Жанр: Электронное издание
Luknat01
...о у меня побудет подольше!"- думала
Битька, кусая в бессилии губы, вслух она ничего такого не говорила, не хотела навязываться,
боялась напугать свободолюбивого рокера. В ее фантазиях у нее была Светлана Юрьевна и
Майкл. Как будто бы семья. Но жизнь не давала особо ее фантазиям разгуляться. До
Шансонтильи.
...Битька попыталась прочувствовать, ощутить сквозь стены, что там: еще темнота или
уже потихоньку сумрак отползает и встает заря. Летом ночи в Солнцекамске коротки, какое-то
время даже белые. Битька подумала, что нужно петь. На ум пришли строчки из Кашинской
"Нюты": самое то просить сейчас соловья петь потише, чтобы не разбудил ее палачей. Или как
там Настенька в кино: "Солнышко! Солнышко! Подожди, не вставай!". Только вместо этого
Битька запела:
- Луч солнца золотого
Вновь скрыла тишина!
И между нами снова
Вдруг выросла стена!
Ночь пройдет,
Наступит утро ясное!
Знаю: счастье нас с тобой ждет!
Ночь пройдет,
Пройдет пора ненастная -
Солнце взойдет!
Перед ее мысленным взором такие живые, такие теплые сияли глаза Рэна О' Ди Мэя. "Я
приду. Я с тобой. Я всегда буду с тобой,"- обещали глаза, в Битькином горле хлюпали слезы,
но голос отчего-то не садился, а звенел и летел.
ГЛАВА 32
Конечно, они рассчитывали, что из установленных динамиков всю ночь будут разносится
рыдания и скулеж осужденной на смерть строптивой девчонки, затем и установили в карцере
микрофон. Для устрашения контингента. Но вместо этого с первыми лучами солнца весь
лагерь, так и не заснувший в эту ночь на скрипучих сетках услышал:
- Ночь пройдет! Наступит солнце ясное!
- Что за х..ня! - Серега Лопата соскочил с кровати и подскочил к окну. К сторожевой
будке уже скачками летел Жека Лось:
-Вырубай звук! Лопата! Мать! Мать! Мать! - вывернув рубильник, охранники в
изнеможении плюхнулись на табуреты. - Ну, б., я думал, шиздец. Вот-вот шеф должен
подкатить. Она че там, шизанулась от страха? Или до нее не догребло?
- Петь птицы перестали,
Свет звезд коснулся крыш.
Средь горя и печали
Ты голос мой услышь...
Мужики кинулись к распахнутому окну, затем к аппаратуре, но никакое насилие над
техникой не помогало. Да они и сломали уже ее, скорее всего, когда до Жеки дошло:
- Лопата! Голос-то мужской!
- ...Ночь пройдет наступит утро ясное!
Знаю, счастье нас с тобой ждет!
Ночь пройдет, пройдет пора ненастная!
Солнце взойдет!
... - При наличии дракона, мы можем, в принципе, выступать в любой момент, - ловко
прихлопнул комара на щеке Дима Скирюк.
- При отсутствии наличия у них гранатометов и ракет "земля-воздух", - похоже,
чистоту и сохранность брюк и футболки Борис относил к числу предметов, на которые смотрел
философски, о чем можно было судить по тому, как спокойно и вальяжно возлежал он в кустах
на горах еловых иголок, шишечных чешуек и муравьев. А может просто любил чистить одежду.
- Очень мне не нравится вот этот столб с перекладиной в центре площади, - Родион,
тревожно морщась, передал друзьям бинокль.
- Просто картинка из славного исторического прошлого нашей родины, - нервно
хихикнул Шез.
- Ладно, может, это турник какой-нибудь, - сам поднявший тему Родион сам и
поспешил пресечь ее обсуждение, покосившись на еще больше побледневшего Рэндэлла, и так
не сумевшего за всю ночь сомкнуть глаз.
Новоиспеченная группа "Альфа", включающая семерых, пардон, восьмерых (Аделаид)
уже известных нам коммандос, плюс пятерых растерянных айкидистов, вообще-то
пропагандировавших непротивление, но с другой стороны не успевших вовремя сказать "нет",
одного спецназовца и двоих физруков из Лидиной с Леркой общаги, а так же примчавшегося на
мотоцикле из дружественного поселка городского типа Яйва руководителя
детско-подросткового клуба по прозвищу Зяб. Ну и, конечно, достопочтенного Друпикуса.
Местная милиция парила над тучами на спине иномирного коллеги и разрывалась между
приступами буйного восторга и морской болезни.
Командование парадом, то есть боевой операцией, решили поручить самому опытному
бойцу, то есть сэру Сандонато.
На территории лагеря наблюдалось некое судорожное беспокойство.
- Гостей ждут, - выразил общую мысль Шез. - Цветы, хлеб-соль и все эти чудные
флажки и шарики... Я буду необычайно смущен и польщен, если это ради нас.
- Нет, это читательская встреча с популярным писателем фэнтэзи Дмитрием
Скирюком, - хихикнул в кулак Родион.
- О, блин, к чудной перекладине привесили...
- Что бы не привесили, все равно - разгонять эту шарашкину контору будем, - заткнул
рот экс-духу Родион, постоянно тревожащийся за оруженосца. Санди приобнял друга за плечи.
- Мне так не нравится это место! Я боюсь, вдруг ее уже нет в живых, - выдавил Рэн
сквозь плотно сжатые губы.
В этот же момент в лагере заработало радио, и срывающийся высокий, совсем детский
голос запел:
- Луч солнца золотого
Вновь скрыла тишина...
- Бэт... - в голос выдохнули знавшие Битьку.
Рэн сорвался с места так неожиданно, что никто не успел задержать его.
Когда Санди и Родион отыскали его он замер, вытянувшись струной на опушке леса и пел.
Увидев друзей, Рэн замолчал и сник:
- Не знаю, что на меня нашло... Просто рассудок потерял..
- Да уж...- Родион выразительно постучал кулаком по лбу. В этот момент в поясном
кошельке у Санди чуть слышно пискнул мобильный.
- Очень своевременно, - заметил Родион, услышав сообщение Гераскина о том, что в
сторону лагеря движется кортеж из иномарок и мотоциклистов. - Сейчас им будет не до
вашей арии умирающего кавародося, - и незаметно вытер о брюки внезапно вспотевшие
ладони.
И точно: на объекте забегали и засуетились. Во всех четырех корпусах открылись двери и
отлично вымуштрованными струйками, ритмично топая, к площади потекли дети. Одинаково
бритые, в одинаковой черной форме, одинаково движущиеся.
Мужчины мрачно переглянулись.
- По крайней мере теперь ясно, что их всех надо мочить. Особенно, если они собираются
заняться тем, чем нам всем кажется, что они собираются заняться.
- Да нет уж, надо было начинать раньше. Теперь Эти могут вздумать детьми
прикрываться, - здраво заметил Боря.
- Но мы же не были до конца уверены, да и сейчас не знаем, что в точности они тут
поделывают, - парировал стремящийся к объективности тренер айкидистов, полненький,
бритый паренек с бородкой и сильной близорукостью (яркий пример того, сколь обманчивой
может оказаться внешность).
- Спокойно. Мои балдежные вонючки и прочие прибамбасы - это вам не ваш
парализующий газ в "Норд Осте"- среди своих жертв не будет, - махнул рукой Аделаид. -
Организация гарантирует стопроцентную безопасность.
- Ну, с Богом. По местам. Начинаем по сигналу. Вон Рэн запоет. Глотка луженая, - в
некоторые моменты Санди было обидно, что роль "прекрасного и мужественного
возлюбленного"в этой захватывающей истории принадлежит не ему. Не очень-то по честному
со стороны Рэна было не предупредить его, что Бэт - не парень, и тем самым лишить
возможности побороться за ее расположение. Впрочем, всерьез он так не думал, конечно.
Разобрав по сумке, укомплектованной парой десятков балдежных вонючек, десятком
огнеметок, кое-каким количеством туманок, парой грибков-спасалок (что-то вроде
универсального Индивидуального Средства Защиты) и облачившись в выпрошенные в родной
школе Родиона противогазы ребята разошлись, окружая лагерь.
Конечно, Борис был прав. Более верным с точки зрения военной науки было захватить
стан врага ночью, спящим, а затем устроить остальным засаду на дороге. Но наших героев по
большому счету подвели книжно-кинематографические стереотипы. А Санди свойственная
всем "нормальным героям"привычка появляться в последний момент на взмыленной лошади и
побеждать. Психологи могут так же поупражняться и найти еще штук сорок объяснений тому,
что команда освободителей дотянула-таки до кульминационного момента.
Однако, если посмотреть с другой стороны: все получилось как нельзя лучше с
педагогической точки зрения. Что может быть нужнее и полезнее для затуманенного и
потерявшего всякие жизненные ориентиры детского сознания, чем появление доброго героя,
красиво побеждающего на их глазах зло, и трусливо улепетывающего самого этого зла на их же
глазах. Если его, конечно, удастся победить.
Битька просто и в принципе не могла услышать его голос. Как и не могла знать о
хитроумной выдумке с трансляцией. И, тем не менее, она услышала. И не поверила, конечно.
Но все равно, глаза ее наполнились слезами благодарности. Она, по крайней мере,
последний-препоследний в жизни раз...
За дверью послышались шаги., и Битька поспешно вытерла нос и глаза, замахала на лицо
руками.
Можно было еще разок попробовать спастись: рвануться и головой ударить того, кто
войдет, головой прямо под ложечку, или броситься под ноги, или вцепиться в лицо
обгрызенными ногтями.
Если бы, конечно, одна ее рука не была вывихнута, а другая прикована наручником к
кольцу в стене. Что-то в этом роде было и с ногами. Так что ей ничего не оставалось, кроме как
постараться не слышать ничего и не видеть, и изо всех сил вспоминать.
Сеня Рыло и Жека Лось немного по-разному смотрели на возложенную на них миссию:
Сеня был совсем уже отморозком, поэтому он просто чесал себя под мышкой, а Жеку слегка
смущало предстоящее, и хотя работа есть работа, он немного злился. Еще было странно, что
девка лыбилась: тихо так, сама с собою. То ли правда сдвинулась, то ли еще что - не понять.
Ну, если сдвинулась, тем лучше для нее , тогда Это - все равно, что собаку пристрелить
больную.
Битька старательно вспоминала, зарывалась лицом и всем своим существом в
воспоминания, пряталась в них. Как было бы здорово полностью в них залезть, с головой, с
ногами и руками. В Битькиной душе звучал голос оруженосца, ультрамариново сияли глаза,
веером взвивалась его челка, стучал его пульс, "У-У-У-У, Это не любовь...", "Бэт, признайся, а
ты правда не девчонка?", рука Рэна тянулась к уносимому Аль-Таридо цветку, ее рука отводила
с его лица волосы, "Храни Вас Бог, прекрасная госпожа"...
- Ты что распелась-то, кукла драная? - довольно добродушно поинтересовался ждущий
на выходе Лопата.
- Что? - растерянно переспросила Битька, и, пользуясь случаем, попросилась в туалет.
- Не велено, голуба. Когда ты там обделаешься от страха, для других это будет очень
полезная наглядность, как это шеф называет.
Собственно, шефу так же принадлежало распоряжение не болтать с приговоренной, но
ведь интересно!
... - Беата!
Родион схватил подскочившего на месте О' Ди Мэя за руку и потянул обратно в кусты.
- Я так и чувствовал, я знал...
- Ну как ты мог знать, это один шанс из двухсот остальных детей, что именно ее
выбрали жертвой, - неудачно постарался заговорить парня кузнец.
- Она особенная.
- Ну, может, если у нее характерец, как у моей Аси. "Не проходите мимо, если можно
попасть в неприятности", - подумав, согласился Родион и вытащил из заднего кармана
мобильник, ожидая сигнала. - Только ты, Ромео, лучше бы не высовывался. А то останется
твоя Джульетта одна-одинешенька возле хладного трупа возлюбленного...
- Во-первых, не факт еще, что я ей хоть сколько-нибудь нравлюсь...
- А говорил: невеста...
- Выдавал желаемое за действительное. А Вам тоже не стоит лезть на рожон, у Вас и
Ратибор, и Ася.
- Да и просто хотелось пожить... - пропел под нос Родион, пристально вглядываясь в
происходящее на лагерной площади. "Аська. Аська. Асенька,"- смешно, но в голове его
вертелось только имя жены, как молитва. Думать, как она перенесет, если что-то с ним
случится, не хотелось.
Тут пискнуло. Сразу вслед за этим что-то бахнуло. Тренированный голос спецназовца
прорычал, перекрывая вскрики удивления: "Дети - на пол!!!"Всякие эти вонючки, липучки и
бахалки известного очумельца Аделаида заскакали и заплюхались. Еще громче, невозможно
громко загрохотал с неба всякие свои убойные ментовские приколы дракон, кое-что ему,
похоже, подсказывал Пашка. Местами хлопали выстрелы, но большая часть противника была
нейтрализована, валяясь с блаженной и тупой улыбкой под действием балделок, зажимая
обеими руками нос, спасаясь от вонючек, и потерявшись в созданных туманками плотных
локализующихся вокруг одного человека облачках.
...Как и в прошлый раз, такой отдаленный во времени и, казалось, уже забытый, там, в
"Мифе", Битька растерянно замерла на эшафоте, когда все дети послушно упали на асфальт,
прикрыв руками головы. Вокруг нее кипел бой, а ей казалось, что все плывет, бесшумно и
плавно. Летят по воздуху камни и пули, вздымаются и опадают низко над землей гигантские
крылья золотого дракона, падают и катятся по земле люди.
Вдруг кто-то обхватил ее сильными мускулистыми руками, поднял и вместе с ней
прыгнул вниз. Нос ее ткнулся в смутно знакомую черную футболку, из-под козырька черной
бейсболки лукаво и сердито глянули знакомые глаза, сморщился знакомый крупный нос,
изогнутые губы...
- Ну и доставили же Вы, леди, мне хлопот, - произнес ворчливо мягкий голос, слегка
окая.
И тут же его обладатель неловко свалился в бок, сбитый с ног кем-то прыгнувшим с
эшафота вслед за ними.
- Одно движение, сэр, и вы - труп!
- Да это ж Костян! Нихренаська! - вслед за Рэном за эшафот прыгнул Родион.
- Маленькая моя! Девочка моя! Ты живая, да?! С тобой все в порядке?!
- Рэн, Рэн, ты раздавишь ее, - Родион мягко потянул за рукав судорожно
прижимающего к себе девочку парня, но особенно не упорствовал, судя по хриплому дыханию,
у оруженосца вполне все лицо могло оказаться в слезах, а мужчины в общем-то не особенно
любят афишировать проявление столь бурных эмоций.
Битька же затихла ошеломленным мышонком, лицом спрятавшись в кожаной куртке на
груди оруженосца. Ей казалось, что рядом, кроме любимого и еще двоих таких сильных и
добрых мужчин стоит кто-то еще. И этот кто-то смотрит на нее большими добрыми глазами и
говорит: "Вот видишь, Битька, а ты не верила". И улыбается. И от него идет такое теплое и
ослепительно светлое сияние. Битька тихонько вздохнула, не сводя глаз от пятачка потертой
поверхности кожаной куртки Рэна. Как будто и этот кусочек куртки сиял тем же добром и
любовью. Она даже не заметила, как наверху все стихло. Рэн, казалось тоже. Он обнимал
затаившуюся Беатриче, слегка баюкая ее. Губы его шевелились. Правда, на этот раз это не было
песней.
- Значит, рыцарь Энтра... Ну, блин, Акунщиков, я, конечно, понимаю, "люди в черном",
секретная работа... Но намекнуть другу детства хотя бы можно было. Мне вот интересно,
похоже, все эти твои монстрики, они с натуры нарисованы? Ты-то хоть, Димастый, не травник
на самом деле, а? А то, эдак мы с Аськой одни среди вас выдумщики окажемся...
- Я тебе уже говорил, что я - не Жуга. Кстати, я даже не врач, а из тебя что-то течет.
- Да это не из меня, это скорее с меня. Парнишка вон, этот, мирный с виду, как
пластанул какого-то беспокойного бандюгу мечом, так меня прямо фонтаном обдало. Я в
Афгане не служил, меня чуть не стошнило.
- Да ладно, прибедняться. Пару шишек ты все-таки заработал. Вон Аделаид там у
корпуса предлагает врачебную помощь.
- Не надо, Родька, не своди боевые отметины, жена сильнее любить будет.
- Ой нет. Она будет визжать, махать ручками и бояться. Прецеденты уже были. У нее и
так глаза не маленькие, а при виде ран и вовсе как блюдца становятся. Кстати, дайте телефон.
Она там с ума сходит.
- Ну что, дозвонился? Что говорит? Любит?
- Любит. Еще говорит: что с детьми делать будем?
- Но реально, реально мы ничего не сможем им предъявить.
Дракон и Пашка расположились на огромной поляне за лагерем. Здесь же под их охраной
связанные по рукам и ногам полеживали в виде небольшого штабелечка захваченные в плен
бандиты. Вели себя представители криминального мира не без наглости, браво похохатывали и
отпускали обидные шуточки в адрес милиции, главы солнцекамского управления внутренних
дел лично, а так же Пашки и дракона.
Пашка багровел, бледнел, потел и в целом чувствовал себя глубоко несчастным
человеком.
- Вот этот, третий справа в рыжих плавках проходит у нас по 48 эпизодам , заметь не по
мелкому хулиганству. Мой кореш Федька Харитонов замаялся с терпилами работать, чтоб
отказные писали. Брюнет в заблеванном галстуке - насильник-педофил. Но зять. Чей, даже не
знаю. И вообще, после отмены в нашей стране смертного приговора, этих и судить-то смешно,
за неимением достойной меры пресечения. По натуре перестрелять бы их всех при попытке
сопротивления... Так у меня даже ордера на задержание нет. Что ордера, на них и дела-то
никакого не заведено. Вот если бы они девчонку повесили в присутствии сотни детей - можно
было бы, изрядно попотев, навесить на них мелкое хулиганство. О шефе их я вообще не
говорю...
- А ты говори, говори, сявка. Я записываю, - захихикал хозяин замечательного лагеря,
внешне мало отличающийся от остальных в куче арестованных, разве что ценой костюма и
туфель. Возможно. Потому что фактически никто из группы детского освобождения не сумел
отличить бы, к примеру, джинсы фирмы Кевин Кляйн от одноименной продукции китайских
производителей.
- Что-что ты сказал? - вежливо переспросил, оборачиваясь дракон. Тут ему нечаянно
отрыгнулось пламенем. Мифическое животное притворно покраснело и извинилось.
Пашка вскочил на ноги и в мистическом ужасе уставился на стремительно раздуваемую
ветром кучку пепла, оставшуюся на месте некогда могучей бандитской группировки. Из горла
участкового инспектора вырвалось жалкое полузадушенное: а-а-а...
- Что-то случилось? Ах, ты, Боже мой, какая неприятность... - пробормотал с самым
невинным видом небесный мент. - А у тебя, кстати, как с пищеварением? Вот меня, знаешь,
иногда пучит. И еще изжога с рыцарей. Сколько раз зарекался не употреблять в пищу острое.
На площади минорно потрескивая тлели вонючки, балделки и прочее химическое оружие
из арсенала тролля. Группа спасения растерянно перекуривала, присев на краю эшафота рядом
с догорающей от прямого драконьего плевка в цель неудавшейся виселицей. Битька то ли
спала, то ли потерялась в забытьи после пережитого на коленях оруженосца. Тот со смешанной
гримасой нежности и ненависти рассматривал следы кровоподтеков и ссадин на ее худеньком
личике. Нежность относилась к девочке, а ненависть, к , увы, более недостижимым врагам. По
этому поводу О' Ди Мэй и Санди Сандонато слегка сердились на дракона: не довелось им
лично посчитаться с Битькиными палачами. Зато местные жители в глубине души очень даже
довольны были таким изящным решением казалось неразрешимой проблемы (хоть вслух
говорить о том стеснялись). Впрочем, вполне естественно, что им было не по себе: все-таки
были люди - раз и итоговый продукт крематория. Хотя на людей-то как раз мало было
похоже...
Ну да думать о том долго, было недосуг. Была проблема посерьезнее.
Чем обычно заканчиваются сказки? Ага, свадьбой. А советские сказки? Две девочки с
ключиком, в красных галстуках и освобожденный ими мальчик в лохмотьях весело поют про
гордо реющий на ветру красный флажок, а все враги тем временем превращаются в достаточно
безвредных лягушек и гадюшек. После чего девочки с сознанием выполненного пионерского
долга отправляются до дому до хаты, а освобожденная страна погрязает в хаосе гражданской
войны.
- Почему они не уходят? Тут до города не далеко... - обеспокоено шепнул на ухо
Родиону Санди, оглядываясь на нерешительно тусующийся по периметру площади
контингент. - Их же поди родители ждут. Надо объявить им, что они свободны. А то, может,
они думают, что теперь мы их хозяева?
- Ничего они не думают, - тяжело вздохнул Родион. - И хозяевами они нас не
считают. Им такое и в голов не придет - во всех киношках герои-освободители никого не
порабощают по определению, и потом у нас, ха-ха, свободная страна. Скорее они нас за
инопланетян принимают. И ждут продолжения фильма... Да и идти им, вполне возможно, не
куда: скорее всего, это все юные бомжики и дети алкашей. Деклассированный элемент. Им
здесь лучше, чем дома было Впрочем, мы их восхитили, так что можем брать и вести... Еще бы
знать куда...
У ворот лагеря послышался шум мотора и шорох шин. Сидевшие на эшафоте соскочили и
потянулись за разнокалиберным оружием.
Но Родион уже махнул однополчанам смущенно рукой, сидите, мол. На бетонной
дорожке, ведущей к площади показалась бегущая Ася.
Уговорить ее остаться дома удалось с большим трудом. Может и вовсе не удалось бы,
если бы Ася не понимала сама что, во-первых, будет только помехой мужу, который станет
больше думать о ее безопасности, чем о чем угодно (а от самой от нее толку, с ее ручками);
во-вторых, не смотря на всю демократию их супружеских взаимоотношений, Ася признавала,
что мужчине важно, когда некоторые дела остаются чисто мужскими, ну а в-третьих, "есть
Аделаид, значит есть..."соответственно, все время после того, как муж переступил порог из
квартиры, она истово молилась.
Ну и в-четвертых, Ася приехала не одна, а с двумя хорошими знакомыми с медицинским
образованием.
Впрочем, все это не мешало ей сходить с ума от беспокойства.
Ася с разбега ткнулась в необъятную грудную клетку мужа, и они на секунду замерли, как
бобрята Чикени и Чилеви из книжки "Саджо и ее бобры".
Большего они, из-за своего педагогического образования не могли себе позволить в
присутствии такой обширной, по большей части несовершеннолетней аудитории. Несмотря на
активную пропаганду публичных поцелуев взасос, обрушивающуюся с телеэкранов.
И хотя у подошедшей к группе освободителей Аси глаза были красные, а нос
пошмыргивал, она тут же положила конец всеобщей рассеянной растерянности:
- Нужно организовать приготовление и раздачу пищи.
Аделаид готовно щелкнул каменными пятками:
- Обед из разряда "Явился король, не изволив предупредить"! Айн момент! - тролль
ткнул мохнатым безапеляционным пальчиком в пятерых детей, безошибочно угадав умеющих
чистить картошку и резать лук, и те послушно, более того с готовностью поспешили за ним к
кухонному блоку.
А там, в пустоте оставленного противником бастиона удивленно хлопала крылом
форточка с выломанным вентилятором. Ей было чему удивляться, ведь через нее со скоростью
пушечных ядер кухню покинули тетя Паша, тетя Маша и Эльвира Казимирокавсовна Бидескас,
три женщины-поварихи, чьи габариты с размерами форточки просто не сопоставимы.
Вот такой эффект на работниц ножа и поварешки возымело наблюдаемое в замочную
скважину приближение к их рабочему месту нереально маленького взлохмаченного существа,
имеющего вид угрюмый и деловитый.
Теперь Эльвира Казимировкасовна, тетя Маша и тетя Паша тремя раскрасневшимися
поросятами из одноименной сказки, или даже тремя бегемотиками в белых халатах и тапочках
на босу ногу шустро удалялись прочь от лагеря на четвереньках.
Если бы кто-нибудь задался целью настичь их, это вполне можно было бы сделать,
отслеживая путь от прорванной в колючей проволоке дыры по небольшой свежей просеке в
лесу. Время от времени на смятой траве или в искалеченных кустах можно было найти палку
колбасы, пакет майонеза или баночку икры: женщины постепенно избавлялись от того, что
могло бы отяжелить их путь или совесть (участь).
Ей-богу, трудно решить, имеет ли смысл пересказывать на этих страницах один из самых
тяжелых, трудных и муторных разговоров этой истории, состоявшийся после обеда. Тем более
что суть решаемой во время него проблемы, возможно, малопонятна будет жителям иных
миров, и слишком ясна соотечественникам Битьки, Аси, Родиона и прочих пермяков, яйвинцев
и солнцекамцев. Такой разговор всегда будет отдавать публицистикой, педсоветом и
человеческой гнильцой.
Ася : Есть ли у нас долг перед обществом? Жителям экс-Союза так долго вдалбливали в
голову, что кроме этого священного долга у них никакого другого и быть не может, что теперь
любое посягательство на пресловутую свободу их космической личности вызывает обильную и
продолжительную рвоту. Но никто не спешит почему-то уезжать в тайгу или еще какие-нибудь
дикие и неисследованные земли и жить натуральным хозяйством и медитациями в гордом,
исполненном осознания своей неповторимости одиночестве. Живем, едим выращенный и
испеченный кем-то другим хлеб в построенном кем-то другим доме, перемещаемся на
изобретенном и построенном кем-то транспорте, пользуемся регулярно прочищаемыми тоже не
нами удобствами. И при всем при этом якобы никому ничего не должны.
Есть ли у нас долг перед обществом? Есть ли жизнь на Марсе? Все еще тошнит?
Рэн О' Ди Мэй: Из них никто, никто не вступился за Беату. Никто даже не попытался. Я
боюсь, что с них сталось бы по приказу этих уродов даже смеяться и радостно хлопать в
ладоши, когда ее убивали бы... Если бы это было у нас, лучше всего было бы отправить их всех
по монастырям на воспитание и спасение их душ. Но ваши церкви сами нуждаются в помощи и
спасении. Я... Я смотреть не могу на этих, как они тут называются, подростков? Хотя,
наверное, не столько от презрения, сколько от жалости... В баронстве... В баронстве всем этим
покалеченным рабам, по крайне мере, было куда уйти. У них был дом. А у этих нет даже
дома... Я не представляю, что делать, но, боюсь, мы не имеем права оставить все как есть.
Рыцарь-энтрайд Константин Акунщиков : Как раз наоборот. Вы не имеете права
вмешиваться. По всем писаным и неписанным законам междумирных отношений. Может, я
покажусь Вам жестким и циничным, господа, но довольно уже гулять по соседним мирам, как у
себя дома. Я пока затрудняюсь принять решение по двум этим непонятно с какой стати
материализовавшимся духам. Возможно, что это даже и не в моей компетенции теперь. Но всем
остальным пора в Шансонтилью. Я вообще, признаться, переживаю на ваш, например, Рэндэлл
О' Ди Мэй счет, с Вашей этой так же невесть откуда взявшейся способностью перемещаться
куда не следует.
Ася Лученко : По большому счету, это и правда наше дело. Только, честное слово, я не
представляю, что мы сможем сделать. Конечно, да простят меня присутствующие за
нецензурное выражение, но коммуну бы организовать, как у Макаренко. Что-то вро
Поділитися у соцмережах
