Жанр: Электронное издание
razvod
... Не тут-то было.
Машина издалека подмигнула ей фарами, открываясь, и Аллочка ей
улыбнулась, потому что соскучилась по ней и
радовалась, что сейчас они вместе поедут домой и даже еще можно успеть заскочить
к родителям, когда с лавочки,
невидимой за длинным капотом, поднялся Леша Балабанов.
Он улыбался. Аллочкино сердце замерло, а руки стали мокрыми. Она
надеялась, что он давно уехал.
- Что же ты, - нежно спросил Леша, - позабыла обо мне? Я тебя жду, жду,
а ты все где-то шатаешься!..
В глазах у него было бешенство. Настоящее маньячное бешенство.
- Верочка, прости нас, дорогая! У нас свидание. Она просто стеснялась
тебе сказать.
- Нет у нас свидания! - крикнула Аллочка.
- Есть, есть. Садись в машину, лапочка. Давай.
- Я никуда с тобой не поеду.
- Зато я с тобой поеду. Садись, кому говорю! Аллочка отчаянно
оглянулась по сторонам. Стоянка была почти
пустой, правда, за стеклянными дверьми вестибюля маячили ленивые и расслабленные
охранники, но как их позвать?
Закричать?! Прыгнуть?! Устроить публичный скандал?! Да и вряд ли они станут ее
спасать, если Леша скажет им, что у них
свидание, "лапочка просто сердится".
- Леша, - сказала она, изо всех сил стараясь убедить его в том, что она
не станет его слушаться. Верочка смотрела с
интересом. - Я не хочу никуда с тобой ехать. Мне нужно домой. Пропусти,
пожалуйста.
- Я с удовольствием поеду с тобой домой. - Леша хлебнул из пивной
бутылки, закинув крепкую шею. - Мы обо
всем договорились днем. Я тебе сказал, еще раз поставишь меня в неловкое
положение, я тебе башку отверну!
Никто и никогда не говорил Аллочке Зубовой, что ей "отвернет башку".
- Я тебя предупреждал? Предупреждал. Теперь на себя пеняй, лапочка.
- Я пошла, - объявила Аллочкина последняя надежда, - пока, ребята!
- Вера, не уходи!
- Иди, иди, Верунчик. Видишь, она просто ломается!
- Вера!
- Пока-а! - весело прокричала Верочка и пошла к Маросейке, уверенная,
спокойная, полностью владеющая собой.
Кинувшая Аллочку на произвол судьбы.
- Так, - проводив Верочку глазами, процедил корреспондент Леша
Балабанов, - лезь в машину, сука. И не крутись
ты по сторонам, нет никого давно. Я тебе сказал - веди себя прилично! А ты? На
папочкину охрану надеешься?! Так вот
послушай меня. Ты будешь делать то, что я тебе велю, а папочке ни слова не
скажешь, потому что я таких сук, как ты,
десятками имел, и, если ты ему стукнешь, я тебя прикончу. Никакая охрана не
поможет.
Он вдруг вынул из кармана шприц с надетой на иглу длинной пластмассовой
крышкой и помахал им перед носом у
Аллочки.
- Один укол, дорогая, и ты будешь визжать от восторга и умолять меня
трахнуть тебя. А если увеличить
концентрацию, девочка прямым ходом к господу пойдет. Только и всего. И никакой
охраны нам не надо, да, девочка?
Аллочка с ужасом смотрела на шприц. Не могла отвести глаз.
Леша еще поводил шприцем и спрятал его в карман.
- На сегодня и этого хватит, а там посмотрим. Давай. Садись. Видишь,
где шприц? Одно движение - и я тебя... Ты
что, хочешь трахаться прямо на асфальте?
Аллочка с трудом сглотнула.
- Не надо было из себя королеву корчить, - шипел Леша, - с дерьмом меня
смешивать не стоило. Решила, раз отец
миллионер, то тебе все можно, да? Ноги обо всех можешь вытирать, да? А тут -
раз, и не вышло! Вот ты и бесишься. Будет
тебе урок, как себя вести. Ты меня еще умолять станешь. А пожалуешься - шприц ты
видела. Да, лапочка?
Аллочку затрясло.
- Садись в машину, истеричка, - приказал Леша и взял ее за пальто, -
машина открыта, не вздумай фокусы
выкидывать, на газ давить и так далее. Не стану я тебя бить, я тебя только
трахну пару раз, для науки, и можешь
проваливать! А то решила, что ей все можно!..
И тут он потянул ее за пальто.
Аллочка вдруг пришла в себя и стала вырывать пальто, а Леша Балабанов,
корреспондент политического
еженедельника "Старая площадь", толкнул ее вперед, к машине, и она нелепо
взмахнула портфелем и стала пятиться,
только чтоб он не смог затолкать ее в машину, и внутри у нее все тряслось от
страха, который превратил в студень все ее
внутренности.
В мерзкий дрожащий липкий студень.
- Что здесь происходит? Леша, в чем дело?
Леша моргнул, и это движение век превратило его в другого человека.
Исчезло маньячье бешенство. Прыгающие
глаза стали на место. Рот перестал косить.
- Ничего, Григорий Алексеевич. Просто мы днем поссорились немножко и
теперь продолжаем.
И тон был соответствующий - тон хорошего парня, который не понимает, на
что обиделась любимая.
Батурин вздохнул так, что колыхнулась куртка. Примитивная кожаная
куртка, каких тысячи в Москве, и Аллочке
показалось, что он сейчас уйдет.
- Нет!
Батурин посмотрел на нее с удивлением. И Леша Балабанов посмотрел с
искренним удивлением. Аллочка
схватилась за кожаную куртку.
- Григорий Алексеевич!..
- Езжай, - сказал Леша нежно, - только не гони, хорошо?
Батурин переступил с ноги на ногу, двинул палкой, но не ушел.
Аллочка отпустила куртку, стремглав обежала машину, швырнула портфель и
прыгнула за руль.
- До свидания, - попрощался Леша. Батурин молчал.
Аллочка повернула ключ, нажала на газ, сдала назад, так что чуть не
сбила ненавистного Лешу, и вылетела со
стоянки.
- Ужасно гоняет, - добрым голосом сказал Леша Батурину и опять отпил из
своей бутылки. - Я пойду, Григорий
Алексеевич?
Батурин промолчал.
Он был взрослый, умный, в общем, тертый калач. Сцена, которую он
наблюдал, никак не укладывалась в
предлагаемую ему схему - ссору двух влюбленных голубков. Он мог дать на
отсечение голову - или вторую ногу, - что она
была до смерти напугана, эта темноволосая длинноногая девушка в очках. И Леша
как-то слишком уж усердно навязывал
ему эту схему.
Что-то здесь не то, решил Батурин. Надо понаблюдать.
Его машина была припаркована за углом, и он медленно пошел к ней, и уже
скрылся, когда Леша швырнул ему
вслед пустую бутылку.
Бутылка ударилась об асфальт и брызнула стеклянными осколками.
Кира открыла дверь, совершенно уверенная, что вернулся Сергей,
завершивший свои сыщицкие изыскания, и
страшно удивилась, увидев на пороге Верочку.
- Кира! - воскликнула Верочка. Лицо у нее наполнилось влажным
сочувствием, как будто политое из лейки. -
Прошу прощения, что так поздно, но я не могла!
- Мам, кто там? - закричал из кухни проснувшийся Тим.
- Это ко мне! - крикнула в ответ Кира.
- Кира, я только на пять минут. Мне очень нужно показать тебе... ну,
показать то, что я сегодня написала. На работе
я никак не могла подойти. У тебя все время милиция была и еще кто-то...
- Здрасти, - сказал Тим своим самым басистым басом.
- Здравствуй, - улыбнулась Верочка.
- Мам, а папа где?
- Он пошел поговорить с соседкой. Сейчас придет. Вера, проходи,
пожалуйста.
- А чай вы без меня попили?
- Мы пили кофе.
- А чай?
- Сейчас папа придет, и будем пить чай.
- То-очно?
- Тим. Не приставай. Вера, может быть, сделать тебе чаю?
- Нет, нет! Мне нужно домой. Я зашла, чтобы показать тебе статью, а то
вдруг придется переделывать, а утром мне
уже сдавать.
Это было любопытно. Несколько раз Верочка заезжала к Кире, и никакого
"папы" не было и в помине. Откуда он
мог взяться теперь? Старый муж вернулся? Или нового завела?
- Проходи, - предложила Кира и потерла затылок. Внутри затылка было
тяжело и холодно. Да еще Верочка!..
Принесло ее на ночь глядя, как будто Кире мало было всего, что случилось
сегодня. Да еще Сергей ушел к соседям, ничего
лучше придумать не мог, конечно! Как теперь она, Кира, станет жить в этом доме?!
Ходить по лестнице, здороваться с
соседями у подъезда, отвечать на вопросы про погоду и про здоровье, если он уже
всем дал понять, что. Костика убили из-за
нее.
- Давай. Что у тебя?
Верочка подала три листочка и села, не поднимая глаз. Она была
убеждена, что Кире нравится, когда подчиненные
принимают смиренный, "монашеский", вид.
Кира стала читать, и читала очень внимательно и кое-где даже
перечитывала. Ухоженная рука с неброским
солидным маникюром перевернула страницу. Длинная лохматая челка вывалилась из-за
уха, и Кира нетерпеливо заправила
ее, звякнули браслеты.
О-ох, по-бабьи вздохнула Верочка, грехи наши тяжкие!.. Почему у нее, у
этой самой Киры, так естественно и
просто получается быть такой, какая она есть?
Одиннадцатый час, подчиненная ни с того ни с сего нагрянула, сегодня
милиция целый день ее полоскала, а потом
они с Хромым еще к Костенькиным родным ездили, а вид у нее такой, как будто она
с утра до вечера просидела в салоне
"Жак Дессанж" или, на худой конец, "Элизабет Арден"! Вот почему ни у кого не
получается, а у нее получается, откуда он
берется, этот неподражаемый лоск, как его добыть тем, кто не получил от
рождения?!
Верочка незаметно вытерла о юбку вспотевшие от неожиданного всплеска
ненависти к Кире ладошки и огляделась.
Она приходила сюда несколько раз и каждый раз жадно осматривалась, изо
всех сил стараясь запомнить, "взять на
вооружение", оценить, перенять.
Квартира была не слишком огромной, но все же довольно большой, и в ней
чувствовался все тот же класс, который
присущ и самой Кире. Ни рюшечек, ни пуфиков, ни покрывальцев, ни флакончиков, ни
шкатулок с розовощекими
красотками.
Геометрические линии, контрастные цвета. Мебели мало, но та, что есть,
- удобная, дорогая, подобранная в тон.
Гигантский плоский телевизор на металлических опорах. Стеллаж с книгами - куда
ей такая прорва книг?! Растение в
светлой кадушке, стойка, а за стойкой...
- Ничего, - сказала Кира сдержанно, - мне не очень нравится, потому что
я в принципе не люблю этот...
душераздирающий тон. Но для такого материала он как раз уместен. Только убери,
что ты училась у него чувству юмора.
Оно либо есть, либо нет, научиться ему невозможно. Кстати, у Костика его не
было.
Верочка обиделась. Обида была легонькой, но ощутимой, как укус комара.
Эта лошадиная морда, банкирская дочь,
Аллочка Зубова - интересно, управился с ней Лешик, или она все ломается?! -
сказала то же самое. Нельзя, мол, научиться
чувству юмора, и все такое. Выходит, правильно сказала?!
- И еще вот здесь. - Кира рассеянно заправила за ухо свою суперчелку. -
Вот этот абзац. Я бы его выкинула.
- Хорошо, - с готовностью согласилась Верочка, - конечно.
- Добрый вечер, - произнес низкий насмешливый голос, - идешь на рекорд?
Самый длинный рабочий день в
истории журнала "Старая площадь"? Многостаночница Кира Ятт?
- Это мой муж, - не поднимая головы от Верочкиного материала, с досадой
представила Кира, - Сергей Литвинов.
Сереж, это Верочка Лещенко, из редакции. Она привезла мне материал.
- Я вижу, - согласился Сергей Литвинов.
- Здравствуйте, - выпалила Верочка и улыбнулась ослепительно, но не
вызывающе.
- Здравствуйте.
И что Кира в нем нашла?
Высоченный, худой, длинноносый, сутулый. Темные волосы и быстрые,
внимательные, как будто птичьи, глаза. Ну,
очки, джинсы, свитер - все очень дорогое и стильное и как-то примиряющее с общей
невыразительностью облика.
Нет, Верочка не понимала, как можно выбирать таких мужчин. Вот
Костенька - да, это был мужчина. От одного
взгляда на него - глаза веселые, зубы белые, загар альпийский, волосы пшеничные
- хотелось мурлыкать и сладко тереться
об ногу.
А это что?! Разве это подходящий муж для такой красотки, как Кира?!
Впрочем, ее посадят в тюрьму, и муж ей
больше не понадобится. Интересно, если ее посадят, он сразу с ней разведется или
будет благородство изображать? С
разгону, возможно, и поизображает немножко, но разве мужики бывают верными?!
- Сереж, не мешай мне. Мы уже заканчиваем. Тим там что-то завывал про
чай.
- Пап, ты пришел?!
- Пришел!
- Чай будем пить?!
- Сереж, - повторила Кира, морщась.
Верочка наблюдала и ждала.
- Мы с вами раньше не встречались, - сказал ей Сергей Литвинов. - Вы
были у нас на даче, да?
Верочка удивилась, но виду не подала. Если муж могущественной
начальницы - все-таки откуда он у нее взялся,
раньше ведь точно не было?! - изволит вести с ней беседу, значит, она должна
беседу поддерживать.
- Я, кажется... Кажется, да, была. Я привозила Кире Михайловне статью.
А вы тоже там были?
- Был, - согласился Сергей, - но в другой раз.
- Кира Михайловна плохо себя чувствовала, мы все материалы к ней на
дачу возили, а она статью писала про
детективы, - затараторила Верочка. - Даже Леонид Борисович, а он у нас вообще
никуда никогда не выезжает, целыми
днями в редакции сидит, и то поехал! Потому что без Киры Михайловны...
Вдалеке вдруг что-то упало с таким грохотом, что с Кириных колен
разлетелись белые листочки.
- Что там еще такое, господи!..
Она проворно выбралась из-за низкого столика, Верочка подобрала ноги,
чтобы Кира не наступила.
- Мам, что такое?!
- Не знаю. - Кира выскочила в коридор, и ее муж следом, Верочка
проводила их глазами.
Ничего особенного не случилось. С вешалки обрушился Верочкин пакет с
бумагами и какой-то едой. Верочка
сунула его на самый верх, очевидно, не сообразив пристроить пониже.
- Вера, - позвала Кира, обнаружив вывалившиеся на пол внутренности
пакета, - у тебя тут катастрофа!
- Ах, боже мой! - воскликнула Верочка, выскочив в коридор, кинулась на
пол и стала проворно втискивать
содержимое пакета обратно. - Извините меня! Извините меня, пожалуйста!
- Ничего, - сдержанно сказала Кира.
Когда пакет был собран, Верочка взглянула на хозяйку, которая стояла
посреди коридора, и поняла, что аудиенция
окончена. Она быстренько оделась, кстати, муж пальцем не шевельнул, чтобы подать
ей пальто, и попрощалась.
- Как она воняет! - высказался из кухни Тим, едва за посетительницей
закрылась дверь. - Меня тошнит.
- Она не воняет, а просто сильно душится, - поправила Кира. - Ничего
тебя не тошнит!
- Она не душится, а воняет!
- Тим, так говорить нельзя.
- Ну, конечно, воняет, - откуда-то подтвердил Сергей, - открой окно,
Кира. Тим, ты тоже открой. У вас что, принято
навещать по ночам начальство?
- У нас не принято, но она очень ответственная девочка.
- Ответственная, а воняет!
- Тим!
- Папа тоже сказал, что воняет!
- Ну конечно! Раз папа сказал, то воняет. Как это я сразу не
сообразила?
- Ты несообразительная, - сообщил Сергей, появляясь на пороге. Кира
посмотрела на него.
За что ей такое наказание? Мало того, что он обошел всех соседей,
никого не забыл и перед всеми поставил ее в
ужасное положение, еще и Верочку принесло, как раз когда бывший муж решил опять
проживать в ее квартире! Кира
вполне могла себе представить, что именно, кроме убийства бедолаги Костика,
будет занимать завтра Магду Израилевну,
Катю Зайцеву, Гришу Батурина и всю остальную компанию. Ее личная жизнь, вот что.
- Федот Шубин и его няня по имени Вася вчера вечером видели, что на
третьем этаже Лена Пухова разговаривала с
Костиком, - невыразительно произнес Сергей. - При этом она плакала и от Васи с
Федотом отвернулась.
Кира уронила на пол пачку сигарет. Сигареты рассыпались и закатились
под стол и диван.
- Лена Пухова сказала мне, что весь вечер спала и никого не видела
вообще, кроме нашей Валентины, которая
выскочила из подъезда и дунула в сторону метро. Когда она мне все это излагала,
она опять плакала. Вася с Федотом, когда
строили в песочнице башню, тоже видели Валентину. Все.
- Что - все?
- Все, значит, все. Больше я ничего не узнал.
Кира взялась за щеки, позабыв, что собиралась курить.
- Сереж, этого не может быть... К тому времени, когда убили Костика,
Валентина давно ушла.
- Вот именно.
- Что?
Сергей опустился на пол и пополз вокруг стола. Сигареты он собирал в
кулак.
- Сергей!
Он лежал животом на ковре и шарил рукой под диваном. Ноги в меховых
немецких тапках неожиданно оказались
перед самым его носом.
- Пап, - спросил Тим осторожно, - ты что, считаешь, что это Валентина
его... замочила?
Сергей выбрался из-под дивана и ссыпал сигареты на стол. Они сыпались с
приятным, глухим, очень тихим
звуком.
- Я не знаю, - честно ответил он, - понятия не имею.
- Сережка! - Кира тоже подошла и зачем-то пнула его в бок босой ногой.
Он поднял голову. - Этого не может быть.
Валентина ушла, когда я приехала! Это точно было... до того, как приехал Костик.
Лена Пухова не могла ее видеть! И Федот
не мог.
- Тем не менее, видели. Лена в окно, а няня с Федотом на улице.
- А... Лена? Почему она разговаривала с Костиком?
- Не знаю, Кира. Мне она сказала, что ни с кем не разговаривала, все
время лежала, и Данила приехал только к
одиннадцати часам. На самом деле Данила был дома после восьми, а до этого его
супруга разговаривала на лестнице с
Костиком. Костика через несколько минут после разговора убили. Из подъезда никто
не выходил, кроме нашей Валентины.
Ну, как тебе картина маслом?
- Наша Валентина?! - переспросил Тим с восхищением и ужасом. - Она...
его убила?!
- Тим, замолчи!
- Тим, не ерунди!
Родители посмотрели друг на друга. Вид у матери был растерянный, у отца
сердитый. Он всегда сердился, когда
чего-нибудь не понимал или волновался. Раньше Тим не знал, что он сердится
оттого, что волнуется, и понял только, когда
повзрослел.
Он чувствовал себя очень взрослым и необыкновенно умным и вообще
ответственным за жизнь семьи. В конце
концов, именно он придумал хитрый и тонкий план!
- Сереж, что нам делать?
- Ничего не делать.
- Сереж, как же ничего! Мне кажется....
- Когда кажется, креститься нужно.
Грубит тоже оттого, что волнуется, понял Тим. Ничего, сейчас мы его
успокоим.
- Пап, хочешь чаю?
- Я останусь здесь, - не глядя на Киру, заявил Сергей, - на диване. Мне
нужно утром поговорить с ней.
Почему-то Кира даже не думала, что на ночь он куда-то уйдет. Конечно,
он останется, как же иначе! Упоминание о
диване ее рассердило, зато Тим возликовал.
Физиономия осветилась, хохол как будто воспрял, на щеках невесть откуда
взялись умильные хомячьи ямочки.
Однако ликовал он про себя, словно боялся сглазить или верил не до конца.
- Пап, - спросил он солидно, - а утром ты меня отвезешь?
- Отвезу, - пообещал Сергей.
- А дача? - сама у себя растерянно спросила Кира. - А бумаги? Кто там
рылся?! Кто Костику в портфель подложил
кусок моей статьи? Лена Пухова?! Или Валентина?! А Мася на кого лаяла?!
- Я ничего не знаю, - почти по слогам выговорил Сергей, снял очки и
швырнул их на стол, рядом с рассыпанными
сигаретами.
- Ты же с утра был в линзах, - удивилась Кира, посмотрев на очки.
Два стекла и дужки, "Хьюго Босс".
Кажется, ее муж всегда говорил, что очки нужно покупать в аптеке за
пятьдесят рублей. В крайнем случае, за
шестьдесят. Лицемер проклятый.
И спать он собирается на диване! Потому что благородный и
ответственный, черт бы его побрал!..
- Линзы я вынул, - сообщил он, - я не могу их носить по четырнадцать
часов.
Зазвонил телефон, и Кира ушла с трубкой в кухню. Просто так ушла, из
вредности. Звонил Сергуня.
- Кирха, привет, - произнес он бодро, но несколько озабоченно, - что
там у тебя?
- В каком смысле?
Кира потрогала чайник - огненный, - открыла дверцу и выставила на стол
три кружки. Для Тима, для Сергея и для
себя. Все правильно.
- Что со вчерашним недоразумением? Все разрешилось?
- С каким... недоразумением? - спросила Кира рассеянно.
- Ну, с этим нелепым убийством и с подозрениями? Все разрешилось?
- Да что разрешилось-то? - не поняла Кира. - О чем ты спрашиваешь,
Сергунь? Убийцу не нашли, у нас на работе
целый день милиция, номер весь переверстали, считай, заново переделали, я еле
жива!
- А телефон? - выдохнул Сергуня.
- Что телефон?
- Твой телефон не прослушивается?
Кира насторожилась. Вопрос был глуп, как из сериала.
- Думаю, что нет. А почему ты спрашиваешь?
- Кирха, дорогая моя, я не хочу, чтобы наши с тобой отношения стали
достоянием гласности!
- Чего?.. Достоянием... чего?
- Гласности, - повторил Сергуня настойчиво. - послушай меня.
Кира прижала трубку плечом и поставила на стол сахарницу и плетенку с
сушками. На дне банки осталась ложка
какого-то засохшего джема. Кира отвинтила крышку и понюхала. Похоже на
клубничный. Может, Тим доест? Или ее муж,
которому все равно что есть, лишь бы было сладко?
- Кирха, я надеюсь, что никто из твоих сотрудников не в курсе наших
отношений?
- При чем тут сотрудники?
- Неприятности, которые приносят чужие глаза и уши, могут быть
огромными! Ты отдаешь себе в этом отчет?
- Чужие глаза и уши ничего не приносят, - сказала Кира, - приносят
руки.
За дверью затопали, и в кухню ввалилась ее семья. У семьи были нарочито
незаинтересованные липа.
Кира протиснулась мимо них и вернулась в комнату. Разговаривать с
Сергуней в присутствии Сергея и Тима ей
было неловко, тем более что они ввалились с явным намерением послушать.
- Сергунь, я не понимаю, чего ты от меня хочешь?
- Правда, не понимаешь? - упавшим голосом переспросил Сергуня.
Конечно, она понимала. Все она понимала, но ей не хотелось ему
помогать.
- Кирха, - начал он после некоторой паузы, - ты потрясающая женщина. У
тебя внешность, ум, характер.
- Квартира и машина, - подсказана Кира.
- Конечно. - согласился Сергуня, которого непросто было сбить с толку,
недаром он сделал карьеру в американской
компании! - Обстоятельства сложились так. что я оказался... в щекотливом
положении. Сегодня мне на работу - на работу!
- звонил вчерашний милиционер, задавал вопросы, и я был вынужден на них
отвечать, хотя вокруг сновали люди и шел
рабочий день! Бен даже спрашивал меня потом...
- Кто такой Бен?
- Мой шеф.
- А-а.
- Так вот, он спрашивал, о чем и с кем я так долго разговаривал, а я не
могу себе позволить быть вовлеченным в
такую нелепейшую историю!
- Ты имеешь в виду убийство? - сладко поинтересовалась Кира. Сергуня в
телефонной трубке занервничал - он
даже слышать это слово не желал. Несмотря на то, что в данный момент Бен
отсутствовал и некому было спрашивать его, с
кем и о чем он разговаривает.
- Кира, милая Кира, я хотел тебе сказать, что на время, пока все не
закончится, нам лучше всего расстаться.
Кира молчала и слушала. На кухне разговаривали - преувеличенно громко.
Кира подозревала, что это такой
камуфляж, для того, чтобы ловчее подслушивать.
- Ты не представляешь себе, как тяжело и больно мне говорить такие
слова, но я... не готов отвечать на вопросы,
связанные с тобой и этим убитым. Ты понимаешь?
- Понимаю.
- Конечно, - понизив голос до интимного, добавил Сергуня, - это всего
лишь на время. На то короткое время, что
будет продолжаться вся эта кутерьма...
- Между прочим, - перебила Кира. - кутерьма может закончиться тем, что
меня посадят в тюрьму. Так сказать,
тюрьма и кутерьма.
- Это невозможно, - твердо заявил Сергуня, - но я хотел тебя просить,
именно на этот короткий срок... не звонить
мне и не пытаться связаться со мной, а также не ссылаться на меня в
разговорах... с милицией. Ты же знаешь, что я ничего
не видел и не слышал. Я правда ничего не видел и не слышал!
- То есть подтверждать мое алиби ты не станешь, - уточнила Кира, - даже
если понадобится?
- Кирха! - взмолился Сергуня. Ему казалось, что он так понятно, толково
и хорошо все объясняет, а тут она влезла
со своими уточнениями, и он моментально почувствовал себя негодяем! Зачем ей
непременно нужно, чтобы он чувствовал
себя негодяем?!
Разговор был трудным, и он весь день планировал, как лучше всего его
провести, и даже набросал на бумажке
планчик, и теперь осталось только договорить до конца и можно считать себя
свободным.
Нет, ну в самом деле, не попадать же в неприятную историю только из-за
того, что любовница как-то не слишком
хорошо обошлась со своим то ли предыдущим любовником, то ли начальником, то ли
приятелем!
- Я надеюсь, что ты поймешь меня правильно, Кирха. Я сам свяжусь с
тобой на... будущей неделе. Я совершенно
уверен, что к этому времени все твои неприятности разрешатся. - Голосом он
уверенно подчеркнул, что неприятности
именно ее, а не чьи-то еще. - И... мы договорились, да? Ты не станешь на меня
ссылаться, чтобы не ставить в ложное
положение перед милицией.
Кире вдруг очень надоел настойчивый Сергунин голос в трубке, и его
гладкие, заранее подготовленные фразы, и
его тупой ужас "перед милицией".
Ее муж примчался по первому звонку, и сегодня не пошел на работу, и
поехал в Малаховку, исключительно для
того, чтобы опередить милицию, которая, не найдя других отпечатков, могла
решить, что записка в портфеле у Костика -
дело рук самой Киры!
Впрочем, она всегда знала - что бы ни случилось, муж на ее стороне. Изза
майки, брошенной мимо корзины для
белья, они могли ругаться взахлеб, но, когда доходило до чего-то более
серьезного, чем майка, - а за пятнадцать лет до чего
только не доходило! - получалось так, что он - за спиной, как дальнобойная
зенитная батарея, и прикрытие ей обеспечено.
- Сергунь, - сказала Кира, и он замолчал на полуслове, - я все поняла,
не волнуйся. С милицией ничем помочь не
могу, ты же был у меня, и тебя все видели! Надо было тебе тогда в окно
выпрыгнуть, раз уж ты приехал!
- Зря я приехал! - вырвалось у него.
- Ну, конечно. Только теперь поздно, они тебя уже... засекли. Пока.
Передавай большой привет Бену.
- Спасибо, - автоматически поблагодарил вежливый Сергуня.
- Пожалуйста.
- Но это не разрыв! - торопливо добавил Сергуня. Кира ему нравилась, с
ней было удобно, легко и на людях
показаться можно!..
- Это не разрыв, - согласилась Кира, - какой еще разрыв! Разрыв бывает,
когда есть отношения, а у нас с тобой ни
отношений, ни разрыва. Пока, Сергунь. Спасибо.
- За что?
- Ты развлек меня, когда я совсем... затосковала, - жестко сказала
Кира. Сергуня ей и вправду надоел. - Теперь мне
тосковать некогда, меня в тюрьму вот-вот посадят, и вообще куча всяких дел.
- Кира! Я совсем не то имел в виду, когда...
Она оторвала от уха трубку, в которой разорялся Сергуня, посмотрела на
нее и нажала "отбой".
Сергей начал засыпать, когда рядом с ним неожиданно произошло что-
...Закладка в соц.сетях
