Жанр: Электронное издание
nolost
...й
халат, вышла к нему свежая и красивая.
Он приветствовал меня взмахом ножа. Стол был сервирован и загружен доброй
половиной холодильных запасов умело и не без изящества.
- Гаргантюа! - возмутилась я.
- Клеопатра! - Он закинул на плечо угол пледа на манер римской тоги. - Прошу
вас, все готово!
- Тоже мне, Цезарь! - фыркнула я.
- Пришлось совершить несанкционированный набег на закрома, - начал
извиняться он, - как-то не хотелось беспокоить по мелочам. .
- Ладно, ладно! - извинила его. - Мне нравится твоя бесцеремонность.
- Обещаю держать ее в рамках приличий.
"Не думаю, что мне долго придется быть свидетельницей твоих рамок, - подумала
я. - Одежду привезу и заставлю честь знать, к чертовой бабушке!"
Он налил мне кофе по своей мерке, а она у него была ковбойская, - целую кружку
благородного крепкого напитка, и предложил устрашающих размеров бутерброд со
всякой всячиной. Я отказалась от бутерброда, и он, урча, запустил в него зубы сам.
Надо мужику покушать после суток волнений и поста. Не знаю, как насчет поста, но
волнения его вчерашним днем не окончились, это я могу гарантировать.
- Какие наши планы? - осведомился он немного погодя.
- Ешь! - кивнула. - Ваши планы не тема для обсуждения за столом.
- Почему?
- Аппетит потеряешь. Он перестал жевать:
- Все так серьезно?
- Нет, с тобой играют в веселые игры! Извини.
Я впервые за сегодня почувствовала раздражение и, чтобы в самом деле не
испортить ему аппетита, убралась с кухни.
У многих мозги отключаются при пережевывании пищи. Это здоровый признак,
способствующий пищеварению.
Пока он ел, я оделась и привела себя в полный порядок - хоть сейчас за дверь.
Позвонила Кирьянову и приняла укор за то, что не сделала этого вчера. Володя,
оказывается, названивал мне весь вечер, и, когда он прямо поинтересовался, где меня
черти носили, пришлось неуклюже отшучиваться. Когда Володя перешел к делу, меня
уже слегка лихорадило от нетерпения, а записная книжка была открыта на чистой
странице. Он диктовал мне имена и цифры, повторяя каждую дважды, я, прижав щекой
к плечу трубку, быстро и старательно записывала их, дважды обводя для верности. Это
было важно! Номера счетов каждого из Филипповых, включая Аркадия, в одном из
чебоксарских банков и дата поступления, общая для всех троих. Когда я поспала
телефонный поцелуй и положила трубку, оказалось, что Дмитрий стоит за спиной и,
развесив уши, делает вид, что через стекло изучает содержимое книжного шкафа. Не
знаю, что ему удалось разобрать из неплотно прижатой к уху трубки и что он из этого
понял. Хотя не все ли мне равно!
Меня захлестнуло второй волной раздражения, и, убрав в карман книжку с
драгоценными сейчас для меня цифрами, я осведомилась:
- Шпионил за хозяевами, гость дорогой?
Он состроил гримасу удивления, но, заметив недобрых бесенят в моих глазах,
переключился на шутку:
- Интересуемся! Случайно расслышал - о Чебоксарах говорили, подумал - чего
это? Соизволите рассказать?
И изогнулся в угодливом полупоклоне.
- Соизволю, - ответила, - в свое время, а сейчас пока рано.
- А чему сейчас время?
- Исправлению глупостей.
Он насмешливо хмыкнул, и тут меня прорвало. Не люблю в людях избытка
самоуверенности.
- Тебе не кажется, - заговорила не судящим ничего хорошего голосом, - что
утопление в мазуте - смерть, достойная такого оригинала, как ты?
Он подергал головой и плечами, изобразил отвращение,
- И что к этому времени она, возможно, уже состоялась бы, впечатления не
производит?
Подействовало.
- Ты что, Татьяна, с цепи срываешься? - проговорил уже нормально.
- Задаю третий вопрос, на который рассчитываю получить ответ: в чем причина
того, что ты так основательно влип в передрягу?
- Обстоятельства оказались сильнее, - ответил, усаживаясь в кресло, в котором
провел ночь.
- Обстоятельства созданы твоими действиями. Поговорил бы ты позавчера на даче
с Геной Слипко, бывшим работником Аркадия, по душам, извернулся бы, объяснил бы
ему кое-какие вещи, глядишь, и не пришлось смерти ждать с носками во рту!
Морщится Дмитрий, сильно морщится, не по душе ему и мои слова, и моя
неожиданная осведомленность.
- Ладно, позади все! - машет босой ногой. - Благодаря Татьяне Ивановой.
Предложения вернуться к шуточкам я не принимаю.
- Ты полагаешь? Есть еще на тебя, заяц, охотники. Эти не боятся кровью
забрызгаться, кончить тебя собственноручно, не прибегая к ухищрениям вроде мазута.
Охота начнется сразу, стоит тебе выйти отсюда. Облава - есть такой вид охоты, и
загонщики у них высшей квалификации, а псы - борзые! Хорошо, Веру я вовремя
спровадила. В Чебоксары, Дима, в Чебоксары, как вы с ней договаривались! -
пояснила и не дала ему рта раскрыть. - Так что под ударом - ты один. Держись, это
все, что могу тебе посоветовать.
- Что же делать? - спросил сам себя после довольно продолжительного молчания,
во время которого, как мальчишка, грыз ногти. - Уезжать?
Это уже мне.
Я развожу руками.
- И это не все!
- Достаточно!
Пытается бодриться парень, но получается плохо.
- Что еще-то?
Я отвечаю, глядя в сторону. Зрелище человека, находящегося в отчаянном
положении и понимающего это, мне удовольствия не доставляет.
- Ты забыл об эксгумации.
Он молчал и опять надолго занялся ногтями. Я терпеливо ждала.
- Да, вот это облава! - покачал головой.
- Ты осознал наконец необходимость?
Я встала и ушла на кухню, давая ему время переварить преподнесенное с такой
ясностью и войти в кондицию. Со стола он убрал и посуду вымыл. Чистота на кухне,
все как должно быть, Не успела я кофейку попить в тишине и покое - пришлепал
следом. Огорченный и растерянный, сел на табуретку по другую сторону стола.
- Хорошо, я из города уеду. Поможешь мне?
- Это что же, ты унесешь отсюда зад, а мне свой под паяльник подставлять? На
мне же ответственность перед бандитами за уплату по рэкету. Благодарю покорно!
- Ну ладно, я сам.
Дмитрий отгородился от меня железобетонной стеной из четырех слов: "Каждый
сам за себя!" Я рассыпала ее легким прикосновением - достала, раскрыла на нужном
месте и положила на стол записную книжку. Он все понял сразу, по глазам было видно,
но для гарантии я уточнила:
- Уж если мне удалось добыть эту информацию, то официальному следствию,
после эксгумации, после того как убедятся, что вместо Аркадия вы с Верой похоронили
другого человека, и вовсе труда не составит заполучить эти данные, что бы там ни
говорили о тайне банковских вкладов. От денег своих, ребята, вы никуда не денетесь,
не те вы люди, чтобы бросить их и начать с нуля, а значит, везде будете у розыска как
на ладони. А в таком случае зачем уез^ жать? Бежать от мафии? Лучше явиться с
повинной.
Глаза у Дмитрия были колючими, шутить ему расхотелось. Прижала я его сильно, со
всех сторон сразу. Да и как не прижать этакого-то лопуха.
- Что мне делать? - спросил со злостью.
Это не вопрос. Это ожидание инструкций. Это покорность.
Очень многим покорность по душе и на деловом, и на бытовом уровне. Я
пользовалась ею и сейчас воспользуюсь, на воспитание у меня нет времени. Но всегда
предпочитала покорности партнерство, сотрудничество, основанное на
взаимопонимании. Оно не связывает ответственностью за подчиняющегося и гораздо
выгодней.
- Предоставь мне решить твои проблемы. Я выведу из-под удара и тебя, и себя.
Он глянул с надеждой.
- Это возможно! - заверила его я очень уверенно. - Но возможно при полной
твоей откровенности и доверии к моим действиям.
Он был сильно поколеблен, но остатки недоверчивости еще сохранял.
- В девяти из десяти случаев я совершенно точно знаю, что делаю, - объявила я
ему об уровне своего профессионализма.
Он молча принял это к сведению.
- Не переживай! - подбодрила. - Помнишь, что ты сказал, когда после мазутной
емкости ряшку свою грязную снежком умыл?
Не помнит он. Провал в памяти. Счастливый!
- "Жить будем!" - вот что! И выматерился как следует!
Он кивнул, поджав губы:
- Жить можно по-разному. Глубокая мысль!
- Умничка! Поэтому думай быстренько, куда тебе, орлу голозадому, сейчас лететь,
чтобы живым остаться.
- Отвези меня на дачу, хорошо? Поживу пока там... А за это еще и на любые твои
вопросы отвечу. Но на даче, ладно?
Быстро прикинула возможность его побега с дачи в неизвестном направлении -
нет, не настолько он глуп, и согласилась.
Я была уже в дверях, когда Дмитрий попытался внести изменения в план действий
и предложил отвезти его к машине: мол, на ней готов уехать и голым, тем более что на
даче есть во что одеться. Я ответила, что неприятности отрицательно сказались на его
умственных способностях, на что он слегка обиделся, и решила, что даже до дачи везти
его в таком виде будет несколько... экстравагантно, что ли. Одеть мужика надо.
Проникновение в квартиру Дмитрия Филиппова состоялось на этот раз без проблем
и волнений. Взволновалась соседка, когда я, нагло громыхая связкой ключей,
спасенных мной из рубища перед его уничтожением, отыскивала нужный и вставляла в
замочную скважину.
- И что же вы делаете? - осведомилась, возникнув грозным и недреманным оком в
дверях квартиры напротив.
Ключ с замком не дружили, В прошлый раз отмычками я управилась быстрее.
- Дверь отпираю, что тут непонятного? - ответила я, одарив ее неприязненным
взглядом.
- А кто за этой дверью живет, вы знаете?
- Димка живет, Филиппов, дружок он мой! Тебе интересно?
- Ну, ладно, - нехотя поверила она и скрылась.
Стоило ей убраться - щелкнул неподатливый замок.
Следуя хозяйским указаниям, я без труда нашла все, что нужно, плотно запаковала
в меховую куртку и мирно удалилась, закрыв дверь на два оборота.
Да, с одеждой для Дмитрия вопрос решился без осложнений. С большим узлом под
мышкой - в куртку завернулось все; от трусов до башмаков, - я вышла из подъезда,
осмотрелась, готовая дать ответ на любые вопросы любопытствующих соседей.
Задержала взгляд на машине Дмитрия, находившейся на прежнем месте, и не спеша,
бережно уложила узел в багажник своей "девятки" .
Вот вам, извольте! Средь бела дня, на виду у всех посторонний человек из чужой
квартиры вынес ворох очень неплохой одежды и уехал с ним в неизвестном
направлении. Грабили, люди, ваши квартиры, и будут грабить! И ничего вы с этим не
сделаете и не пытайтесь даже! Вы и не пытаетесь.
Только собралась я трогаться в путь, как в окошко моей "девяточки" заглянула
знакомая физиономия.
Открыла я дверцу:
- Садись, Паша. Что скажешь?
- Время идет, Ведьма.
Знал бы ты, Пашенька, как надоел ты мне. Ладно, родненький, давай-ка я с тобой
по-другому поиграю.
- Идет, знаю, что идет, Паша. Да эти Филипповы...
Взметнулся весь, зацепила!
- Что Филипповы? Куда делись?
- Вера сбежала из города, видно, договоренность у них с братом такая была. А
Дмитрий - у меня, еле живой, я его с того света вынула. Есть здесь люди, которым он
нагадил так, что его приговорили. Знала бы я про это раньше, так не поручилась бы...
Для Паши это новость. И, чувствуется, верит. Умею я разговаривать так, что мне
верят и безо всякой экзальтации, без пропарывания мебели.
- А зачем вынимала? Пусть подыхал бы!
Смотрит Паша на меня снизу вверх умными глазами, с недоброй такой хитрецой.
Далеко пойдет парнишка. Не чета он Фиксатым, Лобанам и подобному им уголовному
быдлу.
- А чтобы от поруки освободиться, - отвечаю. - Я про Дмитрия теперь и думать
не хочу. Отдаю его тебе - и в расчете. Бери с него что и как хочешь.
- Я возьму!
Опять у него кулаки сжались. Но на сей раз от настоящей злости.
- Я и сестру из него вытрясу! Подонок!
- А тебе, Ведьма, на будущее советую не поручаться так легко за всякую шваль, а
та ведь и не простят тебе, как я, в следующий раз.
- Хорошо, Ява, ответ твой я уважаю, но жить буду своей головой.
- Ну, живи, живи!
Эмоциональная часть на этом завершилась, и мы еще немного побеседовали на
темы чисто технические - обговорили детали передачи Дмитрия и степень моего
участия в этом. Он понял и принял мое желание оказаться пленницей вместе с
Филипповым, так, как и нужно было, не усомнившись в чистоте моих помыслов. Это
было удачей и повышало шансы обвести бандитов вокруг пальца.
Расстались же мы почти сердечно, довольные друг другом.
ГЛАВА 9
4 + 16 + 29 - "Не тратьте времени на сожаления о случившемся. Происшедшее
всегда оптимально. Участвуйте выбором в предстоящих переменах".
Кости, поблескивая гранями, лежали на ладони и успокаивали меня в грехах
совершенных и совершаемых. А предстоящие перемены, события то есть, мною уже
выбраны, более того, можно сказать - организованы. Организованы, надеюсь, ко
благу моему и Дмитрия Филиппова.
Не по-зимнему яркое солнце грело меня сквозь лобовое стекло машины. Черные
частоколы резко выделялись на снежной, слепящей белизне. Снежной белизной
окружены дачные особняки и сараюшки и одеты ею же сверху, как неровными,
неопрятными шапками. В приспущенное окошко дышит не вызывающий озноба
ветерок, пахнущий чистым дровяным дымком. Зима еще в силе, но уже на исходе.
Кожей чувствуется.
Год назад, примерно в это же время - было тепло, но с крыш не капало, - тоже на
даче, осуществился мой роман с Костей Чекменевым, человеком во многих отношениях
достойным. "Совращение строптивой" - дала я название тем четырем, проведенным
вдали от всякой надоеды дням. Вот уж где мне не пришлось тратить время на
сожаление о случившемся! Впоследствии нашего с ним суммарного ума вполне хватило
для сохранения на долгое время приятных взаимоотношений без каких-либо попыток
ограничить свободу друг друга. А значит, происшедшее между нами было оптимальным.
Мы и сейчас телами дружим. Видимся, правда, редко, за суетой, которая у каждого
своя. Но зато как хорошо нам видеться!
Лирика, лирика! А вот это уже проза. Из двери избушки появился Дмитрий со
сбитой на затылок шапкой и в куртке нараспашку. Пришлось подождать, долго он там
пробыл. Чай со сторожем гонял, что ли? Ой невежливо по отношению к даме!
Следом за ним, мелко перебирая ногами, обутыми в валенки со срезанными
голенищами, скатился по ступенькам Ефимыч, затрусил сбоку широко шагающего
Дмитрия, что-то быстро ему говоря и отчаянно жестикулируя обеими руками. У калитки
Дмитрий соизволил наконец повернуться и глядел снисходительным барином до тех
пор, пока у сторожа не иссяк словесный поток, после чего коротко рассмеялся и
хлопнул Ефимыча по плечу. Тот рассмеялся тоже.
Я открыла дверь изнутри.
- Извини, пришлось задержаться, Дмитрий забросил вперед себя кожаный
облезлый кейс и, перехватив мой заинтересованный взгляд, со вздохом взялся за
пояснения.
- Сто лет назад хорошо было сто лет назад, правда? - спросил, подавшись ко мне
всем телом.
- Нормально! - согласилась я, трогая машину с места.
- Так вот, сто лет назад собрался я сюда поработать в тишине. Добрался на
попутках - машина в ремонте была, и захватил с собой весь свой юридическофинансовый
архив. - Он побарабанил пальцами по кейсу. - Не помню кто и зачем, но
наутро выдернули меня по сотовому в город. Бумаги с собой брать не стал, оставил
Ефимычу на сохранение.
Он посмотрел на меня: как, мол, реагирую на его вранье. Я никак не реагировала.
Осторожно вела машину по ледяной дороге, всемерно сдерживая внутреннее
ликование.
- Срочных среди них нет, так и валялись с тех пор у него. А теперь кто знает, где
завтра буду, лучше при себе держать.
Недооцениваешь ты меня, поплавок мазутный, до такой степени, что не сообразил
бумаги свои забрать после моего отъезда. Это тебе отрыгнется! А с Ефимычем ход
верный, молодец! Возникнет у людей нужда в твоих бумагах, будут их искать в ваших с
Верой квартирах, на даче, еще где-нибудь, но только не в избенке сторожа.
На даче было холодно, не топлено. Не разуваясь, только оббив снег с обуви, мы
прошли внутрь. Дмитрий занялся растопкой печи приготовленными заранее обрезками
досок, а я, удостоверившись, что машина, загнанная в тихий закуточек перед домом,
хорошо видна е дороги, прошла на кухню, таща сумки с закупленной едой.
Несколько обогревателей и печь быстро сделали свое дело, и через некоторое
время, достаточное для приготовления десятка разнообразных бутербродов и
сервировки стола в комнате, в помещениях можно было находиться, не дыша паром.
Кипящий чайник занял свое место. Заняли места и мы с Дмитрием - друг напротив
друга, но это только так сказано, потому что понимали мы, что разговор, созревший
как осенний фрукт, будет далеко не дружественным.
- Эксгумация, эксгумация! - бурчал Дмитрий, разливая чай. - Страшно-то как,
эксгумация!
Я приказала себе забыть, что эксгумация - всего лишь тактический ход,
порождение моей фантазии, вранье, такое же, как его объяснение появления кейса из
жилья Ефимыча.
- Помнится, ты говорила, что имеешь возможность добиться отмены эксгумации?
- Не отмены, - поправила я его, - а невыдачи на нее разрешения.
- За взятку?
Я хмыкнула и занялась бутербродами.
- Размер взятки?
- Это надо мне или тебе? - ответила с полным ртом. - Тебе! Что же спрашиваешь,
будто торгуешься?
Он надолго замолчал. Я была голодна, впереди, совсем скоро, нас ожидала
очередная неприятность, и пауза мной была использована для еды. Наелась плотно и
быстро. Не отставал от меня и Дмитрий, не ожидавший ничего плохого. Жевал он,
правда, с задумчивым видом, но это меня не касалось.
Вообще, со вчерашнего вечера я как-то слишком участливо отношусь к нему - и
это зря. Когда его пригласят на кулачки Пашины специалисты этого дела, надо будет
остаться равнодушной.
Дмитрий, налив нам еще чайку, сыто развалился на стуле и попросил-таки ответа
на поставленный вопрос:
- Ну?
- Веру, пожалуй, адвокаты отмазать смогут, - сменила я тему, - а вам с Аркадием
придется сесть за убийство.
- Послушай, Татьяна, - он навалился грудью на стол, подавшись ко мне, - ни я,
ни Вера не подтверждали твоего предположения, что Аркадий жив. Не отрицали, да, но
и не подтверждали. В конце концов, мог же он быть похоронен в другом месте, по
необходимости, о которой посторонним знать не нужно?
- Конечно, мог, - соглашаюсь, - если бы умер.
- Ну вот, ты опять!.. - огорчился Дмитрий.
Я открыла записную книжку и назвала ему дату поступления в чебоксарский банк
их денег. Она не оставляла сомнений в том, что перевод из Тарасова состоялся после
смерти Аркадия. Дмитрий принял это к сведению, но высказаться не соизволил, сидел в
ожидании.
- Дата поступления всех трех счетов одна и та же, - продолжила я, - а значит, и
день отправления отсюда скорее всего один на всех. Что получается?
- Что? - эхом отозвался он.
- То, что лже-Аркадия хоронят, через день-другой после похорон настоящий
Аркадий, Вера и ты прибываете в банк и совершаете операцию по переводу каждый
своих денежек в Чебоксары! Так?
- Так, так! - вяло кивает головой Дмитрий.
- В таком случае умереть Аркадий по-настоящему мог только после этого дня. Ты
долго еще будешь дуру гнать! - неожиданно для себя гаркаю что есть сил. Вот они,
результаты общения с бандитами!
Дмитрий, опешивший в первое мгновение, расхохотался во всю глотку. И у меня
смешок прорвался.
- Кто обещал мне рассказать все, но на даче?
- Сдаюсь! - поднял он руку. - Но не потому, что ты меня прижала! - помахал
пальцем перед носом.
- Понятно! - согласилась. - Где уж нам вас таких упорных к ногтю прибрать!
- А почему?
Многое ему позволяю. Как с ребенком, со мной разговаривает. Симпатичен он мне,
вот что,
- Потому что с эксгумацией вам без меня не разобраться, А сидеть не хочется.
Долго сидеть-то, убийство все-таки!
Вот он и посерьезнел. И заторопился заметно.
- Нет, Татьяна, не убийство. Бомж сам помер, от переохлаждения.
- Знакома я с заключением экспертизы.
- Перестарался я с водкой и оплеухами. Сам принял для верности и переборщил.
Вырубился Володька чересчур надолго, а Вера приехала чересчур поздно, вот так и
получилось!
- Что совой об пенек, что пеньком по сове, все равно, Дмитрий, сове не жить.
Непреднамеренное убийство все равно убийство, и все равно по нему сидеть.
Понимает он, хоть и куражится.
- Кончай куражиться! - советую. - Поживи здесь денек-другой, пока я мосты в
прокуратуру не наведу и сумму не узнаю. Потом двигай в Чебоксары, бери у Аркадия
деньги и переправляй их мне в пожарном порядке. И про мой гонорар не забудь.
Возьму я с вас, негодяев, половину суммы взятки.
Он вскинул на меня глаза:
- А я-то думаю, что ты со мной возишься?
- Жизнь тебе спасаю! - перебила его. - Это, по-твоему, ничего не стоит?
- Это бесценно! - произносит он с чувством.
- Вот именно! - соглашаюсь, прислушиваясь к слабо донесшемуся с улицы звуку
моторов. Машины подъехали? Или - мимо? По времени пора бы, скоро смеркаться
будет.
- Что, и Вера сесть может?
Не только о своей шкуре переживает, молодец!
- А в морге она в бомже отца признала? Если не поверят ей, что ошиблась, то,
может, за соучастие. А Аркадий-то ведь с неделю после происшествия здесь жил. И ты
и она сюда к нему приезжали, вырабатывали, новый план действий в связи с
незапланированной поначалу смертью Володи-бомжа. Обратное этому ей тоже
доказывать придется!
- Понятно! - чешет он затылок.
Кажется мне - голоса снаружи доносятся. И снег под ногами скрипит. И как
Дмитрий не слышит? Не обращает внимания? Торопиться надо!
- Дмитрий, Аркадий деньги свои наличные все с собой увез?
- Ох! - возмутился он. - Все, что было, мы с Веркой тебе предъявили, ты что, не
веришь?
- Пусть будет так!
Я уже потеряла интерес к разговору. Встала, подошла к окну, сквозь щелку в
занавесках глянула осторожно. Как на картине - "Ниссан" и "Нива" четырехдверная
на дороге стоят, а какая-то морда, впервые вижу ее, нагло лапает мою "девяточку".
- Дима, похоже, за нами прибыли! И только произнесла, в дверь тяжко ударили
подошвой и заорали так, что стало холодно спине:
- Открывай, сволочи!
Дмитрий шагнул к окну и все сразу понял.
- Что делать? - вперил в меня сумасшедшие глаза.
"Тут я тебе не помощница!" - подумала, изображая страх и растерянность.
Он метнулся в прихожую к трясущейся от ударов двери, уронил перед ней шкаф,
придвинул плотней. Вернулся в комнату.
- Что? - крикнул, ничего уже не соображая.
Дмитрий заметался у окна, выглядывая в него, не скрываясь.
- Как их много! - почти простонал: Я прислонилась спиной к стене, закрыла глаза
и прикусила губу. Он схватил меня за плечи и поцеловал - чмокнул в губы.
- Татьяна! Иди наверх, спрячься там, Им я нужен, ты понимаешь! Возьмут и уедут,
а ты останешься.
Я, не ожидавшая от него заботы в такой момент, с изумлением вытаращилась и
помотала головой.
- Иди! Что толку от тебя здесь! - заорал, брызжа мне в лицо слюной.
В дверь теперь колотили несколько человек, и она трещала. На кухне со
стеклянным звоном и деревянным треском вылетело окно. Дмитрий скакнул туда, и я
последовала за ним. Все происходило быстро, но мне удалось увидеть, как он, схватив
табуретку, с размаху ударил ею по голове влезшего уже наполовину в разбитое окно
бандита. Тот обмяк, и его потянули назад находившиеся снаружи. Дмитрий помог им,
высунулся в освободившееся окно и, коротко, грязно матюкнув нападавших, едва
увернулся от цепи, громыхнувшей по подоконнику. Перевернув кухонный стол, вбил
его в пустое окно так, чтобы не сразу откинуть снаружи, и выскочил в комнату, где
тоже вовсю звенели разбиваемые окна, прихватив по дороге толстую, расписанную
цветочками по рукояткам скалку.
- Наверх! - крикнул, пробегая мимо меня.
Красиво он себя вел, мне нравилось. Но, действуя в одиночку, был обречен на
поражение. Да и вдвоем мы продержались бы недолго.
Штурмующие сконцентрировали силы в одном направлении - полезли через
высаженные окна в комнату. Дверь, правда, еще колотили, но уже без азарта.
Разуверились в успехе.
- Они меня убивать будут, а мне что, бараном на них смотреть? - крикнул мне и
тюкнул скалкой по колену перешагивающего подоконник бойца, а когда тот от шока
согнулся в три погибели, ногой снизу вверх ударил его по лицу.
- Оттаскивай! - крикнул находившимся на улице.
- Дмитрий! - взвизгнула я.
Он слишком увлекся и не заметил, как во второе окно влез еще один и, не обращая
на меня внимания, бросился на него. Они, рыча, вцепились друг в друга и покатились
по полу, сшибая стулья, двигая с треском стол. Дмитрий дрался неистово, пустил в ход
зубы, потому что уж слишком просто удалось ему вырваться из лап противника, по
первой оценке не уступавшего ему в комплекции и росте.
В окне появился Фиксатый, мразь тщедушная, с цепью в руках, замер, наблюдая за
схваткой.
Дмитрий сел верхом на бандита и принялся долбить его головой об пол, прерывая
упражнение для уже обессиленных ударов кулаками по его лицу.
- Паяльник! - глухо рычал сквозь стиснутые зубы. - Я покажу тебе паяльник!
- Гад! Сука! - выплюнул Фиксатый и серой змейкой скользнул между рамами в
комнату. Цепь его нехорошо бренчала. Я не ожидала от него такой ловкости, но
удивление тут же сменилось страхом за Дмитрия, не замечавшего надвигающейся
беды. Фиксатый шагнул к ним и умело крутнул цепь сбоку от себя. За мгновение до его
выпада я нанесла ему удар ногой в область почек. Мой невысокий и неострый каблучок
воткнулся в него чуть повыше поясницы и немного сбоку. Сила была рассчитана точно.
Я ни на минуту не забывала о своем альянсе с Явой и калечить его людей не хотела.
Фиксатый выронил цепь, прогнулся и, держась за ушибленный бок, медленно
повернулся ко мне. Рот в форме буквы "о", в глазах - мука и недоумение. Дмитрий,
оставив надежно успокоенного партнера, задыхаясь, поднялся на ноги и бугаем
деревенским уставился на Фиксатого. Сейчас отдышится, и начнется вторая серия того
же спектакля. Мало не покажется.
Спасая Фиксатого от такой участи, я развернула его, безвольного, за плечо и изо
всех сил толкнула в спину в направлении окна. Его ноги подкосились, но шаг он все же
сделал и упал грудью на подоконник, усыпанный стеклянными осколками. И тут же
попытался подняться. И это было мне на руку - я рванула его за ремень и высунула на
улицу до половины и сама слетела с ног от сильного толчка сбоку! Димочка угостил,
спасибо, родной!
Дмит
...Закладка в соц.сетях
