Жанр: Электронное издание
mur1
...шком близко к желтой ленте ограждения, держа над головой
телевизионную антенну. Господи, ему что -
всю ночь тут ошиваться и смотреть, чтобы никто на пепелище не залез? Он
отклеился от "вольво" и двинулся к
нарушителю:
- Эй, наверху!
Из кустарника вынырнул биолог Гейб Фентон. В руках у него действительно
была антенна, а в ногах путался
лабрадор. Пес подбежал поздороваться и оставил два грязных отпечатка у Тео на
груди. Тот потрепал Живодера за ушами,
чтобы не лез обниматься - классический способ избежать собачьих слюней.
- Гейб, а тебя за каким дьяволом сюда принесло?
Биолог был весь облеплен колючками и метелками, физиономия разукрашена
копотью. Судя по виду, он
совершенно выбился из сил, но в голосе его звучало возбуждение на грани экстаза:
- Ты не поверишь, Тео. Все мои крысы сегодня ночью ушли.
Тео попытался обрадоваться, но с энтузиазмом Гейба тягаться было сложно.
- Роскошно, Гейб. А у нас сегодня ночью "Тексако" взлетела на воздух.
Биолог оглянулся, точно увидел руины впервые.
- Во сколько?
- Около четырех.
- Гммм. Может, они это почуяли?
- Кто - они?
- Крысы. Около двух часов ночи все они снялись и двинулись на восток. И я
никак не могу понять, почему. Вот,
посмотри. - Ноутбук был у Гейба пристегнут к поясу, и он повернул его экраном к
Тео. - Каждая точка - это одна особь,
которой я вживил чип с маячком. Вот где они были в час ночи. - Он щелкнул по
клавише, и на мониторе появилась карта
района. Зеленые точки довольно равномерно распределялись вдоль русла ручья и по
всему деловому району Хвойной
Бухты. Гейб нажал другую кнопку:
- А вот где они были в два. - Все точки, кроме нескольких, переместились
на пастбища к востоку от городка.
- Угу, - ответил Тео. Гейб - хороший парень. Слишком много времени
проводит с грызунами, а так - славный.
Иногда Гейбу нужно и с людьми разговаривать, решил про себя Тео.
- Вот, разве не видишь? Все они сорвались с места одновременно, кроме вот
этих десяти, которые пошли к морю.
- Угу, - снова повторил Тео. - Гейб, у нас взорвалась заправочная
станция. Погиб человек. Я весь день разговаривал
с пожарниками в космических скафандрах. Мне звонили все газеты штата. У меня в
телефоне почти сдохла батарейка. Со
вчерашнего дня я ничего не ел, а ночью спал какой-то час. Помоги мне определить
значение миграции твоих крыс, будь
умницей?
Гейб заметно упал духом:
- Ну, значения я и сам пока не знаю. Я отслеживаю сейчас те двенадцать
особей, которые не пошли на восток с
остальными. Надеюсь, аномалия даст мне ключ к поведению большей группы. Странно,
но четыре из десяти исчезли у меня
с экрана сразу после двух часов. Если их даже убили, маячки сигнал бы все равно
передавали. Мне нужно их найти.
- И я желаю тебе в этом только удачи, но в этом районе по-прежнему может
быть опасно. Тебе сюда нельзя, старик.
- Может быть, это пары? - продолжал Гейб. - Но это не объясняет, почему
все вдруг пошли в одну сторону. А от
берега многие и через этот участок проходили.
Тео не мог заставить себя объяснить Гейбу, насколько ему плевать на крыс.
- Гейб, ты сегодня обедал?
- Нет, я с ночи тут хожу.
- Пицца, Гейб. Нам нужны пицца и пиво. Я угощаю.
- Но мне надо...
- Ты холостяк, Гейб. Пицца тебе нужна каждые восемнадцать часов, иначе ты
не сможешь функционировать. И у
меня есть к тебе вопрос об одном отпечатке, но сначала я хочу выпить на твоих
глазах несколько кружек пива, чтобы потом
можно было сослаться на уменьшенную правоспособность. Пойдем, Гейб, я отвезу
тебя в страну пиццы и пива. - Тео ткнул
в сторону "вольво". - Антенну высунешь в люк.
- Ну, наверное, перерыв не повредит.
Тео открыл пассажирскую дверцу, и Живодер прыгнул на сиденье, сразу
измазав его сажей.
- И псу твоему пицца нужна. Это будет гуманно.
- Ладно.
- Но сначала я все-таки покажу тебе кое-что у ручья.
- Что?
- След. Вернее, то, что от него осталось.
Десять минут спустя они уже сидели с запотевшими кружками в "Пицце с
Хвоей" - единственной пиццерии
Хвойной Бухты. Столик они выбрали у окна, чтобы Гейб мог присматривать за
Живодером, который скакал вверх-вниз
снаружи, разнообразя им панораму: вот улица, вот улица с собачьей мордой (уши
врастопырку), вот опять улица, вот опять
улица с мордой. После похода к ручью Гейб не не произнес ни слова - только пива
заказал.
- Он так и будет скакать?
- Пока мы не вынесем ему ломтик пиццы, да.
- Поразительно.
Гейб пожал плечами.
- Он же собака.
- А ты биолог.
- Ум тренировать нужно.
- Ну, и что скажешь?
- Скажу, что ты уничтожил большую часть того, что принял за отпечаток
ноги.
- Гейб, но это и был отпечаток ноги. С чем-то вроде когтя.
- Существуют тысячи объяснений углублению в жидкой грязи, похожему на
это, Тео, но ни одно из них не
указывает на то, что это след животного.
- Почему?
- Ну, во-первых, потому что на этом континенте не водится ничего столь
крупных размеров уже примерно
шестьдесят миллионов лет. А во-вторых - животные склонны оставлять больше одного
отпечатка, если только это не
существо, специально приспособившееся к большим скачкам. - Гейб ухмыльнулся.
Голова летучего пса мелькнула над подоконником.
- Вокруг было множество людей и машин - другие следы могли затоптать.
- Тео, не распускай свое воображение. У тебя был длинный день и...
- И я - наркоман.
- Я не собирался это говорить.
- Знаю, это я сказал. Расскажи мне о своих крысах. Что ты будешь делать,
когда их найдешь?
- Ну, сначала я попробую отыскать причину такого поведения, потом поймаю
несколько особей из мигрировавшей
группы и сравню химический состав их мозга с мозгами тех, кто направился к морю.
- А им будет больно?
- Мозги нужно взболтать хорошенько и прогнать через центрифугу.
- Я так и думал.
Официантка принесла пиццу, и Гейб уже распутывал сопли сыра со своего
первого ломтика, когда зазвонил
телефон Тео. Констебль секунду послушал, встал и полез в карман за деньгами.
- Надо идти, Гейб.
- Что такое?
- У Плоцников мальчишка пропал. Его никто не видел с утра, когда он
поехал разносить газеты.
- Прячется, наверное. Дурной он пацан. Как-то раз смастерил что-то из
своей машинки с дистанционным
управлением, и эта ерундовина подействовала на чипы в моих крысах. Я три недели
ломал голову, почему они выписывают
восьмерки по автостоянке перед гастрономом, пока не поймал его в кустах с
пультом.
- Я знаю, - ответил Тео. - Мики мне рассказывал, что если десять твоих
крыс соединить в один контур, можно будет
ловить телеканал "Мир приключений". Но я все равно его должен найти. У него еще
и родители есть.
- Живодер неплохо берет след. Можешь его с собой взять.
- Спасибо, но я сомневаюсь, что у пацана в кармане пицца.
Тео сложил сотовый телефон, запихал в рот еще один ломтик на дорогу и
направился к дверям.
ДЕСЯТЬ
Вэл Риордан прислонилась к двери своего кабинета, пытаясь отдышаться и
взять себя в руки. Ничто во всем ее
опыте клинициста не могло сравниться с теми сеансами, что ей пришлось проводить
на следующий день после взрыва
"Тексако". Она приняла двадцать больных за десять часов, и каждому хотелось
говорить только о сексе. Не об абстрактом
сексе, не о проблемах секса, не об отношении к нему - о самом сексе, хлюпающем,
потном и трясущем кровати. Это
нервировало.
Она предвидела всплеск либидо у своих пациентов (обычный симптом
отвыкания от антидепрессантов), но в
справочниках утверждалось, что лишь от пяти до пятнадцати процентов проявят
какую-то реакцию - примерно то же
количество, что потеряло либидо, когда начало принимать средства. Сегодняшний ее
результат оказался стопроцентным.
Похоже, она держала псарню для сук в течке, а не психиатрическую практику.
Когда ушла последняя пациентка, Вэл вышла из кабинета и увидела, как ее
новая секретарша Хлоя, уперев ноги в
край стола, неистово мастурбирует. Ее кресло визжало, как белочка под пыткой.
Вэл извинилась, опрометью кинулась
обратно в кабинет и заперла за собой дверь.
У Хлои в ее двадцать один год были свекольного цвета волосы, гардероб
всех оттенков черного и колечко с
сапфиром в носу. Раньше Вэл лечила девочку от булимии, а когда начало
действовать плацебо, и количество назначаемых
сеансов взлетело на невиданную высоту, наняла ее. Хлоя работала за лечение: Вэл
считала это хорошим финансовым ходом.
По правде сказать, в те времена, когда девочка беспрестанно блевала, она
нравилась ей куда больше.
Вэл все еще старалась понять, как ей поступить, когда в дверь робко
постучали.
- Да?
- Извините меня, - донесся из-за двери голос Хлои.
- Э-э, Хлоя - на работе так себя вести не подобает.
- Но ведь ваш последний пациент уже ушел. Я подумала, что вам нужно
привести в порядок свои записи или чтонибудь
еще сделать. Простите меня, пожалуйста.
- Вот так, значит? Мой последний пациент уходит, поэтому хоть дым
коромыслом?
- Я уволена?
Вэл на секунду задумалась. На завтра у нее назначено двадцать приемов, на
послезавтра - еще двадцать. Если
дикость всего происходящего ее пока не прикончила, то нагрузка точно сломает.
Остаться сейчас без Хлои - это слишком.
- Нет, не уволена. Но я тебя очень прошу - на работе больше ничего
подобного.
- А у вас сейчас есть время поговорить со мной? Я знаю, что следующий
сеанс у меня только на следующей неделе,
но мне очень нужно.
- Тебе разве не хочется домой... э-э все хорошенько обдумать?
- Вы имеете в виду - кончить? Нет, я уже кончила. Я об этом и хочу с вами
поговорить. Видите ли, сегодня это у
меня не первый раз.
Вэл поперхнулась. В высшей степени непрофессионально разговаривать с
пациентом через дверь. Она собралась с
духом:
- Заходи, - и прошла к своему столу, не глядя на девушку. Хлоя села
напротив.
- Так, сегодня, значит, у тебя - не первый раз? - Вэл превратилась в
психотерапевта. Останься она начальницей,
выскочила бы из-за стола и придушила потаскушку на месте.
- Нет. Мне все время мало. Я... ну, в общем, начала в два часа ночи и не
переставала, пока не пришло время
собираться на работу. А потом - один-два раза, пока у вас каждый пациент сидел.
У Вэл отпала челюсть. Шестнадцать часов безостановочной мастурбации?
Остальные пациенты тоже упоминали,
что их сексуальные приключения начались в два часа ночи.
- И как ты при этом себя чувствуешь?
- Нормально чувствую. Запястье немного побаливает. Может, у меня синдром
карпального канала развивается?
- Хлоя, если ты считаешь, что за это можно получить компенсацию, как за
травму на рабочем месте...
- Нет-нет, я просто хочу, чтобы это прекратилось.
- А с чего все началось? Что произошло в два часа ночи? Может быть,
какой-то сон приснился?
Другие пациенты описывали разные эротические сновидения. Уинстон Краусс,
фармацевт, одержимый морскими
млекопитающими, признался, что во сне он занимался сексом с синим полосатиком,
скача на нем в глубинах вод, точно
раздроченный Ахав. Проснувшись, он употреблял своего надувного Флиппера, пока из
того не вышел весь воздух.
Хлоя заерзала на стуле. Свекольные волосы упали на лицо.
- Мне снилось, что я сношаюсь с бензовозом, а он взрывается.
- С бензовозом?
- И я испытала оргазм.
- Эротические сновидения - совершенно нормальное явление, Хлоя. - Так,
значит, бензовоз? Это нормально. -
Скажи мне, а пламя в твоем сне присутствовало? - Пироманы испытывают сексуальное
наслаждение, устраивая пожары и
наблюдая за ними. Так их и ловят - ищут в толпе ухмыляющегося парнягу с торчащей
елдой и пятнами бензина на
башмаках.
- Нет, пламени не было. Я проснулась от взрыва. Вэл, что со мной не в
порядке? Мне хочется делать только одно...
ну, в общем, делать и всё.
- И ты опасаешься, что можешь совершить что-нибудь... импульсивное?
Хлоя снова превратилась в циничного готического романтика:
- Если вы имеете в виду, что я буду трепать себе мохнатку на работе,
доктор Риордан, то да, опасаюсь. А вы не
можете мне еще чего-нибудь прописать?
Ну вот, на тебе. Раньше задача именно так бы и решилась - поднять
"прозак" до восемнадцати миллиграммов, что
примерно в четыре раза больше дозы обычного депрессивного пациента, и пусть
побочные эффекты сниженного либидо
делают свое дело. Таким методом Вэл пользовалась, когда еще в интернатуре лечила
одного нимфомана, и результат
оказался превосходным. А теперь как? К рукам кухонные варежки липкой лентой
примотать? Хуже печатать от этого она не
станет, хуже и так некуда, а вот больные начнут коситься.
- Хлоя, мастурбация - совершенно естественная вещь. Занимаются ею все без
исключения. Но понятно, что всему
свое время и место. Возможно, тебе следует сократить частоту актов. Позволяй
себе мастурбировать только в награду за то,
что сумела сдержать позыв.
Хлоя изменилась в лице:
- Сократить? Да мне домой страшно ехать. У меня в машине ручная передача,
и нужны обе руки. Но, боюсь, ничего
не выйдет. А вы можете прописать такой пластырь, вроде как от курения дают?
- Пластырь? - Вэл едва не расхохоталась, представив себе очередь в
аптеку, где все подергиваются и стонут, -
очередь за пластырем от оргазма. После такого героин покажется просто Мишками
Гамми. - Нет, такого пластыря нет,
Хлоя. Придется просто держать себя в руках. У меня складывается ощущение, что
таков один из побочных эффектов твоего
курса. Через день-другой должно пройти. И завтра расскажешь мне побольше о своих
эротических сновидениях,
договорились?
Хлоя встала, явно не удовлетворенная помощью терапевта, вернее - полным
ее отсутствием.
- Я попробую. - Она вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.
Вэл уронила голову на стол. Господи ты боже мой, ну почему я не занялась
патологией? Это же такое мирное
занятие - сидишь себе, кипятишь мензурки с мочой и культурами вирусов. Ни
психов. Ни стресса. Ладно, бывает,
подцепишь какую-нибудь сибирскую язву, но, по крайней мере, половая жизнь
посторонних остается у них в спальнях и
бульварных газетах, как и полагается.
Перед глазами у нее встали Мартин и Лисбет Лудер - обоим далеко за
семьдесят, с 1958 года друг с другом не
разговаривают (почему, собственно, и обратились к ней за консультацией), а
сегодня пришли и полчаса вываливали на нее
подробности половых извращений, которыми занимались всю прошлую ночь с двух
часов. Вэл наглядно это себе
представила: вся эта иссохшая морщинистая плоть неистово трется друг о друга, и
вдруг вспыхивает пламя, точно какой-то
гигантский космический бойскаут решил трением двух стариков добыть огонь. Но
хуже всего - абсолютно самое ужасное из
всего, что могло случиться, - ее их рассказ возбудил. Сегодня между сеансами ей
вообще четыре раза трусики менять
пришлось.
Вэл решила налить себе изрядный стакан бренди и устроиться на весь вечер
перед телевизором, но поняла, что это
не поможет. Батарейки - ей нужны четыре пальчиковые батарейки, причем -
немедленно. А потом надо будет порыться в
ящиках комода с бельем и отыскать своего давно забытого друга. Только бы он еще
работал.
Молли
Уже давно стемнело, а Молли по-прежнему смотрела в щель между шторами на
трейлер, сожравший мальчишку.
Когда ты с приветом, думала она, единственная проблема в том, что не всегда
соображаешь, что ты с приветом. Иногда ведь
чувствуешь себя совершенно в своем уме - просто по соседству на пустыре
свернулся калачиком дракон в форме трейлера.
Нет, конечно, - она отнюдь не была готова выйти и объявить об этом миру: какой
бы нормальной ты себя ни чувствовала,
некоторые вещи миру лучше не знать. Вот она и наблюдала, так и не сняв костюма
Малютки-Воительницы, надеясь, что
кто-нибудь придет и тоже заметит. И около восьми часов вечера кто-то пришел.
Она увидела, как от одного трейлера к другому ходит Теофилус Кроу.
Появился он в двух домиках от нее,
постучался, в дверях перекинулся с мистером Моралесом парой слов и направился к
дракону.
У Молли сердце рвалось на части. Тео ей нравился. Правда, он пару разтаки
сдавал ее в окружную больницу, но
всегда относился к ней хорошо: даже предупредил ее как-то, что один парень в
комнате отдыха жульничает, когда играет в
"парчизи""Настольная азартная игра, современная разновидность "го"", - глотает
фишки.
Когда Тео уже поднял свой черный мобильник, чтобы постучать в дверь
дракона, Молли увидела, как глаза по обе
стороны пасти медленно приоткрылись, и выглянули кошачьи зрачки. Тео их не
заметил. Он разглядывал собственные
башмаки.
Она откинула алюминиевую раму и закричала:
- Их нет дома!
Констебль повернулся к Молли.
- Секундочку, - сказала она.
Выскочив на улицу, она остановилась так, чтобы Тео смог ее увидеть.
- Их дома нету. Зайди-ка сюда на секундочку, - повторила она.
Тео сунул мобильник под ремень.
- Молли, ну как ты?
- Отлично, отлично. Мне нужно с тобой поговорить, ничего? Сюда иди,
ладно? - Ей не хотелось ему ничего
объяснять. А что если глаз там нет? Что если это просто трейлер? Сердце у нее и
ёкнуть не успеет, как ее упрячут в
окружную.
- Так их, значит, дома нет? - спросил Тео, ткнув через плечо в сторону
дракона. Теперь он смотрел на нее, изо всех
сил стараясь не разглядывать. По его физиономии гуляла дурацкая ухмылка -
мальчишка перед тем, как его слопали, точно
так же ухмылялся.
- Не-а, и весь день не было.
- А меч тебе зачем?
Ох, черт! Она совсем забыла, что, выскакивая из дома, прихватила палаш.
- Да я там рагу готовила. Овощи крошила.
- Подходящий инструмент.
- Стебли брокколи. - Как будто это все объясняло. Теперь он смотрел на
кожаное бикини, и она заметила, как его
взгляд остановился на шраме у нее над грудью и метнулся прочь. Молли прикрыла
шрам рукой. - Это один из старых
костюмов Кендры. Остальная одежда в сушилке.
- Понятно. Слушай, ты ведь "Таймс" не выписываешь, правда?
- Не-а. А что?
- Парнишка, который ее разносит, Мики Плоцник, сегодня утром уехал на
маршрут, и никто его с тех пор не видел.
Похоже, последнюю газету он доставил твоим соседям. Ты его случайно не видела?
- Лет десяти, светлые волосы, на роликах? Шкодливый такой?
- Он самый.
- Не-а, не видела. - Она заметила, как драконьи глаза за спиной Тео
закрылись, и с облегчением выдохнула.
- Ты что-то напряженная, Молли. У тебя все хорошо?
- Все прекрасно, у меня просто рагу пригорает. Ты есть хочешь?
- Вэл Риордан нашла тебя?
- Да, звонила. Я не чокнутая.
- Конечно, нет. Мне бы хотелось, чтобы ты посматривала тут - вдруг
мальчишка объявится. Один из его дружков
признался, что Мики на тебе как бы зациклился.
- На мне? Да ты шутишь.
- Он может где-то около твоего трейлера шнырять.
- Правда?
- Если увидишь его, звякни мне, хорошо? Его родные переживают.
- Хорошо.
- Спасибо. И у соседей своих спроси, когда домой вернутся, ладно?
- Ладно. - Молли поняла, что Тео просто тормозит. Стоит и идиотски на нее
лыбится. - Они только переехали. Мы
еще толком не познакомились, но я спрошу.
- Спасибо. - Он не двигался с места, словно двенадцатилетний школьник,
готовый ринуться к стоящим вдоль стен
девчонкам на первом в жизни вечере танцев.
- Мне надо идти, Тео. У меня брокколи в сушилке. - Нет, она хотела
сказать, что ей пора мешать рагу или
вытаскивать белье из сушки, но не то и другое сразу.
- Ладно. Тогда пока.
Она вбежала в трейлер, захлопнула за собой дверь и навалилась на нее. В
окно ей было видно, как трейлер-дракон
приоткрыл один глаз и тут же закрыл. Молли могла бы поклясться - он ей
подмигивал.
Тео
Нудный голос в голове Тео твердил: если ты ни с того ни с сего нашел
Чокнутую Тетку привлекательной - крайне
привлекательной, - то это верный знак того, что у тебя самого не все дома. С
другой стороны, паршиво ему от этого не было.
Ему вообще ни от чего не было паршиво - по крайней мере, с той минуты, как он
пришел на трейлерную стоянку. Следовало
разобраться со взрывом, с пропавшим мальчишкой, со всплеском общей шизанутости в
городе - словом, целая навозная
куча ответственности, - но паршиво ему вовсе не было. И в ту минуту, когда он
стоял перед трейлером Молли, размышлял и
ждал, пока отхлынет прилив похоти в его штанах, до него дошло, что не курил
траву весь день. Странно. Обычно протянешь
столько, не прикладываясь к "Трусишке Питу" - и по всему телу мурашки.
Тео уже подходил к "вольво", чтобы ехать искать мальчишку дальше, как на
поясе зазвонил телефон. Шериф Джон
Бёртон даже не поздоровался:
- Найди человеческий телефон.
- Я как раз пытаюсь пропавшего мальчишку найти, - ответил Тео.
- Нормальный телефон, Кроу. Сейчас же. Мой личный номер. Пять минут.
Тео доехал до автомата у салуна "Пена Дна" и сверил время. Когда прошло
пятнадцать минут, он набрал номер
Бёртона.
- Я сказал - пять минут.
- Так точно. - Тео мысленно ухмыльнулся, несмотря на тон шерифа. Похоже,
у Бёртона начиналась истерика.
- Чтобы на ранчо никого не было, Кроу. Пропавшего мальчишки на ранчо нет,
ты меня слышишь?
- Обыскивать все окрестные усадьбы - стандартная процедура. У экстренных
служб вся местность разбита на
квадраты. И нам все квадраты нужно пройти. Я собирался вызывать на подмогу
помощников шерифа. Пожарники из
добровольной бригады вымотались после ночного взрыва.
- Нет. Никого из моих людей ты вызывать не будешь. Дорожную полицию и
Гражданский природоохранный
корпус тоже. И никакой авиации. Если на карте нужно поставить галочку, поставь
ее сам. На этом участке не должно быть
никого, тебе ясно?
- А что если мальчишка действительно на ранчо? Ведь придется прочесывать
тысячу акров пастбищ и леса.
- Чушь собачья. Пацан скорее всего прячется в шалаше с подшивкой
"Плейбоя". Его когда последний раз видели -
всего каких-то двенадцать часов назад?
- А если нет?
Трубка замолчала. Тео проводил взглядом три новые парочки, меньше чем за
минуту покинувшие "Пену Дна".
Новые парочки: в Хвойной Бухте обычно всегда знали, кто с кем ходит, - а эти
люди никогда вместе не ходили. Возможно,
не слишком необычное явление для двух часов ночи в пятницу, но сегодня была
среда, и восьми еще не пробило. Может,
сегодня волной блуда не только его окатило. Парочки щупали друг друга, будто
хотели покончить с разминкой по пути к
машинам.
В трубке ожил Бёртон.
- Я прослежу за тем, чтобы ранчо прочесали, и позвоню тебе, если пацана
найдут. Но если его найдешь ты, я должен
узнать об этом первым.
- Это всё?
- Найди этого маленького засранца, Кроу. - Бёртон бросил трубку.
Тео сел в "вольво" и направился к своей хижине на границе ранчо. Мики
Плоцника искали по меньшей мере
двадцать добровольцев. Размах операции позволял ему хотя бы принять душ и
переодеться - он пропах дымом насквозь.
Когда он выходил из машины, в ворота ранчо медленно вкатился навороченный
красный джип. Сидевший в салоне латинос
рассмеялся и отдал Тео честь стволом "калашникова".
Тео отвернулся и двинулся к темной хижине, жалея, что дома его никто не
ждет.
ОДИННАДЦАТЬ
Сомик
Проснувшись Сомик, увидел, что по дому разгуливает заляпанная краской
женщина в одних шерстяных носках, за
которые заткнуты колонковые кисти, раскрашивая ее икры охрой, белилами и какойто
желтоватой зеленью. Повсюду
стояли холсты - на мольбертах, стульях, стойках и подоконниках. И все как один -
морские пейзажи. Эстелль переходила от
одного холста к другому с палитрой в руке, яростно врисовывая что-то в волны и
пляжи.
- Вся вдохновенная проснулась, - сказал Сомик.
Сумерки уже давно спустились - они проспали весь день. Эстелль писала при
свете пятидесяти свечей и
оранжевого сияния, лившегося из открытой дверцы дровяной печи. К чертям
цветопередачу, эти картины следует
рассматривать при свете камина.
Эстелль оторвалась от холста и кистью подоткнула грудь:
- Незавершенка. Я знала, что в них чего-то не хватает, когда писала, но
до сегодняшнего дня не знала, чего именно.
Сомик подтянул штаны и без рубашки прошелся среди картин. Все волны
кишели хвостами и чешуей, зубами и
когтями. С холстов сверкали глаза хищника - казалось, ярче свечей, их
освещавших.
- Так ты на всех эту старушку пририсовала?
- Это не старушка. Это он.
- Откуда ты знаешь?
- Знаю. - Эстелль снова отвернулась к холсту. - Чувствую.
- Откуда ты знаешь, что оно такое?
- Такое, разве нет? Ведь похоже?
Сомик поскреб щетину на подбородке и задумчиво осмотрел полотно.
- Близко. Но это не мальчик. Это старая тварь, что за нами с Хохотунчиком
кинулась, когда мы его маленького
выудили.
Эстелль оторвалась от картины и посмотрела на него.
- Тебе сегодня играть надо?
- Немного погодя.
- Кофе будешь?
Он шагнул к ней, взял у нее из рук кисть и палитру и поцеловал в лоб.
- Вот это уж точно будет славно.
Эстелль прошлепала в спальню и вернулась в драном кимоно.
- Расскажи мне, Сомик. Что же там у тебя произошло?
Он уже сидел за столом.
- Мы, наверное, целый рекорд поставили. У меня все до сих пор саднит.
Художница невольно улыбнулась, но не отступила:
- Что у тебя тогда случилось, на протоке? Вы что - эту тварь как-то из
воды выманили?
- Ты что себе думаешь, женщина? Если б я так мог, думаешь, лабал бы
сейчас по клубам за выпивку да за процент с
клиентов?
- Скажи - что ты чувствовал, когда эта тварь из болота полезла?
- Жуть.
- А кроме этого?
- А ничего кроме этого. Я все сказал. Страшно было - и всех делов.
- А когда мы сюда вернулись вчера ночью, ты же не боялся?
- Нет.
- И я не боялась. Каково было тебе тогда? До того и после того, как оно
на вас кинулось?
- Не так, как сейчас.
- А сейчас как?
- Очень клево сидеть с тобой и разговаривать.
- Шутка ли. Мне тоже. А тогда?
- Не дави на меня, девочка. Я тебе расскажу. Но мне через час лабать, а я
не знаю, получится или нет.
- Почему ж нет?
- Блюза на мне нет. Ты его согнала.
- Могу тебя на мороз выставить без рубашки, если поможет.
Сомик заерзал на стуле.
- Лучше кофе, а?
История Сомика
Вот, значит, набрали мы фору от того чудища, что нас за пятки хватало,
тормознули мой "форд" модели Т и с
Хохотунчиком вместе этого сома на заднее сиденье стали затаскивать. А у него
хвост с одной стороны свешивается, а башка
- с другой. Я ж совсем не того ожидал, на Хохотунчике блюза как не было так и
нет, зато меня запаривает. Тут я понимаю,
что к нам пять сотен баксов летит,
...Поділитися у соцмережах
