Жанр: Электронное издание
nudqueen
...ки крови, местами
выступавшие на длинной царапине, и глаза Георгия, с живейшим интересом
вглядывавшиеся в ее лицо. Пока Аля продумывала, что для нее разумнее: сделать
вид, что испугалась (чего он явно ждал), или, наоборот, напустить на себя
уверенность и спокойствие, - Георгий решил для ее пущего устрашения пуститься в
объяснения.
- Я тебя ножичком порежу, да? Смотри, какой острый! – сунул он ей
под нос лезвие. Смотри, как чикает!
Дойдя до края майки и оставив на Алиной коже красную тонкую полоску,
дошедшую до пупка, Георгий снова приставил каттер к ее груди.
- Боишься, признайся! - требовал он. - Ты теперь в моей власти, что
хочу - то и сделаю! Могу и на кусочки разрезать! - вымогал он у Али признаки
страха.
Это было до такой степени абсурдно, что ей и в самом деле стало
немножко страшно. Все же он, пожалуй, ненормальный…
Георгий, с удовлетворением уловив приметы испуга, чикнул по ее
лифчику и развел две половинки в стороны, с любопытством изучая ее грудь.
- Не запахнешь теперь! - говорил он. - Теперь я сам тебе распахну
все, что захочу! И буду смотреть везде, где понравится! И ты не сможешь меня не
заметить, потому что вот он я, перед тобой!
В подтверждение своих слов Георгий сдернул ее юбку, легко
соскользнувшую со связанных ног, и принялся за разрезание трусиков. Закончив,
он торжествующе вытянул из-под нее остатки одежды и посмотрел на Алю победно.
- Ну, теперь давай, поизображай барыню в голом виде! - хихикнул он.
Где-то Але приходилось слышать или читать, что в обнаженном виде
человек теряет чувство собственного достоинства. Георгий, видать, тоже слыхал -
или сам додумался - и решил унизить таким образом свою неприступную хозяйку…
Однако Георгий не то не доигрывал, не то переигрывал, но его ход не
произвел ожидаемого им эффекта. Але было, конечно неуютно и крайне неприятно
находиться перед ним голой, но отчего-то не страшно. Она равнодушно отвернула
голову к стенке.
Георгий растерялся.
- А ну, вставай! - вдруг заорал он, снова пытаясь себя накрутить.
Он рывком поднял ее и Аля едва не упала, не найдя сразу опору тесно
связанными ногами. Георгий придержал ее и поставил ровно.
Зло глядя на нее, он ухватил ее за грудь и больно потискал некоторое
время, пытаясь разглядеть на Алином лице признаки смятения и страха, или хотя
бы униженности. Но и на этот раз не нашел на нем ничего из ожидаемых эмоций.
Аля женским чутьем поняла, что в нем говорит не столько мужской темперамент, не
давнее стремление уложить ее в постель, сколько задетое самолюбие и жажда
поквитаться с ней за нанесенные обиды. Оставалось только гадать, что для нее
опаснее…
Георгий лихорадочно соображал, что теперь предпринять. Он тоже
чувствовал свою неубедительность. И оттого начал злиться не на шутку.
- Ты на меня так не смотри… - прошипел он. - Чего ты мне хочешь
доказать? Что ты меня не боишься, да? Что я для тебя даже сейчас пустое место,
да? Что тебе даже голой передо мной не стыдно, да? А я вот тебя сейчас
оттрахаю, будешь знать!
Он сунул свою ладонь в ее пах, но тесно сведенные веревкой ноги не
позволяли ему проникнуть дальше. Георгий пихнул ее в спину и она упала на диван
лицом, стукнувшись коленями об пол.
- Думаешь, я тебя развяжу? Не радуйся! Я и так найду доступ!
И он, воспользовавшись ее положением на коленях, снова запустил свою
руку между ног. Спустя тридцать секунд он, должно быть, уверенный в том, что
сумел сломать Алю, гаркнул в ее ухо:
- Говори, будешь звонить? А?
И бросил ее на диван, на этот раз на спину, чтобы заглянуть ей в
лицо.
На лице у Али было выражение брезгливой скуки.
Георгий ударил ее по лицу. Глаза Али наполнились слезами от боли, и
это чрезвычайно понравилось секретарю - наконец-то ему удалось вызвать у Али
хоть какую-то реакцию!
Георгий с явным удовольствием ударил второй раз. Потом третий.
Посмотрел на ее лиловеющие щеки и спросил снова: "Будешь звонить?"
Который раз за этот день Алина получала оплеухи? «Позвоню, -
подумала она, - и будь что будет. К Алексу мне возврата нет, сейчас я у него
потребую для себя деньги, потом я куплю на них бриллианты для Марго и этой
компании, - и потом я уже никогда и ничего не смогу объяснить… Не смогу и не
стану. Оправдаться я могу перед Алексом только одним способом: рассказать о
шантаже Марго. Тогда придется рассказывать о волоконнице Патуйара, о насилиях
дяди Виталия. А это - равносильно уходу. Только в первом случае я ухожу,
сохранив хоть какое-то достоинство, а во втором случае – Алекс меня сам бросит,
потому что жить с изнасилованной малолеткой и убийцей он не захочет - мужчины
не прощают насилия, даже если женщина в нем трижды не виновата…
... Но все эти рассуждения хороши для случая, в котором я остаюсь
жива. В чем я сильно не уверена… Кажется, как только они получат бриллианты,
они меня убьют…»
Знает ли Георгий ее тайну, сболтнула ли ему Марго? Аля вспомнила,
как Марго, распалившись, кричала в присутствии Филиппа про банку с
маринованными грибами....
Но если бы Георгий знал, он уже давно бы шантажировал Алю! Нет, нет,
Георгию Марго ничего не рассказала. Она все же не такая дрянь...
И тут же скорректировала свои мысли: нет, Марго просто не стала
делиться такой плодоносной информацией – зачем ей конкуренты в деле шантажа?
Так что Георгий не знает. И не сможет наябедничать Алексу.
От этой мысли ей неожиданно полегчало.
Впрочем, Георгий, скорей всего, получит свою долю и исчезнет, к
Алексу не вернется. Он, наверное, уже придумал, куда и как сбежать с деньгами.
К грузинской родне, например, теперь это заграница... Интересно, как это он
ушел из дома? Что сказал Алексу? Под каким предлогом выскользнул? Или Алекса
нет дома? Где же он? Он меня ищет? Конечно же, ищет! Возможно, он вызвал
милицию, и они пытаются вычислить, куда я пропала! Может, они наведались к
Кате, Катя рассказала им о Марго… И они идут по ее следу! Может быть, они уже
близко! И спасут Алю!
Эта мысль придала ей сил. И даже когда Георгий снова ударил ее
наотмашь по лицу, решимость не покинула ее.
Она выдержала его вопросительный и грозный взгляд. «Пока у меня нет
денег, я жива», - как заклинание мысленно повторяла она. «Я жива, пока я не
позвонила... Нужно только выиграть время – Алекс спасет меня!»
Еще одна увесистая оплеуха обожгла ее скулу. После чего Георгий,
видя явную неэффективность своих усилий, задумался.
- Сейчас я принесу утюг, - наконец, радостно проговорил он, прищурив
глаза, - включу его и поставлю на твой живот. На этот беленький, нежненький
животик, - он протянул руку и пощипал в обозначенном месте. - Тебе понравится,
вот увидишь! - заверил он ее. - А сам в это время буду тебя трахать…
Он рывком согнул Алины ноги, завел их к голове, поразглядывал с
ухмылкой недоразвитого подростка открывшуюся ему генитальную перспективу, и его
пальцы завозились в ее светлых волосках.
Аля со всей силой ударила его связанными ногами. Георгий, не
ожидавший удара, приземлился на полу поотдаль. Молча встал и, бросив на нее
мстительный взгляд, ушел в другую комнату, откуда послышался звук открываемых
мебельных дверец.
Он искал утюг.
Вернулся он спустя пять минут.
С утюгом.
Аля закрыла от ужаса глаза. «Все, - подумала она, - выхода у меня
нет. Надо соглашаться звонить».
Георгий включил утюг и, весело и плотоядно посматривая на Алю,
уселся в отдалении, ожидая, пока он нагреется.
Аля замычала.
- Что, не терпится испытать острые ощущения? - хохотнул секретарь.
- Я согласна… - промычала Аля.
- Что? Не пойму, скажи погромче, - издевался он.
- Я согласна! - мычала она, - со-глас-на!
Он не мог не понять!!!
Но он отвернулся от Али.
- А утюжок-то уже горячий…
И Георгий направился к стоявшему на полу утюгу.
- Не надо, - мычала она, - я согласна!
Георгий приближался к ней с утюгом. С расширенными от ужаса глазами,
Аля с отчаянием ждала, что раскаленный металл зашипит на ее коже.
Утюг коснулся ее живота.
Георгий захохотал.
Аля закричала.
Глава 24[TGR31].
Темные окна и безмолвные двери ожидали Киса по обоим адресам. В
квартире Марго также по-прежнему царили тишина и мрак.
Ее звонкий хохот оглашал в это время одно из арбатских кафе, куда
вся компания заявилась «делать алиби». Они вели себя напоказ шумно, привлекая
внимание посетителей и, в особенности, персонала, который поглядывал на их
столик с недоумением и любопытством. На пьяных эти молодые люди похожи не были,
пили только пиво, но вели себя как-то чересчур вызывающе, громко вскрикивая,
размахивая руками и взрываясь время от времени излишне возбужденным смехом.
Может обкурились?...
Впрочем, кажется, за тем столиком просто травили анекдоты...
Только Филипп сумрачно молчал, почти не прикоснувшись к своему пиву,
и кружка неприкаянно теплела и потела на столе. Наконец, он не выдержал и
дернул за локоть шумно веселившуюся Марго, утиравшую слезы от смеха над
рассказанным Геной анекдотом.
- Зачем туда поперся секретарь? – тихо, сквозь зубы спросил он.
Антон немедленно навострил уши и стал зорко поглядывать в их
сторону, словно готовясь подавить возможный бунт в зародыше.
- Я же тебе сказала – пожала плечами Марго – он ее напугает и
заставит позвонить!
- И как он ее пугать будет?
- Изобразит из себя садиста, готового на все. Он на нее обижен, на
свою хозяйку, - так ему в радость будет над ней поизмываться!
- Еще раз спрашиваю: что именно он будет с ней делать?
- Господи, да тупой, Фил! Повторяю: пугать! Может, побьет
немножко... Ему что, он потом смоется! Не боись, ничего с твоей принцессой на
горошине не случится! Никто ее убивать не собирается!
- Я хочу знать, как он будет Алю пугать!
- Да ну тебя, - отмахнулась Марго, не заметив, как тяжело налился
его взгляд, как окаменела челюсть... – Анекдот из-за тебя пропустила! Давай
сначала, Генка!
Филипп залпом допил пиво и ушел в туалет.
... О его отсутствии компания забеспокоилась только минут двадцать
спустя. Антон проверил туалет, Марго обошла кафе, Гена прочесал прилегающую
часть Арбата: Филиппа нигде не было.
Бесплодно промотавшись по Москве больше часа, Кис вернулся в
ресторан. Он наткнулся на директора в коридоре возле кухни.
- У кого из них есть дачи?
- Уф, вы меня напугали... Что, не нашли?
- Найду. У кого из них дача есть?
- Ни у кого! Откуда? Это все народ малоимущий.
- Так... А родители? У кого родители поблизости живут, в
Подмосковье? Или родительская дача?
- Только не у Антона. Он с Украины. А у других - не знаю.
- Подумайте. Повспоминайте. Может, кто-то говорил что-нибудь вроде
"у родителей был..." или "к родителям поеду". Или другие родственники. Сестра
там, брат, дяди-тети...
- А ведь правда ваша... Эк вы, прямо точнехонько попали! Говорил,
Гена. Опоздал он один раз сильно, оправдывался, что трудно добираться от
родителей. По Горьковскому направлению, кажется, дача. Или живут там... Но я,
может, и путаю чего, давно ведь было дело.
- Стало быть, адреса не знаете...
- Сожалею... Рад бы помочь, но не знаю.
- Спасибо и на том... Я вашим туалетом воспользуюсь, можно?
Кис вымыл руки и ополоснул лицо, чтобы прогнать усталую сонливость.
Вытершись на удивление чистым полотенцем, он подошел к зеркалу и стал
разглядывать свое отражение в неярком свете туалета.
Худощавое лицо, тонкий нос, умные зелено-карие глаза, немного
покрасневшие от усталости; в складке губ залегло неистребимое выражение
скепсиса; темные волосы с первой проседью у висков - жесткие, коротко
стриженые: иначе с ними было никак не сладить, волосы вились и торчали во все
стороны, как хотели. Он был легок, невысок, пружинист, малость сутул - ничто в
его внешности не выдавало его реальной силы и ловкости.
Но, самое досадное, ничто в его внешности не позволяло сойти за
того, за кого ему теперь нужно было позарез себя выдать, - Кис был из тех
представителей мужской породы, от которых, несмотря на некрупные габариты, веет
на ближайшие сто километров мужиком.
"Да, - скептически комментировал свое отражение Алексей, - не
Бельмондо". Он прошелся по туалету, кося на себя в зеркало, повернулся и так и
сяк, сделал несколько жестов и вздохнул. «Этот номер не пройдет», - сказал он
разочарованно.
Покинув ресторан, он достал свой сотовый и покрутил в руках в
раздумье. Ванька наверняка спал. Но из них двоих его помощник был несомненно
лучшей кандидатурой. Третьей все равно не было.
- Дело есть, Ваня, - сказал он сурово в трубку. - Просыпайся.
- Чего делать? - спросил его сонный голос.
- Работать. У тебя уши не проколоты?
После некоторого молчания, голос осторожно спросил:
- Кис, ты чего, переработал?
- Я серьезно говорю. Я никогда не обращал внимания.
- Иди ты... Знаешь куда?
- Знаю. Только не я туда пойду, а ты.
- Чего?
- Слушай внимательно: надо к голубым в клуб сходить. Сечешь? Меня
там сразу вычислят, ты же понимаешь. Так что тебе водить.
- Ты чего, еще не нашел эту девицу? Плохо работаешь, Кис.
- Иван!
- Не пойду. Спокойной ночи.
- Из квартиры выгоню.
- Я что, по-твоему, на голубого похож? - дурашливо обиделся Иван.
- Но я совсем не гожусь! Из нас двоих ты лучше сыграешь… Ты
моложе... Я тебе премию дам, а? Третьего у нас все равно нет... Давай, Ванек,
вставай и одевайся. Найди что-нибудь у себя в гардеробе подходящее... - ладно,
хорош! - вдруг обрезал Кис, - ложись спать дальше.
- Ты чего это? А премия?
- Иди на... Спи.
- Так идти или не идти? Тебя не поймешь! - заржал Иван.
... Только спустя мгновение Аля поняла, что утюг был
холодный[TGR32].
Георгий хохотал долго и смачно. Аля не могла отдышаться от
пережитого ужаса.
- А я ведь могу и по-настоящему нагреть, а? Как тебе тогда
понравится? Или ты без утюга согласна? - размахивал он утюгом над ее лицом.
"Согласна!!!" - замычала Аля.
- Согласна, кажется? Я не ошибся? Ты сказала "согласна"?
"Согласна!!!" - мычала Аля.
В самом деле, теперь у нее нет ни малейшего выхода! Утюг она не
выдержит... К тому же, как только ее развяжут и расклеят, у нее будет какая-то
новая возможность сбежать, позвать на помощь… В конце концов, до момента, как
она купит им бриллианты, у нее есть время…
И она снова замычала: "согласна!"
- Так-то оно лучше, - удовлетворенно хмыкнул Георгий.
Он резко опустил молнию на своих джинсах и, ухватив ее за связанные
ноги, снова завел их к голове.
- Нет, - билась Аля, - я позвонить согласна, позвонить!
Аля попыталась брыкаться, но попадала мимо. Георгий хохотал.
- Сейчас я наберу номер твоего муженька и дам ему послушать, как я
тебя трахаю, - издевался он, пристраиваясь.
Аля мычала.
- Не хотела со мной по-хорошему, теперь по-плохому будет! Думаешь, у
тебя ноги связаны, так я не сумею? Думаешь, я тебя развяжу? Не-е-т, милая, я и
так справлюсь! Я тебя во все дырки отделаю!
Он был зол не на шутку. Казалось, он вовсе забыл, что он здесь для
того, чтобы вынудить ее позвонить Алексу. Придерживая одной рукой ее ноги в
согнутом положении, он пытался помочь себе другой рукой. Аля извивалась ужом,
изо всех сил дергала ногами, надеясь попасть ему по лицу.
- Ах, так? – в ярости прорычал Георгий. – Ладно.
Он снова включил утюг и на этот раз показал издалека Алине регулятор
температур, поставленный на максимум.
Вернувшись к ней, он рывком потянул ее ноги на себя и злорадно
предупредил:
- Каждое брыкание – одна секунда, которую раскаленный утюг простоит
на твоем животе. Пять раз брыкнешься – пять секунд простоит, а секунды с
раскаленным утюгом долги, Линочка... Десять раз – десять секунд. И так далее.
С этими словами он, внимательно глядя Алине в глаза, медленно,
смакуя ее поражение, завел ее ноги кверху и начал опускать свою молнию.
Но, едва Аля почувствовала его прикосновение к себе, она не
выдержала и брыкнулась.
- Раз, - усмехнулся Георгий.
Аля попыталась попасть ему по лицу.
- Два, - удовлетворенно отсчитал он.
Она попыталась ударить в пах.
- Три, - едва ли не радостно проговорил он.
У Алины на глазах выступили слезы отчаяния. Он свою угрозу выполнит,
нет сомнения...
Она отвернула голову к стенке, бессильно предоставив свое спеленутое
путами и страхом тело во власть секретаря...
Но, едва он попытался втиснуть в нее свой член, Алина снова резко
опустила ноги, задев его скулу.
- Четыре, - сладострастно сказал Георгий, потирая скулу, и опять
ухватил ее ноги...
Страшной игре конца не предвиделось.
... Кис набрал другой номер. Трубку сняли сразу[TGR33].
- Не спите, Александр?
- Как видите.
- Вы рвались мне помочь... У меня для вас есть работа. Правда,
деликатного свойства...
- То есть?
- Скажите, Мурашов, у вас уши не проколоты? Я не обратил внимания.
Наступила тишина, как на кладбище.
- Алё? Александр, вы здесь?
- Здесь.
- Я думал, связь прервалась... Так что, насчет ушей? Вы можете
серьги носить?
- Кисанов, вы пьяны?
- А вы?
- Не ваше дело... – помолчав, ответил Мурашов.
«Даже лучше, - подумал Кис, - он еще не совсем протрезвел».
- Послушайте, если вы действительно хотите мне помочь найти вашу
жену, вы должны сделать то, что я вам скажу.
- Что именно?
- Найдите у вашей жены, если удастся, маленькие клипсы, простые,
вроде тонкого колечка; оденьтесь в джинсы, футболку или майку, кожаную куртку,
или, еще лучше, кожаный жилет на голое тело, хорошо бы татуировку на плече...
- Татуировку тоже найти в шкафу?
- Сейчас наклейки делают... Вдруг у Алины есть?
- Вы в своем уме? Как вы себе представляете мою жену с татуировкой
на плече?!
- Ну, хотя бы маленький шейный платок, цепочки…
- Как панк, что ли?
- Не совсем, - уклончиво ответил Кис.
- Я, кажется, начинаю понимать... - Алекс помолчал. - Это
необходимо?
- Да. Это единственный контакт, который может нас вывести на след
Алины.
- Ну конечно, я понимаю: я плачу вам деньги, но не могу требовать,
чтобы вы взялись за такую... – нетрезво усмехнулся он, - работу. Что ж, это
логично, что вы просите меня.
- Вы не с той стороны заходите, Мурашов! Поймите, вступить с ними в
отношения не так просто... Надо, чтобы вас приняли за своего. Надо прикинуться,
сыграть, как роль! Я к этому совершенно не пригоден, меня сразу разоблачат, и
все сорвется - чужому они ничего не скажут. А пускать кулаки в ход - последнее
дело. Всегда останется в запасе на крайний случай... Вы куда больше подходите
на эту роль!
- Спасибо за комплимент, - отчего-то грустно усмехнулся Алекс.
- Право, я серьезно! У вас глаза такие... красивые. И манера
мягкая... И потом, вы, как это называется, "секси". У вас должно получиться.
Если вы согласны, конечно.
- Хорошо... Я согласен. Только... Я этого никогда не делал. И не
знаю... Но если это необходимо, чтобы найти Лину... Я согласен.
- Вот и хорошо. Я вас буду ждать у метро "Сокол". Возьмите все с
собой, что я вам перечислил.
- А в таких случаях... Я... Извините, я не знаю, - в таких случаях
презервативы надо взять?..
Кис захохотал.
- Бог мой! Вы действительно любите свою жену, теперь я в этом
уверен. - Он вытер слезы, навернувшиеся от хохота. - Нет, Александр, вы меня
неправильно поняли. Так далеко заходить не придется. Нужно просто пойти в клуб,
где собираются гомосексуалисты, и поговорить. Весь ваш риск - что побьют, если
догадаются, что вы чужак. Но не больше.
Кис убрал телефон. Для него, до некоторой степени, было
неожиданностью, что Мурашов согласился. Когда Алексей только набирал его номер,
перед его глазами стоял образ расклеившегося, распустившего нюни чистоплюйчика,
который слегка попачкался в грязи, и теперь не нашел ничего лучшего, как
хлестать коньяк. В тот момент Кису хотелось его эпатировать, спровоцировать,
встряхнуть хорошенько, и он сам не знал, что им руководило в большей степени:
желание решить проблему с помощью Мурашова - или желание его унизить,
подставить и потешиться?
Впрочем, без разницы! Важно то, что он согласился.
Бедняга Иван, упустил свою премию.
Кис критически осматривал Алекса. Он сам точно не знал, как должен
выглядеть "гей" - собственно, среди них типажей было великое множество, и нужно
было найти для Алекса некое верное, не фальшивое решение. Кис поправил на шее
Алекса платок, убрал, по размышлении, цепочки, снял чересчур женскую, крупную
клипсу, стер неровно наложенные румяна, уклоняясь от перегарного дыхания
Мурашова.
- Ну, - нетерпеливо дернулся под его руками Алекс, - рассказывайте
дальше!
- …Из чего я сделал вывод, что Алину увезла Марго. С целью
похищения.
Кис рассказал Алексу все, что он узнал от Кати и опрошенных им
свидетелей, опустив только то, что считал себя не в праве рассказать: темную
историю с дядей, отравившемся волоконницей Патуйара.
- И вы полагаете, что они в доме родителей Гены?
- Ладно, так, пожалуй, пойдет. - Кис обошел Мурашова и посмотрел на
него сзади. - Будете играть человека с положением: не можете себе позволить
ходить на работу с проколотыми ушами, татуировками и прочей атрибутикой. И
стрижка ваша соответствует этому образу. Значит так: вы старый знакомый Гены,
живете в Питере, в Москве проездом, общаетесь с Геной крайне редко. Если у него
в клубе есть уже "дружок", вам намекнут - возможно грубо - что не надо его
искать...
Кис знал этот клуб. Собственно, это был не клуб в строгом смысле
этого слова, а кафе, облюбованное гомосексуалистами. Теперь в Москве таких было
несколько, но он был уверен, что Гена проводит свое время в ближайшем к его
дому: машины у него не было, а из клуба он наверняка возвращается далеко
заполночь. При его финансах - не на такси же! Если наиболее известные заведения
такого рода в центре были относительно безопасны - там собиралась элита, многие
завсегдатаи были людьми искусства, - то в местном царили нравы куда проще. И
теперь он начал побаиваться собственной затеи, отчего старался
проинструктировать Алекса на все случаи жизни.
- Тогда скажете, - продолжал он, пряча свое беспокойство, - что
намек понял, но вы совсем по другому по делу: старый долг хотите вернуть. Это -
святое. Скорее всего, скажут, как найти. Дома вы у него были, его там нет.
Поезд в Питер у вас завтра, и Гена нужен срочно. Настаивайте на адресе его
родителей или их дачи.
- Почему вы думаете, что они к родителям Гены Лину увезли? -
повторил вопрос Алекс, и Кис снова уклонился от перегарного облака. – Это
глупо!
- Я предполагаю, что дом пустой. Возможно, его родители в отпуск
уехали – начало лета, еще не очень жарко, пожилые люди предпочитают именно в
такое время отдыхать... Чем эта компания и воспользовалась: у них других
вариантов практически нет. Пройдитесь-ка... Правда, остается еще непроверенным
Филипп. Нет, не так. Представьте, что вы женщина... Но у Гены уже известно -
есть то ли дом, то ли дача родителей, и я делаю ставку на это. Да не так, это
чересчур! Не надо так вилять бедрами, даже женщины так не ходят! Нормальные, по
крайней мере... Нет, погодите, я неточно выразился! Нужно не то, чтобы как
женщина, а просто немного женственно, мягко. Небрежно так, легко... Вот, теперь
хорошо. Отлично! Я же говорил, что у вас получится.
- А если вы ошибаетесь?
- Маловероятно. Но если выйдет ошибка, придется начинать все
сначала.
- А почему она мне позвонила и сказала...?
- Не знаю, перебил его Кис. – И сейчас некогда ломать над этим
голову. Ну что, Александр, вы готовы?
- Ну, это было бы преувеличением так сказать...
- Не скромничай, дорогой, ты у нас такой душка! - съехидничал Кис.
Алекс улыбнулся.
- Ладно, я пошел.
- Я вас буду ждать недалеко от выхода. Пятнадцать минут, Александр,
не больше! И в посторонние разговоры не вступайте!
- Помню, - сказал, не оборачиваясь, Алекс и кокетливо махнул ему
рукой. - Жди меня, милый, я приду!
«Даже хорошо, что он слегка поддатый, роль лучше получится», -
успокаивал себя Кис, с тревогой следуя за ним на некотором расстоянии.
Глядя в спину Мурашову, который шел, мягко раскачиваясь и ставя ноги
ровно перед собой, Кис подумал, что вообще-то, на самом деле, до некоторой
степени, пожалуй...
Он вполне неплохой парень, этот Алекс.
...Когда над головой Георгия внезапно материализовалась из воздуха
вторая голова, Алина вздрогнула от неожиданности.
И только спустя мгновенье поняла, что это голова Филиппа.
Она оцепенела. Как загипнотизированная, смотрела она большое полено,
которое начало возноситься над головой секретаря.
Георгий принял ее замешательство за окончательное признание
поражения и проговорил торжествующе: "Так-то оно лучше, крошка! Перспектива с
утюжком возбуждает, правда? Ну ничего, потерпи немножко…
Полено достигло крайней верхней точки размаха и, словно в
замедленной съемке, чуть качнувшись, плавно пош
...Закладка в соц.сетях
