Жанр: Электронное издание
Hranitel
...рие посоха к сложенной куче хвороста, начал заклинания... и с
внезапным стоном прижал ладонь к глазам. Резкая вспышка едва не ослепила
некроманта.
Бревенчатые стены сарая исчезли. Он стоял в густой толпе народа, под медленно
падающим с чёрного неба снежком. Вокруг поднимались добротные двух - и
трёхэтажные кирпичные дома под красными черепичными крышами, из труб поднимался
беловатый дымок. Город казался крупным, вполне возможно, что это был Эгест.
- Везут, везут! - зашумели в толпе. - Чернокнижника везут!..
Толпа есть толпа. Она всюду одинакова и всюду охоча до кровавых зрелищ. Ей всё
равно, кого жгут, колесуют или вешают. Развлечений мало, все они грубы и
непритязательны. Казнь - самое острое. На неё приходят посмотреть и стар, и
млад. Этого Фесс... впрочем, не совсем Фесс, ещё у него тогда было какое-то иное
имя... - понять не мог. Не мог никогда.
Он поискал глазами - однако костра не увидел. Посреди площади возвышался дощатый
помост, однако без плах, виселиц, колес или иных приспособлений для лишения
преступников их бесполезной жизни максимально зримым и впечатляющим образом.
А ещё на помосте стояли четверо. Их некромант узнал сразу, хотя все они носили
чёрные плащи и глухие кожаные маски.
Худой верзила, стоит несколько скособочившись - неудивительно, если тебя
насадили на некромантово копьё из чистого праха. Толстяк, маска справа
вздувается от повязки - там, где было ухо, прошлась сабля Рыси. Низенький
половинчик. И ничем не примечательный человек, четвёртый из того памятного
отряда, тоже оставшийся целым и непопятнанным. Видимые признаки отсутствовали,
но кем же ещё мог он быть?
Некроманта, похоже, никто не замечал, он невидимкой стоял в толпе и видел, как
площадь поделили пополам два многочисленных отряда стражников инквизиции - не
наёмников из тех же Лесных кантонов, нет - именно солдат в плащах с кровавым
кулаком в круге, гербом святых братьев на груди. Внушительного вида гизармы со
всякими устрашающими крюками и пробойниками, крепкие доспехи, не ограничивающие
тем не менее подвижность, полузакрытые шлемы... Эти воины не казались зелёными
новобранцами или же теми, кто привык лишь разгонять, к примеру, безоружных
горожан.
Толпа послушно раздалась, воинам не пришлось даже пускать в ход древки гизарм.
По широкому коридору к помосту медленно, натужно скрипя колёсами, двигалась
здоровенная телега, влекомая четвёркой сильных коней. На телеге, раскачиваясь,
дико и бессмысленно торчал, уставившись в небо, заострённый кол, к которому
приколочен был косой крест.
Символ Спасителя - перечёркнутая стрела, нацеленная в небеса.
И на косом кресте - распяленный человек. Его руки и ноги привязаны к доскам
сыромятными ремнями. Человек бессильно висит на них, уронив голову на грудь.
Похоже, он то ли без сознания, то ли окончательно утратил как волю к жизни, так
и страх перед смертью, и ему всё равно, останется он жив или умрёт.
Фесс стиснул кулаки, в груди его всё заледенело. Конечно, сомневаться не
приходилось - на казнь везут Джайлза, Эбенезера Джайлза, незадачливого мага,
взявшегося за задание Инквизиции, да в результате оказавшегося на эшафоте.
Оставалось только гадать, какие силы явили Фессу это видение. То ли он сам, его
мысль, непрестанно возвращавшаяся к судьбе схваченного мага Воздуха, то ли
Джайлз каким-то образом сумел дотянуться до своей последней надежды, некроманта,
сбившего его с пути истинного...
Правда, оставалась и ещё одна возможность.
Отец Этлау или же глава эгестской Инквизиции отец Марк. Оба сведущи в святой
магии. Если они могли погасить всё волшебство на поле боя, то, чем Тьма не
шутит, могли и послать пока ещё не схваченному некроманту подобное видение. Мол,
смотри, смотри хорошенько, что ожидает твоего дружка...
Как бы то ни было, Фесс стоял, замерев, в жадно пялившейся толпе, не в силах
даже послать весть обречённому магу, чтобы в последний свой миг тот видел вокруг
не только лишь азартно выпученные буркалы добрых эгестских обывателей, пришедших
поглазеть на казнь...
За телегой длинной цепью шли важные чины святых братьев: Фесс узнал и Марка, и
Этлау. С ними было не меньше трёх десятков других, в одинаковых серых балахонах
со зловещим гербом на груди. Палачей не появилось, и Фесс решил, что расправу
будет творить та же самая четвёрка. Странно - они всё-таки воины, и очень
неплохие, для таких исполнять обязанности профосов - бесчестье, смертное
оскорбление. Или для них не существует уже и самого такого понятия, как честь?..
Нет, нет, он ошибается, он же помнит, как они сражались - меч против меча и
стрела против стрелы. Все на равных. Привыкшие к палаческой работе мерзавцы так
не дерутся. Те по большей части норовят пырнуть в спину и на бой выходят, имея
самое меньшее двадцатикратный перевес.
Сейчас будет обычная, глумливая церемония, с тоской подумал Фесс. Будут читать
приговор, битком набитый лживыми и абсурдными обвинениями, которым тем легче
верят, чем они лживее и абсурднее. Например, можно сказать, что осуждённый
чернокнижник каждый день за ужином потреблял жареное бедрышко пятнадцатилетней
девственницы.
Или ещё что-нибудь в этом же роде. Или что год за годом травил посевы и скот в
Эгесте - неважно, что сам чернокнижник отродясь в этих местах не бывал. Кому это
интересно? Кто станет ломать над этим голову?..
Телега наконец остановилась возле эшафота. Этлау, Марк и ещё десяток
инквизиторов поднялись наверх. Остальные стали сгружать крест с телеги,
перетаскивая его на помост. Заметно было, что процедура эта у святых отцов
отработана неплохо: тали, лебёдка, раз-два-три, и крест уже на эшафоте, уже
закреплён, и барабанщики, цепью окружившие к тому времени помост понизу, грянули
глухую частую дробь.
Приговор взялся зачитывать сам отец Марк. Этлау скромно остался стоять в
сторонке, потупив очи. Строчки сего сочинения Фесс пропустил мимо ушей. Не было
сил слушать этот вздор, сочинённый подлецами и мерзавцами для дураков и тупиц.
Напрягся он, лишь когда глава эгестской Инквизиции объявил собственно сам
приговор:
- Повинен смерти и да будет расчленён живым!..
Толпа дружно ахнула. Фесс только и мог что стиснуть бесплотные кулаки - от столь
же бесплотной и бессильной ярости. Расчленён живым. Это пострашнее колесования
или там сожжения. Виселица по сравнению с этим - неслыханная милость, смерть
быстрая и легкая. Это значит - рядом с несчастным магом будут стоять трое или
даже четверо опытных чародеев-целителей, поддерживая жизнь в истекающем кровью
обрубке тела. Мечи профосов будут медленно отсекать член за членом, сперва
пальцы, потом ступни и кисти, потом... остановятся они, лишь когда останется
только туловище. Обречённый не умрёт ни от болевого шока, ни от кровопотери - от
всего этого его защитит магия. Весёлая казнь. Толпа её очень любит. Жаль только,
толпу редко балуют подобным замечательным развлечением...
Фесс испытывал неодолимое желание очутиться сейчас в Эгесте.
Призвать Тьму, смерть, все, что угодно, стать хоть Апостолом Тьмы, хоть
Разрушителем во плоти - но стереть с лица земли и палачей, и тех, кто отдаёт им
приказы, и тех, кто стоит с гизармами, глупо выкатив глаза, всех этих усердных
служак, которые, само собой, "всего лишь выполняли приказы", и тех, кто смотрит,
сопя, пыхтя и пуская слюни, на всю эту экзекуцию. Да что там тех, кто смотрит!
Фесс стер бы с лица земли весь город, со всеми его обитателями, отправив их по
примеру Атлики "сливаться со Тьмой". На миг он даже пожалел, что не читал
рокового трактата, трактата "О сущности инобытия".
Закончив произносить приговор, отец Марк вплотную подошёл к приговорённому.
- Желаешь ли отречься от Тьмы злобной, покаяться в делах своих перед Спасителем?
Желаешь ли принять из рук Его предстоятелей последнее...
"Ну, скажи же, скажи! Плюнь им в наглые хари! Пусть не думают, что так легко
можно сломать мага Академии Высокого Волшебства!"
- Желаю... отречься, - вдруг услыхал Фесс. - Каюсь... во всем... Молю... о
снисхождении... боюсь... я... - раздался всхлип. Кто-то в толпе загоготал,
однако тотчас осёкся, стоило отцу Марку метнуть туда грозный взгляд.
Фесс закрыл лицо руками. Не сдюжил ты, Эбенезер... хотя кто бы на твоём месте
сдюжил? И ты сам, некромант, ты так уверен, что стал бы гордо плевать в лицо
палачам? Или ты и в самом деле думаешь, что быть расчленённому и быть
повешенному - одно и то же, если в конце концов всё равно умирать?
Не ведомо, ожидали того инквизиторы или нет. Во всяком случае, внешне всё
происходило более чем буднично. Вышел из рядов святых братьев какой-то попик,
что-то пошептал над приговорённым, чем-то помахал в разные стороны...
Потом было долгое отречение. Голос Эбенезера срывался, дрожал, то и дело
перемежался всхлипами. Он каялся во всём. Что поддался на вражьи посулы, что
отверг пути Добра и Света, что вместе с проклятым некромансером творил... в
общем, список того, что он творил, был весьма длинен и донельзя малоаппетитен.
Жареные бедрышки пятнадцатилетних девственниц в нём, во всяком случае,
присутствовали.
Фесс хотел бы бежать, хотел бы порвать это видение, потому что ясно было, что
они опоздали и весь их поход лишился смысла. Мага казнят. Пусть не столь
зверским способом, как расчленение, но всё равно - виселица или плаха не есть
помилование.
- Вы слышали? - гремел тем временем отец Марк, обращаясь к толпе. - Слышали
признания заблудшей овцы, отбившейся от стада доброй паствы? Слышали, как опасно
оказываться на пути Тёмного чародея и внимать его прельстительным речам? И я,
скромный слуга Спасителя, недостойный отец Марк, говорю вам - ищите некроманта.
Но, если найдёте - не говорите с ним, берите его и сразу же шлите весть нам! Не
давайте ему ни крова, ни пищи. Наступила зима, и зверь потянется к жилью. Ему не
укрыться в заснеженных полях, ему не спрятаться в промороженных пущах. Он выйдет
к жилью. И тогда вы, добрые чада Святой Матери нашей, единой Церкви Спасителя,
положите конец чёрному пути злобного чародея. Не бойтесь - всякий, кто сложит
свою голову в схватке с чудовищем, прямо попадёт к престолу Спасителя, будучи
принят там как святой и добродетельный мученик. Ну а теперь... - Марк повернулся
к несчастному Джайлзу, по-прежнему висевшему на кресте. - Положим конец его
печальной истории. Приговор вынесен, и приговор суров. Но... поелику преступник
смирился, раскаялся и отрёкся, расчленение будет заменено... - отец Марк сделал
эффектную паузу, и вся площадь затаила дыхание, - медленное расчленение будет
заменено быстрым.
- У-у-у-ах! - вздохнула толпа.
Фессу показалось, что внутри у него взорвался огненный шар, излюбленное оружие
мастеров огня. Не помиловали. Несмотря на раскаяние и отречение. Почему, отчего,
зачем?! Ведь вся площадь видела...
Эбенезер взвыл протяжным, дурным голосом, окончательно теряя остатки
самообладания. Забился, задёргался на кресте - но недолго. Невысоклик в маске
быстро и мягко шагнул вперёд, махнул рукой - горе-волшебника стеганул по губам
грузик на гибком хлысте. Эбенезер поперхнулся кровью и закашлялся.
Крест опустили, четверо профосов быстро и аккуратно сняли ремни. Опять же при
помощи лебёдки подняли из-за края помоста и поставили стоймя широкое колесо,
осуждённого прикрутили к ободу.
Фесс очень хотел закрыть глаза, но у него не получалось. Он не мог даже мигать.
Он видел, как четверо в масках взялись за мечи. Медленно подняли их. Подошли
вплотную к приговорённому...
- Некромант, ну где же ты, некромант!!! - вдруг завопил Джайлз.
- Руби! - резко крикнул Этлау. - Руби немедля!
Четыре меча рубанули разом, и у несчастного вырвался дикий крик.
Брызнула кровь, щедро орошая помост. Потом ещё, ещё и ещё.
Отрубленные пальцы падали на окровавленные доски; палачи рубили быстро, в
соответствии со "смягчённым" приговором, но всё-таки недостаточно быстро. Во
всяком случае, толпа насладиться успела сполна.
Фесс тоже смотрел, смотрел, смотрел на бьющегося в муках Джайлза, и у некроманта
не было слов, чтобы описать эту муку.
Они заплатят. О да, они заплатят. Пусть это не спасёт Эбенезера и не вернёт его
к жизни. Но эти псы узнают, что безнаказанно убивать они больше не смогут. Они
умрут. Все, кто сейчас на помосте и около него.
Они умрут или умрёт он. Потому что если он не отомстит за мага, то... всё
лишается смысла. Высокие слова бледнеют и покрываются пеплом. Он не достоин
будет жить, если одним воздухом с ним по-прежнему будут дышать Этлау, Марк и та
четвёрка.
Да, первым был Ирдис Эваллё. К его гибели Инквизиция не приложила руку - хотя
кто, как не она, травил несчастную саттарскую ведьму и довел её до того, что та
решила отомстить, да просчиталась, натравив Дикую Охоту совсем на иную добычу?
Второй стала та самая саттарская ведьма. Сожжённая на костре и тоже молившая
перед смертью о спасении его, некроманта. Он не смог. Не спас. Насилу вырвался
сам. А теперь гибнет, исходя кровью, Джайлз и тоже в отчаянии звал его, Фесса, в
свою последнюю минуту... напрасно звал.
Третий. Троим ты давал слово, троим обещал защиту. Не смог. Не исполнил. Не
сдержал. Так какая ж тебе цена, некромант?! Грош? Нет, меньше. Ничто. Ты - никто
и ничто. У тебя не остаётся ни чести, ни Достоинства. Всё, что ты можешь сделать
теперь - это убить убийц. И... подумать о том, почему все оказывающиеся рядом с
тобой гибнут один за другим. Едва-едва спаслись от яда Прадд и Сугутор, по краю
бездны идёт Рысь... Что же, они станут следующими? Не пора ли понять,
горенекромант, что похоже, единственно возможный для тебя исход - это
одиночество, полное и абсолютное?..
Бесновалась вкруг толпа на площади, опьянев от вида крови. И Фесс словно наяву
увидел тянущиеся с закрытого снеговыми тучами неба чёрные воронки смерчей,
сметающие всё на своём пути - башни, бастионы, храмы, дворцы, не щадящие никого
из этой отвратительной живой каши, очищающие от неё землю, как лекарь прижигает
рану калёным железом, когда начинает возникать заражение.
Это было сладко. Это было... это было как обретение себя. И бесчисленными очами
с тёмного неба прямо в душу Фесса глянула та самая Тьма, от которой он так
усердно и безуспешно пытался скрыться.
Джайлз уже не кричал. Тело его превратилось в залитый кровью обрубок. Последний
удар нанёс худой верзила, голова несчастного мага покатилась по эшафоту, толстяк
ловко поймал её, высоко поднял, показывая народу.
- У-у-у-у-а! - отозвалась площадь.
И в тот же миг видение прервалось.
Фесс вновь увидел стены сенного сарая, серые брёвна, остатки паутины по углам,
сор и сенную труху на дощатом полу...
- Мэтр!.. Да милорд мэтр же! - отчаянно тряс его гном. - Вы же в крови весь,
милорд мэтр!..
Фесс не слушал его. Отчаяние было слишком глубоким, слишком сильным, давящим
так, что само существование лишалось смысла. Отомстить?.. К чему, зачем, для
чего?.. Не проще ли?..
В какой-то миг могло случиться непоправимое. Рука некроманта рванула из-за пояса
острый и тонкий стилет, коротко, без замаха, ударила в горло Фесса. И если бы не
отчаянный бросок Рыси, ногой выбившей оружие, эта история, возможно, прекратила
бы своё течение.
Фесс не удержался на ногах, упал, замер, прикрывая руками голову.
Встревоженные друзья бросились к нему.
- Мэтр, мэтр, что случилось, мэтр?!
Фесс сел. Тяжело дыша, утёр мокрое - не то от пота, не то от слез - лицо. Тяжело
вздохнул, обвёл спутников взглядом.
- Джайлз казнён. Сегодня, сейчас. В Эгесте. Я всё видел. Стоял там... и ничего
не мог сделать. Ничего...
Конечно, они стали спорить. Конечно, Прадд, Сугутор и Рысь в три голоса
принялись убеждать некроманта, что всё это было просто наваждением, посланным,
вне всякого сомнения, теми же отцами Марком и Этлау, чтобы сбить их с толку,
уверить, что теперь-то в Эгест идти точно незачем...
Фесс не спорил. Он терпеливо выслушал все утешительные речи. Он даже отдал
Прадду по его настоянию и меч, и кинжалы. Однако, когда все наконец выдохлись и
утихли, сказал - негромко, но так, что спорить или возражать ни у кого не
возникло желания:
- Джайлза расчленили. Это сделали те самые инквизиторы, с которыми мы бились в
Вечном лесу. Я иду в Эгест и либо положу их, либо лягу сам. Третьего не дано.
Никого с собой не зову. Похоже, пришла пора одиночества мага...
Разумеется, они все замахали руками и закричали все разом. Разумеется, они все
немедленно поклялись, что пойдут за ним хоть в сам Аркин, ловить архипрелатов и
прочих тамошних птичек. Разумеется, никто из них не захотел остаться позади.
Несмотря на все усилия Фесса и его же предостережения.
Они кое-как скоротали ночь у огня, всё-таки разведённого посредством Фессова
чародейства, и утром, едва лишь рассвело, тронулись дальше.
За ночь намело снегу, идти было тяжело. Волей-неволей они свернули на тракт, где
уже была пробита наезженная санная колея. Кто-то пустился в дорогу ещё до
света...
Они шли, ни от кого не скрываясь. Хватит бегать и таиться. Пусть боятся они нас,
а не мы - их.
Тракт и в самом деле ожил. Потянулись санные обозы, похоже, селяне решили
воспользоваться ранним зимником, поехали торговать. На странный отряд косились,
но, похоже, грозные речи отца Марка досюда ещё не дошли. Фесс опирался на свой
посох, однако янтарное навершие сейчас казалось простым и неказистым камнем, и
возчики хоть и косились, но шарахаться в разные стороны отнюдь не спешили. Так
хотелось верить, что вот они-то бы и не пошли на площадь жадно глазеть на казнь
и упиваться чужими страданиями, но... Фесс знал, что это не так.
Конечно, если б не конь, им пришлось бы плохо. А так они шли весьма даже бодро,
к вечеру одолев немалое расстояние. Фесс ожидал пикетов, постов и дозоров,
ведущий к Вечному лесу тракт инквизиторы просто обязаны были перекрыть. Однако
на всём их пути отряду Фесса не встретилось ни одного даже захудалого монашка,
не говоря уж о солдатах Святой Инквизиции. Полуторатысячный отряд как сквозь
землю провалился.
В свой черёд они добрались и до болотной горловины. Все следы побоища исчезли
бесследно, крестьянские сани катились по мягкому снежку, что, похоже, уже до
весны покрыл место сражения.
После горловины отряд Фесса повернул на юг. Эгест, номинальная столица зажатых
меж двумя эльфийскими державами людских земель, был крупным и важным портом,
через который шла, в частности, почти вся торговля гномов - обитателей Железного
Хребта. В Эгесте не было ни единого верховного властителя, формально там правил
Коронный Совет из двенадцати самых знатных нобилей, избиравшихся благородным
сословием различных частей страны; правда, власти этот самый Совет имел более
чем немного. Каждый барон, герцог, граф, виконт или дюк был полновластным и
абсолютным хозяином в своих владениях - если, конечно же, не считать Святую
Инквизицию.
На ночь путники, не мудрствуя лукаво, остановились на постоялом дворе. Было в
этом какое-то мужество отчаяния - они словно бы торопили неизбежную схватку, они
жаждали её, они хотели, чтобы изматывающее ожидание кончилось бы как можно
скорее. И чем больше отцов - экзекуторов попытается преградить им дорогу, тем
лучше.
Однако ночь не принесла никаких происшествий. Щедро расплатившись из запасов ещё
нарнийского золота, провожаемый благословениями трактирщика, Фесс повёл свой
отряд дальше, прямиком на юг.
Он словно забыл о тревогах и сомнениях. Иногда, вечерами ему казалось, что он
слышит какие-то невообразимо далёкие голоса, взывающие к нему, тщетно пытающиеся
добиться ответа. Он не обращал на них никакого внимания. Впервые за много
месяцев здесь, в Эвиале, он точно знал, что ему делать. Это, как оказалось,
прекрасно - точно знать, чего ты хочешь и чего стремишься достичь. А Фесс сейчас
знал это более чем твердо.
...Горел огонь в очаге, и пенилось пиво в высоких кружках. Отряд остановился в
придорожной корчме. Фесс решил не мучить своих спутников тяготами холодных
ночёвок в зимних лесах. Если нагрянут враги, отряд примет бой и не отступит. Но
пока что спокойно горит огонь, и славное пиво с солёной рыбкой ждёт на столе, на
лежанках, не раздеваясь, заснули Прадд и Сугутор, не расставшись ни с доспехами,
ни с оружием.
Фесс и Рысь молча сидели возле очага, смотрели на яркий огонь. Воительница
казалась непривычно задумчивой, миндалевидные глаза смотрели сквозь пламя и
камень, в неведомую даль. Рысь распустила щнуровку куртки, открылась шея и
ямочка между ключицами. Удобно устроившись, в ямочке лежал странный амулет -
золотой зверь, чем-то похожий на большого льва, с парой громадных клыков, что
торчали из пасти. Рубиновые глаза зверя горели недобрым огнём. Всё тело покрыто
было необычайно тонкой резьбой, круги, спирали, извивы сплетались в сложный
рисунок, и едва ли посредством этого мастер хотел показать, что зверь покрыт
густым мехом.
- Прости, Рыся, не будет ли невежливо спросить... - начал было Фесс.
- Ты об этом, одан? - воительница осторожно коснулась золотой фигурки, и
некроманту вновь почудилось, что зверь чуть прикрыл свои рубиновые глаза -
словно кот от удовольствия, когда его гладят по шёрстке. - Конечно, нет... одан
Фесс. Это мне досталось от матери. Единственная вещица, которую не отобрали в
Храме...
- В Храме у послушников отбирают их собственность? - искренне подивился Фесс.
- Одан опять меня проверяет... Нет... не то чтобы отбирают. Считается, что адепт
должен отринуть своё прошлое, ибо в нём нет силы, одна слабость, Даже если
ученик движим желанием отомстить. А мне Стоящий во Главе разрешил это оставить.
- В нём есть магия, - медленно сказал Фесс, глядя в рубиновые глаза зверя.
Некроманту казалось, что лев смотрит на него более чем неласково. - Твоя мать...
ты говорила, что она была волшебницей...
- Ворожеей, одан Фесс, ворожеей да целительницей, но не чародейкой. И это... это
не она сделала.
- Ещё бы, - медленно проговорил Фесс. Только теперь он понял, кого ему
напоминает этот зверь. Белые львы нарнийских эльфов!
- Догадался... - тихо сказала Рысь.
- Но ведь ты этого хотела, - в тон ей, тоже очень тихо ответил Фесс. - Хотела.
Очень хотела... Фесс.
Впервые девушка назвала некроманта просто по имени, без непременного "одан".
- Кто ты, Рысь? - Ему очень хотелось протянуть руку и коснуться её плеча. Он
сдержался. С большим трудом.
Рысь проницательно вздохнула, встала, села рядом, прижалась плечом и боком. Всё
это получилось настолько естественно, что можно было только подивиться, почему
же они раньше-то так не сидели?
- А кто ты, некромант Фесс?.. Странник, пришедший из каких земель?..
Вот и я... мама отдала мне этого зверя незадолго до ареста. И... рассказала все
как было.
- Ты - наполовину эльфийка, - выдохнул Фесс. - Твой отец был нарнийцем. Именно
он сделал этого льва. Правильно?.. Но как же так?
Ведь полуэльфиек не бывает!
- Не бывает, - кивнула Рысь. - Потому что почти все полуэльфы - дети человекамужчины
и эльфийки-женщины. И всегда от такого... брака: рождались мальчики. Ни
одной девочки. А вот эльфы-мужчины... им женщины человеческого племени не были
нужны. Кстати, чистокровными эльфийками они тоже не очень интересуются, в
пределах необходимого для того, чтобы жил род, не больше. Оттого и появляются на
свет полуэльфы... всё просто. Мой отец... оказался исключением.
- Ты видела его? Хоть однажды? Рысь кивнула.
- Он приходил несколько раз. Когда... когда отец моих братьев, мамин муж, был в
отъездах. Красивый... высокий... волосы мягкие, как шёлк. Мама выносила меня к
нему. Он что-то шептал мне на ухо... теперь-то понимаю, это были заклинания.
Иначе как бы я выжила... потом, когда всё это случилось. Ну а ты, Фесс? Ты?
Откуда? И, главное, куда?
- Ну, пока что - в Эгест, - негромко проговорил некромант, однако Рысь перебила
его нетерпеливым взмахом руки:
- Я не про то. Откуда ты? Чего хочешь?..
- А чего хочешь ты? Ты ведь дружна с Вейде, не правда ли? Ты служишь и Нарну, и
Вечному лесу?..
- Я служу только самой себе, Фесс. Как ты, наверное, уже понял.
- Храм?..
- Я не сказала тебе ни слова лжи, некромант. Это был мой путь. Я хотела найти
своё место. Ни среди людей, ни среди эльфов я его не нашла. Что неудивительно. В
Нарне очень озабочены чистотой крови, в Вечном лесу никогда не примут потомство
Тёмного эльфа. Вейде... она была ещё из лучших. Потому и помогла нам. Не дала
сгинуть, не навела на нас весь отряд...
- Не дала... - эхом отозвался Фесс. - Впрочем какое это теперь имеет значение?
Джайлз...
- Давай не будем говорить о нём хотя бы сейчас? - она крепче прижалась к нему. -
Ну, что ты замер, как деревянный? Сказать тебе простыми словами, чего я хочу,
или догадаешься сам?..
Он осторожно коснулся её щеки, не по-человечески гладкой кожи.
- Ты слишком долго был один, - ласково сказала она. - Идём.
Она выскользнула из комнаты. Фесс медленно двинулся за ней.
И потом было хорошо. Очень хорошо.
Однако наутро, когда проснулись орк и гном, всё стало по-прежнему.
Во всяком случае внешне.
А дорога всё стелилась и стелилась под ноги мягкой белой шкуркой полярной лисы.
Никто не пытался заступить им путь, никто не устраивал засад, никто не выводил
против них баронские ополчения. Инквизиторы затаились, словно в упоении от
своего успеха, и... забыли о некроманте? Или задумали какую-то подлость?..
В другое время Фесс, наверное, обеспокоился бы тем, почему ему удалось
беспрепятственно пробраться так далеко в глубь вражеской страны - а теперь, увы,
приходилось считать вражеской любую страну, где сильна была власть Святой
Инквизиции. В другое - но не сейчас. Враги пропустили его? Тем хуже для них. Они
думают, что заманивают некроманта в ловушку - как бы они сами не угодили в неё!
Отряд шагал бодро. Над Эгестом встала зима, но ледяные ветры утихли, с небес
медленно падал лёгкий снежок, и морозец не обжигал, а лишь слегка бодрил.
И вскоре они увидели над недальним лесом высокие шпили сторожевых башен. Это был
Эгест. Они пришли.
Местность вокруг стольного Эгеста лежала обихоженная, густо населённая и вроде
бы безопасная. Во всяком случае, неупокоенные тут пока что не буйствовали, по
крайней мере не до такой степени, что доведённые до отчаяния жители бросились бы
за помощью к некроманту.
Утром, когда над узкой полосой л
...Закладка в соц.сетях
