Жанр: Электронное издание
Luknat01
...е место: его можно заполнить ненужным тебе скарбом и уйти.
Эу Рохо, рыцарь Ордена Единорога, на личной эмблеме которого тридцать лет назад
скалился белый волк, уходил налегке.
...- Даже не помог... - разочарованно протянула Битька.
- Но и не помешал, - мудро изрекла Лейта.
- Ты хоть представляешь себе, Бэт, каковы были наши шансы спастись в такой
ситуации? - поинтересовался Санди и тут же ответил, объяснив на пальцах - чудесной
зрелой фигой. - Если бы не Единорожка, мы слушали бы сегодня "Балладу"в исполнении
автора.
- Вот именно, если бы не Священный и Сияющий! - вставил свое веское слово тролль,
во время предыдущих событий пребывавший в перманентном обмороке.
- Но не надо расслабляться. Не думаю, что пещера с буцефалами охраняется. Достаточно
было одного этого стража, чтобы мы туда не попали. И все-таки...
- Короче, показывайте мне эту пещеру, брателлы, в натуре. На разведку пойдем мы с
афро-американским товарищем Нельсоном Зимбабой, - встрепенулся задумчиво молчавший
до сей поры Шез. - А дерьмовое у нас с тобой положение, братишка, - обратился он уже к
Луи, лицо его нервно подергивалось, - вот они, минусы бестелесности: порезали бы сейчас
нашу молодежь, а мы бы и поделать ничего не могли, только шататься здесь потом веков пять
призраками рок-оперы и пугать местную флору и фауну. Тень отца Гамлета среди шагающих
экскаваторов, как я это называю... - тут Шез и Луи вдруг исчезли, просто растворились в
воздухе. На месте, где они только что были, чуть задержалась фраза: "Однако, есть и свои
плюсы.".
Предоставившейся паузой путники воспользовались, чтобы перекусить. У Санди по
выходу из переделки привычно разыгрался аппетит, у Рэна напротив, вопреки обыкновенному,
пропал. В чем дело? Ведь за последнюю неделю жизнь его не раз висела на волоске, отчего же
именно сейчас эта противная дрожь и тошнота?
Рэн задумался, пытаясь отыскать разницу между той и этой ситуациями. Взгляд его
скользнул по вновь посеревшим холмам, по лицам спутников и замер на обрастающем
темно-русыми волосами затылке Битьки. Понимание задело легким крылом его сердце, и он
торопливо опустил глаза. Конечно, ведь сейчас рисковал не один он, а все. Истекая кровью у
дерева, или фиглярничая на мосту, или судорожно цепляясь за осыпающуюся песком спину
скалы, разве тогда верил он в реальность своей смерти? Ни фига. Ну и даже если бы он погиб,
что бы изменилось для него? Он не знает. Но если бы погибли Санди, Аделаид, Лейта эта даже?
Бэт... И если бы при этом ему удалось выжить?.. Тут Рэн плюнул и перестал об этом думать.
Тем паче, что в воздухе с хлопком нарисовались Шез и Луи, они были несколько
взбудоражены. Шез вихлялся и напевал: "Не смотри на меня, братец Луи - Луи - Луи! Не
нужны мне твои поцелуи - уи-уи! Говоришь, что прекрасна, я знаю-знаю-знаю! Я всегда
хорошо загораю!..".
- Товарищ полполковника, разрешите докладать! Кони стоят пьяны, хлопци запряжены!
Короче, наш друг Белый Волк, на которого мы столько всякой напраслины нагородили (точнее,
Бэт, противний!) отправил доблестный местный ОМОН в нирвану к Курту Кобейну, а было их
ни много ни мало пятнадцать голов, и пока они не прочухались, надо срочно бежать, лить
кругом валерианку и сбирать журовиночки, точнее... ну вы сами поняли!
Тут же остатки еды были побросаны во рты, ноги взяты в руки, и маленький отряд,
успевший слегка отдохнуть за время вынужденного простоя, со всей возможной по колено в
песке быстротой устремился за буцефалами. Время от времени путники беспокойно
оглядывались по сторонам - не видно ли местных опять же "журовиночек - переростков". И
время от времени на горизонте плавно проплывали силуэты этих "Титаников"пустыни, к
счастью, ни одному из Великих Хомоудов за время этого пешего варианта ралли
"Париж-Даккар"не пришла в то место, какое у них можно назвать головой, грязная мыслишка
свернуть в сторону наших друзей.
Спустя некоторое время у Битьки возникло нестерпимое желание поковырять пальцем в
ухе, или даже в обоих. Что-то неладное творилось с ее слухом. Осторожно оглядевшись, она
заметила, что подобным желанием одержима не она одна.
Тут Санди остановился, хлопнул себя по лбу, кивнул Лейте, которая тут же извлекла из
небольшого мешочка на поясе инкрустированную слоновой костью серебряную фляжку. Когда
свернули колпачок, над песками поплыл знакомый Битьке еще по интернатским учихам запах
валерианки. Неприятные ощущения в ушах сразу исчезли. На всякий случай все они намазались
настойкой как духами: впадинку на шее, запястья, и за ушами.
Очень скоро они достигли небольшой горной гряды из грязно-рыжих скал. Санди
вздохнул: он помнил эти скалы ярко-оранжевыми в обрамлении пышной синевато-изумрудной
зелени. Стражи, лежащие на спинах строго по периметру полукруга у каких-то развалин,
действительно пребывали где-то в мире грез, лишь у пары из них, судя по позам, хватило
времени сообразить, что происходит что-то не то и попытаться отреагировать. Проходя на
цыпочках мимо, молодые люди сумели разглядеть тонкие как иглы шипы неизвестного им
растения, вонзившиеся в определенные точки рядом с ухом или виском.
Рэн с натянутым наготове луком остался снаружи на тот случай, если кто-нибудь из
стражников придет в себя. Остался там и дядюшка Луи, чтобы в той же ситуации подать знак,
спустившимся в пещеру, что смог бы сделать мгновенно. А остальные двинулись внутрь. Санди
и Бэт несли тускло поблескивающие медные резервуары, похожие на горизонтально
расположенные бочонки с ручками сверху и по бокам; внутри плескалась, опьяняюще
благоухая, все та же любимая котами жидкость.
Битька поспешала за Санди, с любопытством оглядываясь по сторонам. По словам рыцаря
развалины принадлежали дворцу бывшего повелителя .... Когда-то это было нечто, как поняла
по описанию друга Битька, напоминающее одновременно пирамиду Хеопса, мавзолей Ленина,
Тадж-Махал и Эйфелеву башню вместе взятые. Нет, конечно, Санди не называл все это такими
названиями, но по описанию было похоже. Правда, раз тиран был в Анджори скороспелый, то и
дворец у него лишь поначалу строился из мрамора и гранита, а дальше и глиняный кирпич в
ход пошел, и фанера всякая, солома...сушеные навозные лепешки. Все это, конечно, сверху
старательно было замаскировано бюстами тирана, скульптурными изображениями
лилий-буцефалов, всякими устрашающими изваяниями, а также лозунгами и транспарантами,
прославляющими владельца вышеупомянутого бюста. И, конечно, с падением тирана тоже
быстро все поупало.
Сейчас они шли мимо почти бесформенных фрагментов стен, плотно припудренных
песочной пылью, то и дело спотыкаясь о торчащие под ногами головы. Те посматривали из-под
ног со чванливыми, хотя одновременно жалкими минами. Во времена прежней славы вход в
пещеру прятался в глубине гигантского золотого грифона, сейчас же с предельной ясностью
видна была гипсовая природа позолоченного чудовища, рожки которого валялись где-то
справа, а ножки и, хм...пятая точка с хвостом оставались на прежнем месте, и, чтобы
проникнуть в полость живота монстра, пришлось немного позаниматься альпинизмом (правда,
было еще предложение Шеза обойти фигуру сзади в поисках "черного хода"), хотя раньше (еще
до дворца) пещера представляла из себя просто дырку в земле. Неудивительно, что в нее в свое
время свалился аптекарь с дурным характером.
Внутри грифона выстроен был целый лабиринт из узких, марких гипсовых ходов. Ходы
переплетались, путались и становились все уже. Действительно, сомнительно, что Правитель и
Повелитель каждый раз при надобности ползал здесь так и маялся, особенно, когда обзавелся от
всяких чревоугодных удовольствий круглым пивным брюшком. В один из моментов Битьке
показалось, что она застряла, и в тот же самый момент ей пришло в голову, что вряд ли эти
проходы сделаны чтобы через них проходили, скорее всего это - самая настоящая ловушка.
Перед ее лицом в темноте ширкали-пыркали сапоги Санди, сзади ухватилась за щиколотку
Лейта, поцарапала ноготком, как-бы спрашивая, почему остановилось движение. Битька
подергалась, подергалась еще. Впереди Санди прекратил движение , услышав, что у Битьки
проблемы. Но развернуться и помочь - увы. Битька снова попыталась освободиться, на этот
раз Лейта тянула Битьку за ноги из-за всех сил - бесполезно. Битьке захотелось зареветь в
голос, так она испугалась, но при Лейте было стыдно, поэтому Битька принялась хохотать.
Истерически. И выкрикивать: "...Если нам удастся, мы продолжим путь ползком по шпалам!
Ты увидишь небо, я увижу землю на твоих подошвах! У-У! У-У!..". Невесть откуда появился
ухмыляющийся Шез с заявлением: "...Как я всегда утверждал, в этих тоталитарных
государствах все всегда через задницу! Классический служебный вход с табличкой
"Посторонним В"непосредственно под хвостом ...". Тут он заметил бедственное положение
Битьки и язвительно возопил:
- Вини! Я же говорил тебе: "Хочешь похудеть - спроси меня как"! А ты все: "А что?
Еще что-то есть? А что? У вас еще что-то есть?". Придется тебе тут торчать, пока не
похудеешь!
- Не понимаю: Санди же пролез, почему Бэт застрял? - задумчиво проговорил где-то
позади скрипучий голосок Лейты.
- Дело не в габаритах, а в опыте, - ответил Санди.
Голоса друзей звучали глухо и неузнаваемо.
- Давай, Лейта, ты вылазь. Все равно, дальше только хуже. А я попытаюсь вытолкнуть
Бэта.
Дальнейшее было просто неописуемо. Санди как-то умудрился подползти поближе,
упереться руками в своды, а ногами в Битькины плечи, согнул ноги в коленях и начал попытки
вытолкнуть Битьку наружу. Та втягивала голову в плечи, как котенок, вылезающий из руки
хозяина. Лейта все это время тихонько отколупывала гипс кинжалом вокруг застрявшей части
спутницы. Шез комментировал действия с присущим ему тактом и тонким остроумием:
- Итак перед нами на татами мастер тяжелой атлетики, подниматель штанги сэр
Сандонато Сан Эйро, любимец публики и бретер!...
- Шез! - выкроила минутку для возмущения Битька - Какие бретеры?! Какие
подниматели?! Откуда штангисты на татами?!
- ...Не мешай, я пародирую невежественных комментаторов!... А знаете ли вы, что
самое страшное в тяжелой атлетике? Знаете, почему лишь немногие смельчаки приходят в
залы, чтобы насладиться поистине захватывающим зрелищем этих соревнований? Не знаете? А
вы приглядитесь, что делает наш Геркулес, наш Илья Муромец, наш Белорусь Камазовец? Вот
он расставляет пошире ноги, вот он фиксирует их на хрупких плечах своего партнера по этому
нелегкому, не побоюсь этого слова, бизнесу, свои мощные нижние конечности, вот он
фиксирует в нужном положении и верхние конечности... Вот он набирает побольше воздуха в
легкие... И вот он напрягается... напрягается... - следите за моими комментариями! Ведь что
делает воздух, в то время как напрягается наш, можно сказать, последний герой? Воздух, он же
движется! Ему трудно найти выход среди сжатых напряжением мускулистых органов героя, и
он устремляется вниз... все ниже и ниже по организму нашего Сухэ Батора, нашего Мусы
Джалиля, нашего Чингиза Айтматова к выходу... А тот все напрягается... напрягается...
Сейчас что-то будет! Сейчас что-то вырвется наружу из железного сфинктера...
- Заткнись! - ревет с гневом и смехом Санди, бессильно падая на дно хода. Битька
по-прежнему остается иллюстрацией к бессмертному произведению Милна.
Глава 25.
Однако снаружи они оказались благодаря Лейте, что все это время колупала своим
миниатюрным кинжальчиком гипсовую стену. Похожая на тройку разномастных Пьеро
компания направилась к более просторному входу, найденному Шезом.
- Милейшая миледи Лейта, предлагаю вам объединиться союзом против двух этих
остолопов, как представителям мощного интеллекта против сторонников грубой физической
силы.
Сторонники грубой физической силы, вытряхивавшие гипсовую крошку из волос и
одежды, показали духу кулаки.
...Пещера, где росли лилии, представляла из себя анфиладу маленьких округлых залов с
озером-блюдцем в каждом. Черные, блестящие гладкой поверхностью, озерца соединялись
каналами, кое-где через них были перекинуты ажурные мостики. Пара изящных лодочек
застыла на неподвижной воде около ведущих к ней ступеней. Невысокие своды причудливо
переплетались сотнями арок. Ну и, конечно, тысячи прекрасных белых и зеленоватых лилий.
Битька восхищенно вздохнула, но тут же, опомнившись, побрызгала за ушами из флакона.
Дурманящий аромат кружил голову сидящих в маленьких лодочках. Было влажно и
бесконечно спокойно. И даже сырая прохлада не прогоняла сонного очарования. Тяжелые
густые капли снулой воды неспешно стекали по толстым тягучим стеблям, по тонким рукам
девушек. Они старались вытянуть стебли как можно длиннее, а потом перерезали их и
складывали грузные мокрые бутоны в золотые посудины. Битьке хотелось откинуться на дно
медленно вращающейся на месте лодки и, не думая ни о чем и ничего не помня, кружиться,
кружиться, глядя вверх в сгущающийся сумрак. В этом сумраке как-то лирично звучали вопли
Шез Гаррета, проникновенно и пронзительно исполняющего из "Ляписа-Трубецкого":
- Як у леси мы были да с подругами, да с подругами мы были-и! Да сбирали там
журавиначак... Ля-ля-ля-ля! Туру-руру-ру! Могхгилки у лесе! Могхгилки в бору!..
- Через три зала сохранился еще помост со столбом, к которому привязывали неугодных
Бертельхуану Первому поданных. Вокруг разливали немного валерианки и зажигали несколько
факелов. Валериана испарялась и приговоренный умирал, оглушенный звуком собственного
дыханья. Так погиб мой кузен Эрки. Он пытался освободить свою девушку. Говорят,
почувствовав, что действие настоя кончается, он выкрикнул ее имя, и так погиб, - будто бы не
обращаясь ни к кому, своим занудным голоском произнесла Лейта.
Битька тут же встрепенулась, она и забыла, что не на прогулке. Однако история
несчастного влюбленного принца ее задела, и она поинтересовалась, что стало с девушкой.
- Когда с балкона, на который вывел ее "полюбоваться"на казнь тиран, она увидела
смерть возлюбленного, она бросилась вниз в свою очередь с его именем на устах.
Битька едва сдержала возмущенное фырканье: и как только можно говорить о таких
печальных и романтичных вещах таким тоном, будто физику в школе объясняешь!
Несмотря на валерианку, долго находиться в подземных залах было тяжело: казалось,
сырой и тяжелый воздух давит на уши и ватой набивается в нос и горло. На поверхность все
поднялись мокрые, как мыши. В похожих на квасники сосудах утробно булькало. Санди со
своим справлялся, играючись, а вот Битька в очередной раз пожалела о своей конспирации. К
тому же, в процессе извлечения из гипсового плена, что-то там такое сделалось с ее плечом.
Короче, Битька страдала.
Рэна они застали слегка потрепанным: двое из усыпленных Эу Рохо оказались
обладателями более крепких организмов и, если первый дал себе труд постонать и помотать
головой, пытаясь прийти в себя, то второй не изволил предупредить Рэна заблаговременно о
том, что очухался, а наоборот - подло затаился и, улучив минутку, набросился на парня сзади.
Спасло того вмешательство дядюшки Луи. Замельтешивший перед глазами стража дух на
мгновение сбил того с толку, и Рэн успел повернуться и сгруппироваться. Сейчас прыткие
стражи, оба связанные, один - раненый, отдыхали в тени развалин.
- Наш герой как всегда в своем амплуа! - воскликнул Шез. - Только он остался один,
как тут же в жизни возникло то самое место для подвига! Братишка, ты случайно, не будил их
специально?
Рэн, будто невзначай оказавшийся за спиной Битьки и, преодолев легкое сопротивление,
завладевший одним из сосудов с лилиями, покраснел от обиды.
- Что ты все время на него заедаешься, Шез?! - возмутилась освобожденная от
притягивающей к земле ноши Битька.
"А что это ты все время за него заступаешься? Нравится он тебе, что ли?"- хотел
язвительно произнести Гаррет, но вспомнил, что говорить такое вслух сейчас нельзя, и
промолчал.
"Действительно, что это ты на меня все время заедаешься? Ревнуешь, что ли?"- хотел
воскликнуть в запальчивости Рэн, но тоже вспомнил, что говорить такое вслух сейчас нельзя и
тоже промолчал.
- А может, у меня комплексы? - кокетливо пожал плечами дух Кунгур-табуретки,
однако, буквально через минуту опять привязался к оруженосцу: - Интересно, а наш юный
друг не составляет какого-нибудь расписания на день по подобию небезызвестного барона
Мюнгхаузена? Например: "Пятнадцать ноль-ноль - запланирован подвиг"?
Тут уже покраснел Санди, который в юности в дневнике действительно так и писал: "Три
часа пополудни - подвиг". И неизвестно, чем бы закончилась перепалка, если бы Единорожка
вдруг тревожно не заржал, и друзья не обратили бы внимания на несущегося на достаточно
большой для такой гробины скорости Великого Хомоуда. Уверенными скачками, от которых
пыль поднималась до неба, гриб-переросток двигался с юго-запада прямо в сторону развалин.
Первым побуждением друзей было подхватиться и бежать, но тут раненый страж
сдавленно выругался, тем самым напомнив о себе, и Битька застыла на месте:
- Мы не можем оставить так этих!
- А что ты предлагаешь?! - завопили мужчины. - Срочно привести их в себя, чтобы
они тут же покончили с нами?!
- Не надо в себя! - испуганно затрясла головой Битька, - Может, просто куда-нибудь
их перетащить?
- Легче тебя самого с собой утащить! - воскликнул Шез.
Но оказалось, тащить в таком случае придется и Лейту и единорожка. Те не принимали
участия в споре, просто смирно сели в песочек.
- Гринпис!!! - непонятно, что вызвало у Шеза желание сассоциировать маленькую
группу протеста с зелеными, возможно, сидячая забастовка как метод борьбы.
Единственным более или менее подходящим для укрытия местом показался друзьям
небольшой тамбур перед входом в буцефалью пещеру. Туда и потащили они пребывающий
духовно в мире грез, а телесно - в зоне повышенной опасности, местный спецназ. Как и
полагается спецназу, воины Шановасса были изрядно громоздки и тяжелы. К тому же воздух
все больше и больше наполнялся пылью. Несмотря на то, что рты и носы у всех были замотаны
платками, что напоминало Битьке детсадовское время, морозы, колючий шарф вечно в соплях и
слюнях. Было так тяжело и страшно, что Битька просто прокляла собственный альтруизм. А все
остальные, должно быть, прокляли Битьку. Однако, вцепившись по двое, по трое (если считать
тролля и Единорожку), таскали в залитую валерианкой комнату потенциальных врагов.
Конечно, они не успели.
По счастью, великий Хомоуд проскочил левее. Однако всех с головой засыпало песком, и
пришлось откапываться самим и откапывать пятерку мирно сопящих стражей. Не успели
откопаться, заметили, что зловредный Хомоуд повернул обратно. И все началось сначала.
Наконец, забив тамбур почти до отказа бесчувственными телами, забились туда и сами,
расположившись прямо на шанавассцах, кашляя и задыхаясь от дурного запаха валерианки и
стоящей даже здесь столбом пыли.
Толчки сотрясли землю совсем рядом. Когда пыль слегка улеглась, путники осторожно
выглянули наружу. Половину грифона снесло напрочь, плюс с этой стороны ландшафт
непередаваемо изменился: от развалин ничего не осталось, зато огромных ям добавилось.
- ...Вот... ж..а... - выразил общее мнение Шез.
- Если эта тварь не прекратит утюжить направо и налево, нам, пожалуй - все, -
задумчиво высказался Санди. - Что по этому поводу говорит наука?
Наука в лице Лейты ничего по этому поводу сказать не смогла. Зато по этому поводу внес
свое рациональное предложение Шез:
- А как там у нашего героя, никакого подвига на это время не запланировано?
- У меня запланировано, - мрачно откликнулся Санди, - Если мы сейчас отсюда не
выберемся - эти очухаются и перережут нас из чувства благодарности, - он легонько толкнул
в плечо рванувшегося было к двери Рэна и отправился "на встречу бессмертию". Шез
почувствовал себя неуютно и прикусил язычок. Рэн выскочил за Санди. За ним потянулся и
Бэт: да будь он сейчас и Битькой, ей-богу, не усидел бы. Лейта, как принцесса, осталась. Она
внимательно оглядела ненароком оставленное на нее недвижимое хозяйство и, заметив
шевеление одного из стражей, аккуратно тюкнула его по лбу рукояткой висевшего на ее поясе
кинжала. Не удовлетворилась результатом, тюкнула еще раз. А тут заглянул в двери Рэн:
непредсказуемый Хомоуд скрылся, подвиги отложились на неопределенное время, зато очень
пора было делать ноги.
Когда друзья, бегом, насколько это было возможно, миновали остатки грифона, Шез,
верный сегодняшнему своему вредному настроению, заметил:
- А вот и та извилина, в которой застрял Бэт. Может, задержимся, оставим автограф типа
"Киса и Ося были здесь", или мемориальную доску повесим с текстом наподобие... - тут он
заметил, что спутники его далеко уже удалились от грифона и совсем его не слушают.
К тому времени, когда друзья пересекли границы Шановасса, Битька совсем расклеилась.
Мало того, что все эти долгие пешие путешествия были ей совсем непривычны, да еще и борьба
с песчаными бурями, да еще и перетаскивание тяжеленных воинов, а тут еще Санди здорово
оттоптал ей плечо, когда пытался вытолкнуть из гипсового лабиринта. А эти медные посудины
с лилиями? И ведь, если она парень, отказываться нельзя. Вон как хорошо и легко Лейте: идет
себе, себя несет. Не раз Битька украдкой показывала Шезу то кулак, то язык.
Спасибо заботливому Рэну: Битька не без смущения уже не первый раз замечала, что
парень старается, как может, облегчить ее ношу. И на ее стыдливое бормотание корректно
ссылается на разницу в физическом воспитании молодежи в их и Битькином мирах: мол, что
поделаешь - два мира, два образа жизни, ты не виноват. А, вообще, этот Рэн... Вчера во
дворце Анджори, когда его попросили спеть первое, что придет ему в голову, он слегка
покраснел, а потом решительно и нежно взяв аккорд, запел: Я знаю, что ты живешь в соседнем
дворе...
И строки: "У-у-у-у...Это не любо-о-овь...
У-у-у-... Это не любо-о-вь"... пропел с какой-то неуверенностью. Битька всегда раньше
считала, что песня о том, как парень просто на девчонку запал, в смысле физически, ну там
"научи меня всему, что умеешь ты, я хочу это знать и уметь. Сделай так, чтоб сбылись все мои
мечты. Мне нельзя больше ждать. Я могу умереть". Короче: у-у-у-у, это не любовь. А Рэн пел
так, будто этот парень, от чьего лица песня (у Битьки сладко заячьим хвостом затрепетало
сердчишко от мысли, что он пел будто бы и от себя тоже), действительно влюблен, но просто
не решается себе самому признаться, что с ним это действительно произошло. И те самые
строчки, про "научи"вовсе не про секс, а про музыку, про рок, про Битькин мир...
А вечером я стою под твоим окном.
Ты поливаешь цветы...поливаешь цветы
А я стою всю ночь и сгораю огнем
И виной тому ты, только ты.
У-у-у-у... Это не любовь...
У Рэна очень приятный голос. Не то чтобы даже приятный... Он просто будто прямо на
душу ложится. Попадает. И Битьке чудится, что где-то есть у нее этот самый балкон, на
котором как в мультике про "Ну погоди"растут ноготки какие-нибудь или розовые ромашки, с
кухни аппетитно пахнет блинчиками, которые печет никогда не существовавшая для Битьки
мама. А Рэн - парень из соседнего подъезда. Может, у него есть мотоцикл, а может, он
занимается в секции айкидо. В общем, не гоп, не скинхед... толкиенист? Хи-хи. Вот он выходит
из своего подъезда, в булочную идет, например. Идет, а она сквозь цветы смотрит украдкой ему
в спину, и тут он оборачивается... Битька вспыхивает от этой мысли, и как будто
отворачивается, будто бы смотрит в окно на кухню, на свою маму... Какая она была, ее мама?
Скорее всего какая-нибудь девчонка-малолетка: аборт делать уже поздно, или побоялась, легче
бросить обузу, подписать бумажку. Тем более, что отец - парень из соседнего подъезда... Рэн
вздрагивает, наткнувшись на полный ненависти взгляд Битьки. У-у-у-у...
Санди не особенно хотел проезжать на обратном пути через дворец Кариты, но,
во-первых, куда деваться, если ты - истинный джентльмен; во-вторых, нужно было завезти на
место Лейту, сдать с рук на руки; в-третьих, жрать охота.
Во дворце произошел конфуз. Утомленных путешественников, конечно, обласкали,
накормили, обогрели и т.п. А Карита, как на грех, поинтересовалась, отчего у высокочтимого
юного гостя (имелся в виду, естественно, Бэт) такой замученный вид. Битька по простоте
душевной и пожаловалась, что жутко болит спина. Тут же был предложен какой-то особый
восстанавливающий силы и вправляющий кости массаж. Откуда ни возьмись появились три
миленьких девушки в бирюзовом и розовом, похожие на китаянок, с цветками в волосах, и,
молитвенно сложив ручки, закивали, мол, "тысяся тлиста"(это так на Солнцекамской рынке в
своем время китаянки торговали: хоть джинсы, хоть спортивный костюм - на все одна цена
"тысяся тлиста"). Битька аж подскочила: "Нет! Нет! У нас не принято, чтобы разнополые люди
делали друг другу массаж!". Но легче не стало: свои услуги как массажисты предложили Санди
и Аделаид. Битька еще энергичнее головой замотала: "И однополые не принято!"
"А кто же у вас делает массаж? - прищурился Рэн. - Специально обученные
животные?"
"А у нас, вообще, массаж несовершеннолетним не делают!"- отчаянно завралась Битька
и покраснела, заметив как удивленно поднял брови дядюшка Луи. Шез же изображал из себя
застенчивого Карлсона, выписывая в воздухе круги носком кроссовки.
Принцесса, наподобие своих девушек сложив на груди руки, попыталась вразумить гостя,
объясняя, что ничего дурного и предрассудительного в массажах нет, и, кроме пользы, вреда не
будет, и даже снизошла до того, что предложила собственные услуги. Тут уж Битька поняла,
что отказываться никак нельзя, тем более, что спина разламывалась на кусочки, и все они были
острые и кололи друг друга, а протянувшиеся между ними жилы жутко ныли. Убито поплелась
она из общего зала, а вслед ей отчаянно жестикулировал Шез. "Так тебе и надо! Курице -
помада!"- пробурчала себе под нос Битька, а оставшись наедине с Каритой, щедро одаряющей
ее нежными улыбками, мрачно произнесла: "Принцесса, в
...Поділитися у соцмережах
