Жанр: Электронное издание
Ustin-20
...к окнам и не отлипали от них, пока
многочисленная охрана выскакивала из джипа сопровождения, пока распахивались двери
"Бентли", пока, не обращая внимания на знаменитый кукиш, все те же охранники
открывали двери в просторный вестибюль, пока Лера всходила рядом с Башировым по
широким ступеням крыльца.
Представление продолжилось и в кабинете, где маялись собранные Марьяной
сотрудники - Саша Константинов, Тамила Гудкова, Роман Полянский, Левушка Торц,
парочка уволенных бандерлогов, за которыми отправляли машину, и Андрей Борисович
Питкевич, начальник отдела "Культура", которого Марьяна тоже почему-то сочла
нужным пригласить.
Дверь "на крышу" была широко распахнута, сквозняк шевелил жалюзи, которые
приятно шуршали, постукивали друг о друга.
- Эм-м-м, - протянула всегда такая решительная Валерия Алексеевна Любанова. - Это
Ахмет Салманович Баширов. Наверное, все присутствующие его хорошо знают.
- Не слишком хорошо, - весело возразил Константинов. - Все больше по слухам.
Лере было понятно, почему он веселится. Он сделал все возможное, чтобы отвести
подозрения от себя и своей Тамилы, и сейчас даже сел так, чтобы все понимали - если у
кого-то есть к Тамиле дурацкие вопросы или гадкие претензии, он, Константинов,
находится рядом, чтобы в случае чего немедленно закрыть ее от пуль своим телом. Что-то
в этом духе.
Левушка Торц время от времени поднимал брови, так что они оказывались очень
высоко на лысом черепе, шевелил и поводил ими так, чтобы все понимали, что он уж
точно тут ни при чем и на собрание это попал случайно, просто потому, что Любановой
пришла в голову какая-то очередная фантазия.
Бандерлоги, понурившись, сидели в рядок и зажимали коленями красные руки.
Казалось, что, если они перестанут их зажимать, руки самопроизвольно начнут
жестикулировать и махать и их будет не остановить.
Полянский был слегка встревожен, и на его тонком лице горел румянец, два пятнышка
на скулах, свидетельство волнения и неуверенности.
Охранники Баширова обошли кабинет, как собаки, обнюхали все углы, зачем-то
поподнимали цветочные горшки, а в одном даже покопали пальцем. Затем один из них
взглянул на потолок, но другой, видимо, начальник, отрицательно покачал головой, и вся
свора убралась в Марьянину приемную, а Марьяну, наоборот, призвали в кабинет.
Лера отправилась на свое место и на несколько секунд задержалась у окна. Небо было
чистым и высоким, немного прохладным, как бывает только в мае, и облака плыли в
вышине, торжественные и светлые.
- Все, что я сейчас скажу, - начал Баширов, который остался стоять, - не подлежит ни
оспариванию, ни возражениям. Все сведения абсолютно точны и проверены не только
моей личной службой безопасности, но и точно такой же службой Тимофея Кольцова.
Кто такой господин Кольцов, я думаю, никому объяснять не нужно.
- А службы безопасности - ваша и господина Кольцова - сплошь состоят из божьих
ангелов, которые никогда не ошибаются? - не удержался Константинов.
Баширов даже не посмотрел на него, а бандерлоги украдкой переглянулись.
Вот это рулез! Вот это зер гут! Срезал папика как надо! Видно, приличный чел, ничего
не скажешь!..
- Господина Садовникова застрелили на глазах у нескольких десятков человек не
потому, что преступник был дурачок, а как раз потому, что был совершенно уверен - даже
если его будут искать, то ни за что не найдут, ибо есть кому подтвердить его алиби. Таких
людей много, в том числе и я сам.
- Как это может быть? - степенно спросил Лев Валерьянович Торц, которому
доставляло истинное удовольствие участие в таком... авторитетном собрании. Он не знал
за собой никакой вины, твердо был уверен, что "ему ничего не будет", а пообщаться с
самим Башировым, да еще на острые детективные темы, удается не каждый день.
- Я сейчас объясню, - неторопливо пообещал Баширов. - Но для начала вопрос.
Госпожа Любанова рассказала мне ту часть, которая произошла здесь, в редакции "Власть
и Деньги", и я хотел бы спросить присутствующих вот о чем. Кто из вас имеет доступ к
файлам отдела кадров вашей газеты? То есть к архивам, в которых собраны все личные
дела?
- Я, - тут же откликнулась Лера Любанова.
- Кто еще?
Торц вдруг обеспокоился и шевельнулся на стуле.
- Да, видимо, больше никто. Это ведь... секретные файлы!
- Подумаешь, секретные, - пробормотал один бандерлог и еще больше стиснул руки. -
Хакнуть ничего не стоит!..
- Делать нечего, - подтвердил второй.
- Что-о-о-о? - грозно вопросила Лера. - Мало того что... голос мой подделали, так еще и
в наших базах шарили?
- А чего в них шарить-то?
- А чего вы их как следует не охраняете! Того гляди, кто чужой хакнет, тогда...
- Мы-то свои!..
- Мы только затем, чтоб знать, чтоб... а то эти... имбецилы...
- Спокойно! - очень грозно сказал Константинов, и все на него посмотрели. - Вы что,
вскрыли личные архивы из отдела кадров?
Бандерлоги на непонятном языке завопили непонятное, смысл которого, тем не менее,
был абсолютно ясен - вскрыли.
- Кому вы рассказали о том, что у госпожи Гудковой когда-то из роддома пропал
ребенок?
Тишина сделалась необыкновенная, только слышался отдаленный шум машин снизу.
Марьяна ахнула и зажала рот рукой. Гудкова выпрямила спину и побледнела.
Константинов стал оглядываться по сторонам, словно намечая, как именно он станет
закрывать Тамилу грудью в случае, если начнется стрельба.
- Если мне никто не ответит, - жестко сказал Баширов, - придется передать
полномочия моей службе безопасности. Всем неприятно, я понимаю, но не я заварил эту
кашу.
- Да мы никому!
- Да нам-то зачем? Ну, был спиногрыз, и чего теперь? А эту прогу, которая сломала ту
прогу, я сам сочинил!..
- Кстати, классная была прога, и кряк к ней был классный!
- Молчать! - гаркнул Константинов. - Молчать, отвечать на мои вопросы! Кому вы
сказали о ребенке Тамилы Гудковой, недоумки хреновы?! Отвечать быстро и внятно и на
русском языке! Ну!
- Ему, - и кто-то из них, то ли Алекс Killer, то ли Бэзил Gotten указал заросшим тощим
подбородком на Андрея Борисовича. - Он все по ней слюной капал, ну, я ему и того...
сказал...
- Я, - забормотал Андрей Борисович, - я тут ни при чем... ни при чем... И никто мне
ничего не говорил, и доказать нельзя!
- Господи, - отчетливо выговорила Тамила. Лицо у нее было оливкового цвета и все
блестело. - Валерия, зачем вы все это затеяли?..
- Нам нужно узнать правду, - твердо сказала Лера. - Мне нужно узнать правду.
Простите, Тамила.
- А вы, уважаемый, - обратился к Андрею Борисовичу Баширов, - вы кому рассказали?..
- Никому, - пробормотал испуганный редактор отдела "Культура", - я никому, вот
честное слово! Не обмолвился даже!
- Возможно, - согласился Баширов. - На самом деле ваше участие не предполагалось,
ваше имя ни в каких документах не упоминается, так что вполне возможно, что вы никому
ничего не рассказывали. Но тем не менее, когда ваши программисты обсуждали
возможность взлома базы данных отдела кадров, может быть, между собой, а может быть,
с Андреем Борисовичем, это слышал третий человек, и он моментально понял, как этим
воспользоваться.
- Кто? - спросил Торц.
Лера Любанова смотрела в окно.
- Ему ничего не нужно было взламывать, но идея покопаться в личных делах
показалась ему... продуктивной. Не надо, потому что у него и так есть доступ к этим
базам. У кого, кроме главного редактора, есть доступ к серверу отдела кадров? И вообще к
документам, которые отдел кадров собирает на сотрудников вашей газеты?
Медленно-медленно, как в кино, одна за другой все головы повернулись и застыли.
Левушка Торц вытянул шею и замер.
- Роман, - сказала растерянно секретарша Марьяна. - У него есть доступ, он же первый
заместитель!
Сказала и осеклась.
Тезка знаменитого режиссера встретился с ней взглядом и усмехнулся.
- Мысль показалась ему плодотворной, потому что убийство уже готовилось и
господин Полянский должен был подготовить базу для того, чтобы даже при самом
плохом раскладе никто его не заподозрил.
- Его заподозрила Мелисса Синеокова, - сказала Любанова. - Она говорила, что если
бы своими глазами не видела его сидящим в лобби-баре, она была бы твердо уверена, что
стрелявший - это и есть Полянский.
- Ну, это правда. Он и есть Полянский.
- Как?! - Это Константинов воскликнул.
- Они близнецы, - выговорил Баширов равнодушно. - И их трое. Один сидел с госпожой
Любановой и Садовниковым. Второй подъехал к отелю, в котором проходили переговоры,
на "Газели", чтобы отвлечь охранников и перекрыть вход. Третий стрелял. И этот третий
потом беседовал с вами в кафе, господин креативный директор. Куда вы пришли получить
якобы имеющиеся у него сведения о ребенке госпожи Гудковой. Все трое Полянских были
уверены - и недаром, - что убийство свяжут первым делом с политикой, а потом с вашей
редакцией, потому что Герман Садовников пересмотрел свои отношения с вашей газетой
и вступил в сотрудничество с моей! Садовников, чтобы опорочить "Власть и Деньги",
нанял ваших программистов, они, конечно, в силу возраста и... некоторой ограниченности
ни о чем не подозревали. Для того чтобы все было правдоподобно, он отправляет их в
Питер, откуда они, используя голосовую программу, в точный день и час звонят
коммерческому директору, и тот подписывает бумаги. А наш главный злодей Полянский
был уверен, что рано или поздно начнут копать именно в редакции, и на всякий случай
организовал шоу - отъезд Константинова, так, чтобы тот оказался в Санкт-Петербурге в
тот же день и час, когда там произошло убийство.
- Этого не может быть, господин Баширов, - твердо возразил Константинов. - Этого
просто не может быть. Тот человек, с которым я встречался, вовсе не был похож на.-
.Гомана! Что-то тут у вас не сходится с братьями-близнецами!
- Все сходится. Вы что, пристально изучали его внешность? Или у вас в голове человек
из Питера, которого вы пару минут видели в кафе, был как-то связан с вашей московской
редакцией?
Константинов смотрел на Баширова и молчал. На лбу у него было написано, что он
пытается сообразить, что именно тот хочет сказать, и никак не может,
- К вам на встречу пришел человек в кепке и куртке. Вы видели его в полутьме, и очень
недолго. Конечно, вы его не узнали, и не могли узнать! Кроме того, третий Полянский не
так похож на остальных двух. Похож, конечно, но не... как это говорится в русском
фольклоре?
- Как две капли воды, - подсказала Лера.
- Да. Вот именно. Тот Полянский, что работает у вас, подбрасывая вам все новые
улики, то против программистов - насчет них нужно уточнить у нашего главного злодея,
либо он их видел в Питере, либо подслушал их беседу, - то против Константинова,
надеялся, что запутает след так, что его будут распутывать очень долго. А когда
распутают, он и его братья окажутся далеко и будут надежно спрятаны.
- Далеко - это где? - осведомился Константинов. - На луне?
- Далеко - это на Кипре. Полянский и его братья - граждане свободной Республики
Кипр.
Тут Полянский вдруг сделал какое-то движение, не замеченное никем, кроме
Баширова,
Титан, стоик и Прометей, однако, это движение заметил и сказал нараспев:
- Спокойно! Кругом мои люди, и деваться вам некуда, дорогой господин киприот.
Ваши братья тоже находятся... под присмотром.
- Как? - чужим голосом спросил тезка великого режиссера. - Этого не может быть!
Вы... не могли! Вы не должны были!..
- Не должен был, - согласился Баширов. - Но смог. Не обессудьте. Когда идете на риск,
нужно предполагать, что проиграть так же возможно, как и выиграть.
Лера давно уже заметила, что он говорит как-то чуточку по-книжному, и ей вдруг это
очень понравилось.
- Но почему Кипр?.. - сам у себя спросил Константинов, тараща глаза. - Где Кипр и где
мы?!
- На Кипре братья Полянские хорошо известны. Фамилия у них Носик, и зарабатывают
они мелкими и крупными авантюрами всех направлений. Убийств за ними не числится,
но ограблений много.
- Братья Носик?! - опять поразился Константинов. - Елки-палки!..
- А почему... - жалобно начала Лера. - Почему... как же так получилось, что он стал
работать у нас, у... меня?
- Он сделал себе подложные документы и паспорт, все остальное оказалось делом
техники. Это была очень хорошо подготовленная и широкомасштабная операция, которая
началась задолго до убийства Садовникова. Документы и очень большие деньги - все было
к их услугам, потому что следовало убить наверняка, да еще так, чтобы убийство связали с
политическими или профессиональными мотивами. Сколько этот человек проработал
вашим замом, госпожа Любанова?
- Полгода.
- Вот именно. Полгода назад и должность, и документы, и даже московская квартира и
машины были куплены.
- Наши должности не продаются! - мрачно пробормотала Лера.
- Это вы их не продаете, - возразил Баширов. - Но вполне возможно, что продает
Сосницкий. К нему мог обратиться уважаемый человек, которому очень хорошо
заплатили, и порекомендовать перспективного первого заместителя, много лет
проработавшего за границей. Откуда он, по легенде, вернулся, когда пришел к вам на
работу?
- Из Франкфурта, - сказала Лера. Оттого, что ее обвели вокруг пальца, обвели, как
девчонку, да еще так ловко, ей было не по себе. И от масштабов подготовки, о которых
говорил Баширов, ей тоже стало не по себе.
- О том, что ваша газета намеревается сотрудничать с Садовниковым, и так или иначе
они получат возможность подобраться к нему как можно ближе, Роману Полянскому,
будем называть его так, сообщила жена Садовникова.
- Что?!
Баширов продолжал все тем же ровным голосом:
- Она же и наняла братьев для убийства. Они не профессионалы, но она понадеялась на
их... пройдошество, очень хорошо известное на Кипре, и, видимо, так хорошо заплатила,
что они согласились.
- Жена?! - Лере казалось, что она дочитывает последние строки Мелиссиного
детектива и все это - просто сцена из романа, и больше ничего.
Ничего. Ничего...
Обойдется.
- Жена Германа Садовникова, очень богатая женщина, мечтала избавиться от мужа,
который в грош ее не ставил и ноги об нее вытирал, так это говорится в русском
фольклоре?
- Да черт с ним, с фольклором! - закричала Лера. - Как это может быть?!
- Она наняла шайку авантюристов, и они, между прочим, все сделали, как надо. Если
бы в дело не оказался замешан я, правоохранительные органы еще несколько лет искали
преступника, и скорее всего не нашли бы. Ограничились бы тем, что посадили когонибудь
вовсе не имеющего к нему отношения - ваших программистов или креативного
директора, и дело с концом. А Полянский через две недели улетел бы в отпуск и никогда
из него не вернулся. Вот и все. Но вмешалась моя служба безопасности и испортила так
хорошо задуманный и даже реализованный план. - Баширов подумал и добавил,
справедливости ради: - Моя и Тимофея Ильича Кольцова. Тоже ребята
профессиональные.
- Вы ничего не докажете, - сказал Полянский. Он был бледен. - Никогда.
- Да это и не моя задача, любезнейший, - пожал плечами Баширов. - Посмотрим.
Думаю, что постепенно и доказательства соберутся. Мне ведь главное, чтобы я точно
знал, что произошло. Я точно знаю.
Все молчали. По небу за окном плыли белые облака.
- Да! - вдруг спохватился Баширов и полез во внутренний карман льняного пиджака. -
Хорошо, что я вспомнил.
Он достал какую-то бумажку, сложенную пополам, и через головы протянул Гудковой.
- Это адрес детского дома в Гатчине, где находится ваш сын.
Тамила Гудкова взялась рукой за Константинова. Глаза у нее стали немного больше
лица.
- Темная история, и мы списали ее на то, что произошла она несколько лет назад, когда
в нашем го сударстве был... беспорядок, - Баширов сдержанно улыбнулся, и из его улыбки
следовало, что теперь-то в государстве порядок почти идеальный. - Его собирались
переправить приемным родителям за границу. Здоровый ребенок с хорошей родословной
и отличными генами!.. Для этого его подменили на мертворожденного, сына какой-то
наркоманки, которая, кажется, даже не заметила, что у нее родился мертвый ребенок.
Тамила Гудкова поднялась, все еще держась за Константинова, и шагнула вперед.
Бумажку из руки Баширова она так и не взяла.
- Сделка сорвалась, кажется, из-за того, что директор Дома малютки, который
собирался продать вашего ребенка, умер от разрыва сердца прямо у себя в кровати. Бог все
видит, - пояснил Ахмет Салманович. - И никогда не опаздывает. Поэтому ваш малыш
остался в детском доме, где он находится по сей день. Вы можете поехать и забрать его
хоть завтра.
Константинов тоже поднялся, выхватил у Баширова бумажку и сунул ее в карман.
- Мы лучше сегодня, - сказал он быстро. - Чего тянуть-то? Спасибо, Ахмет Салманович.
- Тамилочка, держись, - попросила Лера Любанова. - Держись. Тебе немного осталось.
И тут все как-то очень быстро исчезли из кабинета - кто куда.
Тамила с Константиновым выскочили так, как будто за ними гнались, Полянского
забрали охранники Баширова, недоумевающий Левушка Торц выплыл, высоко подняв
плечи, и Марьяна убежала, и бандерлоги, пятясь, канули за дверь.
Лера и Баширов остались одни.
- Я жду, - сказал Ахмет. - У вас было время до вечера. Уже вечер. Вы приняли
решение?
Василий Артемьев обнаружил, что у него выключен телефон, только под вечер. Он
целый день провел без телефона и даже не догадался посмотреть, работает тот или не
работает!
Он приехал домой, обнаружил, что любимой нет, приготовил ужин и стал ждать. Ждал
он довольно долго, а есть хотелось невыносимо, и тогда он съел свой кусок мяса и выпил
свою кружку чаю, решив, что, когда она вернется, поужинает еще раз.
Он сел к компьютеру, посмотрел свою почту, поковырялся в договорах - какой там
начальник металлургического производства, в каждой бочке затычка он, и больше ничего!
И тут его неудержимо потянуло в сон.
Он сильно нервничал в последние дни, почти не спал, и теперь глаза просто
слипались. Подперев голову рукой, чтобы не падала, он еще некоторое время таращился в
монитор, силясь читать, но буквы сливались перед глазами.
И тогда он решил, что поспит немного. Мелисса всегда над ним смеялась, когда он
спал днем, и называла его каким-то Псоем Псоевичем из Островского. Псой Псоевич, как
понял Артемьев, был купец и только и делал, что спал. Артемьев оскорблялся и начинал
длинно объяснять ей, что он так устроен, что когда ему хочется спать, то просто жизнь не
в жизнь, но она все равно над ним смеялась. Он решил, что поспит совсем немного, до ее
приезда, дополз до дивана в гостиной, рухнул и заснул, и ему снились какие-то странные
сны.
Василий проснулся, когда за окнами синело, и некоторое время не мог понять, сколько
же он спал, утро уже или все еще вечер. Он сел на диване, потряс головой, потер глаза и
щеки, закурил и посмотрел на часы.
Было около половины одиннадцатого.
Мелисса давно должна быть дома. Куда ее опять унесло?!
Ну да, да, утром он сказал ей что-то такое не слишком приятное, но не потому, что
хотел ее оскорбить, а потому, что испугался до смерти. Он испугался, еще когда она
пропала, и с тех пор всего боялся!..
Все было так просто, так легко... до нее, и все так фатально и необратимо изменилось.
И он понятия не имел, рад он этому или не рад.
Кажется, нет, не рад.
Теперь он твердо знал, что не спасется - он обречен на нее, как на казнь, и вся его
жизнь теперь зависит от нее. Он даже представить себе не мог, что они когда-нибудь
расстанутся, хотя время от времени утешал себя тем, что переживет разрыв, если он
случится, и начнет все сначала.
Не начнет.
Вернее, может быть, и начнет, но только это будет уже не он.
Василию Артемьеву всегда сомнительной представлялась идея клонирования, ибо
особь, которая должна будет появиться на свет в результате такой процедуры, особь,
совпадающая с исходником точечка в точечку не только цветом волос и глаз, а также
строением черепа, но и всеми молекулами и атомами совпадающая, все же будет
совершенно самостоятельной единицей.
Клон Василия Артемьева, возможно, будет точной копией Василия Артемьева, но уж
точно не им самим. У клона будут какие-то другие желания, потребности, чувства и
мысли, несмотря на то, что молекулы и атомы останутся прежними.
Если он потеряет ее, свою чертову знаменитость, ему придется исчезнуть. Его место
займет клон, и с этим ничего не поделаешь.
Этот клон будет "продолжать жить", как говорится в таких случаях, будет ругаться с
начальством, руководить металлургическим производством, ездить на машине Артемьева
и спать на его диване. Именно клон, а не он сам в конце концов "устроит свою личную
жизнь", женившись на хорошей и доброй девушке Зое, которая давно и безуспешно строит
ему глазки. Возможно, клон даже будет с Зоей счастлив, если ему удастся, конечно,
убедить ее не таскаться по субботам "на дачу" и не спроваживать под кухонный стол его
кофейную машину. У них родятся дети, похожие на Зоиных мамашу и папашу, и когданибудь
клон помрет заслуженным металлургом России, и внуки, похожие на тех же
папашу и мамашу, испуганно тараща глаза, положат на его свежую могилку по букетику
жухлых гвоздик! Помрет он исключительно от скуки, от невозможности чем-то и дальше
себя занять именно в этом мире, и придется ему отправляться в иной.
Он помрет от скуки, потому что только с Мелиссой ему интересно, а без нее он - клон,
и больше ничего.
Осознавать все это было трудно, и, осознав, он решил, что она никогда не должна об
этом узнать. Никогда и ни за что.
Тут стали понятны всякие загадочные литературные произведения, написанные
великими старцами прошлого, о фатальной зависимости мужчин от женщин, а он-то,
дурак малолетний, когда-то думал, что речь старцы вели о сексе и только такую
зависимость имели в виду!
Ему стало нечем себя утешать. До Мелиссы ему казалось, что все легко, все
взаимозаменяемо, как детальки в конструкторе, эта подходит больше, та меньше, ну и что
тут такого!.. Когда появилась она, выяснилось, что "подходит" только одна, самая
главная, все остальное - эрзац, подмена, попытка убедить себя в том, что и без главной
детали механизм может работать, а он не может!..
Он все сидел на диване, курил и смотрел в окно.
Ладно, он чуть не умер, когда потерял ее. Потом он чуть не умер, когда нашел и понял,
что некому за нее отомстить, и это чувство бессилия было невыносимо, как будто он
вдруг сделался импотентом! Что это за мужчина, который не может защитить свою
женщину?!
Потом он чуть не умер, когда осознал свою "зависимость", по-хорошему осознал, от
всей души.
Потом он сделал неуклюжую попытку сказать ей, что не рад этой наркотической, нет,
хуже, чем наркотической, зависимости, и Мелисса вдруг пропала из дома! Она никуда не
должна была сегодня ехать. У нее книжка не закончена, и она должна сидеть дома и
писать книжку. Уж он-то знает, как она работает, когда "поджимают сроки", с места не
сдвинешь, даже на улицу не выгонишь!
В сердцах он смял в пепельнице окурок, зашел за стойку, отделявшую гостиную от
кухни, и включил чайник. Чайник моментально стал бодро посапывать, и Артемьеву
очень захотелось чаю.
Он достал свою кружку и еще пряник. Он любил сладкое, как маленький, и над этим
Мелисса тоже смеялась.
Вот как получилось. Она все про него знает, и он все про нее знает, и в ее квартире у
него есть собственная кружка, собственные полотенца, собственный компьютер и
собственная жизнь, которая возможна, только когда она рядом! Ее нет - и жизни нет, все
очень просто.
Проще не придумаешь.
Беда, вдруг сказал кто-то у него в сознании. С ней беда. Ты стоишь тут, думаешь о
высоком, а с ней беда.
Василий Артемьев еще секунду постоял, потом вдруг бросился к дивану, раскопал свой
мобильный телефон и набрал ее номер.
Он считал секунды, пока шло соединение.
Раз. Два. Три.
В трубке грянул длинный гудок. Ра-аз. Два-а. Три-и.
- Возьми трубку, - сказал он в телефон. - Сейчас же возьми трубку.
Она не отвечала.
Беда, понял он. Точно, беда.
Он сунул телефон в нагрудный карман, так и не выключив, и теперь из кармана
слышались тонкие, как комариный писк, затяжные гудки. Она не отвечала.
Как слепой, он пошарил по стене в поисках выключателя, нашарил, и свет зажегся.
Сильный ровный электрический свет, свидетельство нормальной жизни, которая
продолжалась на всей планете, кроме их квартиры. Он сунул ноги в кроссовки, полез в
пиджак за ключами от машины, не нашел, выругался и нашел их на привычном месте
возле входной двери. У них в холле стоял длинный резной комод, специально для того,
чтобы складывать на него ключи, перчатки и прочую мелочь. Комод Василий Артемьев
привез как-то из города Электросталь, где тот продавался в антикварной лавке, и Мелисса
этот комод обожала.
- Васька, - говорила она, поглаживая комод, - ну какой ты молодец! Я бы ни за что
такую красоту не нашла! И ко всей нашей мебели подходит!
Ему нравилось, что она его хвалит, нравилось, что он такой хозяйственный и она это
ценит, и больше всего нравилось слово "мы".
Мы живем в нашей квартире, и к нашей мебели очень подходит наш комод!..
Чтобы успокоиться немного, он тоже глупым движением погладил комод, как будто
Мелиссу Синеокову, и выскочил на площадку. Тяжелая дверь гулко стукнула, закрываясь
за его спиной, и далеко внизу эхом отозвалась подъездная дверь, тоже гулко стукнув, -
кто-то вышел на улицу.
Артемьев нажал кнопку лифта, и совершенно безрезультатно, потому что ничто не
отозвалось в глубине шахты ровным гулом. Он нажал еще раз, чтобы убедиться, что лифт
не работает, и побежал вниз.
Незашнурованные кроссовки шлепали по ступеням.
Странное дело. В их доме лифт работает всегда. Нет, пару раз было так, что он "висел",
но очень недолго. Вызывались монтеры, которые через двадцать минут приезжали и
"ликвидировали неисправность". Этого никогда не случалось по вечерам, потому что
"зависал" лифт только после того, как в него грузили что-нибудь очень тяжелое, шкафы
или пианино, а по ночам никто ни шкафов, ни музыкальных инструментов не возил!..
Беда, все крутилось у него в голове. С ней беда, и лифт неспроста сломался!..
Василий Артемьев толком не знал, куда он должен сейчас ехать, к к
...Закладка в соц.сетях
