Жанр: Электронное издание
Hranitel
...аким-то образом удержался от окончательного падения.
Может, помогла ворожба эльфов, или он сам нашёл что противопоставить слепой
стихии разрушения. Так или иначе, кровавый туман рассеялся, он увидел склонённые
над ним лица эльфов - все, как одно, встревоженные и очень, очень озабоченные. У
молоденькой эльфийки Миалли в глазах стояли слезы, хотя над чем тут плакать,
Фессу было совершенно непонятно.
- Пришёл в себя, - услыхал он усталый вздох Вейде. - Хвала Лесу. А то я уж
думала... да, дрянь твоё дело, некромант. Лежать тебе и не шевелиться. Неделю, а
то и больше. Тебя сейчас может убить малейшее усилие. Даже... м-м-м... самое
естественное. Ты бы никого не спас. Или... ты надеешься?..
Фессу удалось разлепить спёкшиеся губы. И ответить.
- Не может быть... - прекрасные глаза эльфийки предательски заблестели. - Так
вот на что ты надеялся... Morvud gravits... Последнее усилие. Принять Тьму.
Сдаться. Заплатить любую цену, но спасти своих друзей...
Некромант заметил выражения ужаса на лицах остальных эльфов.
Вейде ниже наклонилась к нему:
- Если ты был согласен заплатить такую цену, - медленно проговорила она, - то, в
таком случае, я благодарю небо, что мы успели тебя перехватить. И в таком случае
тебя непременно следовало убить до того, как этот договор вступил бы в силу.
Потому что, спасая жизни своих друзей, ты неминуемо и бесповоротно погубил бы
мириады. Понимаешь, некромант, - мириады!.. Я не имела права дать тебе пуститься
на поиски. Во всяком случае, не тогда, когда ты вознамерился заплатить за
парутройку никчёмных заклятьишек жизнями деревень, городов и стран...
Он хотел ответить, однако эльфийка была права - малейшее усилие, напряжение
гортани и губ, мгновенно отзывалось гудящей болью. Такой, что справиться с ней
Фесс не мог.
Его несли. Несли и несли. Временами он проваливался в забытье, слышал
встревоженные голоса, ощущал странные эльфьи заклятья, которыми они удерживали
его на самой грани Серых Пределов. Боли почти не осталось; истинным мучением
стали сны.
Рысь, Прадд, Сугутор. Он видел, как мрачные монахи в чёрных рясах цепляют ещё
стонущего орка длинными стальными крючьями-баграми, как волокут затихшего гнома,
как тащат - молча, со злобой - воительницу, её руки бессильно волочатся по
грязному снегу. Он видел, как их раздевают. Как спихивают нагие тела в зловонную
выгребную яму и как к ним ползут полчища чёрных крыс. Видел Этлау, половина лица
туго забинтована, правая рука на перевязи, но, несмотря ни на что, живого, хотя
и ковыляющего на костылях. Видел, как инквизитор бережно укрепляет эфесы
сломанных сабель Рыси на стенках своего кабинета, на почётном месте, среди
доброй дюжины таких же рукоятей, из которых сломанными зубами торчали остатки
клинков. И тогда накатывало безумие.
В небе вновь развевались знамена Тьмы, и казалось, что Сила - рядом, стоит
только повернуться и взять её. И вернуться. Отомстить. Страшно. Медленно, много
часов, топить Этлау в той самой выгребной яме, куда он сбросил тела друзей
некроманта. Чтобы отец-экзекутор вспомнил всё.
Чтобы выл и визжал резаной свиньёй, умоляя о пощаде. И не получил бы её. Ни за
что.
Ему казалось, что он вот-вот сделает это. Но всякий раз на пути вставала
холодная, спокойная Вейде. Вставала, молча смотрела ему в глаза, отбрасывая
назад. И, бессильный, он падал вновь.
Излишне говорить, что Знамена Тьмы ему только казались. Не больше.
ИНТЕРЛЮДИЯ 2 КОГДА УМИРАЮТ ПРИЗРАКИ
- Вот только интересно, туда ли мы идём, - задумчиво проронил Император,
сворачивая в очередной коридор. - Уж сколько времени тащимся! А никого и ничего.
Даже ловушек нам не приготовили. Ни тебе решёток падающих, ни плит давящих,
ничего подобного.
- Будет, всё будет, высокий человек, - прошипел вампир. Какое-то время назад
Император ешё удивлялся его способности говорить на понятном, мельинском языке,
пока не понял, что упырь и впрямь относится к высшим, умея общаться без слов,
одной передачей мыслей. - Они просто ждут. Когда мы зайдём поглубже...
- Но кто же строил эту твердыню? Кому и зачем потребовалось прогрызать все эти
коридоры? Какой в них смысл? Не жилье, не мастерские, не арсеналы, не склады...
при осаде всё это не нужно.
- Замок строили не люди, высокий человек. И нападали на него... тоже не люди.
Даже нам, Ночному народу, не ведомы замыслы древних строителей. Потому что это
было давно, очень давно, ещё до Войн Быка и Волка, когда людей было мало...
- Мне это ничего не говорит, - отозвался Император, озираясь по сторонам. - Ты
забыл, что я совсем из другого мира? Да и неподходящее время для философских
разговоров.
- Высокий человек прав, конечно же, прав, - закивал вампир. - Но если мне будет
позволено высказать своё мнение... то нам надо спуститься глубже, много глубже.
Эльфийка высокого человека в подземельях. А они опускаются гораздо ниже
поверхности земли и даже дна болот, которых мелкими я бы никак не назвал.
- Ты можешь сказать...
- Погоди, высокий человек. Я чувствую... страх эльфийки... её боль... она
кричит... её пытают... Стой, стой, высокий человек, я покажу тебе дорогу, теперь
я знаю, где её искать!
Император рванулся вперёд слепо, с полыхающим в глазах пожаром бешенства. Вампир
захлопал крыльями, скользнул над головой
Императора громадной летучей мышью, полетел вперёд. Спиральный коридор быстро
повёл их вниз, гладкий пол сменился ступенями, винтовая лестница врезалась в
глубь земли, становилось всё теплее, в воздухе появился странный запах, словно
бы серный.
- Держись у меня за спиной и не высовывайся, - бросил Император вампиру, беря
меч на изготовку.
Теперь и он тоже чувствовал Тайде. Её боль, её ужас. И он с наслаждением думал,
что сейчас её палачи очень пожалеют, что вообще родились на свет.
Спираль закончилась, выведя его в небольшой сводчатый зал, оборудованный по всем
правилам палаческого искусства. Стены были сплошь увешаны принадлежностями сего
малопочтенного ремесла, а сама Агата бессильно висела, распяленная нагой на
наклонной доске рядом с ярко пылающим очагом. Голова её бессильно упала на
грудь, на белых плечах Император увидел несколько свежих разрезов, карминовые
струйки крови сбегали вниз. Однако самих палачей видно не было.
Всякого рода верзил в чёрных масках, с окровавленными щипцами и резаками в руках
- никого. Зал был пуст, совершенно пуст, и на какой-то миг Император ощутил даже
острое разочарование - некого было рубить, кромсать и втаптывать в камень.
Сбежали они, что ли? Испугались? Или это просто ловушка, которая должна вот-вот
захлопнуться?..
...Ловушка-таки захлопнулась. Причём самым банальным и неоригинальным (зато
надёжным) методом - опустилась решётка. Услыхав грохот за своей спиной,
Император даже не удивился. Глупо было б, если бы ему сейчас спокойно дали выйти
отсюда с Тайде на руках. Кстати, а где вампир? Все время был рядом... нету? Да,
точно, пропал. Ладно, об этом после. Струсил, сбежал, отстал - неважно.
Император одним прыжком оказался возле прикованной Тайде.
Девушка была в глубоком обмороке, запястья и лодыжки прикручены к доске толстыми
верёвками. Император уже потянулся за кинжалом, когда за спиной его грянул
многоголосый издевательский хохот.
Ему могли выстрелить в спину. Не выстрелили. Могли напасть всем скопом и
бесшумно. Не напали. Обнаружили себя. Значит, хотели не просто убить. Пленить?
Или?..
Император нарочито медленно поднял свой длинный клинок и не торопясь обернулся.
Торопиться было некуда. Если ему не всадили болт в спину до этого, то теперь это
делать уже незачем.
Он обернулся и обмер. Сердце дало перебой, лоб покрылся потом.
Потому что перед ним стояли не люди и не чудовища. Даже не какиенибудь скелеты
или зомби. Перед ним были призраки, смутные серые тени, колышущиеся полотнища
серого тумана, с гротескными провалами на месте глаз и того, что должно было
изображать здоровенную пасть с зубами.
"Если они все как тот белый призрак, что утащил Тайде..." - невольно мелькнула
мысль.
Призраки хохотали именно как и положено хохотать добропорядочным, уважающим себя
призракам. Замогильными безжизненными голосами. Размахивая полами полупрозрачных
"саванов". Потрясая "руками" с длиннющими когтями.
Призраки хохотали. Император не двигался, медленно водя остриём меча из стороны
в сторону. Можно было ожидать чего-то подобного, и теперь, похоже, в дело
предстояло вступить его перчатке, отнюдь не мечу.
Один из призраков, издевательски разевая пасть и завывая, поплыл через залу
прямо к Императору, вытягивая бесплотную руку-лапу. Правитель Мельина ощутил
резкую, болезненную хватку бестелесных пальцев на своём горле (несмотря на то
что призраку предстояло одолеть ещё добрый десяток саженей), невольно захрипел,
отмахнулся мечом, как и следовало ожидать, без всякого результата. Размахнулся
левой, попытался закованной в белую броню рукой разорвать смертельную хватку -
удалось, призрак завыл, словно от боли, и проворно отлетел обратно. Серая лапа
стала багряной, словно покрывшись кровью.
Строй призраков дрогнул, теперь к Императору плыло сразу пяток этих созданий.
Ещё трое нацелились в обход, явно намереваясь пробраться к бесчувственной Тайде.
"Надо заканчивать с этим, - Император нацелился в плывущие тени сжатым кулаком.
- Хватит. Надо убираться отсюда... вместе с Тайде".
Перчатка отозвалась на приказ хозяина мгновенно. Император ощутил идущее от
белой кости тепло, и на пути призраков заискрилась жемчужная прозрачная завеса,
накрывшая Императора и Сеамни словно куполом. Призраки остановились, а потом
словно по команде начали хохотать.
Снова заливисто и издевательски.
Что-то было очень сильно не так. Всё это нападение. Ну не так, совсем не так
должны были бы действовать те, кто на самом деле хотел избавиться от него,
Императора. Он - в ловушке, заперт. Выставить против него побольше стрелков и
спокойно утыкать его арбалетными болтами.
Даже его броня не спасёт от тяжёлого железного дрота, выпущенного из понастоящему
мощного самострела. А вместо этого - какие-то призраки, какие-то
когти...
Плывущие по воздуху создания натолкнулись на возведённую Императором стену,
приостановились на мгновение, окутываясь облаком оранжевых и голубых искр, и,
преодолев преграду, вызывающе-медленно поплыли дальше, словно приглашая своего
противника - ну, мол, давай дальше, что же ты остановился?
Это было неправильно. Его словно подталкивали к тому, чтобы использовать ещё
более мощную магию. Хотя, опять же, попытаться убить его можно было проще и
вернее.
Император не стал тратить больше времени. Кинулся к Тайде, не обращая внимания
на призраков, разрезал путы. Подхватил бесчувственную девушку на плечо,
прицелился в решётку, перчатка послушно извергла поток огня, оставившего на
месте железных прутьев только жалкие, почерневшие и обугленные огрызки, торчащие
из каменной кладки стен. Не теряя ни секунды, Император бросился на прорыв,
справедливо посчитав, что не стоит делать того, к чему тебя так настойчиво
подталкивает враг.
И вот тут-то призраки и взвыли. Взвыли так, что у Императора без шуток кровь
заледенела в жилах. Была в этом вое такая ярость и такая ненависть, что поистине
недоступны человеку. Жемчужная защита, и без того не шибко сдерживавшая бестий,
лопнула, словно мыльный пузырь под порывом свежего ветра; безумный хоровод
кинулся на него со всех сторон, теперь к нему тянулась уже не одна, а десятки
клыкастых лап, и...
Император почувствовал удушье. И леденящий холод. Одновременно какой-то призрак
дотянулся когтями до Тайде, правитель Мельина ощутил её конвульсивную дрожь,
дрожь боли, пробившейся даже сквозь защиту её полуобморока.
И это его взъярило. Наверное, на мгновение он потерял контроль над собой.
Неистовое желание убивать и разрушать; стереть с лица земли и этот замок, и
болота, и чуть ли не весь этот мир, давший приют подобным созданиям. Он
вспомнил, как дрался с магами Радуги, какую цену потребовала тогда белая
перчатка за истинно боевое заклятье. Он помнил рвущую кожу кровь, поток огня,
исторгнувшийся из его жил, он помнил, как рушились ворота крепости Фиолетового
Ордена, как шли вперёд его легионы...
По левой руке прокатилась волна жалящей боли. Император, однако же, был сейчас
этому даже рад, боль говорила о том, что магия действует, и сейчас, сейчас
всеуничтожающий удар обрушится на эти создания, неважно, кто они и откуда
взялись...
...Император вспомнил взятие крепости Кутула. Однако при этом ему не мешало бы
вспомнить ещё и то, чье именно заклятье вырвало из многовекового сна чудовищную
тварь, спавшую в глубоких подземельях замка, под тяжёлой крышкой каменного
саркофага...
...Призраки взвыли. На сей раз их вой показался Императору воем ужаса и боли.
Его левая рука вновь вскрылась, вновь клубящимся пламенем из жил устремилась его
кровь, и замок затрясся, задрожал до самых глубоких фундаментов, пол под ногами
заходил ходуном, сверху, с потолка, посыпались мелкие каменные осколки.
Император инстинктивно попытался прикрыть собой Тайде - однако в следующий миг
ему пришлось вообще забыть о девушке, потому что призраки отнюдь не собирались
гореть, распадаться или вообще погибать каким-либо иным способом. Несмотря на
жуткую боль, от которой темнело в глазах и мутилось сознание, Императору
пришлось опустить Тайде на пол и подхватить правой рукой слабеющую левую.
Он шатался, глаза ел едкий пот. Призраки наплывали неспешно, торжествующе. А
Император - Император впервые не знал, что делать.
Но ведь эта перчатка выручала его всегда! Всегда! Она ни разу не подвела его,
так неужели?.. Нет, этого не может быть!..
Надо отдать должное Императору. Он не дрогнул, не стал бессмысленно и бесполезно
размахивать мечом, не стал искать спасения в бегстве. Он постарался заглянуть
глубже. Туда, куда доселе его взор не дотягивался. Он привык к повиновению
странного подарка и не задумывался, что же стоит за этой могущественной (в
разных мирах) магией. Не задумывался до сего момента.
Наверное, облегчили это боль и текущая кровь помогли разорвать привычные связи,
обычно застилающие взор. Императору открылась чудовищная глубина, словно он
носил на руке замаскированный вход в бездонные провалы, где белая кость была
всего лишь тонкой крышкой над ловчей ямой бесконечности.
Легионы маршировали и маршировали. Правильными квадратами, порадовавшими взор
любого старого центуриона. Императору казалось, что он видит поднятые над
шеренгами не то знамена, не то значки, наподобие тех, что имела его собственная
армия. И ещё ему казалось, что армия эта, маршируя сквозь неведомые пропасти
бытия, идёт на помощь именно ему и что стоит ему только пожелать, стоит ему
только открыть дорогу этим легионам и децинам в этот мир, как с ним не сможет
справиться тут уже никто.
Легионы маршируют... сквозь бездну, сквозь ничто, сквозь Разлом... чего же ты
медлишь, Император людей Мельина?
Нет, подумал он. Слишком это просто и слишком похоже на приманку. Возможно, мы и
заглотим её... если не останется никакого другого выхода. Но не сейчас. А вместо
того мы...
Ему показалось, что вся левая половина тела взорвалась, боль была такая, что на
миг он, наверное, потерял сознание. Не осталось почти ничего от прежнего
Императора. Сознание погасло, ушли страх, любовь, желание жить. Распад пережила
только боль. И она, эта боль, стала тем, что нанесло ответный удар, взламывая и
сметая ряды врагов. Кровь хлестала из левой руки потоками, жилы лопались,
извергая алые водопады, перевитые языками огня. Боль становилась силой. Пламя
меняло цвет, делаясь таким же серым, как и сами призраки, плотно окружившие
Императора, и бестии внезапно попятились.
Император уже не мог держаться на ногах. Магия подпитывала его плоть, но и она
не была всесильной. Однако, прежде чем потерять сознание, Император вдруг
очистившимся на миг взором увидел, как серое пламя, рвущееся с его левой руки,
вбивает призраков в камень стен и пола, словно гигантский молот. Ломаются клыки,
лапы обращаются в ничто, взрываются гротескные "головы", и вот дорога к
взломанной ещё раньше решётке открыта, но...
Кажется, призраков оставалось всего два или три, из-за нечеловеческой боли
Император не мог сказать точно. Они рванулись вверх, уходя от губительного
серого пламени. Ринулись на Императора сверху. Он почувствовал их бросок, но
сделать уже ничего не успел - левая рука ему не повиновалась. Ледяные когти
мазанули по затылку, он почувствовал, что падает, попытался в последний миг не
придавить Тайде тяжестью и своей и доспехов, однако это оказалось большой
ошибкой. Призраки вцепились в бесчувственную Дану, поволокли её к выходу; одного
смело струёй серого пламени, однако два других благополучно достигли арчатого
проёма и исчезли в нём.
Император упал лицом вниз, и тьма поглотила его.
...Когда он пришёл в себя, вокруг царила мертвенная, давящая тишина.
Не потрескивал камень, не капала вода со сводов, не слышно было даже шебаршения
крыс, непременных обитателей всех пыточных подвалов.
Боль ворвалась в сознание рокочущим водопадом. Кажется, на всём теле вообще не
было ни одного живого места. От левого рукава куртки остались одни обуглившиеся
ошмётки, кожу покрывали жуткого вида струпья, чередующиеся с ожогами. Жилы так и
остались чудовищно вспухшими, и кровь проталкивалась по ним какими-то вздутиями,
словно сгустками. При каждом движении струпья лопались, обильно истекая
отвратительного вида желтоватым гноем. Императора чуть не вырвало от омерзения.
Опираясь, на здоровую руку, он медленно поднялся. Заковылял к выходу. Ему никто
не препятствовал, замок казался покинутым. Вампира Эфраима, само собой, и след
простыл.
Император шагал, едва переставляя ноги. Он всё понял, наступила холодная,
беспощадная ясность. Ясно, зачем его выманили в этот мир. Ясно, зачем украли
Тайде. Ясно, почему так глупо и бездарно "пытались убить". Ясно, почему его
оставили в живых, пока он валялся без сознания, совершенно беззащитный...
Ну что ж, вы всё рассчитали правильно. Вы ошиблись лишь в самом малом. Вы решили
продолжить игру, после того, как первая попытка провалилась. Ручаюсь, на сей раз
вы придумаете нечто получше каких-то там жалких призраков и пыточной камеры.
Очень может быть, что мне придётся сыграть по-вашим правилам.
Но всё равно - берегитесь! Император здесь, а где Император - там его Империя, а
Мельинская Империя за всю свою историю, проигрывая, случалось, битвы, ни разу
ещё не проиграла ни одной настоящей войны.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ПИК СУДЕБ. РЕЧИ СФАЙРАТА
Словам твари нечеловеческой - не верь.
Словам, нашим языком сказанным,
Но из глотки чудовища изошедшими, -
Не верь сугубо и трегубо.
Наставления Магу Младому,
Ордус, 1223 год от Пришествия
Эльфы шагали быстро, несмотря на стремительно набирающую силу многоснежную,
вьюжную зиму. Об осени уже никто не вспоминал. Поля и пажити Эгеста покрыл
пушистый снег, с Железных гор рвались на юг армады ледяных ветров, наметая
высокие сугробы. Жалобно трепетали последние, чудом уцелевшие бурые листья,
упрямо не желавшие расставаться с ветвями, словно в тщетной надежде на весеннее
воскрешение.
Можно было предполагать, что отряд Вейде постарается как можно скорее скрыться в
Вечном лесу, однако вместо этого королева целительница вела своих строго на
север, правда, без дорог, заснеженными чащобами, тщательно избегая как баронских
разъездов, так и инквизиторских патрулей, которые после случившегося в Эгесте
буквально заполонили страну.
Фесс всё время оставался на носилках. Он быстро слабел. Тело не принимало пищу,
извергая всё назад. Эльфы мрачно молчали, Миалли плакала, не скрывая слез, и
даже Вейде перестала в конце концов на неё прикрикивать, мол, не разводи панику,
всё будет хорошо.
Ночью некроманту ненадолго становилось легче. Яркие и колючие зимние звёзды
заполоняли всё небо, Фесс смотрел на них часами, не отводя взора. Спать ему не
хотелось совершенно. Как ни странно, звездное мерцание и в самом деле помогало,
разум прояснялся, беспамятство отступало. Приходили тоска, вина и боль, но эти
все чувства были уже человеческие, обычные. Обычные, потому что во время забытья
некромант отнюдь не проваливался в тёмную бездну Ничто.
В такие звёздные ночи ему невольно хотелось, чтобы всё случившееся с ним после
того, как Долина осталась за плечами, оказалось просто дурным сном. Никогда
доселе Фесс ещё не сожалел о содеянном, никогда вплоть до этих дней. Теперь же
начал. Тени друзей, возникавшие перед его мысленным взором каждую такую ночь,
молча смотрели на него и так же безмолвно растворялись во мраке.
Они уходили во Тьму медленно, не торопясь, и словно бы звали Фесса за собой;
наверное, в те мгновения его удержало от непоправимого и необратимого только
чародейство Вейде.
Эльфийке приходилось пускать в ход всё более и более сильные чары.
На её тонком лице уже практически никогда не появлялась улыбка.
Эльфы, её помощники, не отходили от Фесса ни на шаг, и его постоянно кто-то из
них держал за руку. Эльфы были молчаливы, ни один не сказал некроманту ни слова
- во всяком случае, в те моменты, когда он способен был осознавать происходящее.
Они жалели его? Или презирали? Или боялись?
Так или иначе, две недели спустя маленький отряд эльфийской королевы достиг
северных рубежей Эгеста. Горы подступили совсем близко, снега поднялись высоко
по их склонам, словно задавшись целью укутать наконец весь иззябшийся камень
склонов. Здесь начинались владения гномов, а о том, в ссоре они с эльфами или
нет, сказать могли, наверное, только они сами. Люди с годами сочли наиболее
мудрым просто держаться подальше от стыка гномьей и эльфийской границ, где с
одной стороны могла свистнуть не знающая промаха стрела, а с другой - прилететь
увесистый метательный топорик, оружие, которым гномы Железного Хребта владели на
удивление ловко. Места, однако, тут были богаты и пушной и зверовой охотой, в
быстрых горных речках брали украшение королевских столов - радужную форель,
случалось, какой-то ручей доносил до людских пределов и самородное золото, не
столь высоко ценимое, как красное салладорское, но тем не менее. Всего этого
вполне хватало, чтобы предприимчивые эгестские и семиградские купцы основали в
предгорных лесах целый ряд факторий. Устроиться тут как следует не сумел ни один
барон, простой же люд, как это обычно и бывает, неплохо ужился и с теми, и с
другими.
Хотя, если сказать по чести, к "простому" люду отнести здешних поселенцев было
бы трудновато - сюда, в общем, собирался народ похрабрее да покряжистее.
Мимо немногочисленных людских поселений отряд Вейде проскользнул невидимыми
ночными призраками. Фесс не мог понять, куда они направляются, потому что Пик
Судеб, если верить ордосским картам, находился далеко на восток от этих мест, за
восходной границей Вечного леса, на самом краю Железного Хребта, в относительной
близи, кстати, от Северного Клыка и башни Сим, где когда-то Фесса спас от
неминуемой смерти старый Парри...
Ближе к горам Фессу неожиданно стало чуть легче - но легче именно звездными
ночами. Воздух тут был совершенно, абсолютно прозрачен, звёзды, казалось,
опускаются чуть ли не в протянутую горсть. Может, от этого, может, от
чародейства Вейде, но ночами некромант мог сидеть и даже вести недолгую беседу.
Правда, за это пришлось платить беспамятством, лихорадкой и кошмарами в течение
дня, балансированием на самой грани той пропасти, на дне которой - он знал -
распахнута жадная пасть Ничто, не Тьмы, а того Ничто, что ожидает каждого за
гранью
Серых Пределов.
Однако же он держался. О том, что случилось, он на время просто запретил себе
думать. Нет смысла травить себя. Надо выжить. И или отомстить за погибших
друзей, или выручить их, если они каким-то чудом живы. Правда, в подобные чудеса
Фесс давно уже не верил.
Вторую их ночь в горной стране отряд провёл в охотничьей избушке, которую, судя
по всему, эльфы присмотрели уже давно. Спутники Вейде как-то подозрительно
быстро устроились на ночлег. С некромантом осталась только королева Вечного
леса. Села в изголовье, пристально взглянула на Фесса. Радужка её глаз всё время
меняла цвет - из травянисто-зелёной становилась коричнево-карей.
- И думать об этом не моги, - как всегда, без предисловий начала эльфийка. -
Убить себя я тебе всё равно не дам. Ничего ты этим не исправишь. Принял Тьму -
терпи теперь.
Фесс слабо усмехнулся. Вейде по-прежнему боится его смерти, по - прежнему верит
всему, что написано в "Анналах Тьмы"...
- Мой учитель говорил мне, что "Анналам" верить нельзя, - ответил он. - Никто не
доказал, что смерть так называемого Разрушителя...
- Может быть, - неожиданно кивнула Вейде. - Но, понимаешь, какая история, я и
пробовать не хочу. Какие бы слухи ни ходили об "Анналах".
То, что это фальшивка, подделка, я уже слышала. Много-много лет назад, когда
твой учитель ещё не окончательно затворился в Ордосе, он появлялся на наших
рубежах. Я говорила с ним. Он пытался убедить меня в том же, в чём и ты -
"Анналы" всего лишь чья-то невероятная выдумка, фантазия, созданная с
определённой целью, а все страшные предсказания - не более чем средство запугать
простаков.
- Мне он об этом ничего не говорил... - изумился Фесс.
- Конечно. Стал бы он!.. Даэнур ведь и ко мне пришёл не по доброй воле, не
думай. Так сложились обстоятельства... шла война, и... а впрочем, об этом нет
смысла толковать. Потому что факт остаётся фактом - ни я, ни один из моих
подданных не помогут тебе расстаться с этой юдолью:
Ставить опыты такого масштаба над нашими собственными владениями мы не намерены.
Поэтому оставь малодушные мысли, некромант. Клянусь корнями и кроной, я дотащу
тебя до Пика Судеб!..
- Но ведь он совсем в другой стороне... - попытался было возразить
Фесс. - На восток, за Вечным лесом, на крайней оконечности Железного Хребта...
- Правильно, - кивнула Вейде. - Но Пик Судеб не зря так зовут. Кому попало тропа
туда не откроется. Даже мне. Скажу больше, надо, чтобы эта тропа и началась в
особом месте, иначе мы так и будем кружить вокруг да около горы. Одним словом,
дорога к Пику начинается именно здесь, некромант...
...Закладка в соц.сетях
