Жанр: Электронное издание
podushkin
...чае вы будете избавлены от
нудных нравоучений и тягомотных скандалов.
— Впрочем, — заявила Нора, — начнешь в понедельник, завтра состоятся
похороны Шергиной, милиция наконец-то отдала тело, и бедняжку кремируют. Поезжай
на церемонию и тщательно перепиши всех, кто будет принимать в ней участие,
может, мелькнет человечек из списка, насколько я знаю, преступник любит смотреть
на гроб жертвы.
Похороны — процедура, не располагающая к веселью, но все же когда
ритуальный зал полон венков, цветов и людей, из которых пусть не все искренне
скорбят об ушедшем, во время такой церемонии нет ужасающего чувства тоски. Толпа
двигается, разговаривает, одним словом, живет. Намного хуже, если провожающих
можно пересчитать по пальцам, а в случае с Аленой это было именно так. Несколько
дезориентированные женщины и один мужчина мялись возле самого простого гроба,
обитого пронзительно розовой материей. Я быстро пересчитал присутствующих, всего
семеро. Распоряжалась всем Варя Арсеньева. Голова девушки была замотана в черный
платок, лицо ненакрашено, нос распух, а глаза превратились в щелочки.
— Спасибо, что пришли проводить, — сказала она мне после того, как
закрытый гроб торжественно уплыл за шторку, отделявшую мир живых от обиталища
мертвых, — останьтесь на поминки.
Откровенно говоря, мне не слишком хотелось очутиться за столом, в центре
которого будут стоять плошки с кутьей и блюдо с блинами. Да и миссия моя была
выполнена, на похороны не пришел никто из посторонних. Две женщины оказались
коллегами по работе, одна очень дальней родственницей, а мужчина и остальные
бабы местными бомжами, правда, в приличной, чистой одежде, которые за умеренную
плату взялись отплакать Шергину. Более жалкого, душераздирающего зрелища, чем
эта кремация, я ещё не видел.
— Очень вас прошу, — попросила Варя, — плохо, когда за поминальным столом
нет никого.
Я кивнул:
— Да, конечно.
— Вот и хорошо, — повеселела она, — проводим Алену по-людски.
Я поехал за старым, разваливающимся автобусом, на ветровом стекле которого
виднелась табличка «Ритуал». Если к человеку никто не приходит на похороны, это
ужасно. Но, с другой стороны, наверное, нужно жить так, чтобы окружающие ощутили
после твоего ухода хотя бы легкое сожаление…
Если похороны Алены Шергиной были удручающими, то поминки оказались
ужасными. Дальняя родственница, прибывшая на «процедуру» из Ижевска, сначала
молча опрокидывала в себя стопки, налитые до краев водкой, потом как-то разом
опьянела, попыталась спеть, затем заявила:
— Господи, квартира-то теперь, выходит, моя?
— Твоя, — достаточно зло заявила Варя, — никто не претендует.
— И мебель? — не успокаивалась тетка.
— Можешь все забирать, — отрезала Варя, — вместе с одеждой, косметикой и
обувью. Про тампоны не забудь, они у Алены в ванной, в шкафчике лежат!
Я делал вид, что увлечен блинчиками с медом, очень не хотелось участвовать
в разговоре.
Коллеги Алены ушли намного раньше, и за столом нас сидело всего трое.
Наконец родственница, устав радоваться неожиданно свалившейся на голову удаче,
уснула в кресле. Варя с облегчением воскликнула:
— Слава богу, унялась! Вот ведь как бывает, они с Аленой двоюродные
сестры, только встречались всего раз или два. Я стала перед похоронами
обзванивать людей по Алениной телефонной книжке и наткнулась на нее. Думала, не
приедет. Нет, как узнала, что, кроме нее, никаких наследников не обнаружилось,
так мигом прилетела. Бедная, бедная моя подружка! А все я виновата!
— Почему?
— Так в тот день, когда Аленушка утонула, я была в командировке, —
напомнила Варя, — уехала на десять дней в Питер, только вернулась, из больницы
звонят… Останься я здесь, ничего бы не случилось.
— Вы ни в чем не виноваты, — попытался я утешить Арсеньеву, — скользкая
дорога, Илья не справился с управлением…
— Негодяй! — воскликнула Варя. — Ну сколько раз говорила Алене, брось
парня, не пара он тебе, ни по возрасту, ни по уму, ни по социальному положению.
Мать у него на рынке торгует, отец ничего не делает. А Илья только балду гонял,
не учился, не работал. Представляете, какое сокровище? И ещё мать Наметкина не
пускала Алену к себе в дом, орала на нее:
«Проститутка, совратила мальчика! Теперь сосешь из него деньги!» Да Илья
жил за счет Алены!
— А мне говорили, что Шергина не любила тратить нажитое, была очень
скупой.
— Глупости, — вскипела Варя, — никто не знал Аленушку так хорошо, как я.
Да, она никогда не пускала рубли на ветер, всегда тщательно подсчитывала
расходы, но разве это плохо? Нет, Алена очень любила Илью, хотела выйти за него
замуж, не видела никаких отрицательных качеств парня и не слушала моих доводов.
Впрочем, чтобы не поругаться с подругой, я не стала открывать ей глаза на
любовника.
Внезапно Варя тихо заплакала, потом вытащила из кармана юбки
безукоризненно отглаженный платок, уткнула в него лицо и сказала:
— Вот как получается! Думала, Аленушка станет моей свидетельницей на
свадьбе…
Голос Вари звучал глухо и напряженно, я спросил:
— Вы скоро выходите замуж? Арсеньева кивнула:
— Через неделю.
Надо же! Так убивается по погибшей подруге и собирается выйти замуж.
Очевидно, на моем лице что-то отразилось, потому что Варя грустно сказала:
— Нехорошо, конечно, пир затевать, когда такое горе, но мой жених, Андрей
Лазуткин, не захотел отложить церемонию, сказал, что это дурная примета,
впрочем, его можно понять, он был шапочно знаком с Аленой.
— Андрей Лазуткин, — пробормотал я, — где-то я слышал это имя и фамилию.
Варя смущенно улыбнулась:
— Конечно, его газеты называют «самый знаменитый жених России». Андрюша
владелец предприятия «Газснабпромнефть».
— Да? Вас можно поздравить с выгодной партией!
Варя слегка покраснела:
— Случайно вышло, когда мы познакомились, я не знала, кто он такой, а
Андрюша довольно долго скрывал от меня свое материальное положение, он боялся,
что встретил очередную охотницу за долларами. Представляете, наврал, будто
работает в школе учителем…
Она засмеялась, меня отчего-то это покоробило, но Варя не заметила
произведенного впечатления и весело продолжила:
— Потом, конечно, признался. Свадьба Андрея лакомый кусочек для прессы.
Приглашено более пятисот гостей, поэтому отложить её просто невозможно.
— Значит, у вас теперь не будет проблем с деньгами?
— Я выхожу за Андрея не из меркантильных соображений, — вспыхнула Варя, —
и потом, я всегда сама хорошо зарабатывала.
— Да-да, конечно, надеюсь, вам больше никого не придется шантажировать.
Варя отшатнулась в сторону.
— Меня никто не шантажировал! Что вы имеете в виду? Немедленно отвечайте!
Я слегка удивился столь бурной реакции, но продолжил:
— Вы не так поняли меня, это вы шантажировали человека.
Внезапно Варя успокоилась и неподдельно удивилась:
— Я? Кого?
Услыхав историю, которую мне рассказала Зинаида, Варя покачала головой:
— Ну и бред! Такое мог придумать лишь психически больной, нормальному
человеку в голову не придет. Эта ваша адвокатша врет!
Я вздохнул. Да нет, Зина говорила правду, скорей всего, выдумщица — Алена.
Похоже, это в её стиле, оболгать человека ради собственной выгоды. Чем больше
узнаю о Шергиной, тем меньше она мне нравится.
— Одного не пойму, — неожиданно спросила Варя, — зачем вы ходили к этой
Колобковой?
— Я ищу убийцу Шергиной. Варя вытаращила глаза:
— Да вы чего? Ее убила Марина Райкова, а потом покончила с собой! Дело
давно закрыли.
— У нас с Элеонорой иное мнение по этому поводу.
— Вот глупость, бросьте.
— Невозможно, моя хозяйка полна решимости докопаться до правды, и она её
узнает во что бы то ни стало!
Внезапно Варя встала:
— Сейчас пепельницу принесу.
Я спокойно сидел в кресле, поджидая её возвращения. Арсеньева вошла, держа
в руках хрустальную лодочку.
— Прошу, курите.
— А вы?
— Никогда не брала сигареты в руки, — улыбнулась Варя, — вот Алена, та
была куряка.
Я вспомнил, как Шергина, сидевшая в кабинете у Норы, попросила у Ильи
сигарету, и тихо сказал:
— Но не её плохие привычки стали причиной смерти.
Так и не увидав на похоронах никого из списка клиентов Зинаиды, я вернулся
домой и обнаружил, что потерял ключи. К сожалению, это уже третья связка,
которая бесследно исчезает из моего пальто. Очевидно, виной тому дурная привычка
засовывать ключи просто в карман.
Я позвонил, дверь открыла Ленка и ехидно осведомилась:
— Что, опять ключи посеяли?
— Нет, — соврал я, — просто оставил дома. У нас на двери суперсовременный
замок, не стоит пугаться, если остались без ключей, надо взять специальную
карточку и поехать на фирму, которая продала замок. Там моментально перекодируют
механизм и выдадут вам новые ключи. Хлопоты минимальные, только Нора начнет
издеваться надо мной, станет обзывать растеряхой.
Я пошел в кабинет к хозяйке и обнаружил её в отвратительном настроении у
письменного стола. Очевидно, у Норы не сходились какие-то счета, потому что она
с весьма недовольным видом выслушала мой отчет, затем стала придираться к
пустякам:
— Ваня, почему до сих пор не отвез почту?
— Простите, не успел.
— Чем же ты был занят целый день?
— Езжу, разговариваю с людьми, ищу убийцу Шергиной, — вежливо ответил я.
— Нашел? — хмыкнула Нора.
— Нет.
— Похоже, от тебя мало толка, — резко заявила хозяйка, — ступай к себе,
позову, когда понадобишься.
Я хотел было рассказать ей про потерянные ключи, но решил отложить
разговор до завтра. У Элеоноры иногда случаются припадки злобности, и один может
разразиться сейчас. До утра она должна прийти в себя, тогда и узнает про потерю.
Я лег на кровать, хотел было завести будильник, но потом передумал.
Элеонора не дала никаких указаний насчет завтрашнего дня, следовательно, я могу
поспать до девяти.
Глава 34
Откуда-то из серого тумана вынырнул мой отец и пошел, слегка прихрамывая,
по дорожке, покрытой гравием. Я со всех ног кинулся к нему.
— Папочка приехал!
— Тише, Ваняша, — улыбнулся отец, — не налетай так, на-ка, держи.
В руках у меня оказался пакет из плотной коричневой бумаги, я быстро
раскрыл его и взвизгнул:
— Тянучки! Мои любимые! Спасибо, папочка.
— Тише, Ваняша, — повторил папенька, — не кричи, сядь спокойно на
скамеечку. Господи, как на даче хорошо, вовек бы в город не ездил.
— И не езди, побудь со мной, — с жаром воскликнул я, набивая рот липкими
конфетами.
— К сожалению, я вынужден, — сказал отец и исчез.
Одновременно с ним померк и свет, потом из темноты послышался голос, очень
знакомый, нервно повторявший:
— Ваня, проснись! Ваня, ну открой же глаза! Ваня?!! Ему плохо, да? Совсем?
Ой-ой, ой, Ваня!!! Ну же! Умирает? Да? Не надо!!!
Я попытался было сказать: «Нет-нет, очень хорошо, мне приснился чудесный
сон, — но не сумел».
Потом отчего-то матрац приподнялся, поплыл, стало холодно, на лоб и щеки
начали падать холодные капли, глаза приоткрылись.
Надо мной нависал бежево-желтый потолок, слева виднелось окно, замазанное
белой краской, сбоку на крохотном стульчике скрючилась Миранда. Лицо девочки
было залито кровью. Я испугался, похоже, мы отчего-то с ней оказались в машине,
куда нас везут? Почему? Отчего немилосердно болит голова? Внезапно у меня
прорезался голос:
— Миранда! Что с твоим лицом? Девочка бросилась мне на грудь:
— Ваня, ты жив!
— Конечно, жив, — раздался сзади незнакомый бас, потом нечто, пахнущее
резиной, прижалось к моему носу, я вдохнул режущий легкие воздух и заснул.
Через две недели я и Нора сидели в кабинете у Макса Воронова.
— Ну что, чудо-сыщики, — вздохнул приятель, — как следствие прошло?
Я промолчал, честно говоря, сказать мне было нечего.
— Как ты себя чувствуешь? — обратился ко мне Макс.
— Хорошо, надо же, какая незадача, — покачал я головой, — надеюсь, Василию
купили корзину оранжерейной клубники?
— Кто такой Василий? — вздернул брови Макс.
— Как? — удивился в свою очередь я. — Ты не знаешь? У нас на кухне отошел
шланг, через который в плиту поступает газ. Отравленный воздух сначала заполнил
мою комнату, потому что она ближе всего к кухне, затем пополз по коридору в
остальные помещения. Кот Василий приобрел привычку спать в моей кровати, сколько
раз гнал шельмеца, без толку, лезет назад. И в ту ночь он тоже лежал рядом.
Василий учуял газ и попытался меня разбудить, думаю, кусал за нос, в больнице
обнаружили на моем носу мелкие, но глубокие ранки. А когда понял, что я не
собираюсь вставать, влетел в спальню Миранды, которую тоже успел заполнить газ.
Василий предпринял героические усилия, чтобы разбудить крепко спящую девочку,
кусал за ноги, за руки и в конце концов принялся царапать ей щеки. Миранда
очнулась и вскочила. Правда, она не сразу сообразила, в чем дело, и сначала
пнула Василия, но потом поняла, что в воздухе стоит сильный запах газа и
бросилась сначала ко мне, затем к Hope. Так что благодаря Василию мы все
остались живы, а поскольку сей кот вегетарианец, то, надеюсь, клубнике-придется
ему по вкусу.
Макс резко повернулся к Hope:
— Вы не сказали ему правду?
— Нет, — покачала та головой, — не успела.
— Какую правду? — насторожился я. Макс тяжело вздохнул:
— Что ж, работу вы проделали огромную, жаль, почти зря.
— Я правильно назвала имя убийцы, — хмуро ответила Нора.
— Ладно-ладно, — широко улыбнулся Макс, — признаю это и снимаю перед вами
шляпу, Ниро Вульф.
Нора хмыкнула:
— Да, у меня талант.
— Ничего не понимаю, — пробормотал я.
Макс глянул на Нору.
— Покажи ему фото, — велела моя хозяйка. Приятель вытащил из стола снимки.
— Узнаешь?
Я начал разглядывать карточки. На одной была крупно снята рука, вернее
запястье, нежное, тонкое, изуродованное отвратительным рубцом. Со второй
смотрела девушка. Темно-каштановые, переливающиеся, роскошные волосы, синие
глаза, чуть широковатые брови, пухлые губки и пикантная родинка в углу рта. Не
узнать было нельзя.
— Это Алена Шергина.
— Уверен?
— Конечно, она приходила к нам.
— Теперь посмотри на дату съемки. Я уставился на белые мелкие, цифры в
углу фото.
— Март этого года?! Не может быть! Алена погибла в начале февраля, а тут
она совсем живая, фото явно сделано не с трупа. Эй, погодите, Шергину
кремировали в конце февраля! Даже если на секунду предположить, что на снимке
покойница, все равно не получается.
— Здесь сфотографирована абсолютно живая особа, — спокойно ответил Макс, —
живее не бывает.
— Кто же это? — в полной растерянности спросил я. — У Шергиной есть
сестра-близнец?
— Нет, — влезла в разговор Нора, — не было у неё никаких сестер, зато
имелся подлый характер, неуемная жажда денег, полное отсутствие таких понятий,
как дружба и порядочность. А подобное притягивает к себе таких же людей. Среди
общей массы знакомых Алены нашлась одна, задумавшая и осуществившая дьявольский
план. Ты, Ваня, так ничего и не понял.
— Нет, — честно признался я.
— Ладно, слушай! — воскликнула Нора, потом повернулась к Максу. — Кто
станет рассказывать?
— Насколько понимаю, — улыбнулся приятель, — Ниро всегда лично докладывал
о своих рассуждениях.
Нора улыбнулась и стала вводить меня в курс дела.
Очень часто судьба подбрасывает людям испытания: тяжелую болезнь или
нищету. Не всякий способен с честью выдержать удар, кое-кто ломается, пасует
перед обстоятельствами. Алена Шергина все детство провела в комфортной
обстановке богатого дома, девочка никогда не задумывалась о хлебе насущном и о
том, откуда берутся деньги. Тем тяжелей было ей стать нищей. Год, проведенный
Шергиной без средств к существованию, кардинально изменил её. Больше всего на
свете, даже больше смерти, она боялась вновь стать бедной. Страх
трансформировался в фобию. Натолкнувшись глазами на бабушку, просящую у дороги
подаяние, Шергина холодела. Только бы не оказаться в старости без копейки, с
одной пенсией от не слишком щедрого к старикам государства.
После смерти Алены в разных местах квартиры были найдены тайники, куда
девушка откладывала на «черный день» доллары. Желая побольше заработать, Алена
потеряла все тормоза. Ничто не казалось ей предосудительным. Поставить «жучок» в
кабинете у Колобковой, а потом шантажировать её клиентов… Пожалуйста. Алена
легко проделывает это. Снимать людей в тот момент, когда они уверены, что их не
видят посторонние глаза? Великолепно, без проблем. Договориться с
коллекционером, который забирает у наивного старика Дюкина за бесценок награды,
а потом поделить с немцем барыш? Не вопрос. Алена с ловкостью проделывает все
эти операции, не ощущая никакого душевного дискомфорта. Главное для неё —
деньги. И надо сказать, она зарабатывает их в большом количестве.
Алене до поры до времени здорово везет. И из истории с порнографическими
снимками Сонечки Алена выныривает сухой. Леонид Михайлович уступает просьбам
любовницы, не трогает Шергину… Сусанна и Марк не спешат в милицию. Впрочем,
когда обман раскрывается, Алена выскакивает из огня, не обжегшись, Зинаида
просто разрывает дружеские отношения, боясь за свою профессиональную репутацию.
Она не предпринимает никаких мер, чтобы наказать бывшую подругу. Фантастическая
удачливость!
Но только в делах с личной жизнью у Алены плохо. Стоит кавалерам понять,
что их дама выше всего ставит звонкую монету, как чувства тускнеют. Правда, один
раз дело совсем докатилось до свадьбы, но тут на горизонте возникла Марина
Райкова и отбила жениха у подруги. Шергина вдрызг разругалась с приятельницей,
но этого ей показалось мало, Алена решает мстить по полной программе. Шергина
берет один из старых снимков, где Райкова запечатлена с одним из своих
кавалеров, монтирует головы Марины и парня с чужими, обнаженными туловищами и
помещает «любовников» на кровать, стоящую возле тумбочки, на которой лежит
«Мегаполис», вышедший накануне свадьбы. Естественно, она ставит на снимке и
нужную дату. Подделка сделана столь искусно, что даже у самой Райковой не
появляется никаких сомнений — это она, только снятая давно, очень давно. Цель
достигнута, коварный жених пытается вернуться к Алене, но та выгоняет его. Потом
у Шергиной случается ещё несколько мимолетных романов, и в конце концов она
связывается с Ильей Наметкиным, инфантильным, совершенно не приспособленным ни к
какой деятельности парнем.
Сначала Шергиной нравится роль мамы, она даже, наступив на горло
собственной жадности, покупает Илье подарки, но затем юноша начинает её
раздражать, и она выгоняет его. Но не тут-то было. Любой мужчина, получив от
ворот поворот, как минимум обозлится, но Илья плачет, ноет, звонит Алене,
выпрашивает у той свидания. Вполне вероятно, что он по-своему любит Алену, хотя,
думается, не хочет терять удобную любовницу. Шергина держит Илью за комнатную
собачку. Звонит юноше, если нужно пойти на тусовку, а более подходящего кавалера
не нашлось. Наметкин сопровождает её в походах по магазинам, носит за ней сумки.
У них странные отношения. Алена покупает парню сигареты и делает изредка
презенты, а тот словно рад унижаться, чем гаже обращается с ним любовница, тем
больше он к ней привязывается.
Вот так они и живут. Алена зарабатывает деньги, мечтая найти мужа, который
смог бы обеспечить её по полной программе, и, представьте себе, такой
появляется. В «Злату» обращается очень богатый человек, решивший сделать своей
домработнице подарок на день рождения — поездку на две недели в Испанию.
Шергина приезжает к мужчине домой, узнает, что тот холост, с восторгом
оглядывает шикарное подмосковное имение и понимает: вот подходящий вариант.
Надо сказать, что Алена внешне просто красавица, и бизнесмен охотно идет
на контакт. Развивается красивый роман, целых две недели Шергина чувствует себя
счастливой, но потом любовь резко заканчивается. Предполагаемый муж преспокойно
заявляет:
— Нам было хорошо вместе, но, прости, я встретил настоящую любовь, давай
разбежимся по-хорошему, что хочешь в качестве отступного?
Обозленная Алена, сообразив, что ей никогда не стать хозяйкой в загородном
доме, называет крупную сумму и получает её. Шергина опять заработала много
денег, но у неё вновь вышел облом с личным счастьем.
Судьба большая шутница, иногда она любит сталкивать людей лбами, а потом,
потирая руки, наблюдает за происходящим. Спустя некоторое время Алена узнает,
что счастливой соперницей, женщиной, которая вот-вот превратится в богачку,
стала.., одна из её хороших знакомых.
«В жизни все повторяется дважды, но в виде драмы, только однажды, а во
второй раз, в насмешку вроде бы, в виде пародии, только пародии…» Поэт точно
подметил закономерность событий, действительно, в нашей судьбе многое
повторяется, жизнь словно проверяет, хорошо ли мы усвоили предыдущий урок. Вот и
Алена вновь оказалась в ситуации, подобной той, что уже случалась с ней. Тогда
кавалера увела Марина Райкова, и надо же случиться, что и сейчас…
— Ясно, — подскочил я, — она опять отбила парня у Шергиной, а, чтобы та не
сделала очередную гадость, убила Алену.
Нора вытащила папиросы, старательно сложила мундштук и сказала:
— Ты сначала дослушай, а потом делай выводы. Шергина на самом деле
начинает думать, как поступить. Больше всего ей хочется разрушить чужое счастье.
В голове, очевидно, мечутся мысли: что делать? Наверное, она думала об очередном
фотомонтаже, но тут вдруг случается нечто, полностью меняющее ход событий.
Нора замолчала, потом старательно загасила окурок и сказала:
— Позвольте лирическое отступление. Я кивнул.
— Иногда, — усмехнулась хозяйка, — в молодости человек совершает какой-то
поступок, подлый, некрасивый или даже преступный. Потом старательно делает вид,
что ничего не произошло, живет дальше, «закопав» секрет, через какое-то время
перестает бояться, понимая, что его тайна никому не известна, потом порой и сам
забывает о совершенном. «А был ли мальчик?» — спрашивает себя один литературный
герой, убивший ребенка, и отвечает: «Не было его». Но потом откуда-то вдруг
появляется некто знающий… Сколь веревочке ни виться, а конец будет, нет ничего
тайного, что не стало бы явным, у лжи короткие ноги… Можно привести ещё много
пословиц и поговорок…
В тот самый момент, когда Алена, кипя от злобы, обдумывает план мести
подруге, ей предлагают заказ, самый обычный, заснять торжество, посвященное
юбилею некой Марии Семеновны Дундуковой. Алена приезжает по указанному адресу в
подмосковный Волоколамск и целый день исправно щелкает фотоаппаратом. Гостей у
Марии Семеновны оказалось туча, очень многие прибыли в милицейской форме, а,
когда начались тосты, Алене стало понятно, что Мария Семеновна работала и даже
сейчас, несмотря на 70-летний юбилей, все ещё служит директором школы. А ещё
через десять минут Шергина поняла, что школа, которой в течение сорока лет
бессменно руководит Мария Семеновна, не простая, а специальная, но не надо
думать, что в ней дети углубленно изучают иностранные языки и катаются на пони.
Нет, это был специнтернат, куда отправляли на учебу малолетних преступниц,
девочек, которые совершили противоправные поступки до своего совершеннолетия.
Торжества закончились после полуночи. Усталая Алена запечатлела, как
хозяйка провожает последнего гостя, и стала упаковывать в сумку объективы.
— Ты куда, милая? — заботливо спросила Мария Семеновна.
— Домой, — улыбнулась Алена.
— Детки небось маму заждались, — вздохнула Мария Семеновна, — только как
же ты поедешь? Электрички уже не ходят. Позвони мужу и скажи, что останешься у
меня.
— Нет у меня семьи, — пояснила Алена, — и электричкой я не пользуюсь,
машина во дворе стоит.
— И думать не смей, — замахала руками директриса, — ляжешь в гостиной,
места полно, живу одна.
— Лучше я поеду.
— Нет, — отрезала Мария Семеновна, — дорога скользкая, темно, еще, не дай
бог, разобьешься, я потом себе не прощу, давай, попьем чаю спокойно, ты небось и
не поела как следует.
Директриса говорила категорическим тоном человека, привыкшего раздавать
указания, за окном бушевала непогода, мороз ломал деревья, и Алена,
поколебавшись, послушалась.
Если бы она уехала, то, скорей всего, была бы сейчас жива, но Шергина
осталась и сделала тем самым первый шаг к своей гибели.
Мария Семеновна, болтливая, как все пожилые люди, принялась рассказывать
Алене о своей работе. Дундукова была энтузиасткой, одним из тех редких людей,
которые работают в системе управления исполнения наказаний по велению сердца.
Спиртное совсем развязало язык Марии Семеновны, и из неё полился поток
информации.
— Наши девочки на самом деле несчастные существа, никому не нужные дети…
Потом на столе оказались горы фотоальбомов, и Дундукова принялась
демонстрировать снимки.
— Вот, смотри, выпуск семьдесят второго года, все хорошо устроены. Ляля
Кичина поступила в мединститут, вот, семьдесят шестой, тоже никто не пропал,
семьдесят седьмой…
Палец старушки скользил по изображениям детских лиц.
— У нас практически не было рецидивов, девушки идут на работу, многие
учатся дальше, женятся, рожают детей. Я столько раз была крестной матерью.
— Разве можно исправить преступника? — спросила Алена.
Мария Семеновна разозлилась:
— Они не уголовницы.
— Так ведь хорошего ребенка в специнтернат не отправят, — возразила Алена.
Очевидно, она наступила директрисе на больную мозоль, потому что Дундукова
водрузила на нос очки и произнесла речь:
— Да, девочки оступились, украли, ограбили, даже убили, но они не
виноваты. Ужасные семейные условия, пьющие родственники… Многие из наших
воспитанниц только в интернате увидели постельное белье и попробовали конфеты.
Им не повезло с самого детства, их били, насиловали и в конце концов вынудили
пойти на преступление…
Мария Семеновна перевела дух и продолжила:
— За все время работы я встретила только одну девочку, о которой могу
сказать: она настоящая преступница. Кстати, связь с ней я потеряла, закончила
она школу и исчезла, её дальнейшая судьба мне неизвестна, но, думается, ничего
хорошего из девицы не вышло. Погоди, сейчас покажу.
Увидав снимок, Шергина постаралась сохранить спокойствие. Перед ней лежало
фото той самой её подруги, к которой переметнулся выгодный, богатый жених. На
карточке она запечатлена юной, семнадцатиле
...Закладка в соц.сетях
