Жанр: Электронное издание
Luknat01
...о этой дороге. И тогда на пути ей встретится "недурное местечко, где можно
перекусить и сложить на отдых усталые мощи".
Битька потрясла головой, прогоняя остатки тошноты, плеснула в лицо водичкой из
придорожного ручья, смывая следы органических неприятностей, и шлепнула по карману.
Золотые тяжело звякнули, вселяя в сердце радостную уверенность в завтрашнем дне и
сегодняшнем вечере.
Из гитары раздались, усиленные до непереносимости, протяжные стоны духа. Затем
показалась и его всклокоченная голова.
- В подобную ночь, как говаривал Боб, мое любимое слово "налей". С этим, детка,
что-то нужно делать. Кефир, конечно, имеет крепость в один градус. Но, как говорят местные
крестоносцы на двадцатом году осады Иерусалима: это не та крепость, какая нам нужна.
- Что-то ты путаешь на счет крестоносцев, - ехидно сощурилась Битька. - Да еще и
далеко не ночь.
- В глазах темно. Я устал быть послом рок-энд-ролла в неритмичной стране. И, вообще,
моя голова - там, где Джа. О, как меня на БГ-то провыперло!"Греби в сторону кабака, детка,
иначе я за себя не отвечаю!
- Я-то тут при чем?
- Твоя вина - в отсутствии вина, бэби! - и дух провалился обратно, в черное, гулкое
чрево кунгур-табуретки.
- Цитатник Мао Цзедуна, - фыркнула Битька и зашагала туда, куда и саму ее
настойчиво влекли пустой желудок и гудящие ноги. Или ей это показалось, или в запахи леса
потихоньку начали вплетаться ароматы жарящегося мяса и пекущегося хлеба.
...Сосны высоки, но этому дереву они по пояс. А при всем том, оно кажется приземистым
потому, как обхватить его - все равно что шестиподъездную пятиэтажку. Впрочем, это дерево
- одно-подъездное. Единственная его дверь гостеприимно распахнута, и именно из нее, и еще
из круглых окон, обналиченных сплетенными в замысловатые узоры тонкими ветками,
доносится с ног сбивающий аромат чудовищно сытного и вкусного ужина. Аромат схватил
Битьку за нос и... дернул.
Пулей влетела девочка в харчевню, а там уж запах обхватил ее десятком теплых рук,
усадил за стол и в мгновение ока материализовался в дымящееся жаркое, молоко в покрытой
бисером холодных капель глиняной крынке, каравай хлеба и груду незнакомых плодов.
Уничтожая предложенное, Битька нежно поглаживала карман: впервые в своей жизни она
могла съесть, что хочется, сколько хочется и расплатиться не напрягаясь.
Осоловелую девочку проводили наверх в уютную комнату с одной кроватью. И, надо
заметить: если карманы ее уже не так тянули к земле, то вина здесь уже духа гитары,
добравшегося-таки до местного погребка.
Все было просто сказочно. Битька закрыла дверь, разделась, аккуратно сложила вещи,
огляделась в поисках зубной щетки - увы, без этого ритуала придется обойтись - и бухнулась
в кровать. Немного Битька беспокоилась на тот счет: не появятся ли здесь же и ее новые
знакомые. Не дракон, конечно, и не гном, и даже не лурды. А местные "крутые". Весь кайф
поломают (да ладно, лишь бы не кости!).
И точно: залаяли собаки и секьюрити, застучало, забренчало. Короче, "как раздастся шум
да гром - не пугайтеся, это все те же лягушонки в коробчонках".
Вверх по лестнице затопотали короткие ножки прислуживающей гостям, похожей на
булочку в чепце, гномихи.
- Черта с два! Я уже сплю, - решила Битька в уме в ответ на аккуратный стук...
...События должны были активно продолжиться. Должно было состояться Битькино
выступление с исполнением Цоевских "Баллады"и "Дом стоит. Свет горит". В результате
Битька заручилась бы поддержкой мрачного крестоносца с тремя шрамами, познакомилась бы с
местными мойщиками паланкинов и накормила бы их роскошным ужином. "Лягушонки в
коробчонках", несмотря на героическое сопротивление хозяина таверны "У Тум-дуба", должны
были повести себя аналогично поведению их собратьев по разуму в кафе "Миф", погнаться за
укрывшейся в своем номере Битькой и старательно ломиться в ее дверь. Собственно говоря,
они и ломятся (не сами, а их дуболомы). Именно в это выламывание двери и перерос
упомянутый выше аккуратный стук. Но так как запоры на двери пустили вдруг
многочисленные побеги, оплели проем и расцвели цветами, листьями и маленькими
стрекочущими жучками, то фактически все эти события переносятся на неопределенное время.
Важна лишь мысль, последняя, уплывающая корабликом в сон мысль, не оставшаяся
незамеченной Деревом: "Вот бы такой дом для всех сирот...""Хм... - подумало Дерево, -
неплохая идея".
ГЛАВА 8
Проснулась Битька классически: с ощущением, что она дома, и с последующим вопросом:
"Где это я?".
Первому способствовал доносящийся откуда-то из бодрящей прохлады появившегося за
ночь в стене окна звук, напоминающий жужжание мотоцикла. Однако же, Битьке, подобно
многим и многим героиням литературных произведений, попавшим в подобные ситуации,
пришлось признать, что несмотря на стремительно нарастающий цивилизациеобразный гул,
она все-таки именно "где-то".
Помимо знакомого по вчера интерьера в пользу нахождения не в своем мире наглядно
свидетельствовал Дух, уныло слоняющийся по комнате, заглядывающий в разбросанные на
полу бутылки и распинывающий порожние.
"Классическое рокерское похмелье,"- констатировала Битька, помахав рукой Духу, дабы
тот отвернулся, позволив ей натянуть джинсы и футболку. Дух укоризненно глянул
переполненными тоской по пиву глазами и демонстративно уткнулся лицом в стену.
Облачившись, Битька подскочила к окну - как раз в этот момент грохот дорос до предела
и оборвался у ворот таверны. Нечто, издававшее его, подняло пыль до небес, и Битька
расчихалась.
- Между прочим, - капризно заметил дух, - похмелье - неотъемлемая часть системы
образов как российского, так и зарубежного рока. А пиво - один из самых светлых его
символов. Например, у Цоя именно пиво обозначает приход весны: "Весна - я уже не грею
пиво...", а вовсе не гнезда ласточек, цветы сливы или там ветерок китайских средневековых
поэтов...
Пыль осела. Занавес был поднят, и перед Битькой как на сцене возникли две колоритные,
на ее взгляд, фигуры: конь и, опять-таки, мужчина.
- Между прочим, - продолжал дух, постанывая, - пиво в некоторых случаях, вообще
является определителем, так сказать, породы человека, его морфемы. Выявителем системы
ценностей индивидуума, можно сказать. Короче, позволяет отличить человека от гопа...
"Мужчина", а также можно сказать - "незнакомец"был трудно определяемого возраста,
так как был сед, но чернобров и юношески гибок, а манерой поведения и вовсе запутывал:
взгляд его был весьма самоуверен и надменен, но впечатление важности изрядно портилось
шмыганьем носом и попытками сбросить вцепившееся в сапог маленькое оранжево-зеленое
существо, кроме того - другой его сапог расшнуровался.
Источник же мотоциклетного ора и пыли представлял собой обыкновенную лошадь, в
равной степени с хозяином потрепанную и припорошенную песочком.
- Так, например, у Майка же о гопниках: "...они не греют пиво зимой". То же можно
заметить и о шампанском, - обхватив лохматую голову руками, нудил дух. - В частности,
еще Толик, то есть, Саня Баширов, сказал: "Шампанское с утра? Уважаю"...
- Эй! Достопочтенные! Пива! Но безо льда, умоляю, - (голос у незнакомца был
хрипло-звонкий и очень звучный, Битька даже сказала бы: поставленный. А "умоляю"он
произнес так, будто сказал: "А ну, живо, и если только что не так, так вы все здесь меня
умолять будете!"). - Или шампанское на худой конец.
Битька и не заметила, как дух оказался впереди нее в окне и отчаянно затряс рукой
незнакомцу, как желающий выйти ученик. Тот намек понял и, широко махнув в сторону духа,
добавил :
- И сэру...
- Алиса Мон, сэр, мое имя - Алиса Мон, - запричитал дух.
- И сэру Алисамону тоже.
- Только без пузыриков. Нас от них пучит.
- Без пузырей, чтоб сэра не вспучило, - невозмутимо отдал распоряжение незнакомец.
Губы его по-прежнему оставались плотно сжатыми, однако в глазах, да и пожалуй, не только в
глазах, но и во всем его существе, заискрились-заскакали веселые чертики. Дух же кубарем
скатился с подоконника, пробкой вылетел за дверь, и вот уже где-то внизу раздается известный
по "Белой розе"напев:
- Нас пучит, нас пучит, нас пучит,
Нас пучит родная страна...
"Даже в глубокой эмиграции дух российского рок-энд-ролла не перестает пучить горячо
любимая родина. Кстати, интересно, что чем глубже эмиграция, тем злее русские писатели и
художники-эмигранты. Что вроде бы злиться? Можно наконец вдохнуть полной грудью воздух
свободы, расслабиться в песке Майами или за пивом в Мюнхене. Так нет - желчь кипит, и
слюни брызжут. Может, так допекли. Может, за это больше платят. Может, за друзей страшно.
Может, писать больше не о чем. А, может, домой хотят..."- из раздумий о судьбах российской
эмиграции Битьку вывел короткий, но явно к ней обращенный вопрос:
- Нну? - незнакомец откинул назад пышно ошевелюренную голову, упер руки в боки.
- Что - "ну"? - робко и изо всех сил вежливо поинтересовалась Битька. Ссориться с
симпатичным забиякой не хотелось.
- Баранки гну. Что Вы, мальчик резвый, кудрявый, влюбленный, так на меня уставились?
Битька растерялась. Она, собственно, уставилась-то нечаянно, в задумчивости, только
сложно это объяснить, когда ты высоко в окне, а твой собеседник - далеко внизу. Еще ей
очень хотелось спросить, откуда этот человек знает арию Керубино из "Фигаро", но с языка
само собой сорвалось что-то по поводу потрясающей быстроты коня незнакомца.
- Ну дак, - хмыкнул тот. Без хвастовства, скорее удивленный невежеством Битьки. -
Это же чистокровный арагонец, - и отвесив, исполненный глубокого почтения поклон в
сторону жеребца, добавил: - Достопочтенный Друпикус оказывает мне невиданную честь
своею службой. Я многим обязан его скорости, верности, мудрости и другим, не менее
выдающимся качествам.
Означенный Друпикус флегматично, с выражением лица (таки лица!), более подобающим
перекормленному бассету, нежели скакуну, носящемуся по дорогам со скоростью "Явы",
обернулся к незнакомцу и скорчил кислую гримасу. Что-то типа: "Да ну, ладно уж, не стоит. На
моем месте так поступил бы каждый."
- Мое имя - Санди Сан. Для друзей - Саня, для остальных - сэр Сандонато Сан Эйро.
Род моих занятий, я думаю, для Вас, юноша, значения не имеет.
Обращение "юноша"очень кстати напомнило Битьке о необходимости представляться
мужским именем. Впрочем, не случись такой оказии, большой беды бы не произошло, так как
не успела Битька и рта открыть, как дверь позади нее скрипнула, и просунувшийся в нее дух,
энергично засемафорил: "Мужское! Мужс-кое!"
- Бет Рич Гарвей, - с ходу сымпровизировала Битька. О роде занятий она
сымпровизировать не успела, так как прямо под ней распахнулась дверь, из которой то ли с
распахнутыми объятиями, то ли с увещевающе протянутыми к новому знакомому Битьки
руками выкатился хозяин.
- О! Санди! Санек! Здравствуйте, Друпикус, - и в приветствии его тоже странным
образом совмещались радость встречи со старым приятелем и плохо скрываемая тревога и
тоска.
- Здорово, Пруни, дружище! - Санди Сан энергично вмял в мускулистые объятья
пухлое тело Пруни, - Вижу ты мне опять не рад! - Санди констатировал факт с твердостию,
но не без звенящей в голосе обиды.
Друпикус и Пруни тяжко вздохнули. Друпикус с удивлением и досадой покосился на
конкурента по вздохам и подчеркнуто тяжело вздохнул еще раз.
- Когда ж ты, наконец, оставишь это неблагодарное занятие: обслуживать всяких
кретинов и придурков. (Это я не вам, господа, прошу прощения, - шаркнул ножкой в сторону
торчащих в окне Битьки с духом) ... и старому другу можно будет спокойно посидеть у камина,
вытянув усталые ноги... Всем привет, - и Санди Сан, к отчаянью своего коня, развернулся,
чтобы умчаться прочь.
- Ну, Сань, ну что ты, право? Ну, куда? - вцепился в его рукав хозяин таверны -
...Просто я только на прошлой неделе получил долгожданные новые ореховые столы и партию
октябрьского шансонского вина.
- Ладно, ладно, парень. Если я ухожу - то я ухожу.
Эта душераздирающая сцена не оставила Битьку равнодушной, она перегнулась через
подоконник, и, вложив в голос сколько могла умоляющих интонаций, пригласила сэра Санди
разделить с ней завтрак в номере, завуалировав все прочие побуждения горячей жаждой
продлить знакомство.
- Вы весьма изящно сумели прикрыть сочувствие к усталому путнику тонкой лестью,
мой юный друг, - задрал голову кверху Сан.
- Не забывайте, что Вы только появились, а мы уже Ваши должники, братушка, -
вставил повеселевший после опохмелья дух. - И считайте это очень быстрым возвращением
долга.
- Да, Сань, да. Рябчики, значит, будут. Фрикадюль с клубникой и грибами, как ты
любишь... - (и все же в уговорах Пруни Битька почувствовала не растаявшую тень тревоги за
столы).
- Ну, что же, - сэр Санди резко кивнул, стукнувшись подбородком о потертую
кольчугу. - Я с благодарностью принимаю ваше милостивое предложение, милейший Гарвей
и Ваше, милейший дух, которому я еще, прошу прощения, не имею чести быть
представленным...
- Слушай, мне так неудобно. Я ведь так до сих пор и не знаю, как тебя зовут. Не Алиса
же Мон, честное слово.
- Ну, сказать по правде, никак меня пока и не зовут. И кстати: чем не рок-н-ролльное имя
- Алиса? Алиса Кристи, например? Можно еще Боб Цой или Майк Шев Чук и Гек или Гарри
Янкинсон. Костя Чайф? Пол Джагер? Джордж Кобейн...
- Тьфу на тебя. Развел гадость такую...
- А что? Все неформалы, знаешь, как детей называют? Если парень - Егорка, если дева
- Янка.
- Боюсь, придется тебе все-таки Алисой Мон оставаться или на худой конец Анитой
Цой.
- Ну, тогда какое-нибудь хорошее традиционное псевдо. "Паук", например, Dead, или
Засранец.
(Разговор происходил под подоконником, был весьма поспешен, и поэтому сохранилась
только его стенографическая запись).
- Ладно. Беру гитару, и на что Бог пошлет, - Битька схватила гитару, взяла, проверить
настройку пару аккордов, и, зажмурившись, загремела по струнам, как Анка пулеметом:
...Та-та Та-та-та Та-та Там! Та-та Татата Татата там!..
- Шизгаррет! - весело завопил Дух! О беби! Шизгаррет!!! На-на-нана! О! Дизайе!.. - и
заскакал по кровати. Битька тоже вскочила и завыгибалась с гитарой, как подобает
уважающему себя соло-гитаристу.
- Шез Гаррет. По-моему, неплохое имя, да?
- Только не "Шез", а "Шиз", беби! Шиз - это то, что нужно!
- Да здравствует солнцекамский панк-рок! Фа. - покачала головой Битька, но
согласилась. Впрочем, не покачала, а активно помахала в ритме распеваемой ими композиции.
Последний аккорд композиции украшен был акцентом в виде появившегося в дверях
печального Пруни, словно двойню прижимавшего к себе заляпанную соусом, зеленью, и
когда-то ранее покрытую плесенью бутылку, плюс грубо отломанную ножку орехового стола.
На колпаке его висел, замерев, с выпученными глазками, маленький кухонный тролль, с ног до
головы обсыпанный мукой с вкраплениями лука и морковки.
- Который раз я, господа, сожалею о своей невнимательности к голосу своего Ангела.
Ведь раздалось же из-за правого плеча: "Пруни, почему бы тебе не предложить Санди
подняться прямо через окно?".
- ...Ну, ничего такого особенного они и не сделали.
- Ну, нет уж, Пруни!!! Ничего особенного, Пруни?!! Как ты только можешь так
говорить, Пруни?!!
- Послушай! Санди!..
- Пруни!!!
- ...Каждый второй посетитель...
- Пруни!!!
- ...обязательно щелкает по носу...
- Пруни!!!
- ...или по лбу маленького кухонного тролля. Это уже своеобразная традиция.
- Пруни! Как ты можешь так говорить?!
- ...И стоит ли из-за этого устраивать такое разрушительное побоище? А если бы ты
кого-нибудь убил, Санди?
- Ты прекрасно знаешь, Пруни, я никогда никого не убиваю! И, вообще, как ты можешь
так говорить?! Ты! Ты - Черный плащ, Зорро этих мест! Нельзя! Мерзко! Гадко! Недостойно
обижать маленьких кухонных троллей!
Пруни, Битька и новоиспеченный Шез Гаррет удобно расположились в выросших на их
же глазах из пола плетеных креслах с обивкой из мха, вокруг полного разнообразной снеди
круглого стола, напоминающего гигантский гриб с плоской шляпкой.
Санди Сан бегал вокруг, размахивая руками и хватаясь за шевелюру. Время от времени он
сдергивал со стола массивную литую вилку с инкрустациями на перламутровой ручке и ударял
ей со звоном то по крышке супницы, то по столешнице, то (без звона) себе по голове.
Снизу доносились охи и стоны мужчин и их секьюрити, радостное ржание мальчишек и
лошадей, необычно громкое ворчание восстанавливающих порядок троллей (те, очевидно,
алкали докричаться до ушей виновника всех этих бед. Уши рдели, как герань на солнце).
- Сандинюшечка, пампушечка моя с розовым кремом, пойми: от этого щелбана тролль
споткнулся, кувыркнулся и побежал дальше. А вот что сделала с ним твоя защита! - и
указующий перст Пруни вновь обратил внимание всех присутствующих к миниатюрной
композиции, безучастно украшающей центр стола.
С далекой реки пахло рыбой, илом и купающимся солнцем.
Скульптура представляла из себя все того же маленького кухонного тролля, намертво
вцепившегося скрюченными пальчиками в белый колпак Пруни, с вылупленными глазками и в
ощерившемся в ужасе ротиком с четырьмя зубками, равномерно расположенными по диаметру.
Санди Сан бросил быстрый взгляд в центр стола. Вид самозаморозившегося от страха
существа возымел эффект укола булавкой воздушного шарика. Шарик, естественно, лопнул.
Санди Сан расстроено плюхнулся на предупредительно подставленный Пруни стул.
- Ну вот... Как всегда, - почти всхлипнул Рыцарь Без Страха И Упрека, и, схватившись
за высокий резной кубок, начал топить горе в вине. Горе было велико, и вина потребовался не
один литр. Битька осторожно поинтересовалась, не вредно ли и без того горячему юноше
столько горячительного у хозяина с успокоенной и умиротворенной улыбкой поглощающего
обещанный фрикадюль, эффектно сияющий алыми пупырчатыми дольками свежей клубники,
плюс, сверху, тоненький листик чуть подплавленного сыра, капелька янтарного вина и
трепещущий от дыхания листик пушистой петрушки. (Листик петрушки, кстати, в ту же
секунду, как Битька обратила на него внимание, соскочил с сыра с воплем: "Ой! Не могу! Не
могу! Это выше моих сил!"и, отряхиваясь от вина, скрылся под кроватью).
- Ой! Нет! Они у Вас что - все живые?! - с ужасом пролепетала Битька.
Пруни расхохотался, а Санди Сан вяло промямлил что-то по поводу любви своего друга к
подобным шуточкам. А также успокоил Битьку, объяснив, что употребляет только свежие
фруктовые соки и родниковые воды, действительно побаиваясь собственного темперамента.
Пива же и шампанского требует исключительно, ну... для понту дела.
- Один положительный момент во всей этой ситуации все же есть, - помягчел от
обильного приема вкусной и здоровой пищи Пруни, - Эта компания с цепями вряд ли бы
оставила в покое нашего юного друга.
- А что такое? - слегка воспрял духом защитник несправедливо обиженных.
- Они хотели, чтобы я бряканьем на гитаре способствовал их пищеварению.
На недопонимающий взгляд Санди ответил Гаррет, указав широким взмахом на
почивающую колками на подушке кунгур-табуретку.
- Наш молодой новый знакомый - талантливый менестрель, - счел своим долгом
внести дополнительное пояснение Пруни, - И не протестуйте! Необходимо быть очень
талантливым, чтобы остаться в живых, играя этим рыцарям от торговли.
- Только не это слово, Пруни! Только не слово "рыцари"! - взмолился, бледнея, Санди
Сан.
- Ну, если они называются "Орден Золотого Тельца", - будто бы увещевающе, а на
деле с горькой иронией возразил кулинар с загадочным прошлым.
- Да назовись они хоть "Орден Подвязки", хоть "Орден Самой Пошлой Пошлости"!.. -
если бы Битька и Пруни одновременно не вцепились в правое и левое плечо Санди, тот взвился
бы в воздух и пробил в потолке дыру (Пруни при этом выразительно махал в сторону
скульптурной композиции "Испуганный кухонный тролль"), -...Рыцарями они от этого не
станут! - шепотом закончил упрямый Санди и, высвободив руку, схватился за бокал.
- Мы, вообще-то, говорили, не об Этих, а о таланте нашего гостя - менестреля, -
вернулся к баранам, то есть к Битьке с гитарой, Пруни.
-Да какой там особый талант, - смутилась девочка, - Что им надо, гопникам-то? Три
притопа, два прихлопа. А в ресторане, а в ресторане, а там гитара, а там - цыгане... - (Гаррет,
прижав ко рту салфетку, выскочил за дверь), - Ой! Не беспокойтесь! Это он не на еду, это он
на попсу так реагирует. Ну, на песни такие, без души, без смысла, которые только ради денег
написаны. Я спою, конечно. Если хотите. Только... Не такой уж, во-первых, у меня и талант, а,
во-вторых, я ведь в основном рок-энд-ролл, а он не всем нравится...
Пруни и Санди Сан тут же утерлись салфетками и демонстративно отодвинулись от стола,
всем видом давая понять, что не собираются мешать в одну кучу физиологические, пусть и
стоящие на уровне искусства, удовольствия и духовные. Причем, выразительная физиономия
Санди откровенно выдавала его беспокойство по поводу, понравится ли ему этот неизвестный
"рок-энд-ролл", который нравится не всем и который является противоположностью той попсе,
которая без смысла, и, вообще, для тупых "золотых тельцов"...
Битька потрогала струны, и опять удивилась настроенности номер один и необыкновенно
чистому и богатому звучанию "Кунги".
Она очень волновалась: неизвестно сколько столетий между нею и слушателями,
музыкальные гармонии столько раз сменяли друг друга. Что бы спеть, чтобы это не показалось
новым друзьям какофонией и бессмыслицей? Она незаметно пригляделась к почтительно
замершим в ожидании, причувствовалась, попыталась, как это у Хайнлайна в "Чужаке",
грокнуть их, ветер, шелестящий в ветвях, запах реки и дороги, полет солнечных теней...
"...Десять стрел на десяти ветрах,
Лук, сплетенный из ветвей и трав.
Он придет издалека
Меч дождя в его руках..."
В дверь прополз Гаррет, комично хватая ртом звуки, как свежий воздух. Пруни прикрыл
глаза. Легкая улыбка скользила по лицу Санди, а смуглые пальцы чуть слышно отстукивали
ритм.
Битька допела и дурашливо поклонилась, скрывая волнение. Все помолчали. Пруни
приложил к губам палец, а другой рукой помахал, призывая остальных, очевидно, не спугнуть
появившуюся у него мысль, пока она окончательно не оформится. Санди же сиял глазами и
продолжал неслышно отбивать ритм отзвучавшей песни по подлокотнику.
Наконец, хозяин таверны с чмоканьем отнял от губ указательный, чем отомкнул их, и
изрек с важностью эксперта.
- Это - баллада. Но!.. - строго предупредил он шум, - Но легкая, стройная, емкая.
Ускользающая как весенний ветер, как бег единорога, как свежее вино, - и откинулся на
спинку стула.
- Да! Здорово! - рассмеялся Санди. Всем стало легко и весело. Подняли бокалы с
виноградным соком.
- Но! - опять поднял палец Пруни, - Что обещает нам эта песня? Вот в чем вопрос.
- Да просто - песня... - слегка растерялась Битька и с удивлением заметила, каким
серьезным вниманием ответил на замечание товарища Санди Сан.
- Он придет. Придет с мечом. И он... явно на нашей стороне. - выгрыз из ногтя глубоко
задумавшийся рыцарь, - Просто так он не пришел бы. Значит, причина есть. Пусть мы ее еще
и не знаем... - и оба: хозяин харчевни и его беспокойный гость настороженно обернулись.
Только один будто и внутрь себя, а второй - в окно.
- Ребята, это просто песня. Ради красоты. И, вообще, ее БГ написал. Боб Гребенщиков.
Борис Борисович.
- БэГэ? - сурово переспросил Санди, - Ничего не слышал еще о таком оракуле.
- Э-эх! - "рванул на груди рубаху"Гаррет, - Выкладываем начистоту, пока вы
окончательно левизной всякой не загрузились, - Гаррет оперся одной рукой о скульптуру,
другую распростер в "неведомое", - Не здешние мы! Из другой страны. Круче, робяты, из
другого мира!
- Козе понятно, - отмахнулся Пруни и поднялся с кряхтением, - Пойду, посмотрю,
пожалуй, что там звезды говорят. Что за столетье у нас наклевывается.
Троллик на столе внезапно встрепенулся, передернул плечиками, сказал: "О-О-Ой..."и
сделал лужицу.
- Судя по описанию, парень с круглой ногой или в ножном шарике - это Белый Рыцарь
Энтра... - рассуждал Пруни, пока Санди и Битька дожидались дочищевания до зеркального
блеска боков, балдеющего от этой процедуры Друпикуса.
- Не в круглой ноге, а в футболке. Это - одежда такая, типа рубашки с коротким
рукавом. И она не белая была, а черная.
Похоже, что-то завертелось, похоже, они куда-то сейчас поедут, что-то там узнают и,
может быть, им даже, о-хо-хо, придется совершать геройские подвиги (?!), но так ли это важно?
Важно, что она уже не одна, ни под незнакомым небом, ни... вообще. Правда, похоже, нужно
решать, не влюбиться ли в кого-нибудь из. Или пока не надо? Голова кругом.
- Не в цвете дело. Ты можешь переодеваться и раз пять на день, но ни имя твое, ни суть
от этого не изменятся. Если про тебя сказано: "Он придет издалека. Он чудесней всех чудес",
то...
Друпикус на минуту вышел из транса, чтобы закатить глаза и пожевать влажными губами,
мол: "Да уж...чудо-юдо".
- Ну а где же лук? И меч дождя? И единорог? И белый волк?
Чем-то эти двое напомнили Битьке одну сумасшедшую испанскую парочку. Вот. И
ирония их не пробивает.
- Ну-у... Меч дождя... Во всяком случае, как я заметил, эта туча постоянно движется за
тобой, - хихикнул Гаррет, - И, может быть, может быть, откуда-нибудь из нее глядит на тебя
Белый Гриф.
- НУ-НУ! - с громогласным восторгом хихикнула туча, - Я БЕЛЫЙ ОРЕЛ!!! - и с
этим смутно напоминающим что-то Битьке воплем, туча умчалась куда-то неразличимо высоко
в синеву.
- Что ж, я думаю, всему свое время: и мечу, и грифу... - задумчиво пробормотал
Пруни, выходя из оцепенения и выводя всю остальную группу товарищей, - А раз так решил
рыцарь Энтра, значит, так надо. И если уж он сам тебя сюда, значит, какие-то тучи... -
непроизвольно взглянули на небо -...сгущаются. И куда-то надо идти. А куда-то - это все
равно куда. И можно даже и на конкурс менестрелей... Здесь, значит, всякие сухопродукты:
лепешки, отбивные и т.д. и т.п. А это еще что?
Маленький кухонный тролль помим
...Поділитися у соцмережах
