Жанр: Электронное издание
polyak33
...тересно, что происходит в моей кухне?
- А что происходит? А-а-а, обед отличный. Ты?
- Нет, бандит по имени Гиви. Я не в курсе, милицейская этика существует, или это выдумки для недоразвитых?
- Вот ты как начнешь сразу много незнакомых слов говорить, так у меня голова непременно разболится, - обиделся
Валерка.
- Я так и думала. Катись отсюда.
- Я хочу тебе помочь.
- Серьезно? Не могу поверить.
- Я знаю, ты меня не любишь, и даже хуже, но я хочу, чтобы ты поняла: все, что я делаю...
- Ты делаешь для моего блага, - хором закончили мы.
- Нервничаешь? - полюбопытствовал Валерка.
- Ага. Может, мне начать кусать губы?
- Да брось ты.
- Обеденный перерыв давно прошел. Работать надо, а не торчать на чужой кухне.
- А я в отпуске со вчерашнего дня. Отдыхаю.
- Ты - негодяй, подлец и карьерист. Я что-нибудь забыла?
- Нет, все точно. А ты кроткая овечка в стае тамбовских волков, - он поднялся и добавил на выходе: - Смотри, не
загрызи их ненароком.
- Я когда-нибудь увижу настоящих милиционеров?
- Мы рядом, и мы бдим. Спи спокойно.
- Хорошая речь для похорон, - заметила я, запустив в него тарелкой, он, конечно, увернулся. За время совместной
жизни я попала только дважды. Я совершенствовалась, но и он время не терял.
Я постояла возле открытой форточки, глубоко и ровно дыша, потом сказала:
- Хороший обед - это всегда хороший обед.
Вечером я уже подумывала лечь в постель, как в спальне появился Павел и сказал:
- Собирайся.
- Куда? - испугалась я.
- В казино.
- Я не хочу есть, у меня разгрузочный вечер.
- В рулетку поиграешь.
- Я не играю в азартные игры.
- А я спрашивал?
Я тяжко вздохнула, надела английский костюм и вышла в зал. Павел поморщился.
- Мишка, завтра свози ее в магазин, купи ей платье.
- Ага. Может, сразу "тампаксы"?
- А что это все сегодня такие разговорчивые? - пропел Павел, полоснув нас взглядом, Мишка притих.
Садясь в машину, я прикидывала, что нас ожидает сегодня. Разумеется, ничего хорошего. Неприятности начались
сразу. Стоило выехать на проспект, как нас остановили бодрые ребята в бронежилетах. Я удивилась поначалу, неужто кто
обо мне вспомнил, а потом испугалась, а ну как палить начнут? Витек, который был за рулем, затормозил. Машину
окружили.
- Выходите, - последовал приказ.
- А в чем дело, начальник? - стал паясничать Павел.
- Проверка документов.
- А на кой ляд мне из машины выходить? Путаник ты, мент.
- Досмотр автомашины.
- Смотри, мне что, лишь бы тебе в радость.
Тут по рядам блюстителей порядка прошло волнение, и они вскинули автоматы. "Еще один плохой день", -
тоскливо подумала я.
- Бросить оружие, - последовал приказ, и до меня дошло, чего они так засуетились.
- На оружие разрешение имеется, - сказал Павел. - Хочешь посмотреть?
Он, видимо, не захотел, и я бы, наверное, не захотела. Интересно, на автоматы у Павла тоже разрешение имеется?
Почему бы и нет? Пока эти глупые мысли блуждали в моей голове, начались вещи совсем непонятные. Подъехала белая
"Волга", из нее вышли двое в штатском и тем особым тоном, каким обычно обращаются большие чины к младшим по
званию, поинтересовались:
- В чем дело?
- Проверка документов.
- Ясно. Предъявите, пожалуйста, документы, - вежливо обратился один из типов к Павлу. Небрежно заглянув в
них, он сказал: - Просим извинить за причиненное беспокойство. В городе на днях совершено разбойное нападение,
проверяют все машины с иногородними номерами.
От этой речи мне сделалось совершенно нехорошо: если представитель закона начинает изъясняться таким языком
да еще извиняться, значит, дела никуда не годятся. Тут он повернулся к бравым ребятам в бронежилетах и сказал старшему:
- Вы свободны, лейтенант.
На том, кстати сказать, лица не было, действовать он не решался, но и уйти, как видно, не мог. Увидеть развязку
мне не удалось, потому что мы покатили дальше.
- Кто эти типы? - полюбопытствовала я. Мне, как всегда, забыли ответить.
Через десять минут стало не до вопросов. Откуда-то возникли две "девятки" - вишневая и фиолетовая - и
попытались нас зажать. Витек дело знал, да и машина у него не древняя "копейка", фиолетовую он загнал на встречную
полосу, а вишневая торопливо тормозила возле афишной тумбы. И тут откуда-то спереди так бабахнуло, я брякнулась на
пол, закрыла голову и стала молиться. Понять, откуда стреляют, было невозможно. Кажется, отовсюду. Я чертыхнулась и,
перевернувшись на спину, глянула в окно, на стремительно мелькающие дома и вывески, пытаясь определить, где мы
находимся. Судя по всему, на Красномилицейской. Дальше мост и перекресток. Там нас скорее всего и убьют. Тут опять
что-то грохнуло, ничего подобного я в жизни не слышала и сразу решила, что мне пора. Пробормотав "Отче наш", я
открыла дверь, подобралась, как учили, и прыгнула. Может, прыгнула - сильно сказано. Вывалилась. Пару раз кувыркнулась
через правое плечо и треснулась коленкой о поребрик, что не помешало мне быстро вскочить на четвереньки и забраться в
кусты. Впереди гремело, полыхало и выло, но наблюдать все это желания не было. Кое-как поднявшись, я ощупала себя и с
удивлением констатировала целостность членов. Колготки свисали клочьями, дорогой моему сердцу костюм можно было
смело выбросить. Родной город вдруг перестал мне нравиться. Я решила, что самое лучшее для меня сейчас принять ванну
и лечь спать. Однако в таком виде особо не разгуляешься, и домой я шла, выбирая улицы потемнее да потише, и потратила
добрых полтора часа.
В моей кухне горел свет. Я вздохнула, переминаясь с ноги на ногу, прикидывая, что меня ожидает, потом
обреченно зашагала к двери.
Сумка с ключом осталась в машине, я позвонила. Дверь открыл Гиви.
- Смотри-ка, живая, - вроде бы расстроился он.
- Гиви, - спросила я, проходя мимо, - у тебя жена есть?
- Есть.
- А ты по ней не соскучился?
Тут Павел появился.
- Кончай базар. Собери, что нужно, мы уезжаем.
- Кто это "мы"? Неужели я?
- Ты едешь с нами.
- Как жаль, - я вздохнула. - Всегда удивлялась гостям из столицы, способным прожить у нас больше двух дней.
Скука смертная.
- Ты поедешь в драном костюме?
- Я вообще не поеду.
- А у тебя есть выбор?
- В ванную можно?
- Можно. Но быстро.
Тут я кое-что заметила: например, Мишку, который замер слева от окна в кухне, и Витька, этот сидел на банкетке
возле распахнутой в зал двери и пялился на входную. У обоих в руках были автоматы. Осел поймет, ждем гостей. А у меня
квартира даже не застрахована. В ванную мне расхотелось, только из упрямства заскочила туда на пару минут.
Дальше пошли вещи еще более непонятные. Вместо прежнего джипа появилась "Тойота" с местными номерами, и
приехали мы на ней на турбазу "Лесная", я здесь была пару раз, давно, правда, до того времени, как тут ночной клуб
открыли.
Остановились возле дома в стиле русской избы под номером "семнадцать" и вошли внутрь. Дорого, но неуютно. Я
затопталась на месте.
- Что делать-то? - спросила нерешительно.
- Хочешь спать, спи, - ответил Павел. Всем явно было не до меня. И я пошла спать.
Разбудил меня Мишка.
- Поехали.
- Куда опять? - пробурчала я.
- В Африку, на сафари.
- Лучше лягушек лови, ближе и безопасней.
- А все ж таки съезжу я тебе по зубам.
- Их и так скоро не будет. Сами выпадут. Уж больно весело живем.
- Сейчас будет еще веселее, - утешил Мишка.
Побрызгав в лицо воды, я появилась в холле. Павел давал последние наставления:
- Так, еще раз, три точки, по три минуты на работу, семь и десять минут дорога. На все про все полчаса. И что б все
было чисто. Понято?
Хоть я и сторонница чистоты, но инструкция мне не понравилась. Конечно, о чем они, я не поняла, но
запаниковала.
- Слушайте, я здесь останусь. Я не сбегу.
- Заткнись, - сказал Павел и одарил своим особенным взглядом, естественно, я заткнулась. Что у меня, здоровья
много?
- Ляг на пол и не шевелись, - сказал Павел, садясь в машину.
Я выполнила команду почти с удовольствием. Ночь была темная, облачная, за окном фонари мелькали, ясно было:
въехали в город. Через несколько минут двигатель заглушили и накатом поехали.
- Три минуты, - напомнил Павел.
Трое вышли, прикрывая оружие полами широких пиджаков. Витек остался за рулем. Тут разом грохнули несколько
автоматных очередей, я вжалась в пол и зажмурилась. Что-то здорово рвануло, ослепительно вспыхнуло, Витек завел мотор,
двери распахнулись, и Павел "со товарищи" оказался в машине.
- Семь, - напомнил Павел, и Витек рванул как угорелый. Мы опять остановились, и все опять повторилось. В
третий раз я уже и в пол не вжималась, правда, и в окно пялиться охоты не было. Когда мужики вернулись, я, взглянув на
часы, бодро заметила:
- Идем точно по графику.
И мы понеслись дальше.
- Встань с пола, - сказал Павел. Я перебралась на сиденье, выглянула в окно и едва не лишилась речи от
неожиданности: мы подъезжали к казино.
- Ужинать? - поинтересовалась я и не удивилась, не слыша ответа. Охрана при входе выглядела вялой,
останавливать нас даже не пытались, в зале никаких признаков веселья. Из больших людей присутствовал только
Колеватых Сергей Владимирович, но выглядел тоже каким-то нерадостным.
Через полчаса по залу точно ветерок прошелестел, и началось движение. Особенно беспокоились крепкие ребята у
входа, которые явно к чему-то готовились. Тут в зале в неизменном сопровождении трех доверенных лиц появился
Афганец, по залу вновь прошелся ветерок, здоровяки покинули занимаемые позиции, зато Косой вдруг занервничал.
- А вам не кажется, что нас сейчас убьют? - попыталась я донести до Павла мысль, что дважды два - четыре. Мои
усилия оказались напрасными. Жаль, я уже начала кое-что понимать.
- Пошли, - сказал Павел, и мы направились к выходу.
К моему немалому удивлению, казино мы покинули без неприятностей, начались они на стоянке. Откуда-то сбоку
возникли серые тени, и шарахнула очередь. Я заняла привычную позицию: хлопнулась на землю и закатилась под чей-то
"Мерседес". Не самое безопасное место, если учесть, что по соседству со мной бензобак. Я вертела головой по мере
возможности и пыталась оценить ситуацию. На ум лезли пословицы, например: как веревочка ни вейся... короче, ничего
хорошего, если мы по-быстрому не уберемся отсюда. Пожалуй, я бы смогла добраться до "Тойоты". Хотя шевелиться не
хотелось. Я решила предать себя в руки Божьи, и тут рядом оказался Витек, больно задев меня каблуком здоровенных
ботинок.
- Полегче, здесь люди, - сказала я.
- Это ты? - спросил Витек.
- Уже не знаю.
Он выстрелил пару раз, особенно не целясь, а я, чтоб не молчать невежливо в приятной компании, бодро гаркнула:
- Как дела?
- Хреново. К машине не прорвемся. Надо уходить через казино.
- Дай ключи, - наконец решилась я, - попробую подогнать машину.
Он бросил мне ключи, видно решив, что они ему все равно не понадобятся, и откатился в сторону, а я на
четвереньках бросилась к "Тойоте". Скорость развила прямо-таки фантастическую, хотя этот способ передвижения был для
меня еще внове. Пару раз пришлось повизжать от страха, но в общем-то на меня никто внимания не обращал. Бандиты, те,
которые мои, исправно палили с четырех точек, и было им трудно. Все еще на четвереньках я вползла в машину,
перекрестившись, села на водительское место и завела мотор. В общем шуме внимания это не привлекло. Лихо
развернувшись, я рванула вперед, ориентируясь на свет фонаря при входе. Слева возникли Гиви и Павел, а я открыла дверь.
В общем-то, они крутые ребята и сработали не хуже каскадеров. Дальше было проще, теперь я думала только о том, как
вырваться со стоянки, ну и голову уберечь, конечно. Мишку, то ли раненого в голову, то ли просто лицо разбившего,
втащил Павел, а Витек запрыгнул сам и, едва отдышавшись, сказал:
- Дай сяду за руль.
Я головой мотнула.
- Время потеряем. Я город знаю, а ты нет.
Ворота успели закрыть, но и я успела разогнаться, и через три секунды мы катили по проспекту. Конечно, тут и
сирены завыли. Интересно, как это они всегда умудряются опаздывать? Я собралась вздохнуть с облегчением, но тут
заметила троечку машин сзади, ребята торопились с нами пообщаться. У меня, естественно, такое желание отсутствовало.
Сирены кое-кого напугали, и палить прекратили. Это меня так воодушевило, что я исполнила что-то очень лихое, правда,
быстро опомнилась и замолчала. Ребята сзади были настырными, но водители так себе, я не сомневалась, что уйду. На
перекрестке вдруг вынырнул темный автомобиль, отрезая от нас преследователей. Конечно, сразу загромыхало, но мне было
не до этого, потому что один сукин сын все ж таки прорвался, и теперь висел у меня на хвосте. Это стало действовать на
нервы. В общем-то, я человек спокойный, но он мне надоел. Я набрала скорость, благо что пустынный проспект это
позволял, потом резко развернулась и полетела навстречу своему преследователю.
- Сворачивай, - заорал Мишка. Все-таки он парень невыдержанный.
- Размажет, - выдохнул Витек, сжав кулаки, Павел и Гиви молчали. Мы стремительно сближались лоб в лоб, однако
нервы у паренька были не для таких игр (видимо, пьет паренек), в последнюю секунду он не выдержал, рванул вправо,
машину занесло, выбросило на тротуар, развернуло задом, и парень полетел вниз с высоты пяти метров.
- Отдохни, - сказала я. Я не кровожадная, но в эту ночь столько натерпелась, что было мне его нисколечко не жалко.
В конце концов, сам напросился.
В машине было тихо. Немного успокоившись, я взглянула в зеркало: Павел бледен, у Гиви лоб потный.
- Припадочная, - сказал Мишка, Витек косился. Наверное, надо было их как-то подготовить.
- На турбазу? - поинтересовалась я. Павел кивнул.
Всю дорогу никто слова не произнес, это пугало больше недавних гонок на дороге.
В доме мужики уселись в креслах полукругом и на меня уставились. Не по-доброму. Я затосковала.
- Ну, - сказал Павел.
- Что "ну"? - вздохнула я. - Могли бы, кстати, спасибо сказать.
- В вашем городе что, все училки рассекают на "Тойотах"?
- Ну, не все.
- Если ты за полминуты внятно не сможешь объяснить, что к чему, я тебя сам под крыльцом зарою.
- Вы как будто недовольны, - проворчала я, - вот и...
- Время тянешь, - перебил Павел.
- А чего мне его тянуть?
- Давай начнем с "Тойоты".
- Да мне все едино, "Тойота" или "Жигули".
- Отлично. Может, объяснишь, почему?
- Я могу ездить на всем, что, в принципе, движется. Муж у меня был автогонщик. Я с ним тренировалась.
Штурманом ездила. Научилась кое-чему.
- Для бабы у тебя железные нервы, - весомо заметил Павел.
- Привычка. Я ж с детьми работаю.
- А с чего это ты вдруг взялась помогать?
- Сотрудничать. В разумных пределах. У меня стойкое отвращение к братским могилам. Может быть, вы когданибудь
уедете.
- Я ей не верю, - сказал Мишка. Если честно, он мне успел изрядно надоесть. - Павел, с ней надо как следует
разобраться.
Вот ведь гад, жаль, что ему только рожу поцарапало, а не голову оторвало.
- Не надо со мной разбираться. Вы просто спросите, я отвечу. Я ж не отказываюсь.
- Автогонщик, это мент, что ли? - спросил Гиви, видно, мнил себя хитрецом.
- Нет, конечно. Мой муж погиб пять лет назад. Ты ж в шкаф свой нос совал, - накинулась я на Мишку, - да или
нет?
- Ну да, - неохотно отозвался тот, - и все равно...
Тут неожиданно вмешался Витек.
- Мужа как звали?
- Янис Тауринь.
Витек слабо улыбнулся.
- Конечно. А я все фотографию на телевизоре вертел и гадал, на кого мужик так похож. Точно. Тауринь.
- Ты его знал? - настороженно спросил Павел.
Витек головой покачал.
- Мне до него, как до луны. Но видел много раз... И тебя я помню, - кивнул он, - хотя ты и здорово изменилась.
- Слава Богу, разобрались, - вздохнула я, - теперь, может быть, мне кто-нибудь и скажет "спасибо". - Все молчали. -
Нет так нет, - философски заметила я.
Павел повернулся к Гиви.
- Я хочу знать о ней все. Все, ты понял?
Гиви кивнул, а я пожала плечами.
- Мне что, узнавайте. Я ж не в розыске.
Тут опять вмешался Витек.
- Как он погиб? В газетах что-то писали, только я не помню.
- Пьяный идиот вылетел на самосвале, а на тротуаре колонна детей из детского сада.
- Глупо.
- Глупее не бывает.
- Твой муж был крутым мужиком, - сказал он и добавил тише: - И хорошим человеком.
Из комнаты меня выставили, и там началось что-то вроде совещания. Я припала ухом к двери с вполне понятной
целью, но долго так стоять не решилась, потому услышала только, как Павел сказал:
- Устрой мне встречу с Афганцем.
Новость показалась мне любопытной. Я прошла в свою комнату и вознесла благодарственную молитву Богу. По
всему выходило, что мне сегодня дважды крупно повезло. Мои отношения с Богом были сложными. Когда-то я считала
себя любимым творением Божьим, о котором пекутся, проявляя постоянную заботу. В общем-то у меня был повод так
думать. Везде и всюду я была любима, всегда и во всем чуть лучше других и удачливее. Удача королевски улыбнулась мне,
когда я училась на втором курсе: к подруге приехал из Риги брат. Я до этого ни в кого серьезно не влюблялась, а его как
увидела, так сразу и поняла - он. Было в нем что-то... Красавцем не назовешь, высокий, худой, длинноносый, а улыбнется, и
любая неприятность - так, пустяк, говорить совестно... Таким, как Янис, верят на слово и в долг дают, фамилии не
спрашивая. Хотя в долг он никогда не брал. Был он почти на десять лет старше меня, но выглядел мальчишкой. Через
полгода мы поженились. И я горячо благодарила Бога за каждый прожитый день. И была счастлива.
А потом Янис погиб. Забившись в угол больничного коридора, я блевала от ужаса и боли, билась головой о стены и
вдруг сказала: "Господи, ты не прав". И замерла, испугавшись, что кощунствую. И повторила, теряя твердость: Господи, ты
не прав. Хотя прошло с тех пор пять лет, но тот первый год после похорон до сих пор вспоминать страшно. Проще всего
было уйти, но был сын. Я хитрила с собой: протяни год, а там сделаешь, что хочешь. Время шло, а боль не отступала. А
потом мне приснился сон: Янис сидел в своем кресле у окна и, пряча глаза, сказал очень грустно: "Тебе некуда идти. Это
вранье, что после смерти люди встречаются. Здесь ничего нет, и меня нет. Мне так жаль, что я не могу помочь тебе.
Прости". Он встал, толкнул дверь и шагнул в никуда. А я проснулась в холодном поту и с пустотой в сердце. Я всегда
верила ему и теперь поверила сразу. Смерть стала бессмысленной. Я вернулась в родной город и начала жизнь заново. У
меня был сын, была работа и была жизнь, которую я должна прожить. Понемногу все наладилось. Я по-прежнему усердно
молилась, но гибель Яниса все изменила: Господь больше не был добрым, заботливым отцом, он стал тем грозным
библейским Богом, завистливым и жестоким, которого следовало опасаться и которому не следовало доверять. Впрочем,
ладить с ним было можно, и мне это удавалось: сегодняшний день тому пример. Потому и молилась я очень усердно,
надеясь что-нибудь наперед выторговать.
Воспоминания меня расстроили, и я решила выйти на крыльцо, воздухом подышать. Видно, та же мысль пришла и
Витьку в голову.
- Посиди, - сказал он, - соловья послушай.
Все складывалось как нельзя лучше. Витек помолчал, потом спросил, точно нехотя:
- Мент твой гнилой мужик. Вот что.
Про мента мне было неинтересно. Я молча кивнула. Витек еще помедлил, видно, слова подыскивал.
- Как же ты после такого мужика за этого мента пошла?
Я бы с удовольствием послала его к черту, и это было бы правильно. Но маловыгодно. От меня ждали оправданий.
Я пожала плечами и сказала грустно:
- Так вышло... Мы с Валеркой в одном дворе росли, в одном классе учились. Когда Янис погиб, я сюда вернулась, и
он тут как тут. Заботливый. Гвоздь вобьет, полку повесит, звонок починит. С Роландом в шахматы играет. Вот и женились.
Не очень понятно, да? - на мой вкус, вышло трогательно.
- Да чего не понять, ясней ясного. Бабе тяжело одной, - он помолчал. - Машину водишь, класс. Школа. Пацан как,
спортом занимается?
- Учу понемногу. Он у меня стоящий парень.
- Есть в кого, - кивнул Витек, - я мужа твоего уважал и тебе зла не хочу, - решился он наконец. - Если ты каким
боком в этом деле увязла, так скажи сразу.
- Каким таким боком? - усмехнулась я. - Влезла по самые уши. Вы в Москву вернетесь, а мне здесь жить. Так что
или с врагами своими замиряйтесь, или их с собой берите.
Витек поразмышлял о чем-то, кивнул.
- Смотри, дело твое. С Павлом шутить не советую.
Я только вздохнула: какие тут шутки.
Утром после завтрака Гиви, Витек и Мишка куда-то отбыли, Павел на веранде смотрел видео и пило пил. А я
подумала, может, чего узнаю, и спросила:
- Мы здесь прячемся или отдыхаем?
- Отдыхаем, - ответил он. По его тону ясно было, что я уже все узнала.
В десять ртуть в термометре подскочила до тридцати, я решила позагорать.
Все ж таки у меня отпуск. Взяла покрывало и улеглась на лужайке, на несколько часов став предметом почти
неодушевленным. Правда, я не забывала переворачиваться со спины на живот, чтобы загар ровнее ложился, а в остальном
больше походила на бревно: глаза не смотрят, уши не слышат, и мыслительные процессы приостановились. Из сонного
оцепенения меня вывел голос Павла:
- Пива хочешь?
- Лучше чай, - ответила я, чтобы отвязаться. Через несколько минут он опять позвал:
- Иди, пей.
Никуда идти мне не хотелось, но есть предложения, от которых не отказываются, по моему мнению, это было из их
числа. Я прошла в душ, постояла под холодной водичкой, чтобы немного прийти в себя, и вышла к чаю в купальном халате
и полотенце на голове. Чай пили чинно и практически молча.
- Мы здесь надолго? - в пустоту спросила я.
- Расскажи мне еще раз про Серегу.
Я вздохнула и рассказала. Павел курил, думал.
- Что-то здесь не то, - сказал наконец.
- Что "не то"? - возмутилась я.
- Мало на него похоже.
- Господи, ты ведь не Господь Бог и не можешь знать о нем все.
- Что-то не то.
- Не знаю. Рассказываю, как есть.
- Сомневаюсь.
- Мне что, могу рассказать, как тебе больше нравится.
- Что это ты из себя все дурочку строишь? Ты ж за границей жила, в Англии, например. И кое-что повидала.
- Психологи рекомендуют разговаривать с индивидуумом на доступном ему языке.
- А, вон оно что. Выходит, это я дурак?
- Это ты сказал. Я с тобой ссориться не хочу, - торопливо заверила я, - сам говорил, запасной задницы у меня нет.
- Хорошо, что ты это понимаешь.
- Так вы сколько раз объясняли.
Павел усмехнулся. Настроение у него было мирное. Я сидела, ногой раскачивала и вдруг поймала его взгляд:
пялился он на мои коленки. Тут я прикинула, что мы на турбазе, в уединенном домишке, где никому до меня дела нет, и
перепугалась по-настоящему. Когда я всерьез испугаюсь, могу такого натворить... я одернула халат и рявкнула:
- Прекрати так смотреть.
Он поднял голову и на меня вытаращился.
- Что?
- Прекрати на меня так смотреть! - храбро повторила я, наверное, со мной все ж таки солнечный удар
приключился... В таких случаях обычно говорят: лишился дара речи, вот Павел его и лишился. Посмотрел ошалело,
пошевелил губами и вдруг выпалил:
- Да нужна ты мне... добра такого... У меня жена манекенщица, не тебе чета...
- А чего орешь-то? - успокоившись, миролюбиво спросила я. - Всем свойственно ошибаться. Показалось. Извини.
А то, что боюсь, так это понять можно, кто б не испугался.
- Лучше иди куда-нибудь, загорай, - махнул рукой Павел.
Я ушла от греха, но купальник мне враз разонравился. Береженого Бог бережет. Я надела платье, взяла книгу и
устроилась в тенечке. Павел на веранде остался, но не телевизор смотрел, а на меня поглядывал.
После обеда появились остальные. Сидели на веранде и пиво пили. Павел все хмурился. Может, по жене скучал? Я
по-прежнему в тенечке сидела, хоть и надоело мне это до смерти.
- Пойду спать, - сказала громко.
- Подожди, через час уезжаем.
- Куда?
- За кудыкину гору.
- Слушайте, надоело мне это, может, я вас здесь подожду? Что за манера кататься всем скопом?
- Высказалась? Полегчало? Через час едем.
Ехали мы на встречу с Афганцем, это я из разговоров в машине поняла. Вышли возле магазина, где видеотехникой
торгуют, в него и направились. Здесь нас ждали. Провели в кабинет, там сидели Панкратов Алексей Викторович, больше
известный как Афганец, и еще двое. Афганец и Павел сели напротив друг друга, Гиви замер у двери, Витек - у окна, Мишка
возле стены томился. А я на стуле пристроилась, тоже у окна. Отсюда наблюдать было удобно и все-таки от них подальше.
Алексея Викторовича разглядывала, потому как была любопытна. Он сидел вполоборота ко мне, искалеченной стороной
лица, и выглядел зловеще. Через некоторое время я вдруг решила, что, несмотря на внешние различия, были они с Павлом
чем-то поразительно похожи. Возможно, это и вызвало их взаимную симпатию.
- Какие новости в городе? - спросил Павел.
Афганец отвечать не торопился, усмехнулся, повертел в руке бокал и только потом сказал:
- Разные. Ты больно задел Мотю.
- Он начал первый.
Афганец пожал плечами:
- Мотя чувствует себя хозяином. Ты не проявил уважения.
- Послушай, Алексей, - Павел вперед подался, - зачем ты терпишь эту падаль?
Тот оставил вопрос без ответа, неожиданно повернулся ко мне и сказал:
- Многим интересно, зачем ты везде таскаешь с собой бывшую жену заместителя начальника спецподразделения
по борьбе с организованной преступностью. Многие строят догадки.
- Ты?
- Нет, - Афганец покачал головой, - в этом городе я знаю все, что хочу знать.
- Кто убил моего брата - тоже? - насторожился Павел.
- Нет. Но я узнаю. Ты получишь убийцу. При условии, что он жив и...
- И?
- И оставишь Мотю в покое.
- А мне говорили, между вами черная кошка пробежала.
- Правильно говорили, - кивнул Афганец. Человек он был явно не простой, и пребывание в Афганистане наложило
отпечаток не только на его лицо. Было в нем что-то восточное. Может быть, терпение и фатализм. Такое он производил
впечатление.
- Я не понимаю тебя, - откинулся на спинку стула Павел.
- Чего ж не понять. Ты задел Мотю, Боксер только ждал случая, чтобы ударить, ты - тот самый случа
...Закладка в соц.сетях
