Жанр: Электронное издание
Ustin-17
...фиса не сдавалась:
- Зачем тебе надо в СИЗО? Или ты убил? Кого ты убил? Зама?
Илья Решетников кивнул быстро и виновато:
- Диму Ершова.
- Так ты его все-таки убил?
Он с размаху сел на стул, с которого Анфиса скинула бумаги. Сел и поставил ботинки на
чистые листы. И взялся за голову.
- Я не помню! - сказал он и кулаками постучал себя по бритой башке. - Я не помню!!
Мне... плохо стало, я очнулся, а рядом Димка. Мертвый уже, понимаешь? Зарезанный. А я не
помню! Ну ничего не помню!
Анфиса, поглядывая на него, стала ходить по комнате, от окна до стены. Руки она
сложила на груди и теперь держала себя за локотки.
- То есть ты хочешь сказать, что это ты его зарезал и не помнишь. А где ты его зарезал?
- В машине!!! В машине, черт побери!
- Как ты туда попал?
- Я сверху увидел, что по территории кто-то... шастает, короче! Я вниз, а там темно, за
фурами. И никого нет вроде. Я думал, показалось мне. Я туда-сюда, подогнал машину и больше
ничего не помню. Меня в чувство... вохровец привел. И он ментов вызвал. Утро уж было.
- А синяк у тебя на голове откуда?
Он перестал раскачиваться на стуле и поднял на нее глаза.
- Где?
- Вот. - Она легонько дотронулась до его макушки. - Синяк. Вчера у тебя его не было.
Он тоже потрогал свою макушку. Ощущение было такое, словно он дотрагивается до
затекшей руки или ноги - странный холод и мурашки по телу. Он еще потрогал, а потом
сказал неохотно:
- Откуда я знаю! Ну, может, стукнулся обо что-то!
- А когда ты в машину садился, головой бился обо что-то или нет?
- Да что я, дурак, что ли, головой биться?!
- Ты это... точно помнишь?
- Помню, блин!
- Значит, что головой не стукался, ты помнишь, а что убивал, не помнишь?
- Не помню, блин!
Анфиса остановилась у него за спиной и расцепила руки.
- А огнетушитель откуда?
Он задрал голову и посмотрел на нее, как на душевнобольную:
- Ты че? Сдурела, да?
- Огнетушитель, - совершенно хладнокровно продолжала Анфиса. - Нет, ну до СИЗО
у тебя еще куча времени! Может, потратим его с пользой?
Он моргнул.
- А?
- Огнетушитель стоит в темном углу, у тебя в подъезде, а ты говоришь "А"! Почему он
там стоит? У него там место?
- Огнетушитель?
- Господи, - от души сказала Анфиса, - ну какой ты тупой!
- Я не тупой. Огнетушитель я снял, когда на улицу выскочил. Ну когда увидел, что по
двору кто-то шастает! Я выскочил, в руках у меня не было ничего. Ну, я и снял со стены
огнетушитель-то!
- А потом зарезал зама, - подсказала Анфиса.
Бывший сэр Квентин и будущий узник воли промолчал.
- А потом кто-то из вас, то ли твой зарезанный зам, то ли ты сам в сомнамбулическом
состоянии, встал и отнес огнетушитель в подъезд. Правильно я понимаю?
За серым стеклом пошел серый дождь, и в комнате потемнело, и стало как-то так маятно,
как будто дождь этот шел всегда, и будет идти всегда, и никогда не кончится, а если и кончится,
то вместе с ним кончится жизнь, такая же серая и маятная, как этот дождь. И хорошего больше
ничего и никогда не будет.
Весна. Пора любви.
Илья молчал, и Анфиса продолжала, стремясь отделаться от мыслей о весне и дожде,
начавшемся так некстати:
- Если ты не носил огнетушитель, логично предположить, что это сделал убийца. Да или
нет?
- Да.
- Тогда, может, за оставшиеся три часа мы попробуем разобраться? Если уж тебе не надо
в СИЗО прямо сейчас, а я на работу все равно опоздала!
Илья Решетников вскочил со своего стула и одним махом пересел за стол. Пересевши, он
вдруг стукнул кулаком по бумагам, но вышло тихо, неубедительно.
- Я не собирался никого убивать Тем более Димку! За что мне его убивать?! Но, черт
подери, я ничего и никому не могу объяснить, и все из-за этих проклятых обмороков! Все в
конторе знают, что я... что у меня... Что я в последнее время... того!..
- Илья, никогда в жизни я не слышала, чтобы кто-то кого-то убил в бессознательном
состоянии. Так бывает только в кино! Когда нужно для сюжета. Во сколько приедет твой
одноклассник? Как его? Витек?
- Игорек. Никоненко.
- Во сколько он вернется?
Илья Решетников глянул на часы.
- Сказал, что к пяти.
- Значит, до пяти мы должны найти убийцу, - заключила Анфиса. - Правильно я
понимаю? Ну, разумеется, в том случае, если не ты убил.
- Да не знаю я! Я ж тебе говорю - в бессознанке был!
- Я училась в мединституте, - объявила Анфиса громко, - и я тебе ответственно
заявляю - твое состояние по симптоматике на сомнамбулизм или лунатизм не похоже.
- Чего ты говоришь?!
- Я говорю, что ты мне должен объяснить, какие дела у тебя были с замом. Только и
всего.
Илья Решетников некоторое время посидел, словно не в силах поверить в такую женскую
наглость, потом покрутил головой и фыркнул. Анфиса подошла к двери в приемную и широко
ее распахнула.
Мужики, толпившиеся возле Раисиного стола, все, как по команде, обернулись. Лица у
них были скорбные, будто на подбор.
- Здрасти, - пробормотал вежливый Гена, завидев Анфису, повернулся и дернул
бровью, словно призывая своих оценить барышню, которая посетила шефа в столь...
неоднозначное время.
- Здрасти, - ответила Анфиса и обернулась к Илье:
- Как зовут твою секретаршу, я забыла?
Он выбрался из-за стола и подошел к ней.
- Раиса.
Увидев его, мужики потупили глаза и насупили брови, как будто выносили гроб с
покойником.
- Дорогая Раиса, - провозгласила Анфиса Коржикова, - я хочу кофе с сахаром и
взбитыми сливками. Кофе нужно сварить, а не насыпать из банки. Поэтому вы сейчас же
пойдете в магазин и купите его. Там же вы купите сливки. В баллончике. Они не очень, но
выбора у нас нет, до приезда майора Никоненко осталось очень мало времени. - По приемной
что-то прошелестело, словно ветер прошел, но никакого ветра не было. - Все остальные
маршируют в комнату отдыха, сидят там и ждут, пока Илья... как тебя по отчеству?
- Сергеевич.
- Пока Илья Сергеевич их не позовет. У вас есть комната отдыха?
- Есть, - вылупив накрашенные сверх меры глаза, отрапортовала Раиса, - все есть!
- А вы по дороге в магазин возьмете у охранника список сотрудников, которые
оставались на территории после десяти часов. И номера всех машин, которые въезжали и
выезжали, поняли, дорогая Раиса?
- Все, все поняла!
- Отлично. Тогда вперед.
Анфиса, чувствуя себя бабушкой Марфой Васильевной, захлопнула дверь в приемную,
повернулась и оказалась нос к носу с подозреваемым в убийстве.
- Ты чего? - спросил он. - Ты чего делаешь, а?
Анфиса прошлась по комнате, прикидывая куда бы сесть, и выбрала диван.
На диване тоже валялись какие-то бумаги. Некоторые старые и желтые, а другие новые и
белые. Еще лежали чей-то бушлат и пустая пластмассовая бутылка из-под боржоми.
Бутылку Анфиса взяла двумя пальцами и отнесла в корзину для бумаг, а бушлат положила
на стул сэра Квентина. Потом уселась и придирчиво посмотрела по сторонам.
Ее обустройство Анфисе, видимо, не очень понравилось, потому что она встала, чуть-чуть
наморщила нос, соображая, вытянула из принтера пару листов чистой бумаги, а из настольного
прибора ручку, взяла с подоконника какой-то толстый автомобильный журнал и уселась
капитально.
Илья Решетников следил за ней глазами.
- Значит, первый вопрос. Скажи мне, кому мог мешать твой Дима Ершов? Только
подумай хорошенько, что ты про него знаешь. У нас времени мало, и мы не можем по двадцать
раз обсуждать один и тот же вопрос.
Илья кинул на пол бушлат, сел за стол и спросил с интересом:
- У нас расследование?
- Ну да.
- И ты его ведешь?
- Ну да.
- А я отвечаю на твои вопросы?
- Ну да.
- И когда я отвечу на последний, ты мне выложишь подозреваемого как на блюдечке, да?
- Точно, - согласилась Анфиса с удовольствием. - По крайней мере, мне бы этого
хотелось. Ну а если нет, генерал Никоненко отвезет тебя в КПЗ.
- Он майор, и отвезет в СИЗО.
- Ты хочешь в СИЗО?
- Нет вроде.
- Тогда думай. Соображай. Голова не только для синяков предназначена, дорогой сэр
Квентин.
Илья Решетников развеселился. Вот и еще одна тетка сочла его тупым, как пробка. Его
бывшая жена тоже так считала. От тонкости своей и возвышенности чрезвычайной.
- Ну, давай. Поднапрягись, Давно он у тебя работал?
- Давно. - Положение дурака его развлекало, хотя он тратил драгоценное время,
которое ему оставил Игорь. А потратить его нужно было с пользой, привести в порядок дела.
Хоть какие-нибудь.
Но ведь сказал ему тогда, в Воротниковском переулке, программист Славик, что она -
сыщица! Сказал? Сказал! А программиста Славика никто за язык не тянул, он просто так
ляпнул, видать, потому, что она на самом деле сыщица и есть! Может, она и найдет...
кого-нибудь, кто на самом деле укокошил Димку Ершова, хотя надежды никакой, что там у
него осталось? Он посмотрел на часы - два с половиной часа? Или даже меньше?
Надежды было мало, но ему очень не хотелось в СИЗО, и он отлично понимал, что
ситуация сложилась так, что все факты были против него.
Фишка так легла.
А может, еще и поможет она ему, эта Анфиса. Скорее всего, нет, но чем черт не шутит!..
- Димка работал у меня года... четыре, наверное. Это можно по договорам посмотреть, а
так-то я не вспомню. Ну чего про него?.. Ну, образованный он, в Америке учился. Или нет, в
Англии вроде!
- В Англии? - удивилась Анфиса. - На автобазе работают люди, которые учились в
Англии?
- Ты знаешь, какие я ему бабки платил? - вскинулся сэр Квентин, вроде уличенный в
плохом отношении к своему военному вассалу. - Да он бы до таких бабок в иностранной
конторе через десять лет дослужился бы! И у нас не автобаза, а предприятие, занятое
иностранными перевозками.
- Сколько ты ему платил?
- А какая тебе разница?
- А такая, что теперь все равно. Он уже... умер.
- Три штуки "зеленых". В месяц.
- Прилично, - протянула Анфиса, получавшая в день зарплаты восемь тысяч восемьсот
тридцать два рубля семьдесят семь копеек.
- А как ты думаешь, менеджерам надо платить? Чтобы они врагу не сдали?
- Врагу не сдается наш гордый "Варяг", - пропела Анфиса. - А сколько ему было лет?
- Димке-то? Лет двадцать... семь, наверное, а так, шут его знает. Говорю же, что надо в
кадрах спросить! А что такое?
- Ничего. - Анфиса пожала плечами. - Просто я думаю, вдруг ты заблуждаешься?
Вдруг он мог бы уже по пятнадцать получать, и ты ему трешник платил и уверен, что он был
счастлив!
- Да по пятнадцать получает, кого папа на место определил! А больше никто таких
бабок...
- Илья, успокойся. Мы сейчас не рассматриваем вопрос зарплаты. Мне просто
любопытно, выгодно тебе его убивать или не выгодно. Получается, что не слишком выгодно.
Платил ты ему много, он был доволен, правильно я понимаю?
Илья кивнул.
- Ну вот. Кроме того, если он давно работал, значит, должен быть в курсе всех ваших
дел. Он был в курсе твоих дел?
- Ну, ясный-красный!
- То есть, как ты от налогов уходил, как ты "черные" зарплаты платил - он все знал, да?
- Да это он платил, - заорал Илья, - он платил, а не я! Он платил персоналу зарплату,
он всю эту кухню бухгалтерскую вел! Он в этом просекал, блин! А я как нашел, на кого свалить
все это, так и свалил!.. Он и не отказывался, блин, он же менеджер, блин!..
- Не матерись, не люблю.
- Потерпишь, блин! Сама ввязалась!..
- А контрабанду? - вдруг опросила Анфиса. - Возили?
Он так опешил, что даже перестал орать и уставился на нее своими глазищами. Глазищи у
него были очень темные, как будто изнутри залитые черной тушью.
- Ка... какую контрабанду, твою мать! Не возили мы никакую контрабанду! Да если бы
хоть один раз взяли на границе, то все, песец! А я не хочу! Знаешь, как я создавал эту,
компанию?! Знаешь, сколько я ночей не спал? Знаешь, как я на Севере на дорогу смотрел и
мечтал, что буду грузы возить?! Какая еще контрабанда?!
Анфиса внимательно посмотрела на него. Он не врал, не паясничал - он на самом деде
вышел из себя, да так, что ей стало немного страшно.
Он не выходил из себя, когда рассказывал ей, что его обвинили в убийстве! Пожалуй,
тогда он был спокоен и насмешлив, как попугай капитана Флинта...
Такое... отчаяние дорогого стоит, сказала бы бабушка Марфа Васильевна.
- Контрабанду не возили, платили хорошо, Дима Ершов был в курсе всех дел твоей...
транспортной конторы, правильно я понимают - Ну... да, вроде.
- А личная жизнь?
- Что личная жизнь?
- Ты знаешь, какая у него была личная жизнь?
- Понятия не имею никакого.
- Совсем никакого? - Анфиса мельком глянула на часы. Времени оставалось все
меньше.
Как его зовут? Она все забывала. Игорь Никоненко был уже близко. Где-то на подступах.
- Ну... не знаю. Увел он у одного жену. Но все у всех уводят! Баба с ребенком и на
шесть дет старше его, а он вроде всегда говорил, что это не имеет значения, он ее все равно
любит. Какая-то теория у него была, что люди, которые должны встретиться, обязательно
встретятся, и все в этом духе. Мальчишку в парк водил и радовался очень, что тот его папой
стал называть. Глупо, да?
- Почему? - спросила Анфиса тихо. - Вовсе не глупо. Может, он на самом деле ее
любил?
- Ну любил, и что?
- Ничего, - отчеканила Анфиса. Почему-то она вдруг позавидовала Диме Ершову,
который точно знал, чего хочет. - Все правильно.
- А больше ничего я не знаю, - сказал Илья резко. - Я ни за кем не слежу. Кто там с
кем трахается, на то мне плевать с высокой башни тридцать раз!
Анфиса покачала ногой.
- Ты сам ходишь в магазин? - вдруг спросила она.
- Чего?!
- В магазин. Ты сам ходишь в магазин?
- Когда как, - ответил Илья Решетников, - вискарь сам покупаю, а еду по-разному.
- Что значит - по-разному?
Он приблизился к ней, сел на корточки и сказал, уверенный, что говорит язвительно:
- Вот бывшая жена мне вчера яблоки привезла. Банку кофе еще. Это считается или не
считается?
- Считается, - буркнула Анфиса. - Кто у нас бывшая жена?
- Да никто! Красавица. Дочка академика Тягнибеды. Слыхала о таком?
- М-м, - протянула хорошо осведомленная Анфиса, - кто же не слыхал. Его по
телевизору день-ночь показывали, когда Нобелевскую премию давали. Значит, ты у нас
выходец из академической среды?
- Не-е, - протянул сэр Квентин, видимо, лишенный чувства юмора. - Это жена у меня
выходец. Да и то бывшая.
- Почему вы развелись?
- Характерами не сошлись, блин!
- Ты ее содержал?
Он помолчал, а потом вдруг пожал плечами, словно сам себе не мог ответить на этот
вопрос.
- Ну...да. Деньги всегда даю, когда она просит. Вот вчера приезжала, я ей дал.
- Сколько?
- А твое какое дело? Штуку дал. "Зеленых". Ей отец дает, и я тоже.
- Она не работает?
- Да вроде работает. Какие-то книжки читает.
- Так работает или не работает?
- Говорю же, книжки читает! Работа у нее такая.
Анфиса подумала и что-то написала на листочке.
- Значит, вчера она приезжала без предупреждения? Или так обычно бывает?
- Вчера без предупреждения приезжала. Сказала, что мимо ехала и заглянула.
- Она так часто делает? Заезжает без предупреждения?
- Не-е. Всегда звонит.
- А вчера не позвонила, привезла тебе яблок и кофе. Ты яблоки съел, кофе выпил, и под
вечер тебе стало плохо. Да?
Он поднялся с корточек, схватил пачку сигарет, вытряхнул последнюю, закурил и с
наслаждением затянулся, как будто год не курил.
- Да этого быть не может, - сказал он тихо. - Это ты ерунду придумала, сыщица. Не
может она меня... отравлять.
- Надо говорить "травить".
- Ну ладно, ладно!.. Зачем?! Я Мике денег даю, а так кто ей будет деньги давать, а?!
Анфиса пожала плечами:
- Я не знаю.
- И вообще это ерунда все, - вдруг сказал он, - что это я затеялся? Чушь какая-то.
Давай вали отсюда. Спасибо тебе, и вали, потому что мне надо дела доделать, и...
- И в СИЗО, - подсказала Анфиса услужливо.
- Да все равно мы не разберемся ни черта! Ну зачем моей бывшей меня травить, а?
- А зачем тебе зама убивать? Да еще в собственной машине?! Ты что, не мог его в
лесочке убить, чтобы тебя никто не заподозрил?! Так нет, ты его в машине прикончил, да еще
ночью, когда на этой вашей базе никого не было!
Он походил по комнате у нее перед глазами и опять постучал по бритой башке кулаком.
- Ты думаешь, подстава, да?
- Ну конечно, - сказала Анфиса убежденно, - а как же иначе! Она и есть.
Тут случилось происшествие, которое, как написали бы в детективном романе, полностью
изменило ход событий.
Хлипкая дверка в приемную распахнулась настежь, и на пороге возникло мимолетное
видение, как про себя охарактеризовала оное Анфиса.
Оно было женского полу, сказочной красоты и поражено приступом отчаяния. Отчаяние
оказалось таким очевидным, словно оно - видение! - было завернуто в него, как в целлофан.
- Илюша! вскрикнуло видение, завидев сэра Квентина. - Илюша, спаси, меня!
И оно сильно и бурно зарыдало.
Мужики в приемной лицезрели всю сцену на почтительном расстоянии, а водитель Гена
даже сунулся внутрь и налил стакан воды. Но предложить видению не решился, залпом осушил
сам.
Анфисе стало смешно.
- Мик, ты... чего, а? - спросит Илья.
- Илюша, у меня беда!
Анфиса встала и закрыла дверь в приемную.
- Садитесь, - велела она видению. - Если Раиса по дороге не умерла, значит, скоро
будет кофе. Вы бывшая жена, да?
- А... да, здравствуйте, - проговорила бывшая осторожно. - А вы кто?
- Нет, я не следующая, - успокоила ее Анфиса. - Я просто пытаюсь помочь вашему
мужу. У него неприятности.
- Да уж, - крякнул муж. - Неприятности у меня!
Из-за спины бывшей жены Анфиса показала сэру Квентину кулак. Если он сейчас
пустится в рассказы о том, что вчера убили его зама и подозревают его самого, нежное создание
хлопнется в обморок, и они потеряют еще кучу драгоценного времени, приводя ее в себя.
Или не хлопнется? Может, на самом деле она куда более вменяемая, чем на первый
взгляд?!
- Что у вас случилось?
- Я бы хотела поговорить с Ильей наедине, - твердо и печально произнесла Мика. -
Извините меня.
- Ради бога, - сказала Анфиса. - Только ничего не выйдет. Придется разговаривать
при мне. И чем быстрее, тем лучше.
Мика в отчаянии посмотрела на Илью, но тот равнодушно курил и рассматривал носок
своего ботинка. Ноги у него лежали на столе - отвратительная привычка!
- Илья, если ты мне не поможешь. Он меня убьет.
- Как?! - удивилась Анфиса. - И вас тоже? Что это такое здесь? Семейный подряд?
Илья мельком взглянул на нее и опустил ноги на пол. Видимо, он знал свою жену
несколько лучше, чем Анфиса, потому что сразу ей поверил.
- Что случилось, Мика?
Красавица посмотрела на него так, будто поток отчаяния извергся из ее прекрасных глаз,
и Анфиса даже подождала немного - не встряхнется ли Илья, как собака, попавшая под дождь.
Он не встряхнулся.
- Я не хотела, - выговорило создание. -Я не хотела, он меня заставил!
Дело принимало какой-то новый оборот, и Анфиса подвинулась поближе.
- Заставил что?
- Илюша, а теперь он говорит, что, если я ему не верну, он меня убьет, и... папу тоже...
- А кошку? - осведомилась Анфиса. - Обещал пощадить? Извините.
- Мика, - сказал Илья Решетников, - я ни шиша не понимаю. Кто кого убьет, а? Чего
вернуть-то? Ты денег задолжала?
- Нет! - крикнула красавица. - Нет! Я... хотела спасти папу от позора.
Она хотела не только спасти папу от позора, но и быть полезной Вале. Она старалась изо
всех сил. Она чуть не умерла от страха. Она сделала все так, как он приказал.
И, кажется, только теперь осознала, что натворила.
- Я не могу! Я так больше не могу! - Она рыдала и размазывала по щекам слезы.
Анфиса подала ей салфетку. Салфетка была только одна, с коричневым кружком
посередине. - на нее, видно, ставили кофейную чашку, но Мике было все равно. Она утерла
мокрый покрасневший нос салфеткой с коричневым кругом, уставилась в сторону мутного окна
и стала раскачиваться, зажав коленями руки.
- Я все видела, - вдруг сказала она. - Это я была ночью на базе.
- Да ладно! - Илья Решетников сказах это таким тоном, что было совершенно ясно -
он не верит ни одному слову бывшей жены.
Она кивнула, продолжая раскачиваться.
- Я была, Илюша. Я видела, как ты метался... с огнетушителем. Когда ты машину
разворачивал, я за грузовиком сидела. За тем, дальним, - и она махнула рукой в сторону
окна. - Я там долго сидела. А когда вылезла...
- Что?! Что ты делала ночью на базе?!
- Он меня заставил! Я не хотела! Правда! Он мне все дал, и я сделала так, как он велел!
Все именно так я и сделала! А когда выбралась, то увидела машину, и тебя в ней. И Диму. -
Она больше не рыдала, только комкала салфетку, скатывала в шарик. - Он был мертвый и
сидел на передаем сиденье. Рядом с тобой. Ты... у тебя голова как-то странно лежала, на руле.
Я думала, что ты тоже умер, но ты застонал, когда я подошла, и я поняла, что ты жив. А из
Димы торчал нож. Понимаешь?
- Нет, - сказал Илья Решетников. - Не понимаю.
- У него впереди все было черное от крови, и нож торчал. Я его вытащила.
Она вспомнила, как тащила этот нож, и ее чуть не вырвало.
Она старалась не думать об этом, не давать себе вспоминать, и знала, что никогда этого не
забудет.
Никогда.
- Зачем?! Зачем ты вытащила нож?! Мика! Ты что? С ума сошла?!
- Потому что это мой нож, - отчеканила она. - Мой собственный. Из кухонного
набора. Мне папа этот набор из Германии привез. Там на каждой ручке клеймо стоит.
"МИККА", это такая фирма. Он купил, потому что... на мое имя очень похоже Все молчали, и
слышно было только, как стучит дождь по жестяному подоконнику, набирает силу.
- Что было дальше? - Это Анфиса спросила.
- Я забрала нож и уехала.
- Как вы ушли с территории?
- Пролезла под забором. Моя машина стояла в Воротниковском.
- А камер у тебя нет, что ли?
- Есть, - вдруг сказал Илья Решетников очень громко, как человек, который внезапно
вспомнил что-то приятное, - есть, черт возьми! А я и забыл!
- Черт возьми, - подсказала Анфиса.
- Надо пленку посмотреть, - он засуетился, как охотник, только что осознавший, что
охота продолжается, и можно еще что-то изменить, поправить, что в руках у него ружье, а не
бесполезная палка. - Сейчас...
- Подожди, - остановила его Анфиса. - Успеешь. Мика, вы не видели третьего? Ну,
того, который убил Ершова и посадил его в машину вашего мужа?
- Бывшего! - вставил Решетников.
- Нет. Не видела. Я так боялась, что... я даже не знаю. Я за колесом сидела и не
вылезала. Я только потом вылезла, забрала нож и уехала домой. Я думала... не знаю, не знаю,
что я думала!..
И она опять заплакала, на этот раз тихо, подвывая и сутуля плечи.
Анфисе было ее жалко.
- Что вы делали ночью на базе? Зачем вы пришли? Кто вас заставил?
- Валя, - сказала Мика горько. - Это папин заместитель. Валентин Певцов.
Анфиса и Илья переглянулись.
Папин заместитель?! Заставил Мику прийти ночью на автобазу?
- Он... он... у меня с ним роман, - выговорила она с усилием. - Он меня любит. То
есть я так думала, а сегодня...
- Мика! - рявкнул бывший муж. - При чем тут любит или не любит, блин! Ты ночью
зачем ко мне на работу поперлась?!
- Валя сказал, что папа...ппапа, - нет, она решительно не могла выговорить ничего
подобного. Ну не получалось у нее, и все тут!
- Что?! Говорите быстрее, Мика! - это Анфиса вступила. - У нас времени очень мало,
вашего мужа должны вот-вот отволочь в КПЗ. Пардон, в СИЗО, впрочем, мы точно не знаем.
- Валя сказал мне, что папа работает на иностранную разведку, - отчеканила дочка
академика Тягнибеды. - Продает государственные секреты. Он показал мне бумаги с грифом
"Секретно", которые папа уже успел передать на Запад. Валя сказал, что сейчас опять стало
очень модно ловить шпионов, даже какого-то дальневосточного моряка посадили за то, что он
продал японцам карту погоды, а папу точно разоблачат, потому что он очень доверчивый и
неаккуратный. Он на самом деле такой. Валя сказал, что необходимо вывести за границу архив
отца. Тогда он сможет там остаться, если здесь начнется... преследование.
- Твою мать, - прокомментировал сэр Квентин. -Мать твою!..
- Он сказал, - продолжала Мика, что везти это просто так через границу нельзя. Он
сказал, что твои фуры все время ездят за кордон и ничего не стоит отправить документы с твоей
машиной. У тебя хорошая репутация, и их никогда не досматривают... слишком тщательно. Он
сказал, что наводил справки. Документы уехали бы из России, а там он бы нашел способ, как их
получить. И я должна была их отправить.
- Каким образом? - перебила ее Анфиса. - Вы уговорили кого-то из водителей?
- Нет, - вид у Мики стал совсем несчастный. - Валя дал мне контейнер.
Металлический, с магнитом. И сказал, чтобы я просто подсунула его под днище. В середину,
чтобы не было видно из-за колес. Он сказал, что днище надо тряпочкой протереть, чтобы все
как следует приклеилось...
Эта "тряпочка" прозвучала очень трогательно, но Анфисе было не до того.
- Машины должны были уйти сегодня утром. Я вчера заезжала и спросила твою
секретаршу. А они остались. Потому, что ночью Диму убили. Я думала, что тебя тоже убили,
но потом поняла, что ты живой...
- И ты просто ушла, - сухо констатировал Илья Решетников. - Пролезла под забором
и уехала домой. С ножом. Понятно.
- То есть, - подытожила Анфиса, - контейнер сейчас под одной из машин.
- Да! Да! А он велел его принести и сказал, что он меня... уроет, если я не принесу!
- Принесете, - успокоила Анфиса. - Конечно, принесете. Так, мне нужно позвонить.
Илья, отправь кого-нибудь из своих мужиков, чтобы они отодрали контейнер. Посмотрим, что в
нем.
Она раскопала в сумочке мобильный телефон и нажала кнопку с именем Юры Латышева.
- Ты, блин, даешь, - тихо сказал Илья Решетников своей бывшей жене. - Хоть бы мне
сказала.
- Илюша!..
- Юра, - быстро проговорила Анфиса в телефон, - это Анфиса. Вы где? В городе или в
Аксакове? Приезжайте в Воротниковский, я вас встречу возле аптеки. Или нет, ближе к
перекрестку, хорошо? А то меня заведующая увидит, я сегодня прогуливаю. У меня тут... дело
о шпионаже. Угу. Да, жду.
Она выключила телефон, повертела его из стороны в сторону и вдруг спросила задумчиво:
- Кто-нибудь из водителей вашего бывшего мужа вас подвозит?
- Куда... подвозит? - не поняла Мика.
- Ну, куда-нибудь! Домой или в салон красоты! Бывает та
...Закладка в соц.сетях
