Жанр: Электронное издание
podushkin
...ся я.
— Ножи, — сердито ответила Альбина, — куда их только кладут?
Я постарался не рассмеяться. Ведь «невестушка» все дни проводит у плиты,
готовя всевозможные вкусности. Да уж, у лжи короткие ноги. Не успела Альбина
соврать про свои кулинарные подвиги, как понадобился кухонный нож, и вот теперь
оказывается, что страстная повариха не в курсе, где хранится утварь.
Наконец необходимый предмет был найден.
Альбина развернула сыр и поманила меня пальцем.
— Помоги мне.
Я приблизился, она призывно улыбнулась и, спрятав руку с куском «Эдама» за
спину, шепнула:
— Не дам, отними!
В ту же секунду раздался громкий голос Миранды.
— А че эта вы тут так долго делаете? Сыр едите, мне тоже хочется!
Альбина позеленела, шмякнула ни в чем не повинный «Эдам» на доску и
прошипела:
— На, режь тогда сама.
Девочка схватила нож и приступила к процедуре.
— Ваня, — пришла в себя Альбина, — пусть ребенок забавляется, пойдем
потанцуем.
— А-а-а, — завопила в диапазоне ультразвука Миранда, — я порезалась!
Я подбежал к ней. Действительно, на указательном пальце девочки видна была
тонкая ранка, больше напоминающая царапину.
— О-о-о! — выла Миранда.
— Прекрати, — вскипела Альбина, — это же сущая ерунда.
— Какая вы жестокая! — завопила девочка. Альбина покраснела, в её задачу
входило произвести на меня наилучшее впечатление, поэтому она мгновенно
перестроилась и принялась изображать из себя добрую самаритянку.
— Конечно, ерунда, не плачь, сейчас помажем йодом и забудем.
— Йодом нельзя!
— Не бойся!
— Нельзя! У меня на него аллергия, — капризничала Миранда, не забывая
размазывать по лицу сопли, — несите зеленку, если нету, придется дяде Ване в
аптеку идти.
Запас Альбининой доброты пришел к концу.
— Есть бриллиантовая зелень, — рявкнула она, — в аптечке, в ванной.
Мы перебрались дальше по коридору. Пока хозяйка рылась в шкафчике с
зеркальной дверцей, Миранда с любопытством рассматривала все бутылочки, стоящие
на стеклянных полочках.
— Это че? — ткнула она пальцем в одну из них.
— Дезодорант, — обернулась Альбина.
— Ваш?
— Да, давай твой палец.
— Сама хочу, — занудила Миранда, — а почему он без спрея?
— Это новое средство, — пояснила Альбина, — дезодорант-лосьон, ему не
нужен дозатор. Следует налить жидкость на ладонь и нанести, размазывая, на
нужные места.
— Клево, — бор мотнула девочка, — не встречала такой.
— Он в Москве пока не продается, — ответила хозяйка, — мне из-за границы
привезли. Долго нам тут ещё стоять, а? Давай мажь ранку.
— Выйдите, стесняюсь вас, — заявила Миранда.
Альбина с плохо скрываемой радостью поволокла меня в гостиную, взяла с
маленького столика бутылку коньяка и предложила:
— Налью тебе капельку.
— Нет-нет, и так выпил зря шампанское, я ведь за рулем.
Альбина плюхнулась в кресло, расставила ноги и заявила:
— Зачем тебе торопиться? Можешь остаться тут переночевать, у нас имеется
свободная комната.
— Вряд ли Маргарита Иммануиловна и Сергей Прокофьевич обрадуются,
обнаружив меня здесь! И потом, куда деть Миранду?
— Родители не приедут, они отправились на три дня на дачу, мы можем
чувствовать себя совершенно спокойно, — блеснула глазами «невеста», — а девочка
домой на метро доедет, не маленькая!
Не знаю, как чувствует себя заяц, когда видит на пригорке охотника с
винтовкой, думаю, ему, длинноухому, вовсе некомфортно, так же, как сейчас мне.
— Впрочем, — продолжала улыбаться Альбина, — не хочешь коньяку, выпей
минералочки, «Перье» — изумительная вода.
С этими словами она схватила пузатую темно-зеленую бутылку и резко
скрутила пробку. Из горлышка вылетела пузырящаяся струя.
— Ай, — взвизгнула Альбина, — Ваня, подай скорей салфетку, да не бумажную,
полотняную, они вон там, в буфете.
Я порылся на полках, нашел салфетку и протянул ей.
— Спасибо, Ванечка, — кокетливо протянула «таранька», — вот твой
бокальчик.
У меня и впрямь пересохло в горле, я потянулся к высокому хрустальному
стакану, но в ту же секунду в гостиную на огромной скорости, словно за ней несся
рой пчел, влетела Миранда. Девочка выхватила из моих пальцев бокал, резко
поставила его на стол и заявила:
— Фу, как вы тут сидите!
— А что тебе не нравится? — разозлилась Альбина. — Между прочим, дети
твоего возраста не должны мешать взрослым, ступай куда-нибудь погулять!
Я хотел было возразить, что на дворе пронзительно ледяной, вьюжный
февральский вечер и негоже выставлять во двор девочку-подростка, но Миранда
неожиданно заявила:
— Точно! Уж лучше на свежем воздухе, чем в этой вони.
— Ты хочешь сказать, что здесь плохо пахнет? — удивилась Альбина.
— Как в скотомогильнике, — кивнула Миранда.
— Прекрати, — взвизгнула Альбина, — вся еда свежая, её только-только
приготовили из лучших продуктов.
— Так от стола-то хорошо пахнет, — нагло заявила девочка, — и от дяди Вани
тоже, воняет от вас!
Альбина стала пунцовой, потом кровь так резко отхлынула от её лица, что я
испугался, как бы мадемуазель не упала в обморок, но она оказалась не из
слабонервных.
— И чем же от меня пахнет? — Она попыталась улыбнуться. — Я душилась
«Пуазоном». Тебе не нравится этот аромат?
— Аромат, — скорчила гримасу Миранда, — рыбой тянет, гнилой селедкой.
Может, вы вспотели, а помыться поленились? Со мной такое иногда случается,
побегаю на физкультуре, потом в душ не пойду, так спать лягу, а утром воняет!!!
Ну прям, как от вас! Да вы понюхайте себя!
Не понимая, что за забаву затеяла девочка, я решил на всякий случай
поддержать плутовку и демонстративно подергал носом.
— Действительно, пахнет чем-то таким… Альбина схватила тарелочку с мелко
нарезанной сельдью, стоящей с краю стола.
— Вот, я не хотела, чтобы её подавали. Сейчас вернусь!..
Миранда подскочила к двери и глянула в щелочку.
— Ага, — удовлетворенно сказала она, — все-таки пошла в ванную, сейчас
начнет свой супер-пупер дезодорант-лосьон по телу размазывать! Во здорово!
— Почему? — не понял я и потянулся к бокалу с водой.
— Не пей, козленочком станешь, — рявкнула девочка, отняла у меня бокал и
сунула тот, что Альбина приготовила для себя, — вот отсюда хлебай сколько
угодно.
— Почему? — Я продолжал пребывать в недоумении.
— Потом объясню, — отмахнулась Миранда и поставила отобранный у меня бокал
возле прибора Альбины.
В ту же секунду в комнату вошла хозяйка, вместе с ней вплыл резкий
парфюмерный запах, не такой душный и тяжелый, как от «Пуазона», но столь же
малоприятный.
— Давайте доедим ужин, — весело прочирикала Альбина, — ты, Ваня, садись, а
ты, Миранда, лучше ступай в кабинет, там работает телевизор…
— Можно мне ещё покушать взять? — опустила глазки вниз мошенница.
— Конечно, бери.
— Можно я свет зажгу? Ничего не вижу при свечке!
— Хорошо, — сквозь зубы пробормотала хозяйка, готовая на все, лишь бы
избавиться от докучливой девчонки.
Вспыхнула люстра, я увидел Альбину и вскрикнул:
— О боже!
— Мамочка! — заверещала Миранда. — Вы заболели!
— Что случилось? — подскочила Альбина.
— А туда глянь, — радостно посоветовала проказница.
Хозяйка подскочила к большому старинному зеркалу в тяжелой раме и заорала:
— Господи! Что со мной?!
Впрочем, Альбину можно было понять. Всю шею, плечи и часть бесстыдно
обнаженной плоской груди покрывали неровные зеленые пятна самой причудливой
конфигурации. Лицо оставалось чистым. Впрочем, ладони девицы тоже позеленели.
— Спасите! — прошептала Альбина и повалилась на диван. — Воды!
Я схватил её бокал, протянул ей и сказал:
— Главное, не нервничайте. Ничего страшного, похоже на аллергию!
— А вот и нет, — немедленно вмешалась Миранда, — если аллергия, пятна
появятся красные, а тут зелень проступила. Дядя Ваня, держитесь от неё подальше,
может, она дико заразная!
Альбина одним махом опрокинула стакан и в изнеможении откинулась на
подушку.
— Я знаю, что с вами! — вскрикнула Миранда.
— Что? — прошелестела Альбина. Видно было, как она борется со сном, веки
её слипались, а язык, похоже, еле-еле ворочался во рту. Я только диву давался,
глядя на странную реакцию. К тому же на Альбину нападала дикая зевота.
— Вы, наверное, плесенью покрываетесь, как гнилая колбаса, — заявила
маленькая нахалка.
Альбина хотела было возразить, но тут веки её окончательно сомкнулись, а
изо рта донесся неэстетичный храп.
— Что это с ней? — изумился я. — Никак заснула?
— Ага, — кивнула Миранда. — Скажи мне спасибо. Подглядывала за вами из
коридора. Знаешь, что она сделала, когда тебя к буфету за салфеткой отправила?
— Нет.
— Достала вот отсюда какое-то лекарство и в твой бокал кинула, я поэтому и
поменяла воду, — пояснила девочка. — Интересно, что она задумала?
Я подошел к овальному столику, выдвинул крохотный ящичек и увидел пачку
таблеток.
Ну и ну! Это же сильнейшее снотворное. Ну и Альбина! Значит, когда она
поняла, что добром не получится уложить меня в койку, решила действовать
обманом. Спасибо Миранде, если бы не она, это я бы сейчас храпел на диване.
Вероятней всего, Альбина бы стащила с меня брюки, а с себя платье, прилегла бы
рядом и стала поджидать родителей. Хорошенькое же пробуждение ожидало меня!
Обнаженный, рядом с раздетой девицей, а над нами нависают разгневанная Маргарита
Иммануиловна и Сергей Прокофьевич. Да мне и брюк натянуть бы не дали, прямо так,
голого, повезли бы в загс.
Внезапно раздался тихий хлопок двери. Миранда без лишних слов юркнула под
стол, болтающаяся до полу скатерть полностью скрыла девочку. Я быстро сел на
диван возле лежащей Альбины и прикрыл глаза.
По коридору прошелестели осторожные шаги, так движется кот Василий, когда
задумывает очередную пакость. Дверь в гостиную тихонько приоткрылась, Маргарита
Иммануиловна заглянула внутрь и свистящим шепотом осведомилась:
— Биночка, как? Получилось? Можно звать папу?
Я открыл глаза:
— Добрый вечер, Маргарита Иммануиловна! Дама издала совершенно неприличный
визг, но уже через секунду попыталась взять себя в руки.
— Здравствуйте, Ваня, мне показалось, что вы.., э.., заснули.
— Нет, просто сижу в раздумье около Альбины. Очень рад вас видеть. Честно
говоря, я нахожусь в глубочайшем недоумении. Мы очень мило ужинали, слушали
музыку, потом Альбина на пару секунд отлучилась в ванную. Вернулась, позеленела,
села на диван и крепко-крепко заснула. Сначала я испугался, подумал, ей плохо,
но потом понял, она просто во власти Морфея.
— Ничего-ничего, — забормотала Маргарита Иммануиловна, нервно бегая
глазами по сторонам, — с ней такое случается, Альбиночка девочка эмоциональная,
тонко чувствующая. Чуть перенервничает и засыпает…
Я, вежливо улыбаясь, слушал лепет несостоявшейся тещи. Маргарита
Иммануиловна, продолжая нести чушь о ранимой Альбине, приблизилась к дивану и
заорала:
— Что это с ней?
— Где?
— Да вот, жуткие пятна.
— Я же только что объяснил вам, что она пришла из ванной зеленая.
— Я думала, это такое поэтическое сравнение, — продолжала, заикаясь,
маменька.
— Нет, это — суровая действительность, — хмыкнул я, — вы разрешите
откланяться? Альбина, очевидно, проспит до утра, не хочу мешать.
— Да-да, — пробормотала Маргарита Иммануиловна, — она вам обязательно
позвонит.
Я спустился во двор, сел в «Жигули» и включил печку. Теперь нужно
подумать, каким образом выручить Миранду, сидящую под столом в гостиной. Но в
голову, как назло, не приходило ничего дельного. Выкурив сигарету, я уже совсем
было решил подняться к Альбине, но тут дверь подъезда распахнулась и тоненькая
фигурка метнулась к машине.
— Слава богу, — обрадовался я, открывая дверь, — хотел уже идти тебя
выручать!
— Я сама из любой западни вылезу, — засмеялась Миранда. — Знаешь, почему
они так торопились тебя в загс отвести?
— Ну, дочку пристроить хотят, перестарка. Похоже, на неё никто до сих пор
не польстился.
— Вот тут ты сильно ошибаешься, — веселилась моя юная напарница, — нашелся
любитель, Альбина беременна!
— С чего ты взяла? Миранда снова захихикала:
— А только ты ушел, мамаша папашу позвала. Не успел Сергей Прокофьевич
шагнуть в гостиную, как жена налетела на него с упреками:
— Вот, смотри, вся в тебя!
— Что случилось, кисонька? — попятился муж.
— Что случилось! — передразнила его Маргарита Иммануиловна. — Я нашла ей
нужную кандидатуру. Думаешь, легко? Чтобы воспитанный, интеллигентный, не
транжира, не пьющий, мать, правда, у него с загребущими ручонками, да я бы ей
живо пальцы поотшибала. Ну и дура!
— Кто? Мать жениха? — спросил малопонятливый муженек.
— Твоя дочь! — злобно заорала Маргарита Иммануиловна. — Должна была
угостить этого Ивана снотворным, а проглотила его сама. Вся в тебя, жуткая дура!
— Почему? — растерялся папенька.
— Уж не знаю, — хмыкнула маменька, — ничего моего — ни ума, ни красоты.
Очень не повезло девочке!
— Я спрашиваю, почему его надо было таблетками кормить? — осведомился
незлобивый Сергей Прокофьевич.
— Потому что! — разъярилась Маргарита Иммануиловна. — Ты никак забыл, что
через несколько месяцев станешь счастливым дедушкой? Твоя безголовая дочурка
сначала легла в кровать с первым попавшимся, потом молчала, как партизан, и
сообщила о беременности тогда, когда предпринимать что-либо уже поздно! Кому она
будет нужна с довеском! Вот мы и хотели этому Ване внушить, что он отец!
— Как бы это у вас получилось? — высказал здравое сомнение папенька. —
Небось мужик в курсе, что беременность девять месяцев длится!
— Сережа! — взвизгнула жена. — Мы специально нашли идиота, обвели бы его
вокруг пальца. Господи, я все сама сделала, придумала, стол накрыла, только
маленькую таблеточку в вине осталось дуре растворить. Он бы заснул, мы их —
рядом в кровать… Все шито-крыто! Так нет! С ерундой не справилась, идиотка!
Может, теперь её к твоей кретинке сестричке в Дудинку отправить? Родит там
потихоньку, оставит ненужного младенца и домой!
— Что ты, Ритуся, внуки — это же радость, — совершенно некстати высказал
свое, никого не интересующее мнение Сергей Прокофьевич.
— Молчи лучше, — процедила сквозь безупречные коронки жена, — давай бери
эту идиотку, оттащим её в спальню.
— Отчего она такая зеленая? — недоумевал папенька.
— Не знаю! — рявкнула маменька. — Позеленела от дури! Неси молча.
Когда родители унесли дочь, Миранда выскользнула за дверь.
— Интересно, — удивился я, — отчего Альбина стала зеленой? Миранда
захохотала:
— Ваня, я в её супер-пупер дезодорант-лосьон полпузырька зеленки вылила! А
потом стала говорить, что в гостиной рыбой воняет! Она в ванную побежала и по
себе жидкость размазала! Я думала, она испугается и к врачу кинется, про тебя
забудет! Но вышло-то ещё лучше! Видишь, я какая хитрая! Можешь на меня в любой
ситуации положиться, всегда выручу!
Я посмотрел на раскрасневшуюся, совсем счастливую Миранду и предложил:
— Может, хочешь в «Макдоналдс» или в «Пицца-хат»?
— Не, — скривилась девочка, — я там всегда обедаю.
— Тогда пойдем в кино, купим поп-корн, вон, смотри афиша «Звездные войны».
— Йес!!! — завопила спутница. — Ванька, ты суперский, я тебя обожаю!!!
Я ухмыльнулся и сказал совершенно искренне:
— А я тебя!
Глава 21
Нора выслушала мой отчет в «зимнем саду». Честно говоря, растения
выглядели плохо. Большинство зеленых листочков пожухло, и в комнатке поселился
крайне неприятный, чем-то знакомый резкий запах. В книгах Рекса Стаута ни слова
не говорилось о том, что в оранжерее у Ниро Вульфа несло какой-то дрянью. Но, с
другой стороны, автор ни разу не упомянул о том, что у его главного героя
проблемы со здоровьем. А мне кажется, что обладавший завидным аппетитом толстяк,
выпивающий каждый день не одну бутылочку пива, должен был иметь как минимум
больную печень. Наверняка и у него в оранжерее стоял не только аромат орхидей,
ведь пользовался же его садовник удобрениями.
— Ясненько, — Нора побарабанила пальцами по подлокотнику кресла, —
наконец-то в деле забрезжил рассвет. Все предельно просто. Этот Леонид
Михайлович решил «убрать» тех, кто отправлял снимки его оторвы доченьки за
рубеж. Сначала Колпакова, потом Шергину, все складывается одно к одному. Эта
девушка, любовница Колпакова, ну та, которую ты отправил в Омск…
— Галя?
— Да, она сообщила милиции номер машины, задавившей фотографа?
— Нет.
— Почему? Очень странно!
— В первый момент, когда автомобиль сбил Олега, Галя настолько
перепугалась, что впала в ступор, практически ничего не соображала. Когда её
стали допрашивать приехавшие на место происшествия сотрудники ГИБДД и милиции,
девушка только лепетала, что поругалась со своим кавалером, он выбежал на улицу
и попал под колеса. Галя же не могла сказать правду про Леонида Михайловича,
Соню и порноснимки, она побоялась, что её сочтут соучастницей.
Элеонора вытащила свои вонючие папиросы.
— Можешь не объяснять мне очевидные вещи. Ежу понятно, отчего она не стала
вводить милицию в курс дела, но номер машины-то почему не назвала?
Я пожал плечами:
— Она говорит, вспомнила его только ночью, приехала домой, мигом заснула и
увидела вновь сцену несчастья. И номер! Пятьсот восемьдесят восемь!
Элеонора повертела в руках мундштук.
— Бывает такое, описано в учебниках по психологии. Вот что, Ваня, конечно,
маловероятно, что этот Леонид Михайлович сидел за рулем собственной машины, да
ещё сам. Более того, я совершенно уверена, что автомобиль украли специально для
того, чтобы убить Олега, но проверить не мешает. Выясню сейчас, кто его хозяин,
а ты съездишь и посмотришь, что к чему. Подожди немного.
Кресло выкатилось в коридор, я остался сидеть в вонючем «садике». Дверь
приотворилась, и появилась Ленка.
— Ушла Нора?
— Сейчас вернется. Скажи на милость, чем тут пахнет?
Домработница сокрушенно сказала:
— Опять, да?
— Что опять? — не понял я.
— Василий теперь гадит не в ботинки, а в кадки, — пояснила Ленка, — вот
стервец! И еще, он начал почему-то в баретки всем «Вискас» запихивать! Вчера
стала одеваться, ногу в сапожок засовываю, а там, мама родная, сплошные крошки
от этой дряни. Ну что за животное такое!
— Ты бы лучше придумала, что делать с испорченными растениями, — прервал я
её заунывные жалобы.
— Так я выкидываю их, — пояснила Ленка, — вона, листья сбрасывают, а Нора
расстраивается так! Прям жалко смотреть! Дались ей эти метелки! Можно же букетов
накупить, искусственных, и расставить кругом, красота!
Ага, как на кладбище. Не успел я донести до Ленки эту мысль, как вернулась
Нора и, сердито сказав: «У тебя на кухне что-то подгорает», выставила её в
коридор.
— На, — она протянула мне записку, — машина с таким номером
зарегистрирована на Мальцеву Олесю Викторовну, проживающую в Москве. Я оказалась
права, автомобиль объявлен в розыск, но ты все равно съезди к женщине да узнай,
что к чему, идет?
Последний вопрос был задан чисто для проформы, потому что Нора,
естественно, не стала дожидаться моего, согласия. В самом великолепном
настроении, напевая себе под нос какую-то песенку, она вынеслась в коридор. Я
вздохнул и начал набирать указанный телефон.
— Алле, — раздался из трубки детский щебет.
— Можно Олесю Викторовну!
— Ма, тебя! — заорал ребенок. Очевидно, мать разозлилась, потому что я
услышал далекий голос:
— Скажи, что меня нет! Ну сколько раз тебе объяснять, Женя! Завтра заказ
сдавать! Времени на болтовню никакого!
— Мама ушла, — мигом сообщила врунишка.
— Женя, скажи маме, что я звоню по поводу заказа, — не растерялся я.
— Ма, — вновь закричала девочка, — это заказчик!
Послышался грохот, потом легкий вскрик, шорох, а затем слегка запыхавшаяся
женщина недовольно произнесла:
— Слушаю, — Я хочу сделать заказ, — осторожно сказал я.
— Размер? — коротко поинтересовалась Олеся.
— Ну… — забормотал я, мучительно соображая, что ответить, — а какой вы
посоветуете?
— Я же не знаю, для чего он вам, — парировала собеседница, — все зависит
от того, куда пойдет.
— Может, я просто подъеду?
— Давайте сначала сразу определимся с размером, — не дрогнула женщина, —
сейчас у меня много работы, если очень большой, я не возьмусь сделать, а
маленький могу.
— Совсем крошечный, — быстро сообщил я, — десять сантиметров.
— Сколько? — возмутилась она. — Вы издеваетесь? Или в домик для Барби
заказываете?
— Нет, конечно, — я попытался выкрутиться, — это предназначается совсем
для другого. Очень хорошо заплачу, сразу, долларами, полностью, до выполнения
заказа.
— Ладно, — сдалась Мальцева, — приезжайте.
— Когда можно?
— Да хоть сейчас! Весь день буду дома. Примерно через два часа, попав во
все возможные пробки, я стоял в маленькой прихожей, украшенной африканскими
масками. Помещение выглядело мрачно, будь у меня собственная квартира, ни за что
бы не согласился оформить её таким образом. Да ещё все стены были увешаны дикими
коврами самой невероятной расцветки. Чудовищный красно-черный палас, сильно
смахивающий на попону, которую набрасывают на лошадь, тянущую катафалк, лежал на
полу, голубой — висел на стене.
Девушка лет двадцати, открывшая мне дверь, весьма нелюбезно указала на
вешалку и сказала писклявым, детским голоском:
— Пальто сюда, ботинки сымите, тапки в ящике.
Мне не очень-то нравится пользоваться грязной, засаленной обувью, которую
надевали другие люди, поэтому я сказал:
— Можно я так пройду? В носках.
— Нет, — сердито поджала губы девица, — напачкаете, у нас повсюду ковры,
авторская работа, эксклюзив, а тут вы с носками.
Пришлось покориться судьбе и натягивать на ноги нечто серо-зеленое, больше
всего напоминающее полотняные бахилы, которые во времена моего детства выдавали
посетителям в музеях.
Квартира казалась нескончаемой, я шел и шел по извилистому коридору,
дивясь на диковинный интерьер. По стенам развешаны ковры, на полу ковры, на
дверях ковры… Просто юрта безумного кочевника, гордящегося своим богатством.
Интересно, сколько часов в день они убирают? Может, не ложатся спать ночью, а
все пылесосят, пылесосят… Несмотря на обилие ковровых изделий, в воздухе
совершенно не ощущался запах пыли.
— Сюда, — велела грубиянка и пнула дверь. Все сразу стало на место, я
понял, какие заказы берет Олеся и отчего вокруг такая необычная обстановка.
Посреди широкого пространства высился громоздкий станок. Мальцева ткала ковры.
— Это вы звонили? — спросила женщина, вставая с низенькой табуреточки. —
Хотели палас размером десять сантиметров?
— Разве такие заказывают? — я прикинулся дурачком.
Олеся убрала с лица легкую темно-русую прядку и улыбнулась.
— Недавно ко мне заявился один из современных нуворишей, ему потребовались
коврики для собачьей будки.
— Вы его выгнали?
— Нет, конечно, кто же откажется от заказа. Содрала с парня денег побольше
и сделала. Если не секрет, зачем вам десятисантиметровый палас?
— На этот вопрос я не отвечу.
— Почему? — удивилась Олеся. — Что-то тайное?
— Нет, просто не знаю ответа.
— Как? Сами же недавно по телефону…
— Это был не я.
— А кто?
— Понятия не имею, я вам не звонил, просто приехал. Разрешите
представиться, вот мое удостоверение.
— Иван Павлович Подушкин, частный детектив, — медленно прочитала Олеся, —
это вы?
— Да.
— И зачем я вам понадобилась? Только, если можно, рассказывайте побыстрей,
сейчас заказчик должен прийти, — с самым суровым выражением на лице заявила
хозяйка.
Я улыбнулся Мальцевой.
— Вы сообщали об угоне машины «Жигули»? Внезапно она растеряла всю
суровость. На её лице появилась заискивающая улыбка.
— Да, было дело, какие-то негодяи утащили мою развалюшку. Зачем она им
понадобилась, ума не приложу! Старая раздолбайка! В милиции сказали, такие
иногда на запчасти разбирают! Заявление даже брать не хотели…
— Я знаю, где ваша машина. Олеся стала серой, тихо опустилась на табуретку
и прошептала:
— Где?
Я внимательно посмотрел на нее. Однако странная реакция. Хозяйке сообщают,
что известно, куда делась её угнанная машина, а она не испытывает никакой
радости, более того, пугается до такой степени, что почти теряет сознание. Тут
дело нечисто!
— Где? — еле шевеля белыми губами, повторила Оксана.
— Разрешите сначала кое-что расскажу?
— Хорошо, — прошептала Оксана, — слушаю.
Я начал медленно излагать историю с наездом, и, когда сказал: «Она отлично
запомнила номер этой машины», Олеся схватилась рукой за станок и едва выдавила
из себя:
— Хорошо, сколько она хочет?
— Кто?
— Ваша свидетельница, Галина.
— За что?
Олеся подняла на меня глаза, полные слез.
— Хотите поиздеваться надо мной, да? Помучить? Ладно, я виновата, но что
оставалось делать! Господи, да ведь девочку бы в тюрьму посадили! Скажите этой
Гале, что заплачу любые деньги, сколько захочет. Только пусть особо не
заламывает! Мы живем не слишком шикарно. Впрочем, могу ей парочку ковров
сделать, они очень ценятся! На руках у меня всего пятьсот долларов!
Я не успел ничего сказать. Олеся неожиданно вскочила со стульчика,
подбежала к секретеру, вытащила оттуда несколько зеленых бумажек и принялась
совать их мне в руки, повторяя:
— Вот, передай, совсем новые, мне вчера заплатили, отвези. Тебе тоже
приплачу, только не губите девочку.
— Сядьте, — попросил я, — успокойтесь, пожалуйста, и уберите деньги, они
не нужны.
Олеся неожиданно замерла. Легкие ассигнации, словно невесомые осенние
листья, спланировали на мои ноги в дурацких тапках.
— Как не нужны? — прошептала Олеся. — Почему? Ваша Галя обязательно хочет
засадить девочку в тюрьму, да? Господи, ну за что нам такое? Хочешь, квартиру
продам? Все ей отдам! Мужика-то не вернуть, а Женечке всю жизнь поломаете!
Умоляю, возьмите!
Продолжая выть, она упала на колени, ударилась лбом о пол и замерла,
странно скрючившись, словно гигантский младенец.
— Женя! — закричал я.
Последнее время мне везет. Стоит начать разговор с женщиной, как та
валится без чувств. Девушка вошла в комнату.
— Чего?
— Быстро принеси воды, твоей маме плохо стало.
Девчонка убежала в глубь квартиры. Я попытался поднять Олесю, но потерпел
неудачу. Впрочем, женщина не лишилась сознания, она лежала на боку с открытыми
глазами, из её рта иногда вырывался странный звук, то ли хрип, то ли стон.
— Вот, — прокричала запыхавшаяся Женя, — сейчас!
Я посмотрел на синий пузырек с каплями.
— Это что?
—
...Закладка в соц.сетях
