Жанр: Электронное издание
podushkin
...с многие ничего не боятся.
На секунду я оторопел, потом воскликнул:
— Вы меня не так поняли!
— Надеюсь, что вы меня правильно поняли, — парировала Зинаида. — Так в чем
проблема? Сначала назовите статью, по которой предъявлено обвинение.
— Вы адвокат? — решил уточнить я.
На лице Колобковой заиграла ухмылка.
— А вы предполагали, что защитой обвиняемого занимается ветеринар?
Дверь кабинета открылась. Осторожно ступая, в комнату вошла женщина лет
пятидесяти с подносом в руках. Молча, словно тень, она прошла к журнальному
столику, поставила на него чашки, кофейник, сахарницу, вазочку с печеньем и тихо
сказала:
— Кофе подан.
— Ступай, — махнула рукой хозяйка. Домработница молча испарилась.
— Вы меня не так поняли, — поспешил уточнить я ещё раз, — речь шла просто
о деле, не об уголовном расследовании.
Зинаида вытащила пачку «Собрания». На длинных тонких пальцах женщины
блеснули радужными огоньками дорогие кольца.
— Слушаю вас, — без всяких эмоций заявила адвокат.
— Деньги беретесь передавать? — резко спросил я.
Зинаида сердито ткнула сигаретой в пепельницу.
— Вот! Только что предупредила, никаких противозаконных действий я не
совершаю!
— Но Инге-то привозите!
— Кому? — вздернула брови Колобкова.
— Жене Леонида Михайловича Головкина, Инге Владимировне, — пояснил я.
Зинаида нахмурилась:
— Пока я плохо понимаю цель вашего визита. Я вынул удостоверение.
Колобкова повертела в руках книжечку.
— Что-то не похожи вы на бывшего следователя или опера.
— Никогда не имел никакого отношения к правоохранительным органам.
— Что же потянуло в детективы?
— Вы передаете деньги Инге?
— Почему вас это волнует?
— Пожалуйста, ответьте.
— Да, но в данном действии нет ничего криминального. Леонид мой давний
друг.
— Любовник, — нагло уточнил я. Зина спокойно допила кофе.
— Вы, однако, нахал. Даже если так, что в этом плохого? Инга лишь
считается Лениной женой, фактически она давным-давно перестала ею быть. Впрочем,
Лене больше нужен хороший друг, чем постельная принадлежность.
— И вы являетесь таким товарищем?
— Смею надеяться, — дернула плечом адвокатесса, — я умею дружить.
— И Алена Шергина тоже являлась вашей приятельницей?!
Лицо Колобковой окаменело.
— При чем здесь Шергина?
— Вы знаете о её смерти? Зинаида смяла в руках пачку, потом резко
отшвырнула от себя испорченные сигареты.
— Рассказывайте все по порядку.
Глава 31
— Значит, Алена покойница, — без тени горя сказала Зинаида, — ну что ж!
Логичное завершение, все там будем.
— Вам не кажется, что возраст Шергиной совсем не располагает к подобному
заключению?
Колобкова начала перекладывать на своем столе папки.
— И младенцы умирают, — наконец вымолвила она, — а кое-кто погибает, не
успев родиться.
— Вам не жаль девушку? Извините, но я так понял, что вы были подругами,
причем довольно близкими.
— Именно что были, — нахмурилась Зинаида, — а откуда столь интересная
информация? Мы около года не общались.
— Мне дал ваш телефон Сергей Кудимов из газеты «Микроскоп»!
— Прощелыга, — покачала головой Зинаида, — впрочем, что выяснилось, к
сожалению, поздно, Алена-то была не лучше. Знаете, чем она занималась?
Я решил прикинуться полным идиотом и воскликнул:
— Конечно! Работала в фирме «Злата», увлекалась фотографией.
Зинаида молча открыла ящик письменного стола и вытащила большой лист.
— Вот смотрите.
Передо мной появился снимок, не цветной, черно-белый, но отчего-то сразу
становилось понятно, что глаза женщины, запечатленной на нем, были зелеными.
Дама сидела в высоком кресле, положив ногу на ногу, возле её правой ступни
валялось несколько толстых томов в старинных кожаных переплетах. В левой руке
была зажата крохотная куколка без лица. Странное, пугающее фото. У меня по спине
неожиданно пробежал холодок.
— Это вы? — удивленно спросил я. Зинаида кивнула:
— В общем да, хотя Алена здесь не ставила задачу сделать портрет адвоката
Колобковой, эта работа называется «Карма».
Я молча разглядывал снимок. До сих пор я не понимал, отчего некоторые
считают фотографию искусством. Щелкнул пару раз, и все, готов снимок. Но от
листа бумаги, который лежал сейчас передо мной, словно исходило какое-то
излучение, сила, причем недобрая, впору было поверить, что видишь лицо кармы,
той самой, которую, как ни ломай, никогда не победить.
— Жуткая вещь, — неожиданно сказала Зинаида.
— Производит сильное впечатление, у Шергиной был талант, ей следовало
заниматься фотографией, — пробормотал я.
— Алена предпочла иметь легкие деньги, они её и сгубили, — припечатала
Зинаида.
Я посмотрел на Колобкову и решительно заявил:
— Мне известно все!
— Что вы имеете в виду?
— Ничего особенного, просто я знаю все. Колобкова презрительно выпятила
нижнюю губу.
— Сделайте милость, скажите, каков атомный вес плутония?.
Я удивился до крайности.
— Вы о чем?
— Неужели вы не изучали в школе таблицу Менделеева? Атомный вес плутония
помните?
— Нет, конечно, зачем мне он?
— А серебра?
— При чем тут химия?
— А при том. — Зинаида резко встала и подошла к окну. — Нельзя все знать.
Я очень не люблю людей, которые к месту и не к месту демонстрируют
собственную эрудицию, умение логично мыслить и придираются к вам, услышав фразу:
«Не был у неё в гостях сто лет». «Целый век прожить мало кому удается», — мигом
заведет зануда. Очевидно, Зинаида из их числа.
— Я знаю про снимки, которые делал Олег Колпаков, используя Сонечку в
качестве модели, также мне известно, что Алена переправляла их за рубеж.
— Омерзительная история, — со злобой заявила Зинаида, — когда Леонид
рассказал мне детали, я испытала острое желание надавать Алене пощечин, но в то
время я ещё считала её подругой, поэтому ограничилась вербальным воздействием.
Кабы знать мне тогда всю правду про нее!
— Леонид Михайлович, очевидно, человек дела? — фальшиво улыбнулся я.
— Леня профессионал, — кивнула Зинаида, — впрочем, все, за что он ни
берется, выходит просто великолепно.
Я кивнул.
— Согласен. У него очень хорошо получилось убить Шергину, все вокруг,
кроме меня и Элеоноры, уверены, что она утонула.
— При чем тут Леня? — распахнула свои зеленые глаза адвокатесса. — Что за
чушь вы несете?
Я поднял правую руку.
— Дорогая Зиночка, давайте не будем, как говорят тинейджеры, вешать друг
другу лапшу на уши. Ваш прекрасный, деловой, в высшей степени приятный Головкин
изворотливый убийца.
— Вы с ума сошли! Я встал.
— До свиданья.
— Куда вы направились? — нервно воскликнула Зинаида.
Дама наконец-то потеряла свое железобетонное самообладание.
— Поеду прямиком к приятелям на Петровку, — начал блефовать я, — расскажу
все про фото Сонечки, смерть Олега Колпакова, кончину Шергиной. Друзья будут
очень благодарны, их, знаете ли, ругают за «висяки», за такие дела, которые…
Впрочем, что я объясняю, сами хорошо знаете. Кстати, если Леонид Михайлович
уверен, что сумеет спокойно отсидеться в Англии, то ошибается. Преступника можно
получить…
— Хватит, — выплюнула Зинаида, — зачем вы пришли?
— Как связаться с Головкиным? Колобкова возмущенно воскликнула:
— Он ни при чем, и не смейте никому рассказывать про Соню, Леня потратил
огромное количество времени и денег, чтобы замять эту историю!
— Он белый и пушистый, — усмехнулся я.
— Шергину убил другой человек.
— Да? Интересно, кому это было надо?
— Не знаю, — с тяжелым вздохом сказала Зинаида.
Я опять встал.
— Ну ладно, спасибо за беседу.
— Стойте, не смейте никуда ходить!
— Да? А кто мне запретит? Более того, по дороге я заверну в парочку
редакций. «Мегаполис-экспресс», «Экспресс-газета»… Кстати, понимаю, что после
моего ухода вы позвоните Головкину, но ваш Леня просто не успеет меня устранить,
ему на организацию очередного несчастного случая понадобится несколько часов, а
я за это время обегу газеты и осяду на Петровке.
— Ерунда, — заорала Зинаида, — Леня никого не убивал!
— Да? Алена Шергина…
— Она была дрянь, сволочь, сука, — завизжала потерявшая остатки
самообладания Зина, — негодяйка.
— Это ещё не повод лишать её жизни!
— Ладно, — взяла себя в руки адвокат, — хорошо. Сколько?
— Чего?
— Долларов, разумеется, или евро, если хотите.
— Шантажом не занимаюсь.
— Сколько?
— Деньги мне не нужны.
— Что тогда?
— Координаты Головкина.
— .. — выпалила Зинаида.
В кабинете воцарилась тишина. Со стороны мы, наверное, представляли собой
замечательное зрелище. Ну представьте картину: в удобных креслах около столика,
на котором стоят кофейник, чашки и вазочка с печеньем, сидят мужчина и женщина.
Нас можно было счесть за счастливых супругов. За окном бушует морозная непогода,
гневный ветер гонит по тротуарам змеистую поземку, в лицо прохожим летит колкая
«крупа», а на черном, угрожающе нависшем над городом небе не видно ничего: ни
звезд, ни луны. В кабинете же уютно, тепло, пахнет кофе, и кажется, люди, удобно
устроившиеся тут, настолько хорошо понимают друг друга, что им не нужны слова.
Но не верьте впечатлениям, они обманчивы. У меня быстро колотилось сердце,
а Зинаида, очевидно, с огромным удовольствием опустила бы мне на голову
старинную тяжелую серебряную сахарницу, совершенно ясно, что адвокатессу душила
злоба.
Наконец Колобкова справилась с собой:
— Значит, денег не надо? Я мотнул головой.
— Вы работаете за идею?
— Без комментариев.
— И помчитесь куда обещали?
— Естественно.
— Сделаете ошибку, Леня тут ни при чем. Только испортите человеку
репутацию.
— Кому надо, разберутся.
Внезапно Зинаида вскочила, подошла ко мне и наклонилась. Я почувствовал
аромат незнакомых, но, скорей всего, очень дорогих духов. Попытался
отстраниться, но адвокатесса, положив унизанные кольцами руки мне на плечи,
понизив голос, сказала:
— Иван Павлович, сейчас расскажу вам кое-что, и вы убедитесь: Леня чист.
Я даже позавидовал Головкину. Умная, красивая, удачливая Зинаида любит
Леонида Михайловича. Мне отчего-то всегда приходится быть тем, кто целует,
женщины лишь подставляют щеку. Ни разу не попалась такая, готовая защищать…
— Вы были абсолютно правы, сказав, что я любовница Лени, — решительно
произнесла Зинаида и села на диван, поджав свои красивые ноги.
Я услышал рассказ, до определенного момента совершенно обычный, такое
случается порой в семьях.
Леонид и Инга поженились в тот год, когда Головкин заканчивал институт.
Как я уже упоминал, парень учился в МГИМО, и дальнейшая его биография очень
зависела от семейного статуса. «Женатика» почти всегда сразу отправляли на
работу за кордон. Леонид огляделся по сторонам и счел дипломницу филфака Ингу
вполне подходящей парой. Сыграли свадьбу и отправились на Арабский Восток.
Жизнь в посольстве — это тема для отдельной книги. Те, кому приходилось
пару лет провести в тесном мирке советской колонии, знают, какие там царят
нравы. Это даже не прозябание в отдаленном военном гарнизоне — это намного хуже.
Сплетни, пьянство, постоянная слежка друг за другом, пресмыкание перед послом и
его женой, страх при виде третьего секретаря, который вроде бы должен заниматься
лишь вопросами культуры и не имеет особого статуса, но на самом деле является
порой более могущественным, чем сам посол, потому что носит на плечах погоны
КГБ, невозможность пронести домой ни одну покупку, чтобы десятки человек не
спросили: «Что там у тебя?» Не всякий выдержит подобное, особенно женщина. Мужья
были заняты, утром вели дела, вечером ходили на приемы, куда, во всяком случае,
в арабских странах, не очень приглашали жен. Бедные бабы, изнывая от безделья,
пытались найти себе занятия. Одна шила, другая вязала, третья безостановочно
рожала детей. Инга начала пить.
Впрочем, сначала она прикладывалась к бутылке осторожно, и Леонид
Михайлович долгое время не понимал, что происходит у него дома. Справедливости
ради следует отметить, что глобальный размер любовь Инги к «Хеннесси» приняла
тогда, когда Сонечке исполнилось пять лет.
Головкин пытался бороться с женой, но потерпел неудачу, а потом на его
жизненном пути встретилась Зинаида.
— Леонид — крайне порядочный человек, — поясняла адвокатесса, — он не
может бросить алкоголичку-жену, считает себя виноватым в произошедшем. Он делал
карьеру, Инга из-за , этого не смогла реализоваться и стала пить. Мы любим друг
друга, но вместе сможем быть лишь после смерти Инги, понятно?
Я кивнул. Конечно, только, думается, Зинаида слегка романтизирует
ситуацию. На самом деле все обстоит проще. В Министерстве иностранных дел до сих
пор косо посматривают на сотрудников, затеявших развод. Если ты изменил супруге,
то способен изменить и государству, морально неустойчив, следовательно,
ненадежный человек. А вот вдовца, поспешившего обзавестись новой семьей,
полностью одобрят, потому что одинокий мужчина ещё более ненадежен, чем
разведенный.
— И, конечно, он обожает Сонечку, — продолжала Зинаида, — должна сказать,
что девочка хорошая, просто запущенная, Инга совершенно не занималась дочерью,
позволяя той делать все, что заблагорассудится, результат не замедлил сказаться.
Когда Леонид узнал о «карьере» дочери на ниве «фотомодели», он чуть не
заработал инфаркт. Эта история стала последней точкой в их отношениях с Ингой.
Головкин уехал в Англию и попросил Зину раз в месяц отвозить Инге денежное Глава 32
Зинаида успешный адвокат, её имя клиенты передают по эстафете. Конечно, и
у неё случаются обломы, но их мало, и у Колобковой репутация человека, который
способен вытащить подзащитного буквально за волосы из любой беды. Телефонная
книжка Зины — это огромный распухший блокнот. А ещё она очень аккуратно «ведет
бухгалтерию», все беседы с клиентами и их родственниками обязательно записывает
от руки в больших «амбарных» книгах. Один том — одно дело. После завершения
работы Зина отдает все записи клиенту или его родным. Адвокат сродни врачу, в
его кабинете требуется говорить всю правду, только тогда защитник поможет вам. И
очень многие клиенты, увидев, что Зинаида делает записи, пугались.
— Ой, вы тут все фиксируете!
— Не волнуйтесь, — успокаивала их Колобкова, — во-первых, эта тетрадь
будет храниться в сейфе, а, во-вторых, потом вы получите её целиком.
Репутация у Зинаиды была безупречной, и люди успокаивались.
Не так давно, вечером, уставшая Зинаида заехала в клуб «Максо» поужинать.
Настроение, несмотря на физическую усталость, было великолепным. Ее выступление
в суде оказалось блестящим, клиент, которому грозил срок, был освобожден прямо в
зале суда, и обрадованные до обморока родственники парня увеличили вдвое гонорар
адвоката.
Заказав телятину по-милански, Зина оглядела зал. В левом углу за столиком
сидела молоденькая девушка с пожилым кавалером. Зина сразу узнала парочку —
Сусанна и Марк Вордо, муж и жена. Сусанне на самом деле было немало лет, просто
она ухитрялась назло всем выглядеть удивительно молодо. Не так давно Сусанна
вляпалась в очень неприятную историю, из которой её с огромным трудом вытащила
Зинаида. Сусанна называла Колобкову своей спасительницей. Дело Зина обстряпала
очень ловко, до суда не дошло, более того, ситуация была улажена на уровне
районного отделения, никаких протоколов не составлялось. Правда, стоила услуга
дорого, но Марк охотно отсчитал положенную сумму, он великолепно понимал, что
пять граммов героина, обнаруженные в кармане у жены, делают Сусанну не
потребителем, а распространителем наркотиков, и это совсем иная статья и другая
мера ответственности.
В общем, дело было тихо замято. Марк — известный артист, обладающий армией
поклонниц, сначала слегка испугался, боясь, что информация о жене-наркоманке
дойдет до газет, но потом успокоился. Зинаида хорошо знала свое дело, и язык за
зубами держать умела.
Иногда Колобкова и супруги Вордо сталкивались на тусовках. Естественно,
Сусанна не бросалась на шею Зинаиде с воплем:
— Спасительница моя!
Но общение было теплым, а на Новый год Зина получила от Вордо милую
открытку. Теперь понимаете, почему, увидав Марка и Сусанну, Колобкова помахала
им рукой. «Максо» элитарный клуб. Народу там толчется не так уж много, а в тот
вечер в уютном зале вообще, кроме Вордо и адвоката, никого не было. Представьте
теперь удивление Зинаиды, когда супруги, увидав её, встали и направились на
выход, не доев заказанный ужин. Сусанна и Марк прошествовали мимо хорошей
знакомой с каменными физиономиями. Колобкова была поражена.
На пороге Сусанна, менее выдержанная, чем муж, обернулась и прошипела:
— Какая же ты дрянь!
Это было уж слишком, и Зина бросилась за мужем и женой.
Не стану вас утомлять подробностями длительного, тяжелого разговора, но в
процессе его выяснилось, что Сусанна стала жертвой шантажа. Ей регулярно звонит
женщина, требующая денег за молчание.
— А теперь скажи на милость, откуда этой даме известны все подробности, —
чуть ли не с кулаками налетела на Зину Сусанна, — кто был в курсе дела, кроме
тебя?
Растерянная Зинаида сначала подумала о парне из районного отделения, том
самом следователе, который закрыл дело, не возбудив его. Но через секунду все
подозрения в его адрес рассыпались, потому что Марк заявил:
— Неужели вы, делая аудиозапись разговора с клиентом и передавая её своей
приятельнице, которая теперь тянет из нас деньги, неужели вы не предполагали,
что сразу станет ясно, кто «автор» затеи?
— Какая запись? — начала заикаться Зина. — Я ничем подобным не занимаюсь!
И тут Сусанна вытащила из сумочки кассету.
— Послушайте на досуге, здесь копия. Нам, думается, пришлют ещё много
подобных штучек. Ладно, прощайте, но не взыщите, теперь станем говорить
знакомым, что с вами лучше никогда не иметь дела! Надавать бы тебе пощечин,
дрянь, да не хочется руки марать!
Зинаида примчалась домой и сунула кассету в магнитофон. Из динамика
полился диалог. Качество записи было не из лучших, но голоса оказались очень
хорошо различимы. Это была беседа между Вордо и Зиной, самый напряженный момент
диалога, когда полностью деморализованный Марк, рассказывая о всех прегрешениях
супруги, умолял вызволить Сусанну из цепких лап закона.
Зинаида чуть не скончалась на месте. Ей, всю жизнь соприкасавшейся с
криминальным миром, сразу стало понятно, что в кабинете где-то спрятан микрофон.
Колобкова обратилась к специалистам, и те меньше чем за час обнаружили
«жучок». Он оказался хитро пристроен под маленьким столиком, на котором стояла
ваза с цветами.
— Вы не трогайте игрушку, — посоветовал Зинаиде хмурый мужчина,
обнаруживший «шпиона», — это не слишком совершенный аппарат. Вот смотрите, тут
микрофон, а это — магнитофон.
— Крошечный такой, — пробормотала Зина, — меньше ногтя…
— Что вы, — улыбнулся специалист, — наоборот, большой, сейчас имеются
такие штучки, прямо блошки. Этот, очевидно, просто купили в магазине «Ваша
безопасность», подобные любят приобретать женщины, ревнующие своих мужей.
— Уничтожьте «под слушку», — попросила Зина.
Дядька покачал головой:
— Не надо.
— Почему? — удивилась Зина.
— Вы же хотите узнать, кто поставил тут «жучок»?
— Конечно.
— Тогда не предпринимайте мер, не ведите пока в кабинете особо важные
разговоры и будьте очень внимательны. Человек, «нафаршировавший» комнату,
появится обязательно, ему надо забрать информацию.
Зинаида послушалась.
— Знаете, кто в конце концов оказался гадиной? — спросила она у меня.
Я кивнул:
— Алена Шергина.
Колобкова всплеснула руками:
— Мы дружили много лет, я доверяла ей, как сестре.
— Зачем же Алене ставить «жучок», коли она и так была в курсе всех ваших
дел? — удивился я.
— Но я же никогда не рассказывала ей в деталях о работе, — подскочила
Зинаида, — существует такая вещь, как профессиональная тайна.
— И вы никогда не обсуждали ваших подзащитных?
— Бывало, конечно, — кивнула Зинаида, — но только то, что можно обсудить,
никаких тайн и секретов я не выдавала, да и не могла этого сделать, люди платят
мне, в частности, и за умение держать язык за зубами.
— Что же вам сказала Алена?
— Я поймала её на месте преступления, — грустно произнесла Зинаида, —
ужасно! Я подозревала всех, кроме Шергиной: домработницу, массажиста, шофера.
Потом у меня неожиданно обнаружился клиент с ерундовым делом, вопрос мы решили
за пять минут, а парень все выискивал повод, чтобы лишний раз прийти сюда…
Поэтому я думала на многих, но Алена была вне подозрений, самая лучшая подруга,
почти сестра… Я бы ни за что не стала наблюдать за ней, но мужчина, который
искал «шпиона», велел ни для кого не делать исключений.
Зинаида под благовидным предлогом ушла из кабинета, плотно закрыв за собой
дверь, а потом, для проформы, прильнула глазом к отверстию. Ради того, чтобы
узнать правду, пришлось испортить дорогую дверь из цельного массива.
Несмотря на небольшой размер «глазка», комната была отлично видна, и
потрясенная Зинаида наблюдала, как Алена быстро подошла к столику…
В тот самый момент, когда лучшая подруга производила выемку магнитофона,
Зина обрела возможность двигаться и вошла в комнату.
— Что же Алена сказала в свое оправдание? — поинтересовался я.
Зинаида печально улыбнулась:
— Знаете, люди, как правило, в подобные моменты говорят одно и то же.
«Невиноватая я, он сам пришел». Стала нести какую-то чушь, но я-то хорошо знаю,
какая у Шергиной патологическая тяга к деньгам, просто фобия! Купюромания.
— Ну, подобной болезнью страдают многие в наше время, — усмехнулся я.
— У Алены фобия приобрела невероятные формы, — вздохнула Колобкова.
— И все же, что она говорила? Зинаида повертела в руках карандаш, потом
неожиданно сломала его.
— Чушь всякую. У Шергиной имеется подруга, Варя Арсеньева, слышали про
такую? Я кивнул:
— Да, знаком с ней, более того, мы вместе оказались у постели умершего
Ильи Наметкина.
— Это кто такой? — удивилась Зина.
— Как? Вы не знаете? Любовник Алены!
— Ах, вот вы о ком, — протянула Зина, — Алена держала его за комнатную
собачку. Нужен — поди сюда, не нужен — иди вон. Впрочем, паренек не имеет
никакого отношения к этой ситуации. Алена рассказала дикую историю. Якобы её
мать, которую она считала погибшей, на самом деле живет в маленьком подмосковном
городке. В свое время её осудили за то, что женщина пыталась убить мужа, наняла
киллера.
— Когда же происходило дело? — удивился я.
— Давно, — ответила Зинаида, — Алене едва год исполнился.
— Разве в то время людям приходило в голову обращаться к наемным убийцам?
Зинаида хмыкнула:
— Многоуважаемый Иван Павлович, светлые идеи избавиться от надоевших
супругов посещали людей во все века, и они хотели проделать задуманное, не
запачкав руки. Так вот якобы маменька Алены решила устранить Бориса Алексеевича,
но неудачно, покушение сорвалось, художник обратился в милицию, а
правоохранительные органы сработали просто великолепно, мигом отыскали
заказчика. Жену отправили на полжизни в места не столь отдаленные, а муженек
объявил её умершей, переехал на другую квартиру и стал считаться вдовцом. Алена
тоже думала, что является сиротой. Но потом, спустя много лет, правда неожиданно
выплыла наружу.
Варя Арсеньева пришла к Шергиной и потребовала:
— Если не хочешь, чтобы все знали про то, что твоя мать провела больше
двадцати лет на зоне, плати за молчание.
— И при чем тут «жучок» в вашем кабинете?
— Якобы запрошенная сумма оказалась слишком велика, — мрачно сказала
Зинаида, — вот Шергина и решила заработать, установив у меня «жучок». Ну
вынудили её на этот поступок обстоятельства. Впрочем, я многократно слышала
подобное от преступников, никто из них не виноват, всех подвигли на
противоправные действия форсмажорные обстоятельства!
— По-моему, объяснение не выдерживает никакой критики…
Зинаида кивнула:
— Полный бред! Но я не стала проверять информацию, может, эта Варя
Арсеньева и впрямь шантажистка! Мы не слишком-то были с ней знакомы.
— Как же так?
— Просто. Я дружила с Аленой, Варя тоже, но между собой мы не общались,
такое часто случается. Встречались иногда на дне рождения у Шергиной, и все. Не
знаю я, правда это или нет — про мать Алены, и мне совершенно это не интересно.
Алена плакала, встала передо мной на колени, клялась, что воспользовалась только
один раз магнитофоном, брала деньги лишь у Вордо и намеревалась бросить сие
занятие. Но я ей не поверила, выгнала вон. Вот гадина! Она ведь знала, что я не
обращусь в милицию, чтобы уберечь клиентов. Теперь понимаете, почему Леонид вне
подозрений? Шергину убрал другой.
— И кто же? — тихо спросил я.
Зинаида спокойно ответила:
— Один из моих клиентов, тех, кого решила шантажировать Алена. Я не знаю,
в течение какого времени она промышляла в моем кабинете. Ищите сами, могу в
качестве дружеского жеста дать список тех, кто побывал тут в последние два года.
Не дожидаясь ответа, она включила компьютер, потом выхватила медленно
выползающий из принтера листок. Я уставился на список. Двадцать четыре человека!
— Хоть намекните, чья тайна самая страшная.
Колобкова возмущенно воскликнула:
— Я не имею права делать комментарии, уже и так нарушила обязательства,
дав вам фамилии, если бы не ваша дурацкая идея о виновности Лени, ни за что бы
не пошла на такой поступок.
Получив список, Элеонора пару раз прочитала его, потом воскликнула:
— Так, работы тут непочатый край! Моя хозяйка странный человек: то, что
приводит других людей в ужас, её ввергает в радость.
— Начнем по алфавиту, — воодушевленно заявила Нора.
— Вам не кажется, что мне и года не хватит, чтобы опросить всех? —
попытался я оказать сопротивление.
— Ерунда, — отмахнулась Нора, — быстро управишься, если, конечно, опять не
уйдешь в загул.
Я хранил молчание. Вот ведь как бывает! Иной человек безобразничает всю
жизнь, и окружающие настолько привыкают к его отвратительному поведению, что
считают само собой разумеющимся, когда муж и отец пьет, дебоширит и гоняется за
бабами. Но стоит нормальному мужику один раз потерять ум и устроить небольшое
«представление», как все мигом ополчаются на него и, уж будьте уверены, не
забудут «зигзаг» до конца дней. Поэтому, дорогие мужчины, примите мой совет,
ведите себя как можно более мерзко, только в этом слу
...Закладка в соц.сетях
