Жанр: Электронное издание
Татьяна ПОЛЯКОВА
ТОНКАЯ ШТУЧКА
Анонс
В областном городе погибает московский "авторитет". Брат бандита приезжает мстить, и сразу же выходит на
молодую учительницу Юлию, - она последней видела погибшего. В городе зазвучали выстрелы - идут бандитские разборки.
Но на подозрении у бандитов учительница - она прекрасно водит машину, без промаха стреляет, разбирается в психологии...
Кто же она на самом деле? Подсадная утка или...
Вечер ничего не обещал. Несколько минут я разглядывала телефон: очень хотелось позвонить сыну. Однако частые
звонки могут быть восприняты свекровью как недоверие с моей стороны, да и мальчику не помешает некоторая
самостоятельность. Позвоню в субботу, как договорились. Я поставила на плиту чайник и отправилась в ванную, постояла
под душем, накинула махровый халат и вернулась в кухню. Заварила чай, нарезала лимон толстыми дольками и с подносом
в руках прошла в комнату. Устроилась в кресле, блаженно прихлебывала чай и прислушивалась к детским голосам во дворе.
Потом взяла том Шекспира в английском издании и погрузилась в чтение.
Погружение было основательным: Шекспира я любила, и роковые страсти леди Макбет меня необычайно
волновали. Когда я подняла голову, часы показывали половину одиннадцатого. Детские голоса за окном стихли, Вера
Петровна из восьмой зычно крикнула: "Ленька, быстро домой!" - и стало почти тихо. Я сладко потянулась, косясь на лимон,
и решила, что не грех выпить еще чайку. Вот тут и раздался звонок в дверь.
В самом факте, что в дверь звонят в это время, не было ничего необычного, но звонок неожиданно внес
беспокойство в мою умиротворенную душу: резкий, не прекращающийся, он вызывал тревогу. Бегом я кинулась к двери, с
перепугу забыв спросить "кто?", повернула замок, и тут дверь под чьей-то тяжестью распахнулась так, что я едва успела
отскочить в сторону, и в прихожую, странно согнувшись, вошел человек. Вскинул голову с землисто-бледным лицом,
сказал отчетливо: "Помоги" - и рухнул на пол. Я слабо охнула. Человек на полу не шевелился.
- Мамочка моя, - взвизгнула я, опасливо выглянула за дверь и торопливо ее захлопнула. А потом затопталась
рядом с гостем. - Послушайте, - вконец растерявшись, шептала я. - Вам плохо? Может быть, вы встанете? - Нет, вставать он
не собирался. Лежал, подобрав под себя руки, совершенно неподвижно и очень страшно. Я опять тихонько взвизгнула и,
замирая от страха, присела рядом. - Вы меня слышите?
Я потянула его за плечо. Это оказалось довольно трудным делом: мужчина был крупный. С третьей попытки мне
удалось повернуть его на спину, кожаная куртка распахнулась, на груди, на светло-голубой шелковой рубашке, расползлось
огромное кровавое пятно.
- Боже мой, - прошептала я и увидела его лицо: он смотрел на меня широко распахнутыми мертвыми глазами. Вот
тут я заорала по-настоящему. В дверь звонили и стучали: "Юля, Юля, что случилось?" - звала Вера Петровна, а я, заходясь в
истерике, топала ногами, вопила: "Помогите, вытащите меня отсюда" - и только минут через пять сообразила отпереть
замок.
Выскочив из квартиры, я хлопнулась на чьи-то руки, а в себя пришла уже на диване, от боли. Мне делали укол в
вену, врач, молоденькая женщина, что-то говорила ласково, а по комнате расхаживали два милиционера. Я пожалела, что
очнулась.
- Вы утверждаете, что никогда его не видели раньше?
- Утверждаю, - кивнула я и потянулась к чаю. Руки противно дрожали, а чай казался безвкусным.
- Значит, не видели. Так. А почему он, по-вашему, пришел именно к вам?
- Потому что у меня первая квартира. Первый этаж, первый подъезд. Все идут. Алкаши за стаканом, электрики за
табуреткой, а те, кто номер квартиры любимой девушки запамятовал, - за сведениями.
Бывший муж, он сидел в кресле, криво усмехнулся и кивнул.
- Рядом с подъездом мы обнаружили его машину, пока точно не установлено, где совершено нападение и сколько
времени после этого он находился за рулем, но ясно одно: он куда-то хотел доехать, и оказался у вас. Как вы это объясните?
- Никак, - ответила я. Вопросы мне изрядно надоели, в них не было смысла, потому что ответов я не знала.
- Значит, никак?
- Не дави на нее, - вмешался бывший муж. Лейтенант откашлялся и опять обратился ко мне:
- Может быть, вы встречались раньше, подумайте. Может быть, общие знакомые, может быть, он бывал у вас с
подругой? Успокойтесь, подумайте.
- Нечего мне думать, - покачала я головой. - Я его никогда не видела, никогда, и понятия не имею, почему он
пришел именно ко мне.
Тут зазвонил телефон. Молоденький бойкий милиционер схватил трубку и передал ее лейтенанту.
- Слушаю, - гаркнул тот. Потом пошли "да", "ясно", после чего он поджал губы и с видимым облегчением передал
трубку моему бывшему мужу:
- Валерий Николаевич, паренек этот хорошо в Москве известен и по твоему ведомству проходит.
Тут бывший муж гаркнул:
- Что там? - нахмурился, несколько раз бросил "да" почти с равными промежутками, потом повесил трубку и
сказал, глядя на меня: - Да как же это его черт занес в твою квартиру?
Я пожала плечами и заревела.
Мои отношения с милицией последний год были прохладными, точнее, их не было вовсе. Теперь, с моей точки
зрения, они стали чересчур обременительными. У меня было ощущение, что я имею дело со слабоумными: и раздражать
опасно, и надоедливы очень, потому следовало набраться терпения и в сотый раз на вопрос "почему?" отвечать "не знаю".
Между прочим, тот же вопрос задавала себе я. В самом деле, почему? Проблема была в том, что ответа я не знала...
В конце концов в милиции все-таки утомились и оставили меня в покое. Но покоя в мою душу это не внесло. Изо
всех сил я пыталась отнестись к происшедшему философски, утешаясь тем, что время пройдет и все забудется. В четверг
мои надежды рухнули, как карточный домик. Я даже не удивилась, что все началось со звонка в дверь.
Я выскочила во двор с мусорным ведром, а вернувшись, увидела в подъезде возле своей двери бритого детину
зверского вида, который давил на кнопку моего звонка. Первым побуждением было пройти мимо, и я почти прошла, но он
обернулся, взглянул на меня, и под этим взглядом я вдруг брякнула:
- Здрасьте, вы ко мне?
Он внимательно оглядел меня с ног до головы, а я спрятала ведро за спину и по-дурацки улыбнулась.
- Зовут как? - спросил он.
- Юлия Михайловна, - ответила я, напряженно выжидая: хлопнется бритый в мой коридор или на ногах устоит?
Как выяснилось, на ногах он стоял крепко, кивнул и сказал:
- Поговорить надо.
Дрожащей рукой я открыла дверь и прошла в кухню, бритый за мной. Вел он себя нахально, заглянул в комнаты,
сунул нос в ванную и даже в туалет, потом сказал, стоя спиной ко мне: "Порядок".
- Что? - не поняла я, ответить он забыл. - Послушайте, вы вообще кто? - разозлилась я и замолчала: в квартире
появились еще трое.
"Что ж это я на море не уехала, ведь отпуск у меня", - пронеслось в голове. Я разглядывала гостей, а они меня. С
моей точки зрения, зрелище было удручающим. Хоть телефон и находится под рукой, но позвонить я вряд ли сумею.
Поэтому попыток пошевелиться я не делала, сидела на стуле и их разглядывала.
Все четверо были одеты в джинсы и шелковые рубашки. Тот, что ближе ко мне, сверкал бриллиантом на пальце и
цепью на шее. У второго цепь была витой. У третьего толщиной в палец и с крестом граммов пятнадцать весом. У
четвертого цепь, как у дворовой собаки, так что странно было, как он голову может держать, а крест украшен бриллиантами
- из чего я заключила, что он здесь главный. Как оказалось, я ошиблась: главным был обладатель витой цепочки без креста.
Он сел, устроившись с возможными удобствами, на моем диване, закурил и сказал как-то лениво:
- Ну, что, расскажи нам, как все было.
- Что? - с трудом сглотнув слюну, спросила я. Он молчал, и остальные молчали, меня надолго не хватило, я
спросила опять: - Это про покойника, что ли? - кашлянула и сказала обреченно: - Я уже сто раз рассказывала.
- Расскажи в сто первый, - усмехнулся бритый. Тот, что с витой цепочкой, кивнул типу с бриллиантовым крестом: -
Присмотри, - и тот исчез. Я с томлением посмотрела на все четыре угла моей кухни и вздохнула. Пауза затянулась, никого,
кроме меня, это, как видно, не волновало. Я поежилась и спросила:
- А вы кто?
- Гиви, - позвал сидящий напротив меня тип, не вынимая сигареты изо рта. Бритый сделал шаг, схватил меня за
шею и ткнул лицом в стол. Я взвыла, он разжал руки, а я стала вытирать кровь из разбитого носа, схватив полотенце, и, не
удержавшись, брякнула:
- Псих.
Удар последовал мгновенно, слезы брызнули из глаз, я опять схватила полотенце и уткнулась в него лицом.
Спрашивать, кто они, охоты больше не было. Гиви приткнулся возле стола рядом со мной, скрестив на груди здоровенные
ручищи. Я поежилась и сказала жалобно:
- Бить меня не обязательно.
Все трое разом усмехнулись.
- Ну? - открыл рот Гиви.
- Что "ну"? - спросила я и торопливо дернулась в сторону. - Не знаю я ничего. Он позвонил в дверь, я открыла, он
упал в коридор. Я испугалась, стала звать на помощь. Приехали "скорая" и милиция. Он уже умер. - Я поежилась и
добавила: - Все.
- Все? - спросил тип напротив, глядя мне в глаза, и под этим взглядом я вдруг поняла, что жизнь моя не стоит и
копейки. В его глазах я была ничто, даже меньше, чем ничто. Ему ничего не стоило раздавить меня, как таракана или пачку
из-под сигарет. Это было так страшно, так чудовищно страшно, что какое-то мгновение я была близка к обмороку.
Выдержать его взгляд было почти невозможно, но необходимо, если я хотела жить. Собрав всю волю, я по-собачьи
уставилась в его глаза, то и дело моргая. Он перевел взгляд на Гиви, я опасливо на него покосилась и опять уставилась
прямо перед собой с максимальной честностью в глазах.
- Может, ты еще скажешь, почему он к тебе пришел? - спросил Гиви.
Я вздохнула и заунывно начала:
- Ко мне все идут: алкаши за стаканом, электрики за табуреткой... у меня квартира первая.
Они переглянулись, я выжидательно замолчала.
- Еще раз, и подробнее, - сказал тип с витой цепочкой.
Я стала рассказывать с максимальными подробностями, где-то на середине запнулась и попросила:
- Послушайте, мне в туалет нужно. Срочно.
- Что? - переспросил Гиви.
- Не могу я больше, - зло сказала я, морщась от боли, и бросилась в туалет. Там я посидела пару минут, жалобно
поскуливая, потом вернулась в кухню, вымыла руки и уселась, сложив ладони на коленях и поджав ноги. - На чем я
остановилась? - спросила вежливо, мне никто не ответил, я сказала: - Ну вот, - и продолжила свое повествование. Оно им не
понравилось, это было ясно. Честно говоря, оно и мне не нравилось. Только другого не было. Тип напротив сидел,
опершись на локоть, и смотрел исподлобья. Жуткий взгляд. Наконец он заговорил:
- Квартира у тебя первая... Стреляли в него в двух километрах от твоего дома. Он проехал два кэмэ, чтобы
позвонить в первую квартиру?
- Я не знаю, почему он проехал два кэмэ. Меня в милиции замучили вопросами, только... - Гиви резко выбросил
руку, но я за ним следила: рука зависла в воздухе. Парень, который молча стоял, привалившись спиной к моему
холодильнику, неожиданно фыркнул. Я замерла, ожидая, что последует за этим. Гиви удивил меня несказанно: вместо того
чтобы разозлиться, усмехнулся краем губ, выжидательно глядя на старшего. Тот потер ладонью щеку и сказал как-то
лениво:
- Может, ты ничего не знаешь, а может быть, тебе так просто кажется. Я думаю, тебе надо помочь.
- Я же не отказываюсь, - вяло заметила я, косясь на Гиви. Тот подошел к плите, зажег все четыре конфорки и
вернулся ко мне. В первую секунду я испугалась, что сейчас умру, еще через секунду - что этого не случится.
- Значит, ты его раньше не видела? - спросил Гиви, рывком поднимая меня за шиворот. - Мишка, есть что-нибудь
ей пасть заклеить, чтоб не орала? - обратился он к парню у холодильника.
- Не буду я орать, - торопливо заверила я. - Не надо мне пасть заклеивать, и вообще ничего не надо.
- Вот я тебя сейчас на плиту задницей посажу, бьюсь об заклад, что-нибудь да вспомнишь.
До плиты была пара шагов.
- Чего вы хотите? - охнула я.
- Помочь тебе вспомнить.
Я почувствовала, как ноги у меня подкосились, и повисла на руках у Гиви. Он явно не шутил, жар плиты доходил и
сюда, я уставилась на типа с витой цепочкой и вдруг взвизгнула.
- Не надо, я вспомнила, - руки разжались, и я мешком осела на пол.
- Вот видишь, - лениво сказал старший, не меняя позы. - Что ты вспомнила?
- Подробно рассказывать? - спросила я.
- Подробно, - кивнул он.
- Мне в туалет надо.
- Перебьешься.
Я покачала головой:
- Нет. Честно, надо.
Он кивнул, а я оказалась в туалете, разглядывала потолок и собиралась с мыслями. Они не радовали.
- Эй, ты, - рявкнул тот, кого звали Мишкой.
- Иду, - с тоской отозвалась я и вернулась в кухню. Газ все еще горел, я вздохнула и сказала:
- У меня сломался телевизор, - Гиви подался вперед, я дернулась и заныла. - Сами же сказали - подробно. -
Старший едва заметно кивнул. Гиви сложил на груди руки и замер. - У меня сломался телевизор, а у подруги их два. Один
маленький, переносной, с ручкой. И я поехала к ней за телевизором. Но он хоть и маленький, но неудобный. В троллейбусе
с ним не поедешь. Я стала машину ловить, и он остановился, то есть этот, кого убили. Привез меня сюда, денег не взял. Я
поблагодарила. А он сказал: "Давайте отнесу" - и отнес. Я предложила выпить кофе, он согласился, мы выпили по чашке,
познакомились. Милый человек. Зовут Сережа. Сказал, что из Москвы. А здесь по делам.
- По каким делам? - спросил тип напротив.
- Не знаю, просто сказал: "По делам". Я сказала: "Спасибо, что помогли", а он: "Спасибо за кофе". Я проводила его
до двери и села читать. А потом звонок. Открываю, он вошел, сказал: "Помоги" - и упал. Все. Честно, все, - я вздохнула.
- Павел, ты ей веришь? - подал голос Гиви.
Тип с витой цепочкой, которого, как оказалось, звали Павел, долго молчал, потом опять потер щеку и спросил:
- Сколько времени прошло?
- Два часа. Точнее, два часа пятнадцать минут, - добавила я, стараясь быть полезной. - Когда он ушел, я телевизор
включила, шли "Вести", а когда в дверь позвонил, я на часы посмотрела, было пятнадцать минут одиннадцатого.
- Ты почему ментам не рассказала?
- Так они спрашивали, знаю ли я его. Так разве я его знаю? Он был здесь десять минут. Чашку кофе выпил. Сережа
из Москвы. А потом вошел и умер. Сидел вот здесь, где вы сидите, веселый милый парень, а через два часа умер у меня на
глазах. Это как? - я заскучала, разглядывая свои ноги.
- Ума не приложу, что у него здесь за дела, - покачал головой Гиви.
- Не было у него здесь никаких дел и быть не могло, - отрезал Павел. Посидел, помолчал и спросил: - Ну, что ты
нам еще расскажешь?
- Вам что, надо, чтоб я врать начала? Так вы хоть намекните, что у меня фантазия убогая, опять же, боюсь не
угодить.
- Поговори, - сурово сказал Гиви, и я примолкла. Павел меня разглядывал. Вид у меня был придурковатый и, с
моей точки зрения, чистосердечный.
- Все-таки задницу тебе подпалить стоит, - сказал он, я заревела и стала в туалет проситься. Тут раздался голос
бывшего мужа:
- Руки вверх, - и в кухне появился он сам с пистолетом в руке, за его спиной возник тип с алмазным крестом и тоже
с пистолетом, сказал ласково:
- Ты железякой-то не балуйся, брось на диван.
По моему мнению, бывший всегда был законченным идиотом. Мишка его обыскал, заглянул в документы,
хмыкнул и передал их Павлу.
- Мент.
Тот равнодушно взглянул на удостоверение, потом на меня и сказал, ни к кому не обращаясь:
- Шестой отдел, значит? Интересно.
- Это мой муж, - сообщила я, изо всех сил стараясь быть полезной.
- Ну что, мент? Садись, поговорим. - Бывший, его, кстати, зовут Валерка, сел на табурет и принялся всех
рассматривать. - Дела такие, - продолжал Павел. - На днях в этой квартире погиб мой брат. Ты знаешь, кто он, значит,
знаешь, кто я. Чтобы было совсем ясно, расскажу кое-что из нашей биографии. Папаню мы в глаза не видели, а мать в
тюрьму пристроили, когда Сереге было десять, а мне четырнадцать лет. Так что он мне навроде сына. И я паскуду, что его
убила, из-под земли достану. Каким боком тут твоя жена - сам думай. Все уяснил, мент?
Валерка кивнул, закинул ногу на ногу и запел:
- В нашем городе чепе - из автоматов расстрелян человек. Убийцу мы найдем, и он будет наказан по всей строгости
закона. Не вижу повода для разногласий. При чем здесь моя жена?
- Бывшая, - торопливо влезла я.
- Бывшая, - кивнул он.
- В гробу я видел ваш закон. Я сам себе закон. Ясно? А ты, если хочешь свою бывшую живой видеть, поможешь.
Мне это совершенно не понравилось, о чем я не замедлила сказать, жаль, что на меня никто не обращал внимания.
- Грозить мне глупо, - вздохнул Валерка, правильно, ему что, не его убьют.
- Брось, мент. Скажи путное. Автоматы в вашем городе у кого имеются?
Валерка усмехнулся:
- Мы в него не стреляли. Зачем? Если честно, никто и знать не знал, что он здесь ошивается.
- Во-во, расскажи-ка нам, кто у вас в городе хозяин.
- Законная власть.
- Ты дурака-то из себя не строй, и так не больно умный. Расскажи-ка нам, мент, про местную братву.
Валерка поразмышлял, я прямо-таки видела, как в голове его медленно крутятся колесики с зубчиками, цепляясь
друг за друга.
- Что ж, - сказал он. - Кое-какой информацией я могу поделиться. - Делиться бывший не любил, это я хорошо
знала, значит, усмотрел в ситуации какую-то для себя выгоду и уже мечтал о новой звездочке. Играть в его игры у меня
желания не было, я ему в магазине расплачиваться не доверяла, а тут, как ни крути, речь идет о моей жизни. Я злилась, а
Валерка информацией делился: - В городе четыре крупные группировки. Номер первый: Матвеев Виктор Васильевич,
кличка Мотя, называть его так не рекомендую. Сорок семь лет, рецидивист, наркоман, садист. Рост метр шестьдесят четыре
см, лысина, лицо в оспинах, глаза небольшие, темные, зубы - весь перед золотой, на запястье левой руки татуировка: якорь,
на пальцах правой имя "Витя". Самый опасный тип в городе на сегодняшний день. Хвастал, что может собрать до пятисот
боевиков. Врет. Но банда серьезная, хорошо вооружена. Номер второй: Громов Александр Павлович, кличка Боксер, к
уголовной ответственности не привлекался, выпорхнул из спортсменов. Оттуда и кличка. Тридцать два года, рост сто
семьдесят восемь, красавец, бабник. Волосы темные, глаза тоже темные, большие, нос слегка приплюснут, подбородок с
ямочкой. Мотю с его воровскими заморочками ненавидит страшно. Номер третий: Панкратов Алексей Викторович,
тридцать два года, бывший воин-интернационалист, отсюда кличка Афганец, его узнаете сразу, ранен был в голову, лицо
изувечено. С войны вернулся героем, имеет боевой орден, у него большой авторитет среди афганцев, а их у нас в области
много. Уголовников не жалует. Если между Мотей и Боксером начнется война, поддержит Боксера. Номер четвертый:
Колеватых Сергей Владимирович, двадцать семь лет, кличка Косой. Он на Крамарова похож. В шестнадцать лет
привлекался за драку, ходят слухи, на зоне себя не показал. В группировке в основном малолетки, но пара автоматов и у
него найдется. Мотю боится до судорог, в случае чего - примкнет к нему. Время от времени все собираются в казино, есть у
нас такой притон "Встреча", вот там и встречаются.
Пока Валерка памятью бахвалился, я томилась. Словоохотливость бывшего мужа вызывала опасения. Теперь я
сомневалась, так уж ли случайно он возник на моей кухне. Размышлять об этом не хотелось, и я, чтобы отвлечься, своих
гостей разглядывала. Теперь их физиономии не казались зверскими и особенно страшными. Даже бритый наголо Гиви был
симпатичен на особый бандитский манер. Я прикинула: хорошо это или плохо для меня. Выходило, что никак. И в самом
деле, какая разница, кто меня убьет: симпатичный с виду парень или не очень. Хотя, из-за врожденного эстетического
чувства, симпатичный предпочтительней. Росту в Гиви метра два, бывший далеко не коротышка, но этому и он чуть выше
плеча. Здоровенные ручищи, грудь и даже шея покрыты густой черной шерстью. Большие темные глаза полуприкрыты
веками. Понаблюдав за ним, я решила: этот убьет, только если прикажут. Утешение слабое, и все же... Беспокойство
вызывал Мишка: рослый, плечистый, с ярким, запоминающимся лицом, пустыми глазами, лыбится, это пугает. Такому, что
прикурить, что в затылок выстрелить - все едино.
Витек выглядел обыкновенным парнем тридцати с небольшим лет. Надо полагать, из бывших спортсменов. Он как
будто скучал, а на меня и вовсе не обращал внимания. Самой большой проблемой был, конечно, Павел. Рыжеватый блондин
с короткой стрижкой и взглядом кобры. Высокий, крепкий мужик, по которому жизнь прошлась круто, и который сам
гулял по ней, не заботясь о том, где пройдут другие. Вот уж о чем и думать тошно, так это о таком враге, как он.
Тут бывший наконец заткнулся, что прервало мои размышления. Павел привычно потер щеку, взглянул
исподлобья на Валерку, и я со злорадством отметила, что тот глаза торопливо отвел.
- Что ж, мент, - сказал Павел. - Излагаешь гладко. Значит, любой из четверых. Только просто так из автоматов не
палят. Повод нужен. А я его не вижу, - и добавил как будто для себя: - Понять не могу, что он здесь делал.
- Приезжал он трижды за последние два месяца, каждый раз останавливался в "Дружбе", гостиница "Интуриста".
Жил по несколько дней. Тихо, незаметно, гостей не принимал. Обедал в ресторане в одиночестве. Пенсионер, да и только.
Мишка фыркнул и сказал презрительно:
- Это Серега-то?
Но Павел его перебил:
- Вот что, Витек, сгоняй в эту "Дружбу", персонал поспрашивай, ментам могли не сказать, а тебе скажут.
Витек молча кивнул и исчез. Бывший демонстративно посмотрел на часы.
- Беседа наша затянулась, - сказал, ухмыляясь. - А у меня дела.
- Топай, не держу.
- Где вы остановитесь? - Подлец, честное слово, нет бы прямо спросил: "Когда вы уберетесь отсюда?" Павел криво
усмехнулся.
- Мы тебе сообщим. И вот еще что. Жена твоя с нами побудет. Ты по-хорошему, и мы по-хорошему, а если... в
общем, понимаешь.
- Зачем она вам? - удивился Валерка. - Она-то здесь при чем?
- Может, ни при чем, а может, наоборот. Есть здесь что-то, мент, чувствую. Ты не переживай, твою бывшую не
обидим.
Меня это ничуть не успокоило, я попыталась возражать, Павел бросил равнодушно:
- Заткнись. - И я заткнулась.
Валерка кивнул мне и исчез. Я заревела с досады и стала в туалет проситься. В туалет отпустили.
Когда я оттуда вернулась, все трое сидели в моей комнате и тупо пялились в телевизор. Чтобы не мозолить им
глаза, я ушла в спальню, легла на кровать поверх покрывала и стала разглядывать потолок, пытаясь отгадать загадку
тридцатилетней давности: чего это мне так везет?
Вот, к примеру, этот покойник, угораздило его умереть в моей квартире, квартир в городе сколько угодно.
Неизвестно, что там Витек раскопает и как это на мне отразится. Валерка тоже хорош. Взял и ушел. Конечно, не просто
ушел. Просто так он ничего не делает. Только в его ведомстве мне зарплату не платят, и помогать ему звездочку
зарабатывать мне совсем не хочется. И вообще, куда милиция смотрит? Мало того что в моей квартире покойник
объявился, теперь еще и бандиты прибыли, и вроде бы никто не видит в этом ничего особенного, и спасать меня не спешит.
Черт-те что... Форточка над головой большая, пролезть в нее я сумею. Осчастливлю бабулек на скамейке. Я
покосилась на своих гостей: сидят, в телевизор уставившись. Я приподнялась с постели, косясь на них, а Гиви приподнялся
в кресле, косясь на меня. Встать и дверь закрыть. Почему бы и нет? Мало ли что, может, мне переодеться надо. Я встала и
дверь прикрыла. Через пять секунд она распахнулась, на пороге стоял Гиви и поинтересовался ехидно:
- На словах поймешь или руками объяснить?
- А что я сделала? - запаниковала я.
- Дверь держи открытой.
- Пожалуйста, - пожала я плечами и опечалилась. Смогу я за пять секунд добежать до форточки и в нее себя
пропихнуть? Вопрос. Знать бы, как все обернется, потренировалась бы на время. Положим, в форточку я протиснусь, а
дальше? Вряд ли они старушек на скамейке испугаются, если Валерка, какой-никакой, а милиционер, совсем им не
показался? Да, нет к властям уважения. Народ пошел наглый, приезжают, сидят возле телевизора и никого не боятся.
Пожалуй, в форточку лезть не стоит. Ну ее, в самом деле. Еще и застрянешь, чего доброго. Интересно, что Валерка
делает? Наверное, сейчас они разрабатывают операцию по моему спасению. Я представила большую комнату. За длинным
столом суровые люди в форме, и один из них, самый суровый, в красивом мундире, с серебристой сединой в волосах,
говорит: "Мы должны спасти ее любой ценой". Я так расчувствовалась, что едва не всплакнула. Интересно, как меня будут
спасать? Переговоры предпочтительней. Эти, конечно, самолет потребуют и денег. Ой, куда это меня занесло? Зачем им
самолет? И в деньгах они, видимо, не нуждаются. Павлу убийца брата нужен, так где ж его взять? Было б это просто, так
уж, верно бы, нашли, а, насколько мне известно, следствие на месте топчется. Значит, группа захвата. Я поежилась. Может,
не стоит меня освобождать? Сказал же Павел, что с твоей бывшей ничего не случится. Или он как-то не так сказал? Ведь не
пойдешь уточнять... Пожалуй, освобождать меня и в самом деле не стоит, уж как-нибудь сама...
Кажется, я задремала, а очнулась от крика:
- Эй, ты, поехали.
- Куда? - испугалась я.
- За кудыкину гору. Одевайся.
Я торопливо оделась и вслед за мужчинами вышла из квартиры. Вот сейчас самое время заорать: "Помогите!" - и
кинуться со всех ног. Павел покосился на меня и сказал:
- Ты дурака-то не валяй, башка у тебя одна, береги.
Бежать мне расхотелось.
На стоянке возле дома красовался темно-вишневый джип. К нему и направились. На водительское место сел
Мишка, вырулил со стоянки, едва не размазав соседские "Жигули", и покатил по проспекту. Через двадцать минут мы
тормозили в
...Закладка в соц.сетях
