Жанр: Электронное издание
podushkin
...ь деньги
было нельзя, но Лариса жалостливая, а двести рублей для неё ничего не значат.
Неля схватила подачку, исчезла, обещав вернуть долг через месяц. Но не
прошло и семи дней, как она объявилась вновь и опять попросила материальную
помощь. Кляня себя за глупость, Федотова опять дала денег. Однако когда Неля
притопала в третий раз, Лариса обозлилась и сказала:
- Дорогая, тут не фонд помощи алкоголикам, ты мне и так уже должна
достаточно.
Неля ухмыльнулась, обнажив черные корешки зубов:
- Нет, это ты мне теперь всю жизнь должна будешь.
- За что? - изумилась Лариса. - Когда я у тебя хоть рубль брала?
- А за то, - преспокойно ответила Неля, продолжая гадко ухмыляться, - что
твоя Ксюха и Рита, дочка покойной Ольги Родионовой, похожи, как две капли воды,
ну чистые близнецы. У меня и фотка есть, да ты глянь, не стесняйся.
Лариса уставилась на снимок и обомлела. Перед ней было изображение Ксюши.
Только через пару минут до Федотовой дошло, что у девочки на фото глаза карие, а
не ярко-голубые.
- Ну как, - ухмыльнулась Неля, - стоит такая новость денег?
Лариса молчала, соображая, как выкрутиться из более чем неприятной
ситуации.
- Да, - протянула Неля, - хорошо ты, Лариска, живешь, богато, евроремонт,
ковры, посуда. Тяжело будет в сарае оказаться. Да и работать небось не привыкла.
- С чего бы мне в сарай переезжать, - хмыкнула Федотова.
- Да Колька тебе и квартиры не купит, - пояснила Неля, - вытолкает за
обман голой на улицу, вместе с выблядком, очень уж он ревнивый. А тут такой
облом вышел! Столько лет чужую девку кормил да жену-обманщицу!
- Сколько? - спросила Лариса.
- Пятьсот баксов, - ответила Неля.
- И вы платили? - поинтересовался я. Женщина кивнула.
- Теперь и вам придется деньги давать. Говорите лучше сразу сумму, не
тяните.
- Значит, вы испугались, что я пойду к Неле, та все расскажет, - протянул
я, - поэтому подсыпали мне в кофе какой-то дряни и увезли Нелю в Криково?
- А что делать было? - заломила руки Лариса. - Все жду, когда эта дрянь
допьется до смерти, а её ничего не берет, теперь ещё вы на мою голову свалились.
Ну, сколько?
- Совершенно не... - начал я, но тут раздался стук в окошко.
Мы разом повернули головы вправо. За стеклом в наступающих сумерках маячил
силуэт мужчины в ярко-синей куртке.
- Нет, - прошептала Лариса, - нет, только не это, нет.
Я в изумлении глянул на нее. Лицо женщины посерело, на переносице
выступили капли пота, глаза странно расширились.
- Что с вами? - испугался я.
- М-м-м-м, - простонала Лариса и свалилась на бок.
Глава 29
- Откройте же, пожалуйста, - постучал ещё раз мужчина.
Я быстро распахнул дверцу.
- Кто вы?
- Вадим Кротов, - ответил парень, - вот там живу, в зеленом доме,
подбросьте до города, а? Вот хорошо, что на вас наткнулся, думал, что до шоссе
переть на своих двоих придется, а тут машина, просто удача. Ой, а что это с ней?
- Не знаю, вы постучали в окошко, а она в обморок упала.
- Да это же Лариса! - воскликнул юноша. - Соседка наша, может, снежком ей
лицо протереть?
Мы пробовали привести Федотову в чувство, но безрезультатно.
- Вы умеете водить машину? - спросил я.
- Да, но только "Жигули", иномарку не пробовал.
- Садитесь в мой автомобиль, - велел я, - и езжайте следом.
Примерно минут через сорок мы добрались до НИИ имени Склифосовского.
Лариса так и не пришла в себя. Из полуоткрытого рта стекала струйка слюны, время
от времени женщина издавала протяжный, какой-то звериный стон.
- О-о-о.
Вконец перепуганные, мы с парнем внесли её в приемный покой и отдали
врачам. Потом он ушел, я же позвонил домой к Федотовым, налетел на Николая и
сообщил, что его жена заболела.
- Еду, - коротко отреагировал тот.
Я сел в коридоре на банкетку и прислонился к стене.
Выглянувший доктор сообщил мне, что у Ларисы инсульт, прогноз очень
плохой, но надежда умирает последней.
Банкетка была жесткой, стена грязной, а настроение крайне паршивым. Лариса
так и не назвала мне имени любовника, просто не успела, удар обрушился на неё
внезапно. Врач предположил, что она претерпела сильнейший стресс, но мне это
казалось ерундой. Мы просто сидели в машине, разговор был, безусловно,
неприятный для Ларисы, но в ужас она не впадала, наоборот, собиралась разрешить
ситуацию по-деловому, предлагала деньги. Потом в окошко постучали...
- Простите, - раздался баритон, - вы Иван Павлович?
Я открыл глаза и увидел худощавого мужчину в ярко-синей куртке. Сначала
мне показалось, что зачем-то вернулся парень, с которым мы привезли сюда
больную, но через мгновение стало понятно: этот мужик намного старше.
- Я муж Ларисы, - произнес пришедший. В моем мозгу будто щелкнуло, и вмиг
все стало на свои места. Вот отчего Лариса запаниковала! У её мужа имелась точьв-точь
такая куртка, как у паренька, стучавшего в окно. В сумерках лица юноши
она не разглядела и решила, будто явился муж, ревнивый Отелло. Представляю, как
она перепугалась. Сидит в машине с мужиком, а в домике вот-вот проснется Неля!
Бедняга!
- Как это случилось? - отрывисто спросил Николай, подозрительно оглядывая
меня. - Вы кто?
- Позвольте представиться, сын Николетты Адилье, Иван Павлович Подушкин.
Лариса сегодня должна была играть в бридж у матушки в салоне. Мне велели
встретить её, просто заехать в наш двор невозможно, он закрыт, без ключа не
попасть. Я вышел к воротам и нашел её в машине, без сознания. Естественно, мигом
привез сюда.
Лицо Николая разгладилось.
- Спасибо. Куда мне идти?
- Доктор там, - показал я на кабинет.
Федотов исчез за дверью. Я не стал дожидаться его возвращения и уехал.
На следующий день, около десяти утра, совершенно не выспавшись, я вновь
прибыл в Криково. На этот раз буду умней и сначала заставлю Нелю назвать имя
отца Ксюши и Риты и только потом отдам ей водку Ворота дачи были распахнуты, и
на улице возле подъезда примят грязный снег, здесь явно стояло несколько машин,
причем, судя по размеру следов, это были грузовики. Удивленный, я обогнул дом и
ахнул. Сторожки не было. Вместо неё возвышался обгорелый остов.
В полном недоумении я вернулся к своим "Жигулям" и оглядел соседние дома.
Все закрыты, заколочены, нигде никого. Пришлось ехать назад. Я катил медленно,
оглядывая здания. Вдруг в одном блеснул лучик света. Обрадованный, я притормозил
и позвонил в домофон.
- Кто там? - донеслось из динамика.
- Простите, не знаете, что случилось у Федотовых? Приехал в гости, а там
пепелище.
- Пожар у них был, - крякнул домофон, - бомжиха в сторожку влезла,
напилась да заснула с сигаретой, хорошо, я заметила и пожарных вызвала.
- Сгорела, бедняга! - ужаснулся я.
- Вроде жива, - хрипело из железной решеточки, - в больницу свезли.
- Куда?
- Хрен её знает, небось в Веденеево, тут рядом, два километра.
Домофон замолчал, хозяйка так и не открыла дверь, но я не стал на неё
обижаться, а направился в Веденеево. В небольшой больничке страшно серьезный
врач, лет пятидесяти на вид, сурово сообщил:
- Да, вчера привезли женщину из Криково.
- Как она?
- Была жива.
- А сейчас?
- Не знаю.
- Как это?
- Мы её отправили в Склифосовского.
- Почему?
- Ожог составил шестьдесят процентов тела, мы не сумеем выходить такую
больную, поэтому перевели её в Склиф, в ожоговый центр.
Чувствуя, что надежда узнать имя отца Риты тает, словно кусок сахара в
горячем чае, я помчался в Склиф, нашел нужное отделение и врача, который
подтвердил:
- Да, утром, около восьми, привезли неизвестную в крайне тяжелом
состоянии.
- Ее зовут Неля Малышева.
- Год рождения и адрес знаете? - обрадовался доктор.
- Год рождения приблизительно... - назвал я. - Пишите и адрес.
- Можете сообщить родственникам?
- Похоже, она живет одна.
- Жаль, - приуныл врач, потом в его глазах появился хитрый блеск. - Вы
гепатитом болели?
- Нет, - удивился я, - а что?
- Сдайте кровь, у нас не хватает, помогите больным.
- Ладно, - согласился я, - но только в обмен на просьбу.
- Какую?
- Узнайте о состоянии здоровья Ларисы Федотовой, поступила сюда вчера с
инсультом.
- Не вопрос, - обрадовался доктор.
Через полчаса я имел полную информацию. Лариса помещена в отделение
интенсивной терапии, речь к ней не вернулась, и совершенно неизвестно, вернется
ли вообще. Более того, никто не может дать гарантии, что она останется жива.
С Нелей Малышевой поговорить тоже нельзя, она ещё долго не сможет общаться
с людьми, если вообще выживет Я сел в "Жигули" и расстроился. Находился в двух
шагах от разгадки, и все, конец. Надо же случиться такому, может, вообще бросить
это дело? В конце концов, кому какое дело, кто убил Риту., или Раю... Так кто
попал под машину, Рита? Рая? И где оставшаяся в живых? Или погибли обе? Почему?
Если девочек хотели просто поменять, зачем убивать обеих? Ну уж нет! Я стукнул
кулаком по рулю. Вот что, разлюбезный Иван Павлович, вновь раскиселился,
растекся лужей. Нечего ныть, работай. Внезапно в голове пронеслось: "Никогда не
сдавайся". После неудачного покушения на её жизнь, Нора повесила в спальне
плакат: "Никогда не сдавайся".
- Только начну впадать в тоску, - объяснила она, - гляну на лозунг, и все,
опять готова к жизненным битвам.
Я посидел в машине, а потом отправился в Воропаево. Железный петух-флюгер
на калитке! Будем надеяться, что он ещё вертится там с жутким скрипом.
Нынешняя зима намела горы снега. Даже в Москве высятся многометровые
сугробы, а за городом вообще не проехать. На шоссе ещё кое-как можно было
пробраться, но, когда я повернул возле указателя "Воропаево", несчастный
"жигуленок" мигом забуксовал. Пришлось вылезать и оглядывать окрестности. Перед
глазами расстилалось девственно-чистое поле, огромный квадрат земли, покрытый
снегом, никакого поселка не наблюдалось и в помине. Чуть впереди, если ехать по
шоссе, виднелось недостроенное кирпичное здание. Больше никаких признаков жизни,
вокруг только деревья.
Я ещё раз посмотрел на указатель "Воропаево", потом полез в атлас: может,
в области два места с таким названием? Но нет, вот оно, Воропаево, шестьдесят
первый километр, да и Веня Глаголев, возивший сюда в тот трагический день Олю
Родионову, говорил, что поселок расположен примерно на шестидесятом километре.
Наверное, он лежит вон за тем лесом, только как пробраться туда по целине?
Кое-как освободившись из снежного плена, я вырулил на шоссе и доехал до
стройки. Похоже, что тут никого нет. Но неожиданно глаз упал на бытовку, и я
увидел тоненькую струйку дыма, вьющуюся из трубы. Обрадовавшись, я постучал в
вагончик. Высунулся здоровенный красномордый мужик и хриплым голосом
осведомился:
- Ищете кого?
- Простите, как проехать в Воропаево?
- Куда?
- В Воропаево.
- Это где же такое?
- Похоже, рядом, там указатель на шоссе.
- Погодите, - велел строитель, - я не местный, ща спрошу у Толика, он
тутошний. Эй, Толян, поди сюда. Появился парень, тоже с обветренным лицом.
- Ну?
- Воропаево знаешь? - спросил первый.
- Ну.
- Вот, человек хочет туда проехать. Парень засмеялся.
- Зачем вам туда?
- У приятеля там дача, в гости позвал.
- Давно?
- Извините? - не понял я.
- Приглашал небось летом, - хихикал юноша.
- Ну, в общем, да, - осторожно подтвердил я, стараясь сообразить, к чему
он ведет.
- Ехайте взад, - веселился паренек.
- Почему?
Строитель обвел рукой пустырь.
- Тута и было Воропаево. Последние дома осенью снесли, а указатель забыли
снять.
- Поселок уничтожен, - пробормотал я, глядя на белый, не правдоподобно
чистый снег.
- Ага, - кивнул местный житель, - под корень смели. Здесь теперича гольфклуб
делают, элитарное место отдыха.
- А дачники куда делись? - глупо спросил я.
- Кто ж их знает, - пожал плечами собеседник, - деревенским квартиры
предложили, у нас, в Михеево, с водой и газом. Они, ясное дело, согласились. В
поселке лучше - и магазин, и больница, и баня. А уж как с москвичами
договаривались, понятия не имею. Фирма расселяла.
- Спасибо, - сказал я и пошел к машине.
Все, лопнула последняя нитка, потерян единственный след. Железный петух,
испугавший скрипом Олю Родионову, ржавеет на помойке, остатки избушки сгорели в
огне, а на месте поселка свищет ветер.
Полный разочарования, я покатил в Москву и угодил в гигантскую пробку,
невесть почему возникшую на въезде в столицу. Как правило, я не включаю в машине
радио, но сегодня отчего-то нажал на кнопку и начал слушать, как тараторит диджей.
Потом полилась музыка.
Иногда мне в голову приходит идиотская мысль: может, начать писать тексты
песен? Это же так элементарно, никто не требует, чтобы в словах был хоть какойнибудь
смысл. Вот сейчас мужчина поет: "О, маленькая девочка со взглядом
волчицы, я тоже когда-то был самоубийцей, я тоже лежал в окровавленной ванне и
тоже вдыхал дым марихуаны". Ну и как вам это? Мило, не правда ли? Во-первых, в
двух строках повторяется слово "тоже", а меня в свое время учили, что этого
делать не следует. И потом, если сей приятный юноша лежал в окровавленной ванне,
то почему он в конце концов не умер? Вскрытие вен, да ещё если тело находится в
горячей жидкости, неминуемо ведет к кончине. Хотя о воде в песне нет ни слова.
Внезапно мне стало смешно. Неумеренное чтение детективных романов явно повлияло
на мой мозг. Еще месяц назад мне бы и в голову не пришло искать логику в этих
стихах, и вот, пожалуйста, просто комиссар Мегрэ, а не Ваня Подушкин. Ванна,
кровь...
"В аду, - забубнил гнусавый, какой-то мяукающий голос, - в аду-ду-ду будуду-ду
искать тебя. Только в аду-ду-ду, ты мне позвони из ада-да-да-да. Позвони,
позвони..."
От неожиданной мысли, пришедшей вдруг в голову, правая нога нажала на
педаль, и "жигуленок" вынесся на перекресток. Мигом раздался свист. Я растерянно
притормозил: надо же, проскочил на красный свет, ещё хорошо, в аварию не попал.
Ад! Звонок из ада! Господи, ведь мне и впрямь звонила Рита, говорила она какимто
странным голосом. Я тогда решил, что это глупая шутка кого-то из недругов
Норы. У моей хозяйки, весьма успешно ведущей бизнес, хватает недоброжелателей и
завистников...
- Документы попрошу, - произнес суровый голос. На дороге стоял мордатый
гибэдэдэшник, закутанный в теплую куртку с поднятым воротником. Он явно замерз и
устал. Я протянул ему права, техпаспорт и машинально сказал вслух:
- Где же этот ад? Вот черт, забыл как он называется! Сержант оторвался от
бумаг и довольно зло поинтересовался:
- Пили?
- Ну что вы, я вообще не слишком люблю спиртное.
- Почему проехали на запрещающий сигнал светофора?
- Бога ради, простите, задумался.
- Ну прощения вам моего не дождаться, - протянул страж дорог, - накажу за
разгильдяйство.
Я вытащил пятьдесят рублей. Милиционер окинул взглядом мою дубленку и
неожиданно сказал:
- Памперсы семьдесят пять стоят.
- Что? - не понял я. - Вы носите на работе памперсы?
Сержант побагровел:
- Дошуткуетесь сейчас, номера сниму, выручайте их потом. Дочка родила
внука, вся зарплата на бумажные подгузники уходит.
Я проникся его ситуацией и выудил из кошелька ещё одну голубую бумажку.
- Ехай себе дальше, - разрешил новоявленный дедушка и забурчал:
- Каждый издеваться готов. В памперсах на работе! Ты постой здесь цельный
день на дороге, с ума съедешь, кругом одни кретины. Стая идиотов за рулем и туча
дураков на тротуаре, а ты гляди, чтобы они друг друга не поубивали. Памперсы на
работе!
Я поехал дальше. С чего бы сержант так обозлился? По-моему, как раз очень
удобно пользоваться таким благом цивилизации. Интересно, он бросает перекресток,
чтобы сбегать по нужде? Или терпит, бедолага, всю смену? Во всяком случае, и то,
и другое плохо.
Добравшись до дому, я позвонил Роме Качалову.
- Внимательно слушаю вас, - пропел Роман.
- Позови Машку, - попросил я.
- О, Ваняшка, - обрадовался приятель. - Зачем тебе моя спиногрызка
понадобилась?
- Хочу консультацию по одному вопросу получить.
- Ха, - рассмеялся Ромка, - так Машка лишь в косметике понимает, только не
пугай меня, что решил на старости лет стать "голубым" и хочешь купить помаду,
ха-ха-ха.
Я терпеливо ждал, пока Рома успокоится. Он совершенно зря думал, что Машка
родится талантливой, умной и послушной. В кого ей такой быть? Ни отец, ни мать
девочки не обременены особым талантом. Рома прочитал за всю жизнь полторы книги,
а его жена Таня имеет только восемь классов образования. Что же касается
послушания, то мы с Романом учились в одном классе, и я хорошо помню, что его
родители бегали к директору, как на работу. Ромочка безобразничал и хулиганил, а
теперь превратился в зануду и ханжу.
- Манька, - заорал Качалов, - гони сюда, к телефону!
- Скажи, что меня нет! - крикнула дочь.
- Давай, не выеживайся, это Ваня Подушкин.
- Что ему от меня надо? - удивилась девица и схватила трубку:
- Здрассте, дядя Ваня.
Я подавил тяжелый вздох. Ничто так не старит, как подобное обращение из
уст шестнадцатилетнего подростка. Машка почти догнала меня по росту, у неё
вполне сформировавшаяся фигурка и умело накрашенное личико. Я для неё глубокий
старец, ей даже в голову не придет посмотреть на меня, как на существо
противоположного пола. Первый раз в моей душе зашевелилась грусть об убежавшей
молодости. Конечно, я не Николетта, возраста своего никогда не скрывал, кое-где
поблескивающей седины не стеснялся, но "дядя Ваня" мне совершенно не нравится,
на худой конец пусть бы обратилась Иван Павлович.
- Так в чем дело, дядя Ваня? - повторила Машка.
- Ангел мой, - сказал я, - в Москве есть то ли дискотека, то ли клуб,
который молодежь твоего возраста называет адом или преисподней, не знаешь,
случайно, его адрес?
- А то! - взвизгнула Машка. - Суперское местечко, прикольное, оттянуться
можно со свистом. А вам зачем?
- Хочу сходить отдохнуть, потанцевать, может, с девушкой познакомлюсь, я
человек холостой...
Машка закатилась в приступе истерического смеха.
- Ну, дядя Ваня, вы и приколист! Убиться можно! Да вас туда не пустят.
- Почему? Я вполне прилично выгляжу.
- Вот именно поэтому, - веселилась Машка. - Небось в костюмчике собрались,
с селедкой на шее?
- Ну, в общем, да, а что, не подойдет?
- Нет, конечно, - ржала собеседница, - там фейс-контроль, и всех, кто на
придурков похож, вежливенько так тормозят.
- Погоди, - попросил я, - объясни поподробней. Честно говоря, я всегда
считал, что охрана не пускает внутрь плохо одетых людей, а не тех, на ком
дорогой пиджак.
- Дядя Ваня, вы пень, - объявила Машка, - прямо как мои шнурки: "Надень
приличную юбку, если в гости идешь". Скончаться можно. Ладно, слушайте, объясню.
Адом подростки называют клуб "Ванильный зефир" в Лаврентьевском переулке.
Местечко модное, шумное и дорогое, пятьсот рублей вход. Может, для кого это и не
деньги, но каждый день плясать на этой дискотеке может себе позволить не всякий.
Вообще, там здорово, есть буфет, продают спиртное, музыка звучит классная, и
курить разрешают прямо в зале.
- Там и комнатки есть, - тарахтела Манька, - если кто захочет, ну, в
общем, понимаете... Две тысячи рублей стоит, дорого, конечно, но некоторым
нравится.
Одним словом, назвать простой дискотекой "Ванильный зефир" никак нельзя,
это клуб. Многие родители недовольны, что их дети, вместо того чтобы плавать в
бассейне, ходить в кружок бисероплетения или вязания, прыгают до утра в душном
помещении. Пару раз "Ванильный зефир" пытались прикрыть, но из этой затеи
ничегошеньки не вышло, у хозяина оказались прочные связи в городской
администрации, и притон разврата работает на всю катушку.
Поняв, что по закону одолеть "Ванильный зефир" не удастся, экстремально
настроенные родители решили самостоятельно справиться с ситуацией. Несколько
отцов и матерей под видом посетителей проникли внутрь и перебили кое-какую
музыкальную аппаратуру и электроосветительные приборы. Вот с той поры у входа и
поставили дюжих парней, которым вменено в обязанность "просеивать" посетителей.
- Туда не пускают людей за тридцать? - решил уточнить я.
- Нет, - ответила Машка, - сколько угодно, только они, как правило, одеты,
как мы: женщины в мини, мужики в коже, бывают такие продвинутые старикашки, им в
кайф среди кренделей повыкаблучиваться. Вот их никто не тормозит, Химика,
например.
- Кого?
- Химика, - повторила Маня, - здоровенный такой дядечка, ему все пятьдесят
стукнуло, одной ногой в могиле, но веселый! В косухе и гриндерсах.
- В чем?
- Ну куртка такая кожаная и высокие ботинки на подметке, а тетенька с ним,
улет! В розовом костюмчике, сама толстая, юбочка короче, чем у меня. Правда, они
вместе только входят. А потом разбегутся и давай себе других партнеров
подыскивать.
- Зачем же вместе приходят?
- Так одиноких не впускают, - пояснила девочка, - только парой, скандалов
боятся. Там, правда, иногда дерутся, но нечасто. Вам одному не войти, ищите себе
гирлу.
- Не сходишь со мной сегодня?
- Простите, дядя Ваня, ни за что, - заявила Машка, - там у меня знакомых
полно, засмеют, скажут, с мумией связалась.
- Ладно, детка, спасибо за информацию.
- Не за что, - вежливо ответила Маша, - желаю повеселиться.
Понимая, что она сейчас повесит трубку, я поинтересовался:
- Машенька, подскажи, где берут эти косухи и гриндерсы?
- В магазине.
- В каком? - Я решил проявить терпение до конца. - Будь добра, дай
адресок.
- Ну, - задумалась девчонка, - на Касьянова есть точка, "Прикид"
называется, там точно все есть, правда, дорого.
- А в каком часу начинается основное веселье?
- Около девяти вечера. Только, дядя Ваня, зачем вам туда? Прям смешно, вы
же в балалайку ходите.
- Куда? - не понял я. - В балалайку? Что это такое?
- Консерватория, - ответила Машка. - Ну покедова, мне ещё алгебру делать.
Я повесил трубку и начал в задумчивости перелистывать записную книжку. Ну
кто из моих знакомых или бывших любовниц согласится пойти, натянув мини-юбочку,
в "Ванильный зефир"? Минут через десять я пришел к неутешительному выводу:
никто. Более того, я даже не могу никому предложить подобное
времяпрепровождение. Стоит только намекнуть на поход в клуб, как сердобольные
дамы мигом вызовут психиатрическую "Скорую помощь" и уложат Ивана Павловича в
поднадзорную палату.
Но мне очень надо попасть в это местечко. Может, и зря, конечно. Я закурил
и уставился в окно, где опять кружился снег. В общем, мои рассуждения выглядят
вполне логично. Отец близнецов задумал "поменять" Риту на Раю. Он рассудил
просто. Избалованная Маргоша никогда не пойдет на поводу у человека, который не
объявлялся восемнадцать лет. Кстати, почему он не затеял эту историю раньше?
Ладно, отбросим ненужные вопросы. Значит, милый папенька решил, что Рая будет
послушной игрушкой в его руках, и осуществил рокировку. Так, потом на несчастную
девушку наехал автомобиль... Почему? Кто её убил? Зачем?
Я выбросил окурок в форточку Решил же, что не стану задавать себе много
вопросов. Итак, предположим, Рая погибла под колесами иномарки. А куда дели
Риту? Правильно, спрятали. В аду! Именно это место назвала Маргоша, когда
звонила мне. Ей удалось как-то подобраться к телефонному аппарату. Надеюсь, что
она по-прежнему там Ну почему я сразу не сообразил, в чем дело? Отчего решил,
что стал объектом розыгрыша? Ну не дурак ли! И с кем пойти в "Ванильный зефир"?
Может, просто нанять проститутку? Нет, продажная женщина - это совершенно не то.
Мне необходим партнер, друг, способный помочь. Вдруг меня осенило. Люси! В конце
концов, я ей помог, теперь её очередь. Я схватил трубку.
- Слушаю, - прозвучало нежное сопрано.
- Люси?
- Да, Ванечка.
- Мы можем побеседовать?
- Секундочку.
В мембране послышался шорох, затем треск и, наконец, снова женский голос.
- Мама в ванной, говорите скорей.
- Мне нужна ваша помощь.
- Какая?
- Все при встрече.
Честно говоря, Люси меня удивила. Она не стала квохтать и задавать глупые
дамские вопросы, а деловито осведомилась:
- Во сколько?
- Через час заеду, как полагаете, мама отпустит вас до утра?
- С вами, да.
- Тогда скажи, что едем с компанией на дачу.
- Нет, - предложила Люси, - лучше по-другому. Допустим, ваша дальняя
родственница выходит замуж, и мы званы на свадьбу. Дача звучит слишком интимно,
вы не находите? А на свадьбе всегда гуляют до утра.
Я признал её правоту и пошел одеваться.
- Ванечка, милый, - прочирикала Роза, получая очередной букет, - свадьба -
это так романтично. Что вы приготовили в подарок?
Я начинающий врун, поэтому, услыхав вполне естественный вопрос,
растерялся. Но Люси мигом пришла на помощь:
- Мамочка, сейчас дают конверты с деньгами.
- Но это так неинтересно, - надулась Роза, - деньги, фу! Вот нам,
например, с мужем преподнесли много замечательных вещей: набор вилок, ложек и
ножей, постельное белье, утюг, самовар.
- Ах, мамочка, - вздохнула Люси, - то были годы тотального дефицита, а
теперь людям нужны только деньги.
- Ты у меня такая разумная, - умилилась Роза, - ну, ступайте, дорогие
детки, повеселитесь. С вами, Ванечка, я спокойно отпускаю девочку.
Я поцеловал её надушенную лапку и оглядел Люси. Ради торжества она
принарядилась в ярко-оранжевое платье из тонкого бархата. Вещь была, безусловно,
дорогой, но отвратительно безвкусной, и шла Люси как корове седло. Больше всего
моя спутница напоминала сейчас гигантский испанский апельсин, снабженный по
недоразумению кудлатой головой. Я галантно подал девушке песцовую шубку, и мы
удалились. Роза ухитрилась высунуться в форточку и помахать нам вслед.
Я отъехал на соседнюю улицу и рассказал Люси все, ну, ладно, почти все. И
снова девушка удивила меня. Если представить на минуту, что мне пришла в голову
безумная мысль сообщить правду о расследовании Николетте, то, скорей всего,
последствия оказались бы ужасными. Маменька начала бы без конца перебивать меня
глупыми вопросами, вздыхать, ойкать, стонать, прикладывать пальцы к вискам... В
конце концов она потребовала бы сердечных капель и доктора и, вполне вероятно,
не упустила возможности шлепнуться в обморок.
Люси сидела молча, изредка поднимая брови и качая головой. И только когда
я замолк, поинтересовалась:
- Что надо делать?
- Для начала пе
...Закладка в соц.сетях
