Жанр: Электронное издание
Hranitel
...проламывая их или срывая с мёртвых рук. Неупокоенные разъяренно
зарычали в ответ и, добежав до наспех составивших строй копейщиков, очень ловко
принялись размахивать мечами. Они могли не помнить своих имён и кем они были при
жизни, но вот умение владеть мечом, похоже, впиталось в их самые кости. На камни
полетели обрубленные древки. Мёртвые рыцари, построившись плотным клином,
методично взламывали пехотный заслон, точно так же, как делали это и при жизни.
Некромант отмахнулся мечом от какого-то слишком настырного копейщика и вбросил
клинок в ножны. Пехотинец с разрубленной шеей, хрипя и захлебываясь кровью,
свалился на снег. Фесс взял посох наперевес двумя руками, и как раз вовремя -
толстяк, верзила и половинчик напали на него, умело и ловко чередуя удары и не
мешая друг другу.
За их спинами отец Марк уже не катался, он неподвижно лежал лицом вниз в луже
собственной крови, и посланные некромантом черепа уже успели обглодать ему бока
и спину. Этлау медленно пятился, отбиваясь, лицо инквизитора стало совершенно
безумным, от сжёг ещё несколько черепов, однако по одному промахнулся. Мёртвые
зубы рванули грудь инквизитора, тот подавился воплем, но, несмотря ни на что,
сумел спалить и этого врага.
Фесс потерял Этлау из виду, едва успевая отражать сыпавшиеся на него со всех
сторон удары. Мечи звенели, сталкиваясь с посохом, мелькали возле самой головы
некроманта; а позади него латники и инквизиторы пятились и пятились под натиском
мёртвых рыцарей. Здесь оставались только самые стойкие, кто не испугался
подъятых заклинанием отживших своё воителей. Шансов у живых не было, только
искрошив неупокоенного в мелкую труху, они могли бы считать его убитым.
Вихрь тем временем покончил уже со зданием инквизиции и с неослабевающим
усердием принялся размётывать окрестные дома, протягивая чёрные руки-струи к
кафедральному собору. Люди, уже не экзекуторы и не их наёмники, - бежали кто
куда, вопя от ужаса.
Пришла пора платить, пришла пора. За кровь моих друзей и Рыси.
Платите, друзья, платите!..
Некромант крутанул посох, вкладывая в это движение нечто большее, чем просто
силу, магию или что-то в этом роде. Он вкладывал туда ненависть, и не только
свою. Ненависть последних Дану, что предпочли сгореть среди своих лесов, но не
сдаться победоносным гномьим корпусам; и ненависть гномов, обрушивавших потолки
собственных пещер, обрекая себя на медленную смерть от голода, только чтобы не
отдать рудные жилы и золотые прииски прорвавшимся внутрь Дануразведчикам. Кэр
Лаэда, выросший в благополучной Долине магов, пошедший в Серую Лигу Мельина,
потому что дома стало скучно, не умел по-настоящему ненавидеть. До сего момента.
Пока он не увидел своих друзей - первых настоящих друзей в его жизни! - и свою
женщину (нет, первой она не была, но... тех, кто был до неё, он никак не мог
назвать своими), лежащими на снегу, пропитывающими его своей собственной кровью,
он не знал, что такое ненависть. Он убивал, да - но разве ненавидел?
А теперь - он ненавидел и жаждал убийства. До последней минуты с инквизиторами
ещё можно было биться, как на дуэли.
Наверное, он всё-таки потерял контроль над собой. С чёрного неба сорвался ещё
один смерч, он стремительно опускался, нацеливаясь прямо в некроманта. Тьма.
Рядом. Возьми её, почерпни в ней, и тогда...
Нет. Победа будет моя, или я лягу рядом с моими друзьями и двинусь своей тропой
в Серые Пределы.
Все трое напали на него разом, со всех сторон, тройным ударом, который
невозможно отбить и от которого невозможно уклониться. В ответ запел, рассекая
воздух, некромантов посох, пламя плеснуло с янтарного навершия прямо в глаза
верзиле, он попятился, и Фесс, проскользнув в немыслимом изломе у него под
рукой, коротко ударил врага остриём посоха в бок. Ударил, добавляя к силе удара
ещё и ту Силу, что делала его магом, и не просто магом, а именно некромантом.
Никогда ещё он не желал так чьей-то смерти. Не выигрыша, не победы, не
доказательства, что он, Фесс, - лучший, а именно смерти врага, окончательной и
бесповоротной. На миг некроманту показалось, что с его посоха сорвалась чёрная
молния, верзила взвыл, но вой тотчас сменился отвратительным хрустом рвущейся
плоти. Верзилу разорвало пополам, а посох Фесса, продолжая движение, столкнулся
с подставленным мечом толстяка, легко переломил стальной клинок и, пробив
нагрудник, застрял в теле.
Половинчик, заверещав, ринулся на некроманта сзади; посох чуть не вырвался из
рук Фесса, ударив назад словно сам собой, нанизав невысоклика на острие, точно
бабочку на иглу.
Все. Конец. За спиной Фесса мёртвые рыцари раскидывали последних
сопротивлявшихся. Как и следовало ожидать, запасов храбрости солдатам Инквизиции
хватило ненадолго - или это была не трусость, а понимание?
Ведь справиться с зомби или с неупокоенным, не имея магического оружия, почти
что невозможно.
А над головами, в чёрном небе, всё выл и выл разрушительный вихрь, стены
кафедрального собора медленно заваливались внутрь, и ясно было, что ни мёртвые
рыцари, ни этот вихрь не остановятся, пока не сотрут с лица земли весь Эгест.
Фесс судорожно огляделся. Он остался один, если не считать неупокоенных, в самом
сердце шторма, под опускающейся на город завесой Тьмы, рядом с мёртвыми и
умирающими, рядом с друзьями, которых надо было вытаскивать отсюда...
Некромант вскинул голову. Посмотрел прямо в миллионы глаз, которыми глядела на
него безумная буря. Ему казалось - он отражается в них, и та сила, что
использовала его, словно отмычку, глядит на него сейчас с неприкрытой усмешкой.
Нет, он не даст ей воспользоваться своим промахом. Прежде, чем он сможет помочь
раненым друзьям, он остановит это вторжение. Как бы то ни было, но остановит.
Уцелевшие неупокоенные рыцари, глухо рыча, медленно стягивались в кольцо вокруг
него, Фесса, и некромант вдруг понял, что отдал слишком много сил, что
наложенное на мёртвых заклятье слабеет, вот-вот рухнет, и тогда они все
набросятся - нет, даже не на него, сам-то он отобьётся, а на раненых
спутников...
"Стой, - сказал сам себе Фесс. - Стыд и позор, некромант. У тебя в запасе самое
меньшее минута - по меркам твоей магии, почти что вечность".
Фесс неожиданно улыбнулся. Пора спрятать меч. Пора вспомнить уроки Даэнура. Пора
преобразовать безумное буйство тёмной стихии в спокойное, плавное истечение
Силы, которую он сможет использовать, во всяком случае, на то, чтобы оттащить
своих друзей от самой грани Серых Пределов.
Обеими руками некромант поднял посох над головой и начал громко, во весь голос,
выкрикивать заклинание. Одной только мысли сегодня было явно недостаточно.
Это заклинание читалось на мёртвом языке, одном из тех, какими пользовались в
карликовых полисах, некогда разбросанных по плодородной Аррасской равнине.
Жившие там люди привечали чародеев задолго до основания Академии Высокого
Волшебства и пришествия Спасителя. И ещё у них был враг - дуотты, и для борьбы с
этим врагом давно канувшие во мрак обитатели Арраса использовали любые средства.
В том числе и некромантию. И уже их враги, отличавшиеся умением быстро
перенимать всё лучшее из враждебной им человечьей магии, освоили и этот её
раздел, сохранив и арсенал заклятий, и язык, на котором они некогда звучали.
Заклинание сотрясло воздух. Мёртвые попятились, воя от ужаса. Голос
Фесса заглушил даже неистовый вой урагана, голос, повелевающий, приказывающий,
подчиняющий. Высвобожденная сила Тьмы, бешеный вихрь - о, нет, лишь только
похожий на те, что разрушили Арвест, только похожий, иначе Фесс смог бы
остановить их ещё тогда, - наползал на него, давил всей чудовищной мощью,
способной размётывать города, но, к счастью, не способной засасывать людские
души в ту самую Тьму, частью которой он являлся; некромант звал его, тянул к
себе, и на какие-то мгновения ему показалось, что он и в самом деле способен
обуздать тёмную мощь.
Но только на мгновения.
Бесчисленные знамена Тьмы затрепетали от гнева. Вихрь уже не подползал, нехотя
повинуясь изощрённому заклинанию, он сам шёл в наступление, намереваясь
поглотить дерзкую козявку, осмелившуюся приказывать чистой стихии Разрушения;
заклятье рвалось, Фесс отчаянно попытался влить в него новые силы - и в тот же
миг вихрь накрыл его.
Несколько секунд некромант ещё удерживался на ногах, тщетно пытаясь вернуть себе
власть над вышедшим из повиновения диким зверем. Он вбирал в себя бушующую мощь,
но, увы, не мог повернуть её против самой же стихии - он лишь высасывал силу из
вихря, ослаблял её, безжалостно рассеивая и уничтожая льющееся на него
богатство. Он ещё сумел направить удар против столпившихся неупокоенных и со
злой радостью видел, как вихрь обращает в ничто ржавые латы и выбеленные
костяки, ломает мечи и крошит шлемы...
Во всяком случае, после его мести инквизиторам, людям Эгеста, которых он,
сложись всё по-другому, защищал бы от неупокоенных, бродя от селения к селению,
не придётся бороться ещё и с этой мёртвой ордой.
Однако затем вихрь оторвал его от земли. Только его. Тела орка, гнома и Рыси
остались на площади.
Фесс закричал. Закричал, проклиная всё, себя, своё искусство, свою месть и
вообще всё на свете. Он видел, как отдаляется площадь, его безжалостно крутило и
вертело, все попытки вырваться из тугого кокона оканчивались ничем.
Чёрное облако поглотило его, поглотило - и брезгливо швырнуло вниз. Загудел и
завыл в ушах ветер, уже обычный, как при падении. Некромант камнем летел к
земле, и, не брось он инстинктивно заклятье, ему бы настал конец.
...Тряхнуло его так, что едва не вылетели зубы. Он упал на лапы ели, скатился по
ним в успевший нападать снег, тяжело ударился о землю плечом и боком. Взвыл от
боли, закусил губу, чтобы не кричать больше. С трудом приподнял подбородок, и...
Он был не на площади и вообще не в стольном Эгесте. Вокруг - сумрачный
заснеженный ельник, такое впечатление, что уже середина зимы. В левой руке
посох, а вот рунного меча на поясе не оказалось. Крепко запрятанные на теле
эльфийские золотые уцелели, как и всё остальное, а вот меча не было.
Кряхтя, Фесс поднялся. Идти он мог едва-едва, слово древний старик, с трудом
переставляя ноги. Хорошо ещё, снег оказался не столь глубок.
Где-то неподалёку послышался звон бубенчиков, и Фесс, судорожно сглотнув, пошёл
прямо на этот звук, прозвучавший сейчас божественной симфонией небесных сфер.
...Прежде чем он одолел полсотни шагов, он трижды упал. Едва-едва выбрался на
дорогу - звон бубенцов и впрямь означал близость тракта. Взглянул на милевой
камень - три лиги до Эгеста. Всего три лиги...
А небо над городом уже очищалось. Сейчас должны хлынуть беженцы, те, кто
пустился наутек при первых признаках угрозы, подумал Фесс. Он стоял,
привалившись к камню спиной - сил двинуться не было. Некромант заскрипел зубами,
вспомнив об оставшихся там друзьях, - однако и это не смогло помочь. Он шел,
шатаясь, точно пьяный, не в силах даже нормально идти, а не то что сотворить
какое-то там заклинание. Несколько раз он попытался. Ничего. Истощение, полное
истощение. Его месть обошлась ему слишком дорого.
Кажется, он одновременно рычал от ярости и плакал, точно ребёнок. Опирался на
посох, переносил на него тяжесть тела и подтягивал ноги, словно калека. Разум
его словно помрачился, ему казалось, что он уже идёт многие часы, и вот-вот
впереди должны появиться башни стольного города, однако, обернувшись, увидел
позади чёрную пирамидку милевого камня. Он одолел не более пары сотен саженей.
Тогда он упал в снег.
...Очнулся он от холода, когда уже наступил вечер. Смеркалось. Тракт опустел.
Если кто-то и миновал лежачего, то не остановился и не предложил помощи. Странно
также, что никто не попытался его ограбить...
Впереди замаячили огни таверны, и он потянулся к ним, точно умирающий от жажды в
пустыне человек тянется к воде. Ввалился через порог и тяжело упал на лавку.
Трактир гудел почище любого пчелиного роя. И был набит битком. Народ бежал из
Эгеста, впрочем, уже не бежал, а так - уезжали до лучших времён, разумеется, те,
кому было куда уехать.
Говорили все, разумеется, только об одном.
Некромант с трудом дополз до свободного места на скамье, бросил несколько
серебряных монет подавальщику и заставил себя приняться за еду, одновременно
прислушиваясь к разговорам.
А разговоры все, конечно же, шли только о том ужасе, что приключился в городе, о
жутком сражении на площади, о реках крови и горах трупов, о страховидлах, что
полезли из-под земли, о том, как кошмарный некромансер обрушил сам собор и стёр
с лица земли дом
Святой Инквизиции.
Передавались леденящие кровь подробности. Если хотя бы сотая их часть была
правдой, Фессу следовало немедленно покончить с собой.
Какое-то время он просто слушал, надеясь, что кто-то упомянет орка, гнома или
Рысь. Пусть они пленены, пусть сейчас в темнице - только бы знать, что они живы!
Ничего больше сейчас не надо...
Однако его надежды не оправдались. Никто из бежавших прочь обитателей Эгеста и
словом не обмолвился о судьбе спутников некроманта. Делать нечего, значит, надо
идти в город самому.
Искать, искать и ещё раз искать. Если они живы - он вытащит их из любого
застенка, если только... Да, правильно, чародей, - если они живы.
После горячего супа и доброго куска жареного мяса ему полегчало, хотя и не
сильно. Тяжело опираясь на посох, он поднялся и побрёл к двери. На странного
путника никто не обратил внимания, сегодня всем было не до чьих-то странностей.
Фесс выбрался наружу. Сделал десяток шагов и тотчас понял, что переоценил себя.
Ноги приходилось переставлять чуть ли не руками. Силы стремительно таяли,
уходили, как вода в песок. Он, вобравший в себя чудовищную мощь бушевавшего над
городом чёрного шторма, сейчас не мог потратить ни единого грана из этого
богатства - оно лежало где-то под спудом, ему совершенно недоступное. Фесс хотел
заставить мышцы тела работать, хотел согреться, чтобы больше не думать ни о
ночлеге, ни о тепле. Он хотел идти всю ночь - однако при первой же попытке
сплести несложное заклятье обновления сил его скрутило жестокой болью, а магия
не отозвалась. Никак. Ну, ничуточки.
Он был опустошён и выжат. Требовался отдых, длительный отдых -
Фесс словно бы наяву услыхал ворчливый голос Динтры. Конечно, старикцелитель был
совершенно прав, никакому волшебнику проделанный
Фессом трюк не сошёл бы с рук так просто. Но такого... полной утраты способности
к волшебству...
Лоб Фесса покрылся липким потом, несмотря на усиливающийся мороз. Что, если он
вообще лишился всего, что составляло его суть как мага?! Что он тогда станет
делать, как поможет друзьям?..
Каждый шаг давался всё большим трудом и всё большей болью.
Хрипя и стискивая зубы, Фесс протащился ещё, наверное, сотню шагов, пока нога у
него не подвернулась и он не полетел лицом в снег.
Ругаясь, изрыгая страшные проклятия на весь этот мир и на его чванливого
Спасителя, Фесс медленно приподнялся. Он запретил себе думать о том, что не
дойдёт. Он просто обязан был дойти.
Отчего-то в голову его не пришла весьма простая мысль - попросить кого-то из
купцов довести его до города. Впрочем, по ночному времени если кто и ходил по
тракту, так лишь лихие люди, бесшабашное братство разбойничков. А он не мог
ждать утра. Он обязан был дойти.
...Когда он рухнул в четвёртый раз, сил подниматься уже не осталось.
Он молча лежал, уткнувшись лицом в снег, и ждал. Чего? Наверное, смерти. Или,
быть может, чуда - чтобы над ним внезапно раздался хорошо знакомый ворчливый бас
Сугутора, или гневный рык Прадда, или - и лучше всего, вдруг признался он себе -
мягкий голос Рыси, тот голос, которым она произнесла "иди ко мне", совсем
недавно, совсем недалеко отсюда, когда они двое наконец-то перестали
притворяться друг перед другом.
- Так, так. Знаменитый некромант Неясыть. Лежит, словно упившийся смолокур.
Интересно, почему именно смолокуры пьют больше всего горькой, как ты думаешь,
некромант?..
Он не повернул головы. Сил не осталось даже на это. Перед Фессом распахивалась
чёрная бездна, однако отнюдь не смерти, а нестерпимого стыда и отчаяния. Такого
стыда и такого отчаяния, когда человек не воет, не катается по земле, а когда он
тихо расстаётся с жизнью, и притом без всяких посторонних орудий вроде ножа для
перерезания вен или намыленной верёвки.
У некроманта не осталось сил даже удивиться тому, что он слышит сейчас голос
самой Вейде, королевы эльфов Вечного леса.
- Я говорила тебе, что вам надо идти к Пику Судеб? - стоя над распростёртым
волшебником, назидательно сказала эльфийка.
В голосе её Фесс услыхал металл, но притом - и тщательно сдерживаемые слезы,
словно случилось нечто непоправимое.
- Говорила или нет, о неразумный, недостойный высокого звания чародея человек?..
Что ты молчишь? Ответь мне!..
- Он не может говорить, Aigsil (Светлейшая), - сказал чей-то мужской голос.
Музыкальные ноты и обертоны выдавали в говорившем ещё одного эльфа. - Полное...
dreararine, истощение внутренней сути. Если мы оставим его здесь хотя бы на
несколько часов, он умрёт.
- Умрёт?! - зашипела Вейде. - Здесь, возле самых моих границ?! Не бывать этому!
Эллидан, Треолорн, берите его. Галлстон, следи за дорогой. Миалли, к тебе это
тоже относится. Где носилки? Где носилки, Треол, я же тебе это поручала!
- An endion Aigsil, me to maro cairo...
- He оправдывайся. И говори на имперском. Я хочу, чтобы он понимал нас.
- Повинуюсь, Светлейшая. Носилки сейчас будут.
- Не сейчас, а сейчас же, Треолорн! Иначе отправишься у меня к недомеркам...
- Уже, уже, Aigsil...
Фесс почувствовал, как мягкие, но очень сильные руки поднимают его, осторожно
кладут на что-то упругое, чуть раскачивающееся.
- Понесли, - вполголоса сказал кто-то ещё из эльфов.
"Куда вы меня?! - захотелось крикнуть некроманту. - В Эгесте у меня остались
друзья, я должен..."
- Ничего ты уже не должен, - отрывисто и зло бросила эльфийка, даже не пытаясь
скрыть, что читает его мысли. - Все ты испортил, никчёмный Xraibe, все, что
только мог! Тебе незачем идти в Эгест. Твои спутники либо мертвы, либо умирают,
а силой освободить их я не могу. Ты убил отца Марка, но среди инквизиторов
хватает сильных чародеев, знатоков святой магии. Даже если бы я очень хотела
спасти... гм... Рысь, я бы...
"Зачем же ты тогда спасаешь меня, глупая эльфийка? Ты не понимаешь, что я..."
- Я-то всё понимаю. Но я не позволю Разрушителю умереть вот так вот просто, на
снегу, и обречь на страшные беды и напасти все окрестные земли на несколько дней
пути. Нет, я в Эгест тебя не пущу. И думать не смей. Ты же не можешь даже
ходить! Заклятья не сложишь, а если и сложишь, в ход не пустишь! Идешь больше
чем на смерть - идёшь на погибель всему Эгесту и всему Вечному лесу! Хоть
волоком, хоть в путах - я тебя дотащу до Пика Судеб! И послушаем, что ты тогда
скажешь...
Фесс заскрежетал зубами, попытался перевалиться с носилок на снег - шагавшая
рядом эльфийка, не Вейде, ту, которую звали Миалли, легонько толкнула его в
грудь, и этого хватило, чтобы он, шипя и отдуваясь от боли, рухнул обратно.
- Легче, Миа, легче! - резко бросила Вейде. - Думай, что делаешь. Ему сейчас
каждое прикосновение - пытка. И не знаю, сумели бы инквизиторы придумать что-то
поизощрённее...
- Прости, некромант, - изменилась в лице Миалли. Она была очень хороша собой, в
шитой бисером короткой курточке мехом внутрь, и глаза у неё, в отличие от Вейде,
были молодыми. По-настоящему.
Чтобы не заплакать от злого бессилия, Фесс зубами впился в рукав куртки. Всё
потеряно. Друзья остались в этом проклятом городе, и даже если не умерли от ран,
то, что намного хуже, угодили в руки к инквизиторам. Умереть от ран в таком
случае, само собой, становилось великим облегчением. А его самого, беспомощного,
потерявшего меч, коня, книги - тащат, как заполеванного волка, какие-то эльфы с
острыми косицами, заплетёнными на висках...
- Никуда твой коняга не денется, - вновь прочитала его мысли Вейде. - Тиэдор
позаботится. Она нас скоро догонит. А пока что лежи и, пожалуйста, перестань
думать обо мне как о враге. Поверь, всё это ещё может обернуться тебе на пользу.
А умирать, как это говорится у вас, людей, никогда не бывает поздно. Этот выбор
от тебя никуда не уйдёт. Только, если уж решишь сводить счеты с жизнью,
пожалуйста, будь любезен, соизволь перед этим убраться куда подальше от моих
владений. Например, за Стену Салладора. И там вешайся, давись, режься, топись
сколько угодно. Слова никто не скажет. А сейчас - нет, ты на моей земле... на
бывшей моей земле, и умирать тебе здесь я не позволю, это уж ты как хочешь...
Фесс молчал. От того, что эльфийка так легко и свободно могла копаться у него в
голове, становилось ещё хуже. А что, если ей удастся выведать...
- Не бойся за свои тайны, - немедленно отозвалась Вейде. - Поверь мне, они у
тебя очень хорошо запрятаны. Ни один маг не отыщет. Мне, некромант, твои секреты
тоже без нужды. У меня свои беды, свои заботы и свои цели. И пока что главная
моя цель на сегодня - утащить тебя как можно дальше от Эгеста, чтобы уж никуда
ты подеваться не смог!
Некромант стиснул зубы и ничего не ответил. Более того, он старался даже не
думать. В голову вползала бесформенная серая мгла, и от этого, как ни странно,
становилось даже немного легче.
Итак, он лишился всего, ну, или почти всего, потому что посох какникак при нём.
Вейде обещала привести их коня. Но что потом, что он будет делать потом и
куда...
- А это уже зависит от тебя, - сказала Вейде, нагибаясь к нему. -
Отрекись от некромантии, и, клянусь вечным Древом, ты станешь почётным гостем
моего леса. Сможешь остаться там и жить сколько и как захочешь.
- И помогать инквизиторам ловить ведьм? - прохрипел Фесс.
- Одну ведьму ты им и так помог поймать, - пожала великолепными плечами Вейде. -
Если б не ты, Красная осталась бы жива.
- Ты... её... знала? - выдавил из себя молодой чародей.
- Конечно. Как ты думаешь, кто помог деревенской простушке из
Кривого Ручья, утопающего в коровьем навозе и гнилой соломе, кто помог ей
сделать первый шаг?..
- Тогда ты тоже виновна! - Фесс попытался зарычать, но из горла вырвалось только
какое-то жалкое хрипение.
- Виновна, виновна... тогда во всех грехах убийцы виновна его мать? Даже если
она умерла сразу при его рождении и не могла ни увидеть его дел, ни узнать о
них? Я разбудила Красную, помогла сделать первый шаг... дальше она шагала сама.
- Почему?.. - Фесс не мог скрыть удивления. - Если вы в союзе с инквизиторами, а
они...
- А они жгут ведьм? Правильно, только не каждая ведьма идёт по тёмной дороге,
мой добрый некромант. Тех, что вступили на тёмный путь, увы, следует или
понуждать к раскаянию, или сжигать. Я уже говорила тебе и повторю снова - только
мы да инквизиторы, несмотря на их варварские методы, удерживаем западную Тьму от
последнего рывка. Ни хвалёный Белый Совет, ни ещё более хвалёный Волшебный Двор
не сделали и сотой доли работы. Тьма - она ведь прежде всего в нас самих, не
только в Затенённых Морях. И тот, кто дал этому ростку укорениться, взойти,
начать плодоносить - пусть пеняет только на себя, что пришёл... садовник и
выполол дурное растение с корнем. Пусть лучше погибнет один, чем сотня. Принцип
меньшего зла не так ли, некромант? Ваша любимая установка. Ваш догмат.
- Я не могу... с тобой... спорить... сейчас... - слова едва-едва выбирались на
свободу из его гортани. Силы стремительно убывали. - Погоди... ещё... выясним...
- Конечно, конечно, - усмехнулась Вейде. - Конечно, мы всё выясним.
Хвала небу, что мы всё-таки успели и нашли тебя! Вот о чём думать надо, а не о
том, что, мол, "выясним"... Могу тебя обрадовать, некромант, - дело твоё дрянь,
и, если бы не мы, твоя голова уже оказалась бы в банке со спиртом у... вижу по
глазам, что сей чудесной истории ты не знаешь. Корпоративная солидарность, в
просторечии характеризуемая пословицей
"ворон ворону глаз не выклюет". Как ни парадоксально, факультет святой магии от
ректора Академий практически не зависим, подчиняется только аркинскому Престолу,
и, понятное дело, никто из его профессуры никогда не скажет ничего порочащего
святых братьев. А надобно тебе сказать, что отец Марк, которого расклевали твои
миленькие птички... костяные птички, летающие черепа, имел противоестественную
склонность коллекционировать головы знаменитых еретиков. Читаю в твоих глазах
вопрос - как он мог их коллекционировать, если еретики поголовно присуждаются к
сожжению, никак не к обезглавливанию или повешению? Объясню. Не все еретики и
ведьмы сжигаются. Иным... оказывают честь другими способами. В том числе и
такими, что позволяют сохранить в целости некие части тела. Конечно, голову
можно мумифицировать, но отец Марк предпочитает спирт. Точнее, предпочитал. Надо
сказать, дурной пример заразителен. Даже для высших иерархов. Кое-кто в Аркине
перенял нехорошую привычку. Тебя отвезли бы туда, некромант. А в аркинских
подвалах не выдержать даже тебе, со всей твоей магией и мастерством во владении
мечом. Тамошнее волшебство... поверь, к чародеям в сутане относиться надо
серьёзно. Спаситель - могущественная сила... слушай, слушай меня, не отводи
глаза и не закрывай их! Тебе надо сосредоточиться на чём-то из реального мира,
потому что иначе ты можешь соскользнуть... да, да, смотри мне в глаза и слушай!
A, deenoll, shaire! Он начинает плыть! Mialle, Treolorn! Haiise! D'evenol ta ma!
- Ta ma esse ard, Aigsil.
- Вместе! Дружно! A, shaire! Je ned ramrod, pean-ne! Ta ma!
- Aigsil, ekkodaro.
- Ничего не бесполезно, Миа! Давай, помогай!
Фесс плавал в багровом океане боли. Ещё совсем недавно он лежал на эльфийских
носилках, хоть и донельзя обессиленный, но, в общем, воспринимающий мир человек.
Сейчас он стремительно погружался в опасное беспамятство, утрачивая связь с
реальностью, словно его душа просто рвалась как можно скорее расстаться с
опостылевшим телом. Чьято невероятная сила рвала и мяла его, словно неторопливо
вминая в алый сумрак, где, он знал, не будет уже ничего.
Поглощённой Силе было тесно в пределах одной телесной оболочки, она рвалась на
волю, на просторы Межреальности...
И всё-таки он к
...Закладка в соц.сетях
