Жанр: Электронное издание
podushkin
...ный блок, и я
опять оказался бы в морге. Однако каким-то чудом мне повезло, и, что уж совсем
удивительно, на автомобиле не было ни одной царапины.
- В рубашке родился, - повторял милиционер, - ты, парень, завтра в церковь
ступай.
- Зачем? - клацал я зубами, ощущая нервную дрожь во всем теле.
- Свечки поставь.
- Неверующий я, к сожалению.
- Это тебе господь знак послал, - продолжал гибэдэдэшник, - по всем
законам ты уже покойник, но беду отвел бог. Небось весть тебе подает.
- Какую? - совершенно обалдел я, наблюдая, как другие сотрудники милиции
меряют тормозной путь.
- Вот уж этого не знаю, - развел руками собеседник, - видать, дела у тебя
есть ещё на этом свете неоконченные, если на земле оставили. Мой совет: сходи в
церковь.
Я вспомнил клятву, данную на Библии, свою мольбу, только что в отчаянии
вознесенную к небесам, и пробормотал:
- Кажется, мне придется работать Арчи у Ниро Вульфа.
- Кем? - не понял мент.
- Да так, - я пришел в себя окончательно, - болтаю от шока всякую ерунду.
- Ты ещё молодец, - одобрил патрульный, - хорошо держишься, другой бы
давно обосрался.
В десять утра я, вооруженный свитером и фотографией, начал обходить
торговые точки. Так как в них сидят в основном женщины, я придумал красивую
байку. Моя любимая девушка ушла из дома, не оставив адреса. Вот и показываю её
одежду и снимок людям, может, кто видел красавицу...
При более детальном рассмотрении версия не выдерживала никакой критики, но
это было единственное, что пришло в мою, не склонную к фантазиям голову. Но
продавщицы проникались трогательностью момента и старательно морщили лбы.
- Нет, не помним.
- А кофточку не у вас купили? - не успокаивался я.
- Нет, такими не торговали.
Так или примерно так отвечали везде. Устав, словно ездовая собака, я около
пяти вечера позвонил в квартиру Люси. Ее маменька, кокетливо велевшая:
"Дружочек, зови меня просто Розой", - промурыжила меня почти час, выясняя всякие
детали.
Сколько раз был женат? Имею ли детей? Много ли у меня родственников? Слыша
каждый раз "нет", она становилась все любезней и любезней и в конце концов
превратилась в халву, глазированную шоколадом.
Потом наконец-то появилась Люси, выглядевшая ужасно в ярко-красном платье
с темно-синим поясом на том месте, где у некоторых людей бывает талия.
Маменька проводила нас до машины и даже помахала вслед рукой.
- Спасибо, - сказала Люси, когда фигура её мамы пропала из виду.
- Куда теперь?
- Сиреневый бульвар, двадцать три. Я покорно покатил в сторону Измайлова.
У подъезда Люси попросила:
- Иван, концерт в консерватории заканчивается полдесятого. Не могли бы вы
где-то в двадцать один сорок позвонить моей маме и сказать, что мы ещё сходим в
кафе?
- Вдруг она попросит вас?
- Сразу отсоединяйтесь, мать тогда наберет мой мобильный.
Вот оно, главное преимущество сотового, когда вам звонят на стационарный
аппарат, всегда понятно, где вы находитесь. А на мобильный? Приходится
спрашивать:
"Ты где?" - и верить услышанной информации.
Договорившись о всех деталях и решив встретиться в пол-одиннадцатого возле
метро "Первомайская", мы, довольные друг другом, разбежались в разные стороны.
Вернее, страшно довольна была Люси, я же, уставший и злой, обнаружил полное
отсутствие сигарет, подъехал к метро "Измайловский парк" и пошел искать
"Мальборо". В наземных киосках бело-красных пачек не нашлось, пришлось
спускаться в переход. Точка, торгующая куревом, находилась между цветочной
лавкой и магазинчиком, забитым тряпками. Все продавщицы стояли снаружи, весело
болтая, покупателей не наблюдалось. Я вытащил пятьсот рублей.
- Мальборо, красные, пожалуйста.
- Помельче не найдется? - недовольно спросила одна из девиц и двинулась к
своему ларьку.
- Сейчас поищу, - ответил я и принялся рыться в портмоне. - Если мелочью?
- Однофигственно как, лишь бы без сдачи, - процедила торгашка, - железками
даже лучше. Вон, говорят, у народа денег нет, а все с пятисотенными идут.
Я начал выуживать монетки, получил в обмен на них "Мальборо", пошел было к
выходу, но тут вдруг сообразил, что стою ведь около метро "Измайловский парк",
Рита часто ездила сюда к подругам, иногда мне приходилось забирать её как раз
возле этого перехода. Элеонора не разрешала Рите садиться за руль подшофе.
Не надеясь на успех, я вытащил из бумажника фотографию и показал одной из
продавщиц.
- Простите, вы никогда не встречали эту девушку?
- Хорошенькая, - одобрила девица, решившая на всякий случай пококетничать
с незнакомым мужчиной.
- Можно гляну? - поинтересовалась другая девчонка, из цветочной палатки.
- Пожалуйста, - ответил я, закуривая, - любуйтесь сколько угодно.
- Что-то мне её личность знакома, - пробормотала газетчица, - где-то её
видала...
- Да? - заинтересовался я. - Где? Не припомните?
- Дайте посмотреть, - попросила цветочница, - ну девки, вы совсем
беспамятные! Это же та дура, что у Ленки кофту купила, а потом у меня вазон
опрокинула.
- А и верно, - воскликнула Лена, - она! Еще двадцать рублей обещала
принести, не хватило у ней!
- У Риты не хватило денег? - удивился я.
- Ага, - кивнула продавщица, - вытаскивала, вытаскивала из карманов, всю
ерунду вытряхнула...
Я почувствовал себя охотничьей собакой, почуявшей след зайца.
- Будьте любезны, расскажите поподробней.
- А зачем? - спросила Лена. - И чего мне за это будет?
И тут я, неожиданно для самого себя, сделал невероятную вещь: взял
красную, покрытую цыпками ладошку Лены, поднес к губам и сказал так, как говорю
дамам из моего круга:
- Вы очень меня обяжете, если все расскажете. Эта девушка моя несчастная
любовь. Сбежала из дома, оставив меня, и теперь я хожу в полной тоске, ищу её.
Но я никогда предположить не мог, что обнаружу её в этом районе. Пожалуйста,
припомните все обстоятельства вашей встречи.
Лена стала пунцовой, её товарки замерли с раскрытыми ртами, потом та, что
продавала цветы, вздохнула:
- Встречаются же такие мужчины! А мне отчего-то постоянно пиздюки
попадаются.
Потом она ринулась в ларек, вытащила оттуда ободранную табуретку, накрыла
её газеткой и сказала:
- Да вы садитесь, мы ща все припомним, правда, Ленк?
Лена кивнула и завела рассказ.
Эта встрепанная девчонка подлетела к её торговой точке и сразу закричала:
- Голубой свитер есть?
Лена слегка удивилась. Обычно покупательницы долго разглядывают витрины и
только потом наклоняются к окошку. Эта же нервно повторила:
- Ну? Есть голубой свитер или нет?
Лена выложила на прилавок товар на выбор.
- Нет, - покачала головой девчонка, - воротник чтобы большой такой,
толстый, рукава клешеные.
- Такой?
- Нет, - вновь осталась недовольна странная покупательница.
В конце концов она таки выбрала, правда, пробормотав:
- Вязка не та, да и хрен с ней!
- Подождите минуточку, - попросил я и рысью понесся в машину.
Через пару минут Лена, держа в руке свитер, воскликнула:
- Он!
- Точно знаете?
Продавщица ухмыльнулась:
- А то! Вот видите, на воротничке написано "Саш".
- Ну и что?
- "Саш" дорогая фирма, - хмыкнула девушка, - у них в магазине такой прикид
тысячи на полторы потянет, если не больше... А мы за четыреста рублей продаем!
- Зачем же торгуете себе в убыток? Торговки дружно рассмеялись, потом Лена
пояснила:
- Наш хозяин надомниц держит, те кофты вяжут, потом ярлык фирменный
пришивают - и ко мне, на продажу. Издали очень хорошую вещь напоминает, но
вблизи, конечно, сразу понятно, что к чему... И стирать её не рекомендую, мигом
полиняет и сядет. Покупателям, естественно, об этом не рассказываю.
- Вас не удивило, что роскошно одетая девочка, в норковой шубке, решила
приобрести такую дрянь? - решил уточнить я.
Лена выпучила глаза:
- Она? Да вы че? В китайскую куртку была замотана, на рыбьем меху, вон,
как у них.
И продавщица ткнула пальцем в стайку длинноногих девчонок, явно студенток,
куривших у входа в метро. Я окинул взглядом верхнюю одежду красавиц, пошитую,
похоже, из клеенки, и удивился безмерно. Насколько я знаю Риту, она даже щипцами
не прикоснется к этому "шику".
- Вы ничего не путаете?
- Нет, скажи, Тань, - повернулась Лена к цветочнице.
Татьяна кивнула головой:
- Точь-в-точь такая куртенка, модно, но холодно!
- Я ей стоимость сообщила, - подхватила Лена, - а она вытащила три сотни,
одну бумажку в пятьдесят и поет: больше нет.
- А вы?
- Чего я, - пожала плечами продавщица, - цену хозяин назначает, я от себя
чуть-чуть накидываю. Вот Лена и ответила покупательнице:
- Не пойдет, тут не рынок, подземный переход, приличное место, хочешь
торговаться, ступай в Черкизово, а у нас твердые цены.
- Мне очень, просто очень надо, - затараторила девчонка, вцепившись в
вещь.
- Купи вон ту, - предложила Лена красную кофту, - всего триста, ещё
пятьдесят останется!
- Эту надо, ну, пожалуйста, уступи.
- Иди на хрен, - обозлилась продавщица, - кончай ныть. Сказано: нет,
значит, нет.
И она попыталась выдернуть свитер из рук девицы, но та вцепилась в шмотку
мертвой хваткой.
- Погоди, сейчас.
Покупательница стала шарить по карманам. Нашла две мятые, грязные десятки,
затем высыпала гору мелочи. Железок оказалось ещё на червонец.
- Вот, бери, - пробормотала она, пододвигая груду к Лене.
- Тут двадцати рублей не хватает.
- Ну, пожалуйста, занесу.
- Когда?
- Завтра.
- Оставь залог, - настаивала Лена, хорошо знавшая, что верить людям
нельзя, мигом надуют, а ей потом доплачивать из своего кармана.
Девчонка уставилась на продавщицу.
- Ну где я тебе его возьму?
- Сережки оставь!
- Нашлась деловая колбаса! Они дороже всей кофты стоят!
- Тогда уходи, - обозлилась Лена, - вали отсюда!
- Ну ладно, ладно, не злись, - пробормотала девчонка, - возьми.
- Это что?
- Книга, не видишь разве, - ответила взбалмошная покупательница.
- На фига она мне? - удивилась Лена и прочитала:
"Учебник по биологии".
- Тебе и вправду незачем, - покачала головой девушка, - вот, видишь штамп?
- Ну?
- В училище я взяла, в библиотеке. Завтра принесу двадцатку и выкуплю
книжку. Если я её на абонемент не верну, меня к сессии не допустят!
Неприятностей целая куча. Не волнуйся, завтра же заберу.
Лена тяжело вздохнула. Девица выглядела совершенно безумной. Глаза у неё
бегали из стороны в сторону, руки мелко-мелко подрагивали, голос иногда
предательски срывался. Покупательница загораживала собой полностью окошко, за её
спиной маячили две хорошо одетые женщины. Одну из них Лена знала. Тетка лет
пятидесяти, приобретающая два раза в месяц, очевидно, в день получки,
бесконечные свитера и юбки. Наглая девчонка мешала бизнесу, к тому же двадцать
рублей - это как раз та сумма, которую Лена добавляет "для себя"... В общем,
торговка со вздохом сказала:
- Ладно, но завтра принеси деньги, и пакетик не дам, он платный.
- Да насрать на упаковку, - взвыла от радости девица и понеслась к выходу.
Очевидно, она боялась, что Лена передумает, поэтому побежала со всех ног и
через секунду налетела на одну из пластиковых емкостей, набитую розами.
- Вот шалава, - влезла Таня, - у меня вода разлилась, цветы рассыпались,
вон те, желтые, с красными серединками. Одна сломалась, между прочим,
восемьдесят рублей штучка! Ну, думаю, погоди, падла, придешь завтра за
учебником, я с тебя денежки стребую. Мне по полтиннику всего в день платят! А
она не пришла.
- Ага, - подтвердила Лена, - обманула, небось не её книжечка.
- Спасибо, - поблагодарил я, вставая.
- Не за что, - хором ответили девушки. Я прошел по переходу до конца,
нашел ларек с конфетами, купил два набора "Моцарт", которые больше всего любит
Николетта, и вернулся опять в переход. Девушки вновь курили.
- Это вам, - протянул я одну коробку Лене.
- Вы что? - отпрянула та. - Зачем?
- За рассказ и вот ещё двадцать рублей, которые осталась должна Рита. А
это, Танечка, и вам сто целковых.
- Не надо, - замахала девушка руками, - ерунда, я цветок подрезала и
продала.
- Возьмите, пожалуйста, а мне отдайте, если можно, этот учебник по
биологии.
- Берите, конечно! - воскликнула Лена. Я положил небольшую книжечку в
карман и пошел к машине.
- Эй, погодите! - раздался крик. Я обернулся, ко мне бежала Лена.
- Что случилось?
Девушка остановилась, перевела дыхание и тихо спросила:
- Вы эту девчонку очень любите? Я кивнул.
- Почему вы спрашиваете? Леночка стала свекольно-бордовой.
- Мне никто до вас руку не целовал. Я улыбнулся:
- Вы молоды и прекрасны, все ещё впереди.
- Ну, в общем, я хотела сказать, ежели она вам вдруг разонравится, то
приезжайте ко мне, я свободна. Впрочем, - быстро добавила она, - если совсем вам
не нравлюсь, то у Тани тоже никого нет. Вы не смотрите, что она тут торгует, у
ней образование есть, десятилетка.
Я посмотрел в её по-детски пухлое личико и заверил:
- Обязательно. Если поругаюсь с Ритой, приду к вам.
Глава 12
В машине я дотошно изучил добычу. Это оказался не учебник, а карманный
справочник для изучающих биологию. Маленькая книжка, так называемый покет,
страшно удобная вещь для чтения в метро и незаменимая из-за своей компактности
вещь на контрольной. На первой странице был приклеен кармашек и стоял штамп,
бледный, светло-фиолетовый, еле читаемый, но все же различимый: "Медицинское
училище № 92".
Я сунул книжонку в "бардачок" и покатил к метро "Первомайская", где
следовало взять Люси. Я всегда являюсь раньше намеченного срока. А все из-за
того, что отец говорил:
- Помни, Ваняша, точность - это лишний повод дать человеку понять, как ты
к нему относишься. Опаздывать нельзя никогда и никому!
- Даже царю? - один раз поинтересовался я.
- Точность - вежливость королей, - спокойно ответил папа, - правитель не
станет унижать своих подданных ожиданием, если только не хочет их наказать.
Человек благородных кровей и хорошего воспитания придет навстречу
заблаговременно, исключая визит в гости, вот здесь следует припоздниться
примерно на полчаса. Назначено к семи - явись к половине восьмого.
- Почему? - удивлялся я.
- Так принято в свете, - ответил отец. Долгие годы эта фраза служила для
меня знаком окончания разговора. "Так принято в свете". Почему надо вставать с
места, когда входят женщины и люди старше тебя по возрасту? Отчего следует всем
улыбаться? Зачем говорить комплименты? Зачем целовать руки дамам? На все эти
вопросы звучал один ответ - так принято в свете.
- Понимаешь, Ваняша, - один раз разоткровенничался отец, - людей
благородной крови осталось мало, почти всех истребили. Тоненькая-тоненькая
прослоечка, ничтожная среди пластов плебса и хамства. Мы не можем себе позволить
поведения быдла.
Я не спорил, я всегда слушался отца.
Но, очевидно, Люси тоже вдолбили в голову, что опаздывать стыдно, потому
что, когда я за десять минут до урочного времени прибыл к месту встречи, она уже
ходила перед зданием метро, одетая в шикарную соболиную шубу и казавшаяся от
этого ещё толще. Рядом с ней семенил щуплый подросток, по виду лет тринадцати.
Я открыл дверцу и крикнул:
- Люси!
Девушка подошла к машине, нырнула внутрь, подросток за ней.
- Спасибо, Ваня, - сказала Люси, - знакомься, это Сева.
В полном изумлении я уставился на паренька и тут же понял, что вижу перед
собой взрослого мужчину, лет тридцати пяти, не меньше, с желчно сжатыми губами и
морщинистым личиком вечно недовольного человека.
- Добрый вечер, - неожиданно сочным басом заявила плюгавая личность.
Две-три минуты мы поговорили о погоде и плохой дороге, потом влюбленная
парочка обменялась поцелуем, и Сева исчез в пурге. Я осторожно поехал по дороге.
После того как ночью чуть не лишился жизни, я стал проявлять повышенную
осторожность на шоссе.
Сначала мы молчали. Потом Люси с жаром спросила:
- Он вам понравился?
- Кто?
- Сева, конечно.
- Приятный молодой человек.
- Ему тридцать девять лет!
Надо же! А смахивает на тринадцатилетнего! Но вслух я, естественно,
произнес совсем другое:
- Он великолепно выглядит. Если не секрет, где работает ваш избранник?
- Севочка великий писатель, - гордо заявила Люси. Я чуть не въехал в угол
дома.
- Кто?
- Великий писатель, - повторила Люси, - невероятно талантливый.
- Что он написал?
- Сева трудится над эпохальным романом. Эпическое полотно рисует картину
современной жизни и философского осмысления событий, - сказала Люси явно чужую
фразу.
Я хмыкнул:
- И давно он ваяет сие произведение?
- Уже семь лет, - пояснила Люси, - но, когда закончит, поверьте, вещь
произведет фурор, Сева получит Нобелевскую премию.
- Что-то больно долго он её создает, - осторожно заметил я.
- Ну, Лев Толстой тоже не за три дня "Войну и мир" написал, - улыбнулась
Люси, - и потом, у него была жена, Софья Андреевна, а Севочка один. Вернее,
живет с мамой.
Я включил "дворники". Резиновые щетки с шуршанием побежали по ветровому
стеклу. Насколько я знаю, у графа Толстого были большие сложности в семейной
жизни. Дневники Софьи Андреевны, кстати, опубликованные только недавно,
рассказывают о том, как мучилась графиня с мужем. Она не хотела спать с ним в
одной комнате, не желала рожать детей и тяготилась ролью переписчицы рукописей.
Лев Николаевич обладал завидной потенцией и без конца делал детей не только
законной жене, но и служанкам. А переписывать "Войну и мир" литератор заставил
супругу то ли десять, то ли двенадцать раз. Под конец жизни он вообще ушел из
дома, покинул Ясную Поляну и умер на железнодорожной станции Астапово, не
захотев обнять жену и детей.
Но Люси была уверена в обратном.
- Севушке только нужно создать необходимые условия. Около него должна жить
самоотверженная женщина, готовая пожертвовать собой ради любимого.
Я молча вырулил на Кутузовский проспект. В каждой российской даме живет
жена декабриста. Пешком за супругом в Сибирь, желательно, босиком по снегу,
голодая в пути. И тогда она будет совершенно счастлива. Чем гаже парень, чем он
противней, тем больше нравится представительницам прекрасного пола. Такой вот
парадокс. Наши соотечественницы любят убогих, инвалидов, пьяниц. Вот и Люси
взахлеб вещает о мужике, на которого даже плюнуть не хочется. Неожиданно меня
охватила злость.
- А на какие доходы он существует, где служит? Люси захлопнула рот, потом
неуверенно ответила:
- У него мама есть, учительница.
- Понятно, - буркнул я и припарковался возле громадного здания.
Все ясно. Пока у "гения" была в наличии матушка, готовая на горбу тащить
сына, а теперь, когда она скорей всего подустала, появилась Люси, способная
взять на себя бремя материальных забот. Черт возьми, не думал, что Сева такой
отвратительный. Может, зря я согласился на просьбу Люси. Но потом мой взгляд
упал на её тумбообразную фигуру, замотанную в соболя. Господи, ну кому такая
может понравиться, даже если учесть, что в кармане у неё миллионы.
- Ванечка, - робко сказала Люси, - а завтра можете пригласить меня в
театр? Я покачал головой:
- Увы, я занят.
- Тогда в четверг, - не успокаивалась спутница.
- Ладно, - согласился я, кляня себя за мягкосердие.
Через десять минут я принимал из рук Розы, матери Люси, чашку с чаем.
Беглый взгляд на их гостиную мигом раскрывал состояние и положение хозяев.
Богатые, но не светские. Скорей всего, нажили капитал на торговле и совсем не
книгами, а, например, куриными лапами или свиными копытами. Все тут выглядело,
как говорит Николеттина домработница Тася, "богато". Бронзовая люстра, весящая,
наверное, пуда два, с ужасающими хрустальными подвесками, лакированная, скорей
всего немыслимо дорогая мебель, красный кожаный диван и такие же кресла. Зайди
Николетта в такую квартиру, она бы потом на улице скривила носик и заявила:
- Фу, какая вульгарщина!
А это, господа, самое страшное обвинение в устах светской особы. Можно
быть бедным, не беда, в конце концов, позволительно выглядеть немного смешным и
неуклюжим, но вульгарным никогда.
Роза подвинула мне чашку из сервиза "Мадонна". Перламутровый фон и
картинка из жизни крестьян восемнадцатого века. Пастушок играет на свирели,
пастушка внимает ему, оттопырив ножку. Варварское великолепие. С Николеттой бы
приключились корчи при взгляде на эту посуду.
- Ну, повеселились? - поинтересовалась Роза. - Что слушали?
- Баха, - сказала Люси.
- Моцарта, - одновременно выпалил я и растерялся. Надо же, как глупо, мы
не обговорили программу. Но Люси мигом нашлась:
- Да, а во втором отделении давали "Маленькую ночную серенаду".
Восхитительно.
- Потрясающе, - добавил я, - волшебное произведение.
- Мне больше по душе Гендель, - заявила Люси.
- Дорогая, у вас безупречный вкус.
- Ах, так хочется теперь побывать в опере, - сказала Люси и быстро глянула
на меня.
- За чем же дело стало, милая? - подхватил я. - Завтра, к сожалению, я
занят, а вот через день с огромным удовольствием повезу вас в Большой.
- Спасибо, - потупилась лгунья, - если это вас не обременит.
- Для меня только радость сопровождать вас, - пел я.
Посидев с полчаса, я откланялся.
- Люси, проводи Ивана, - улыбнулась Роза и подмигнула мне, - не пойду в
прихожую.
Я натянул пальто. Внезапно спутница поднялась на цыпочки и поцеловала меня
в щеку.
- Спасибо, Ванечка.
- Пожалуйста, Люси, - в тон ей ответил я и ушел, ощущая на коже легкое
покалывание.
Девушке надо удалить усики над губой, сбрить или воспользоваться
специальным кремом.
На следующий день утром, около одиннадцати, я подрулил к медучилищу номер
девяносто два. В здании шли занятия, и в коридорах не было ни одного человека. Я
пошатался по рассохшемуся паркету и нашел то, что искал, дверь с табличкой
"Библиотека".
В тесно заставленной стеллажами комнате пахло пылью и старыми книгами. Я
вдохнул знакомый аромат и неожиданно ощутил прилив сил. Такой запах стоял у отца
в кабинете. Он хранил газетные подшивки и не разрешал домработнице орудовать в
этой комнате пылесосом и тряпкой.
За шкафами у окна обнаружился стол, за которым читала журнал женщина без
возраста. Взглянешь слева - тридцать, посмотришь справа - шестьдесят. Дама
оторвала от страницы слегка выпуклые глаза и спросила:
- Вы ко мне?
Я вытащил из кармана книжечку и улыбнулся:
- Простите, что побеспокоил, это ваша? Библиотекарша открыла издание.
- Да, хотите сдать? Вы от кого?
- Извините, я не знаю.
- Как это? - удивилась дама.
В ту же секунду из-за шкафов вынырнула девчонка, одетая, несмотря на
мороз, в коротенькую юбчонку, сшитую, похоже, из полотенца, и обтягивающую
футболочку.
- Рената Николаевна, - заорала она, - дайте!..
- Виноградова, - сурово прервала её библиотекарь, - во-первых, влетая
сюда, следует сказать: "Здравствуйте", во-вторых, я занята, в-третьих,
книгохранилище открывается только в час дня. Я доходчиво объяснила?
Девица захлопнула ярко накрашенный ротик и кивнула, продолжая стоять на
месте.
- Иди на занятия, - велела Рената Николаевна. Виноградова резко
повернулась и убежала.
- А где "до свиданья"? - крикнула дама. Но в ответ раздался только стук
захлопнувшейся двери.
- Вот видите, - со вздохом сказала Рената Николаевна, - набрали бог знает
кого, и приходится их всему учить. Не поверите, педагоги просто стонут, ведь
медсестер выпускаем, а девочки носовыми платками не пользуются, рук после
туалета не моют. И где же вы взяли эту книжечку? Я улыбнулся.
- Представляете, заехал пообедать в "Макдоналдс", сел за столик, вижу -
лежит. Открыл - и понял, что из библиотеки. Я сам, знаете ли, преподаватель и
понимаю, как нужны учебники...
Самое интересное, что вру я теперь совершенно свободно. Вчера абсолютно
спокойно разыграл с Люси сцену "Поход в консерваторию", сегодня, пожалуйста,
прикинулся учителем.
- Специально приехали, чтобы отдать найденную книжку, - всплеснула руками
Рената Николаевна. - Вы не представляете, как я вам благодарна. Сами знаете,
сколько денег сейчас выделяют на покупку учебной литературы, слезы просто, а эти
девчонки без конца теряют или вот что делают!
Библиотекарь схватила со стола книжку и раскрыла. Я увидел изрезанные
страницы.
- Лень им шпаргалки писать, - возмущалась женщина, - берут ножницы - и
чик-чик, готово. Варвары! Исключать таких надо, а у нашей директрисы только одно
заявление: деньги заплатили, теперь вы их учите. Но нельзя же все рублями
мерить!
Я только-только хотел поинтересоваться, как зовут девочку, которая брала
пособие по биологии, как Рената Николаевна воскликнула, порывшись в картотеке:
- Вот Нестерова ваша!
- Кто?
- Ну Евгения Нестерова из третьей группы, та, которая эту книгу в
"Макдоналдсе" оставила, ведь уже не первую теряет. Я директрису прямо умоляла:
не допускайте её к сессии, пока с библиотекой не рассчитается. И что?
Я изобразил на лице пристальное внимание.
- Ну?
- А, - отмахнулась Рената Николаевна, - все впустую, вот результат.
Я послушал ещё пару минут её стоны, потом церемонно откланялся и пошел
искать безалаберную Евгению Нестерову из третьей группы.
Девчонка курила на втором этаже возле двери с табличкой "Кабинет
анатомии".
- Вы Нестерова, - строго спросил я, оглядывая небесное создание с головой,
выкрашенной во все цвета радуги.
- А че? - поинтересовалась будущая медсестра.
- Так вы или нет?
- Ну и че?
- Вы Евгения?
- Тьфу, че примотались, говорю же, я. По-моему, эту фразу она произнесла
первый раз. Вытащив из кармана фото Риты, я сунул его Жене под нос.
- Вам знакомо это лицо?
- А че?
- Так знакомо или нет?
- Ну че?
- Послушайте, ответьте нормально. Знаете девушку, изображенную на
фотографии?
- Ясное дело.
- Да или нет?! - вскипел я.
- А че?
Впервые за долгие годы мне захотелось стукнуть по голове представительницу
прекрасного пола. Последний раз подобное желание возникло у меня в первом
классе, когда противная соседка по парте отняла у меня ластик, украшенный
переводной картинкой. Помнится, я дал ей по макушке учебником, за что был сурово
наказан отцом.
- Запомни, Иван, - произнес папенька, лишая меня пирожных, - женщин нельзя
никогда бить, ни в коем случае.
В дальнейшем я всегда придерживался этой точки зрения. И вот, пожалуйста,
сейчас руки просто чешутся.
- А че? - повторила Женя.
- Ниче, - рявкнул я, - милиция, отвечат
...Закладка в соц.сетях
