Жанр: Электронное издание
razvod
...что это... неплохо. - Она
улыбнулась и вытащила сигарету из батуринской пачки. - Я даже не ожидала, что он
может так придумать.
Она рассказывала, а он слушал. Просто слушал, никак не выражая своего
отношения. Кира нервничала.
- Пистолет у меня в сумке, - сказала она напоследок, - я даже не знаю,
что будет с Гальцевым, если он его у меня
найдет. И со мной тоже.
- С тобой-то как раз понятно - задумчиво произнес Батурин. - Посадят
тебя лет на десять, только и всего.
- Я не могу, - решительно возразила Кира, - у меня ребенок маленький. И
муж - тонкая натура.
Батурин посмотрел на нее, и они улыбнулись друг другу.
- Только все это нужно делать не так, - решительно заявил он. - Ты
молчишь как рыба. Ни с кем не разговариваешь.
Смотришь в пол. Уходишь курить каждые пять минут, а сумку оставляешь на стуле.
Информационную поддержку обеспечу
я, хорошо? Я в институте проходил, как формируются направленные слухи.
- Как?! - изумилась Кира. - И это тоже?! Не только как из автомата
стрелять, но и как слухи формировать?!
- Ну конечно. Только автомат я проходил не в институте. Бог даст,
клюнет кто-нибудь. Хотя я даже представить
себе не могу, кто из наших...
- Вот именно, - тихо сказала Кира. - Пошли.
Пусть кто угодно, думал Григорий Батурин, глядя в ее стриженый затылок,
пусть хоть она сама, только не Аллочка
Зубова. Она ведь тоже была "из наших". Любовь до гроба, твою мать. Парад планет.
Все утро Сергей просидел за компьютером своего сына, рассматривая
фотографии красоток в немыслимых платьях
и без них, в бикини, в сверкающих юбочках из бисера, в лифчиках из драгоценных
камней - чувственные, холодные,
нарочито равнодушные, соблазнительные, строгие, изысканные, вульгарные, почти
одинаковые из-за глянца и лака,
покрывающего не только лица и тела, но, кажется, и мозги тоже.
Он не просмотрел и трети, когда неожиданно понял, что выбирать красоток
- занятие очень утомительное и
невкусное.
Нужно было досмотреть до конца, и он снова начал перелистывать лица,
бюсты, попы - все дивной красоты, - и
Валентина, как назло, куда-то подевалась, сварила бы кофе, он бы хоть попил!
Он так прилежно листал бюсты и попы еще и потому, что ему никак нельзя
было думать о Кире и о том, что
случилось с ней вчера, и о том, что чуть не случилось с ним. От этих мыслей он
раскисал, а ему нужна была свежая и
соображающая голова.
В его компьютере время шло назад - фотографии красоток незаметно, но
неумолимо менялись. Поубавилось
блеску и шику, улыбки стали менее уверенными, а зубы менее белыми, потому что
десять лет назад никто в этой стране
слыхом не слыхивал про вставные американские челюсти. Платьица стали победнее и
попроще - одно плечо голое, на
втором блескучая застежка. Сцена, на которой паслись красотки, казалась
темноватой, декорации убогими. Про
постановщиков шоу тогда тоже еще никто не слышал.
Ох-хо-хо... Сколько же их еще будет?
Сколько вообще может быть красоток, мечтающих определиться "в модели",
покорить конкурсы красоты, сделать
карьеру бюстом, задницей и ногами?!
Сергею почему-то представлялось, что их не слишком много, а оказалось -
просто тьма. Часа через два он позвонил
Кире.
- Привет, - сказала она озабоченно, - пока ничего. Пистолет пока на
месте.
Как будто он звонил узнать про пистолет!
- Ты никому ничего не сказала?
- Только Батурину, - призналась она, помедлив.
- Зачем?!
- Сереж, - торопливо перебила она, - ну, правда, это ужасная глупость.
Ну, не Батурин это! Я точно знаю. Особенно
после вчерашнего!
- При чем здесь вчерашнее?!
- Как при чем?!
- Он может быть профессионалом в... области ведения
антитеррористических операций и при этом застрелить
Костика.
- Переодевшись Валентиной, - подсказала Кира, прикрыв трубку ладонью.
Сергей промолчал. Батурин, переодетый Валентиной, выглядел не слишком
убедительно.
- А ты, - через некоторое время спросила Кира, - нашел что-нибудь?
- Пока нет, но ищу.
- Сереж, мне кажется, что у нас ничего не выйдет, - выпалила Кира. - С
чего ты взял, что он... клюнет?
- Вот увидишь.
- Давай лучше Гальцеву все расскажем.
- Я расскажу. Только не все, а то, что ему нужно знать. Он должен нам
помочь. Все получится, Кира.
Она всегда ему верила, это уж точно. Он пессимист и паникер, но, когда
говорит "все будет хорошо", этому можно
безоговорочно верить, и это столь же надежно, как курс доллара по отношению к
евро.
Больше говорить было нечего, но Сергею очень не хотелось с ней
прощаться, будто с ней все еще что-то могло
случиться в ту же секунду, как только он положит трубку и перестанет
контролировать ее.
- Валентину я отпущу, - сказал он, - как договаривались.
- Пока, - попрощалась она.
Вчера он так и не спросил у нее, что будет дальше, потому что вчера об
этом невозможно было спрашивать, а
сегодня этот вопрос замучил его.
Он походил по квартире - и это было очень странно.
Его собственная квартира - вон даже планка над холодильником висит так,
как он прибил ее, когда он еще все
прибивал, и приклеивал, и отпиливал сам, и не было денег на "специально
обученных людей" - осталась точно такой же,
какой была, когда он уходил из нее. А он сам, Сергей Литвинов, отвык, забыл, как
забывается дом после долгой
командировки, и так радостно и весело его вспоминать - его особенности,
чудачества, мелочи, вроде той, что свет в ванной
включается только со второго раза, и сколько бы ни менялись выключатели и
провода, с первого раза включить его не
удавалось.
Сергей вернулся за компьютер, некоторое время прилежно и с новыми
силами изучал лица и бюсты и не поверил
своим глазам, когда нашел.
Нашел. Точно нашел.
Он посмотрел дату. Все правильно. Дата тоже совпадала.
Красотка из компьютера только подтвердила то, о чем он догадывался, но
зато теперь у него не было никаких
сомнений.
Он открыл подряд несколько файлов, прочитал и пустил на печать.
Значит, все дело не в разговоре на лестничной клетке, а в пакете,
упавшем с вешалки.
Аи да Аллочка Зубова! Аи да молодец!
Аллочка пробралась по тесному коридору, среди каких-то ящиков и
стульев, к единственному окну, залитому
дождем и давнишней побелкой. Верочка Лещенко оглянулась на нее.
- Везучая, - сказала Верочка с завистью, - в такую переделку вчера
попала, да еще с начальниками! Ты теперь у нас
новая звезда. Может, фамилии перестанешь путать и города станешь правильно
называть.
- Я ничего не путала и называла правильно, - возразила Аллочка.
- Слушай, а правда, что Батурин всех террористов перестрелял, а одному
горло перерезал?
- Не всех, - буркнула Аллочка.
- Как тебе повезло! - выдохнула Верочка. - Вот как бывает! Стараешься,
стараешься, а повезет...
- Меня вчера чуть не убили! - крикнула Аллочка неожиданно даже для
себя. - Сегодня меня могло бы уже не быть!
Если бы не Батурин!
- Ну, не убили же, - заметила рассудительная Верочка. - Зато теперь все
у твоих ног. Героиня. Даже Батурин
пялится. Я заметила. Смотрит и смотрит. Или у вас на почве стресса был секс?
Аллочка отвернулась.
Не было у них с Батуриным никакого секса.
Была у них необыкновенная любовь, та самая, что дается раз в жизни, по
собственной Аллочкиной теории. И утро
было необыкновенное. И он не стал просить ее высадить его из машины "на углу",
мужественно доехал с ней до толпы
сотрудников на стоянке, странно, что Верочка ничего об этом не слышала.
Теперь самое главное - не упустить его вечером, заманить к себе. Если
она его не упустит, станет приучать
постепенно, может быть, в конце концов и приучит.
Но пока нужно выяснить еще одно обстоятельство.
- Слушай, - сказала Аллочка, - все говорят, чти Кира... что с Кирой
что-то... ты не слышала?
- Ой, ну конечно, слышала! - фыркнула Верочка. - Ничего такого. Кира
сама дура. Рассказала Магде, она же с ней
дружит, а Магда всем остальным! Пистолетик-то у нее! Из которого Костика
прикончили.
- У Магды? - зачем-то спросила Аллочка, хотя все прекрасно поняла, и
Верочка посмотрела на нее как на
ненормальную.
- У Киры! Она, конечно, сказала, что ей его подбросили, но кто этому
поверит?! И милиция куда-то запропала. Она
пистолет выбросит по дороге в Яузу, и привет. Не будет никакого правосудия.
- Значит, все-таки Кира, - под нос себе пробормотала потрясенная
Аллочка, - все-таки она...
- А я сразу знала, что она! - заявила Верочка. - Я бы на ее месте из
этого пистолета сама застрелилась, честное
слово, а она... Льдина.
Когда вчера Кира волокла Аллочку за гардеробную стойку, она не была
льдиной. Она вполне могла ее бросить, но
не бросила, тащила, прикрывала, а теперь самоуверенная Верочка говорит, что она
льдина!
- Посмотрим, - пробормотала Аллочка и поправила на носу стильные очки.
- Что посмотрим-то?
Но она уже уходила по темному коридору, пробиралась среди стульев и
вешалок, грациозная, как молодая лошадка.
Верочка проводила глазами ее спину, пожала плечами и вздохнула. Жаль,
что ее, Верочки, не было вчера в здании.
Сияющий нимб героини и мученицы очень пошел бы ей, а в то, что опасность была
реальной и настоящей, не имеющей
ничего общего с лихой и веселой киношной опасностью, Верочка не особенно верила.
В конце концов, все живы. Охранников поубивали, но - Верочка опять
вздохнула - она даже не знала их в лицо, а
потому смерть их казалась чем-то слишком далеким и незначительным. Зато
остальные прославятся надолго. Сегодня
интервью с ними покажут по всем каналам, и большие люди сделают какие-нибудь
важные заявления, и президент выразит
поддержку и соболезнования и что-нибудь куда-нибудь перечислит, и все это
пройдет мимо Верочки. Уже прошло.
Вот жалость какая!
Когда Аллочка вбежала в конференц-зал, все занимались своими делами.
Киры не было, это она заметила сразу.
Раиса на широком подоконнике разливала чай в невесть откуда появившиеся знакомые
редакционные кружки. Батурин
говорил по телефону. Магда Израилевна втолковывала что-то фотографу, веером
разбросав снимки на дальнем конце
громадного, как морской причал, стола.
За компьютером, на котором она проработала все утро, сидел Леша
Балабанов. Сидел, читал и правил текст.
У Аллочки обручем сдавило голову.
В Питере, в экзотическом музее пыточных приспособлений, куда водил ее
гарвардский карьерист, чтобы "вздернуть
усталые нервы", она видела такую штуку - обруч с палкой, чтобы сдавливать голову
по вискам. Сдавливать до тех пор, пока
не полезут черные вздувшиеся мозги.
Дыхание сбилось.
Аллочка неслышно в общем гуле подошла и заглянула Леше через плечо.
ФСБ превратилась в КГБ. Террористы в туристов. Журнал почему-то в
криминал - фантазии, что ли, не хватило?
Вестибюль в вестибуляр. И так далее и тому подобное во всех вариантах.
Леша исправил еще что-то, закрыл файл и уверенной рукой отправил его по
электронной почте на батуринский
адрес.
Батурин - собака - Старая площадь - точка - ком. Аллочка знала этот
адрес наизусть.
Батурин получит ее статью. Не сейчас, а, допустим, завтра, когда
доберется до своего почтового ящика. Или сегодня
вечером. Станет смотреть, что пришло ему за день, и увидит Аллочкину статью с
вестибуляром вместо вестибюля.
Как во сне Аллочка медленно подняла с пола портфель, размахнулась и что
было сил врезала Леше по шее.
Леша хрюкнул и ткнулся лбом в монитор.
- Ты что?! - закричали за спиной. - Сдурела?!
Аллочка размахнулась и врезала снова. Леша вскочил и попятился,
защищаясь руками, глупо размахивая ими
перед самым Аллочкиным носом, но не задевая ее.
- Ах ты, сволочь, - негромко сказала она и вырвала руку, за которую ее
схватили, - ах ты, гадость такая! Мало того,
что ты меня извел своими приставаниями, ты еще мне все тексты перепортил!
- Успокойся, - скороговоркой забормотала Магда Израилевна, издалека
приближаясь к ней, - успокойся, Зубова, что
с тобой?
- Ну ладно, ты решил меня трахнуть, - продолжала Аллочка, ничего не
видя и не слыша вокруг, - но в мои тексты
ты зачем полез?! Чего тебе надо-то?!
Она снова замахнулась, чтобы ударить, и в последний момент поняла, что
в руке у нее больше нет портфеля,
отобрали, и тогда она ударила кулаком - сильным, острым девичьим кулаком, и
прямо по зубам.
- Григорий Алексеевич! Кира! Зубова, успокойся! Магда Израилевна, не
подходите к ней, видите, она бешеная!
Может, милицию вызвать? Аллочка, в чем дело? Леша, отойдите от нее! Да она не в
себе!..
Леша улыбнулся и отнял от губы ладонь.
- Тексты? - переспросил он и опять улыбнулся. - Где ты видела тексты,
сучка? Это у меня тексты, а у тебя дерьмо, и
ты будешь его хлебать до конца жизни! Ты кто?! Ты бездарность, бестолочь, шлюха!
Ты что, решила, что умеешь писать?! -
Леша засмеялся и поднес кулак к ее лицу, к самым глазам. - Раз ты миллионерша,
значит, тебе все можно, да?! Ноги
выставлять, статьи писать, деньги грести, мужиков иметь, а мне нельзя, да?
- Леша, ты что? - пробормотала совершенно потерявшаяся Магда
Израилевна, которая никак не могла взять в толк,
кто из них "взбесился" - Зубова или Балабанов.
- Я тебе еще покажу, сука! - негромко продолжил Леша. - Ты у меня еще
пощады запросишь, встретимся мы на
темной улице, я тебя...
Аллочка внезапно изменила тон так резко, что Батурин, пробиравшийся к
ней, остановился на полдороге.
- Неужели ты думаешь, что я могу не знать, как зовут президента? -
спросила она с высокомерием английской
королевы, вынужденной "по протоколу" беседовать с вождем людоедского племени. -
Да я выросла с его сыновьями! Я
даже замуж собиралась за одного из них, а ты в это время со стипендии пиво
покупал и вонючую селедку! Вот потому тебе
и неймется, скотина! Ты просто завистливый жадный придурок, а вовсе не роковой
мужчина!
Леша вдруг с ног до головы задрожал, рот повело в сторону, глаза
стянуло к носу, и он завыл:
- А-а-а!
Дернул Аллочку за волосы и притянул к себе. Другой рукой он выхватил из
кармана шприц и, ударив об стол,
сорвал пластмассовый цилиндр. Держа шприц в миллиметре от Аллочкиного горла, он
подался назад, толпа шарахнулась, и
Леша просвистел:
- Все, сука! Доигралась. Не надо было рот разевать! Конец тебе!
- Ну хватит, - сказал Батурин совершенно хладнокровно. Подошел и одной
рукой выдернул у Леши шприц, а
другой - Аллочку.
Она покачнулась, Батурин ее поддержал.
- А я думал, какого хрена ты в меня бутылку кинул! - Батурин отправил
Аллочку себе за спину, перехватил Лешу и
легко вывернул ему руку в каком-то неправильном, противоестественном
направлении.
Леша вытаращил глаза, перегнулся вперед и стал хватать ртом воздух.
- А тут у тебя что?
Батурин встряхнул шприц, посмотрел на свет, выпустил тонкую струйку и
сосредоточенно понюхал.
- Водичка? - ласково спросил он у Леши. - Из-под крана?
- Из бутылки, - признался Леша и заплакал. - Отпустите меня, Григорий
Алексеевич! Я больше не буду!
- Не будешь, - согласился Батурин, - тебя, родной, лечить надо. А то ты
наделаешь дел! Кира, звони в "Скорую". У
нас ненормальный.
Пока звонили, пока ужасались, бегали курить, пока ждали санитаров, а
потом провожали, смотрели вслед и
возвращались на рабочие места, Кира ни разу не заглянула в свой портфель.
А когда заглянула, пистолета там не было.
Кира затормозила у подъезда и мрачно посмотрела на собственный дом.
Сергей сто раз повторил ей по телефону,
что она должна вести себя "естественно", но ничего естественного не было в том,
что она сидит в машине у подъезда и не
выходит. Обычно она неслась домой - на всех парах.
Нет, на парусах.
Впрочем, какая разница!
Особенно быстро - на парах или парусах - она неслась, когда Сергей
приезжал раньше ее. Она очень любила
приходить домой, когда он уже там был.
Он жарил картошку - единственное, что научился готовить за пятнадцать
лет, кроме макарон и яичницы. Макароны
и яичница были его коронными блюдами, можно сказать, вершиной мастерства еще со
студенческих времен.
Когда Кира спрашивала, почему он никогда не кладет в макароны сыр, а в
яичницу помидоры и зелень, он отвечал:
зачем, и так вкусно!
И вправду, зачем?
В лобовое стекло Кира еще несколько секунд смотрела на дом, а потом
выбралась из машины.
Сергей сказал: "Все будет хорошо", и она верила ему, но боялась идти в
подъезд, где ее должны убить.
Лифт не работал, и Марьи Семеновны не было на месте - как будто
маленький привет от капитана Гальцева. Кира
стиснула портфель, прижала его к боку и стала медленно подниматься.
Второй этаж.
Бомба не падает дважды в одну воронку - уж теперь-то Кира знала, что
еще как падает! Глупый взрослый
маленький Тим счастлив, что отец живет с ними. Разве он живет с ними?
Третий этаж.
Лена Пухова разговаривала с Костиком на лестничной площадке, и это
видели Федот и его нянька.
Сегодня в конференц-зале были только свои.
Свои, свои, повторили каблуки ее ботинок. Только свои могли вытащить у
нее из портфеля пистолет.
За всю ночь на диване в Малаховке ее муж ни разу не сказал ей, что
любит ее, а для нее это было очень важно. Не
могла же она попросить его - скажи мне, что ты меня любишь!
Раньше просила.
Четвертый этаж.
До квартиры осталось два пролета. На площадке стоит кресло. На этой
площадке убили Костика.
Ладони стали мокрыми. Сердце как-то определилось и увеличилось, Кира
теперь совершенно точно могла бы
сказать, где именно у нее сердце.
Надо идти.
Она стала подниматься, прижимая к боку портфель, который полз и полз из
мокрых пальцев, и строительная
канонада из бывшей квартиры Басовых приблизилась вплотную к ушам, и конечно,
никто не расслышит выстрела в такой
канонаде!
И все-таки скажи мне, что ты меня любишь...
Площадка, кресло, темная глубина лифтового холла, цветок в кадушке.
- Стой.
Кира остановилась и взялась за сердце. Из темноты лифта выступила
Валентина. Рука в черной кожаной перчатке
держала пистолет.
Кира перевела дыхание.
- Даже не шевелись, - негромко приказала Валентина. - Просто стой, и
все.
Портфель поехал из рук и шлепнулся на плиточный пол.
- Боишься? - спросила Валентина. - Все правильно. Осталось чуть-чуть.
И она подошла поближе.
- Откуда у тебя... пистолет? - прошептала Кира, не отрывая глаз от
вороненого ствола. В нем плясал лестничный
свет.
- Из твоего портфеля. Зачем ты его на работу привезла, дура? Избавиться
хотела?
- Я... - пролепетала Кира, - я имею в виду другое. Где ты его вообще
взяла.
- Где-где! Купила! - презрительно сказала Валентина.
- Но... почему? - выдохнула Кира. - Почему?! За что?!
Рука в черной перчатке шевельнулась, как будто ловчее перехватывая
рукоятку пистолета, и Кира закрыла глаза.
- Потому что он был моим, пока ты не появилась снова! Но ты появилась,
и он опять побежал к тебе! Как собачка.
Ты развелась, стала свободной, и он побежал к тебе! Я его наказала. И тебя
накажу.
- Верочка, - сказала Кира, вдруг успокоившись, - он никогда не был моим
любовником. Вот что самое смешное.
Никогда, понимаешь? Он был мой друг много лет.
- Как же, - засмеялась Верочка, - друг! Знаю я такую дружбу! Он тебя
имел, а ты за это получала все, что хотела! Ты
думала, что ты умнее всех, но я умнее тебя. Господи, как я тебя ненавижу! Каждую
минуту ненавидела - когда ты читала
мои материалы, правила, так важно кивала! Как мне было весело, когда я его
убила! Я знала, что тебя посадят и ты сгниешь
в тюряге! Кира Ятт в тюрьме, "шестерка" на зоне! Теперь мне придется тебя
пристрелить, хотя это хуже, чем тюряга! Это
слишком быстро для такой твари, как ты! Но напоследок хочу тебе сказать, что я
женю на себе твоего муженька. Просто так,
для смеху. Он будет страдать, я буду его утешать, это я умею. Он и оглянуться не
успеет, как я его на себе женю! А твоего
ублюдочного сыночка сгною в интернате. Это тоже легко. Сначала наркотики, потом
драки, потом зона. Его будут бить, и
трахать плохие парни, а я останусь в твоей квартире с твоим мужем, как ты с моим
Костиком. Так что подыхай в радости,
дорогая! Пока. До встречи. Только не скоро мы с тобой встретимся.
- Если ты меня убьешь, все поймут, что Костика застрелила не я.
- Не буду я тебя убивать. Ты убьешь сама себя. Самоубийство в порыве
раскаяния. На том самом месте, где ты
убила Костика. Все прошло гладко в тот раз. Пройдет и в этот. Почему бы нет?
- Потому что мой муж знает, что это ты подложила нам пистолет.
- Чушь, - фыркнула Верочка, - ничего он знать не может! Я думала, что
пистолет найдут менты. Я бы позвонила,
сказала, что я твоя домработница, нашла пистолет, но боюсь тебя до смерти,
приезжайте и посмотрите! А ты нашла его
раньше, чем я позвонила! Тебе потрясающе везет, Кира. Просто удивительно. Только
теперь везению пришел конец.
Подыхай и помни, как я поступлю с твоим сыночком-кретином. Думай об этом, когда
я в тебя выстрелю.
- Валентина не носит кожаных перчаток, - как завороженная прошептала
Кира.
Верочка оглядела себя.
- Ну и что? Никто ничего не понял. И не поймет! Господи, нарядиться в
это огородное пугало никакого труда не
представляло! Я столько раз привозила тебе тексты, чтоб ты читала, поправляла,
кивала, я столько раз ее видела, твою дуру!
Я тебя застрелю и выброшу тряпки на первой помойке. А вечером буду пить
шампанское и думать о том, как твой муж
станет носить меня на руках. Я ведь моложе тебя на десять лет! Моложе, красивее
и умнее! И что Костик в тебе нашел?!
- Он не был моим любовником, Верочка.
- Ну конечно! Можешь не стараться. Я все равно тебя убью. Давай.
Медленно и боком, боком. Я выстрелю тебе в
голову, чтобы вылетели мозги и чтоб твой ублюдочный сыночек тебя не сразу узнал.
Он будет ползать по площадке прямо в
твоих мозгах и выть!
Растение в кадке шевельнулось, Кира скосила глаза. За плечом у Верочки
произошло какое-то движение, ударил по
глазам свет, Верочка взвизгнула, прыгнула на Киру, откуда-то в поле зрения
появился тяжелый грязный ботинок и снизу
вверх вмазал по черной перчатке, и пистолет выскочил, взмыл и стал медленно
падать, и в голове у Киры стало просторно и
бело, как в тундре, и прямо посреди тундры, с неба, на ослепительный снег все
падал и падал пистолет.
- Кира! Кира, приди в себя!! Ты что? Тебе плохо?! Пистолет упал прямо
ей на голову, стукнул в темя вороненой
рифленой сталью. Она пошатнулась. - Кира!
- Да, - с трудом произнесла она, - да, я здесь.
Сергей держал Киру за плечи на расстоянии вытянутых рук и рассматривал
ее лицо. Голова у нее мотнулась из
стороны в сторону.
- Пап! - позвал откуда-то Тим. - Она... жива?
- Ну, конечно, я жива! - воскликнула Кира с досадой. - Еще бы! Где ты,
Тимка?!
- Я здесь.
- Ребенка уберите, - приказал капитан Гальцев, - парень, постой там
пока! Ты же видишь, не до тебя!
- Сергей Константинович, - спрашивал сосед Михаил Петрович, - может,
воды Кире Михайловне?
- Кира! - кричала Лена Пухова. - Кира, как ты там?!
- Пропустите! У меня валокордин и капли Вотчела. Пропустите меня,
товарищ милиционер! Тимочка, мальчик,
иди в дом. Сергей Константинович, вот, вот стаканчик!
Надрывно, захлебываясь, лаяла припадочная Мася на руках у Елены
Львовны. Строители высыпали из бывшей
квартиры Басовых, переговаривались и глазели. Одной площадкой ниже Данила Пухов
мужественной рукой прижимал к
себе Лену Пухову. Какие-то люди в форме ходили по плиточному полу.
Все. Теперь все в порядке.
- Давай, - предложил капитан Гальцев и присел на ступеньку рядом с
Кирой. Достал измятую пачку и ткнул ей в
бок. Кира вытащила из пачки сигарету. Он зажег спичку и подождал, пока она
прикурит, глядя ей в лицо.
- Что... давать?
- Тебе давать ничего не надо, - успокоил ее капитан, - ты отдыхай. Я
твоему мужу говорю - давай. Рассказывай.
Откуда узнал?
- Догадался давно. - Сергей перехватил Киру поудобнее, но совсем не
отпустил. - Марья Семеновна сказала, что
Валентина с ней попрощалась и обдала ее духами. Василиса, няня мальчика из
восьмой, сказала, что Валентина побежала к
метро. У Валентины аллергия и радикулит. Я никогда не слышал, чтобы она
душилась, а она работает у нас десять лет.
Значит, в подъезде была не она, а кто-то, переодетый Валентиной. Собака лаяла
как на чужого. - Сергей оглянулся. Мася
теперь только рычала и тряслась, Елена Львовна ее утешала. - Молодец Мася.
Значит, был чужой, на соседей она не лает.
Костика могли убить только редакционные, кто знал, что вечером он собирался к
Кире. Знала вся редакция, так уж у них
принято - секретов никаких сохранить невозможно. Когда у него в портфеле нашли
Кирину рукопись, стало теплее. Слава
богу, про рукопись знали не все. К ней на дачу приезжали коммерческий директор,
Верочка Лещенко и Аллочка Зубова.
Еще Батурин, но он дальше забора не пошел. Коммерческого директора мы поймали на
денежных делах. Аллочка про
статью ничего не знала. Осталась одна только Верочка. Аллочка, умница, сказала,
что Верочка обмолвилась о том, что
Костик был ее любовником. Ну, тут уж совсем горячо стало! А с пистолетом она и
вовсе напортачила.
- Почему? - спросил Гальцев заинтересованно. Он вообще слушал с большим
интересом.
- Потому что не было у нас в квартире пистолета! Я точно знаю, я все
осмотрел на следующее утро после убийства,
всю квартиру! Я, между прочим, думал - что-то в этом духе может произойти. То
есть, что нам могут подкинуть пистолет,
раз уж Киру так основательно... подставляли. Пистолет появился после визита
Верочки. С полки в коридоре упал ее пакет,
мы кинулись поднимать, а она в это время подбросила пистолет. Пакет лежал очень
неудобно - высоко и ненадежно. Зачем
класть его туда, если можно на пол поставить? Как раз затем, чтобы он упал и
отвлек наше внимание. Верочка приезжала к
Кире очень часто - и Валентину видела, и грохот у соседей слышала. Так что все
сходится.
- Сходится! - фыркнул Гальцев. - А брали с поличным, потому что
доказательств-то никаких!
- Меня сбило с толку, что Данила приезжал в восемь, а не в одиннадцать,
и Лена, его жена, на лестнице
разговаривала с Костиком. А сегодня я все проверил. Лена получила звание "Мисс
Москва" в девяносто третьем году.
Костик был членом жюри. Я так по
Закладка в соц.сетях
