Жанр: Электронное издание
mur1
...тобы не
задело людей. Вот он остановился, припал на одно колено, хорошенько прицелился и
выстрелил. Морской Ящер взревел и
развернулся в его сторону, скинув двух последних паломников в траву.
В то же мгновение Молли одновременно головой двинула Тео в подбородок, а
каблуком - в колено. Констебль
выронил ее, и она помчалась вниз по камням к чудовищу.
Сомик
Эстелль остановила машину у самого обрыва. Сомик посмотрел на каменистый
пляж внизу, на прибой, бившийся о
скалы, на кольца гитарного шнура на переднем сиденье, потом - снова на скалы.
Длины может и хватить. Но дракон до них
доберется прежде, чем он сможет это проверить.
- Скорее! - крикнула Эстелль.
Но Сомик стоял, зачарованный надвигавшимся монстром. Тот был уже в сотне
ярдов от них.
- Пойдем, - слабо вымолвила Эстелль. - Пойдем отсюда, а?
- Нет! - заявил Уинстон Краусс. - Вы обещали.
Раздался выстрел, и Морской Ящер развернулся на ходу, а Сомик пришел в
себя.
- Пошли, - сказал он Уинстону. Посмотрел на Эстелль поверх машины и
подмигнул: - А ты давай дальше. Твое
время пока не пришло.
Сомик извлек из "стратокастера" еще несколько нот и заковылял за
Уинстоном к воде. Фармацевт забежал в море
по колено и обернулся. Сомик с трудом спускался по склону, стараясь, чтобы шнур
гитары не запутался в камнях.
- Хватит, - распорядился Сомик.
Он вошел в волны и остановился рядом с Уинстоном, держа гитару повыше,
чтобы не забрызгало.
- Давайте! - потребовал фармацевт.
- Ты ж, наверное аккорд от аккордеона не отличишь, а?
- Давайте, - повторил Уинстон.
Сомик сыграл на "страте" четыре первых аккорда "Зеленого лука" -
усилитель в "универсале" наверху послушно
взревел, - затем повесил гитару на шею фармацевту и вручил ему медиатор.
- Развлекайся, - сказал Сомик.
- О, уж я развлекусь, - похотливо осклабился фармацевт. - Вы не поверите,
как я развлекусь.
- Лабай! - скомандовал Сомик и побежал по берегу прочь. Он видел, что
Эстелль уже направилась по террасе прочь
от суматохи. За спиной из динамика кисло задребезжали какие-то звуки. Их
заглушала пальба.
Молли
Отступая от Морского Ящера, шериф успел выстрелить еще трижды, промазав
не только по чудовищу, но и по
всему Североамериканскому континенту. Молли с разбегу всем корпусом кинулась
Бёртону сзади под ноги, сшибив его
наземь, вскочила и пригнулась, загораживая собой Стива. При падении шерифу вдруг
послышалось начало песни "Зеленый
лук", и он потряс головой, чтобы галлюцинация рассеялась. Морской Ящер взревел
снова, и Бёртон быстро перекувырнулся,
изготовившись стрелять, но вместо чудовища увидел перед собой женщину в кожаном
бикини. За ее спиной Морской Ящер
перекусил пополам белый "универсал" и расшвырял обломки. Гитара смолкла, и зверь
соскользнул с обрыва на пляж. Видя,
что опасность миновала, шериф сосредоточился на женщине. С обеих сторон за
монстром бежали люди, завывая, словно
духи-плакальщики.
Молли оглянулась и заметила, как Стив зашел в воду. А потом обернулась к
шерифу:
- Давай, мудила, - сказала она. - Мне уже наплевать.
- Допрыгалась, - ответил Бёртон.
Уинстон Краусс
Он просто лупил по струнам гитары, но это не имело значения. Усилитель
больше не работал, а это восхитительное
существо надвигалось на него. Уинстон был так возбужден, что, казалось, вот-вот
взорвется. Она приближалась,
возлюбленная его мечты, и он сдернул с шеи гитару, готовый принять ее в объятия.
- О, иди ко мне, малышка. Иди к папочке, - повторял он.
Морской Ящер обрушился в воду, взметнув фонтаны брызг на пятьдесят ярдов,
и захлопнул челюсти на туловище
фармацевта, разделив его на два куска неопрятного вида. Сначала он проглотил
ноги Уинстона и заревел, а потом втянул в
пасть остатки и нырнул в море.
Шериф
- Это вряд ли, шериф, - произнес Шеридан.
Бёртон оглянулся, не отводя пистолета от Молли. Шеридан держал под
прицелом своей М-16 спину шерифа.
- Не дрочи мне мозг, Шеридан. Мы вместе в это вляпались.
- В такое я не вляпывался. Опустите оружие, сэр.
Бёртон опустил пистолет и повернулся к Шеридану. Молли рванулась было
вперед, но Шеридан наставил на нее
ствол М-16:
- Стоять. - Она замерла.
Все паломники уже спустились на пляж и выли, вглядываясь в волны. Молли
показала на них, и Шеридан кивнул.
Она побежала к берегу.
- И что теперь? - спросил Бёртон.
- Не знаю, - ответил Шеридан. - Но здесь пока никого не пристрелили, а у
меня есть чувство, что это происшествие
привлечет к себе много внимания. Поэтому здесь ни в кого и дальше не будут
стрелять.
- Ссыкун.
- Как угодно.
- Эй, Бёртон! - По склону к ним бежал Тео Кроу. - Слышите?
Они обернулись к нему, и Тео нырнул за искореженный вседорожник, а оттуда
ткнул рукой в небо:
- Кино в одиннадцать!
Теперь и Бёртон услышал. Вертолеты. С юга приближались две точки. Пара
спецназовцев уже переваливали за
вершину ближайшего холма - они кинулись бежать, когда чудовище только вырвалось
из пещеры. Двое других попрежнему
елозили под опрокинутыми "блейзерами". Шериф повернулся к Шеридану.
Здоровенный полицейский наблюдал
за подлетающими вертолетами.
- Игра окончена, - сказал Шеридан. - Наверное пора подумать о моих
отношениях с окружным прокурором.
Бёртон выстрелил ему прямо в лицо и побежал за скалы, к своему
"эльдорадо", пока никто не сообразил, что
произошло.
Тео
Тео подошел сзади к Молли и легонько коснулся ее плеча. Она обернулась, и
он увидел, что по щекам ее катятся
слезы. Потом она снова перевела взгляд на море - туда же смотрели остальные.
- Мне всегда хотелось чувствовать себя особенной и больше ничего, -
сказала она. - Будто что-то меня от всех
отличает.
Тео приобнял ее:
- Всем этого хочется.
- Но у меня так было, Тео. И гораздо сильнее - когда рядом был Стив, чем
когда я снималась в кино. И эти люди
себя так чувствовали, хотя и по-другому.
Вертолеты уже снижались, и Тео пришлось кричать ей в самое ухо:
- Таких, как ты, больше нет!
За полосой прибоя в воде что-то зашевелилось, и клумба морской травы
начала приподниматься. Тео разглядел
лиловые кроны жабр на шее Морского Ящера. Тот направлялся к берегу. Тео
попытался прижать к себе Молли, но та
оттолкнула его, спрыгнула со скалы и вбежала прямо в воду, подхватив на ходу два
каменных обломка размером с
бейсбольные мячи.
Тео бросился за ней; он преодолел половину пляжа, когда Молли повернулась
и посмотрела на него с такой
мольбой и отчаяньем, что констебль остановился. Вертолеты зависли в сотне футов
над пляжем. В лица било песком из-под
их лопастей.
Морской Ящер приближался к берегу, высунув из воды только глаза и жабры.
И тут Молли кинула в него камнем:
- Нет, уходи! Иди! - Второй камень попал ящеру в глаз, и он остановился.
- И больше не возвращайся! - завопила
Молли.
Морской Ящер медленно скрылся в волнах.
Шериф
Стрелка спидометра "эльдорадо" дрожала на шестидесяти, когда Бёртон
переваливал за последний холм,
отделявший от выезда с ранчо. Нужно побыстрее добраться до аэропорта и
использовать билет с открытой датой, лежавший
в его "дипломате", чтобы наконец воссоединиться со своими деньгами на Кайманах.
Пока никто не сообразил, куда он
девался. Планировал Бёртон это давно, твердо зная, что бежать когда-нибудь
придется. Не планировал он только одного -
что сразу за перевалом кто-то оставит два "субурбана" и "мерседес".
Не успев сдержаться, он резко дал по тормозам и одновременно вывернул
руль влево. Шины вгрызлись в
пастбище, "эльдорадо" встал на два колеса и опрокинулся. Время вовсе не
замедлилось, события не спрессовались в одно,
как это часто бывает при авариях. У шерифа перед глазами просто вспыхнули свет и
тьма, он почувствовал, как его тело
швыряет по всему "кадиллаку", потом хрястнул металл и дзынькнуло стекло. Потом
наступила тишина.
Он лежал на потолке перевернутого "эльдорадо", весь запорошенный крошкой
предохранительного стекла, и
наощупь пытался понять, не сломал ли себе конечности. Казалось, все в норме:
ноги он чувствует, дышать не больно. Но
кабину наполнял запах бензина. Этого напоминания хватило, чтобы он начал
шевелиться.
Бёртон схватил портфель с комплектом для побега и протиснулся в разбитое
заднее окно. "Эльдорадо" наполовину
врезался, наполовину наехал на передок белого "субурбана". Шериф встал с
четверенек и подбежал к фургону. Закрыто.
Шеридан, мудак, конечно не забыл дверцу запереть, подумал он. Людей в наручниках
в клетке фургона он не заметил.
"Мерседес" оставался последним шансом. Шериф подбежал и дернул на себя
дверцу со стороны водителя. Ключи -
в зажигании. Бёртон уселся и перевел дух. Нужно успокоиться. Больше никаких
ошибок, сказал он себе. Он завел двигатель
и обернулся, чтобы аккуратно съехать задним ходом со склона, и тут на него
бросился пес.
ТРИДЦАТЬ ДВА
Сомик и Эстелль
- Хорошая была гитара, - сказал Сомик. Он обхватил Эстелль руками, и та
спрятала лицо у него на груди, когда
чудовище напало на Уинстона Краусса.
- Я и думать не думала, - сказала Эстелль. - Даже представить себе не
могла, что он так поступит.
Сомик погладил ее по голове:
- И машина неплохая. Никогда не ломалась.
Эстелль отстранилась от Сомика и посмотрела ему в глаза:
- Ты ведь знал, правда?
- Я одно знал - парнишке хочется поближе к этому морскому страшилищу. Вот
он и подлез поближе. А если ты не
заметила - он был счастлив, когда это случилось.
- И что теперь?
- Я так полагаю, теперь нам нужно доставить тебя домой, девочка. У тебя
из этого кой-какие картинки могут
получиться.
- Домой? А ты со мной пойдешь?
- Раз машины у меня нет, то и ехать мне некуда. Пойду, видать.
- И останешься? И не боишься блюз потерять и впасть в довольство?
Сомик ухмыльнулся, и на утреннем солнышке во рту у него блестнул золотой
зуб с выгравированной восьмой
нотой.
- Дракон сожрал мою машину, гитару и усилок - девочка, да у меня блюза
столько, что на мой век хватит. Я так
думаю - напишу-ка я себе кой-каких новых песенок, пока ты свои картинки рисовать
будешь.
- А мне бы хотелось, - произнесла Эстелль. - Мне бы хотелось нарисовать
блюз.
- Если только ушей себе резать не станешь, как старина Винсент. Для
мужика одноухая женщина напрочь
непривлекательна.
Эстелль крепче прижалась к нему.
- Я очень постараюсь.
- Ну, конечно, знавал я одну как-то - под Мемфисом жила, у ней только
одна нога была. Ее так и звали - Одноногая
Сэлли...
- Я не хочу этого слышать.
- А что ты хочешь слышать?
- Я хочу слышать, как за нами закрывается дверь, как в печке потрескивает
пламя, как свистит чайник на огне, а
мой любимый подбирает на гитаре "Пешеходный Блюз".
- Это просто, - сказал Сомик.
- Я так и думала, что тебе понравится, - ответила она, взяла его за
паучью руку и повела вверх по склону искать, кто
бы подбросил их до дому.
Тео и Молли
Тео никогда в жизни не был настолько ошеломлен. Он чувствовал, что все
треволнения и опасности позади, но
казалось, что над ним по-прежнему нависает тварь, такая же жуткая, как и та, что
минуту назад погрузилась в пучину. Он
не знал, есть ли у него работа. Непонятно даже, остался ли у него дом, поскольку
хижина входила в жалованье констебля.
Он не мог больше радоваться коллекции трубок, не мог больше заползти в свой
триумфальный садик. Тео был в смятении и
ужасе от случившегося, и не чувствовал ни грана облегчения от того, что все
закончилось. Тео стоял на берегу, в десяти
футах от него волны омывали Молли Мичон, и он не имел ни малейшего
представления, что уготовила ему жизнь
напоследок.
- Эй, - окликнул ее он. - Все в порядке?
Не оборачиваясь, Молли кивнула. О ее колени разбивались волны, пена и
водоросли облепили ее до самого пояса,
но она стояла неподвижно и смотрела в море.
- И дальше все в порядке будет?
- Со мной ничего не в порядке уже много лет. Кого хочешь спроси, - попрежнему
не поворачиваясь, ответила она.
- У всех свое мнение. Мне кажется, с тобой все в порядке.
Вот теперь она через плечо взглянула на него. Ее волосы спутало ветром, а
на щеках остались дорожки слез.
- Правда?
- Я твой горячий поклонник.
- Ты же ни разу не слыхал о моих фильмах, пока ко мне в трейлер не зашел,
ведь так?
- Так. Но я все равно твой горячий поклонник.
Молли повернулась и зашагала по воде к нему. На ее лице заиграла улыбка.
В ней сквозило слишком много
прошлого, но все равно получалась улыбка.
- Закадровый голос говорит, что у тебя хорошо получилось, - сказала она.
- Закадровый голос? - Тео поймал себя на том, что и он улыбается, хотя
плакать хотелось так, как он не плакал с тех
пор, как умер отец, - но все равно получалась улыбка.
- Ага. Это такой голос, который я слышу, когда слишком долго не принимаю
таблетки. Он, конечно, мудак, но
рассудительности у него больше, чем у меня.
Она уже стояла перед Тео - смотрела ему в лицо, уперев одну руку в бок, и
вызывающе улыбалась, точно настоящая
кинозвезда. Сейчас она больше походила на Малютку-Воительницу Кендру, чем на
своих афишах: над левой грудью
отчетливо багровел пятидюймовый шрам, все тело в морской соли и копоти, а в
глазах - неоднократно раздолбанное
ядерными бомбами будущее. У Тео перехватило дыхание.
- Как ты считаешь - мы втроем можем как-нибудь сходить поужинать?
- Только не забывай - я еще не оправилась от потеряной любви.
У Тео упало сердце.
- Я понимаю.
Молли обогнула его и стала карабкаться по склону. Констебль двинулся
следом - только сейчас он начал понимать,
каково было паломникам входить в пещеру к Морскому Ящеру.
- Я не сказала "нет", - произнесла Молли. - Мне просто показалось, что ты
должен знать. Закадровый голос не
советует обсуждать за ужином моего бывшего возлюбленного.
Сердце Тео воспарило к небесам:
- Мне кажется, сейчас многие будут обсуждать твоего бывшего
возлюбленного.
- И тебя не пугает?
- Пугает. Но не он.
- Закадровый голос говорит, что это плохая мысль. Говорит, что из нас с
тобой вместе получится один отличный
лишенец.
- Какой он в самом деле мудак.
- Я возьму у доктора Вэл еще немного медикаментов, и он уйдет.
- Думаешь, стоит?
- Ага, - ответила она, повернувшись к нему чуть ниже того места, где все
еще ждали чего-то паломники. - Мне бы
хотелось остаться с тобой наедине.
Живодер
Вот чего, казалось, никак не мог понять человек за рулем: если говорить
об этом конкретном "мерседесе", то самый
главный самец здесь - Живодер. От человека воняло страхом, злобой и агрессией, а
также - порохом и потом, и Живодеру
он не понравился, как только уселся за руль. Вторгся на новую мобильную
территорию Живодера. Поэтому пришлось ему
показать, кто здесь хозяин, и Живодер совершил это своим традиционным способом -
сжал челюсти на глотке Претендента
и стал ждать, пока тот не примет позу покорности. Однако человек сопротивлялся и
даже ударил Живодера один раз, но он
не сказал "плохая собака, плохая собака", поэтому Живодер только зарычал и
крепче сцепил зубы. Пока не ощутил вкус
крови, а человек не затих.
Живодер все еще ждал, что Претендент покорится ему, когда Длинный открыл
дверцу "мерседеса".
- Хороший песик Живодер, хороший, - сказал Тео.
- Сними с меня на хер эту тварь, - прохрипел Претендент.
Живодер завилял хвостом и сжал зубы так, что у Претендента в горле
забулькало. Длинный почесал Живодера за
ухом и надел на лапы Претендента какие-то железки.
- Теперь отпусти, Живодер, - сказал Длинный. - Я его поймал.
Живодер отпустил и лизнул Длинного в лицо, а тот выволок шерифа наружу,
положил на землю и поставил одну
ногу ему на затылок.
Лицо у Длинного на вкус было как ящеричьи слюни. Странно. Живодер
задумался на секунду, потом собачье
внимание рассеялось, и он выскочил из "мерседеса" посмотреть, чем занимается
Кормилец в своем фургоне. Самка
Кормильца выбивала заднее окно железной палкой. Живодер предупреждающе гавкнул
на нее, чтобы не вздумала сделать
Кормильцу больно.
Хорошие Парни
- Существо все еще там? - спросил Гейб у Молли, когда выбрался из заднего
окна "субурбана". Живодер суетился и
прыгал на него, а со скованными за спиной руками биологу не очень удавалось
уворачиваться от слюнявой преданности. -
Лежать, мальчик. Лежать.
- Нет, он ушел, - ответила Молли, помогая Вэл и Говарду вылезти. -
Здрасьте, доктор, - сказала она Вэл. - У меня,
наверное, приступ был, или что-то вроде. Видимо, придется разбор полетов на
сеансе делать.
Вэлери Риордан кивнула:
- Я сверюсь с календарем.
Из-за "мерседеса" вышел Тео:
- Парни, вы как?
- У тебя твой ключ остался? - спросил Гейб, поворачиваясь к констеблю
спиной и показывая наручники.
- Мы слышали выстрелы, - сказала Вэл. - Кто?..
- Погиб один из антитеррористической группы. Его застрелил Бёртон. У
нескольких ваших пациентов синяки и
царапины, но с ними все хорошо. Уинстона Краусса съели.
- Съели? - Кровь отхлынула от лица Вэл.
- Долго рассказывать, Вэл, - ответил Тео. - Это Мэвис все придумала -
после того, как вы уехали. Сомик и Эстелль
выманили монстра из пещеры. А Уинстон служил приманкой.
- Ох, господи! - вздохнула Вэл. - Она же говорила, что позаботится о том,
чтобы у меня не было неприятностей.
Тео приложил палец к губам и кивнул на лежащего Бёртона:
- Ничего этого не было, Вэл. Никогда. Я ничего не знаю.
Он развернул ее спиной к себе и разомкнул наручники. Затем помог Гейбу и
Говарду. Изможденный ресторатор
казался мрачнее обычного:
- Я так надеялся узреть это существо воочию.
- Я тоже. - Гейб вздохнул и обнял Вэл.
- Извините, - сказал Тео. Потом обратился к Вэл: - Через несколько минут
здесь будут репортеры. На вашем месте я
бы отсюда смылся. - Он протянул ей ключи от "мерседеса". - Окружной прокурор
отправил помощника забирать Бёртона, и
я должен его дождаться. Вы подбросите Молли в город?
- Конечно. А что вы скажете репортерам?
- Хрен знает, - ответил Тео. - Наверное, буду все отрицать. Смотря что
они станут спрашивать и что они уже знают.
Прожив всю жизнь в отказе, я, наверное, хорошо подготовлен к интервью.
- Простите, что я... простите, что сомневалась в ваших способностях, Тео.
- Я тоже сомневался в ваших, Вэл. Я позвоню вам и дам знать, что тут
происходит.
Гейб позвал Живодера, и вся компания загрузилась в "мерседес", оставив
Тео и Молли наедине. Тео не сводил
взгляда со своих башмаков.
- Ну, наверное... увидимся?
Молли приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Потом без единого
слова забралась на заднее сиденье
"мерседеса" к Говарду и Живодеру и захлопнула дверь.
Тео проводил машину взглядом, потом повернулся и зашагал по пастбищу к
задним воротам.
- Ты сядешь со мной вместе, Кроу! - заорал из травы Бёртон.
Тео заметил у задних колес "субурбана" что-то блестящее и подошел ближе.
Там лежал меч Молли. Констебль не
смог сдержать улыбки - он подобрал его и шагнул к Бёртону.
- У вас есть право хранить молчание, - сказал он. - И на вашем месте я бы
им воспользовался. Немедленно. - И Тео
воткнул меч в полудюйме от лица шерифа, с удовлетворением отметив, как глаза
Бёртона чуть не выскочили из орбит.
ТРИДЦАТЬ ТРИ
Зима
Зима в Хвойной Бухте - это пауза, перекур, затянувшийся перерыв на
чашечку кофе. Весь город обволакивает
медлительностью, и жители останавливают машины прямо посреди улицы перекинуться
словом с соседом, не обращая ни
малейшего внимания на заезжего туриста, изо всех сил жмущего на клаксон, чтобы
следовать дальше, к местам спокойного
отдыха, черт бы его побрал. Официанты и гостиничные клерки переходят на неполный
рабочий день, и денежные ручейки
почти полностью перемерзают. Семейные пары проводят вечера дома перед камином,
принюхиваясь к дыму вымоченных
дождем поленьев, а одинокие решают перебраться туда, где жизнь - сплошной оттяг.
Зима у моря холодна. Ветер пинает клочья соленого тумана, а морские слоны
выбираются на берег, трубят о своей
страсти и рожают детенышей. Пенсионеры напяливают на своих собачек вязаные
свитера и таскают их по улицам на
поводках-рулетках, устраивая ежевечерние парады собачьего унижения. Сёрферы
облачаются в водоотталкивающие
костюмы, не пропускающие холода штормовых волн, а белые акулы пересматривают
диету и включают в меню закуску из
пижонов в вакуумной упаковке на крекерах из стекловолокна. Однако зимний озноб
рассыпчат, всепрощающ и все равно
пробирает до костей - но так, чтобы коллективный городской метаболизм
притормозился почти до спячки, и никто бы от
этого не пострадал.
По крайней мере, так бывает в обычные зимы.
После нашествия Морского Ящера зима превратилась в безжалостную
колесницу, в нескончаемый карнавал,
сплошную досаду и золотой дождь. Отснятые с вертолетов новости транслировали
через все спутники, и Хвойная Бухта
потеснила Росуэлл, штат Нью-Мексико, как место паломничества номер один для
чокнутых любителей потусторонней
экзотики. Много в новостях разглядеть не удалось - лишь толпа, собравшаяся на
берегу, и какая-то нерезкая огромная туша
в воде. Но с отпечатками лап и рассказами очевидцев хватило и этого. Сувенирные
лавки наполнились убогими
разнокалиберными динозавриками, а кафе "Г.Ф." вписало в меню сэндвич под
названием "Теозавр" (ставшее официальным
научным именем Морского Ящера, предложенным биологом Гейбриэлом Фентоном).
Гостиницы ломились от постояльцев,
улицы переполняла публика, а Мэвис Сэнд пришлось даже нанять второго бармена,
чтобы помогал обслуживать
импортных придурков.
Эстелль Бойет открыла на Кипарисовой улице собственную галерею, где
торговала картинами своей новой серии,
загадочно озаглавленной "Стив", а также компакт-диском Сомика Джефферсона под
названием "И-Что-Мне-ТеперьДелать-Раз-Я-Счастлив-Блюз".
По мере того, как история о Морском Ящере разлеталась по миру и
становилась сенсацией, вновь вспыхнул
интерес и к забытой актрисе низкобюджетного кино Молли Мичон. Видеодиски и
кассеты с сериалом "МалюткиВоительницы"
заново свели и выбросили на рынок к вящей радости восторженных
поклонников, а Гильдия киноактеров
обрушилась на продюсеров, словно ангел бухгалтерской мести, стараясь выгрызть из
них кусочек прибылей.
Практика Вэлери Риордан устоялась, когда она нашла нужный баланс между
терапией и медикаментозным
лечением. Ей удалось даже выкроить время на отпуск со своим женихом Гейбом
Фентоном, и они его провели на борту
научно-исследовательского судна в экспедиции, целью которой было найти
доказательства существования теозавра в
глубоководных впадинах у берегов Калифорнии.
После того, как Теофилус Кроу дал в суде показания против Джона Бёртона,
и того упрятали в тюрьму
пожизненно, зима опустилась на Тео теплым благословением. На второй месяц
восстановления сил он понял, что его
пристрастие к марихуане было ни чем иным как реакцией на обычную скуку. Будто
дитя, которое весь долгий летний день
ноет, что ему нечем заняться, но не прилагает никаких усилий к тому, чтобы
заняться хоть чем-нибудь, Тео никогда не
имел честолюбивых замыслов развлекать себя. Жизнь с Молли, однако, все
переменила - Тео осознал, что хотя его часто
изматывают до потери пульса как работа, так и возлюбленная, скучать ему некогда.
Каждое утро они вдвоем съедали на
завтрак здоровенную пиццу в трейлере Молли. По вечерам ужинали у него в хижине
за столом, сделанным из катушки от
кабеля. Молли отвечала на его звонки, когда он уходил на работу, а он отваживал
дебильного вида поклонников, которые
оборзели настолько, что подстерегали ее даже на ранчо. Не проходило ни дня без
того, чтобы он не сказал Молли, какая она
особенная, и закадровый голос у нее в голове постепенно смолк совсем и вякать
больше не осмеливался.
А в глубокой подводной расселине у побережья Калифорнии зимы не было. В
двух милях под водой все оставалось
как и раньше - то же самое герметичное однообразие, в котором у своего черного
гейзера с минеральным бульоном лежал и
сокрушался об утраченной любви Морской Ящер. Он перестал общипывать со скал
поросли глубоководных червей, и
громадное тело его начало усыхать под тяжестью водяного столба и прожитых лет.
Он решил никогда больше не двигаться
с места - лежать там, пока сердце не остановится окончательно, а вместе с ним не
прекратится непереносимая сердечная
боль, - но сенсорные клетки на его потускневших боках уловили сигнал. Такого он
не помнил по меньшей мере полвека -
голос существа, на встречу с которым он больше никогда не надеялся. Ящер плеснул
хвостом, стряхнул с себя корку
черствого одиночества и тем органом, что прятался в глубине его мозга
пресмыкающегося, разобрал сигнал - отчетливый
женский голос. В грубом переводе его можно было понять только так:
- Эй, морячок? А хочешь, и тебе повезет?
Файл из библиотеки OCR Альдебаран: http://aldebaran.ru/
Кристофер МУР: ЯЩЕР СТРАСТИ ИЗ БУХТЫ ГРУСТИ
103
Библиотека OCR Альдебаран: http://www.aldebaran.ru/
Поділитися у соцмережах
