Жанр: Электронное издание
Mansur1
...на уровне ее головы, из-за чего
Кащею в замешательстве и померещилось невесть что. Когда он сам начинал
выдумывать разные фокусы — это еще куда ни шло. Но последователи — это уже явный
перебор.
— Что с тобой? — растерялась Мария. — Тебе плохо?
— Когда мне станет плохо, — сказал наставительным тоном Кащей, — я буду
выражаться другими словами! — Он подошел к стоявшему у стены невысокому шкафу и
облокотился на него. — Ты сразу поймешь, когда услышишь! Пойми, ты только что
нашла шапку-невидимку. А я тут уже начинал подумывать насчет трансмутации и
преобразования материи...
— Чего ты там... эээ... выражаешься? — растерялась Мария. — Тебе резко
поплохело? Это ругательства такие или заклинания?
— Научные термины, — пробурчал хмурый Кащей, неприязненно выключая и
отодвигая в сторону электронный карманный подсознательно развивающий научнопопулярный
разговорник, на который нечаянно надавил рукой, опираясь о шкаф. — Я
только что узнал неимоверное количество заумных и головоломных терминов... то
есть слов. Ни в коем случае не совершай касательных действий по отношению к
данному высокотехнологическому устройству во избежание риска повышения
внутричерепного давления...
Он зажмурил выползающие из орбит глаза и обреченно застонал.
— Мне плохо, — пробормотал он.
— А как... — начала Мария. Кащей остановил ее, выставив перед собой
раскрытые ладони.
— Я отдохну непродолжительное время, а ты продолжай всестороннее изучение
и анализ коллекционных объектов. Составишь отчет в трех экземплярах.
Он помотал головой и посмотрел в глаза царевне. Если его глаза выражали то
же самое, то это значит, что он впервые за много лет соизволил перепугаться.
Как не стать пугалом, а остаться внушающим ужас воином, если будущие
противники станут впадать в ступор и выпадать в аут от первых слов его
модернизированного приветствия, принимая его за неслыханную доселе ругань?
— Пойду прилягу, — после минутного напряжения и борьбы с собственным
языком медленно и четко произнес он. — А ты не стесняйся, рассматривай Найдешь
интересную штучку, отложи в сторону После приду, посмотрю, что это такое.
Договори... Идет?
— Идет, — тоненьким голоском ответила Мария, на ходу теряя дар речи. —
Тебе помочь дойти?
— Я сам! — коротко ответил Кащей.
Боясь лишний раз подумать, он уселся перед тарелкой и уставился на
изображение, надеясь развеяться. Действие прибора не должно быть долгим, иначе
он попросту рехнется, пытаясь объяснить себе все то непонятное, что тот
расскажет, растолковывая уже рассказанное. Как в том паспорте, где основной
текст непонятен, а приложение, где объясняются непонятные места, вообще выше
человеческого понимания.
...пустой кабинет. Стол. Десять пластин с кучей кнопок. Ощущение великого
восторга и опасности...
Кащей помотал головой, и странный образ схлынул и исчез в бездне
подсознания. Уставившись на тарелку, он пожал плечами. Что бы ему ни
привиделось, оно ничего не разъясняло и не нуждалось в запоминании.
Дивный город Славноград ничем особенным не радовал. Та же тихая паника, как
и раньше, разве что добавилось нетерпения, с которым ждут царевичей. Кащей не
рассказывал Марии, что имеет возможность наблюдать за передвижением спасательной
группы — не хотел, чтобы она целыми днями следила за их путешествием. Вдруг
нервы не выдержат или еще что случится. Зачем лишние истерики?
Настроившись на царевичей, Кащей с большим удивлением обнаружил, что они
вторые сутки торчат в захудалой деревушке и не торопятся выполнять свои прямые
обязательства. Ну, один день ладно, остановка по требованию крестьян, жаждущих
послушать, что, где и когда. Но второй день — явный перебор. Хороший рассказчик
умеет рассказать хорошую историю быстро и со вкусом. Особенно когда торопится.
Спать царевичи тоже не намеревались. Удобно устроились на вишне и, судя по
всему, готовятся к сражению.
— Что за бред? — возмутился Кащей. — Полевые испытания оружия перед битвой
со мной? В ночное время? На деревенских лунатиках? Лично я предпочитаю воевать в
светлое время суток.
Днем легче уворачиваться от стрел противника. Ночные снайперы считают себя
непревзойденными профессионалами и готовы превратить любую мишень в подобие
ежика. Замучаешься потом выдирать из себя стрелы и металлические наконечники.
Последние особенно, из-за специфики их извлечения.
К деревне шли непонятные химеры, от вида которых Кащея непроизвольно
потянуло за мечом-кладенцом. Но они пропали так же быстро, как и появились,
сменившись другими личностями.
Развернувшаяся чуть позже бойня повергла его в задумчивость. Кем бы ни были
новоявленные монстры, но ничего хорошего от них ожидать не приходилось.
— Отстаю от жизни, — задумчиво пробормотал он. — В моих землях новые
паразиты.
Кащей переключился на дивный город Славноград, удостовериться, что там
ничем подобным пока не пахнет. В принципе так оно и было, но перед воротами
стояли повозки с людьми, а какой-то человек размахивал руками и что-то громко
кричал стражам на стенах. Мост через ров был поднят, а ворота закрыты. Люди
держали при себе заостренные жерди и дубины, словно ожидая нападения. Стражи
взирали на потуги кричавшего, но ничего не предпринимали. Ночные путешественники
выглядели не ахти какими воинами, но в любой момент из засады могли выскочить
отряды кочевников, и тогда беды не оберешься. Самым логичным поступком со
стороны охраны было не обращать внимания на призывы и требования до утра.
Человек устало обругал все мыслимое и немыслимое население всех существующих и
вымышленных миров, плюнул и вернулся к своей телеге. Кащей заинтригованно ждал
продолжения. В обычное мирное время вот так кричать перед воротами — явный шанс
попасть на тот свет. Разгоряченные криками, стражи сначала вдоволь настреляются
и только потом соизволят выйти уточнить, в чем, собственно, дело. И ничего не
узнают, потому что единственное умение мертвых — непоколебимо молчать. Но
теперь, после похищения царевны, стражи не рисковали лишний раз отвлекаться на
всяких там крестьян.
С первыми солнечными лучами зазвенели толстенные цепи, мост стал медленно
опускаться, и ворота тихо раскрылись. Плотники уже поменяли сломанные Кащеем
перекладины, но старые оставили на месте, и те были сложены штабелем около
стены.
— Но! — скомандовал Бабай. Лошадь тронулась с места.
Суровые стражники у ворот перекрыли проезд.
— По какому делу? — грозно спросили они. Бабай продемонстрировал медальон.
— Новости от царевича Ярослава, — лаконично ответил он.
— А они? — страж кивнул на спящих Аленушку и Иванушку. — Это тоже новости?
— Для родственников царевича Артема — еще какие — ответил Бабай. — А в чем
дело?
— Проезжай! — равнодушно объявил страж, проигнорировав вопрос. — Не забудь
заплатить пошлину.
— Бог подаст! — усмехнулся Бабай. Стражник побагровел. Но не успел он
покрыть нахала великим и могучим, как кузнец сам на повышенных тонах выразил
свое отрицательное мнение относительно казнокрадства и незаконных поборов. Из
будки выскочил начальник стражи, безуспешно пытаясь вклиниться в его страстный
монолог, но получил и свою порцию на орехи.
— Сарыч! Ты, что ли? — воскликнул он, приглядевшись.
— А кто еще? — рявкнул Бабай. — Совсем своих ребят распустил. Останься я
на месте, я бы таких со стены в свободный полет отправил!
Страж заподозрил неладное, захлопнул приоткрытую пасть и вовремя улизнул.
— Народ мельчает, — пожаловался начальник. — Все хотят жить припеваючи.
— В деревню на год! — отрезал Бабай. — Они у меня так напоются, что от
сверчковой трели шарахаться начнут!
— Вернешься обратно? — без особой надежды в голосе поинтересовался
начальник. — Не обидим званием.
— Снова подковерные интриги? — воскликнул Бабай. — Нет уж, уволь! Ты
знаешь, я скор на расправу. Кто брехать начинает, тот долго не живет.
— Да... Ты всегда был таким... жестким.
— Справедливым, — уточнил Бабай. — А теперь меня здесь нет, и что?
Сплошняком одна коррупция. Это и есть ваш идеальный мир?
— Охотно бы с тобой поспорил, но ты полностью прав.
— А убрать это безобразие — кишка тонка?
— Как видишь. Я не ты.
— Вы все — не я! — уточнил Бабай. — Проводи к царю, у меня срочное дело.
— Насколько срочное?
— Если опоздаю, то нам всем будет крышка. И без могильного надгробия.
Смертельная война. Устрой крестьян, им больше негде жить.
Начальник стражи побледнел.
— Проезжай! Проводить?
— Меня?
Начальник махнул рукой: гость с таким же успехом мог провести экскурсию для
хозяев города.
— Вот за что я люблю военных, так это за сообразительность, — пояснил
Бабай проснувшейся Аленушке. — Мы в столице.
Изображение города сменилось галактической рекламой. Кащей помянул недобрым
словом того, кто сожрал яблоко, и вышел из комнаты. Воздействие прибора
закончилось. Хорошо, что он держался за него всего семь секунд.
— Ну, Мария, что новенького? — первым делом спросил он, давая понять, что
все вернулось на круги своя.
— Зеркало! — ответила Мария. — Я себе такое никогда не поставлю.
— Да? Почему?
Отражение было пострашнее, чем встреча ночью со стаей волков-переростков —
зеркало искривляло изображение самым немыслимым образом. Смотревший мог видеть
себя то святым, то монстром, но явно никак не тем, кем он являлся на самом деле.
— Поставлю его перед входом, — решил Кащей.
Мария протянула ему завязанную папку. Кащей безуспешно развязывал ее, пока
не сообразил, что узелок декоративный. Папка открывалась нажатием на выпуклость
в виде стрелки. Он раскрыл ее, и оттуда полыхнуло синим пламенем.
— Ух! — Кащей отпрянул, захлопнул папку и прочитал микроскопическую
надпись на обороте: "Плитка дорожная. Открывать осторожно!"
Положив ее на законное место, он взялся за шкатулку, не закрывавшуюся, пока
она была пустой. Как только Кащей скомкал и положил внутрь распрямляющийся
листок с надписью "идеально гладкая поверхность", шкатулка закрылась и открыть
ее стало невозможно.
— Посмотреть бы, как он сейчас выпрямится! — хитро заметил Кащей и тут же
вздрогнул от треска дерева: листок пробил стенки и выпрямился, разрезав шкатулку
пополам. — Вот гадость!
Он убрал половинки шкатулки на самую верхнюю полку и схватился за странный
мешочек, который начал истерически хохотать, как только его взяли в руки. Кащей
озадаченно посмотрел на дикий мешочек и попробовал его открыть и посмотреть, кто
там так заразительно смеется. Напрасно, только попусту потратил кучу времени —
мешочек не раскрывался и не разрывался, выдерживая Кащееву титаническую силу.
— Придумают же всякую дребедень! Делать было нечего? — воскликнул он
недоуменно, но вопрос остался без ответа.
— Наверное, — предположила Мария, — это сделали для того, чтобы
развеселить грустную толпу. У нас часто бывают такие дни, когда улыбаться
совершенно не хочется. Бывает, погода плохая, ураганный ветер, или просто
настроения нет. Мешочек здорово пригодился бы.
— Не думаю, — ответил Кашей. — Заразный смех, он, конечно, хорош, но до
определенного времени. Я просто уверен в том, что тебе надоест держать его в
руках. А когда у тебя будет плохое настроение, дикий смех будет раздражать. Знаю
по личному опыту. Потому что смех будет звучать издевательски.
— Не может такого быть!
— Сейчас продемонстрирую. Ты садись, в ногах правды нет... а... ты уже
сидишь... на моем кресле... Удобно?.. Еще бы!.. Вот смотри! — Он вытянул перед
собой мешочек. — Я похитил царевну!
— Хи-хи-хи! — засмеялся мешочек.
— Я разогнал лучшую стражу царства!
— Ха-ха-ха! — Смех становился все сильнее.
— Я показал им, где раки зимуют!
— О-ха-ха! — Мешочек просто распирало от смеха.
— Они дружно разбежались при первых звуках моего имени!
— Аааааааааааааааааа-ха-ха! — истерика. — О-ха -ха-ха-ха!
— Они все просто тупые идиоты!
— И-го-го-го-го-го-го! — дико заржал мешочек. Кащей закашлялся.
— Нет, такого я сам не выдержу! Думаю, ты меня одобришь, — сказал он,
забрасывая мешочек в компанию к шкатулке и заумному карманному разговорнику.
На всех парах влетев в Причудливый лес, лиса так растерялась, что первым
делом облаяла похожий на ворону кустик и только после этого стала думать, чего
это она так лает. Ничего особенно страшного в Причудливом лесу в последние годы
не происходило, но невиданные звери часто жили по иным житейским и физическим
законам, непонятным для простых птиц, зверей и людей. На территории леса
постоянно пpоисxодили всякие причудливые штучки, отчего его и прозвали
Причудливым.
Кто бы мог подумать, что за кусок сыра придется так дорого платить? А
ворона, тоже мне, не могла подарить кусочек! Хотя разве она знает, что такое
голод? Откуда? Жрет себе, небось, сутки напролет, а тут приходится от голода
лапы протягивать.
— Жадина! — завопила лиса, отводя душу. На миг повисла мертвая тишина, а
потом местные жители завозмущались так, что только шум да треск пошел.
Удивленная лиса обнаружила, что на нее никто не обращает никакого внимания.
Похоже, она просто высказала вслух мнение каждого обитателя этих мест про своего
соседа. А соседу было до лампочки, кто первый начал обзываться, и он наорал на
того, на кого давно хотелось наорать, да повода не было. Тот, в свою очередь,
наорал и на первого, и на третьего, а уж третий разбушевался вовсю.
Лисе только и оставалось, что устроиться поудобнее и смотреть, как птицы
выясняют отношения, ломая ветки, выдирая перья и листья, крича и ругаясь на чем
свет стоит. Заодно перекусила нокаутированными и заела выпавшими из гнезд
яйцами.
Задира залетел в Причудливый лес случайно. Он спокойно отдыхал в тени, как
вдруг вокруг него закипели страсти-мордасти, начавшиеся с призывного клича
"Жадина!"
После чего в него полетело все, что только могло полететь, а кругом
началось великое побоище, грозящее перерасти в великую лесную войну из цикла
"Каждый сам за себя". Поэтому воробей не стал особо задерживаться и поспешил
скорее вылететь из зоны боевых действий.
"Здесь слишком шумно, — подумал он, — лучше полететь еще севернее. А
может, совершить смертельный трюк и навестить старину Кащея?"
Вот хохма. Аж страшно стало!
Залетевшая дальше всех ворона решила подкрепиться, удобно устроилась в
пустующем гнезде, положила перед собой сорванный с растущих прямо перед носом
желтолистных деревьев пахнущий хлебом плод, по виду напоминающий яблоко,
вдохнула ароматный запах пшеничного хлеба, клюнула и скривилась: на вкус плод
напоминал лимон, только еще кислее. С трудом разжав сведенный судорогой клюв,
она выплюнула обманку, смела крыльями коварный плод и замотала головой, пытаясь
освободиться от остатков запаха и вкуса лимона.
На разбившийся при падении плод налетели никелированные рыбки, хватая и
вырывая их друг у друга. Из ветвей -выглянули хитрые мордочки, посмотрели,
подождали, не появятся ли оторванные хвосты, не дождались и растворились в
воздухе.
Ворона обиженно каркнула и взлетела, не зная, что плод, который она так
неосмотрительно попробовала, имел запах свежего хлеба, пока был незрелый, ну а
поспев, начинал пахнуть лимоном, а на вкус напоминать хлеб. Но самое ужасное
заключалось в том, что он изменял на какое-то время сознание.
Настроение неожиданно быстро восстановилось, и если бы не вкус лимона во
рту, было бы совсем хорошо.
"Как хорошо жить на свете! — думала ворона. — Особенно тем зубам с
крыльями, которые летят прямо на меня. Что им надо? Съесть хотят или просто
покусать?"
Настроение дико флегматичное. Пусть кусают.
Зубы приближались, а ворона смотрела на них и ничего не пыталась
предпринять. Наступило успокоение, наверное, это обманка так действовала. Ворона
ждала развития событий. И дождалась. Хор зубов запел чарующие песни, заметались
языки-змеи, появившиеся непонятно откуда, а способное мыслить население леса при
первых же звуках попряталось так, что и днем с огнем не сыщешь. Зубы пронеслись
над головой вороны и повернулись, заходя на второй круг. Она зевнула, не
понимая, как это она до сих пор висит в воздухе. Захотелось спать, а тут зубы
расшумелись чего-то. Чего им надо? Ищут свободную челюсть? Так это к другим надо
обращаться: у птиц зубов нет принципиально. А зачем им зубы? Челюсти не закрыть,
еда застрянет, еще что случится вроде зубной боли. Кому нужны такие мучения? Так
что никаких зубов!
— Долой зубы! — пьяно прокричала ворона. Кто-то сильно дернул ее за хвост.
Тащивший юркнул вместе с вороной под ветку, зубы пролетели совсем рядом, щелкая
двухметровыми челюстями в опасной близости.
Ворона возмутилась:
— Это что же за прохвост Меня дергает за хвост? Ну-ка, дай мне повернуться
И получишь клювом в нос!
Отцепись, оставь в покое, Мне не надо ничего, Кроме зубок, зубок, зубок...
— Намек твой понятен. Ты хочешь сказать, Что свет, мол, не мил, лишь
томленье да скука, Что лучшие, светлые дни миновали... Ты хочешь, чтоб зубы тебя
зажевали! — отозвался таинственный собеседник. Ворона недоверчиво
встрепенулась:
— Жевали... Жевали? Я тоже хочу!
— Ворона, никак, тормозят ты объелась?
— Объелась... наелась... я кушать хочу!
Чего, говоришь, они там зажевали?
Зубы между тем пели с таким очарованием, что по сравнению с ним разговор
вороны и таинственного собеседника звучал банальной прозой.
— Ягоды такие, вроде лимонного хлеба.
— Вкусные ягоды. Кислые до жути, плеваться хочется.
— Никогда, слышишь, никогда их не ешь!
— Это еще почему?
— Потому что станешь тормозучкой!.. Хотя о чем это я?.. Ты уже ею стала!
Понятно?
— Нет.
— Я так и знал.
Ворона помотала головой, фокусируя зрение.
— Я хочу улететь далеко на север! — поделилась она планами на ближайшее
будущее.
— Отсидись, пока зубы не улетят. Потом лети, куда хочешь. Понятно?
— Нет...
— Я так и знал.
— А ты кто?
— Бронтокряк.
— Кто это?
— Это я.
Ворона помотала головой. В небе носились зубы, выискивая жертву и не
прекращая издавать неземные звуки. Ворона куда-то вдруг исчезла, надо было ее
найти.
— Ты зачем меня за хвост дернул?
— Чтобы спасти от зубов: они тебя сжуют.
— Такие голодные?
— Нет, они просто обожают жевать. Жуют, жуют, пока уже и жевать становится
нечего.
В голове засверкали яркие огоньки, что-то дико застучало изнутри, и...
Ворона пришла в себя — действие тормозучек закончилось. Все, что
говорилось, пока действовал наркотик, моментально выскочило из памяти.
— Что я тут делаю? — спросила ворона с недоумением.
— Я так и знал! — сказал бронтокряк. — Ты помнишь, что я тебе только что
говорил?
— Не помню. А ты что-то говорил?
— И очень много, между прочим.
— Повтори! — попросила ворона. — Я помню, что летела и увидела крылатых...
Я видела зубы, летающие зубы! Ты должен немедленно посмотреть на это чудо! Я
никогда не видела, чтобы зубы летали по небу, да еще сами по себе! Кто им
приделал крылья?
Бронтокряк терпеливо повторил свой рассказ, начиная с тормозучек. Ворона
ахала и, глядя на него, пыталась понять, на кого он похож. Нет, на утку не
похож. Скорее похож на лебедя с укороченной шеей и руками вместо крыльев. Крылья
чуть дальше на спине. Две ладошки, пальчики с выдвигающимися когтями.
— Скажи, если не секрет, почему тебя так назвали? — спросила ворона, когда
бронтокряк замолчал.
— Потому что я в детстве всем говорил, что вырасту огромным и великим.
— А как ты зовешься по-настоящему?
— Не помню уже. Забыл, — пожал плечами бронтокряк. — Но мне и это
прозвище нравится.
Зубы продолжали носиться над лесом, было слышно, как они рассекают воздух.
Зубы выискивали места, где могли прятаться будущие жертвы, и прислушивались, не
доносится ли оттуда каких звуков.
— И как долго они летают?
— До тех пор, пока не поймают и не сжуют одного из нас.
— И часто летают?
— Каждый день, — сообщил бронтокряк.
Вороне новость не понравилась. Как же ей добраться до замка, если они
разлетались и не дают прохода?
— Они не из замка Кащея вылетают?
— Нет, что ты! Они живут гораздо ближе. Кащей их выгнал со своей
территории.
— Каким образом?
— Он выходил им навстречу несколько раз.
— И что?
— Они себе все зубы переломали, пытаясь его прокусить. И так раз за разом.
Они ведь не могут не жевать того, кто попадает им в зубы, а потому однажды
перелетели на юг, и теперь охотятся здесь.
— Хорошая новость.
— Тебе нравится Кащей?
— Нет, но около его замка нет никаких шутников, и там можно спокойно
отдохнуть некоторое время.
— Интересный подход к отдыху, — заметил бронтокряк, но расшифровывать не
стал, потому что заметил букашку, слизнул ее метровым языком и смачно зачавкал.
Ворона остолбенела.
— Ты чего? — удивился бронтокряк.
— Как ты это сделал?
— Что сделал?
— Я не ожидала, что у тебя такой длинный язык.
— Длинный? Он у меня короткий! Вот у... ну... как их, ну, в общем, ясно,
кого я имею в виду, у них язык так язык! С верхушки дерева могут поймать
бегущего по земле!
— Не поняла, — сказала ворона, но бронтокряк сделал вид, что не
расслышал. Зубы носились, пение становилось все громче и зазывнее, от
восхитительных звуков против воли начинало тянуть вверх, чтобы услышать получше.
Ворона начала терять терпение.
— Скорее бы они улетели! — выразила она общее пожелание жителей леса.
— Тянет наверх? — спросил бронтокряк.
— Есть немного! — ответила ворона.
— У нас раньше во время таких полетов избавлялись от врагов.
— То есть?
— Ну, к примеру, какой-то зверек постоянно всех донимает, надоел до
смерти. Его хватают и подбрасывают вверх, а дальше он уже сам летит к зубам, не
в силах противостоять пению.
— Хороший способ! — похвалила ворона, представляя, как она отрывает от
дерева вопящую лису, а та умоляет пощадить ее, визжит, а она только смеется и
повторяет: "Нехорошо чужой сыр хватать, нехорошо".
— Но тут есть одна проблема.
— Какая?
— Тот, кто пытается покончить с врагом, часто и сам, забыв в азарте об
осторожности, тоже летит вверх. И они погибают вдвоем. Так что никто больше не
пытается избавиться от врага подобным способом.
Мечты померкли.
— К тому же лиса не летает... — пробормотала ворона. Зубы с усиленным
рвением запели чарующую песню многоголосым хором, с переливами и поочередным
вступлением то одного, то другого голоса. У вороны закружилась голова от
счастья, и, лишь краем сознания понимая, что поддаваться пению нельзя, она
вцепилась клювом в ветку, представив себе, что это лисий хвост. Зубы над ней
издавали самые притягивающие звуки во Вселенной, клюв держался за ветку помимо
сознания, в мыслях ворона пела вместе с ними, то солируя, то в общем хоре. Песня
затуманила сознание, казалось, что наступил счастливейший момент в ее жизни,
после которого не стыдно и умереть. Сжимая клюв все сильнее и сильнее, ворона
прокусила кору, в клюв закапал сок. Она сглотнула и чертыхнулась. В голове
немного прояснилось, желание попеть в хоре поблекло, уступив место проблеме
противного сока, который все прибывал и прибывал.
Ворона принялась отплевываться, не разжимая клюва.
— Что ты делаешь? — услышала она голос бронтокряка.
— Фок фыфлефыфаю! — сквозь клюв ответила ворона.
— Аааа... А я думал, ты сок выплевываешь! — отозвался бронтокряк.
— Я и фофою, фто фок фыфлефыфаю!
— Ты серьезно? — не поверил бронтокряк. — Где ты его взяла? Стой, я понял:
ты ветку прокусила!
— Угу! — подтвердила ворона.
— Челюсти качала? — восхитился бронтокряк.
— Щефо?
— Ну, тяжести в клюве носила стабильно, по нескольку раз в день.
— А при чем здесь качели? — ворона выплюнула ветку, сообразив, что зубы
больше не поют, а громко и некультурно чавкают. — Поймали кого-то!
— Главное, что не меня, — отозвался бронтокряк. — Кому так не повезло?
Они осторожно высунули головы. Зубы строились в ряд; первые, пережевав,
улетали по своим делам, передавая обед следующим по очереди. То, что когда-то
было живым существом, сейчас напоминало комок перьев, окрашенных в красный цвет.
Зубы довольно щелкали, и казалось, этому не будет конца. Очередь уходила за
линию горизонта, сливаясь с верхушками деревьев.
— Кошмар! — прошептала ворона. — Сколько их?
— Много! — отозвался бронтокряк. — На всех хватит!
— Я только сейчас заметила, что говорю как-то странно.
— Ничего странного. Так всегда бывает, когда приближаются зубы. Таким
образом мы и узнаем, что они прилетели. Мы говорим по-прежнему, но наша речь по
сравнению с пением зубов выглядит грубо и некрасиво. Потому и кажется, что речь
не такая.
— Что-то я устала сегодня, — пробормотала ворона. — Сделаем перерыв на
несколько... часок-другой... хрррррр...
— Во дает! — изумился бронтокряк. — Мне бы так!
Зубы над головой умолкли, и жители леса постепенно приходили в себя. А пока
они пели, в километре от вороны лиса лежала на траве и с удовольствием их
слушала. Пели очень красиво, но ничто на свете не могло заставить лису
подняться. Столько всего навалилось. Лиса была измотана донельзя, и сил не было
даже встать и посмотреть. Просто лежала и слушала.
Крестьяне больше не спорили. Убедившись на собственном опыте, что с
вампирами шутки плохи, рано поутру они собрались и тронулись в столицу. От
вчерашних победителей осталось намного меньше, чем было ночью: вампиры успели
покусать большинство селян, и покусанные тихо сгорели в собственных постелях с
первыми лучами солнца. Осталось всего восемь человек.
Они с грустью смотрели на деревню, наполовину превратившуюся в пепелище и
кое-где все еще дымившуюся. Артем и Ярослав пожелали им удачи и тронулись в
противоположном направлении — спасать царевну. Какие бы неприятности ни
случились, забывать об основной цели путешествия не следовало.
К Яге заезжать не стали. Мало ли что? После неудачной попытки спасти
человечество (не ради человечества, если честно, а чтобы вставить палки в колеса
вампирьему войску) она могла пребывать не в лучшем настроении и устроить им
такую штуку, что царевна останется в замке Кащея доживать свои лучшие и
последние годы жизни.
Проскакав на одолженных крестьянами лошадях значительное рассто
...Поділитися у соцмережах
