Жанр: Электронное издание
podushkin
...тресоли и, честно говоря, собиралась её вышвырнуть. Но тут в
«Злате» нашли некоего Джона Монтогомери, к которому и отправили Олю.
Поездка оказалась волшебно-прекрасной. Джон поселил Ольгу в своем
загородном доме, а его жена провезла по магазинам, не позволив гостье ни разу
заплатить. Домой Оля явилась переполненная впечатлениями, с чемоданами, набитыми
подарками, и с кредитной карточкой, на которой лежала очень приличная, по её
понятиям, сумма.
Наташе тоже захотелось такого путешествия, и она прибежала в «Злату».
Алена Шергина радушно приняла клиентку и стала предлагать разные варианты, но
все они не подходили, потому что первоначально требовали вложения капитала в
России, а у Наташи денег хватало только на билет в одну сторону в какую-нибудь
страну, желательно не очень далекую. Коллекций она не собирала и ничего
предложить не могла. Было видно, что Алена Шергина находится в некотором
затруднении. Она попросила Наташу подождать недельку, и Елистратова приуныла,
понимая, что ей, скорей всего, никуда не поехать, либо надо рискнуть, занять
денег, купить какой-нибудь товар в надежде на то, что он за рубежом хорошо
продастся. Наташа — боязливая, очень осторожная, взять чужие деньги, пусть даже
ненадолго, для неё большая проблема. Вот девушку и одолевали тяжкие раздумья: и
мир посмотреть хочется, и деньги одалживать неохота. Впрочем, Наташа уже была
почти готова к тому, чтобы попросить у одной из своих подружек некоторую сумму,
как позвонила Алена и радостно сообщила:
— Ну, все чудесно устроилось! Ни копейки не потратите даже на билет, вам
оплатят дорогу в оба конца. Правда, отправим вас ненадолго, всего на три дня, но
это только начало. Гостиница будет самая дешевая, номер без всяких удобств, но
ведь вам там не всю жизнь проживать.
— Так куда надо отправляться? — еле живая от радости задала вопрос Наташа.
Она ожидала услышать — в Турцию или в Египет, но Алена выпалила:
— В Париж!
Елистратова едва не потеряла сознание от счастья. Париж! Вот это номер!
— Что же такое туда можно привезти? — недоумевала Наташа. — Вы не забыли,
денег-то у меня на всякие коллекционные штуки нет.
— Вам жутко повезло, — сказала Алена, — слушайте.
История казалась невероятной. Некий подмосковный фермер решил обогатиться,
разводя лягушек. Почему ему пришла в голову подобная идея, отчего он не захотел
заниматься обычными курами, коровами и козами, осталось за кадром. Крестьянин
оказался продвинутым и через Интернет вышел, на некоего Анри Дамеля, владельца
ресторана в Париже. Через некоторое время они договорились. Парень должен был
сам, за счет Анри, транспортировать в Париж пробную партию деликатесов. Фишка
состояла в том, что земноводных следовало доставить живыми, в специальном
контейнере. Фермер оформил все необходимые бумаги и.., сломал ногу.
— Если согласитесь, — объясняла Алена, — он вам ещё сто долларов за услуги
заплатит, ну как? Здорово, да?
— Я лягушек боюсь, — прошептала Наташа.
— Да что вы! — воскликнула Алена. — Такое раз в жизни случается. Париж
посмотрите, всех и делов-то, что контейнер передать. Да не волнуйтесь, он будет
хорошо закрыт, лягушки не выскочат.
И Наташа согласилась. Шергина мигом уладила все формальности. Елистратова
получила билет, паспорт с визой, сто долларов и контейнер, довольно тяжелый ящик
с ручкой.
Наташа сильно волновалась, проходя таможню, это был её первый выезд за
рубеж. Но никаких сложностей не случилось. Документы были в порядке, Наташенька
спокойно прибыла в Париж и встала, как ей было приказано, под табло в зале
прилета.
Через два часа, поняв, что никто не собирается к ней подходить, Наташа
отыскала бесплатный телефон и позвонила в ресторан. Но договориться с
противоположной стороной ей не удалось, Наташа совершенно не владела
французским, женщина, поднявшая трубку, не понимала по-английски и тарахтела,
словно безумная погремушка, повторяя что-то больше всего похожее на ля-ля-ля-ля.
Наташа слегка приободрилась. Значит, ресторан работает, может, встречавший
человек просто не нашел ее? Девушка вытащила бумажку с адресом, подошла к
полицейскому… Как она добралась до места — особый рассказ, но наконец цель была
достигнута. Представьте теперь её ужас, когда в здании номер двенадцать по улице
Франсуа Араго не оказалось никакого ресторана. Это был самый обычный дом, с
жилыми квартирами. Наташа ещё раз попыталась позвонить, но трубку теперь никто
не брал.
Только выйдя из телефонной будки, Наташа осознала ужас своего положения.
Одна в чужой стране, среди людей, чей язык ей неизвестен, с контейнером, полным
лягушек… Было отчего заплакать. Но она решила не сдаваться, а добраться до
гостиницы, где был забронирован для неё номер, название отеля она знала.
Наташа стала останавливать прохожих, но те лишь качали головами, буркая
что-то себе под нос, и убегали.
Вот тут она растерялась окончательно. В Москве вокруг потерявшейся
иностранки мигом собралась бы толпа, но в Париже проявили к ней полнейшее
равнодушие. Наташа решила вернуться к метро и найти там полицейского, пошла, как
ей показалось, в правильном направлении, повернула налево и ахнула. Город
внезапно кончился. Впереди виднелся лес или парк, чуть поодаль вилось шоссе и
стояли красивые особняки. Было очень тихо, безлюдно и страшно. Наташа села на
контейнер и зарыдала.
Внезапно около неё остановилась блестящая машина, выглянул симпатичный
белокурый парень и спросил что-то на французском.
— Я говорю только на английском, — безнадежно ответила девушка.
Француз вышел из автомобиля и поинтересовался уже на английском:
— Что за горе приключилось? Или хочешь, чтобы в Париже началось
наводнение?
Наташенька, рыдая, принялась вываливать историю своих приключений. Через
какое-то время француз поинтересовался:
— Так ты из Москвы?
— Ага, — кивнула Наташа.
— Во, блин, встреча, — на чистейшем русском языке заявил француз, — давай
знакомиться, Сергей.
Дальнейшие события походили на сказку. Сергей мигом решил все её проблемы.
Сначала отвез Наташу в гостиницу, другую, не ту, где была забронирована комната,
а, очевидно, очень дорогую. Потому что номер оказался роскошным, с джакузи,
телевизором и холодильником, набитым бутылками. Потом, взяв контейнер, Сергей
отправился искать ресторан.
Вернулся примерно через час и сообщил:
— Такой харчевни в Париже нет, напутали в твоей фирме, на, держи.
Наташа уставилась на груду незнакомых бумажек.
— Это что?
— Шесть тысяч франков, — пояснил Сергей, — я твоих лягух в другую
обжираловку пристроил.
— Поменяй мне их на доллары, — попросила Ната.
— Зачем? — удивился добрый самаритянин. — В Париже только франки ходят.
— Так мне деньги в Москву везти.
— Это почему? — удивился Сергей.
— Лягушки-то не мои, надо баксы хозяину отдать.
— Ни фига подобного, — взвился мужчина, — он ещё тебе должен за то, что в
такую историю втравил, потрать их на себя.
И Наташа понеслась по магазинам и музеям, она провела в Париже волшебные
дни, но, вернувшись в Москву, прибежала в «Злату» и устроила громкий скандал.
Алена пыталась оправдаться, показывала какие-то бумаги, но Наташа
пообещала взорвать офис, поколотить Шергину и выскочила на улицу с чувством
выполненного долга. Естественно, она не собиралась выполнять то, о чем кричала в
приемной турфирмы, просто выплеснула злость на женщину, которая доставила ей
неприятности.
Уже вечером Наташа забыла об учиненном скандале, потому что на пороге её
дома появился Сергей с букетом цветов и предложением руки и сердца. Парень
оказался богатым холостым бизнесменом, принц полюбил Золушку, и дело мгновенно
понеслось к свадьбе. Сейчас Сережа делает в этой квартире ремонт, соседей он
расселил в другие места.
— Вот, мебель купили, — гордо заявила Наташа и похлопала рукой по белоголубому
дивану.
— Значит, вы не станете подавать жалобу на Шергину? — уточнил я. Наташа
рассмеялась:
— Не-а, я послала ей приглашение на свадьбу, как ни крути, получается, что
она нас сосватала.
Я ушел от неё со спокойным сердцем. Она не имела никакого отношения к
смерти Алены. Следующим по списку шел Дюкин Мирон Сергеевич, и я отправился в
Переделкино.
Выслушав рассказ об отделе расследований, Дюкин потер рукой затылок и
заявил:
— А че? Деньги заплатить могут? Хотя это навряд ли.
— Сначала разберемся, что к чему, найдем виновных.
Мирон Сергеевич хрипло рассмеялся:
— Так они далеко, в Берлине.
— Ответственность лежит на сотруднице, которая вас отправляла, если не
ошибаюсь, это Алена Шергина?
Дюкин вяло махнул рукой:
— Да ни при чем она.
— Но вы, вернувшись в Москву, устроили в офисе скандал!
— Было дело, — согласился Мирон Сергеевич, — от злости. Ведь было очень
обидно, но потом я остыл, разобрался и понял, что сам старый дурак, решил на
пятак рублей купить, ну и получил по заслугам…
— Если не затруднит, то поподробней, пожалуйста.
— Что ж, слушайте, — пожал плечами Дюкин, — мне спешить некуда, я на
пенсии. Оттого и в историю полез, заработать маленько хотел, ну и мир
посмотреть, конечно.
Дюкин узнал о «Злате» в «Рамсторе». Стоял у стеллажей с йогуртами, и тут к
нему подскочила вертлявая девчонка в юбочке по самое некуда и всунула ему купон.
Мирон Сергеевич всегда охотно берет то, что дают бесплатно, поэтому и ездит в
«Рамстор», а не ходит в близлежащие магазины. В «Рамсторе» постоянно угощают: то
кофе нальют, то чаю, то сыр предложат. Мирон Сергеевич не спеша обходит все
точки, рекламирующие свой товар, и особо понравившиеся продукты без всякого
стеснения пробует по несколько раз. Поэтому он взял купон и принялся внимательно
его изучать. Сначала Дюкин испытал разочарование: это оказалась рекламная
листовка фирмы, организующей выезды за рубеж. Но потом его привлекла фраза в
самом низу: «Каждому обратившемуся — подарок». Мирон Сергеевич приехал домой и
позвонил в «Злату». Там его любезно заверили:
— Сувенир получит всякий, приехавший в нашу фирму.
— Даже если путевку не купит? — решил уточнить Дюкин.
— Да, — ответили на другом конце провода. Мирон Сергеевич на пенсии,
делать ему нечего, вот он и отправился в центр, нашел фирму, попал в комнату,
где сидели две милые девушки, получил симпатичную кепку с надписью «Турфирма
«Злата» и уже собрался в обратный путь, но тут девицы принялись рассказывать об
экономическом туризме. Мирон Сергеевич загорелся идеей, и Алена Шергина
подобрала ему тур. Дюкина отправили в Берлин, где жил коллекционер наград, а у
Мирона Сергеевича имелась достаточно редкая вещь — нагрудный знак сотрудника
НКВД, оставшийся от отца, и медаль «За взятие Кронштадта», которую его папенька
получил в молодые годы. Алена пообещала, что за раритет ему дадут хорошие
деньги. Немецкий коллекционер оплатил дорогу и гостиницу, Дюкин прилетел в
Берлин.
Вначале он был очень доволен. Немец встретил его в аэропорту, отвез на
своей машине в отель, осмотрел награды и тут же вручил Дюкину две тысячи марок,
астрономическую сумму для Мирона Сергеевича. Следующий день Дюкин шлялся по
Берлину в полном восторге, деньги он не тратил. Решил отложить на черный день.
Впрочем, в Германии он не голодал, хоть и не истратил ни копейки. У немцев
угощали в магазинах бесплатно даже более охотно, чем в «Рамсторе», и в Москву
Мирон Сергеевич летел совершенно счастливый: сумка его была полна бесплатных
приобретений: шампуни, кремы в маленьких пакетиках, пробники духов, шапочка для
душа из отеля, пластмассовые очень красивые ложечки, на которые немцы кладут
кусочки рекламируемых продуктов, шариковые ручки, зажигалки, презервативы, щетка
для одежды…
Наверное, у Дюкина на всю оставшуюся жизнь сохранились бы наилучшие
воспоминания, но, на свою беду, в самолете он разговорился с соседом, отлично
одетым парнем лет сорока, похвастался перед ним удачным гешефтом.
Собеседник рассмеялся и объяснил Дюкину, что его облапошили.
— Поймите, вы отдали редкие вещи за копейки. Коллекционер просто
воспользовался вашей безграмотностью. Да одна медаль стоит около пяти тысяч
долларов. Их осталось очень мало, а про нагрудный знак сотрудника НКВД я и не
слышал. Правда, торгую антикварной мебелью и, так сказать, не в материале.
Мирон Сергеевич ужасно расстроился. Видя это, сосед сказал:
— Не переживайте, это обычная ситуация, в моем деле тоже подобное
случается, я сам иногда сильно цену занижаю, если вижу, что клиент ничего не
соображает, это бизнес — не обманешь, не получишь прибыли. Наверное, сотрудница
фирмы в доле с немецким коллекционером.
— Это как? — не понял простоватый Дюкин.
— Элементарно, — усмехнулся ушлый антиквар, — небось получит от фрица
процент за ваши железки.
Как только прилетел в Москву, Мирон Сергеевич побежал в «Злату» и
набросился на Алену с криком:
— Воровка!
Шергина спокойно выслушала его, потом показала подписанный им контракт.
— Видите, тут написано: «Фирма не несет ответственности за совершенные
сделки».
— Обманщица! — гремел Дюкин. Алена покраснела:
— Вам не стыдно? Я так для вас постаралась! Извините, но с коллекционером
вы договаривались сами!
Мирон Сергеевич пригрозил Алене и уехал. Дома он стал выплескивать свой
гнев на жену, но та неожиданно оказалась на противоположной стороне.
— Знаешь, Мирон, — возразила верная супруга, — девочка права, а ты
поступил некрасиво.
— Это почему, еще?! — взвился супруг.
— Ну посуди сам! Валялись бы эти знак с медалью никому не нужные, —
пояснила жена, — а так ты и за границей побывал, и подарков привез, и деньги
получил. И потом, ну отчего ты поверил тому парню? Может, он вовсе никакой не
антиквар, а просто увидел, какой ты довольный, и решил настроение тебе
испортить. Встречаются такие люди, хлебом не корми, дай ближнему в душу
наплевать! Ну не могут старый значок и медаль такие деньги стоить!
Мирон Сергеевич призадумался, а потом понял, что рассудительная супруга
права. Дюкин умеет признавать свои ошибки, поэтому позвонил Шергиной и сказал:
— Вы это, того, уж не сердитесь. Сдуру налетел, не подумавши.
— Ничего, Мирон Сергеевич, — миролюбиво ответила Алена, — с кем не бывает.
Давайте, ещё один тур подберу, если хотите.
Дюкин обрадовался, что девушка не держит на него зла.
— Ну спасибо, может, когда и соберусь. Одним словом, они расстались
друзьями.
— Значит, вы не хотите подавать на Шергину жалобу, наказывать ее? — Я
решил поставить точку в разговоре.
— Нет, — покачал головой Мирон Сергеевич, — она-то все хорошо сделала. Это
я, дурак, поверил парню в самолете, ну и распсиховался. Вашей Алене, наоборот,
благодарность объявить надо, ну когда ещё мне в Германии побывать бы удалось?
Я вышел на улицу, с наслаждением закурил и стал звонить последнему из
списка обиженных, Колпакову Олегу Анатольевичу.
— Да, — раздался сиплый голос.
— Позовите, пожалуйста, Олега Анатольевича, — попросил я.
В трубке воцарилось молчание, было слышно только легкое потрескиванье,
шорох и далекую музыку.
— Алло, — повторил я, — Олега Анатольевича можно?
— Кто его спрашивает? — прохрипел невидимый собеседник.
— С работы, — соврал я, похоже, дядька в глубоком запое и плохо
соображает, что к чему.
— Насчет работы можно и со мной поговорить, — очевидно, не понял меня
пьяница.
— С вами — это с кем?
— Мы вместе снимаем вам свадьбу, день рождения или похороны?
— Я попал в фотоателье?
— Ну вроде.
— Олег Анатольевич тут работает? Его можно пригласить к аппарату?
— Тьфу, пропасть, — разозлился мужик, — на фига тебе Олег? Я тоже отлично
щелкаю, между прочим, лучше его, на конкурсах побеждал! Приезжай, сделаю все в
лучшем виде.
— А Олег Анатольевич будет в салоне? Алкоголик помолчал немного и заявил:
— Ага, все тебе будет, ехай скорей.
— Давайте адрес, — попросил я.
Глава 16
Я всю жизнь провел в Москве, более того, родился в столице, там же
появились на свет и мои отец с матерью, и казалось, я хорошо знаю город. Но вот
про улицу с названием Пруд Ключики услышал впервые. Пришлось лезть в атлас. К
моему удивлению, она оказалась почти в центре, отходила от шоссе Энтузиастов. Я
не слишком-то люблю этот район. Мало кто из нынешних москвичей в курсе, что
раньше, ещё до Октябрьской революции 1917 года, эта дорога носила другое
название. Она помянута во многих песнях тех лет и полита слезами, потому что
именно по ней гнали арестантов на каторгу. Об этом мне рассказал отец, хорошо
знавший историю Москвы. Более того, в свое время он показал мне небольшой
двухэтажный домик на пересечении шоссе Энтузиастов и Кабельного проезда. Мы
ехали с отцом на машине, уж не помню сейчас куда, внезапно он притормозил и
сказал:
— Вот, Ваня, смотри, это был пост.
— Что? — не понял я. Отец указал на домик:
— Так называлось место, где ночевали заключенные, которых гнали на
каторгу. Впрочем, думаю, в доме останавливалась охрана, а мужиков просто
укладывали на дороге, а может, тут стоял ещё какой сарай.
— А где рельсы? — спросил я. Отец грустно улыбнулся:
— Эх, Ваняша, по железной дороге, в «Столыпине», стали позже возить,
дорогое это удовольствие для государства. Раньше пешком шли, через всю Россию, в
кандалах, а то и с ядром на ноге, вот в таких постах отдыхали, ели горячее.
Я ужаснулся:
— И зимой ходили? Отец кивнул:
— Конечно, в России-то восемь месяцев холод стоит. Печальное место, не
удивлюсь, если узнаю, что большинство жителей, тех, кто сейчас имеет здесь
квартиры, одолевают всякие заболевания: онкология или чего похуже. Аура тут
тяжелая, черная…
Я не понял слова «аура», а спрашивать, что оно означает, не стал, но с тех
пор всегда, стоит мне оказаться вблизи шоссе Энтузиастов, как начинает щемить
сердце и болит голова.
На улице Пруд Ключики практически не было жилых домов, но на неё выбегало
множество безымянных крохотных переулочков, в одном из них и отыскался нужный
дом. Я с сомнением посмотрел на строение, больше всего напоминающее барак:
двухэтажное, с облупившейся штукатуркой. Дверь подъезда была нараспашку, и когда
я приблизился к ней, то понял почему. Она висела на одной петле, и закрыть её не
представлялось возможным.
Я набрал в легкие побольше воздуха и вошел внутрь. На лестнице было
темным-темно, тут не горела ни одна лампочка. Слабый свет должен был проникать
через заросшее грязью окно на лестнице, но на улице стемнело, и я начал чиркать
зажигалкой, пытаясь осветить номера на дверях. Но их не оказалось. Я имею в виду
таблички с номерами квартир, двери были на местах. Похоже, в этом доме вообще не
жили люди. Потому что на мой стук никто не откликался.
В полном недоумении я поднялся на второй этаж, толкнулся в первую
попавшуюся дверь и внезапно влетел внутрь квартиры. Она была не заперта.
Здоровенная бабища в красном байковом халате отложила в сторону нож и хмуро
поинтересовалась:
— Тебе чаво? Ишь, вломился без спросу. Я попятился назад. В квартире не
было никакого намека на прихожую, вы сразу оказывались на кухне.
— Извините, на первом этаже двери не открывали, я думал, что и тут никого
нет.
— Так их всех уж выселили, — неожиданно мирно ответила баба и подняла
крышку, закрывающую черную чугунную сковородку. Я чуть не задохнулся, в нос
ударил мерзостный запах. Похоже, тетка жарила на машинном масле котлетки из
ближайших родственников кота Василия.
— Ищешь кого? — полюбопытствовала она и принялась тыкать вилкой в
содержимое сковородки.
— Да, — ответил я, стараясь не дышать, — Олега Анатольевича Колпакова.
Липкая вонь прочно поселилась в носу, внедрилась в мозг, и я испугался,
что впервые в жизни упаду, словно истеричная дамочка, в обморок.
Но тут хозяйка, на мое счастье, вернула крышку на место, — вытерла руки о
халат и усмехнулась:
— Ишь ты, нету здесь такого.
— Он в восемнадцатой квартире живет, фотограф.
Баба рассмеялась:
— А-а, так бы и сказал. Только его Ванькой зовут, да и какой он мастер?
Пьянь подзаборная! Ступай туда.
— Куда? — не понял я.
Хозяйка указала толстой короткопалой ладонью на дверь, ведущую в глубь
квартиры.
— Туда.
Ничего не понимая, я потянул ручку двери и оказался в длинном коридоре,
конца которого не было видно.
— Шагай спокойно, — напутствовала бабища, — восемнадцатая комната
последняя.
Тут только до меня дошло, что это общежитие, множество комнат с одной,
общей, кухней.
В потолке горело несколько тусклых сорокаваттных лампочек, стены были
выкрашены в грязно-зеленый цвет. Очевидно, тут все же жили люди, потому что изза
дверей раздавались разные звуки. В одном месте ругались, в другом плакал
ребенок, в третьем орал дурным голосом мужчина:
— Эй, наливай, ищо давай!
Никогда до сегодняшнего момента мне не приходилось бывать в подобном
месте, я и предположить не мог, в каком кошмаре обитают некоторые москвичи!
Наконец я дошел до последней двери и постучал согнутым пальцем о филенку.
— Заходь, — донеслось изнутри.
Я шагнул в комнату и вновь ощутил приступ дурноты. Узкое, пеналообразное
помещение напоминало комнату, в которой жил Раскольников "Родион Раскольников —
главный герой романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание».". Правда,
меблирована она была иначе.
Посреди неё громоздился двухтумбовый письменный стол, заваленный всякой
дрянью. Возле одной стены маячила самая простая раскладушка без матраса,
накрытая серо-синим застиранным байковым одеялом. У другой стены громоздились
картонные коробки, из которых торчали грязные шмотки.
— Тебе чего? — сиплым голосом спросил мужик, сидевший на раскладушке.
Хозяин был, очевидно, мой ровесник, но, надеюсь, я выгляжу намного лучше.
— Где можно увидеть Олега Анатольевича? — Я решил сразу хватать быка за
рога.
Хорошо хоть в этой грязной комнате не пахло никакой едой, в воздухе лишь
витал запах дешевых сигарет и чего-то горького, похоже, лекарства.
— Зачем тебе Олег? — поинтересовался неопрятный мужик и поскреб голову
грязными пальцами. — Ты, что ли, хотел на съемку нанять? Звонил, да? Так я лучше
сделаю! Олег не умеет классно работать.
Поняв, что хозяин сейчас станет изо всех сил добиваться заказа, я быстро
сказал:
— Вас ведь вроде Иваном зовут?
— Не-а, — протянул хозяин, — Митькой. Я удивился:
— Только что на кухне я встретил женщину, она сказала, что в восемнадцатой
комнате Ваня живет.
Фотограф с трудом поднялся на ноги и поддернул замызганные спортивные
штаны.
— Кто сказал, где, чего.., наплевать. Я Митя, и проживаю здесь пятнадцатый
год, чтоб ему сгореть!
Я пропустил мимо ушей корявую фразу и решил все же выяснить, где господин
Колпаков. Похоже, парень в турфирме дал не свой адрес, сомнительно, чтобы
человек, прозябающий в этом бараке, решил отправиться за рубеж.
— Извините, но мне нужен Олег Анатольевич.
— Заладил, — сердито буркнул хозяин, — сказано, нет его, а я есть, чего
ещё надо?! Думаешь, раз тут живу, так алкоголик? Вовсе нет, пью, как все, просто
грипп у меня был, голос сел, теперь шатает от слабости. А на вещи не гляди, нас
переселяют, вот в коробки и пакую. Давай говори, что снимать надо?
— Вы меня не правильно поняли, — натужно улыбнулся я, — Олег Анатольевич
уже снял мой юбилей, теперь я хочу снимки забрать!
— Так и езжай к нему, — сердито бросил хозяин.
— Но он мне дал этот адрес!
— Совсем сдурел, — забубнил Митька, — охренеть можно! Нет, он в другом
месте живет.., улица Гальперина, туда отправляйся.
Во мне неожиданно проснулся детектив.
— Да? Странно, однако, отчего бы Олегу сообщать чужие координаты?
— Прописан он тут, — зевнул Митька, — братья мы, понял? Только Олег здесь
жить не захотел, снял квартиру и ту-ту, а мне остаться пришлось.
Я покосился на ободранные стены и затоптанный пол, что ж, незнакомого
Олега можно понять, мало кому будет комфортно в такой обстановке!
На улице бушевала февральская метель. Колкий снег летел пригоршнями в
лицо, по тротуару неслась поземка, но я с наслаждением вдохнул холодный воздух.
После «ароматов» барака он показался упоительно свежим.
Не успел я завести машину, как раздался звонок телефона.
— Ваня, — недовольным голосом произнесла Николетта, — уже шесть! Ты где?
— А где я должен быть? — изумился я.
— Как? — завопила Николетта. — Так я и знала! Забыл! Звонила тебе,
звонила, а ты трубку не берешь, безобразие!
— Извини, я случайно оставил аппарат в машине.
— Ваня, — злилась Николетта, — сто раз напоминала, что сегодня мы идем в
театр! С Меркуловыми!
Я приуныл: действительно, всю неделю Николетта твердила о том, что в
пятницу я обязан сопровождать её на представление. Но мой мозг устроен самым
диковинным образом. Я обладаю достаточно хорошей памятью и телефоны многих
знакомых помню наизусть. Так вот, есть люди, домашние номера которых никак не
укладываются в голове. Это особи, которые мне не слишком приятны. И еще, я
забываю о мероприятиях, на которые страшно не хочется ходить. Просто вытесняю их
из памяти, наверное, я так подсознательно защищаюсь, потому что на сознательном
уровне очень ругаю себя и даже завел «склерозник», куда тщательно записываю, что
надлежит сделать. Но вот про поход с Меркуловыми в театр я позабыл напрочь, и
знаете почему?
Николетта давно лелеет мечту увидеть меня женатым. Зачем это ей, не знаю,
может, из природной вредности хочет лишить сына спокойной, размеренной жизни.
Лет десять тому назад она начала нудить:
— Ваняша, пора искать невесту.
— Зачем? — спросил я. Маменька покраснела и дала аргументированный ответ:
— Так надо.
Пару раз я, почти готовый сходить в загс, знакомил Николетту с
предполагаемыми спутницами жизни. Эффект был весьма неожиданным. Нывшая о том,
как она мечтает видеть сыночка семейным человеком, маменька мигом выставляла
иголки и принималась вести себя так, что мои невесты в ужасе убегали, как только
понимали: выйдя замуж, они получат эту в роли свекрови. Едва очередная
кандидатка исчезала за поворотом, Николетта мигом вызывала меня и устраивала
разбор полетов. Раскрасневшись от возмущения, она вещала:
— Ваня! Какой мезальянс! Ну где ты их отыскиваешь! Такая страшная! Дурно
воспитана! Ела торт не вилочкой, а ложкой! Одета безвкусно, по прошлогодней
моде, накрашена отвратительно, не может поддержать беседу. И потом, у неё шуба
из собаки! Оп
...Закладка в соц.сетях
