Жанр: Электронное издание
ARNDWRLD
... стен мельницы, от которой он не отступит ни на шаг, герцога
найдут разрубленного палашом. Эскадроны Келлермана и Мильо преследуют
англичан. Скоро Брюссель узнает о поражении, а еще через день и другие
европейские столицы. Ликовать будет один Париж! Но это будет через
день. А пока гвардия разворачивает орудия на девяносто градусов, она
еще не посчиталась с пруссаками. Видя бегущего союзника, Блюхер
опускает руки. Наполеон принимает капитуля цию!
Восемь часов вечера. Через клубы порохового дыма, через хмурые тучи
пробивается заходящее солнце к изувеченному полю Ватерлоо...
- Кого вы мне привезли? Это не мой сын! - кричал старик Донсваген,
обезумевший от подозрений.
- Но-но! - предостерегающе ответил Бриен. - Вы плохо видите?.. Пока он
в шоке, придет в себя через несколько часов. У вас еще есть время
признать сына. Шелковые чулки, ботфорты, лосины, красная лента, серый
редингот - все как на фотографии. Правда, на ней он не по колено в
грязи, так и мы не шлялись по анфиладам Тюильри.
Старик произнес упавшим голосом
- Что с ним случилось?
- Оказался несговорчивым, и кончим на этом.
- Да вы же притащили Бонапарта!
- Бросьте чудить, нам не могло быть сразу двух императоров Все время,
пока Давел исполнял роль, оригинал пребывал в безвременье, просто не
существовал. Таковы правила игры. Лучше успокойтесь и дайте нам
чего-нибудь выпить. Вот беда, мне так и не удалось раздобыть
бургундского! - Бриен дружески стукнул сержанта по плечу и развалился в
кресле. - Что за прием был: ни одной бабы, одни драчуны!
- Скажите, а если произошла ошибка и вы наткнулись на настоящего
Бонапарта, что тогда ожидает Давела? - спросил старик умоляющим голосом.
- После первого посещения канал блокируется навсегда. Ему оттуда не
выбраться. И все же советую вам освободиться от эмоций и протереть
хорошенько глаза, иначе мы будем жалеть, что связались с вами.
- Мне незачем смотреть - я отец!
Против такой фразы возражать было трудно.
Наполеона уложили на кушетку, стоящую в углу комнаты, а старика на
диван и накрыли шотландским пледом. Он страдал молча. Стали ждать
пробуждения "корсиканского людоеда", Какой-то первобытный трепет и
суеверный страх овладел всеми.
В час ночи радостно залаяли сторожевые собаки. Кто-то быстро шел по
дорожке, уложенной мелким щебнем, затем свободно открыл входную дверь.
Перед командой Дюфона появился Давел Донсваген в испачканных грязью
плаще и ботфортах, в руке он держал форменную треуголку.
Ситуация, прямо сказать, мало приятная: присутствие пары Бонапартов в
одной комнате вызвало у старика приступ тошноты - пережить такой
исторический нонсенс было ему не по силам.
- Это он! - вдруг крикнул Донсваген-старший и сбросил с себя плед.
Не обращая внимания на поздних гостей, Давел отрапортовал :
- Англичане разгромлены, отец! Все произошло так, как я и предполагал!
- блудный сын обнял отца и, тут же отстранив его, быстрым шагом
направился к книжным стеллажам. - Посмотрим, что теперь пишет Вальтер
Скотт? Думаю, ни строчки!
Дюфон пригладил густые бакенбарды. Теперь всем было ясно, они дали маху.
- Этого не может быть! Я же сам видел. Мы их разбили! - томик в
потертом кожаном переплете выпал из рук Давела.
Донсваген-старший пришел в себя.
- Мне кажется, мы никогда не сможем разобраться во всем этом. Время -
вещь путаная.
- Ты узнаешь этого человека? - Бриен подтолкнул Давела к кушетке.
Опустившись на колени, издавая еле слышные скулящие звуки, тот
несколько минут оставался без движения.
- Кто же теперь скачет по полю Ватерлоо на белом коне? - Бриен задал
вопрос, который повис в воздухе и с этого момента требовал ответа. Не
произошло ли действительно нечто ужасное?
Старик поднял с пола книгу древнего английского историка, ему не
терпелось узнать, что привело сына в такое недоумение. Там, на
страницах книги, победа по-прежнему оставалась за Веллингтоном. Он снял
с полки еще несколько томов - Наполеон умер пленником на Святой Елене!
Слава богу, все на своих местах!
- Как император оказался здесь, отец? - в глазах Давела мерцал ледяной
холод.
- Я всегда был против твоей затеи... Я пригласил этих людей, чтобы они
спасли тебя и историю от бесчестия.
Не так витиевато, господин Донсваген, задача наша была куда скромнее -
расставить всех по своим местам.
- Вам это удалось вполне. Теперь я понимаю, почему ОН проиграл
последнее сражение, - голос человека, находившегося на грани
помешательства, звучал ровно и слегка надменно.
- Ты говоришь странные вещи. Объясни.
Давел объяснил. Заменить Наполеона в ночь на 18 июня он не мог, так как
в картотеке БС тот не значился, и поэтому избрал другой путь. Какой?
Чуть позже. Французы действительно одержали верх. Атаку организовали
рано утром. Груши подошел вовремя, о других событиях дня, вернее,
деталях, знать не может - он был далеко от поля битвы, на расстоянии
полумили, в деревне Ватерлоо; там, куда на самом деле не залетело ни
одного пушечного ядра. В Трансплантаторе сильно нервничал и забыл
указать пункт назначения - Кайю - место первой ставки императора.
- Это похоже на правду, - вступился старик. - Угомон смели, Папелот
сожгли, Бель-Альянс сравняли с землей, а в истории осталось Ватерлоо.
Он просидел в стоге сена все эти дни, пока не убрались войска.
Наполеон, которому он, безумец, надеялся преподнести урок стратегии,
справился и без него! Правда, Давел полагает, что ему удалось
установить некую телепатическую связь - но это не более чем фантазия на
голодный желудок.
- Так кто же руководил французами в тот день, когда появились мы и
изолировали вместо копии подлинник? - не унимался Бриен, ему надоело
слушать околесицу.
- Франсуа Эжен Робо! Это так? - вскричал старик. - Конечно же, кого еще
мог предоставить Трансплантатор для материализации!
- Бросьте говорить загадками, Донсваген! От ваших пристрастий к истории
у нас вскипают мозги! Кто такой Робо? - Дюфон ударил кулаком по
подлокотнику, резко встал, подошел к Давелу и схватил его за белые
отвороты мундира, скрывающие орденскую звезду. - Вас следует навсегда
отправить бандеролью в сопливое детство - это лучшее место для игры в
солдатики!
Встряска пошла тому на пользу. Только сейчас он осознал время действия.
- Робо родился в деревне Балейкур и как две капли был похож на
корсиканца. Он считался официальным двойником Наполеона, - Давел
вздохнул: - Я мог попасть под Ватерлоо, лишь заменив Робо.
- Ну-у-у, и что из этого следует?!
Донсваген-старший попытался вызволить сына из рук сержанта. - Об этом
не трудно догадаться - там, - он указал рукой на кушетку, - существует
теперь проходимец Робо, которого это обстоятельство, видимо, вполне
устраивает. Один и тот же день можно прокручивать сколько угодно: свою
битву император выиграл, а другую, подложную, продул Робо.
Тяжелый сон медленно отпускал Наполеона Бонапарта...
Дюфон не хотел участвовать в новой сцене, он поспешил покинуть
загородный дом.
Хлопнув дверцей машины, он сказал:
- Черт знает, в какой истории мы живем: в настоящей или лакированной. Я
тоже сожалею, Бриен, что ты не прихватил бутылку бургундского вина.
Бриен щелкнул языком.
- В холодильнике у нас полно нацистского пива - мозги не прочистит,
зато нагонит дури. Не переживай - это лучшее средство, когда хочешь на
все закрыть глаза.
...Город просыпался. Город готовился к торжествам. Жилые и
административные кварталы были увешаны штандартами и красными флагами с
черной свастикой на белых кругах. Мир отмечал тысячелетие непобедимого
Третьего рейха..
"Чудеса и диковины", 1992, ¦ 1 (Алма-Ата).
Павел Сенников
Гори, гори ясно...
7...
Ворочаясь, нашел
Бессонницы причину:
Пора вставать.
Отори Садакадзу очнулся в 7.46 и сразу сел, растирая лицо ладонями. Он
ощутил боль и некоторое время напряженно рассматривал ранку под ногтем
короткого пухлого пальца. Сознание медленно возвращалось к нему.
Наконец он вспомнил, как вчера при подстригании ногтей его поранила
нетерпеливая медсестра. Сейчас затянувшаяся было ранка раскрылась и из
нее вытекла капля вялой крови. Отори сунул палец в рот и тут же вынул.
Он вспомнил еще одну вещь, приключившуюся вчера.
Отори отломал кусочек кроватной пружины и выпрямил его пальцами.
Получилась вполне упругая проволочка, которой он вычистил ногти, тогда
еще не остриженные. Затем ковырял ею в различных щелях и наконец уселся
на пол выковыривать мусор, забившийся под плинтуса. Отори начал работу
от двери и, двигаясь последовательно, намеревался дверью и закончить.
Когда же он добрался до угла, проволочка выгребла тонкий короткий
предмет желтого цвета с таким традиционным коричневым утолщением на
одном конце, что Отори мгновенно опознал в предмете спичку. Обычную
пластиковую спичку - страшнейшую ныне вещь. Вздрогнув, он сразу спрятал
ее в кулак, и никто из больных ничего не заметил. Для вида он было
продолжил работу, но разволновался и, не в силах усидеть, поднялся с
пола и пошел в уборную. Выждав, пока не остался в одиночестве, он вынул
палочку и подробно осмотрел ее.
Это была самая настоящая спичка! Отори даже застонал от страха и
восторга. Она была целехонька, и Отори знал, что может зажечь ее обо
что угодно - пол, стену, даже зубы. Но Отори не стал делать этого, хотя
руки нестерпимо чесались сделать Огонь. Отори снова спрятал находку и
спокойной походкой отправился обедать, благо подошло время. И
никому-никому ничего не сказал. А остаток дня провел как в полусне -
столь сильным было впечатление от происшедшего.
6...
Где Питерава?
Туман все поглотил. Лишь
Воспоминанья...
Отори быстро оглянулся - не наблюдает ли кто за ним, и судорожно ощупал
нагрудный карман. Удостоверившись, что спичка на месте и не плод
фантазий его больной психики, он подошел к окну.
Ближние дома за станцией были хорошо видны, но дальше все тонуло в
голубом тумане, и транспаранты тоже тонули в нем. О солнце в небе можно
было только догадываться.
На воле время утреннего подъема - в семь, часом раньше, чем в больнице,
и по улицам торопливо шли на станцию граждане. Они несли с собою ведра,
лопаты и пухлые сумки. Полдня они будут трудиться на своих предприятиях
и в офисах, а полдня копать ямы под саженцы и бегать взад-вперед с ведрами.
Дурацкая затея. Просто психоз повальный.
Неслышно прошла Магнитка. С пуском городской атомной они стали ходить
не дважды в день, а каждые полчаса. Конечно, особой необходимости в
этом не было. Отори усматривал здесь пропагандистский жест городских
властей. Дескать, не все еще так плохо. Смешно подумать.
Автоматически включилось радио. Бодрый голос где-то произнес: "Восемь
часов", - и всепроникающие волны разнесли эти слова по миллионам
приемников. Больные, привыкшие вставать по радио, потянулись к выходу.
Отори тоже пошел умываться.
За завтраком, когда он без воодушевления жевал безвкусную синтетическую
пищу, его хлопнули по плечу. Зная, кто это, он напрягся, но не
обернулся. Только торопливо проглотил кусок.
- Приятного аппетита, Отори, - гадким голосом произнес Марио, его
вечный недруг и гонитель, небрежно садясь на шаткий столик. - Что-то ты
неприветлив сегодня, - он участливо потрепал Отори по щеке. - Как мой
компот поживает? Я вижу, ты уже отхлебнул малость.
- Ну, отхлебнул, - Отори сжал ложку, - это же мой компот!
- Ой ли? - поразился Марио. - Я-то думал, ты мне подарил его. Ну, друг,
даешь!
Отори бессильно наблюдал, как Марио эффектно, двумя пальцами взял
стакан и, смакуя, выпил содержимое. Протест, как всегда, проснулся,
лишь когда Марио поставил стакан прямо ему в тарелку.
- Марио, - дрожа от страха и отчаяния, выдавил Отори, - ты же знаешь,
что убиваешь меня. Ты разрушаешь мой организм, лишая его компота. Я и
так уже еле ноги передвигаю. Человек не может жить на одной синтетике!
- Одноразовая ложка хрустнула в его руке.
- Ну, зато это дает тебе некоторые преимущества. Например, сегодня я не
буду бить тебя.
- А ты и не должен бить меня! Я свободный человек!
- Вот сейчас получишь по голове - и вся свобода, понял?
Отори зарыдал, душимый слезами и бессилием.
На процедурах медсестра Соня, молодая, упругая, некрасивая, внимательно
глядя в его заплаканные глаза, спросила, что с ним случилось.
- Ничего, - побледнел Отори.
- Может, тебя кто обидел? - не унималась Соня.
- Нет, - отрезал Отори, бледнея еще больше. О жалобе не могло быть и
речи. Однажды он пожаловался, и с тех пор Марио пьет его компот.
- Просто я вспомнил дом.
И тут он действительно вспомнил дом.
- Он у меня большой, светлый. Но это было давно.
- Он был сгораемый? - поинтересовалась Соня.
- Да. В восьмисотом квартале.
- А-а. Теперь там свалка.
- Свалка? - дрогнул голос Отори.
- Ну, ты же знаешь, каким пожароопасным был этот квартал. Его, кстати,
не сносили - лишь обнесли стеной и устроили свалку. Пять лет назад.
Куча уже изрядная - под двадцать ростов высотой. А чтоб ее не разносил
ветер, опрыскивают клейстером. Что с тобой? Эй, Отори, все нормально?
- Порядок.
Он равнодушно отвернулся. Не хватало еще, чтобы ему вкололи
какой-нибудь успокаивающей гадости, после которой неделю ходишь
заторможенным. Он стянул с головы диагнозетку, бодро встал и как бы
обронил:
- Туда ему и дорога. Квартал-то был никудышный. Хорошо еще, не сгорел.
- Это было бы ужасно, - со вздохом согласилась Соня.
5...
Увы, холодны
Отсыревшие стены.
Пойду-ка я вон!
Ближе к вечеру туман сгустился. Из голубого он стал серым и каким-то
грязноватым. Отори, сидя у окна, наблюдал, как расходились по домам
горожане. Они несли лопаты и аккуратно чистили их у порогов своих
жилищ. Картина эта повторялась изо дня в день и давно приобрела
значение ритуала. Но и тут Отори ставил под сомнение их упорство - они
бахвалятся, понимал он, они пытаются подавить страх в себе и в других,
публично демонстрируя доказательства своей работы. Смешно, смешно... И
Отори пошел в уборную - в который раз полюбоваться на спичку. А та была
прелестна. Ее основная часть естественно и нежно переходила в головку,
коричневую, круглую, миниатюрную, напоминающую древнюю бомбу, которую
Отори видел в музее. Блестящий ранее пластик с годами несколько
потускнел, но - в самый раз, и это тоже говорило в ее пользу, прибавляя
зрелости. Чувствовалось - да, этой спичкой можно сделать Огонь!
А за спички, даже похуже, раздают такие сроки! - трепетала душа Отори.
Плечо сжала знакомая и ненавистная рука, и длинный нос этого ублюдка
Марио втянулся из-за плеча в поле зрения.
- Что ты от меня прячешь, дохляк?
Отори сжал спичку в кулаке, ощутив вдруг, какая она огромная и тяжелая
и как тяжело беречь это сокровище, магнетически вызывающее чужое
внимание. От Марио не ускользнула волна решимости, огрубившая лицо
Отори, но он как с цепи сорвался и, выкручивая кисть Отори, стал
разжимать ему пальцы. Отори слабо сопротивлялся, по-детски ожидая чуда,
которое спасет его. Но:
- Да это же...
Неожиданно для самого себя Отори локтем ударил обидчика в горло -
неловко, скованной и напряженной рукой, но удар оказался достаточно
сильным. Что-то хрустнуло; булькая, Марио повалился набок, и кровь
оросила сверкающий кафель. Но спичка уже перекочевала на свое привычное
место.
Вот и все, - отрешенно подумал Отори, без ненависти глядя на
распростертое у его ног тело. - Теперь - дубинка, надзорная палата,
сульфазол, аминазин. Я завидую Марио.
Но, думая так, он знал, что ничего этого не будет, потому что уже не
чувствовал себя прежним робким Отори. И он пошел в ординаторскую.
Придав себе взволнованный вид, открыл дверь и выпалил:
- Марио повесился!
- Где? - вскричала Соня, бросаясь навстречу.
- В уборной! Быстрее!
И едва Соня оказалась в коридоре, за ее спиной проскользнул в
ординаторскую и затворил дверь.
Шесть секунд, - назначил он.
Противогаз висел в шкафу. Натягивая его, он рванулся к окну. Не
раздумывая, прыгнул с третьего этажа на чахлые свежепосаженные кустики
и на лету удачно сгруппировался. Задыхаясь от недостатка кислорода, за
30 секунд добежал до станции. Магнитка из центра пришла вовремя.
Возможно, меня будут ждать на вокзале в Т., - думал он, - но я сойду на
следующей станции.
На нем был халат с вышитым на плече названием больницы, и он явственно
ощущал пристальное внимание попутчиков, глазевших на него из-за
противогазных стекол.
А чего, собственно, я боюсь? - прикинул Отори. - Ну что мне будет за
Марио? Я же псих. Меня даже судить не будут. Я неприкосновенный и почти
неприкасаемый. Но - спичка! В ней могучая, неукротимая сила - Огонь - и
даже в незажженном состоянии она жжет меня и ведет, - куда? - а я не в
силах воспротивиться ей. Она создана для одной-единственной цели и
когда-нибудь заставит меня - или того, кому случится обладать ею, -
сделать Огонь. Это судьба. Будь что будет.
Выйдя из вагона, он осмотрелся. Место как будто знакомое. Когда было
Солнце, они с ребятами ездили сюда купаться, и речка была недалеко - в
пяти минутах ходьбы.
Непривычный к бедному воздуху открытых пространств, он шагал медленно и
осторожно. Смеркалось, и туман стал совершенно непроницаем. Но и в
тумане от реки веяло прохладой; он достиг берега. Затем шел прочь от
города, пока хватало сил, и, срезав путь, оказался близ поселка,
расположенного на параллельной магнитодорожной ветке.
До утра оставалось часа четыре, торопиться было некуда, и Отори
прикорнул под мостом. Вода текла едва ли не под ним, но пить ее было
опасно. Ворочаясь, он незаметно для самого себя заснул.
Разбудил его толчок воздушной волны от Магнитки, вспоровшей сырую
тишину. Воздух по-утреннему пояснел, и обходными путями Отори подкрался
к ближнему дому. Выждав, пока его обитатели отправятся кто на работу,
кто в школу, он легко проник внутрь, потому что все-таки это была
провинция, глушь, и дома не запирали замками, а по старинке закладывали
в паз двери клинышек. Плотно поел, разогрев в термовке что-то из банки
без этикетки, и даже сполоснул лицо и руки остатками воды в баке. Он
знал, что следующая подача воды будет в 12.00, но, хотя желание
помыться в настоящей ванне было нестерпимым, он решил не рисковать. К
тому же Отори просто не мог дать себе столько времени, памятуя, что
поиски его идут полным ходом.
Неумолчно болтавшее радио наполняло слух своей обычной ежедневной
дребеденью; Отори слушал его вполуха, не отвлекаясь от дела. Еще вполне
приличный костюм, найденный в шкафу, мешком повис на нем. Халат полетел
в мусорный ящик. Бутылка воды, резиновые перчатки на случай дождя,
кухонный нож нашлись в доме, но вся обувь оказалась не по размеру.
Денег, конечно, не было.
Все хорошо - успокоил он себя. Спичка-то была с ним. Уходя, он не забыл
закрыть воздуховоды.
4...
Нет, не для ходьбы
Проложили дороги -
Для поворотов!
Загребая ногами пыль, Отори поднялся на шоссе Север-Юг. Здесь
чувствовалась жизнь - лошади в нелепых противогазах тянули
немногочисленные экипажи с дремлющими пассажирами, иногда проезжали
рейсовые автобусы, реже - электромобили, недоступные простому люду.
Шоссе увлекло его прочь от города. В сумерках, обессиленный, он
оказался у развилки, от которой шла давно не чищенная дорога; а куда ее
проложили, было неясно, потому что от дорожного щита, давно съеденного
дождями, остались лишь бетонные столбики. Обнаружив в грязи свежие
следы электромобильных шин, он пошел по ним, и они привели его в
заброшенный поселок.
Кто же живет в такой глухомани? - недоумевал Отори, шагая по отпечаткам
шин. Он брел, пригнувшись почти к самой земле, - боялся потерять
дорогу. И, внезапно услышав неясный звук, резко поднял голову. В окнах
дома, который возвышался в нескольких шагах от него, горел свет. Это
было так неожиданно, что Отори надолго застыл.
Подумав, он решил обойти вокруг дома и вышел к крыльцу, перед которым
стояли два электромобиля.
Вечеринка? Здесь? Или... притон?
Поднялся по каменным ступеням и осторожно толкнул дверь. Удивительно,
но она оказалась незапертой. Он неуверенно сделал шаг в темноту шлюза,
и тут же что-то твердое уперлось в его спину.
- Руки вверх!
Как в кино, - меланхолически подумал он, поднимая руки.
З...
Так проиграться!
Видно, выпала нынче
Черная карта
Зажегся свет. Сильная рука толкнула Отори в глубь шлюза. Щелкнул замок
запираемой двери. Включилась система вентиляции.
- Открой дверь и входи!
Отори послушно повиновался и оказался в просторном помещении со столом
посередине. На столе стояло металлическое сооружение кубической формы,
а также еда и напитки. Около десятка человек сидело за столом и в
креслах у стен. Кто-то играл на рояле.
Лица присутствующих обратились к вошедшим, и Отори оробел. Человек,
приведший его, сорвал с него маску.
Ближе всех сидел худой благообразный старик в кимоно, и, нутром признав
в нем руководителя, Отори впился глазами в его лицо. Стояла гробовая
тишина. Никто даже не шевельнулся. Присутствующие разглядывали гостя,
словно он начудил, и Отори совсем разволновался и едва не потерял
голову. Должно быть, его лицо приобрело - или имело - очень тупое и
смешное выражение, потому что внезапный взрыв смеха потряс воздух. Они
смеялись, как смеются редко, да так долго! Отори даже взмок и нервно
закричал:
- Да что же это, Господи?!
Отдышавшись и вытерев слезу, старик спросил:
- Кто ты?
- Мое имя Отори Садакадзу, - чуть помешкав, ответил Отори.
- И что же ты здесь вынюхивал?
- Поверьте, я попал сюда совершенно случайно...
- Случайно в эти места не заходят, - отрезал тот. На дальнем конце
стола встал молодой человек в очках; в руке его была газета. Подойдя к
старику, он положил ее перед ним.
- Сенсэй, обратите внимание, пожалуйста.
Старик мельком пробежал заметку, а затем начал читать ее вслух - то ли
для своих, то ли для Отори:
- "Вечером 12 апреля из психлечебницы "Мерси" сбежал пациент Отори
Садакадзу. Приметы..." Ага, фото помещено... далее... "Просьба видевшим
его сообщить по номеру...", а вот тут совсем интересно...
Отори напрягся.
- "Разыскиваемый подозревается в убийстве". Ну, что скажешь, Отори?
Небось, хлопнул дружка по палате, а? Странно, что тебя еще не взяли -
невменяемость на твоем лице не скрыть никаким противогазом... она так и
прет из тебя!
Отори подавленно разглядывал грязь на тапках.
- Нескромный вопрос, Отори - зачем ты сбежал?
- Я хотел сделать Огонь, - слукавил Отори и с удивлением почувствовал,
что сказанное не ложь. Он понял это с последним, магическим словом.
- Ну да? - поразился сенсэй. - И как же ты думал его произвести?
Как же, скажи тебе,- усмехнулся про себя Отори, а вслух произнес:
- Не знаю. Как все. Вот вы - вы как его делаете?
Он прикусил язык, но сенсэй не удивился и не рассердился.
- Смотри сюда, - он поднял со стола какой-то предмет. - Это трут. А это
огниво. При ударе железа о кремень возникает искра, которой достаточно,
чтобы сухой трут затлел. Затем его раздувают и получают огонь.
Он сказал "огонь" так буднично и просто, что у Отори закружилась голова
от зависти. Надо же. Наверно, у сенсэя каждый день есть Огонь!
- Конечно, мы могли бы сделать и спички, и зажигалки, но первый способ
более привлекателен. Может, ты и не знаешь, но именно так делали огонь
наши предки, и кстати, тогда не нужно было таиться от полиции и доносчиков.
- Я знаю, - Отори сглотнул слюну.
- Мне кажется, нам нечего бояться тебя. Ты такой же гонимый, как и мы.
Садись, поешь и поговорим.
Отори сел.
- Выпей-ка!
Жидкости в стакане было на два пальца, но, выпив, Отори едва не умер.
Словно бомба рванула в его голове, и он мгновенно захмелел. В руку ему
вложили ложку, и он жадно набросился на еду, уже не чувствуя в ней
нефтяной маслянистости, а лимонад показался ему нектаром.
- Это была водка? - крикнул он сквозь шум в голове.
- Самогон. Счастье, что его можно гнать даже из синтетики. Как, недурно?
- Знатно. - Отори почувствовал необходимость говорить. - А вы
огнепоклонники?
- Вроде. - И старик быстро перехватил инициативу в разговоре: - А зачем
ты хотел сделать огонь?
- Я хочу спалить этот мир. Ну его к свиньям! Развести такой пожар,
чтобы он съел остатки кислорода, а в его дыму задохнулось все то, что
еще смеет жить!
Сильно, - похвалил он себя.
- Мы тоже придерживаемся таких взглядов. Да, это не жизнь, сынок.
Теперь я вижу, что не ошибся в тебе. Смотри!
Он резко встал и открыл дверцу в металлическом ящике. Внутри его
бушевало Пламя! Отори был сражен. Что-то неведомое метнулось по жилам,
а каждая клеточка его тела взвыла от восторга.
- Огонь дает человек
...Поділитися у соцмережах
