Жанр: Электронное издание
nolost
...о, осаженный резким окриком - его мне еще не хватало, - остался в
машине.
Охранник, не ожидал налета молодой разъяренной фурии, которая со словами: "Да
я глаза тебе выцарапаю!" - выпорхнула из подъехавшей машины и кинулась к нему со
зверским выражением лица. Гена легко перешел из рук в руки и неодушевленным
предметом был заброшен плашмя на заднее сиденье машины.
Парень тем временем вытаскивал газовую хлопушку внушительных размеров, и,
когда она оказалась у него в руках, я, управившись с погрузкой Гены, повернулась к
нему.
В толпе неподалеку мелькали милицейские мундиры. Как некстати! Охранник, тоже
заметив приближающийся наряд, сосредоточенно посапывая, стал прятать хлопушку
обратно.
- Давай не будем глупить! - обратилась я к нему. - Тебе надо было удалить
отсюда ханыгу? Больше он здесь не появится.
- Ладно! - согласился он, с тревогой посматривая на приближающихся
милиционеров. - Без проблем!
Лейтенант и двое сержантов в новенькой милицейско-полевой форме с оружием,
рацией и дубинками подошли к нам. Представившись как полагается, лейтенант
потребовал объяснений. Подручные заглядывали в окна машины. Гену мне не было
видно, а Аякс смотрел на них изнутри пожилым цыпленком.
- Сосед напился, - пояснила я, улыбаясь как можно обворожительнее.
Пистолет Дмитрия не только тянул книзу полу куртки, он еще и топорщил ее на
груди некрасивыми складками.
- А второй, - лейтенант указал на полностью утратившего свой задор Аякса, -
тоже сосед?
- Хуже! - я смущенно отвернулась. - Двоюродный брат.
- Претензии есть? - обратился лейтинант к охраннику, который, вынь он руки из
карманов, оказался бы стоящим по стойке "смирно".
- Нет! - с готовностью ответил он. - Этот вот ломился к нам в магазинчик, я
вывел его, а тут и она подоспела.
- Вывел-то как, без мордобоя?
- За шиворот.
- Что-то не шевелится он! - забеспокоился рассматривавший Гену сержант.
- Глянь.
Сержант открыл дверцу и приподнял съехавшего с сиденья на пол Гену. Тот,
пребывая в мешкообразном состоянии, издал звук, напоминающий громкую отрыжку.
- Осторожней! - посоветовал ему напарник, но было поздно - изо рта Геннадия
Слипко на милицейские штаны хлынула зловонная струя алкогольно-желудочных
помоев. Сержант с возгласом, недостойным упоминания, отскочил в сторону. Гена,
грудью упав на порожек салона изверг содержимое желудка под колесо машины. А
Аякс, разведя руками, пояснил во избежание недоразумений:
- Он пьяный!
- Ты, скотина, трезвый! - заорал пострадавший сержант, брезгливо оттягивая от
тела промокшие штаны.
- Я лучше! - похвастал на глазах трезвеющий Аякс. - А насчет скотины мы с
сестренкой уже толковали.
Сержант с рычанием захлопнул перед его носом дверь.
- Иди переоденься! - посоветовал лейтенант и, повернувшись ко мне, обратился
не совсем любезно:
- Давайте, чтобы духу их здесь не было!
И сразу всем стало легче. Охранник шмыгнул за белую дверь. Я, оказавшись рядом
со вздыхающим Аяксом, двинула машину к выезду, и только Гена, спавший праведным
сном на полу у заднего сиденья, остался безучастным к благополучному исходу дела.
Почему никогда не получается все гладко, просто и спокойно? Чего, казалось бы,
лучше, привезти к Гене требуемого им Аякса, получить подтверждение о рокировке
смерти Аркадия Филиппова на неизвестного мне Володю-бомжа и тряхнуть деда на
предмет странной пропажи Дмитрия из дома. Ан, нет! Не тут-то было, господа хорошие!
Вот он, неважный источник важной информации, бревно бревном, инертный груз на
полу машины, и что делать с ним теперь, самому Аяксу неведомо.
- Хе! Хе-хе! - проговорил Вениамин, будто услышал мои мысли. - Как он с
ментом обошелся! Вр-р ему на штаны - и все дела! Не трожь!
- Скотина ты, Венчик, еще раз тебя обзову, не обижайся. Зачем было так
напарываться? Знал же, что мне с ним разговаривать надо.
- Татьяна! - К нему на глазах возвращался весь его нарочитый апломб. - Для
нормального разговора нужны самое меньшее два человека. Я не в счет. Вот ты, а вот
- он. О чем переживать, не пойму я!
- А ты ему сейчас это объяснить сможешь? Попробуй, а я посмотрю.
- Вечно ты, Татьяна, спешишь, суетишься. Нет чтобы пожилому человеку
отдохнуть дать!
Сознает Аякс вину свою передо мной, и по нему это видно. Иначе он и
задумываться бы не стал, а вот, сидит, молча отставшую кожу на обветренных губах
скусывает.
- А! А! Господи Боже мой! - донеслось сзади невнятно. Жив еще Геннадий.
- Знал бы ты, Аякс, как мне некогда!
- Надо лечить! - заявил Аякс, оглянувшись назад. - Еще десятки не пожалеешь?
Едем тогда, тут недалеко.
Вскоре мы оказались во дворе облезлого одноэтажного домика казенного вида за
разновысоким дощатым забором. С трудом удалось втиснуть машину между залежами
всякого хлама, от старых автопокрышек до панцирных кроватных сеток, наваленных по
какой-то особой, сложной системе.
- Как тебе заведеньице? - гордо и довольно осведомился Аякс. - Моя сауна!
Домишко оказался бывшим санпропускником, в былые времена принадлежащим
военкомату. Позабытый и полуразвалившийся, он тем не менее продолжал приносить
пользу - давал возможность заработать насущный ломаный грош сторожу - не
старому еще, но помятому жизнью мужичку, с виду немногим отличающемуся от
настоящего бомжа.
Аякс с ним осторожно достали из машины постанывающего Гену и под руки повели
его, пытающегося как-то двигать ногами, в здание, чуть теплую раздевалку, в которой
сохранились несколько широких скамей, отполированных до масляного блеска задами
санобрабатываемых призывников. Сторож прошел в душевую и пустил горячую воду из
нескольких леек, отчего она стала быстро наполняться паром. Предстоящая процедура
меня не интересовала, и я сочла уместным удалиться, попросив Аякса позвать, когда
Гена войдет в сознание.
Я еще толклась в прихожей, а из недр уже доносились вскрики, уханье и шлепки по
голому телу. В дверях меня бесцеремонно отодвинул в сторону сторож, глянувший
отсутствующе и молча заспешивший за пределы заведения. Не с моей ли десяткой?
Переживая еще один тайм-аут за сегодняшний день, я решила использовать время
для осмотра своего трофея. Он находился в полном порядке. Дмитрий, оказывается,
умел обращаться с оружием. Обойма полна, ствол зеркально чист, смазки по норме.
Оружие было новым - будто недавно с завода, без потертостей и царапин.
То, что не подобрали его визитеры Дмитрия, не присвоили, могло прямо указывать
на их истинно бомжовую природу. Эти неприкаянные, с точки зрения нормального
обывателя, люди имеют свое специфическое мировоззрение, помогающее им
существовать в почти невозможных условиях. И оружие им ни к чему. За пазухой у
бомжа, независимо от его возраста, даже заточку найти невозможно. А при выяснении
отношений, неизбежных в любой человеческой среде, предпочитают пускать в ход
подручные средства. Отвратительные вопли в душевой сменились двухголосым
бормотанием. Процесс там шел своим чередом и хорошими темпами, так что вскоре
голоса переместились в раздевалку, зазвучали более глухо и наконец в открывшейся
двери возникла необычно свежая физиономия Аякса со вздыбленными над нею
волосами.
- Пойдем, Танюх, пора! - проговорила голова помолодевшим голосом.
- Наконец-то!
- Девонька!
Гена ворочал языком с трудом, но в глазах его светилась мысль, и это было
главное.
- Девонька! - Голос его был жалослив. - Дала бы ты покою старому человеку, ну
что ты издеваешься надо мной, а?
Гена, по голому завернутый в лоснящееся Аяксово пальто, торчал из него тонкой,
поросшей седым волосом шеей и лысой головой. Аякс в подштанниках стоял рядом и с
материнской заботой приглаживал жиденькие вихорки зa его ушами.
- Вот мы какие! - гордо продемонстрировал он мне страдающего Гену. -
Разобиженные, - поправил пальто на его груди, - но чистые!
- И ты тоже! - вперил Гена в Аякса воинственно блестящие глаза.
- И почти трезвые! - закончил тот, не обращая внимания на укор.
- И нам сейчас похмелиться принесут. Попробуй скажи после этого, что я о тебе не
забочусь!
Вениамин накинул на плечи дедову телогрейку и уселся с ним рядом - плечо к
плечу. Я даже умилилась от вида этой парочки. Вот только выражения лиц были у них
чересчур контрастны - страдальчески перекошенное у Гены и блаженное у Аякса.
- Причешись, Венчик.
Я протянула ему расческу.
- Ну зачем я тебе, девонька?
- Хватит дурить, дед! - остановила я его решительно, но довольно мягко.
- Да, дружище, да. - Аякс безжалостно драл гребнем спутанную шевелюру. - Ты
ее не знаешь, с ней такие спектакли не прокатывают!
- И ты тоже! - Дед повторно бросил в лицо Аяксу свой невразумительный укор.
- Тоже, тоже! - примиряюще согласился тот и протянул Гене расческу.
- Одни врачи кругом! - прошептал дед, отворачиваясь.
- Тыкву клинит! - сделал вывод Аякс, сожалеюще причмокнув, осторожно поскреб
расческой дедовы уши, спрятал ее в карман телогрейки.
- Действуй, Татьяна, чего время тянуть?
Гена опять вдохновился возмущением, развернулся и возопил с энергией еще
большей:
- Как можешь ты с ней такие разговоры вести?
- Какие? - попробовал перебить его Аякс, но не тут-то было, Гена закусил удила
всерьез.
- Она же мент!
- Кто? - Вениамин задохнулся от возмущения. - Она? Она в жизни им не была! -
орал теперь он, выпучив глаза. - Она всю жизнь сама по себе, как мы с тобой на
базаре!
- Эх, вы! - вибрировал дед. - Враги вы подлые!
Неизвестно, чем бы кончился этот постепенно разгоравшийся скандал, за которым я
следила с интересом ценителя, не появись в дверях сторож с цветным пакетом в руках.
- А это кто? - подозрительно прищурился Гена. - Еще один?
- Это гонец! - успокоил его Аякс.
Сторож молча выставил на лавку бутылку водки, положил рядом половину ржаной
буханки, достал из кармана здоровенную головку чеснока.
- Так-то лучше! - проговорил шепеляво, косясь на меня. - А то вас с улицы
слыхать.
Приятели, навострив уши, пристально следили за его движениями.
- Пойду я, - предложил он нерешительно, водя руками по одежде.
- Ты сначала свое выпей! - потребовал Аякс справедливо.
- Да ладно! - попробовал тот отказаться. - Последний раз, что ли? Потом
рассчитаешься. Тут вам-то мало будет.
- Давай, давай! - настаивал Аякс. - Тебя еще уговаривать!
Сторож наполнил неизвестно откуда взявшийся стакан, влил в себя водку и,
отщипнув корочку, покинул помещение.
Выпили и бомжи, по очереди и истово, пожевали хлебушка.
- У тебя, девонька, сигаретки нет? - спросил моментально посветлевший ликом
Гена.
Я протянула ему сигарету, с тревогой следя за вновь потянувшимся к бутылке
Аяксом.
- Допьете, когда уйду! - скомандовала, отбирая у него стакан.
- И то! - поддержал меня дед. - Подождем маленько, дадим улечься родимой.
- Какой человек! - качнул головой, любуясь им, Аякс.
Им становилось лучше с каждой минутой. Хорошо, как говорят в народе. У деда
даже зарумянились заросшие седой щетиной щеки.
- Ладно, девонька! - Он хлопнул Аякса по колену. - Так и быть, расскажу я вам
печаль мою, пусть мне будет хуже! Может, спать легче станет.
- Конечно, станет! - обнадежил его Вениамин. - Давай!
- Ведь я не всегда бродяжкой был. Жену имел, дом, работу, все как у людей.
Вспоминаю сейчас все как в другой жизни, не в этой. Друзья приходили в гости. Мария
моя принимала их. Хорошая была женщина!
Гена всхлипнул и потер глаза.
- И Володя в гости захаживал? - подтолкнула я его в нужном мне направлении.
- Володя? - удивился Гена и, посуровев, ответил: - Нет, с Володей мы
познакомились позже. Он из тюрьмы вышел, и на вокзале мы встретились. Летом.
Слово за слово, о том о сем, переночевать, говорит, Геннадий, меня не пустишь?
Отчего же, говорю, пожалуйста! Только удобно ли тебе будет у меня-то? Он смеется -
удобно!
Привел я его в свой подвальчик, устроил как у Христа за пазухой - на
раскладушечке. И зажили мы вместе. Я своим промышлял, а он по дереву резал.
Коробочки всякие, шахматы, зеркальца складные делал. Что я продам, что он сам
ларечникам загонит.
Аякс приобнял деда за плечи, задумчиво слушал. Я не торопила, не лезла с
вопросами, помня о его способности видеть кругом одних врагов.
- Хорошо мы с ним зажили. И жили так до холодов. И тут - вот беда, ревматизм
меня ломать начал. И жилец мой, как на грех, исчез на несколько дней. Я уж думал -
или в "контору" попал, или, грешным делом, бросил меня на произвол судьбы. И то,
зачем ему меня, больного, кормить?
С неделю, не меньше, прошло, вернулся Володя. Я тебе, говорит, дед, дворец для
престарелых нашел на всю зиму, собирай вещи. Помыл меня в баньке, одеться
заставил более-менее и привез на дачи, к Ефимычу. Сторож это тамошний, - пояснил
для Аякса. - Ефимыч меня расспросил, присмотрелся и сдал Филипповым с рук на
руки. И впрямь попал я во дворец. И в лучшие годы, с Марией, в таких роскошествах
жить не приходилось. Верите, даже толстеть щеками начал. А что? Сплю, ем да чай с
Ефимычем гоняю.
А работы-то всей - снег разбросать и полы вымыть, особенно когда хозяева
нагрянут водочки с друзьями попить. Так зима и минула. А весной то ли черт, то ли Бог
по душе босиком прошелся - такая тоска взяла, хоть вой на луну! Я раз к Володе в
город съездил, второй, третий и решил бросить дачу эту к чертовой матери!
- Нет, какой человек! - восхитился очень искренне Аякс.
- Оказалось - кстати я оттуда дернул. Володя к тому времени в милиции
засветился. Жил-то без документов, как приехал после зоны, так и не оформился. Был
зеком, стал бомжем - кусок для ментов самый что ни на есть поперекглотошный.
Погнали, да так, что впору съезжать куда-нибудь с глаз долой.
Так вот, встретились мы с ним, сошлись, порадовались и погоревали, а потом сели
и стали думать, как ему из этого положения выйти. Ну, на годок хотя бы с глаз
убраться. Тут и пришла мне мысль, а не пристроиться ли ему вместо меня к
Филипповым в работники! Узнали через Ефимыча - можно! Участок у них большой,
зарастать уже начал без работной руки. Дом тоже не маленький. Его Филипповы без
присмотра уже загадить успели - хоть ремонтировать начинай. Володенька и начал.
Много труда положил на хозяев за их вермишель с картошкой. А по осени, как времени
свободного побольше стало, вернулся к своему ремеслу, к деревяшечкам. Приедет ко
мне, бывало, отыщет и как начнет выкладывать из сумки свои поделочки - глаза
разбегаются! Оставлял мне. Я продам, а он деньги брать нипочем не хочет. Я, говорил,
с этого не разбогатею, а ты, Гена, себе хлеба купишь и отдохнешь от беготни по
базарам да подворотням. Так и прожил бы Володя год тихо-мирно, если б не эти суки
позорные - Филипповы!
Случилась у них неприятность - недоброжелатели одолели. Как, что - не знаю я,
и не мое это дело.
- Конечно, дед, конечно! - поддакнул Аякс.
- И придумали они сделать хитрый финт ушами - обдурить всех на свете.
Выставить, как будто их ограбили и теперь, кроме шкуры, снять с них нечего. А для
правдоподобности Аркадию - это старшой Филиппов - побитому в больнице полежать
нужно было. Пострадал, мол, от грабителей. Можно, конечно, и ему рожу свою под
скалку подставить для такого дела, только мыслимо ли, этакому господину!
И вот приезжает ко мне Володя и обо всем рассказывает. Говорит, на побитье его
уговорили. Водки, мол, дадут, чтобы легче перетерпеть, поколотят, портрет попортят,
но без лишней вредности, а так, для неузнавания, и - в больницу на недельку. Койку
в больнице уже купили. А через недельку дочь Аркадия его, как отца будто, из
больницы заберет. А за это они ему денег дадут и будут долго благодарны.
Согласился ведь Володенька, согласился на свою голову!
Дед запричитал и, не удержавшись, всхлипнул. Аякс смотрел на него собачьими
глазами. Даже мне, знавшей все начиная с этого момента, стало грустно.
Пока Гена тряс головой и давил пальцами глаза, Аякс, подмигнув, забрал у меня
стакан и плеснул туда пальца на два. Я ногтями очистила дольку чеснока, отломила
хлеба.
Выпил дед, успокоился, задышал ровно. И Аякс от него не отстал.
Я уже не опасалась за них. Аякс покрепче, ничего с ним не сделается. А дед...
Процесс пошел, и от этой дозы он только болтливее будет.
- Так вот, - продолжил Гена, успокоившись, - пришел Володенька ко мне в
последний раз, рассказал обо всем, назвал день, когда его убивать, бить то есть, будут,
и попросил наведаться к нему в больницу на всякий случай, как будто к Аркадию
Филиппову. Беспокоился все-таки, Предвидел неладное, и недаром! И у меня
нехорошее чувство в середке было. Зачем, спрашиваю, тебе это нужно? Он только
рукой махнул. Все так и вышло. Увидел я его еще раз уже в гробу, на кладбище. Убили
Володеньку, сволочи! И убил его Димка, гад ползучий!
- Почему он? - перебила я Гену, не удержалась. Он с готовностью пояснил:
- Аркадий хоть и барин, конечно, но мужик правильный. Нет, не его рук дело. А
Димка - стерва высокомерная!
В названный день я побрился, переоделся как мог, пришел в больницу, а мне и
говорят: что ты, мол, старый, здесь таких и не бывало! Захолонуло во мне все, и
побежал я к ним домой. А там и в квартиру подниматься нужды не было. Соседи
рассказали, что ночью ограбили Филипповых, а самого убили до смерти.
Пришел на похороны. Вынесли Володю чин по чину, за Аркадия, как и
договаривались с ним. Только укрыт он был с головушкой, чтоб, значит, не дай бог, не
признал кто подмену. Да ветром-то платочек с лица откинуло. На кладбище уже, у
могилы. Меня еле ноги удержали - как они его изуродовали! Но мне да Володеньку
моего не признать! А выступают, языками молотят, будто и впрямь Аркадий перед ними
лежит! Димка меня узнал, испугался, гад, кинулся как бешеный, будто и не на
похоронах мы, а на улице! Еле его удержали.
Венчик слушал деда самозабвенно. Отстранившись от него и положив ногу на ногу,
он опустил голову щекой на ладонь руки, упертой локтем в колено, согнувшись при
этом в три погибели. Телогрейка сползла и едва держалась на нем, почти совсем
обнажив костлявые плечи, но он не замечал холода.
Старый бомж, оказывается, был неплохим рассказчиком, и его выступление
увлекло даже меня. Сам же он, меньше всего заботясь о производимом на нас
впечатлении, просто изливал душу, очень может быть, впервые выплескивая из себя
наболевшее.
- Тяжело, ребятушки, досталась мне смерть Володи. Недавно, на девять дней как
раз, разнездоровилось мне что-то. С утра маялся, да и погода ветреная была, так что
до кладбища добрался уже ближе к вечеру. Хоть бы для приличия дочка Аркадия с
Димкой приехали туда пару цветков положить, должна же быть совесть какая-то у
людей!
Постоял у могилки его, посмотрел на шкатулочку - сохранилась она у меня, -
сквозь чужие венки просунул, оставил! А венки... Они ведь Аркадию куплены, живому
то есть, хотел было поразбросать, да не стал. Какая теперь разница! С ними могилка
нарядная, и хорошо!
Пока стоял там, на венки смотрел, понял: не будет мне покою, пока не спрошу
Димку, за что они с Володей так поступили, пока в глаза его поганые не плюну. И еще
Володе пообещал съездить на дачу, забрать оттуда вещи, чтобы ничего его у
Филипповых не оставалось.
На даче вчера был. Приехал, а Ефимыч мне сказал: Димка, мол, тут. Вот, думаю,
все одно к одному. Нагрянул к нему, стучать не стал, так вошел. Мать честная, а у него
деньги по столу разбросаны, да много! Он меня увидел и спрашивает: чего, мол,
старый хрен, тебе здесь надо? Ну я и выдал ему все, что хотел, одним выдохом.
Выслушал он, не перебил ни разу, а после подошел да как двинет мне по маковке!
Сгреб меня в охапку, здоровый бугаина, - и за дверь, носом в снег! Пока я
поднимался, он напутствовал меня. Иди, говорит, пес, и помалкивай, не твоего ума это
дело. Или болтай, как хочешь. За умалишенного примут. Да ты, говорит, и есть
сумасшедший.
В город меня вот девонька привезла.
Аякс глянул, улыбнулся мне благодарно. Дед замолчал, повесив голову. Аякс снова
обнял его. Я вернула стакан на место и, пока Венчик прикидывал, по скольку наливать,
чтобы хватило еще на раз, попросила просто, глядя в сторону:
- Рассказывай, Гена, дальше.
Он, помолчав, спросил, ничуть не удивившись:
- А ты знаешь что?
Аякс, позвякивая горлышком бутылки о стакан, уверил его:
- Она знает!
- Знаю, - подтвердила я, - что вы Дмитрия из дома взяли. А вот куда отвезли и
зачем - расскажи.
- Нет, не буду! - Гена ответил строго и трезво, одарив меня честным взглядом. -
Дело, считай, сделано. Что до него другим. От этого они не разбогатеют.
"Как знать!" - подумала я. Они выпили и с удовольствием раскурили мои
сигареты.
- Одно скажу тебе, девонька. - Дед опять стал заметно входить во хмель. - Убил
Димка человека, так пусть теперь сам подохнет!
Аякс сохранял нейтральность, демонстрируя равнодушие к этой теме. Дела
серьезные, а его уши - лишние по всем неписаным правилам.
Из сказанного дедом следовало, что Дмитрий еще жив и участь ему назначена
незавидная. Осудил его Гена просто и сурово, и приговор вот-вот приведут в
исполнение. Если уже не исполнили.
В голове живой картиной промелькнула догадка: Дмитрий, связанный и раздетый
на морозе, где-нибудь в укромном месте. Хотя уже день как он попал в переплет, а
дедок пока о нем как о живом говорит.
Надавить на старого? Душу я из него вытрясу, а не правду. Такие раньше на дыбе
палачам язык показывали. Придется метать бисер перед бомжами.
- Спасибо за рассказ, дед, хоть и запоздал ты с ним. Доверься мне вчера, в
машине, многое сейчас было бы проще.
Гена слушал, приоткрыв от волнения рот, и мелко кивал головой.
- Теперь я рассказывать буду про то же самое, но вещи тебе неизвестные.
- А может, не надо? - спросил он лукаво и быстро.
- Очень надо! - ответила я, и меня поддержал Аякс:
- Надо человеку душу распахнуть иногда, да, старый? Проветрить ее, а то затхлой
станет.
- А там и завоняет! - Дед улыбнулся. - Душенька-то!
- Вот именно. - согласилась я с нелегким вздохом. - Вся эта некрасивая история
началась с бандитского наезда на Филипповых.
- Да знаю я! - махнул Гена рукой. - Я ж говорил об этом.
- Говорил, да, но после похорон Володи и ухода Аркадия в подполье бандиты
наехали на Веру, выставив ей тот же счет, что и отцу. Я вышла на них через третьих
лиц и попросила отсрочки, поручившись за обязательность расчета.
- Тяжкий груз ты на себя взяла, Танюха!
Я послала Аяксу благодарный взгляд. Помогает он мне, старается.
- Что делать будем, отцы! - спросил, исполнившись серьезности, Вениамин.
Повисло молчание, которое, судя по упрямо сжатым Гениным губам, могло длиться
долго. Его нужно было как-то нарушить, и я решилась на вопрос не по теме.
- Как ты справился с Дмитрием?
Дед сразу оживился, значит, колебался внутренне, значит, не безнадежно мое
дело.
- Не я один. Помогли. Знакомый есть у меня. Афган прошел и после него не в себе
слегка. Посмотришь на него - бродяга как бродяга, но стоит ему подпить - дичает на
глазах, хоть беги от него. Он и Володю знал. Они не то что дружили, а уважали друг
друга, это точно. Перед тем как на филипповскую дачу ехать, я сходил к нему,
рассказал, куда и зачем собрался. Так, на всякий случай. Как и Володя мне. Ведь не
расскажи он - так потерялся бы просто, и все. "Афганец" сразу предложил: давай,
мол, грохнем гада, но я, хоть и сильно злой был, не мог тогда и думать об этом. Не мог
до вчерашнего вечера. На даче мы с Дмитрием случайно столкнулись, но этот случай,
считай, приговор ему вынес. Увидел я, что для него все как с гуся вода, и понял, что
лучше Димке не жить. Приехал, вот девонька меня довезла, пошел к "афганцу".
Где живет Димка, я знал. Случалось раньше вместе с ним с дачи и на дачу всякую
разность возить. Точнее, возил он, а я таскал.
Дверь он нам открыл сразу. "Афганец" его и толкнул чуть ли не на пороге.
Повозились они немного. Словом, скрутили мы его, влили бутылку водки и пьяного
уволокли с собой.
Окончание рассказа мы с Аяксом слушали, раскрыв рты. Я поражалась
изобретательности старого бродяги. А как вызнала детали - заторопилась, совсем не
уверенная, что застану Дмитрия в живых. Молох, в чрево которого он попал
стараниями Гены, был способен уничтожить его чисто автоматически, без прямого
участия человеческих рук. Но как ни спешила, а я, по-моему, сегодня весь день спешу,
сдержалась, договорилась со сторожем о повторном визите. Полусотенной купив его
расположение, наскоро попрощалась с бомжами, уверенная, что по возвращении найду
их здесь же в худшем случае мертвецки пьяными вместе со сторожем. Вышла на
воздух, в легкие сумерки раннего зимнего вечера.
Впору Богу помолиться, чтобы застать Дмитрия живым, но я вместо этого достала
заветный замшевый мешочек.
ГЛАВА 7
12 + 24 + 36. Кости лежали в ладони и заметно нагревались от смысла, который
несло в себе это сочетание на их гранях. Редкое сочетание. Предельное по всем трем.
Когда-то, сидя над истрепанным томом расшифровок значений, я долго размышляла
над формулировкой, желая себе никогда не встречаться с этой комбинацией цифр.
"Неспособность людей прозревать множественность путей развития событий порой
ставит их перед необходимостью совершать действия с прискорбными результатами.
Соберитесь. Вам предстоят тяжелые минуты".
Зловеще!
Страус, говорят, уходит от проблем, пряча голову в песок. Я знавала людей,
которые в затруднительных положениях предпочитали удалиться от дел и переждать
непогоду, заперевшись в четырех стенах индивидуальной крепости. Заманчиво своей
простотой, но для меня неприемлемо в принципе.
Двигаясь хорошо наезженным маршрутом, помня наизусть все его повороты, знаки
и ограничения, я позволила себе задуматься на отвлеченные темы, так или иначе
связанные с выпавшей при гадании комбинацией. Не скажу, что размышления подняли
мне настроение, но мобилизоваться внутренне помогли.
По жизни своей я привыкла к неожиданностям, даже внезапности обескураживают
меня редко, и привычка эта принесла способность быстро преодолевать растерянность,
действовать активно и с наибольшей выгодой почти в любых условиях.
Задумчивость не помешала мне вовремя надавить на педаль тормоза, когда на
перекресток прямо передо мной с визгом тормозов вылетела побитая
...Закладка в соц.сетях
