Жанр: Электронное издание
Natan5
...ела.
- Этого вполне достаточно, - согласился я.
- Но не это, - задумчиво произнес Кейси, - отбило у меня охоту участвовать в
расследовании уголовных дел. Вскоре после этого ко мне обратился частный
следователь, который разыскивал похищенные ценные бумаги. Я сразу согласился
помочь ему и описал человека, укравшего эти бумаги: женщину, проживающую в
доме, откуда они были похищены, с красным родимым пятном на бедре и большим
шрамом на пальцах ноги, полученным в результате травмы в детстве. - Он покачал
головой. - Оказалось, что это описание подошло к жене владельца ценных бумаг,
который считал, что его маленькая супруга находится в Чикаго у своей сестры. На
самом же деле она поехала в Пенсильванию, где поселилась в отеле со своим
любовником. Воспользовавшись своим даром, я узнал название этого отеля, и их обоих
предали правосудию.
- Почему это отбило у вас охоту заниматься уголовными делами? - спросил
Брекинридж.
- Потому что, - сказал Кейси, - мне не нравится думать, что мои способности
используются, чтобы преследовать и наказывать кого-то. Пусть даже жуликов, которые
заслуживают наказание.
- Мне это тоже не нравилось, - сказала его жена. - Талант дарован Эдгару для
того, чтобы он лечил больных. Каждый раз, когда он использует его для других целей,
у него начинаются ужасные головные боли и прочие недомогания. Он делается
больным и несчастным, и это меня пугает.
Кейси кивал. Он явно считал супругу партнером по реализации своего дара. Или
партнером по жульничеству, если хотите.
- Почему же вы сейчас решили сделать исключение? - спросил я, носом
чувствуя запах аферы.
Кейси опустил голову. Руки его по-прежнему лежали на коленях, но теперь они
были расслаблены.
- Несколько лет назад мы с Гертруд потеряли сына. Он болел. У него были
колики в животе, и он все время плакал. Моя жена была очень обеспокоена, но я
слишком был занят другими пациентами. И мне всегда... что-то мешало пользоваться
своим даром по отношению к членам моей семьи...
Он дотронулся пальцами до своих глаз, не поднимая головы.
Потом он продолжал:
- Я был потрясен, когда врач сказал, что Милтон умирает. Колит. Они сделали
все, что могли, но он был маленьким и хрупким ребенком. В конце концов я решил
воспользоваться своим даром, чтобы предсказать его судьбу, ругая себя за то, что не
сделал это раньше.
Теперь по щекам Кейси катились слезы.
Мне стало очень неловко. Или я негодяй, который не верит этому неплохому
парню, думал я, или я вижу перед собой величайшего жулика всех времен и народов за
работой.
Его жена встала возле него и положила руку на его плечо; глаза ее были влажными,
но она не плакала в отличие от мужа.
- Я проснулся, - продолжал он, - уже зная ответ, хотя ничего не спрашивал.
Мой отец, который помогал мне, был бледен и выглядел ужасно. Моя жена плакала. И
за час до рассвета мой сын умер... Как я и предсказал.
Жена сжала его плечо. Они улыбнулись друг другу, когда она прикладывала к его
лицу носовой платок.
Я готов был сквозь землю провалиться. Не знаю, искренними были их чувства или
лживыми, но смотреть на них мне совсем не хотелось.
Я не мог определить, поверил ли всему этому Брекинридж; он только сказал:
- И поэтому вы хотите взяться за дело Линдберга?
Кейси энергично закивал:
- Я сделаю все, чтобы пропавший мальчик вернулся в эту семью.
Миссис Кейси вышла из комнаты, а сам Кейси принялся снимать пиджак и галстук.
Он расстегнул воротник и манжеты, сел на диван-кровать и начал развязывать шнурки
туфель. Затем в комнату, мелькая полупрозрачными чулками, вошла миловидная
блондинка лет тридцати в аккуратном бело-розовом платье. За ней шла миссис Кейси.
Начинается.
- Это Глэдис Дэвис, - сказала миссис Кейси.
Блондинка улыбнулась мне, и я улыбнулся ей в ответ. В руке ее я заметил
стенографический блокнот. Понятно. Ясновидец держит эту аппетитную даму своей
секретаршей. Я почувствовал себя более непринужденно.
- Мисс Дэвис работает у нас секретаршей с 1923 года, - сообщила миссис Кейси.
- Ее старшая сестра состояла в нашей группе "Христианской науки".
Слава Иисусу и хвала.
- Что мы должны делать? - спросил Брекинридж миссис Кейси.
- Ничего, милый, - ответила она, коснувшись руки адвоката. - Вы с мистером
Геллером можете просто тихо сидеть и наблюдать. Вы облегчите нашу задачу, если в
начале медитации обратите свои мысли внутрь себя.
Это было мне даже с руки. Я был чертовски рефлексивным сукиным сыном.
Мисс Дэвис разместила свою заманчивую фигурку на детском стульчике возле
дивана, на котором растянулся Кейси, положив руки на свой лоб ладонями кверху; что
он собирается делать: крутить пальцами и делать вид, что он игрушечный кролик?
Гертруд Кейси заняла стул у головы мужа. Он ласково посмотрел на нее, она
ответила ему таким же нежным взглядом и легонько погладила его по щеке. В этот
момент они показались мне искренними в своих чувствах, и неожиданно
привлекательная секретарша стала просто секретаршей.
Он закрыл глаза, медленно повел руками ото лба вниз, пока ладони плоско не
легли на его живот. Он начал глубоко и равномерно дышать.
Потом его секретарша и жена наклонили головы и принялись молиться или
медитировать, или я не знаю что. Пришла наша очередь обратить внутрь себя свои
мысли, догадался я. Брекинридж посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом,
я пожал плечами, он тоже пожал плечами, и мы начали смотреть на уже спящего
Кейси.
Он глубоко вздохнул. Потом его дыхание стало легким и поверхностным, словно
он просто прилег вздремнуть на часок после обеда.
Миссис Кейси повторила что-то несколько раз, чего ни Брекинридж, ни я не
смогли расслышать, но решили, что это гипнотическое внушение, вызывающее его
пророческие способности к действию.
Я достал карандаш и записную книжку: для чего еще я сюда пришел, черт возьми?
Кейси начал что-то бормотать. Казалось, он повторяет заклинания жены.
Потом он почти закричал, и мы с Брекинриджем слегка подскочили на наших
жестких стульях.
- Ты можешь сообщить нам точное местонахождение пропавшего ребенка? -
тихо спросила его миссис Кейси. - Ты можешь подсказать нам самый надежный
способ вернуть ребенка родителям живым и здоровым?
- Есть много каналов, через которые можно осуществить связь, - проговорил он
нормальным внятным голосом; - Эти каналы прекрасно знакомы с природой
вымогательства. Для некоторых из этих личностей такие дела в новинку, другие уже
знакомы с ними - понимаете? То есть один из них уже занимался этим, другие -
совсем новички.
Меня поразило, что в этой тарабарщине могло быть зерно истины: опытные
вымогатели работают вместе с теми, кого подкупили в доме Линдберга.
Миссис Кейси сделала еще одну попытку:
- Какие средства следует использовать, чтобы вступить в контакт с
похитителями?
- Многие уже задействованы. Лучше всего подойдет человек, который сумеет
договориться об освобождении или возвращении ребенка без нанесения ему телесных
повреждений.
Великолепно.
- Можно узнать имена этих людей?
- Главарем этой группы является Маглио.
Маглио? Это имя было мне знакомо: Пол Маглио, иногда его называют Полом
Риккой, один из близких друзей Капоне! Я записал его имя и подчеркнул три раза.
- Извините, миссис Кейси, - тихо проговорил я. Взволнованный, я боялся все
испортить своим вмешательством.
Но она только посмотрела на меня с ласковой улыбкой Мадонны на устах.
- Да, мистер Геллер?
- Можно мне задать мистеру Кейси несколько вопросов?
Без колебаний она ответила:
- Конечно, - поднялась со стула и указала мне на него.
Ругая себя за то, что позволил втянуть себя в это сомнительное мероприятие, я
подошел к стулу и сел.
- Вы можете рассказать мне о самом похищении? - спросил я. - Как оно
произошло?
- Примерно в половине девятого ребенка из комнаты вынес мужчина, - сказал
он. - Внизу его ждал другой мужчина.
Мне не хотелось его чрезмерно подстегивать, и поэтому я просто спросил:
- Внизу?
Кейси кивнул; глаза его оставались закрытыми. Казалось, он мирно спит.
- Ребенка опустили на землю и понесли в машину. Потом машину сменили...
Разумеется, в этом был смысл; сменить машину имело смысл. Правда, совсем не
обязательно быть экстрасенсом, чтобы предположить это.
- Они воспользовались другой машиной, - сказал он. - Они поехали на север к
Нью-Джерси, через туннель, и затем через Нью-Йорк в Коннектикут, в район Кордова.
Я старательно все записывал; Бог знает, зачем, но записывал.
- В восточной части Нью-Хейвена они проехали по Адамс-стрит и перенесли
ребенка в двухэтажный, крытый черепицей дом под номером семьдесят три. В
трехстах метрах от конца Адамс-стрит стоит коричневый дом, который прежде был
выкрашен зеленой краской, третий дом от угла. Там красная земля на дороге. Ребенок
находится в доме на Шартен-стрит.
Я чувствовал себя болваном, записывая этот вздор, но в то же время мне было
ужасно интересно. Кейси, как и любой мошенник, умел производить впечатление.
- Ребенок по-прежнему находится по этому адресу?
- Да.
Брекинридж теперь стоял рядом со мной. Он сказал Кейси:
- Ред Джонсон участвовал в этом преступлении?
- Вижу, что участвовал.
- А нянька Бетти Гау?
- Косвенно.
- Кто еще?
- Женщина по имени Беллиенс.
Это имя мне ничего не говорило. Я пришел Брекинриджу на помощь:
- Кто сейчас охраняет ребенка?
- Женщина и двое мужчин, которые сейчас находятся в доме.
- Где?
- Выполняйте мои указания, - раздраженно проговорил он, - и я приведу вас к
ребенку.
- Я хорошо знаю Нью-Хейвен, - сказал Брекинридж. - Но я никогда не слышал
о Кордове. Вы можете сказать нам, через какие каналы можно определить точное
местонахождение Шартен-стрит?
- Вы должны выйти на эту улицу! Если на ней будет название, то это хороший
знак!
Брекинридж посмотрел на меня широко открытыми глазами. Я пожал плечами.
- Выполняйте мои указания, и вы найдете ребенка. Мы закончили.
- Где... - начал Брекинридж, но миссис Кейси грациозно встала между ним и
Кейси. Она подняла руку и покачала головой в знак того, что сеанс закончен.
Потом она наклонилась над мужем и что-то проговорила, чтобы разбудить его.
Через несколько мгновений он сделал глубокий вдох, и его глаза открылись. Он
сел, зевнул и потянулся.
- Вы все записали? - спросил он секретаршу.
Мисс Дэвис закивала своей красивой светлой головкой.
Он встал. Потом очень уверенно сказал Брекинриджу:
- Действуйте согласно тому, что слышали, - что бы я там ни наговорил - и вы
вернете этого ребенка родителям.
Потрясенный Брекинридж сказал:
- Э... благодарю вас. Мы проверим все, что слышали здесь сегодня.
Кейси улыбнулся лучезарной улыбкой и похлопал Брекинриджа по плечу.
- Прекрасно. Моя секретарша пришлет вам копию записи. Обязательно сообщите
мне о результате. Нам интересно следить за развитием событий.
Он разговаривал так, словно речь шла о безобидном кашле у ребенка, которому он
прописал припарки.
- Сколько мы вам должны, мистер Кейси? - спросил Брекинридж.
Вот оно, подумал я, сейчас все встанет на свои места.
- Обычно мы берем за сеанс двадцать долларов, - сказал он. - Жаль, что я не
могу делать этого бесплатно.
Двадцать баксов? Ну что же, это весьма скромно для такого дела.
- Но для данного случая, - мрачно добавил Кейси, - я сделаю исключение.
Так-так. Интересно, на сколько потянет это исключение. Он знает, что имеет дело с
богатыми людьми. Линдберг, Брекинридж, состоятельная семья Энн Линдберг,
семейство Морроу...
- Ничего мне не платите, - сказал он. - И пожалуйста, что касается прессы...
Ах вот оно что! Ему нужна реклама.
Он покачал пальцем, словно школьный учитель.
- Ни слова газетчикам. Мне не нужна такая известность. Я больше не желаю
участвовать в уголовных делах. Это очень неприятно.
У меня было такое чувство, что экстрасенс стукнул меня толстой нематериальной
палкой с мистическим гвоздем на конце.
Перед нашим отъездом миссис Кейси угостила нас ужином в уютной кухне; еда
была почти такой же, как у Линдбергов, - тушеное мясо, картошка, морковь, только
мясо было нежным, а гарнир вкусным - все в лучших сельских традициях.
- Когда-нибудь, джентльмены, вы пожелаете, чтобы я предсказал вам вашу
судьбу, - сказал Кейси, накладывая себе в тарелку картофельное пюре. - А вы
хотите узнать, кем вы были в прошлой жизни?
- Перевоплощение, мистер Кейси? - улыбнулся Брекинридж. - Я думал, что вы
христианин.
- В Библии нет ничего, что бы опровергло возможность перевоплощения, -
сказал он. - Кстати, мне не обязательно засыпать, чтобы узнать, кем мистер Геллер
был в прошлой жизни.
- В самом деле? - сказал я, поднимая вилку с едой. - Ну и кем я был?
- Идеалистом, - сказал он, сверкнув своими сине-серыми глазами. - Все
циники когда-то были идеалистами. Хотите еще тушеного мяса, мистер Геллер?
В машине я спросил Брекинриджа, что он обо всем этом думает.
- Будь я проклят, если что-нибудь понимаю, - признался он. - А вы?
- Я тоже ни черта не понял. Не скажу, что он меня убедил, но, честно говоря, мне
хочется проверить все, что он нам наговорил.
- Начнем с того, что по дороге обратно купим на одной из бензоколонок карту
Нью-Хейвена.
- Хорошая мысль. Знаете, первое из двух итальянских имен, которые он назвал,
- Маглио - принадлежит одному из ближайших помощников Капоне.
Брекинридж пристально посмотрел на меня.
- Интересно. Он также сказал, что Ред Джонсон участвовал в похищении.
Моряк Бетти Гау.
- Кажется, мы должны попытаться допросить этого парня? - спросил я.
Брекинридж кивнул:
- Завтра.
- Вы считаете его перспективным подозреваемым?
- Полковнику Линдбергу не нравится думать, что к похищению могут быть
причастны его слуги, пусть даже косвенно... Но после того, как хартфордская полиция
обнаружила кое-что в машине Джонсона, я бы сказал, что он очень перспективный
подозреваемый.
- Что они нашли у него в машине?
Брекинридж оторвал глаза от дороги и повернулся ко мне, приподняв одну бровь.
- Пустую бутылку из-под молока, - сказал он.
Глава 7
Было почти десять часов следующего утра, когда я, спотыкаясь спросонья,
спустился по лестнице вниз, Увидев меня со своего поста на софе, фокстерьер
разразился истерическим лаем. Возле собачонки сидела Энн Линдберг в строгом синем
вязаном костюме, напротив ее мать, миссис Дуайт Морроу; первая читала маленькую
книжку в кожаном переплете, вторая вязала на спицах.
Они начали вставать, и я попросил их не делать этого.
Миссис Морроу была маленькой женщиной лет шестидесяти с тонкими, как у
дочери, чертами лица; на ней было синее платье, украшенное белыми кружевами,
жемчугом и распятием. Каштановых волос на ее голове было больше, чем седых, хотя
справедливо было предположить, что со временем это соотношение изменится в
пользу последних.
- Вэхгуш! - резко сказала Энн. - Успокойся!
Пес перестал гавкать, но продолжал рычать и смотреть на меня злыми глазами.
- Я слышала, вы с Генри вчера съездили в Виргинию, - сказала Энн, улыбаясь,
- и вернулись. - Она жестом попросила меня сесть рядом с ней на софу, что я охотно
исполнил. Вэхгуш рычанием выразил свое недовольство.
- Довольно большая прогулка для одного дня, - сказала миссис Морроу.
- Мы вернулись уже за полночь, - признался я. - Только не знаю, стоящей ли
была эта поездка.
- Я слышала, вы разговаривали с ясновидцем, - сказала Энн.
Миссис Морроу слегка покачала головой, словно хотела сказать "этого еще не
хватало", и снова сосредоточила свое внимание на вязании.
- Да, - сказал я. - Мне он показался искренним человеком.
- Он не жулик, как многие другие ясновидцы?
- Нет. Но он дал нам кое-какую конкретную информацию, включающую название
улиц, которую мы попытались проверить с помощью карт, но безуспешно.
- Понятно, - сказала Энн со спокойной улыбкой на лице.
- Что вы читаете? - спросил я.
- Бена Джонсона.
- Он поэт?
- Да.
Она прочитала вслух:
Пусть он завял и умер, не грусти, Цветка цветение не было напрасным, Лишь в
маленьких масштабах жизнь прекрасна, Ведь красота синоним хрупкости.
Она посмотрела на меня блестящими голубыми глазами со смелой улыбкой на
устах.
- Мне нравится эта строчка... "Ведь красота синоним хрупкости".
Боже! Неужто она думает, что ребенка ее уже нет в живых?
- Красивое стихотворение, - сказал я. - Можно вас спросить кое о чем?
- Конечно.
Чертова собака все еще рычала на меня.
- Как вы думаете, почему в ту ночь собака молчала?
- Вэхгуш? Он был в противоположном крыле дома. Если он не лежит здесь, на
этой софе, где нам, конечно, не следовало бы позволять ему лежать... или не спит на
полу детской возле Чарли... то у него есть небольшая подстилка в комнате для слуг.
Знаете, первым в дом его привел Уэйтли, и мы как бы усыновили эту собачку. Едва ли
он услышал бы что-нибудь на таком расстоянии, да еще при воющем ветре.
- Знаете... и извините меня, что я поднимаю эту тему... но кое-кто подозревает
одного из ваших трех слуг в участии в этом похищении.
Она покачала головой:
- Нет. Мы абсолютно доверяем Бетти и другим слугам.
- Едва ли стоит так доверять.
- Извините?
- Вы сказали "абсолютно". - Я повернулся к матери Энн. - Миссис Морроу,
сколько человек составляет штат прислуги у вас в имении?
Старая женщина подняла на меня глаза от своего вязания.
- Двадцать девять. Но заверяю вас, мистер Геллер, они все заслуживают доверия.
- Я не сомневаюсь в этом, миссис Морроу. Но сколько человек из них знали, что
Энн и ее муж изменили свои планы и решили остаться здесь еще на день или на два?
Чтобы не потерять петлю, миссис Морроу лишь слегка пожала плечами.
- Большинство. Возможно, даже все.
Я подумал над этим.
- Знаете, мистер Геллер, - задумчиво проговорила Энн, - в тот вечер
произошла еще одна странная вещь. Я имею в виду вечер, когда похитили Чарли...
- Какая, миссис Линдберг?
Она нахмурилась.
- В тот вечер мой муж должен был выступать с речью перед выпускниками Ньюйоркского
университета. Но он в последнее время слишком много работал, утомился и
перепутал даты. Вместо того, чтобы поехать на эту встречу, он приехал домой.
- Вы хотите сказать, что в тот вечер он не должен был находиться дома?
- Да.
Я наклонился вперед.
- Вы понимаете, что только кто-то из домашних здесь в имении мог знать об
этом?
- Да. Но это означает также, что и похитители знали об этом. Они все рассчитали
и хотели исключить случайность. Но им это не удалось. Случайно Чарльз был дома.
Если бы им это было известно, может быть, наш сын был бы сейчас с нами... Но
случайность помогла им. И с этим... с этим мне особенно трудно смириться.
Позади нас кто-то произнес:
- Все в жизни подчинено случайности, дорогая.
Это был Линдберг. Он был в надетом поверх свитера вельветовом пиджаке и
рубашке с открытым воротом; брюки его были заправлены в кожаные сапожки,
достающие до середины икр. Он был похож на студента университета, вернее, на
студента, страдающего похмельем. Лицо его выглядело изможденным.
Он встал позади софы и ласково положил руку на плечо жены. Она подняла свою и
положила ее на его руку, но не подняла на него глаз.
- В какой-то мере можно застраховаться от случайности, но полностью
исключить ее невозможно.
Она кивнула с отрешенным видом. Видимо, он уже говорил ей это.
Я сказал:
- Вы правы, полковник, но не следует считать случайностью все, что недоступно
пониманию. В моей работе мы привыкли с подозрением смотреть на случайные
совпадения.
Он кивнул, но я не был уверен, что он придал достаточно значения моим словам.
Он сказал:
- Вы завтракали, Нейт?
- Нет, сэр.
- Пойдемте, мы что-нибудь организуем для вас. Мне нужно с вами переговорить.
Мы извинились перед дамами и вышли. Он шел быстро, и я не отставал от него,
пока он неожиданно не остановился в холле, где нас не могли слышать его жена и
теща.
- Этого парня, Реда Джонсона, сегодня привезут сюда, - сказал он.
- Да?
- Формально он находится под арестом, вы знаете. Хартфордская полиция
передала его под охрану полиции штата. Его будут держать в Ньюарке.
- Что ж, это хорошо.
Он положил руки в карманы и начал плавно раскачиваться на ногах.
- Это будет тяжелый удар для мисс Гау, если ее поклонник использовал ее как
источник информации.
"Да, и что из этого, черт возьми?" - подумал я, но сочувственно произнес:
- Да, я понимаю.
- Знаете, она была очень огорчена, когда в газетах появился этот вздор о Скотти
Гау.
В первые несколько дней после похищения газетчики и копы нескольких городов
решили, что Скотти Гау, член Пурпурной банды в Детройте, был братом Бетти Гау.
Мисс Гау работала в Детройте, и мать Линдберга жила в Детройте, поэтому все
сложили два и два и получили в результате пять.
- Он не был ее братом, - сказал я.
- Конечно не был. Понимаете, в целом я доволен, как полковник Шварцкопф
действует в этой ситуации, но его настойчивые, иногда переходящие в хамство
допросы моей прислуги приводят меня в негодование.
Я не знал, что сказать, и поэтому не сказал ничего.
- Я буду вам признателен, Нейт, если вы сделаете для меня две вещи.
- Охотно.
- Не докучайте моим слугам вопросами, не будьте частью этой инквизиции. И
дайте мне знать, если увидите, что полковник Шварцкопф или его главный истязатель
- инспектор Уэлч - перейдут рамки допустимого.
- Обязательно. Но Слим... есть основание предполагать, что в похищении
участвовал кто-то из своих. Полицейские просто делают свое дело.
- Это глупо, - раздражительно сказал он. - Ясно, что похищение совершили
профессиональные преступники. Это дело рук преступного мира, а не моих слуг!
- Преступный мир мог завербовать кого-нибудь из ваших...
- Возможно, они завербовали Реда Джонсона. Но чего-то большего я представить
себе не могу. Я не хочу мешать полицейским и не буду присутствовать при допросе
Джонсона, поэтому прошу вас быть моими глазами и ушами.
- Хорошо, - сказал я, удивленный тем, что он не хочет слышать допроса
Джонсона. - Что-то еще случилось?
Он направился к кухне, говоря на ходу:
- Я почти весь день буду занят с одним из родственников моей жены, - сказал
он. - По всей видимости, похитители пытались войти с нами в контакт через
постороннего человека.
- Неужели?
- Сейчас я больше ничего не могу сказать и прошу вас, никому не говорите то,
что я сказал вам сейчас.
Я кивнул.
Мы пришли в кухню; Элси Уэйтли большим широким ножом нарезала огурец на
деревянном столе. Она чуть улыбнулась Линдбергу, который попросил ее приготовить
мне несколько яиц и гренки.
- Как вам приготовить их? - спросила она меня, доставая из холодильника
кувшин с апельсиновым соком.
- Пожалуйста, сделайте мне омлет и постарайтесь, чтобы гренки были светлыми,
- сказал я миссис Уэйтли.
Рот ее недовольно скривился в знак того, что она меня поняла, она бросила огурец
и принялась готовить мне завтрак.
Линдбёрг наполнил два стакана апельсиновым соком и поставил кувшин на стол.
Я сделал небольшой глоток сока, он проглотил свой залпом.
- Вы сегодня кажетесь мне оптимистом, - сказал я.
- Я и есть оптимист. Вообще-то оптимист, пессимист - это все чепуха. Нужно
принимать жизнь такой, какая она есть, и настойчиво идти к победе.
- Я тоже так считаю, - сказал я. - Только я согласен на ничью.
- Кстати, мне так и не удалось добиться для вас комнаты в гостинице. Газетчики
заполнили все номера в "Гебхарте", а это единственная гостиница в Хоупуэлле.
Возможно, мне удастся подыскать для вас что-нибудь в Принстоне. Это лишь в десяти
милях отсюда, и у меня есть для вас подержанная машина, на которой слуги ездили за
покупками, пока не началась эта осада. Сейчас нам все привозят.
- Что ж, машина - это замечательно. Надеюсь, я оправдаю все эти хлопоты.
- Сколько вам платят за эту работу, Нейт?
- Четыре бакса в день.
- Это вместе с питанием?
- И с жильем тоже.
- Я так и предполагал, - он понизил голос, чтобы кухарка его не слышала. -
Надеюсь, вас это не оскорбит... но мне бы хотелось, чтобы все время, пока вы будете
здесь находиться, вы получали от меня пятьдесят долларов в неделю, чтобы как-то
возместить свои расходы.
Я усмехнулся.
- Вы плохо знаете чикагских копов, Слим. Они оскорбляются, когда им не
предлагают денег.
Он тоже улыбнулся.
- О'кей. Полковник Брекинридж будет каждую пятницу выдавать вам конверт с
деньгами.
- Благодарю. Надеюсь, мне не придется получить слишком много таких
конвертов.
Линдберг налил себе еще один стакан апельсинового сока.
- Ну что, имела смысл ваша поездка к этому предсказателю судьбы?
- Я в этом не уверен.
- То же сказал Генри.
- Я хочу, чтобы федералы выяснили для меня кое-что. У вас есть номер, по
которому можно позвонить агенту Уилсону в Нью-Йорк?
- Да, - ответил Линдберг и достал небольшую черную записную книжку. Он
продиктовал мне номер, и я записал его в свой блокнот.
Потом Линдберг допил свой сок, улыбнулся своей застенчивой улыбкой, махнул
мне на прощанье рукой и оставил меня наедине с мрачной Элси Уэйтли и
приготовленным ею завтраком. Яйца, получились сухими, а гренки - темными. Я уже
заканчивал завтракать, когда в кухню вошла Бетти Гау, чтобы выпить чашку кофе.
Выглядела она как всегда великолепно; на ней было нарядное темно-зеленое
платье в мелкий белый горошек с белым воротником. Она с беспокойством взглянула
на меня и, взяв чашку с кофе, направилась обратно в комнату для слуг. Я обратился к
ней:
- Можно вас на минутку, мисс Гау?
Она заколебалась, на лице ее появилась испуганная улыбка, она неуверенно
подошла ко мне и села.
- Простите, Элси, - проговорил я дружелюбно, словно государственный деятель
в год выборов, - можно попросить вас приготовить мне чашку кофе?
- Да, сэр, - без энтузиазма отозвалась она.
- У вас есть сливки и сахар, Элси? - спросила Бетти.
Элси холодно кивнула.
- Как вы все это переносите, мисс Гау? - спросил я.
- Все это довольно неприятно, мистер Геллер.
- Зовите меня Нейтом.
- Хорошо.
Она не предложила мне называть ее Бетти.
Элси принесла мне кофе, а Бетти сливки и сахар. Обычно я пью кофе без добавок,
но на этот раз, по примеру собеседницы, подмешал себе немного сахара и сливок. Мы
с ней уже
...Поділитися у соцмережах
