осклабился. Молли ощутила, как взгляд его прожигает ей фуфайку.
- Ну, раз вы так считаете. Давайте зайдем и поглядим. - И он шагнул к
двери.
Молли схватила его за рукав:
- Погодите-ка. Где ключи от вашего грузовика?
- В кабине оставил. А что? Городок тихий.
- Ничего, просто спросила. - И Молли ослепила его еще одной улыбкой. -
Ну, входите же. А я сейчас - только
гудрон с рук смою.
- Ну еще бы, дамочка. - И Лес засеменил к двери, точно ему не терпелось в
уборную.
Молли попятилась к грузовичку. Когда продавец положил руку на дверную
ручку, Молли позвала:
- Стив! Обед!
- Меня не Стивом зовут, - ответил Лес.
- Я знаю, - сказала Молли. - Вы - другой.
- Кто? Лес, в смысле?
- Нет. Обед. - И Молли одарила его последней улыбкой.
Стив узнал звук своего имени и ощутил мысль, обволакивающую слово "обед".
Лес почувствовал, как что-то влажное обхватило его ноги и едва открыл
рот, чтобы закричать, как кончик змеиного
языка обернулся вокруг его головы и перекрыл кислород. Напоследок он увидел
обнаженную грудь падшей королевы
киноэкрана Молли Мичон - та задрала фуфайку, наградив его последним в жизни
зрелищем перед тем, как, нетерпеливо
чавкнув, сомкнулась огромная пасть Морского Ящера.
Молли услышала хруст костей и поежилась. Господи, приятно иногда быть
чокнутой, подумала она. Здравый
человек наверняка бы расстроился.
Одно из окон в переднем торце трейлера-дракона медленно закрылось и вновь
открылось - рефлекс Морского
Ящера, проталкивающего еду по пищеводу. Но Молли решила, что он ей подмигнул.
Эстелль
Кабинет доктора Вэл всегда представлялся Эстелль островком здравомыслия,
изощренного статус-кво - ни единой
соринки, спокойно, все на своем месте, хорошо оборудован. Подобно многим
художникам, Эстелль жила в атмосфере
хаотической паники, что посторонними принималось за богемный шарм, однако на
деле было не чем иным, как
цивилизованным способом справиться с относительной нищетой и неуверенностью от
мысли, что за деньги приходится
пожирать собственное воображение. Если же нужно излить кому-нибудь душу, то
неплохо делать это в таком месте,
которое не заляпано краской и не заставлено незавершенкой. Кабинет доктора Вэл и
был такой отдушиной, паузой,
утешением. Но только не сегодня.
Не успела Эстелль присесть в кожаное кресло для посетителей, как ее
вызвали.
- А вы знаете, что ваша секретарша носит кухонные рукавицы?
Вэлери Риордан - на этот раз несколько волосков выбились из
безукоризненной прически - перевела взгляд на
пресс-папье:
- Знаю. У нее раздражение кожи.
- Но они примотаны к рукам строительной липкой лентой.
- У нее очень серьезная экзема. Как вы себя чувствуете сегодня?
Эстелль оглянулась на дверь:
- Бедняжка. Когда я вошла, она, кажется, никак не могла отдышаться. А к
врачу она обращалась?
- С Хлоей все будет в порядке, Эстелль. Ее навыки машинописи могут даже
улучшиться.
Эстелль почувствовала, что у доктора Вэл сегодня не лучший день, и
секретаршу в кухонных варежках разумнее
оставить в покое.
- Спасибо, что согласились принять меня без записи. Я знаю, что у нас с
вами уже давно не было сеансов, но сейчас
мне просто необходимо с кем-нибудь поговорить. В последнее время жизнь у меня
приняла немножко странный оборот.
- Сейчас это повсюду. - Доктор Вэл рисовала в блокноте каракули. - Что у
вас?
- Я встретила человека.
Доктор Вэл впервые посмотрела ей в глаза.
- Неужели?
- Он музыкант. Блюзмен. Играет в "Пене". Там я с ним и познакомилась. Мы
с ним... ну, в общем, последние пару
дней он живет у меня.
- И как вы к этому относитесь?
- Мне нравится. Мне он нравится. Я не была ни с кем с тех пор, как умер
мой муж. Я думала, что... ну, что я как бы
предам его. Но сейчас я так не думаю. Все чудесно. Он веселый, и у него есть
такое чувство... ну, мудрости, что ли, не знаю.
Точно он все в жизни повидал, но не стал циником. Жизненные трудности его как бы
забавляют. У большинства других
людей такого нет.
- А вы сами?
- Мне кажется, я его люблю.
- А он вас любит?
- Наверное. Но он говорит, что должен уехать. Это меня как раз и
беспокоит. Я только-только научилась жить одна,
а теперь нашла кого-то, и он меня хочет оставить, потому что боится морского
чудища.
Вэлери Риордан выронила карандаш и резко осела в кресле - очень
непрофессиональное движение, подумала
Эстелль.
- Прошу прощения? - спросила Вэл.
- Морского чудища. Мы как-то ночью пошли на берег, и там что-то вылезло
из воды. Что-то огромное. Мы
побежали к машине, а позже Сомик рассказал мне, что однажды в Дельте за ним
гналось морское чудовище. А теперь оно
вернулось. За ним. А он не хочет, чтобы другие люди пострадали, но, мне кажется,
сам его боится. Он думает, это чудовище
станет возвращаться снова и снова, пока будет чуять его неподалеку. Он надеется
получить контракт в Айове - как можно
дальше от берега. Как вы думаете - он просто боится постоянных отношений, да? Я
о таком много читала в женских
журналах.
- Морское чудовище? Это что - какая-то метафора? Какой-то блюзовый
термин, значения которого я не понимаю?
- Нет, мне кажется, это рептилия. По крайней мере, так он его описывал.
Сама я не очень хорошо его разглядела. В
юности чудовище съело его лучшего друга. И мне кажется, он до сих пор бежит от
чувства вины. Как вы считаете?
- Эстелль, морских чудовищ не существует.
- Вот и Сомик говорил, что мне никто не поверит.
- Сомик?
- Его так зовут. Моего блюзмена. Он очень милый. Очень галантный, сейчас
такие редко встречаются. Не думаю,
что это напускное - он для таких игр слишком старый. Я уж и не думала, что мне
такое доведется пережить снова. У меня
все чувства - девочки, не женщины. Я хочу всю оставшуюся жизнь с ним провести.
Хочу родить ему внуков.
- Внуков?
- Конечно, он отдал своё веселым денькам с бутылкой и шлюхами, но мне
кажется, сейчас уже готов остепениться.
- С бутылкой и шлюхами?
Казалось, доктор Вэл впала в какую-то амнезию, включив автопилот
обалделого психиатра: она могла лишь как
попугай повторять слова Эстелль, только в форме вопроса. Эстелль же требовалось
большее участие.
- Как вы считаете - мне рассказать об этом властям?
- О бутылке и шлюхах?
- О морском чудовище. И у Плоцников мальчишка пропал, знаете?
Доктор Вэл с демонстративным видом тщательно оправила блузку и приняла
позу степенного, уравновешенного и
знающего профессионала.
- Эстелль, мне кажется, нам не помешает немножко подкорректировать ваш
курс медикаментозного лечения.
- А я ничего и не принимала. Но я себя отлично чувствую. Сомик говорит,
что если бы "прозак" изобрели сто лет
назад, никакого блюза не было бы и в помине. Одна куча счастливых идиотов без
всякой души. И я готова с ним
согласиться. Антидепрессанты мне помогли, когда Джо умер, но теперь они больше
не нужны. Я даже чувствую, что мне
удастся кое-какие работы закончить - то есть, если останется время после секса.
Доктор Вэл содрогнулась.
- Я думала кое о чем помимо антидепрессантов, Эстелль. Очевидно, что вы в
настоящее время переживаете
серьезные перемены. И я не уверена, как мне действовать дальше. Как вы считаете,
мистер... э-э, Сомик не станет
возражать, если я приглашу его на сеанс вместе с вами?
- Это может быть круто. Он вашу фишку не переваривает.
- Мою фишку?
- Не вашу личную фишку - фишку психиатров вообще. Он провалялся какое-то
время в дурдоме в Миссиссипи
после того, как чудовище схряпало его друга. И фишка тамошнего персонала ему
совсем не покатила. - Эстелль сообразила,
что ее словарный запас и даже образ мыслей за последние несколько дней претерпел
значительные изменения. Результат
погружения в блюзовый мир Сомика.
Врач снова устало терла виски.
- Эстелль, давайте назначим следующий прием на завтра или на послезавтра.
Скажите Хлое, чтобы записала вас на
вечер, если днем все занято. И попробуйте привести своего кавалера. А тем
временем постарайтесь убедить его, что моя
практика... свободна от фишек. Будьте так добры?
Эстелль встала:
- А девчушка ваша сможет писать в варежках?
- Постарается.
- Так что же мне делать? Я не хочу, чтобы он уезжал. И в то же время
чувствую, будто часть себя потеряла,
влюбившись. Я счастлива, но не знаю, кто я теперь такая. Мне не по себе. -
Эстелль сообразила, что начинает ныть, и от
стыда уставилась на свои туфли.
- Всему свое время, Эстелль. Давайте оставим это на следующий сеанс?
- Хорошо. А констеблю о морском чудище рассказать?
- Давайте пока не станем. Такие вещи, как правило, сами утрясаются.
- Спасибо, доктор Вэл. До завтра.
- До свидания, Эстелль.
Эстелль вышла из кабинета и остановилась у стола Хлои. Девушки за ним не
было, но из туалета в коридорчике
доносились животные звуки. Может, зацепилась варежкой за колечко в носу?
Бедняжка. Эстелль подошла к туалету и
легонько постучала в дверь.
- С вами все в порядке, дорогуша? Вам помощь не нужна?
В ответ раздался высокочастотный стон:
- Я... прекрасно. Правда... прекра... снооо. Спасиб... О боже мой!
- Вы уверены?
- Да-а, все в порядке.
- Мне назначили прием на завтра или послезавтра. Доктор сказала записать
меня на вечер, если днем не получится.
- Из туалета доносился какой-то топот и грохот. Похоже, на пол вываливали все
содержимое аптечки.
- Оу вау! А-ау! Оу аххх!
График приема, должно быть, действительно очень плотный.
- Извините. Больше не буду вас беспокоить. Вы мне позвоните, ладно,
дорогуша?
Эстелль покинула дом Вэлери Риордан в беспокойстве еще более сильном, чем
до приема. Уже давно, думала она,
по крайней мере - целых полдня у нее под одеялом не было ее тощенького блюзмена.
Доктор Вэл
Между сеансами у Вэл выдался перерыв - время поразмышлять о ее
подозрении: ссадив все население Хвойной
Бухты с антидепрессантов, не превратила ли она город в сплошной крольчатник.
Эстелль Бойет всегда была с придурью, в
художниках такое от природы, но Вэл никогда не считала богемный сдвиг чем-то
нездоровым. Напротив, представление о
себе как об эксцентричной художнице помогло Эстелль пережить потерю мужа. Однако
сейчас женщина бредит морскими
чудовищами, а еще хуже - вляпалась в такие отношения, которые иначе как
саморазрушительными не назовешь.
Неужели люди - рационально мыслящие, взрослые люди - до сих пор могут
влюбляться столь безоглядно?
Неужели они способны на такие чувства? Вэл и самой хотелось бы ощутить нечто
подобное. Впервые со времени развода,
подумала она, ей на самом деле хочется снова связаться с мужчиной. Нет, не
просто связаться - влюбиться. Она вытащила
из ящика "ролодекс" и пробежала по карточкам пальцами, пока не отыскала номер
своего психиатра в Сан-Хуниперо. Ее
анализировали всю учебу в институте и ординатуру - это неотъемлемая часть
подготовки любого психиатра, - но терапевта
своего не видела уже больше пяти лет. Наверное, пора. Что за цинизмом ее
укусило, если она интерпретирует желание
влюбиться как болезнь, требующую лечения? Может быть, все дело в ее цинизме?
Конечно, рассказать ему о том, что она
делает со своими пациентами, она не сможет, но все-таки...
На экранчике телефона замигал красный огонек и побежала строчка номера -
Хлоя, похоже, решила немного
передохнуть от самоистязаний. Констебль Кроу, линия один. К вопросу о кроликах.
Вэл сняла трубку:
- Доктор Риордан.
- Здрасьте, доктор Риордан, это Тео Кроу. Я просто звоню сказать вам, что
вы были правы.
- Спасибо, что позвонили, констебль. Всего хорошего.
- Вы были правы насчет того, что Бесс Линдер не принимала
антидепрессанты. Я только что просматривал
токсикологическое заключение. В ее организме "золофта" не нашли.
У Вэл оборвалось дыхание.
- Доктор, вы тут?
Все ее треволнения по поводу медикаментов, весь ее извращенный план, все
лишние сеансы, нескончаемые рабочие
дни, чувство вины, этой трижды треханой вины - и Бесс Линдер вообще не принимала
лекарств. Вэл затошнило.
- Доктор? - повторял Тео.
Вэл заставила себя глубоко вдохнуть.
- Почему? То есть - когда? Уже больше месяца прошло. Когда вы это
обнаружили?
- Сегодня. Мне не давали доступа к результатам вскрытия. Никому не
давали. Простите, что так долго.
- Ну, спасибо, что сообщили, констебль. Я ценю вашу помощь. - Она
собралась положить трубку.
- Доктор Риордан, а вам разве не нужно заводить на своих пациентов
историю болезни, прежде чем вы им чтонибудь
пропишете?
- Нужно. А что?
- Вы не знаете, не было ли у Бесс Линдер проблем с сердцем?
- Нет, физически она была очень здоровой женщиной, насколько мне
известно. А в чем дело?
- Ни в чем, - ответил Тео. - Ох, да - я так и не выяснил, что вы думаете
насчет того, о чем я вам сказал за завтраком.
О Джозефе Линдере. Я по-прежнему надеюсь, что у вас появились какие-то мысли.
Весь мир опрокинулся. До этого мгновения Вэл отгораживалась от Бесс
Линдер каменной стеной, поскольку
предполагала, что смерть Бесс как-то связана с ее собственной халатностью. Но
сейчас... Она в самом деле знала о Бесс
очень мало.
- Чего именно вы хотите от меня, констебль?
- Мне просто нужно знать, подозревала Бесс мужа в том, что у него роман
на стороне, или нет. И не давала ли она
вам понять, что боится его?
- Вы хотите сказать то, что мне кажется, вы хотите сказать? Что Бесс
Линдер не совершала самоубийства?
- Я этого не говорю. Я просто спрашиваю.
Вэл порылась в памяти. Что же именно Бесс Линдер говорила ей о муже?
- Я помню, она говорила, что чувствует, как он безразличен к их семейной
жизни, и что она поставила ему условие.
- Поставила условие? В каком смысле?
- Она сказала ему, что раз он отказывается опускать за собой сиденье
унитаза, ему отныне придется садиться
самому для того, чтобы помочиться.
- И все?
- Больше я ничего не припоминаю. Джозеф Линдер - коммивояжер. Часто бывал
в разъездах. Мне кажется, Бесс
ощущала его помехой в своей жизни и жизни девочек. У них были не очень здоровые
отношения. - Как будто бывают иные,
подумала Вэл. - А вы подозреваете Джозефа Линдера?
- Я бы предпочел этого не сообщать, - ответил Тео. - А что - следует?
- Вы же полицейский, мистер Кроу, не я.
- Я? А, ну да, точно. В любом случае, спасибо, доктор. Кстати, моему
другу Гейбу вы показались э-э... интересной,
то есть - обворожительной. В смысле, ему очень понравилось беседовать с вами.
- Правда?
- Только ему об этом не говорите.
- Разумеется. До свидания, констебль.
Вэл положила трубку и откинулась в кресле. Без всякого повода она ввергла
целый город в эмоциональный хаос,
совершила целый букет федерально наказуемых преступлений, не говоря уже о том,
что нарушила почти все мыслимые
этические нормы своей профеcсии, а одну из ее пациенток, по всей видимости,
зверски убили - но ощущала она лишь, ну...
какое-то возбуждение. Обворожительной. Он нашел меня обворожительной. Интересно,
он в самом деле сказал
"о
...Поділитися у соцмережах
