Жанр: Электронное издание
Ustin-20
...е мог при этом оказаться в другом!
- В каком... другом?..
- Ну, один и тот же человек не мог быть одновременно в холле гостиницы и бежать в
сторону Вознесенского проспекта, правильно? По-моему, уже всем, кто в курсе этого
события, известно, что он убежал в сторону Вознесенского проспекта, об этом тридцать
три раза говорилось в новостях!
- Ничего не понимаю, - сказала Лера.
- Все очень просто. Есть два человека, похожих друг на друга, как две капли воды.
Один из них на глазах у всех мирно разговаривает в холле. Другой в это время или
несколькими секундами позже стреляет в Садовникова и убивает его. Разумеется, все
свидетели скажут, что он мирно разговаривал и вовсе ни в кого не стрелял!..
- Позвольте, - растерянно сказала Лера, - как это возможно?! Это что, сериал, что ли?
Какие... похожие как две капли воды?! Что за капли воды?! Еще скажите, что один из них
после убийства впал в продолжительную кому и потерял память!
- Нет, не впал и не потерял. А похожие люди есть не только в сериалах. Например,
бывают близнецы. Вы что-нибудь об этом слышали?.. О близнецах?..
Лера смотрела на него, и щеки у нее горели, и глаза голубели, и губы были очень
яркими - от волнения.
Нет, пожалуй, все-таки нужно завязать роман с ней. Может, в конце и не окажется
никакого разбитого корыта, а?..
- Ахмет Салманович, какие... близнецы?
- Близнецы-братья, - буркнул Баширов. - Ленин и партия - близнецы-братья! Кто более
матери-истории ценен? Мы говорим "Ленин", подразумеваем что?
- Партия, - мрачно ответила Лера.
- Мы говорим "Партия", подразумеваем... что?
- Ленин, - сказала Лера. - Только не что, а кого.
- Согласен, - сказал Баширов.
Блямс! Гонг ударил во второй раз, послышались фанфары, начался второй раунд под
названием "Сильный мужчина и слабая женщина, или Шерлок Холмс и леди Ватсон".
Вы спрашиваете, мы отвечаем. Вы ничего не понимаете, мы объясняем. Вы следуете за
нашей мыслью, и она выводит вас на след коварного убийцы!
- Мне звонил Василий Артемьев, - сказала Лера задумчиво. - Это муж Мелиссы
Синеоковой. То есть не то чтобы муж, но близкий человек. Он нашёл ее дневник, где чтото
было написано о Садовникове, еще в те времена, когда она работала в МИДе, и Герман
тоже. Василий считает, что Садовников вполне мог быть причастен к похищению
Мелиссы.
- Ваш Артемьев, не муж, но близкий человек, ничего знать не может. - Баширов
чувствовал себя глубоко осведомленным, не столько благодаря дедуктив ным
способностям, сколько благодаря своей службе безопасности. Своей и Тимофея Ильича
Кольцова. - Похищение нужно готовить, а Садовников ничего такого приготовить не мог.
Кроме того, насколько мне известно из протокола, вашу подругу похитил какой-то
ненормальный, а Садовников был вполне нормален!
- Из какого... протокола?..
- Милицейского протокола, Валерия, - наслаждаясь своим величием и немного стыдясь
того, что так наслаждается, пояснил Баширов. - Или вы думаете, мы не ознакомились со
всеми обстоятельствами дела? Ваша подруга как раз и попала в обстоятельства. Потому
что оказалась рядом с местом преступления.
- Практически на месте, - сказала Лера. - Она на лавочке сидела, в скверике, как раз
когда оттуда стреляли. Кстати, а почему он не промахнулся?! Или он профессиональный
киллер, который за сто метров может попасть в десятку?
- Не было никаких ста метров, - сообщил Баширов. - Это ошибка. Стреляли с очень
близкого расстояния, это данные экспертизы.
- Вы и с экспертизой тоже ознакомлены?!
- Не я сам, но... мои ребята, разумеется, ознакомлены.
- А если стреляли с близкого расстояния, почему охрана не помогла?!
- Чья охрана? Охранник Садовникова - ерунда, профанация. Моя охрана, не получив от
меня распоряжений, действовать не могла. Я никаких таких распоряжений не давал.
- Почему?
- Потому что поначалу я не понял, в чью именно игру вмешался! Разумеется, моя
охрана задержала бы всю шайку, но я понятия не имел, кто за ними стоит.
- Какую шайку? - выговорила Лера. - Ахмет Салманович, вы, по-моему,
преувеличиваете!
- Я ничего не преувеличиваю, - ровным голосом сказал он и вдруг взглянул на нее
пристальным взглядом. Лера занервничала:
- Что-то не так?
- Поужинаете со мной сегодня?
- Как?! Мы же обедаем!
- Когда придет время ужина.
Блямс, возвестил гонг. Раунд третий под названием "Непредвиденные обстоятельства,
или Странные перспективы"!
Холеной рукой с полированными ногтями Ахмет Баширов достал сигарету. Лера
проследила за рукой. Щелкнула зажигалка, потянуло сухим и приятным дымом.
- Мне некогда за вами ухаживать, - сказал Прометей, стоик и титан и слегка улыбнулся.
- Не обессудьте. У вас есть время подумать, - он посмотрел на часы, - до вечера. Мы как
раз во всем успеем разобраться. Если я вам не подхожу или есть прекрасный принц и день
свадьбы уже назначен, вы можете сообщить мне об этом прямо сейчас. Или вечером, как
вам будет удобнее.
Он отлично знал, что принца нет и день свадьбы не назначен.
Служба безопасности собрала очень подробное досье на Валерию Алексеевну
Любанову.
Лера притихла, смотрела в скатерть, так что ему были видны только завитки волос на
макушке, и лица не видно вовсе.
Она думала: "Все это происходит не со мной. Так не бывает".
Он думал: "Откажется, буду чувствовать себя идиотом. Я никогда не чувствовал себя
идиотом".
Чтобы заглушить невесть откуда взявшееся чувство страха - ведь не судьба же
решалась, на самом-то деле! - Баширов сказал, стараясь быть очень незаинтересованным:
- А слух о том, что Сосницкий собирается закрыть газету, вы поймали верно. Только он
не собирается ее закрывать. Он собирается ее продавать.
- Кому?!
- Мне.
Блямс! Гонг возвестил, что началось следующее действие под названием
"Оптимистическая трагедия".
- Вы хотите купить "Власть и Деньги"?!
- Фактически уже купил. Осталось только уладить всякие бумажные формальности.
- Ахмет Салманович, но... как это возможно?!
- А что в этом невозможного?! Сосницкий всю жизнь поддерживал правых и очень
злил власти. Он решил перестать их поддерживать и тем самым автоматически перестать
злить власти. Все очень просто.
- Зачем вам наша газета?!
- Зачем вообще газеты?
- Ахмет Салманович!
- Валерия Алексеевна!
- Вы собираетесь купить "Власть и Деньги", чтобы закрыть?!
- Я уже купил "Власть и Деньги", чтобы делать на ней деньги и получить власть, так
сказать, над сердцами и умами читателей.
Она посмотрела на него - нет, не смеется, хотя кто их разберет, восточных людей!
Мозг у нее вдруг как будто очнулся от некоей романтической грезы, в которой
пребывал после предложения "поужинать сегодня вечером". Баширов предложил ей себя,
и было от чего надолго впасть в задумчивость, но то, о чем он говорил сейчас, тоже
требовало немедленного осмысления.
- Боголюбов знал о том, что вы покупаете нашу газету?
- Бог с вами, Валерия, - миролюбиво сказал олигарх, - кто такой Боголюбов?
- Ваш главный редактор.
- Я не советуюсь с главным редактором газеты "БизнесЪ" по стратегическим
вопросам.
- А Садовников? Садовников знал?
Баширов подумал немного.
- Наверное, вполне мог, если Сосницкий счел нужным сообщить ему о наших
переговорах.
- А почему он предпочел для своей предвыборной программы именно "БизнесЪ", а не
"Власть и Деньги"? Ведь обе газеты теперь фактически принадлежат вам?
- Окончательно вопрос о покупке вашей газеты решился после его смерти. И потом, я
сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться. Есть такие предложения,
Валерия Алексеевна, от которых отказываться нельзя.
- Мне об этом известно.
- Очень хорошо.
Лера еще подумала:
- А могло быть так, что Садовников, получив от вас такое... звездное предложение,
решил нашу газету немножечко надуть? Ну, просто в свою пользу надуть. По мелочи, на
несколько сотен тысяч долларов.
- Вполне могло, - согласился Баширов. - Он пакостничал именно по мелочи, этот ваш
Садовников. Но если вы имеете в виду, что Садовников хотел взять с вашей, то есть с моей
газеты "Власть и Деньги" некую мифическую сумму, вы ошибаетесь. Вряд ли можно
получить деньги, когда нет документов о том, что они поступили. Никаких документов
нет. Покойный Герман Ильич, дурашка, просто собирался испортить вам репутацию.
Затеять шумиху - с упоминанием вашего имени, конечно! - о том, что вы украли вот те
самые несколько сот тысяч. Доказательств нет, подтверждений тоже, но, как в анекдоте
про серебряные ложки, которые нашлись, осадок неприятный остался. Вполне возможно,
что осадка было бы так много, что я, как новый хозяин, просто избавился бы от
нечистоплотного работника, который то ли крадет со счетов деньги, то ли не крадет, кто
его знает!..
- Да, но тогда выходит, что мои программисты, ну те самые, что подделывали мой
голос, - растерянно начала Лера, - связаны с Садовниковым? Это он предлагал им деньги
за подделку, он вызвал их в Петербург, он оставил их с носом и не дал ни копейки?! А
тогда кто подложил Марьяне диск? Ведь когда мы нашли диск, Садовникова уже не было
в живых!
- Вот именно. Поэтому вот это уже проделал вовсе не Садовников.
- А... кто?
Баширов посмотрел на нее, а потом на часы.
- Если вы сейчас позвоните в редакцию и попросите всех участников событий к пяти
часам собраться в вашем кабинете, я думаю, нам удастся все разъяснить.
- Каких участников, Ахмет Салманович?
- Всех, кто так или иначе связан с этим делом. Ваших заместителей. Креативного
директора, коммерческого директора. Ту дамочку, у которой был ребенок в СанктПетербурге.
Того, кто подписал липовый договор. Всех.
Лера печально покачала головой из стороны в сторону. Все это ей страшно не
нравилось, но она ничего не могла поделать!
Явное преимущество на стороне противника. За весь матч наши ни разу не смогли
реализовать голевую ситуацию, да и, по правде сказать, таких ситуаций у наших ворот
было значительно больше, чем у ворот противника.
- И вы думайте, думайте! - велел Баширов. - Насчет ужина думайте.
- Ахмет Салманович, зачем вы все так усложняете?..
Он улыбнулся.
- Упрощаю, - сказал он, и глаза у него стали веселые. - Я все упрощаю, Лера. Ведь если
мы с вами пойдем традиционным путем, мы до конца жизни можем не дойти. А мы оба
очень занятые люди.
Она смотрела на него во все глаза.
Поколесив по городу с поэтическим названием Электросталь, Мелисса подъехала к
проходной и в лобовое стекло внимательно изучила будку со шлагбаумом, железные,
крашенные в зеленое, ворота, кудлатую собаку, которая зевала за сеткой и все
намеревалась завалиться на бок поспать и не заваливалась - от лени. Перед будкой был
стенд с набранной выпуклыми буквами надписью "Наши передовики", а под ней
несколько фотографий, прикрытых от дождя и ветра пластмассовыми крышками.
Ворота тем временем открылись, и из них выкатилась огромная фура, груженная чемто
тяжелым. За воротами простирался асфальтовый заводской двор, по которому бегала
еще одна кудлатая собака, точная копия первой, а в центре красовалась композиция из
серпа и молота, только почему-то не красного, а серебряного колера. Вокруг композиции
была раскинута клумба, а на клумбе цветы. Справа двухэтажное зданьице с табличкой
"Заводоуправление", а за зданьицем паровоз, как в фильме "Весна на Заречной улице".
Мелисса растерялась.
Она знала, конечно, что Васька работает "на производстве". Но почему-то
представляла себе это производство, как собственное издательство, - стекло, алюминий,
летящие конструкции, конторка орехового дерева, а за конторкой охранник, больше
похожий на директора, и кругом камеры наблюдения, кресла, экзотические цветы в
горшках, справочное бюро и девушки в деловых костюмах. Она была уверена, что спросит
у любой девушки в деловом костюме, как ей найти Артемьева, и его вызовут, и он выйдет.
Или она сама пойдет к нему, и он удивится, и обрадуется, и она бросится ему на шею -
что-то в этом роде.
Проходную с будкой и собакой, а также серп с молотом она никак не ожидала увидеть.
Вот дура.
Фура прошла, и ворота стали медленно и натужно закрываться, как видно, тяжелые, и
паровоз, и надпись "Заводоуправление" скрылись за ними. Мелисса все сидела в машине.
Нужно было сначала позвонить ему, а она совсем про это позабыла. Она была так
потрясена известиями и тем, что ее жизнь столь резко изменилась и все теперь пойдет подругому,
что совершенно позабыла про телефон. Начисто.
Да к тому же Васька сказал ей утром, что больше не хочет никакой наркотической
зависимости, а это значит, что он больше не хочет ее!
Может быть, она зря приехала? Может быть, ему... нельзя говорить о ребенке?! И, как
тогда, десять лет назад, ей нужно бежать, спасаться и спасать своего малыша?!
Руки у нее похолодели, и в груди, там, где сердце, тоже стало холодно и страшно.
Уехать? Прямо сейчас? Уехать к маме или Лерке, затаиться, не отвечать на звонки,
даже если он надумает ее искать, или наговорить ему чего-нибудь оскорбительного,
такого, чего он никогда ей не простит. Зная его, Мелисса отлично понимала, что именно
можно ему сказать, чтобы он навсегда раздумал с ней мириться!
Ведь теперь она отвечает не только за себя, но и за малыша, а это совсем другое
устройство мира.
Ворота опять стали открываться, и Мелисса подалась назад, в глубину автомобильного
салона, чтобы было не разглядеть, кто сидит внутри. Как будто Василий Артемьев мог
перепутать ее машину с чьей-то другой и не догадаться, что внутри именно она!
Из ворот выскочил шустрый "газик", бодро газанул, посигналил, прощаясь, и побежал
по дороге в сторону Горьковского шоссе.
Мелисса покопалась в карманах, достала сигареты и сунула одну в рот. Ей нужно
покурить и успокоиться, чтобы все обдумать. Без сигареты она думать не может.
Она задумчиво щелкнула зажигалкой, и теплое пламя приблизилось к лицу.
Да что это с ней такое?! Не будет она курить! Ни за что не будет! Врачиха сказала, что
курить нужно бросать, потому что у нее ребенок, а ему это вредно!
Мелисса выдернула изо рта сигарету и швырнула ее в окно.
Придется думать так, без сигареты, хоть это странно и непривычно.
К кудлатой собаке за сеткой подбежали два толстых желтых щенка и стали неуклюже
прыгать на нее, ставить на ее спину лапы и поддавать медвежачьими мордами. Собака
терпеливо отстранялась и задирала голову, чтобы щенки не особенно кусались. Один из
них вдруг не удержался на коротких толстых лапах, тяжелый зад занесло, и он плюхнулся
на бок, увлекая за собой брата. Брат плюхнулся сверху. Кудлатая собака посмотрела на
кучу-малу, которая получилась из ее детей, нагнулась и лизнула сначала одного, а потом
другого - утешила.
Вот так и я, так и я, упиваясь своими мыслями, думала Мелисса Синеокова. Я тоже
буду утешать, жалеть, любить, ласкать, и он, этот неизвестный малыш, станет мне другом,
и я стану ему другом, и никто на свете не будет нам нужен!..
Сказать или не сказать?.. Звонить или не звонить?..
Однажды она уже сказала мужчине про ребенка, мужчине, которого любила или
думала, что любила!.. Из-за того, что она тогда ему сказала, получилась казнь на всю
жизнь, такая страшная, такая несправедливая, с кошмарами по ночам, с постоянным
вопросом, на который никогда не было ответа - за что?
За что?!.
За то, что слишком сильно любила? За то, что не знала, как может быть иначе? За то,
что глупа была и доверчива, как эти самые щенки?! За то, что совсем, совсем не
разбиралась в людях?!
Василий Артемьев так же не похож на того, другого, как сама Мелисса Синеокова не
похожа на Милу Голубкову, которую привязывали к кровати, насильно раздвигали ей ноги
и копались внутри, убивая ее ребенка, а она не смогла его ни защитить, ни спасти!
Не смогла, потому что была дурой, потому что доверяла всем подряд!
Впрочем, нет, не всем подряд! Она доверяла человеку, от которого ждала ребенка, но и
за это была наказана!
Как быть сейчас? Что она станет делать, если этот тоже потребует, чтобы она
избавилась от ребенка?! Ну, положим, сейчас ее никто и ничто не сможет заставить, но
что случится с ее миром, с ее маленьким личным миром, если Артемьев тоже начнет
толковать ей про то, что она должна сделать аборт?!. На что станет похож этот ее мир? На
ядерный полигон после испытаний, когда выжженная и спекшаяся зараженная земля
лежит до самого горизонта и нет никаких надежд на то, что когда-нибудь она очнется,
придет в себя, станет зеленой и прекрасной и живой?!.
Когда-то Мелисса говорила Василию, что не может иметь детей, и он отнесся к этому
совершенно равнодушно. Она тогда подумала, что это от того, что он не собирается на ней
жениться и провести с ней остаток жизни и умереть в один день, и именно поэтому ему
наплевать, будут у них дети или нет!
Хорошо, если ему наплевать! Счастье, если наплевать! А если ему не наплевать, и он
решительно не хочет, чтобы у него были дети?! А этот малыш, про которого Мелисса
думала, что он ее собственный, на самом деле и Васькин тоже! И он тоже имеет на него
какие-то права! Или не имеет?..
Теплое и утешительное летнее солнце потихоньку скатилось за верхушки берез,
которые шумели за заводскими воротами. Мелисса вдруг подумала, что завод, должно
быть, очень старый - вон какие деревья выросли! Щенки заснули желтой шерстяной
кучкой под боком у матери, которая все-таки прилегла рядом с ними. Никто не выходил
из проходной, и Мелисса подумала, что понятия не имеет, сколько времени и когда
кончаются и начинаются смены на таких заводах. Утром? Или вечером? Или утром и
вечером?..
Она вернется домой, позвонит Лере, вызовет ее к себе, если она вернулась со встречи с
Башировым, они сядут и обо всем подумают.
Впрочем, Лера не знает того, что с ней произошло десять лет назад.
Никто не знает. И никогда не узнает.
Мелисса Синеокова опустила стекло, пожмурилась на последнюю улыбку заходящего
солнца, подышала запахом травы, странно перемешанным с запахом горячего железа,
который шел, должно быть, от завода, и решила уезжать.
- Поехали? - робко спросила она у своего малыша, который сидел внутри. - Нам домой
пора.
И этот первый в жизни вопрос, который она задала ему, и еще то, что она сказала
"нам", совершенно бессознательно сказала, вдруг так ее растрогало, что Мелисса какое-то
время поплакала, утираясь мягкой салфеточкой.
Эти салфеточки положил в ее машину Васька, потому что ей вечно нечем было
протереть очки, и она протирала их подолом рубахи или рукавом пиджака.
- Вот смотри, - сказал он тогда. - Я тебе пачку кладу в бардачок! Видишь? И не забудь,
что у тебя есть салфетки!
Он заботился о ней, любил ее, спасал ее, он хотел завести собаку, чтобы та тоже жила с
ними!.. Он всегда как-то улаживал свои дела, чтобы полететь с ней в командировку или
поехать на прием, хотя терпеть не мог приемов, в пиджаке всегда маялся, оттягивал от
шеи галстук, как будто тот его душил, и ворчал, что в модных остроносых ботинках у него
ужасно устают ноги!
Он готовил ей завтрак, починял ее компьютер, варил кофе и лечил порезы на заднице,
когда однажды ее угораздило сесть на собственные темные очки!..
Странное дело, она не помнила никакой своей жизни без него - то есть словно ее и не
было, а на самом деле была!.. После Садовникова у нее даже один романчик случился с
топ-менеджером какой-то иностранной фирмы, и романчик вышел именно "топменеджерский".
Этот самый "топ" водил ее по модным заведениям, кормил модной едой,
они то и дело ездили в какие-то клубы слушать какие-то джазовые группы, посещали
"биеннале", и Мелисса тогда все стеснялась спросить, что такое "биеннале", она не
знала.
Романчик начался и закончился, как водится, ничем, они с топ-менеджером быстро
надоели друг другу, а модной и дорогой писательницей она тогда не была. Может, если б
была, не надоела бы ему так быстро!..
Но все это было так не похоже на Ваську!.. Как будто только с ним и началась жизнь, а
до него была... репетиция, черновик.
Но ведь так не бывает?
Или бывает?..
Мелисса решительно вынула из зажигания ключи, открыла дверь, выпрыгнула из
машины и решительным шагом направилась к проходной.
Кудлатая собака за сеткой подняла голову и тявкнула, а щенки завозились во сне.
В проходной было прохладно и сильно пахло табаком, но дощатый пол чисто выметен,
а в окошке сидел не привычный дедок-вахгер, а дюжий мужик в камуфляже. Мужик -
господи Иисусе! - читал ее книгу и поднял голову, когда она вошла.
- Здравствуйте, - все так же решительно сказала Мелисса, косясь на книгу, - как бы мне
узнать, где найти господина Артемьева?
- Василий Петрович давно домой уехал, - сказал мужик, поднимаясь и разглядывая ее
во все глаза. - А вы...
- Давно?
- Уже часа... - он отогнул зеленый манжет и посмотрел на циферблат, - уже часа два
назад. А вы...
- Спасибо, - быстро сказала Мелисса, у которой не было сил "давать знаменитость". -
Извините.
У нее сразу кончились силы. Его нет, он уехал. Зря она так переживала перед его
проходной. Все зря.
- Может быть, передать чего?..
- Да нет, - сказала Мелисса. - Спасибо. Я ему позвоню.
- Во-во, - обрадовался мужик, - вы ему на мобильный звякните!..
- Звякну, - пообещала Мелисса и взялась за скрипучую дверь.
- Девушка! - негромко окликнул мужик. - А девушка!
- Да?
- Вы мне автограф-то дайте! Я ведь вас узнал!
Мелисса постояла и вернулась к окошку.
- Да. С удовольствием. А как вас зовут?
- А можно мне и девушке моей?
Не думая и не запоминая имен, она написала их и неизменное "с наилучшими
пожеланиями" и протянула ему.
- Спасибо! Вот спасибо вам большое! А... можно спросить? Вот ваша программа по
телевизору сейчас начнется, а вы здесь! Это как же так?
- А... это запись. Не прямой эфир. Мы записали программу уже давно, а сегодня она
выходит, и вчера выходила, и завтра выйдет.
- А... можно еще вопрос?.. Вы Василию Петровичу кем доводитесь?
Мелисса в упор посмотрела на него, и он вдруг смешался:
- Да нет, я просто так! Он мужик хороший, Василий Петрович, и про жену свою
рассказывает, какая она у него замечательная. Выходит дело, это вы, жена-то его?
- Я, - сказала Мелисса весело. - Я его жена.
Она даже предположить не могла, что ей станет так хорошо от того, что чужой человек
назвал Ваську хорошим мужиком, а ее саму его женой!
Она вернулась в машину и быстро набрала его мобильный номер.
"Аппарат абонента выключен, - интимно сообщила ей неведомая телефонистка. - или
находится вне зоны..."
Тогда она позвонила ему домой, но там тоже трубку никто не снял.
"Он не хочет со мной разговаривать, - поняла Мелисса. - Он упрямый, и он решил, что
у него от меня наркотическая зависимость, и поэтому не хочет со мной разговаривать.
И он даже не узнает про ребенка, потому что я не смогу ему рассказать! Как же я ему
расскажу, если он не подходит ни к одному телефону!"
Она долго возвращалась в Москву и въехала в город, когда уже почти стемнело и на
улицах было свободно, как в выходной.
Ей хотелось есть, и от всех сегодняшних переживаний она сильно устала и замерзла в
теплой машине. Еще она никак не могла вспомнить, есть ли у нее дома еда, особенно
"правильная", вроде йогуртов и свежих овощей, а она теперь должна правильно питаться,
чтобы малыш нормально развивался! Но заезжать в супермаркет не стала. Она начнет
правильно себя кормить с завтрашнего дня, а сегодня просто чаю попьет и ляжет спать.
И еще позвонит Ваське.
Шлагбаум не работал, и во дворе было много "чужих машин", все места заняты.
Она въехала на стоянку, долго крутилась и в конце концов приткнула джип на
единственное свободное место, очень неудобное, кинула в сумку телефон, повздыхала и
выбралась из машины.
Шлагбаум не работал, потому что на территории, огороженной кованой железной
решеткой, еще шли какие-то работы, и председатель кооператива на каждом собрании
объяснял, что вот-вот территория будет облагорожена, и шлагбаум заработает, и охранник
сядет на свое место, а пока так, терпите как-нибудь. Все возмущались, потому что за
квартиры и стоянку были заплачены большие деньги, а условий никаких, но деваться все
равно некуда. Поднявшись по ступенькам, Мелисса еще раз оглянулась на свою машину,
которая боком выпирала на проезжую часть, и решила, что соседи ее простят. В конце
кондов, все свои и понимают, что приходится "ждать шлагбаума"!
Издалека к ее подъезду не торопясь шел какой-то молодой мужик, в руке у него был
газетный сверток, и она не обратила на него внимания.
Покопавшись в сумке, она достала ключи и отперла тяжелую подъездную дверь.
Консьержки тоже еще не было - дом-то новый! - и ее отсутствие председатель
кооператива тоже длинно объяснял на собрании.
В подъезде было чисто и тихо, на площадке стояли цветы в расписных горшках и самые
настоящие пепельницы на длинных латунных ногах. Мелисса очень любила свой дом, и ей
казалось, что у них чисто и красиво и ничуть не хуже, чем в Германии или во Франции,
где тоже чисто и красиво.
Дверь уже закрывалась, тоненько пищала, когда молодой человек со свертком следом
за Мелиссой вбежал в подъезд и захлопнул за собой дверь.
Она оглянулась на него - он стоял к ней спиной у лифта - и стала подниматься по
лестнице, решив, что ей теперь нужна физическая нагрузка. Чтобы ребенок правильно
развивался.
Молодой человек нажал кнопку лифта, но затем повел себя странно.
Когда лифт распахнул двери, он сунулся внутрь и ладонью разом притопил все кнопки.
Панель недоуменно загорелась всеми лампочками, а молодой человек нажал еще и кнопку
"стоп". Лифт стал закрывать двери, дернулся вверх и завис.
Молодой человек постоял, прислушиваясь, взял поудобнее свой сверток и стал
бесшумно подниматься по лестнице, догоняя Мелиссу.
На этаже всего две квартиры. У всех тяжелые двери, снаружи деревянные, а внутри
металлические, он подсмотрел, когда приходил сюда в первый раз. Никто ничего не
услышит.
Через пять минут все будет сделано.
Вот и хорошо. Он улыбнулся от предвкушения. Через пять минут она окажется в
полной его власти, и на этот раз никто не сможет ему помешать.
Когда Любанова прибыла в офис на "Бентли" Ахмета Баширова, все сотрудники, как
жители Тифлиса времен А.С. Грибоедова, прилипли
...Закладка в соц.сетях
