Жанр: Электронное издание
nolost
...в воротах и вдруг услышала сзади:
- Проводи, будь вежлив! Сволочь Паша. Ведь знает, что добром это провожание не
закончится. Его что, досада разобрала за собственную вежливость?
Вышла на улицу, слушая медвежьи шаги за спиной. Расстегиваться вторично
пришлось на ходу.
Хоть я и не спешила, Лобан догнал меня уже у самой машины.
- Погоди, Ведьма!
Я повернулась к нему. Сзади - машина, маневра - никакого. Его голые руки и
грудь под незастегнутой безрукавкой на морозе смотрелись странно.
- Чего тебе, Лобан? Все обговорили.
- Не все!
Он смотрел на меня сверху вниз, искоса и явно намеревался играть, как кот с
мышью.
- Так что ты там против сауны-то имела? Или святую из себя корчишь, девочку
нетронутую?
Он, до предела самоуверенный от сознания своего мужского превосходства над
моей женской слабостью, рисуясь изо всех сил, любовался моим несуществующим
страхом. Что же еще, позвольте, может испытывать женщина, находясь в опасной
близости к этой горе агрессивного мяса?
- Против сауны я ничего не имею. У него шевельнулись ноздри, рот приоткрылся и
из глаз исчезла, какая ни была, осмысленность. Быстро он возбуждается!
Верите, мне даже интересно стало - надолго ли этого бычка хватит в деле? Едва
ли. И, отбросив это, ненужное, я продолжила провокацию:
- Я только против интима с такими ублюдками, как ты!
Он сморгнул от неожиданности, лицо перекосилось, поднялась рука.
Когда он ею промахнулся по моей щеке, я, справедливо рассудив, что грубость моя
теперь оправдана, с удовольствием перешла к активным действиям.
Быстро присев на одной ноге и вытянув в сторону другую, как ртуть перетекла на
новое место и, выпрямляясь, оказалась вне его досягаемости на мгновение,
достаточное для осуществления крепкого хлопка ладонью по его уху. Пока он мотал
головой, я переместилась еще и, оказавшись почти сзади, провела хороший удар
носком сапога по копчику. Это толкнуло его вперед, а боль отключила рассудок. Он
уперся руками в машину и слегка прогнулся, расставив ноги. Положение было
настолько удобным, что я не сдержалась - той же ногой, сзади, достала его
промежность.
Не издав ни звука, он лицом и голой грудью лег на капот. Колени подогнулись, тело
обмякло.
Я спокойно, без спешки, завела его руку ему за спину, просунув под ней свою,
заломила до легкого хруста в локте.
Пришлось-таки ему охнуть. Терпеливый бычок, ничего не скажешь. Злой, наверное.
Нажав еще, вытребовала от него задыхающийся стон и, сбросив усилие, резко рванула
конструкцию из наших переплетенных рук вниз и в сторону. Легкое растяжение связок
ему теперь обеспечено.
Довольно!
Стоя рядом, подождала, пока он отделится от машины и примет вертикальное
положение. Это получилось у него неважно - на раздвинутых, подрагивающих ногах.
Но глаза метали искры, сверлили дыры.
- Теперь я твои подлянки знаю! - прошипел сквозь зубы. - И в следующий раз я
тебя отдеру! Отдеру как отстираю, где бы ни встретил, а там посмотрим, что дальше!
Я заткнула его оплеухой, стараясь, однако, не разбить в кровь нос и губы.
С него достаточно для триумфального возвращения к братьям по оружию. А мне
пора удаляться, пока проводы не приняли еще более вежливый характер. Стартуя на
полном газу и со второй передачи, я залепила снегом из-под колес его лицо и голую
грудь. Не хотела, ей-богу! Само получилось. Даже неудобно стало. Как собачонка
визгливая в брехливом припадке швыряет землю задними лапами. За это при встрече
извинюсь перед ним.
ГЛАВА 4
День клонился к вечеру - первый из семи, отпущенных мне на розыски денег
покойного Аркадия Филиппова. Срок, определенный только что, принятый почти
добровольно, уже угнетал меня. Сложилось все одно к одному плотно и естественно,
будто по предопределению - деньги и рэкет. Если Вера не является держательницей
кассы покойного, а и это не исключено, то платить ей действительно нечем, а я, купив
несколько лишних дней ее спокойной жизни за принятие на себя ответственности по
расчету с вымогателями, теперь обязана найти для нее требуемую сумму. Самое
простое - взять ее из кассы Аркадия Филиппова. Вот и надо отыскать ее в течение
недели. Вместе с этим я надеялась на то, что судьба предоставит мне возможность
обвести рэкетиров вокруг пальца, а уж в том, что возможность эта будет подмечена,
принята и использована надлежащим образом, была уверена твердо.
Начато же дело было не блестяще. Нажитый мной сегодня враг был упорен и туп, а
тупое упорство немногим легче, чем сочетающееся с изобретательностью. Дело
усугублялось существованием у моего врага крепкой поддержки - оравы таких
быстроделов, как банда Паши Явы. Обиду сослуживца они примут на себя, как я
приняла "долг" Веры, это определенно, и я не удивлюсь, если уже сегодняшним
вечером они нанесут мне визит и предъявят к оплате счет иного рода.
Интересно, как отреагировали Ява с Фиксатым на возвращение в мастерскую их
соратника, чувствительно, потрепанного за десять минут общения с женщиной? Хотя
женщина Ведьме рознь, конечно. Как бы ни отреагировали поначалу, во гнев войдут,
это точно. Но поскольку в этом эпизоде фигурантом выступает лицо поважнее их -
господин Жуков, то без его благословения они на визит не отважатся. Пожалуй,
полезнее будет, если Жуков узнает о происшедшем от меня.
Мысль здравая, и я приступила к ее осуществлению незамедлительно. Остановив
машину, набрала по сотовому телефонный номер, имея перед глазами листок из
записной книжки Кирьянова, и, услышав в динамике женский голосок, потребовала
слегка невежливо:
- Жукова, пожалуйста!
- Кто его спрашивает?
- Ведьма! - ответила я, надеясь, что необычность такого представления прибавит
ей прыти, да и самому Жукову не придется ломать голову над личностью абонента,
если мое имя вылетело из его головы из-за дневных хлопот.
Секретарша в "Изюме" была не любопытной к именам и фамилиям и соединила
меня с шефом, не утруждая себя лишними расспросами.
- Слушаю тебя, детектив Татьяна!
Голос Скарабея был немного уставшим - подхрипывал на низких тонах, но попрежнему
полон необидной иронии.
- Я только что от Явы. Спасибо за помощь.
- О, вот как! Пожалуйста. Чем дело кончилось?
- Неделю они мне дали.
Жуков там, в своем кабинете, отстранился от телефона, но слышимость была
прекрасная, и я разобрала, как он сообщил кому-то: "Договорились на неделю. Растет
молодежь!"
И мне:
- Подожди! Сейчас, как ты его назвала? - Он хохотнул. - Иван Петрович Сидоров
трубку параллельного возьмёт.
Что-то не видела я в его кабинете второго телефона.
- Жлоб Паша! - услышала я Сидора секунду спустя. - Я бы на его месте такой
очаровательной женщине и половины месяца не пожалел. Мельчают люди!
- Что вы! - ответила я ему. - Вы к ним несправедливы. Мои достоинства там
оценили более чем хотелось бы. Пришлось отбиваться от восхищенных поклонников.
- Теперь вы разочаровываете! - огорчился Сидор. - Поклонение - это дар
Божий, к нему следует относиться бережно, а вы - отбиваться!
- Увы! - старалась я выдерживать тон. - Симпатия выражалась в слишком
навязчивой форме, а ухажер не подходил мне по размерам. Поэтому пришлось убедить
его не утомляться понапрасну.
- Кто же это? - вклинился Жуков. - Лилипутов в компании Явы я не припоминаю.
- Лилипут? - воскликнула я возмущенно. - Медведь, бык, горилла с мышиными
мозгами, хоть и называется Лобан.
Жуков заржал, а успокоившись, подтвердил:
- Да, размер солидный.
- Подожди, Валера, - прервал его Сидор, - я так понял, что-то произошло. Что?
- Я избила его, - ответила я напрямую.
- Кого? - закричал Жуков. - Лобана?
Сидор что-то спросил его, отстранившись от трубки, поэтому я не разобрала.
- Видел бы ты его в бане, - ответил ему Скарабей, - у него руки, как мои ноги!
- Скверно, Татьяна! - Сидор наконец-то стал серьезным. - Как выпутываться
думаешь?
- С вашей помощью.
- Ты нам не родственница, мы тебя даже откупить не можем.
- Сегодня спи спокойно, - перебивает Сидора Жуков, - а потом или дома не
ночуй, или договорись с этим четвероногим. И к Яве больше не суйся, неприятности
там тебе обеспечены.
Сидор добавляет после краткого молчания:
- Понравилась ты мне, Ведьма. Звони в случае чего, может, что и придумаем.
Его слова я оценила как самые главные во всем разговоре.
Некоторое время после отбоя сидела неподвижно, перебирая варианты действий в
сложившейся ситуации, но ничего рациональней доведения Лобана до больничной
койки в голову не приходило.
Поджимало время. Меня уже ждали компаньоны отца Веры. Позволив себе еще
пару минут, достала кости.
4 + 14 + 32 - "Поражение и победа - две противоположности одного явления.
Сегодняшние неудачи лягут в основу новых достижений завтрашнего дня".
Короче, что Бог ни делает, все к лучшему. Ну и остановимся на этом!
...Разговор с компаньонами Аркадия Филиппова состоялся в квартире одного из них
- на третьем этаже престижной девятиэтажки, неподалеку от центра города.
Продолжался он, вопреки ожиданиям, довольно долго, и вышла я оттуда затемно,
раздраженная необходимостью долго и нудно растолковывать им очевидные, с моей
точки зрения, вещи. Обычно я пренебрегаю желанием клиента быть осведомленным о
ходе расследования. Их наивные умствования пользы делу не приносят, а стремление
критиковать мои действия вызывают насмешку, которую приходится скрывать, чтобы
не обидеть их.
Встречу я затеяла для того, чтобы под видом знакомства их с моими версиями -
бесплодное, надо заметить, занятие, попахивающее отчетностью прошлых времен, -
проверить реакцию на некоторые из предположений и непрямым путем выведать коекакие
подробности. Это мне удалось.
Начала я с рэкета - темы, которой они упрямо, прямо-таки суеверно, не захотели
касаться, но она касалась меня, и я зашла с другой стороны - предложила обсудить
раздел кассы ювелира между ними и его дочерью. Если рассуждать здраво, то Вера,
без всякого сомнения, имела право на долю в деньгах отца. Наблюдая за
последовавшим за этой мыслью взрывом негодования, я убедилась, что если не
подсуетиться и не урвать клок шерсти из шкуры не убитого еще медведя, то скорее
всего Вере не видать денег, как своих ушей, а мне - моей машины, ключ от которой
через неделю положит себе в карман Паша Ява.
Долго и возбужденно компаньоны доказывали, что убытки их немалые и лежат
целиком на совести покойного, что поставщик золота был его человеком, которого они
не знают и никогда знать не желали, что Аркадий для оплаты ожидаемой им партии
металла забрал у них необычно крупную сумму, она и сгинула вместе с ним, и поэтому
его касса, о которой он, кстати, не раз упоминал в разговорах, принадлежит им,
сколько бы там ни было. И, наконец, я нанята ими, гонорар мне платят они, работать я
должна прежде всего по их интересам.
Все это было удручающе пресно. Но под конец они выдали очень интересную
подробность, о которой я до сей поры не имела представления. Оказывается, когда они
предложили Вере обратиться ко мне - это было бы так естественно, дочь разыскивает
наследство - деньги погибшего отца, - она отказалась, невразумительно мотивируя
отказ причинами эмоционального толка. Этого они не поняли. Я - тоже. Горе горем, но
жизнь продолжается. И я усомнилась в причинах отказа Веры. Отказавшись от участия
в деле, она отказывалась от денег. Почему? Может, причина в том, что деньги
находятся у нее и для беспокойства нет оснований? Тогда чем объяснить ее
растерянность от требований бандитов? Вопрос! Разве что она настолько умна, что не
хочет трогать кассу какое-то время, пока не уляжется весь сыр-бор.
Перетолча еще несколько раз воду в ступе, перетряхнув по-разному уже
высказанное, компаньоны наконец выдохлись, поутихли. У меня появилась
возможность продолжить, и я поспешила огорошить их версией, по которой касса
Аркадия Филиппова находится у одного из них. Все трое поначалу потеряли дар речи
от неожиданности, а затем принялись бурно возмущаться. Я не мешала, а ответила
всего раз, доказав в двух словах, что лучший способ отвести от себя подозрения -
выражать как можно правдоподобнее заинтересованность в розыске. Как они
переглянулись, с какими лицами! Прощаясь со мной, пожаловались на то, что теперь не
смогут доверять друг другу, как раньше. А взаимное доверие было основой их
сотрудничества. Таким образом, моя месть за их жадность состоялась и была готова
принести плоды, на которые я и надеялась.
Оценивать истинность взволнованности людей, наблюдать за ней, сохраняя при
этом невозмутимость, бывает иногда приятно.
Итак, вышла я из квартиры на третьем этаже девятиэтажки уже затемно.
Спустилась вниз, прикидывая, хватило ли у Веры терпения дождаться меня, потому что
прийти я ее просила именно сюда.
Она была здесь. Замерзшая, мерила шагами дорожку вдоль дома от фонаря до
фонаря, сторонясь бегающей и валяющейся в снегу ребятни. Закрыв лицо поднятым
воротником шубы, погруженная в мысли - да и то, ей было над чем поразмышлять, а
может, просто отупевшая от долгого ожидания, - она меня не замечала, пока я не
дотронулась до ее плеча. Обернулась испуганно - нервы ее были на взводе, узнала.
- Татьяна! - поздоровалась в своей манере.
Я пригласила ее в машину.
Некоторое время мы сидели молча. Это была вторая наша встреча, конечно, чтобы
сколько-нибудь серьезно узнать человека, этого недостаточно, но по первому
впечатлению Вера была существом не вредным и впечатлительным. Такие" как
правило, мало способны к злонамеренности, но бывают скрытны.
Я сумела расслабиться за эти тихие минуты, сбросила дневное напряжение и
почувствовала прилив энергии, а она просто грелась, расстегнувшись, под негромкое
фырканье двигателя.
- Давайте погадаем, - предложила я, доставая мешочек с костями.
- Что это? - заинтересовалась она.
- Гадальные кости. Я сегодня ставлю рекорд - в третий раз обращаюсь к ним за
советом.
На моей ладони лежало сочетание 6+21+30. "Проявление настойчивой активности
- прямая дорога к достижению цели", - расшифровала я его по памяти.
- Здорово! Но это же не предсказание, да?
- Это совет, - пояснила я, - совет о том, как действовать дальше в этих условиях
наилучшим образом.
- Здорово! - повторила она. - А можно мне?
- Пожалуйста.
11+13+28 - выпало у нее. Я задумалась.
"В моменты, когда жизнь кажется явлением бесполезным и пустым, более чем
вероятна встреча с человеком, способным наполнить ее новым содержанием", - не без
труда припомнила я формулировку.
- И что бы это значило?
- Подумайте на досуге. Вы свои дела знаете лучше. Смысл обнадеживающий, вот
все, что могу сказать.
Хорошо она переключилась! Улыбка, и в глазах огонек появился. Задумалась о
своем.
Я вывела машину со двора, и мы покатили в густых сумерках между редкими
фонарями.
- Может быть, это вы, Татьяна, измените содержание моей жизни?
- Ваша жизнь уже пуста?
- И запутанна. Старое ушло, новое никак не начинается. Все на нервах.
- Страшно?
- Иногда. Все так переплелось!
- Бандиты?
- И они тоже. Нет, я, конечно, слышала, читала. Мафия, уголовники! Но это всегда
где-то в книгах, по телевизору, а когда пришли, в грудь пальцем ткнули, сдрейфила,
вам бросилась звонить. - Вера улыбнулась: - Может, это не так серьезно, может, я
преувеличиваю?
- Это очень серьезно, Вера.
Она, как на морозе, ткнулась носом в воротник шубы.
- Что же мне делать?
- Ждать принца, способного наполнить жизнь новым содержанием.
- Бросьте! - сказала она с понравившейся мне обреченностью.
Девчонка умная. Надо постараться поднять в ней благодарность ко мне. Для начала
попробуем расшевелить, ущипнуть за уставшие нервишки.
- У вашего отца тоже началось с посещения его уголовниками?
- Что? - глянула она недоуменно. - А, да. Только все без меня было и прошло
мимо. Отец был человек волевой и решал все сам, ни с кем не советуясь. Меня же о
своих делах и в известность редко когда ставил, А я не любопытная.
- Но о вымогательстве вы знали?
- Знала.
Она опять уткнулась носом в мех воротника, и следующие слова прозвучали глухо:
- Узнала от Дмитрия, от брата двоюродного. У них какие-то дела были общие, не
знаю я. Спросила отца, он ответил, что, мол, все устроится и будет нормально.
- Почему состоялся налет на вашу квартиру? Может, отец как-то попытался
надавить на рэкетиров?
- Не знаю. Я ничего не знаю!
Она повернулась ко мне, даже руку было протянула.
- Татьяна, вам действительно необходим этот разговор? Мне неприятно.
Вот нервишки у нее и взыграли.
- Поймите, Вера, случившееся с вашим отцом начинает теперь твориться с вами.
Мне не хотелось бы детального повторения.
- Мне тоже, - проговорила она с расстановкой.
- Поэтому и расспрашиваю. Стараюсь вникнуть. Я была сегодня у вымогателей, что
приходили к вам вчера. И выпросила продление срока уплаты им на целую неделю.
Гарантией вашей исполнительности поставила вот эту машину.
Вера долго смотрела на меня. Удивилась?
- Они утверждают, что ограбление - не их рук дело.
Она все смотрела, не отрываясь.
- И что налетчиков среди них нет.
- Боже мой! - тихо прозвучало из воротника.
- И что если они определят авторов этой заварухи, а методы следствия у них
отличаются, скажем так, своеобразием, то лично к вам претензий больше не будет.
- Нет-нет, не надо!
- И предъявлены будут им. Авторам то есть. Причем с очень жесткими
последствиями!
- Нет!
Что это? Она почти паникует! Я насторожилась: неужто прав оказывается Володя
Кирьянов и она, сучка, навела грабителей на собственную квартиру? Жаль, темновато
в машине. Впору верхний свет включать, чтобы на лицо ее сейчас полюбоваться.
Я так и сделала. Остановила машину и включила верхний свет. Вера была бледна,
и глаза ее бегали. Паника! Что и требовалось доказать.
- Ну почему же нет, Вера?
- Хватит жертв. Я не хочу никому зла!
Надо же, Христова ученица! Тебя ударят по щеке, а ты подставь другую! Ой,
нечисто здесь!
- Уеду я! - Она всхлипнула. - Квартиру, дачу продам и уеду!
- Есть куда? - спрашиваю осторожно.
- В Чебоксары, к родственникам. А что? - Она вытерла ладонями глаза, взяла
себя в руки. - Расплачусь с этими и уеду. Устала я от всего. Что вы на меня так
смотрите?
- Квартиру и дачу по объявлению в газете сразу не продашь. Тут покрутиться
надо.
- Брат поможет, - лепечет она скороговоркой.
- А у вас спокойной жизни - шесть дней осталось, - заканчиваю, не обращая на
ее лепет внимания.
И тут она на меня, можно сказать, набросилась:
- Вы с ними, да? Заодно с уголовниками, да? Или вам что, удовольствие доставляет
меня мучить?
Пришлось рассмеяться ей в лицо:
- Я с ними до того заодно, что после сегодняшнего от них скрываться придется.
Вот так!
Она равнодушно приняла это к сведению. Может, не поверила мне. Я не
настаивала, и мы поехали дальше.
Беда множества людей в том, что, попав в затруднительное положение, они или
впадают в состояние панического бездействия, или совершают поступки, не
сообразующиеся со здравым смыслом и усугубляющие ситуацию, или вообще не в
состоянии до конца осознать степень грозящих им неприятностей. Вера, на мой взгляд,
относилась к третьей категории и поэтому вызывала во мне и сострадание, и
раздражение одновременно.
Во время естественно возникшей паузы, прерывать которую она не собиралась, я
решала: отпустить ли ее сейчас восвояси или дать возможность еще помучиться.
Решить вопрос помогла случайность - зрелище аварии на одном из проезжаемых
нами перекрестков.
С пешеходной скоростью, с бесконечными короткими остановками мы плелись за
переполненным троллейбусом, подпираемые кавалькадой однородных "Жигулей",
мимо лежащей на боку "Волги" с сорванным капотом и вылетевшими стеклами.
Приткнувшийся к ней трамвай отделался глубокой вмятиной на боку. Рассмотреть
подробности не давала колышущаяся толпа зевак, но кровь на асфальте и желтый
автобус реанимации дополняли увиденное до полной ясности.
- Они торопились. Им было некогда.
Любой фаталист принял бы эти слова на свой счет. Я в предопределение свыше не
верю. Этим, на "Волге", надо было не спешить или спешить еще больше. Как и мне с
Верой. И с Верой я решила спешить.
Выбравшись из затора и вновь обретя относительную свободу, обратилась к Вере с
главной на сей момент темой:
- Знаете, Вера, самое большое недоумение у меня вызывает ваш отказ от поисков
денег. Компаньоны отца вам этого не простят и, доведись им наложить лапы на
наследство, не дадут ни гроша, в каком бы затруднительном положении вы ни
находились.
Она не прервала паузы и после этого. А когда выпростала нос из воротника,
который я сейчас с удовольствием бы отрезала, оказалось, что она улыбается, ни
больше ни меньше! Похоже, что истерикой придется перестрадать мне самой.
- Подъезжаем, - наконец-то разлепила губы. - Сейчас я вас настоящим кофейком
угощу.
Бабенка не подарок, ясно. А я в чем-то ошибку допустила, тоже ясно.
Через минуту мы были на месте.
От моего преимущества не осталось и следа - она смотрела на меня с противной
такой усмешечкой.
- Это я им ни гроша не дам! Зачем, скажите, мне искать деньги, когда они и так у
меня?
Немая сцена, как в гоголевском "Ревизоре". Понадобилось время, чтобы я смогла
выдохнуть.
- Где?
- На даче, - ответила она просто, будто речь шла о картошке в погребе. - Там,
где их отец оставил.
- Где дача?
- Возле Синеньких, на берегу Волги. Я быстро прикинула - бензина хватит.
- Едем! - Куда?
- На дачу.
- Зачем?
- За деньгами, за кассой, черт побери!
Редкий случай - выдержка мне изменила. Хотелось эту дочь ювелира целовать и
топтать ногами.
- Неужели не понятно, чудо вы длинношубое, те оборванцы, что похозяйничали в
вашей квартире и неплохо поднажились, могут еще раз проявить странную
информированность, снести дачу до фундамента, но до кассы добраться!
Так, не попив кофейку, пришлось двинуться к выезду из города. Мне с трудом
удавалось соблюдать ограничение скорости. Помогала в этом свежая картинка в памяти
- лежащая на боку "Волга". Спешить еще больше - кто знает, как это. Проще не
спешить совсем. А когда мы наконец миновали монументальную, нависающую над
дорогой башню КП ГАИ и выехали на тоже не безопасную по зимнему времени
междугородную трассу, я полностью пришла в себя и дышала уже ровно.
Однообразие ночной езды по зимней автостраде трудно описывать. Темно и
монотонно. Развлечься можно разговорами, музыкой или сном. Беседа у нас не
клеилась, радиоприемник упрямо выдавал музыку не для моего уха, а дремать я не
имела права. Вере это удалось вполне. Она, освободившись от рукавов и задействовав
подголовник, сладко посапывала рядом. Дорога особого внимания не требовала, и я
предалась единственно приемлемому занятию - неторопливым размышлениям.
Вера сняла тяжеленный камень с моей души, признавшись, что является
держательницей кассы своего отца. По крайней мере, за исход дела по рэкету можно
было не беспокоиться. Мое предательство по отношению к машине я надеялась
загладить, ублажив ее внеочередным техуходом, который мысленно пообещала ей
сразу, как только компаньоны расплатятся со мной. Кстати, о компаньонах. Простым
сообщением адреса денежек их не удовлетворить. Деньги им надо преподнести красиво
- на блюдечке с голубой каемочкой, как это и полагается. Но проблема - как Веру
убедить отдать не свое? Заверениями и увещеваниями? Ее, не разбирающуюся в делах
покойного? Глупо. Достав из-за пазухи черный пистолет, которого у меня отродясь не
бывало? По крайней мере, красиво. Современно. Но тоже глупо. Остается одно -
напомнить ей о "безопасности". Как она запаниковала, когда я затронула тему о
выяснении авторов ограбления! Займемся рэкетом! Но осторожно, поскольку я пока не
в курсе дела. Вот и попробуй жить, не перебегая дорогу уголовному розыску. Хотя
цели у меня другие, как я и доказывала Алле Анохиной во вчерашней телепередаче.
Впереди на дороге, видимые издалека, появились мигающие стоп-сигналы. Знак
терпящих бедствие. Зима, мороз, ночь, безлюдье. Я, снизив скорость, осторожно
приближалась, вглядываясь в темноту. Трое мужиков в джинсах и белых мехах на
обочине машут руками, просят остановиться. Разглядев их хорошенько, давлю на газ и,
набирая скорость, пролетаю мимо. Помочь чем можно в таком случае - дело святое, но
их - трое мужчин, а нас - две женщины, в хорошей машине, ночью, на пустой дороге.
Не следует лишний раз искушать судьбу.
Вера завозилась, то ли стараясь повернуться на бок, то ли собираясь проснуться.
Но раздумала и засопела дальше.
Нехорошо я собираюсь с тобой поступить, девонька!
То, что ты, будучи при деньгах, растерялась от бандитского "наезда", мне понятно.
Касса должна лежать под запретом, пока не улягутся вокруг нее страсти, и даже после
этого прикасаться к ней следует, крепко подумав. Тем более я под ногами пугаюсь.
Поприжала тебя немного, пришлось рискнуть, раскрыться. А рассчитайся ты с
бандитами легко и сама, до меня так или иначе все равно бы дошло, а узнав о таком, и
размышлять не обязательно - все сразу ясно. Второго ты не хотела, первого - не
ожидала. Впрочем, госпожа судьба, я не ожидала тоже! Кроме того, получи бандиты от
тебя сразу и сполна, скорее всего вошли бы во вкус, осознав, что не последнее
отдаешь, и повторили бы процедуру через некоторое время.
С Пашей Явой я вопрос решу так, что ему, Вера, ни за что не понять, кто из нас и
откуда достал деньги. И прощальную беседу с ним буду вести вежливо, но в смысле -
получил, мол, и отвали!
Ах да, Лобан еще здесь. Месть оскорбленного мафиози. Забыла я о нем с этой
Верой. Ладно, сейчас для него не время, пусть на десерт остается.
Теперь, Вера, следующее - компаньонов надо ублажить обязательно. Это
справедливо будет, потеряли они немало, и не по своей вине, и нежданно-негаданно.
Да и платят они мне действительно.
Возможно, я и бросила бы это дело на полдороге, оставила бы тебя в покое, а их с
вымытыми шеями, если б не одно обстоятельство.
До сегодняшнего вечера ты успешно играла роль сироты, у которой злые дяди
отбирают последнее. Оказалось - неправда, но похоже было, значит, дар имеешь.
Продолжаешь играть дочь, скорбящую по новопреставленному родителю. Только
почему же разволно
...Закладка в соц.сетях
