Жанр: Электронное издание
nolost
...е надо, как друг советую. Не шучу нисколько. Веришь,
нет?
- В чем дело, Вениамин?
- Не мое это дело, как я скажу? Меня попросили - я делаю. Вот, спичками торгую.
И все мусолил в руках бумажную десятикоробочную упаковку. Советом он меня
заинтересовал, а увертками начинал злить.
- Конь ты пропитой. - Я, против воли, почти пела, столько елея вдруг оказалось в
голосе. - Ты помнишь случай, чтобы я использовала сказанное тобою тебе во вред?
Он, поняв, куда сейчас ветер дует, смотрел на меня с опаской.
- Тоже мне, друг!
Венчик затолкал спички за пазуху и, покопавшись, выудил оттуда картонный
прямоугольник, сложенный пополам.
- Смотри!
Бомж и фотоаппарат - сочетание невозможное, но в способностях этой публике,
как и населению мест не столь отдаленных, не откажешь.
С белой картоночки на меня смотрел с легким прищуром асимметричных глаз
человек, основными чертами характера которого могли быть цинизм и упрямство,
упорство или же недоверчивость и целеустремленность. И он был умный, тот, кого
нарисовали на этой карточке.
Рисунок был любительский, угловатый, но на удивление живой.
- Кто это?
- Начальник тамошний. - Вениамин указал на изюмский вход. - Сидор Лютый!
- Говори, Венчик, выкладывай! - подхлестнула я его, замолчавшего было,
продолжая рассматривать рисунок.
- Бабенке одной нашей повезло вернуться из юго-восточного борделя. Полтора
года там откорячила и сумела вернуться. Ну как в сказке! А переправил ее туда в свое
время этот вот изюмщик. Слышно, и сейчас этим занимается. Вербует баб и сдает
какой-то фирме. А те их - туда. Читала, поди, в газетах: "Требуются девушки для
престижной работы за рубежом!"
Аякс, забывшись, сделал ныряющее движение, но вовремя удержался от плевка.
- Так вот, есть люди, которые решили крупно нагадить ему на нос. Только, Танька,
никому! Поняла?
Аякс, вытаращив глаза, свел потрескавшиеся губы в куриную гузку.
- Отстань! - сказала я, возвращая портрет.
Вот, дожили! Бомжи против мафии воевать начинают. Или не бомжи? Разбираться в
этом сейчас не время. Тем более что Аякса всегда найти можно. Найти и вытянуть
подробности, если уж невмоготу от любопытства станет.
- А для начала меня попросили узнать, как он здесь приходит-уходит. Вот и
дежурю. А ты зачем туда лезешь?
- Хочу, чтобы он помог одной девахе справиться с накатившими на нее
трудностями, - отвечаю ему в тон.
Аякс с сомнением покачал головой. Надел шапку, взялся за ручку дверцы:
- Ну, ладно, ты меня не видела, я тебя не заметил, чава!
Уже выбравшись наружу, обернулся, заглянул ко мне:
- Я все там же кантуюсь. Найдешь, если нужно будет. - И аккуратно прихлопнул
дверцу.
Приемная председателя ТОО "Изюм" была обставлена мебелью середины
восьмидесятых - сплошная полировка и никакого евродизайна, модного в наше время.
В углу, между окном, непрозрачным от морозных узоров, и дверью в кабинет босса,
сидел в кресле молодой человек с цепким и быстрым взглядом. Миловидная
секретарша примерно одного со мной возраста сосредоточенно щелкала клавишами
компьютера.
Жуков отсутствовал, и мне было предложено место на видавшем виды диванчике.
- Вы по какому делу? - прощебетала секретарша, не прерывая своего занятия.
- По личному, - буркнула я не совсем любезно.
Она пожала плечиком и не заинтересовалась. Мало ли по каким делам приходят
посетительницы в эту организацию.
- Чаю хотите?
Вопрос типа "наше дело - предложить, ваше - отказаться".
Охранник не отводил от меня изучающих глаз. Это мне надоело, и я ответила ему
тем же. Он долго не выдержал - отвернулся, сжав побелевшие губы. Я расстегнула
куртку и, откинувшись на покатую спинку, терпеливо приготовилась к ожиданию. Как
оказалось - напрасно, потому что вскоре бухнула входная дверь, в коридоре
раздались шаги, невнятный разговор и на пороге появился пожилой и грузный
аристократ с лицом, изображенным на Аяксовой картоночке, в сопровождении самого,
как я поняла, Жукова.
Я поднялась с места, и наша встреча состоялась посередине приемной. Они
разглядывали мою визитку, я - их персоны, и несколько секунд было тихо настолько,
что слышалось лишь сопение охранника за моей спиной.
- Это что же, Валерий, тобой милиция интересуется? - с иронией спросил
аристократ голосом, подходящим для диктора телевидения прошлых времен.
- Не понимаю, - медленно проговорил Жуков, готовый и в улыбке расплыться, и
ожечь холодным взглядом.
Все они понимают. Особенно пожилой. Еще немного, и начнут издеваться. Жлобы!
- И не милиция, и не интересуется, - отвечаю так же медленно и с тем же
выражением. - Дело частное, финансовое.
- А милиция? - осторожно спрашивает пожилой.
- А милиция по таким делам визитами не занимается.
- Пошли в кабинет, - предлагает Жуков вроде бы мне, но соглашается его
спутник:
- Пошли, Валерий.
Огромный сейф пепельно-белого цвета, установленный на специальных балках,
проложенных поперек просторной комнаты. Вдоль задней стены - длинный, узкий стол
с телефоном, возле него - несколько стоящих кое-как стульев - и все. Странные
вкусы у председателя! В сейфе вполне можно человека держать неопределенное
время.
- Присядем, господа! - Валерий по-хозяйски пригласил всех к стульям.
- Да, конечно, - в момент став старчески немощным, пропыхтел аристократ и,
ссутулившись, зашаркал через комнату.
"Актеры, черт бы вас побрал!" Я почувствовала подступающую злость;
необходимость удерживать себя в руках добавляла самоуверенности.
Они сели рядом, напротив меня. Двое против одной.
- Частный детектив Татьяна Иванова, - проговорил Жуков, двигая по столу мою
визитку, - Александровна.
- Нет, Валерочка. - Улыбка старика стала кривой и хищной. - Татьяной пусть она
будет для фраеров, а у нас здесь сидит, - он глянул на Жукова прищуренными
глазами, - Ведьма! Знаешь ты такую?
- Наслышан! - ответил Жуков, и они оба недобро уставились на меня.
Я откинулась на спинку стула, сложила руки на коленях и, приподняв слегка
подбородок, ответила с издевкой:
- Это радует!
- Вот как! - отреагировал Жуков.
- А у вас, надо полагать, визитки нет? - обратилась я к пожилому.
- Верно! - согласился он. - Зачем мне она?
Мне очень хотелось быть наглой, но давить на них было нечем - не юговосточными
же борделями и не имеющимся в моем распоряжении единичным случаем
рэкета Филипповых. Вот здесь они надо мной посмеются, затей я это. Уйти-то я после
отсюда уйду, но несолоно хлебавши, а это недопустимо.
- Учись, корешок, учтивости у нашей гостьи. - Пожилой назидательно обратился к
Жукову. - На "вы" обращается, не хамит, не стращает. Нет, не мент она, хоть и разит
от нее "конторой".
- Мы слушаем вас. - Жуков предлагал перейти к делу. - Что за забота такая, по
которой милиция визита не нанесла бы? Да еще и финансовая? Вы собираетесь
предложить нам новый источник доходов?
- Я полагаю, вам и имеющихся достаточно для безбедного существования.
- Не ошибаетесь? Мы не богаты. - Жуков развел руками. - Фирма занимается
куплей, оборудованием и продажей помещений под склады и офисы. На этом много не
заработаешь.
- И еще продажей безопасности отдельным гражданам, - дополнила я, - а это,
при надлежащей постановке дела, обеспечивает солидный доход.
Мои собеседники молчали. Не знаю, о чем они думали с такими серьезными лицами.
Наверняка могу сказать одно - скучно им не было.
- У нее богатое воображение, - оставив приблатненное ерничество, сообщил
результаты наблюдений пожилой.
- Или кош-шмарный источник информации! - дополнил его Жуков.
- Люди вообще многогрешны по природе своей...
- Но в этом мы не повинны! Слаженный у них дуэт.
Жаль, очень жаль, но имя Кирьянова я использовать не могу по двум причинам:
после высказанной ими неприязни по отношению к милиции это было бы неразумно, и
потом, Володя, разрешая назвать его, упоминал одного Жукова, а кто этот с ним,
неясно.
Поняли они меня, однако, с полуслова.
- Валерочка, какой-то разговор у нас происходит странный, ты не находишь?
Аристократ поднялся, задвигался от стены к стене, заложив руки в карманы
расстегнутого пальто. От его сутулости и шарканья не осталось и следа.
- Живем мы с тобой сегодня с утра совершенно спокойно, даже правила дорожного
движения по пути сюда ни разу не нарушили. И вот в родном тебе офисе встречает нас
частный детектив Татьяна Иванова...
- Ведьма! - кивает Жуков.
- ...и ни с того, ни с сего приписывает тебе, Жукову Валерию...
- Скарабею! - кивает Жуков.
- ...и мне, Ивану Ивановичу, - они, улыбаясь, смотрят друг на друга, - Петру
Петровичу, - сообщает мне, приподняв брови, - Сидору Сидоровичу, статью дохода, в
которой мы с тобой ни ухом, ни рылом...
- Рэкет! - кивает Жуков. "Сидор Лютый!" - вспоминаю я Аякса.
- И при этом остается совершенно неясным, что ей от нас нужно. Как ты это
расцениваешь?
- Приятно беседовать с хорошенькой женщиной.
У Жукова в глазах прыгают веселые искорки.
- Но давайте все-таки перейдем к вопросам, просьбам и пожеланиям.
- Да вы же мне не даете рта раскрыть! - Я рассмеялась, на него глядя. -
Особенно Иван Петрович Сидоров старается.
- Ну, наконец-то! - Сидор дружески похлопал меня по плечу. - Так-то лучше! А
то мне все кажется, что у детектива нож за пазухой.
Ладно, будем считать, что они меня одолели и тон беседе задали сами, хоть и не
доверяю я дружелюбности этого сорта предпринимателей.
- Ножа за пазухой у меня нет, - я оттянула куртку на груди, - и мне чрезвычайно
необходима ваша благожелательность, потому что пришла я с пустыми руками и с
просьбой, с которой обычно к предпринимателям не обращаются.
- Она нас интригует, Петр Петрович! - продолжает валять дурака Жуков.
- Да как умело! - соглашается с ним Сидор и обращает ко мне ясный взор свой: -
Мы благожелательны, вы же видите. К вам. Излагайте, не сомневайтесь.
- Вера Филиппова, - начинаю я со вздохом, - дочь недавно преставившегося
Аркадия Филиппова, - слежу за ними внимательно, но ничего, кроме
заинтересованности, в их лицах не нахожу, - пережила посещение продавцов
безопасности прошлым вечером, которые вместо ее отца, не заинтересованного
больше, по понятным причинам, в их товаре, решили сбыть его ей, за ту же сумму.
- Так-так-так! - протараторил Иван Иванович. - Приготовили папе, папа выехал,
дочке вваривают. Ну, дочке - проще. И что же она? Отказывается?
- Как можно! - протянул Жуков. - От безопасности-то?
- Дело в том, - продолжаю излагать, - что Аркадия, отца ее, спровадили в мир
иной, а не сам он выехал, а деньги, приготовленные в уплату за товар, забрали,
взломав квартиру.
Конечно, дочь - иное лицо, безопасность и ей нелишней будет. Но сумма! Ведь у
нее и доходы иные.
- Какие? - интересуется Сидор, склоняя голову набок.
- Обычные. На чай с колбасой, не более. Счет в банке, благодаря стараниям
папаши. Живет на проценты. Бизнеса - никакого. Счет неприкосновенен по условиям
вклада. Как же ей быть?
- М-да! - Сидор Сидорович потер подбородок. - По этой картине выходит - она и
так в безопасности. - И, обращаясь к Жукову: - В чем тут, Валера, дело, ты в курсе?
- Да, - отвечает тот с неохотой. Так обычно возвращаются к неприятной теме. -
Это ювелир.
- Вот оно что!
Жуков привалился боком к столу и подпер ладонью подбородок,
- Мы в ба-альшой претензии к авторам этого беспредела. Татьяна, видишь ли,
люди сварили кашу, а сожрали ее отморозки, подошедшие слева,
Жуков усмехнулся, и его рука, лежащая на колене, сжалась в кулак.
- Найди их, Татьяна, и назови нам. Сами мы пытались, не можем! Сделаешь это -
решится вопрос с наездом на Филиппову. Я прав? — обратился он к Сидору.
- Да! - ответил тот после глубокого вздоха. - Пожалуй! Хотя ты, - глянул на
меня, - передергиваешь. У чада такого папаши деньги должны быть - от отца
остаться. Ювелиры - они народ мудрый. Такие, как этот, конечно, И деньги ни в
банках, ни дома не держат. Иначе обдерут их, шкуру снимут, сама понимаешь. Или
государство, или отморозки. Люди же попросили его самой малостью поделиться, И не
задаром! Поэтому не такая уж овца стриженая Вера эта, и безопасность ей надобна.
Если ты не найдешь для нас отморозков, пусть платит, я так решаю! И это правильно! И
пожалуйста, не пытайся представить дело так, будто у сироты последнее отбирают!
В корень зрят эти господа, и интуиция у них не хуже моей, правда, направленная в
одну сторону. В принципе я с ними согласна. Эти-то деньги мне и надо искать сейчас со
всей энергией, а я вынуждена с бандитами переговоры вести о безопасности людей,
которые эти деньги прячут.
- Обещать я вам, господа, ничего не буду, - говорю им очень серьезно, - и
специально розысками грабителей заниматься мне сейчас не с руки - в этом
направлении уголовный розыск трудится. Сами понимаете, частнику вроде меня явно
конкурировать с ними означает ставить под угрозу свою лицензию. Но если вдруг,
суетясь по-своему, я нападу на след этих ухарей, не сомневайтесь, извещу вас тотчас.
- Вот и отлично! - Жуков хлопнул в ладоши. - Как? - обратился к аристократу.
- Принято! - одобрил он.
- Но я прошу у вас аванс.
Они недоуменно воззрились на меня.
- Какой?
- Хотя бы отодвиньте срок расчета с Филипповой.
- Людям надо помогать. Как ты, Валера, думаешь?
- Попробуем, - согласился Жуков, и я уже поздравила себя с успехом в почти
безнадежном деле, но то, чем он закончил, лишило меня повода к самодовольству.
- Любой аванс должен быть отработан, иначе дающий его останется в убытке. Если
Татьяне не удастся раздобыть интересующие нас сведения, пусть она возьмет на себя
ответственность за уплату Филипповой обговоренной суммы.
- То есть поручится за это, свое слово даст, - уточняет для меня Сидор
Сидорович. - Это справедливо.
Такого оборота я не ожидала. Попалась в сети, как синичка-пуночка. Цену
подобным поручительствам знаю, и отступать некуда. Поздно отступать-то!
- Хорошо, - согласилась решительно, сомневаясь - хорошо ли на самом деле, -
быть по сему!
- Быть, так быть! Теперь, Татьяна, слушай внимательно.
Жуков подался вперед, налег грудью на скрипнувший стол.
- Мы не кривили душой, когда утверждали, что наша фирма этими делами не
занимается. Но на людей, работающих помимо прочего и по этому профилю, мы
влияние имеем.
В одном из гаражных кооперативов организована мастерская автосервиса. Заведует
ею молодой, но очень способный и по способностям уважаемый человек. Паша. Если
его Явой назовешь, отзовется тоже. Имей в виду, парень он умный, но вспыльчивый и
со своими причудами.
Когда я наконец вышла из офиса ТОО "Изюм", солнышко уже перевалило через
высшую точку своей зимней траектории на голубом небосводе.
Людей на базарчике заметно поубавилось, и теперь он производил впечатление
организма по-прежнему сложного, но существующего в большей степени для себя
самого. Лоточники грелись чайком из термосов и ходили друг к другу в гости,
угощались сигаретами.
Аякса поблизости не было видно.
На капоте моей машины, по тонкому слою припорошившего его снежка, чьим-то
пальцем было криво выведено короткое матерное слово. Пришлось сметать его щеткой.
Я запустила мотор и покинула это место.
На ходу набрала номер телефона Веры. Она подняла трубку сразу, будто дежурила
у телефона.
- Татьяна! - только и произнесла.
Опять пришлось ее успокаивать. Обнадеживать особо я ее не стала. Подробно
объяснила, куда и к какому времени ей следует подойти, чтобы мы смогли встретиться.
- Разговор может оказаться не простым, а я пока не знаю, буду ли располагать
достаточным для него временем после встречи с компаньонами твоего отца. Может
быть, разговаривать придется в машине, на ходу.
- Лучше бы, конечно, у нас дома, - робко предложила она.
- Лучше. Если не будет ничего срочного, то мы так и поступим.
Я не стала с ней прощаться и посоветовала не опаздывать, напомнив, что встреча
наша нужна ей больше, чем мне.
...На стыке двух безымянных улочек, криво и горбато спускавшихся вниз, к самой
Волге, я наконец отыскала въезд в ряды нужного мне гаражного кооператива, затратив
на это уйму времени и нервов.
Два двухэтажных дома с черепичными крышами и потрескавшимися, облезлыми
стенами, подслеповатыми окнами смотрели на белый свет со старческим равнодушием.
Сбоку одного из них, под прилепленной к углу огромной красно-белой сигаретной
пачкой, дверь дощатой, свежевыкрашенной пристроечки открывала ход вниз, в
подвалы, в подземелье. Рядом с ней - намалеванная по трафарету призывная надпись;
"БАР!" - для привлечения жаждущего контингента, в котором, судя по утоптанности
снега в том направлении, заведение недостатка не испытывало.
Вторая и последняя достопримечательность места - пивной ларек,
расположившийся вплотную к кооперативным воротам. Прислонясь к нему плечом и
прижав к замызганной телогрейке кружку со вспененным пойлом, равнодушно
рассматривал мою машину работяга с отечным лицом.
- Болезный, где здесь машины ремонтируют? - спросила я у него, приспустив
стекло.
Выдержав паузу, сообразную его мерке собственного достоинства, болезный
объяснил:
- Там! - Ткнул большим пальцем в сторону ворот и сдул в мою сторону пену с
кружки.
Я направила машину "туда" и, миновав ворота, оказалась на кооперативногаражной
улице со множеством темно-красных однообразных ворот.
Безлюдье в прямом смысле этого слова.
Черным по белому - стрелки с надписью "ремонт" были хорошо заметны на
стенах. Следуя им, я раза два свернула и, отвлеченная мыслью о глубинах этого
лабиринта, едва успела остановиться, когда мне наперерез из какой-то щели вылетела
белая "семерка".
Ее водитель, испугавшийся не менее моего, ударил по тормозам. Под их визг
машина пошла юзом, глубоко вильнула и, подняв облако снега, едва вписалась в
противоположный створ гаражного перекрестка.
Я разжала пальцы, отпустила руль, перевела дух.
"Чтоб тебя!.." - пробормотала я, глядя на невысокого, белобрысого, по-летнему
одетого паренька, спешащего ко мне явно не для того, чтобы сказать пару
комплиментов в мой адрес. Машину он оставил с открытой дверцей. Ветер трепал его
волосы, надувал пузырем рубаху. Я вылезла ему навстречу, готовая ко всему, кроме
извинений. Он подошел почти вплотную, встал, засунув в карманы замерзшие руки.
- На ремонт? - спросил, вцепившись в меня голубыми наглыми глазами.
- В мастерскую.
- Поезжай за мной. "Семерка", завывая, задним ходом попятилась в ту же щель,
откуда появилась, и я двинулась следом, наблюдая, как она на полном газу рыскает из
стороны в сторону.
"Лихачество на небольшой высоте даст возможность друзьям и близким отнести
цветы на вашу могилу" - фраза из пособия для пилотов начала века. Ее надо писать
на ладонях таких вот любителей рысистой езды.
- ...Будешь загонять? - спросили меня о машине.
- Нужды пока нет, - ответила я.
После снежного блеска глаза не сразу привыкли к освещению мастерской, а когда
это произошло, оказалось, что она освещена неплохо - люминесцентными
светильниками на стенах и потолке.
- Ну и хорошо. Работяги все уже ушли.
Говоривший со мной был недомерком - по плечо мне, не более. Толстый свитер из
серой ангорки мешком отвисал с его впалой груди, а рот был полон стальных,
блестящих зубов.
Три или четыре стандартных гаража, объединенные в общее помещение сносом
перегородок. Серомозаичный пол, стены, выложенные белым и черным кафелем.
Смотровая яма, два станка, автоподъемник и рабочие столы вдоль стен. В торце крутая
и узкая металлическая лестница ведет вверх, на крышу или неведомо куда. В
мастерской не холодно и чисто, как в больнице.
- Похоже, о ней Валерка звонил? Этот имел остриженную наголо, с выпирающим
вперед лбом голову. Кожаная безрукавка, надетая на голое тело, подчеркивала объемы
накачанных до безобразия мышц.
"Паша Ява?" - подумала я, но, взглянув на его дебиловатое лицо с крошечным
вздернутым носом и пустыми глазами, усомнилась.
"Бык!" - определила я и не ошиблась на сей раз.
- Да, Лобан, о ней!
Мой лихач в углу, у раковины, держал руки под струей теплой воды. Отогревал?
Подошел Фиксатый, подал вперед и вверх треугольную голову и пристально, как-то
даже пронзительно глянул мне в глаза и тут же отвернулся.
- Ве-едьма! - протянул он с издевкой.
- Иванова! - поправила я его, почувствовав подступающее раздражение. -
Татьяна!
Не этому недомерку вот так, запросто, называть мою кличку.
Сбоку всхрапнул коротким смешком Лобан.
- В сауне у Геннадьича вчера новую шлюшку пробовали. Тоже Татьяна.
В поведении этих людей возможны самые неожиданные выверты, и звонок Жукова,
при всей высказанной им благожелательности, мог иметь характер, противоположный
нужному. Тогда по-казушная злоба Фиксатого и издевка Лобана не просто проверка на
прочность, традиционная в мелкоуголовной среде, а нечто большее. В самом деле,
хорошенькая женщина, в уединенном месте, без свидетелей.
Я медленно расстегнула куртку, стеснявшую движения рук. Хорошо бы еще от
сапожек избавиться, чтобы при необходимости пустить в ход ноги, без опасения
покалечить противника.
Противник здесь - Лобан, если Фиксатый не специалист по использованию в
сшибке жестких, острых или гибких предметов, способных компенсировать его
физическую хилость.
К Лобану я и повернулась. Все трое с интересом наблюдали за мной.
- Не всех Татьян можно пробовать в качестве шлюшек в сауне у Геннадьича! -
проговорила я назидательно, перемещаясь так, чтобы Фиксатый тоже был в поле
зрения.
- А если не в сауне? - Лобан с готовностью воспользовался предоставленной мной
возможностью для обострения ситуации,
- Где же? - спросила я, делая легкий шажок к нему.
- Здесь! - вкрадчиво ответил он и растянул рот в мерзкой ухмылке.
Еще движение - и пальцем в ямку между ключицами, потому что его солнечное
сплетение можно пробить только пяткой, а я пока не знаю скорости его реакции.
Краем глаза вижу, как пятится от нас Фиксатый.
- Атас!
Лихач отряхнул воду с рук и закрутил кран.
- Не дело, мужики!
- Ну, почему же? - Лобан лениво протянул бревнообразную руку к моей голове, я
отклонилась на сантиметр, не более, но этого оказалось достаточно, чтобы его пальцы
прошли мимо.
- Атас, я сказал!
Вовремя он сказал, потому что палец мой уже достаточно окаменел для прободения
щитовидки этого качка.
- Ла-адно! - протянул он с сожалением и, повернувшись, направился к верстаку,
на котором, как я заметила только сейчас, среди разбросанного на газете рыбьего
мусора, стояла батарея пивных бутылок.
- Ява! - обратилась я к Лихачу.
- Почему не Паша? - ответил он.
- Хорошо, Паша, если я Татьяна, а не Ведьма.
Расстегнутая рубаха позволила увидеть татуировку на его груди - собор с
куполами, а на пальцах правой руки синели три "зоновских" перстня.
Вот тебе и паренек!
- Ты откуда со Скарабеем знакома? Он позвонил и попросил за тебя, как за
родную. Таких, как ты, у него отродясь не было. А? - Его негромкий голос гулко
звучал в пустом помещении. - Пива хочешь?
Я, отказываясь, покачала головой.
Ява подошел к соратникам, занятым запрокидыванием бутылок донышками кверху.
- А чайку? Только чифирь у нас. Разбавить?
- Немного.
Я подошла к ним, уселась рядом с Фиксатым на предложенную Явой табуретку.
- Ты что, Паш, она же долг ювелира снять требует! - пробубнил Фиксатый,
вороша рыбьи очистки.
- Да нет, мужики, - Ява слил в стакан заварку, добавил кипятка из стеклянной,
накрытой фанеркой банки, протянул мне, - не долг, а срок отодвинуть.
- А на фиг нам это надо? - спросил Лобан.
- Сейчас Татьяна объяснит.
Ява шумно глотнул пива из горлышка.
- Она детектив, объяснять умеет.
Чай здесь заваривали хорошо.
- Филипповой платить сейчас нечем, - сообщила я, прихлебывая обжигающий,
слегка вяжущий во рту напиток.
- Иди ты! - возмутился Лобан.
- Это так! - глянула я на него. - А платить она не отказывается. Имущество
продаст и отдаст долги.
- Бардак! - не верил Лобан. - Скажи?
- Ага! - согласился Фиксатый, разглядывая меня с прежней неприязнью. -
Имущество продаст и из города смоется.
- Хватит вам дуру гнать! - Судя по выражению лица, пиво Лобану попалось
кислое. - Денег у ней больше, чем у нас всех вместе! С таким-то папашей! Что?
Грабанули их, ах ты, обездолили!
- Не отказывается она платить! - прервал Ява его косноязычное возмущение. - А
то, что из города может дернуть, так пусть! - Он поставил опустевшую бутылку на стол
и потянулся за следующей. - Пусть! Ведь бабки тогда Татьяна отдаст. Да?
Я кивнула:
- Рискну.
- Чем же она отвечает, непонятно мне! - не унимался Лобан.
- Чем? - спросил меня Ява. Хорошо, что я обдумала этот вопрос заранее, по пути
сюда, а то сейчас быть бы мне в растерянности. Не сбылась надежда, что минет меня
чаша сия.
- Машиной, - ответила я.
- Оно тебе надо? - чуть не через плечо глянул на меня Ява.
- У меня свой расклад в этом деле. Это было сказано удачно - на их языке, и они
меня поняли. И страсти улеглись сами собой, между двумя очередными глотками, и я
успокоилась, отставила в сторону свою психологическую ширму - стакан с недопитым
чаем.
- Эх, если б не Скарабей! - закуривая, мечтательно промолвил Лобан.
Фиксатый, будто включили его, опять взъерепенился:
- И какой же срок ты назначишь? Ява положил ему руку на плечо, сдерживая, но
не сказал ничего, ждал, что отвечу.
"Срок я определю, мужики. Но приложу все силы, чтобы вам с меня ничего не
обломилось!" Вспомнила выпавшее на костях, подумала: "Да, срок я назову!"
- Так как? - спросил Ява, на этот раз не оборачиваясь, и добавил: - И не говори,
что мы на тебя давим, да? Сама все решаешь.
- Да! - отвечаю я. - А срок... Как мой расклад выпадет? Неделю - мало, месяц -
много. А может, вообще несколько дней.
Ну и дела, сама в кабалу к бандитам лезу! К Лобану - свинье уголовной!
- Филипповой два дня дали, сегодня - первый.
- Неделя, - подытоживает Ява, - семь дней, и не больше.
Что мне оставалось, ходатаю по чужим делам?
- Согласна.
- Подписалась! - поставил точку Ява. - Заметано!
Дело было сделано, задерживаться не имело смысла, удовольствия от общения с
этой компанией я не испытывала, поэтому поспешила откланяться. Возражений не
последовало.
Я взялась уже за ручку двери
...Закладка в соц.сетях
