Жанр: Электронное издание
Mansur1
... осторожно выглянул. Три старушенции на метлах, одна впереди, две
замыкающие, лихо зарулили над лесом и завертели головами.
— Я точно что-то видела! — прокричала первая.
— Опять химеры летают? — предположили с правого края.
— Я те покажу химеру! — ругнулся Кащей. — На себя посмотри, образина
старая!
Первая для острастки пальнула из метлы двумя молниями, прогрохотавшими над
его головой и вырвавшими огромные глыбы из горы. Глыбы с шумом взлетели на
добрые шестьдесят метров и громыхнулись обратно. Молниеметчица пронзительно
свистнула, и троица, профессионально развернувшись на месте, с реактивной
скоростью удалилась.
Кащей не стал рисковать и полетел под ветвями, почти у самой земли. Внизу
было просторно (деревья были долгожителями, их нижние ветки начинались высоко) и
сумеречно. Солнечный свет не проникал до земли, заслоненной густыми кронами, и
на ней ничего, кроме жухлой травы, не росло.
Постепенно стали появляться пни, их становилось все больше и больше, пока
ковер не остановился перед простиравшейся до самого горизонта плешиной с рядами
пней и кучами веток с увядшей листвой. Далеко с востока доносился стук топоров,
и это означало, что близко поселение. Большое поселение (иначе зачем им столько
дров?).
Кащей осмотрелся. Лихих валькирий не было видно, и он тронулся в путь. За
пологим холмом, на котором находилась лесосека, стояли два холма повыше, и когда
они остались позади, перед изумленным Кащеем предстали сразу два города. Тот,
что справа, представлял собой величественную, завораживающую картину страшного
бедствия. Высокие дома, тянувшиеся под самые небеса и сверкавшие осколками
стального цвета стекол, были разбиты, искорежены, смяты какой-то могущественной
силой. Это было царство запустения и разрухи, и лишь покрывавший все толстый
слой пыли говорил о том, что город пережил катастрофу многие, многие
десятилетия, возможно, даже столетия назад. Но до сих пор там не росли деревья,
не было травы и не летали птицы. Город был мертв настолько, насколько это вообще
возможно.
А вот город, стоявший слева, практически ничем не отличался от обычных
земных городов. Обнесен четырехугольной крепостной стеной с широкими, в добрые
десять метров, проходами по верху, плюс четыре башни по углам. Одни крепкие
металлические ворота с решетками, глубокий ров, в котором что-то подозрительно
громко плещется, и куча стражников на стенах, бдительно устремивших свои взоры в
синее небо этого мира. На башнях расположены большие отражатели с лампами
неизвестного назначения, нацеленные примерно туда же, куда и взоры стражников.
Отряды валькирий, бороздящих пространство над городом — те трое были из их
числа, — и возвышающийся над остальными постройками дворец управделами города
либо страны.
Осторожность и рассказанное Ягой (кстати, а у нее метла стреляет молниями?)
не позволили Кащею с ходу подлететь к воротам и представиться ко двору. Колдуны
издревле отличались повышенной мнительностью и склонностью подозревать всякого в
тайных умыслах. Кащею подумалось, что разрушенный город, наверное, потому и
разрушен, что попался под руку особо мнительному в этом плане колдуну, и,
вероятно, не одному.
Кащей спрятался за высоким дубом, достал подзорную трубу и нацелился на
городские стены. Стражи ходят — словно против города весь мир ополчился.
Вооружения -до зубов и ногтей. За пределами крепостной стены возвышалась
одинокая башенка, не то чтобы очень большая — по сравнению со зданиями
разрушенного города вообще лилипут, но, в общем-то, не низкая. Стражи на ней не
было видно, зато в окно на самом верху выглядывал телескоп.
Стража внезапно переполошилась, валькирии выстроились в колонну. Кто-то
показывал руками в небо, кто-то натягивал лук, кто-то готовился метнуть копье. И
стрелы, и копья были металлическими. Чуть позже стало ясно, почему. В небе
появился гигантский крокодил метров в пятьдесят длиной, с четырьмя крыльями,
восемью лапами и острейшими зубами в шесть рядов. Вынырнув из гряды облаков, он
спикировал на город, посылая впереди себя струи огня.
— Однако, — пробормотал Кащей. При такой скорости передвижения огонь
быстрее опалит самого крокодила, чем городские стены.
Главный среди стражников взмахнул рукой, и в небо взлетела туча стрел.
Довершила дело сгенерированная общими усилиями воздушных наездниц гипермолния.
Крокодил покрылся металлическими колючками, по ним шарахнуло молнией, монстра
тряхнуло мегаваттами энергии, он выдал прощальную огненную струю и замертво
рухнул перед воротами.
Стражники шустро сбежали со стен, но вовсе не для того, чтобы подбежать к
поверженному чудищу. За какие-нибудь десять секунд стены опустели начисто.
Маленькая струйка дыма вырывалась из раскрытой пасти, крокодил уверенно
надувался, пока не округлился и не взорвался облаком огня и черного дыма,
поднявшегося до облаков: неизрасходованное топливо требовало выхода. Земля
содрогнулась так. что дуб покачнуло. Стены, ров и поляна покрылись горящей
липкой жидкостью вроде смолы, медленно растекавшейся по поверхности. Крокодил
исчез за стеной огня, а когда пожар утих, от него почти ничего не осталось.
На стену взошел человек в фиолетовом плаще с накинутым на голову капюшоном.
Он вытянул перед собой руки, пошевелил пальцами.
— Никак, пальчики замерзли? — презрительно буркнул Кащей. — Это летом-то?
Человек развел руки, поднял вверх и резко опустил. Остатки огня сдуло в
сторону, и пламя погасло. Кащей вгляделся в подзорную трубу — колдунов надо
знать в лицо.
Колдун шептал неразличимые слова, и почерневшая, обуглившаяся и просто
сгоревшая трава выросла вновь, приобрела свой прежний цвет, остатки крокодила
ушли под землю, металлические стрелы караваном птиц взлетели над землей и одна
за другой улеглись в одну кучку у его ног. Стена очистилась, вода во рву тоже, и
место падения крокодила больше ничем не выделялось.
Со стражей все ясно. Не кусает, не лает, стреляет, убивает. Тем более стоит
быть особенно осторожным. Теперь известно, как здесь обстоит дело с колдовством,
ведь появление атакующего крокодила-мутанта ничем иным объяснить невозможно.
Прослеживаются аналогии с Причудливым лесом и его таинственными
обитателями. Похоже, они действительно остались с той поры, когда колдуны
пытались поработить Землю, но ничего у них не вышло из-за отсутствия там людей.
Колдуны-захватчики, по словам Яги, до неприличия обожают захватывать города с
хорошо развитой инфраструктурой. Оно и верно: что толку править неграмотными
крестьянами, когда нет ни грамма золота, ни привычки к дворцовым подковерным
играм? Скукотища с большой буквы. Но на память о себе они оставили приличный
подарочек в виде Причудливого леса. Симпатичный подарок. На века.
Надо бы их отблагодарить за это. По-свойски. Но сначала найти беглецов.
— И лучше для всех будет, если они останутся в добром здравии, — мрачно
сказал он. — Иначе вам никакие заклинания не помогут.
Решив, что заброшенный город будет самым удобным местом для обустройства
лагеря, Кащей направился туда на бреющем полете, посматривая в сторону
обитаемого города. Он не сомневался, что его рано или поздно обнаружат.
И все же пропустил этот момент. Изломанная молния внезапно шарахнула метрах
в двадцати от него, уткнувшись в траву чуть впереди. Фонтан земли вознесся в
небо на добрую сотню метров, от грохота заложило уши. Ковер-самолет увильнул в
сторону, вторая молния ударила позади, и снова землю выбросило высоко вверх.
Кащей лег ничком, уменьшая сопротивление воздуха, ковер прибавил скорость.
Молнии посыпались одна за другой, ковер петлял, как сумасшедший, уворачиваясь от
ударов и комьев земли. Позади было темным-темно от земляных фонтанов.
"Крокодила они так не встречали! — удивленно подумал Кащей. — Мне-то за что
такая честь? Я еще ничего не сделал".
Валькирии потеряли его из виду, слишком увлекшись стрельбой и устроив самим
себе непроглядную тьму. Кащей, тихо посмеиваясь, влетел в заброшенный город.
Мимо проносились ряды искривленных фонарных столбов. Совершенно другого вида, не
такие, как в земных городах, они больше напоминали электрические светильники в
его замке. Это интриговало.
Сзади пронзительно засвистели, и из облака пыли и грязи вылетели изрядно
перепачкавшиеся валькирии. Гневные гримасы не добавляли красоты их чумазым
лицам. Первая же молния запуталась между столбами. Единственная чудом
сохранившаяся лампочка вспыхнула и взорвалась искорками. Кащей завернул за угол
и попал на широкую многополосную дорогу. Некогда белые разделители изрядно
поблекли и покрылись толстым слоем грязи, но местами все же проглядывали в
вымытых дождями прогалинах. Четырехколесные машины в беспорядке валялись тут и
там, помятые, перевернутые, разбитые, испещренные многочисленными дырочками.
Валькирии клином завернули следом за Кащеем и одновременно открыли огонь.
Машин! разметало на атомы каскадами искр, а избежавшие опадания со скрипом
завертелись от ударной волны, сплавляясь, переворачиваясь и тараня стены
небоскребов. Дорожное покрытие успешно противостояло силе молний, видимо,
строилось когда-то с рассветом на подобные события, но местами вздымалось юрками
и шло сетью трещин.
Кащей заметил широкую дыру в высотном здании, нырнул внутрь и, петляя по
коридорам, стал подниматься наверх. Валькирии с шумом пролетели мимо. Но быстро
вернулись, окружили здание и устроили такую пальбу, что небоскреб зашатался и
тревожно затрещал. Кащей несся по спиральным лестничным пролетам, а все вокруг
приходило в движение и рассыпалось, трескалось и поднимало в воздух плотные
клубы пыли. Над головой проскочила толстенная металлическая балка, он чудом
успел пригнуться, чтобы не получить по лбу.
— Пыль мы уже проходили! — заметил Кащей, тараня истлевшую дверь на
последнем этаже и вылетая на некогда крытую стеклом крышу. Высохшие растения,
наполненный осколками сухой бассейн и чудный вид на соседний небоскреб.
Старое здание задрожало, с жалобным звоном полопались толстые стальные
опоры, небоскреб просел, выплюнув у основания осколки некогда высокопрочного
бетона, и величественно повалился на бок. Валькирии с визгом рассыпались в
разные стороны.
— Да что ж такого обо мне наговорили, если они устроили столь незабываемую
встречу? — удивился Кащей. когда разбитые рамы вокруг него нырнули вниз,
небоскреб повалился на соседний, а тот столкнул следующий и так далее.
Загрохотало, задрожала земля, семнадцать многоэтажек превратились в кучи
строительного мусора. С устоявших зданий сорвалась своя порция пыли и грязи, и
вскоре весь город превратился в одно большое серое пятно.
Во втором городе все население повысыпало на крепостные стены. Кащей не
стал дожидаться, пока они обратят свои взоры на одиноко висящую над развалинами
точку, и плавно спикировал вниз, на противоположную часть города, подальше от
любопытных глаз.
Двадцатиэтажное здание на фоне небоскребов выглядело просто лилипутом, и он
решил сделать временное убежище именно здесь. Валькирии, если сами остались
живы, наверняка решат, что уж он-то точно погиб. Узнать бы только, охотились они
именно за ним или просто за первым попавшимся незнакомым существом?
Непередаваемые ощущения от пережитого складывались в мозаичную картину
здешней жизни. Большая часть картины еще пустовала, но что-то различить уже было
можно. Города ведут непрерывную войну против химер, искусственно созданных
чудовищ. Колдуны обратили свое оружие против себе подобных и теперь вынуждены
защищаться самыми неординарными способами. Не исключено, что вид одинокого
человека, стремительно удалявшегося сразу же после убийства крокодила, навел
валькирий на мысль, что он причастен к созданию и нападению химеры, и они
нанесли ответный удар.
Кащей спустился на растрескавшийся асфальтобетон. Слева от дверей висела
металлическая табличка, и он без труда прочитал:
"Научно-исследовательский институт прикладного колдовства и магии".
— Ах чтоб мне пусто было, — ахнул Кг-щей, — тот карманный разговорник
явно отсюда!
В институт точно стоило зайти.
Просторный холл до сих пор сохранял остатки былого великолепия. Кащей с
удивлением припомнил, что за все время пребывания в городе он не увидел ни
одного человеческого следа. Причиной могло быть одно: страх перед неизбежностью.
Видать, так крепко поцапались в те далекие времена, что до сих пор на посещение
города наложен запрет. Валькирии его нарушили. В результате горожане высыпали на
стены. И теперь смотрят на пылевое облако с чувством невыносимого страха.
Чувство дежа-вю острием ножа пронзило его мозг, разрывая темноту амнезии, и
перед мысленным взором появился тот самый институт. Всего на миг, но этого
хватило, чтобы понять: он здесь был. Потому что всплывшая из глубин памяти
картина точь-в-точь соответствовала виду первого этажа института, но...
Не было грязи. Не было разрушений.
Кащей закрыл глаза и вцепился в воспоминания, удерживая их последними
силами рассудка и вытаскивая из небытия неведомые частички его прежней жизни.
Холл был неброским, но красочным и чистым. Около проходной с защитным
полем, протянувшимся от левого края стены к правому, стоял горшок с
мультицветной алимой. кустом с разноцветными листьями и сияющими внутренним
огнем алыми цветами. Женщина в фиолетовом костюме, сидевшая в кресле за защитным
полем, что-то сказала. Он достал из кармана пиджака... оказывается, он в был
форме изумрудного цвета... матовый прямоугольник с полупрозрачной
голографической фотографией и вставил его в горизонтальную прорезь прибора. На
защитном поле появилось мерцающее изображение человеческой фигуры. Он шагнул
сквозь изображение, и поле пропустило его. Кащей вспомнил: если физиологические
характеристики, записанные на пропуске, не совпадут с его собственными, то поле
превратится в острый луч лазера, а узорчатый круг на якобы бетонном полу
раскроется и поглотит его останки. Но в любом случае поле прощупывает его и
отмечает любое изменение в его состоянии, отличное от записанного на пропуск.
Если он разволновался из-за какого-то пустяка, или недомогает, или находится под
неприятным впечатлением дурного сна или чего-то еще, система охраны заметит это
и доложит внутренней охране. В таком случае поле пропустит его, но лишь для
того, чтобы остановить перед вторым полем. Тогда придется идти по узкому проходу
прямиком в кабинет к специалистам института, которые тщательно перепроверят
полученные данные и либо пропустят в институт после восстанавливающей душевное
равновесие обработки, либо отправят в институтскую больницу или домой. А если
все пройдет без сучка без задоринки и его пропустят к рабочему месту, то датчики
в лаборатории время от времени будут перепроверять его состояние. Сотрудники
спецлабораторий находятся под постоянным контролем, и о любой испытанной ими
эмоции тут же становится известно Отделу охраны.
Необычайно строгая система защиты и контроля за состоянием ученых была
жизненно необходима. Их работа заключалась в составлении, изучении и проверке
магических формул, заклинаний и волшебных приспособлений. Любая эмоция,
проявленная не к месту и не ко времени, могла стоить жизни как самому
экспериментатору, так и всему институту.
Кащей поднялся на второй этаж...
Воспоминания схлынули. Кащей потряс головой, пытаясь уловить ускользнувшую
мысль, но она ушла безвозвратно. Кащей вздохнул. Он знает — он жил в этом
городе, он работал в институте. Какого лешего он очутился в другом мире?
Кащей бросил взгляд на проходную. Защитного поля давным-давно не было, но
куст алимы до сих пор стоял на месте, высохший и покрывшийся серым налетом. Он
дотронулся до цветка, и алима рассыпалась от одного прикосновения серой
светящейся пылью.
Кащей немного постоял, потом резко развернулся и пошел в помещение охраны.
Специалисты вели постоянную запись происходящего и должны были зафиксировать,
что случилось.
— Если успели, — пробормотал Кащей. — Если успели.
В комнате не было погрома. Поле защитило всех, кто в ней находился, но
сыграло с ними злую шутку: оно никого не выпустило. Вероятно, неприятность была
настолько кошмарной и длительной по времени, что поле просто не могло
отключиться. Защита стала одновременно и ловушкой. Истлевшие тела лежали в ряд у
дальней стены. Лишь один скелет находился отдельно. Последний из живых тихо умер
за письменным столом, и некому было переложить его к скончавшимся товарищам.
Кащей увидел кучу поблекших фотографий на стенде, его взгляд остановился на
одной из них.
— Я помню тебя! — воскликнул он. — Я точно тебя помню!
Молодой человек лет тридцати улыбался ему с фотографии, и Кащей вдруг
понял, откуда он его знает.
Это был он сам.
На город опускались сумерки. Пыль успела осесть, добавив серости к мрачному
пейзажу разрушения. Валькирии не появлялись, из чего Кащей сделал вывод, что они
сочли задание выполненным либо не успели вовремя отлететь в сторону. Над живым
городом их витало несколько больше, чем охотилось за ним, но он надеялся, что
они не решатся покинуть свой пост.
В памяти всплывали давным-давно забытые слова. До Кащея дошло, почему у
него так сильно болела голова, когда он прибегал к помощи карманного
подсознательно-развивающего разговорника. Она была вызвана не обучением, а
восстановлением старых знаний.
Но все же белых пятен в прошлом оставалось еще много. Кащей оторвал
фотографию, надеясь прочитать что-нибудь на обороте помимо названия фирмыпроизводителя
фотобумаги.
— Это не то, — только и успел он сказать, прежде чем фотография
рассыпалась в его руках. Кащей вздохнул.
Запись велась на алмазные диски с плотностью практически на атомном уровне,
что позволяло хранить ее длительное время, но требовало дешифратор дли
извлечения и расшифровки записанного. Обработанные сохраняющим составом диски
хранились вечно, чего нельзя было сказать о записывающей и читающей аппаратуре.
Отсутствие необходимого электричества, как и недолговечность самой аппаратуры
ставили на пути к знаниям непреодолимый заслон.
Кащей, бормоча что-то нелестное по адресу инженеров, убрал диски в боксы,
закрыл сейф (никелевый, продержится не меньше алмазов), набрал свой собственный
код — старый предусмотрительно был накарябан умирающими специалистами на
крашеной дверце сейфа, и, бросив прощальный взгляд на остатки своей фотографии,
вышел из кабинета. Воспоминания воспоминаниями, но и про основную задачу
забывать не стоит. Кащей хихикнул. Совсем недавно он утверждал, что ничего не
знает о запрещенном мире, а, оказывается, он здесь жил, вероятно, даже родился.
Вот сюрприз!
"Так, что ж выходит, я и сам запрещенный?" — внезапно подумал он. И
расхохотался.
На втором этаже располагались лаборатории. У каждой двери висели таблички с
именами ученых и лаборантов, но не стоило и надеяться, что среди общих надписей
попадется строчка "Ученый первой степени Кащей Бессмертный". Так нарекли его в
том мире, а настоящее имя осталось похороненным в глубинах далекого прошлого. Он
внимательно читал и перечитывал имена и должности, надеясь, что при чтении ТОГО
САМОГО имени подсознание среагирует, но напрасно.
Лаборатории были полны столов и стульев, повсюду стояли знакомые тарелки на
подставках, но вместо яблок были золотые кольца. И ни одна тарелка не показывала
ровным счетом ничего. Сквозь дно изредка проскакивали фоновые помехи да
простреливали яркие полосы.
— Рогатые четырехногие! — ругнулся он. — Не могли оставить одну исправную
модель!
Соседняя лаборатория была пуста. Два кресла, следы от защитного поля,
полукругом отгораживавшего сидевших от помоста, на котором что-то происходило.
Чем-то оно наблюдателям не нравилось, иначе они не стали бы так прочно
отгораживаться, а то, что находилось внутри, не расцарапало бы так безобразно
бетонные полы и стены острыми когтищами.
— А потом говорят, откуда монстры в городах... Из лабораторий, откуда же
еще?
Многие лаборатории были пусты совершенно — тут ученые экспериментировали с
заклинаниями. В других стояли столы, лежали груды истлевших бумаг, и в каждой
лаборатории стояли две камеры. Только сейчас Кащей сообразил, что тарелки
транслировали происходившее в кабинетах через кабели. Камеры вышли из строя, а
тарелки не рассчитаны на трансляцию Галактического телевидения. Не зря у них не
предусмотрена каемочка для яблок.
На третий этаж он не стал подниматься. Вечерело, надо было подготовиться к
разведке.
Он вылетел из института с наступлением темноты. В глубине души ворочалась
тревога, казалось, он вот-вот услышит знакомый шелест крыльев или гневные
требования сдать кровь на помощь голодающим. Ковер летел над самой травой, Кащей
удобно устроился в мягком кресле, прихваченном из лаборатории.
Несмотря на старческий возраст, оно по-прежнему было крепким и удобным.
Мысленно приказав увеличить скорость, Кащей вглядывался в непролазную темноту
безлунной ночи. Прибор ночного видения, взятый в замке, лопнул при скоростных
виражах у дворца, приходилось рассчитывать на собственные силы.
С трудом подавив желание заняться своим прошлым, Кащей заставил себя думать
о том, где найти беглецов. Обитаемый город погрузился в кромешную тьму, не
нарушаемую ничем, кроме светящихся щитов на стенах крепости, то и дело
прорезавших ее острыми лучами. Надежда на то, что это простое освещение, не
оправдалась. Прожектор крайне самостоятельно реагировал на появление
неопознанных летающих объектов, нацеливаясь на пойманного летуна, словно магнит,
прилипший к железу.
Кащей остановился в паре километров от стены и стал ждать развития событий.
И вскоре дождался. Ночная птица, попавшая под освещение, суматошно заметалась,
ища спасения, но свет не отпускал, держа ее в центре объемного луча. Несколько
охранников пальнули светящимися стрелами. Те длинными лучами прорезали мглу и,
пронзив птичку, окрасились в багровый цвет. Птичка крякнула и спикировала в
траву. Место падения светящимися линиями проглядывало сквозь траву, и дозору не
составляло большого труда найти его и уточнить, кого же они только что убили.
Внезапно на всех четырех стенах загорелись микроскопические прожекторы,
лазерные лучи гребешками взметнулись вертикально ввысь, подержались секунду и
быстро опустились на восемьдесят восемь градусов к противоположной стене,
разрезав небо на ровные квадратики. Небо за пределами крепости прорезалось
линиями, уходящими в бесконечность. Прожекторы погасли.
— Перестраховщики чертовы! — выругался Кащей. С такой кровожадной защитной
системой ставить на стены еще и простых стражников — явный перебор. — Хлипкие
колдуны пошли.
Хронометр отсчитывал время. Ровно через пять минут лазерные лучики вторично
разрезали воздух на квадратики. Кащей призадумался. Брать город штурмом в
одиночку — не поймут, хотя и оценят. Посмертно. А что толку в том, что ты
бессмертный? Умирать каждую ночь, пытаясь в очередной раз найти лазейку в
системе защиты — это вам не игрушки.
"Учитывая повышенную бдительность и оснащенность, стража должна была
заметить путников задолго до того, как они добрались до города. То, что они шли
не прячась, должно было озадачить вояк. А колдун так просто обязан был проявить
радушие при встрече с путешественником из далекой страны. Хотя бы ради приличия,
— размышлял Кащей. — Далее, он обязан был принять гостей, устроить ужин и
отправить их отдыхать. Это в первый день. А вот во второй... Тут все зависит от
самого колдуна и его желаний. Они рассказали — не было выбора — про переход из
другого мира (интересно, а наш мир называют разрешенным или я первым буду?), и
он проявил повышенный интерес к новым землям, где полностью отсутствуют местные
колдуны. Баба Яга не. в счет. Она не одержима жаждой власти над миром, ей
хватает и того, что она проводит золотые годы в тихом живописном уголке
дремучего леса. Вообще-то оригинальнее местечка для отдыха и работы не
придумаешь. Своеобразно. Далее. Обуян колдун властолюбием или нет, но, узнав о
мире, в котором нет его собратьев по цеху, он наверняка решит, что новый мир
стоит того, чтобы им завладеть. Есть, правда, одна загвоздка — вампиры, о
которых царь наверняка рассказал в первую очередь. Вопрос: что предпримет
колдун?"
Надеясь, что выстроенная им логическая цепочка правдива хотя бы наполовину,
Кащей вернулся в институт.
Придется нанести обычный дневной визит. Но перед этим запрятать кое-какие
приспособления от любопытных глаз.
Из заброшенного города он вылетел ранним утром. Сделав крюк и подлетев к
противоположной стороне крепости, Кащей замаскировал ковер под слоем дерна средь
невысокого кустарника, а сам неторопливо, уверенной походкой направился к воротам.
Без привычного меча-кладенца он чувствовал себя не совсем уютно, но
заменяющая его шпагоплеть была не менее хорошей защитой в бою.
Охрана на стенах тревожно забегала, валькирии кружили в опасной близости
над его головой, но он спокойно шел вперед.
Старшая из валькирий не выдержала и приземлилась, перегородив дорогу и
уставив на Кащея острие метлы. Он помнил огневую мощь волшебного древка и не
собирался испробовать ее на себе раньше времени.
— Далеко ль собрался, добрый молодец, аль ты злобный старец? —
поинтересовалась она. Кащей вкрадчиво поинтересовался:
— А добрых старцев разве не бывает или злобных молодцев?
— Не ускользай от ответа, чужестранец! — потребовала валькирия.
— Я — вольный охотник за химерами. — Кащей нырнул в бурные воды фантазии. —
Мой родной город был разбит ими очень давно, и я, единственный из оставшихся в
живых, решил посвятить свою жизнь уничтожению злобных тварей.
— И многих ты успел извести?
Он сосчитал в уме убитых вампиров.
— Примерно сотен шесть убил и тысячи две свел с ума! — с гордостью сказал
он. Валькирия посерела от страха.
— Где ж ты их столько нашел? — осипшим голосом спросила она. — Я за
пятьдесят лет убила всего двести!
— Я не сижу на месте, — объяснил он. — Ищу логово. У каждой химеры есть
свое логово. А есть химеры, летающие стаями. Я сталкивался с опустошенными
землями, где они похозяйничали. Долже
...Поділитися у соцмережах
