Жанр: Электронное издание
polyak33
...олчал, и я к нему полезла:
- Павел, поедем ко мне, не хочу я здесь. Или опасно очень?
- Не опасней, чем раньше. Мотя покойник.
- А дружки его?
- Что дружки? У них теперь не о том голова болеть должна.
- Так и поедем тогда, не хочу я здесь ночевать.
- Что так?
- Боязно, - поежилась я.
- Мотю, что ли, боишься? Так он в лесочке зарыт.
- Вот и боюсь.
- Привидения, что ли?
- Замолчи. Разве их ночью поминают...
- А чего нам и вправду здесь делать? - спросил Витек, привидений он, как видно, не любил.
- Что, вот так и поедем? - недовольно проворчал Павел.
- А что нас здесь держит? - спросил Витек.
- Действительно, Павел, - вдруг сказал Гиви, - что нас здесь держит? Что нас держит в этом городе?
- Я должен найти убийцу брата, - рявкнул Павел и кулачищем по столу грохнул.
Гиви покачал головой:
- Ты знаешь лучше меня, где ты должен быть. И ты, и мы все. Еще неделю назад. Мы просили неделю, она давно
прошла. Сколько еще мы будем торчать здесь? Это не я спрашиваю.
Я ожидала, что Павел взорвется, но он как-то сник. Посидел, подумал, сказал хмуро:
- Хорошо. Еще сутки. Еще сутки, и мы возвращаемся.
Кончилось тем, что мы все-таки приехали ко мне на квартиру. Павел курил, был задумчив и хмурился. Я рядом
вертелась. Спросила осторожно:
- Паш, что ж теперь делать-то будем?
- Да черт его знает, - он помолчал немного и вдруг заговорил: - Был уверен, Мотя все концы держит. Теперь разве
узнаешь?
- Видишь, как получилось. Уж как мне его сторожить не хотелось... Как чувствовала...
- Да ладно, чего теперь...
Тут я решила проявить смышленость:
- Но если Мотя убийцу знал, то без его участия никак не обошлось. И если Мотя мертв, то выходит, что мы, я хочу
сказать, ты, за брата отомстил. Или это как-то по-другому делается?
- Чего хоть ты городишь?
- Я не горожу. Я за тебя переживаю.
- Юлька...
- А?
- Ты правда такая дура или прикидываешься?
- Я уж и сама не знаю. Сдуреешь с вами.
Мы помолчали минут пять.
- Афганец обещал мне убийцу. Надо найти Афганца.
Искать его не пришлось. Он сам заявился на следующий день, вечером, часов в восемь. Позвонил по телефону, я
трубку сняла, а он вежливо так говорит:
- Здравствуйте. Я хочу поговорить с Павлом.
О чем они говорили, не знаю, только Афганец через полчаса заявился. В дверь позвонил. Открыл Гиви. Он пиджак
распахнул, ручками сделал и в кухню прошел. Сел за стол, и Павел сел напротив.
- Да, наворотил ты дел, - усмехнулся Афганец. - Городок у нас был тихий. Уживались, - он вроде бы даже
загрустил. - Боксер был хорошим мужиком. Косой никому не мешал. Да и Мотя, хоть и дерганый, но уголовников держал
крепко.
- Чего плачешься? Теперь ты в городе хозяин.
- Да... Надо бы тебе "спасибо" сказать, да не хочется. Кашу заварил такую, замучаешься концы искать. Молодняк
полезет... Работы... хорошо если на полгода.
- Ничего, справишься. Ты мужик головастый.
- Ленивый я, - сказал Афганец и улыбнулся. Улыбка у него была такая... Павлу ничего не осталось, как улыбнуться
в ответ.
Они помолчали немного, и Павел спросил:
- Ты нашел убийцу?
- Нашел, - вздохнул Афганец, помолчал и добавил: - Только тебе это не понравится.
- Что значит, мне не понравится? - спросил Павел, а я вдруг поняла, что он испугался.
- Не было киллеров. И никаких дел не было. Вообще никаких. Пацаны Косого с разборки ехали, выпили, конечно,
крепко, а твой брат подрезал их на повороте. Тачка крутая, номера чужие, мужик наглый. Водка в мозги ударила, вот и
полоснули из автоматов.
- Что? - спросил Павел и вдруг побледнел. Я испугалась, схватила воды стакан и к нему. Стакан он отшвырнул.
- Подожди. А баба?
- Баба - это миф.
- Что? - не понял Павел.
- Не было никакой бабы. Никто о ней никогда не слышал. Ни слуху, ни духу. Ты знаешь, так не бывает. Был он
всегда один, никакого намека на компанию.
- Так что ж он здесь делал?
- Кто ж его знает. Может, тоску разгонял, а может, тишины искал. И не такие чудеса бывают.
- Не верю, должна быть баба.
- Верь, не верь... Хочется тебе верить, вот что. Уж версия больно удобная. Об этой бабе тебе Верка-шлюха из
"Дружбы" рассказала? Так вот, вы ее так напугали, что она пацана в охапку и в Бодайбо рванула с каким-то мордастым
парнем. Поди теперь разберись, что правда, а что она сама выдумала? Мне твои чувства вполне понятны. Только эта самая
таинственная баба - сказка, хочешь - ищи сам. Не найдешь. Брат твой погиб случайно. - Он помолчал, вздохнул и добавил: -
Ребят трое было. Один в бегах. Двое на даче прячутся... Пацаны. Слезы льют. Полны штаны дерьма: из-за них такая бойня в
городе... Хочешь, убей, не жалко. Все равно не жильцы.
Павел поднялся, пнул стул и рявкнул:
- Что мы вообще делаем в этом городе?
Афганец плечами пожал. Тут на пороге Гиви возник, сказал хмуро:
- Сорока звонит. Интересуется, когда вернемся.
- Пошли его к черту, - огрызнулся Павел.
- Батю тоже послать?
Павел сел, потер щеку, посмотрел исподлобья.
- Что ответить? - спросил Гиви. - Ты хозяин, только все сроки вышли.
- Да, загостились, - вздохнул Витек.
- Вот уж что правда, то правда, - влезла я, - когда ж вы мою жилплощадь покинете? Прямо не квартира, а
общежитие какое-то.
- Завтра утром, - сказал Павел и так меня взглядом полоснул, что я с кухни стрелой вылетела.
- Ты, Павел, мужик хлопотный, - улыбаясь, сказал Афганец, - не сердись, но до границы области я тебя провожу.
Чтоб не случилось чего, как с братом. Врагов у тебя здесь - полгорода. А я хочу спать спокойно. - Афганец поднялся и
пошел к двери. - Значит, утром, - сказал и ушел.
А я в кухню вернулась, потопталась и сказала растерянно:
- Давайте я вам пирогов в дорогу напеку, что ли...
Поздно вечером, когда Гиви и Витек уже спали, а я все еще в кухне возилась, вошел Павел, сел напротив и на меня
уставился.
- Городишко у вас паршивый, - сказал минут через пять.
- Чем не угодил? Город как город... Старинный, красивый. Крупный областной центр...
- Крупный, - скривился Павел, - паршивый городишко.
- Ну, паршивый и паршивый, что ж теперь?
- Не понимаю, как ты здесь жить можешь.
- Нормально живу. Жила, пока тебя черт не принес.
- Жить надо в столице.
- Это кто сказал? - удивилась я.
- Это я сказал.
- А-а. Ну так ты там и живешь.
- А чего б тебе там не жить?
- Это в каком смысле?
- В буквальном. Что, там занятия подходящего найти нельзя? Те же самые книжки, пиши на здоровье. Если ты
насчет квартиры и прочего, так в голову не бери. Все будет.
- Эй, - окликнула я. - Ты меня в содержанки зовешь, что ли?
- Что за слово откопала, а?
- Я не поняла, да или нет?
- Ну, да.
- Чокнулся совсем, - покачала я головой, - какая из меня содержанка?
- Если тебе надо обязательно в школе горбиться, так в Москве их сколько угодно.
- Да не люблю я Москву, шумно, людно, в метро меня тошнит.
- Сказала, в метро, на что оно тебе?
- У меня тетка в Москве, одна в трехкомнатной квартире. Давно зовет, помирать собралась, квартиру ей жалко.
- Вот. Слушать тетку надо.
Я вымыла руки, села рядом с Павлом, повертела сахарницу в руках и сказала:
- Ты, Павел, выдумщик. Приеду я в Москву, и что? Часто видеться будем? Я в театр, ты в ресторан, я в музей, ты в
казино, я за тетрадки, а ты в сауну. Знаешь басню "Когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдет"? Про нас
басня.
- При чем здесь басня какая-то дурацкая?
- При том. Ты умный, пошевели мозгами. Пока мы здесь под пулями прыгали - было одно, а там проблемы пойдут
другие. И все будет по-другому, буднично и жестоко. И давай об этом больше не говорить.
- Я, если честно, думал, что ты... рада будешь, что позвал, что я вроде что-то значу, нет?
- Нет, - улыбнулась я. - Ты не злись, но влюбиться в тебя я не могу, просто не могу, и все. Может, в тебе всего с
избытком, но того, что мне надо, нет.
- А в твоем хмыре есть?
- Вот видишь, ты даже мысли допустить не можешь, что такого, как он, любить можно, вот так и я: не могу
представить, что ты и я вместе. Бред.
- Ясно, - Павел замолчал, и было заметно, что злится. Где он блуждал в своих мыслях, кто знает, поднял голову,
спросил:
- Скажи честно, Серега тебя любил?
Теперь, когда партия сыграна, я вполне могла сказать правду, но... в общем, Павел прав, совсем чужим он не был, и
было мне его по-человечески жаль. Потому я головой покачала и ответила:
- Нет. Конечно, нет. Я совсем не знала твоего брата. И вот еще что, Павел. В сентябре Константин Осипович
вернется, и мы... мы уже давно решили... ему непонятно будет, если ты вдруг... я прошу, не порти мне жизнь, не приезжай.
- Не волнуйся, - сказал Павел, из-за стола поднимаясь. - Мешать не стану. Гордость имею.
- Спасибо, - тихо сказала я.
В дверях он обернулся.
- Будешь у тетки, позвони, чтоб знать, что жива.
- А чего со мной сделается? Вот вы уедете, и жизнь моя пойдет по-старому.
- Позвонишь?
- Конечно, нет. Зачем? Ты глазами не сверкай. Подумай. Позвоню, и ты приедешь, и мы по Москве покатаемся, и
ты спросишь: "Как дела", и я отвечу: "Хорошо", и замолчим, и будем придумывать, что бы еще сказать. И ждать, когда ж
наконец можно проститься. А потом тоскливо и горько будет, и подумаем: лучше бы не встречаться.
Он стоял, сунув руки в карманы брюк, смотрел на меня, и в глазах его была тоска.
- Ты странная баба, Юлька, - наконец сказал он.
- Не знаю. Только прощаться мы с тобой будем навеки. И вот еще что: ты не сердись, ночевать я пойду к соседке.
От греха.
Утром я встала очень рано и пирогами занялась, так что, когда мужики проснулись и в кухню вышли, они,
румяные, пышные, на столе стояли.
- Вот, посидим на дорожку, - сказала я.
Мы сели. Гиви два пирога съел, похвалил, может, конечно, из вежливости. Павел был хмурый и молчал. А Витек,
тот всегда молчит. Тут Афганец явился, я его тоже за стол пригласила, он чай выпил, пирог съел и говорит:
- Большое спасибо, очень вкусно.
А у меня, видно от волнения, с головой что-то стало, я и отвечаю:
- Пожалуйста, всегда рада, - тут я себя дурой почувствовала и говорю: - То есть, я не в том смысле, чтоб вы еще
приходили, если честно, так мне уже все порядком надоели...
Афганец засмеялся и говорит:
- Я понял. Это просто формула вежливости.
- Да, вот именно, формула.
Где он таких слов нахватался?
Тут все встали и начали прощаться. Первым подошел Витек, пожал мне руку и сказал:
- Давай. Приятно было познакомиться.
Мы все малость ошалели, а он пошел как ни в чем не бывало.
- А Витек прав, - хохотнул Гиви, - давай, Юлька.
Я подумала и спросила:
- Если я чего тебе на память решу подарить, возьмешь?
- Возьму.
Я сняла медальон и ему на шею надела.
- Держи. Говорят, кто его носит, от пуль заговоренный. Только сам-то особо не лезь.
Гиви обнял меня, по спине рукой похлопал и сказал:
- Я там на книжках телефон оставил. Мало ли чего, жизнь штука чудная.
- Спасибо, - сказала я, и он ушел.
Павел ко мне подходить не стал, сразу к двери направился, но в дверях остановился и сказал Афганцу:
- Алексей, Юлька во всей этой истории сбоку припеку. Не хочу, чтобы у нее неприятности были.
- Кому она нужна? - пожал плечами Афганец.
Павел нахмурился.
- Ты не понял. Я прошу тебя... присмотри, мало ли, если что - помоги, за мной не пропадет.
- Может, мне на ней жениться? - усмехнулся Афганец.
- Как же, - зло сказал Павел, - пойдет она за тебя, мечтатель, - и пошел не оборачиваясь.
Я в окно смотрела, как они уезжали, и рукой махала.
Потом посуду собрала и стала ждать бывшего. Он не замедлил явиться и к пирогам полез. Я его по рукам треснула
и спросила:
- Чего пришел?
- Как чего? Проведать.
- Проведал? Вот и отдыхай.
- Кончился отдых. Приступил к исполнению. Говорят, Мотя помер. Неужто правда?
- Ты меня допрашиваешь, что ли? - разозлилась я.
- Боже упаси, свои ведь люди.
- А то давай. Я расскажу, как ты с бандитами пил и сведения им сообщал.
- Какие такие сведения? - удивился Валерка.
- Секретные.
- Да я ни одного секрета не знаю. Что ты выдумываешь? И кому тебя допрашивать нужно? Ну, жили у тебя
родственники из Москвы, и кому до этого дело? Вон у Петровых из тридцать седьмой квартиры девять человек из Душанбе
приехали, живут, и никого это не волнует.
Я головой покачала и сказала:
- То, что ты тот еще хмырь, я знаю. Ума не приложу, какая тебе от всего этого выгода?
- Да это только ты считаешь, что я эгоист и подлец, а у меня, может, душа тонкая, нежная и вся изболелась.
- На какой такой предмет, интересно? - удивилась я.
- А на предмет криминальной обстановки в городе. Почистить не мешало наш городок. С Божьей помощью и
управились.
- Вот гад, - ахнула я, - да ты хуже бандита.
- Чем это? - искренне поразился Валерка. - Братвы убыло, так нормальному обывателю это только в пользу. Глянь,
что творится: все морги забиты, а какие люди лежат. Может, конечно, место им в тюрьме, хотя морг тоже неплохо.
- Сукин ты сын, - покачала я головой, - а обо мне ты подумал?
- Ну, о тебе есть кому думать, - ухмыльнулся Валерка и к двери пошел.
Избавившись от бывшего, я в магазин сходила, а вернувшись, занялась делами. Приготовила кое-какую закуску,
шампанское в холодильник поставила, потом с особой тщательностью оделась. В этот день мне хотелось выглядеть хорошо.
На мой взгляд, удалось неплохо. Я улыбнулась своему отражению в зеркале, вспомнила слова Павла: "У меня жена
манекенщица", может, она и красавица, но до меня ей точно далеко.
Убедившись, что все готово, я села в кресло и стала ждать. Где-то через час хлопнула дверь, и в квартиру вошел
Афганец, только для меня вот уже год он был Алешенькой.
Он обнял меня, и мы немного постояли молча.
- Дурацкий план, - сказал он.
- Может быть, но сработал.
- Дурацкий план, и я дурак, что на него согласился.
- Ты умный.
- Ага. У меня за эти дни половина башки седой стала.
- Седина украшает мужчину, - засмеялась я.
- Я никогда так в жизни не боялся.
- Ничего особенно опасного. Я ведь знала, ты рядом.
- А я боялся, - сказал он, гладя мои волосы. - Ни спать, ни жрать не мог, зубами клацал, как ты там, а ну как на
полсекунды опоздаю.
Ты ни разу не опоздал... Открывай шампанское.
Он разлил шампанское в бокалы, и я сказала:
- Что ж, мы выиграли. Город твой. Как это там говорится, король умер, да здравствует король...
- И королева, - сказал он, поднимая бокал.
Закладка в соц.сетях
