Жанр: Электронное издание
Nastya15
...ы же без пальто!
Девушка молча вернулась в здание и через несколько секунд вышла на
улицу уже в пальто. Так же молча прошла мимо Ларисы и исчезла за поворотом.
Вот и все. Как же ее звали? Нет, Лариса не вспомнит. Даже если обратиться
в консультацию, то медицинскую карту теперь не найдешь. Столько
лет прошло, карта наверняка уже уничтожена. Да и консультации этой скорее
всего уже нет, за двадцать семь лет столько изменении всяких произошло...
Но трое молодых веселых студентов, один из которых стал мужем Ларисы,
наверняка знают, кто эта девушка и где ее искать.
Немного поразмыслив, Лариса Томчак пришла к выводу, что все не так
просто, как ей показалось с самого начала. Она была весьма хладнокровной
женщиной и никогда не пыталась сама себя обманывать, поэтому быстро сообразила,
что воспользоваться состоянием опьяневшей и крепко спящей девушки
мог кто угодно в той новогодней компании, в том числе и один из
троих друзей. Думать о том, что это мог сделать и сам Томчак, было неприятно,
но исключать такую возможность Лариса не могла. Конечно, самым
идеальным вариантом было бы точно установить, что это сделал Стрельников,
вот тогда можно было бы наконец свернуть ему шею и расквитаться за
все, что ей пришлось вытерпеть из-за его дружбы со Славой. Но как бы там
ни было, спрашивать о девушке в белом свитере у мужа нельзя. Если несчастную
девочку изнасиловал кто-то из троих друзей, толку от таких
расспросов не будет, нечего и пытаться. Слава назовет ее имя только в
том случае, если они ко всей этой истории отношения не имеют и вообще не
знают о ней. Надо бы все-таки постараться и вспомнить ее фамилию.
Лариса была уверена, что сможет вспомнить имя, если ей его назовут.
Сколько лет было девушке? Она сказала - девятнадцать. Значит, второй-третий
курс, скорее даже второй. А что, если попробовать узнать в
институте? Она подумала, что в институте, как правило, дружат группами,
значит, девушка скорее всего училась в одной группе со Славой, Геной и
Володей. Уже легче. Только вот дадут ли в институте такую справку? Списки
студентов хранятся в архиве, и мало кто захочет за просто так копаться
в старых пыльных бумагах.
Купив огромную коробку конфет и бутылку дорогого коньяка, она отправилась
в деканат института, который в 1972 году закончили Томчак, Леонтьев
и Стрельников. Получить нужную информацию оказалось вовсе не так
сложно, как она предполагала, конфеты и коньяк оказались действеннее самых
слезных и красноречивых просьб, и уже часа через два Лариса получила
список студентов того курса, на котором в 1969 году учился ее муж. Она
хорошо подготовилась к походу в деканат и заранее подумала о том, что
девушка могла и не заканчивать институт вместе со всеми, если решила рожать
ребенка и брала академический отпуск. Поэтому спрашивать следовало
не списки выпускников, среди которых ее могло и не оказаться, а более
ранние списки, например, второго или даже первого курсов. Кроме того,
Лариса по собственному институтскому опыту знала, что если на последнем
курсе начиналась специализация, то группы переформировывались, и студенты,
первые три или четыре курса отучившиеся в одной группе, на последнем
году обучения оказывались в разных группах.
Получив требуемые списки и отыскав глазами знакомые фамилии, Лариса
убедилась, что все трое друзей - Томчак, Леонтьев и Стрельников - учились
в группе номер четыре, и стала внимательно вчитываться в женские
имена. Имя девушки в белом свитере вспомнилось легко, как только Лариса
наткнулась на фамилию Цуканова. Да, конечно, именно Цуканова. Надежда
Романовна Цуканова. Еще тогда, двадцать семь лет назад, она отметила про
себя, что зовут пациентку так же, как директора медучилища, которое заканчивала
сама Лариса, та тоже была Надеждой Романовной.
Значит, Цуканова Надежда. Что ж, уже легче. Фамилия не очень распространенная,
год рождения есть, имя-отчество тоже. Можно попытаться.
Конечно, очень не хочется, чтобы виновником той некрасивой истории оказался
Томчак. Может быть, лучше вообще не знать об этом? Они прожили в
браке двадцать четыре года, прожили хорошо, почти без ссор, правда, детей
не было, но все равно брак их был крепким, устойчивым и по-человечески
теплым... Стоит ли рисковать всем этим ради призрачной надежды
"удавить" ненавистного Володю Стрельникова?
Стоит, решила Лариса. Всегда лучше знать правду.
Письма, обнаруженные на даче у Томчаков, привели следователя Ольшанского
в полное изумление. Это была не любовная переписка, а скорее, так
сказать, ознакомительная.
"Добрый день, Людмила!
Ваш адрес мне дали в агентстве "Купидон". Несколько слов о себе: мне
42 года, я был когда-то женат, но неудачно, детей у меня нет. Всю жизнь
я искал женщину, которая соответствовала бы моему идеалу: ласковую, спокойную
в жизни, но необузданную в любви. К сожалению, мне пока не везло,
ноя надеюсь, что встреча с вами станет праздником, которого я так долго
ждал. В агентстве мне сказали, что вы хотели бы познакомиться с мужчиной
не моложе 35 лет, который готов к сексуальным экспериментам. Хочу верить,
что этим вашим требованиям я полностью отвечаю. Посылаю вам свою
фотографию. Теперь решение за вами.
Николай Лопатин".
Два других письма были точно такими же по содержанию, отличаясь
только некоторыми деталями и подписью.
- Ничего себе, - присвистнула Настя, когда Ольшанский показал ей
письма, вернее, их ксерокопии, потому что сами письма находились на экспертизе.
- Выходит, мадемуазель Широкова пользовалась услугами брачного
агентства. Интересно, зачем? Судя по рассказам ее знакомых, она не страдала
от отсутствия внимания со стороны мужчин. Скромницей она тоже не
была, и на такое внимание всегда с готовностью откликалась. Может, ей
замуж очень хотелось, а никто не брал, все только постелью ограничивались?
- Может быть, - кивнул Ольшанский, - если бы не одно "но". Посмотри
на дату письма, которое прислал некто Дербышев.
Настя взяла письмо, и брови у нее полезли вверх. Письмо было датировано
сентябрем. К этому времени Мила Широкова уже жила со Стрельниковым
и даже была обвенчана с ним.
- Ничего не понимаю. Неужели она была настолько не уверена в своих
отношениях со Стрельниковым, что готовила запасные варианты?
- Вот и я о том же. Ты вдумайся: Стрельников ради Широковой за каких-нибудь
два-три месяца делает то, чего не сделал за два года ради Любы
Сергиенко: подал на развод с женой Аллой Сергеевной и затеял венчание,
пусть и чисто символическое и бессмысленное с точки зрения гражданского
права, но все-таки чрезвычайно значимое с точки зрения души.
Это ли не свидетельство серьезности его намерений? Дальше уж, по-моему,
просто некуда. А Широковой все неймется. Как ты это объяснишь?
Настя задумчиво покрутила в руках письмо и осторожно положила его на
стол перед следователем. Ей хотелось закурить, но она знала, что у
Ольшанского от табачного дыма болит голова, и сдерживалась. Впрочем,
Константин Михайлович почти всегда бывал снисходителен к ее слабостям и
курить все-таки разрешал, предварительно открыв настежь окно, даже если
на улице был двадцатиградусный мороз. "Согреться потом проще, чем избавиться
от головной боли", - говорил он в таких случаях.
- У меня есть два варианта, - осторожно начала Настя, с вожделением
поглядывая на стоящую на подоконнике пепельницу. - Первый: Широкова знала,
что ее отношениям со Стрельниковым что-то угрожает, что-то достаточно
серьезное, и эти отношения могут в любой момент прерваться, поэтому
на всякий случай не оставляла попыток найти себе подходящего мужа через
брачное агентство. Мне этот вариант нравится хотя бы потому, что эта неизвестная
нам с вами угроза вполне могла быть причиной убийства Широковой.
- А второй вариант?
- Второй - совсем дурацкий, мне даже говорить неловко, поэтому я лучше
сначала его проверю.
- Анастасия, - сердито произнес Ольшанский, - на заре нашего с тобой
знакомства я, помнится, ясно тебе объяснил, что утаивать информацию от
следователя нельзя. Объяснил?
- Объяснил, - понуро подтвердила Настя.
- И о том, что никогда не буду работать с оперативником, который пытается
объехать меня на хромой козе, предупреждал?
- Предупреждал.
- Так что же ты дурака валяешь?
- Я торгуюсь с вами, а не валяю дурака. Вы что, не поняли?
Ольшанский звонко расхохотался, сняв очки и сжав пальцами переносицу.
В этот момент Настя в очередной раз подумала, как же это мужчина с таким
привлекательным лицом, большими глазами и ровными белыми зубами ухитряется
всегда выглядеть затюканным недотепой в вечно мятом костюме. Чудеса
какие-то!
- Ну и чего же ты хочешь, торговка базарная? - спросил он, отсмеявшись.
- Закурить.
- Да кури, черт с тобой. Говори, что за второй вариант?
- Я думаю, что у Широковой был слишком большой сексуальный аппетит,
поэтому ей постоянно нужны были мужчины. Сначала она трахалась со всеми
подряд без оглядки, а потом что-то случилось. Что-то такое, что ее остановило.
Короче, она стала бояться случайных знакомств. Может быть, заразу
какую-нибудь подцепила или на откровенного подонка нарвалась. Вот и
стала искать знакомства через агентство. Это все-таки надежнее, можно к
человеку хоть чуть-чуть присмотреться, да и адрес его в агентстве есть,
случись что. Понимаете? Она искала не мужа, а партнеров по постели, поэтому
сам факт венчания со Стрельниковым никакого значения не имел. Даже
выйдя за него замуж, она продолжала бы делать то же самое. Я, Константин
Михайлович, другого не понимаю.
- Чего же, интересно?
- Зачем Стрельников хранил эти письма и даже спрятал на даче у Томчака?
Почему не уничтожил их? Это ведь и Проще гораздо, и безопаснее.
- Значит, эти письма ему нужны.
- Для чего?
- Ну мало ли... Например, шантажировать этих мужиков.
- Господи, да чем же тут можно шантажировать? Что предосудительного в
попытках найти себе жену через брачное агентство?
- Не знаю, Анастасия, не знаю. Я только высказываю предположение. А
твоя задача - найти этих женихов и посмотреть на них повнимательнее. Задание
понятно? Все, красавица, бегом - марш!
Настя с тяжелым вздохом поднялась из-за стола, закрыла окно, натянула
куртку и отправилась выполнять задание следователя. Разумеется, не бегом.
Бегать Анастасия Каменская не умела и учиться категорически отказывалась.
Николай Львович Лопатин, подвижный, энергичный и совершенно не похожий
на собственную фотографию, встретил Юру Короткова радушно и с готовностью
ударился в воспоминания об очаровательной сексуальной Милочке, с
которой он два раза встречался в июле нынешнего года. Юру даже покоробила
такая открытость. Ну ладно, не можешь ты самостоятельно найти себе
женщину, пользуешься услугами агентства - это, в конце концов, твое личное
дело. Но откровенничать с совершенно посторонним человеком, пусть
даже и сыщиком с Петровки...
- Получив ее адрес в "Купидоне", я написал ей. И через неделю примерно
получил ответ, в котором Милочка выразила готовность встретиться и
указала свой телефон. Я позвонил, мы встретились... Ну и все.
- Она вам понравилась?
- Очень, очень понравилась. Но только в первый раз.
- Вот как? - заинтересовался Коротков. - А во второй?
- А во второй - уже нет. Поэтому мы больше и не встречались.
- Что же вам не понравилось, Николай Львович?
- Она была чрезмерно... Как бы это сказать... Требовательна в постели.
Да, я указал в своем письме, что готов к сексуальным экспериментам.
Но, заметьте себе, именно к экспериментам, а отнюдь не к излишествам.
Отнюдь. Вы понимаете разницу между экспериментом и излишествами?
- То есть вы хотите сказать, что Широкова требовала от вас больше,
чем вы реально могли ей предложить? - уточнил Коротков.
- Вот именно. Знаете формулу идеальной жены? Леди в гостиной, кухарка
на кухне и проститутка в постели. В первый раз мне показалось, что Милочка
как раз такая, а во второй раз я понял, что, кроме постели, ее
ничто не интересует. Разумеется, я мог поднапрячься и удовлетворить все
ее запросы, но что потом? Ни леди в гостиной, ни кухарки на кухне. Я ищу
жену, а не любовницу. Вы понимаете?
- Кажется, да, - кивнул Коротков. - А вы ей понравились?
- Естественно, нет! - фыркнул Лопатин. - То есть опять-таки в первый
раз мы расстались вполне довольные друг другом, а во второй раз я ясно
дал ей понять, что рассчитываю не только на постель. Предложил ей сходить
в театр. Вы бы видели, какое отвращение было у нее на лице! Бог
мой, как будто я предлагал ей провести ночь на кладбище или перестирать
годовой запас грязного белья. Конечно, в постели она была хороша, что и
говорить, но я, знаете ли, уже не в том возрасте, чтобы уделять сексу
столько внимания.
- Погодите, Николай Львович, но вы же сами писали в своем письме, что
всю жизнь искали женщину, необузданную в любви.
- Необузданность в любви для меня подразумевает качество, а не количество.
Я люблю хороший секс, изобретательный, долгий, но этого, скажем
так, сеанса мне хватает на неделю. А Милочке это было неинтересно, она
любила быстрый секс, простенький, без затей, но зато часто. У нее желание
возникало каждые два-три часа. Понимаете разницу?
- Николай Львович, а вас не удивило, что такая привлекательная молодая
женщина не может устроить свою жизнь и вынуждена обращаться к профессиональным
свахам?
- Нет, ничуть не удивило! Ничуть! Я, знаете ли, пользуюсь услугами
"Купидона" уже три года и могу вам сказать, что большинство неустроенных
женщин как раз и есть молодые и привлекательные. Уж не знаю, почему так
получается, но это факт. Видели бы вы, с какими красотками я встречался
по рекомендации "Купидона"! Кинозвезды, фотомодели! А вот поди ж ты...
Мужа найти не могут.
- Давайте уточним, - терпеливо сказал Юра, который уже понял, что
больше всего на свете Николай Львович Лопатин любит говорить о себе. -
Из разговоров с Широковой вы ясно поняли, что она ищет мужа? Или, может
быть, она искала партнеров для легких, ни к чему не обязывающих отношений?
- Не могу вам сказать. У нас и разговоров-то практически не было.
Один сплошной секс.
- Значит, она ничего вам о себе не рассказывала?
- Ничего.
- И вы не спрашивали?
- Спрашивал. Но не очень настойчиво. Вы же понимаете, всего две
встречи и много секса...
Такое настойчивое упоминание обильных сексуальных упражнений, на которые
оказался способен Лопатин, заставило Короткова мысленно усмехнуться.
Не так уж, видно, силен Николай Львович, больше помечтать горазд.
Однако, похоже, что Людмила Широкова и в самом деле мужа себе не
искала. Иначе в театр обязательно пошла бы.
Отправитель второго письма, Сергей Бакланов, оказался полной противоположностью
разговорчивому Лопатину. Сутуловатый, высокий, с хмурым лицом,
разговаривал он неохотно, и каждое слово приходилось из него буквально
клещами вытаскивать. Номер абонентского ящика Людмилы Широковой
он тоже получил в "Купидоне", написал ей, оставил свой телефон. Встречались
они только один раз, у него дома, и после этого он Милу больше не
видел. Она обещала позвонить, но ни разу не позвонила. Более того, Сергей
написал ей не меньше десятка писем с просьбой о встрече, красивая и
раскованная в постели молодая женщина ему очень понравилась, но ответа
так и не дождался. Коротков понял, что этот жених Милу разочаровал, потому
она и телефон свой ему не оставила, чтоб не доставал настойчивыми
звонками. А письма, приходящие на абонентский ящик, простонапросто выбрасывала.
Но самым ошеломляющим оказался результат встречи с автором третьего
письма, Виктором Дербышевым.
- Я никогда не встречался с этой девушкой, - решительно заявил он. -
И никогда ее не видел.
- Но вы пользуетесь услугами агентства "Купидон"? - на всякий случай
уточнил Коротков, подумав, что, может быть, произошло недоразумение и он
вместо нужного ему Виктора Дербышева нарвался на однофамильца с похожей
внешностью.
- Да, я пользуюсь услугами этого агентства.
- Давали ли вам в этом агентстве номер абонентского ящика Людмилы Широковой?
- Нет, не давали. Я никогда не слышал этого имени.
- Вспомните, Виктор Александрович, вспомните как следует. Людмила Широкова,
красивая блондинка. Это было совсем недавно, в сентябре.
- Да не было этого, сколько можно повторять! Вы что, русского языка
не понимаете?
Коротков молча вытащил из папки копии письма и вложенной в него фотографии,
на которой был запечатлен, несомненно, Дербышев собственной
персоной.
- Вы писали это письмо?
Дербышев нетерпеливо схватил листок и фотографию, потом поднял на Короткова
недоумевающий взгляд.
- Я никогда этого не писал.
- А почерк ваш?
- Почерк? Да... Кажется... Очень похож на мой. Пожалуйста, вы можете
проверить...
Он схватил чистый лист бумаги и начал торопливо писать. Да, почерк
действительно казался точно таким же. Но это еще экспертиза должна посмотреть,
мастера менять и подделывать почерк такие бывают, что вам и не
снилось. Может быть, письмо написал и не Дербышев, просто кто-то подделал
его почерк. А может быть, письмо написал он сам, а сейчас нарочно
меняет стиль написания букв. Все может быть.
- А фотография? - спросил Коротков. - Вы себя на ней узнаете?
- Да, - растерянно кивнул Дербышев. - Это я.
- Ну и что же у нас с вами получается, Виктор Александрович?
- Не знаю... Я ничего не понимаю.
- Вам придется поехать со мной, - вздохнул Коротков.
- Зачем?
- Сами видите, ситуация у нас с вами непонятная складывается. Убили
девушку, мы находим адресованное ей письмо, подписанное вашим именем и
даже с вложенной в него вашей фотографией, а вы утверждаете, что никогда
этого письма не писали. Придется разбираться.
- Но я не могу сейчас ехать с вами! - возмутился Дербышев. - Я занят,
я, между прочим, нахожусь на службе, у меня неотложные дела, у меня назначены
важные встречи... Я никуда с вами не поеду.
- Я тоже на службе, - устало ответил Коротков, который не мог уже
вспомнить, когда в последний раз ел хоть что-нибудь. От голода и усталости
начал болеть желудок, надо бы таблетку принять, а лучше - поесть.
Да разве тут поешь, с этими женихами, которых приходится по всей Москве
отлавливать. - И у меня тоже важные дела и неотложные встречи со свидетелями,
которые могут пролить хотя бы слабый свет на убийство молодой
женщины. Поверьте, Виктор Александрович, я с огромным удовольствием пришел
бы сейчас домой, поел и лег спать. Неужели вам безразлично, что
кто-то воспользовался вашим именем и вашей фотографией с непонятными и,
вполне вероятно, преступными целями? Если вам наплевать на смерть молодой
женщины, то подумайте хотя бы о себе. Рядом с вами ходит некто, кто
в любой момент может нанести вам удар в спину. Не боитесь?
- Ладно, - зло сказал Дербышев, поднимаясь из-за стола и натягивая
плащ, - поехали.
Брачное агентство, а точнее, бюро знакомств "Купидон" располагалось в
самом конце проспекта Мира на территории огромного автокомбината, который
пришел в упадок и сдавал свои площади в аренду множеству коммерческих
структур. Пройти в здание оказалось не так-то просто, внизу сидели
двое охранников в форме и на Настино служебное удостоверение никак не
отреагировали, потребовав, чтобы за ней непременно спустился кто-нибудь
из той фирмы, в которую она пришла. Они были абсолютно убеждены, что
женщина с милицейским удостоверением явилась в "Купидон", чтобы найти
мужа, а вовсе не по служебным делам, и никакого исключения из правил ради
нее не сделали. Настя бесцельно слонялась по просторному холлу, пока
наконец за ней не пришли.
"Купидон" занимал всего две комнаты. В одной стоял компьютер и было
множество железных картотечных шкафов, а другая, обставленная дешевой,
но приличной с виду мягкой мебелью, предназначалась, по всей видимости,
для разыгрывания спектакля "Задушевная беседа с целью как можно лучше
понять клиента". Женщина, спустившаяся за Настей и проводившая ее в помещение
агентства, оказалась одновременно владельцем фирмы и ее
единственным сотрудником. Звали ее Тамарой Николаевной, и вид у нее был
не очень-то преуспевающий, хотя Настя и понимала, что это может быть
лишь видимостью.
- Чем могу быть полезной уголовному розыску? Неужели с кем-то из моих
подопечных случилась неприятность?
- И еще какая, Тамара Николаевна. Одна из женщин, пользовавшихся вашими
услугами, убита. Поэтому мне хотелось бы узнать о ней все, что можно.
- Понятно, - спокойно ответила владелица агентства. - О ком идет
речь?
- Людмила Широкова. Вы, наверное, не помните всех своих клиентов наизусть...
- Верно, но Милу я помню очень хорошо. Ее трудно не запомнить.
- Вот как? Что же в ней такого выдающегося?
- Мое агентство существовало в основном за ее счет, - скупо улыбнулась
Тамара Николаевна, - если вам понятно, что я имею в виду.
- Нет, мне непонятно.
- Мила Широкова была самой активной моей подопечной. Вы, может быть,
удивлены, что я не ахаю и не охаю, но я всегда ждала, что рано или поздно
это случится.
- Что случится?
- То, что случилось с Милой. Я читала о ее убийстве в газете. И в общем-то
ждала, что вы придете ко мне. Она была ненасытной, недели не проходило,
чтобы она не брала у меня новый адрес. Конечно, мне это было выгодно,
ведь за каждого абонента я получаю деньги, но я неоднократно предупреждала
ее, что нельзя так часто менять мужчин. До добра это обычно
не доводит.
- Значит, вы уверены, что Широкова погибла из-за неразборчивости в
связях?
- Конечно, - Тамара Николаевна удивленно взглянула на Настю, - а
из-за чего же еще?
- Не знаю. Вы можете дать мне список абонентов, которых вы рекомендовали
Широковой, и список тех, кому вы рекомендовали ее?
- Разумеется, все это есть в компьютере. Вас еще что-нибудь интересует?
- Меня интересует все. Все, что вы можете о ней рассказать. С самого
начала. Каким образом вы познакомились?
- Самым обыкновенным. Она пришла в агентство.
- Что, прямо вот так, с улицы? Или кто-то порекомендовал ей воспользоваться
вашими услугами?
- Не знаю. Она ничего не говорила о рекомендациях. Я постоянно даю
рекламу в газетах, и люди ко мне приходят, в этом нет ничего необычного.
Для того и существует реклама, чтобы дать знать о себе.
- Понятно. Людмила рассказывала вам о своих проблемах, говорила, что
хочет найти мужа, который соответствовал бы определенным стандартам, да?
- И да, и нет. Она, конечно, говорила все это, но я видела, что она,
мягко говоря, вводит меня в заблуждение.
- Да что вы?
- Видите ли, я - профессиональный психолог. Не думайте, что если я
занимаюсь подбором пар для знакомства, то больше ничего в этой жизни не
умею. То есть я хочу сказать, что именно это я как раз и умею делать
достаточно профессионально. Если вы посмотрите процент знакомств, закончившихся
браком, по разным агентствам, то смею вас уверить, моя фирма
окажется далеко впереди всех остальных. Глядя на мою контору, этого не
скажешь, верно?
- Пожалуй, - осторожно согласилась Настя. - Вид у вашего офиса
действительно не очень презентабельный.
- Все очень просто. Здание автокомбината покупает один крупный банк,
так что жить мне в этом помещении осталось от силы два-три месяца. Эта
тягомотина с продажей здания и переездом тянется уже почти год, я живу
практически на чемоданах, потому и ремонт не делаю, и новую мебель не
покупаю.
Тамара Николаевна включила компьютер и начала искать сведения, которые
были нужны Насте. Работала она быстро, и было видно, что эта грузноватая
и не особенно холеная женщина обращается с электронной техникой
легко и привычно.
- Вы разрешите мне позвонить?
- Пожалуйста, - откликнулась владелица бюро знакомств, не отрывая
глаз от экрана монитора.
Телефон Гордеева был плотно занят, Настя сделала четыре или пять попыток
дозвониться до начальника, но безуспешно. Наконец Тамара Николаевна
закончила формировать списки, и из жужжащего принтера стала выползать
длинная лента распечатки.
- И все-таки, Тамара Николаевна, почему Людмила пользовалась вашей
помощью? Я не могу этого понять. Ведь она вела весьма активную личную
жизнь. Зачем ей нужны были еще и партнеры, которых вы ей подбирали?
Тамара Николаевна отвела глаза, но всего на несколько мгновений.
- Да, вы правы, все было несколько иначе. Меня этот вопрос тоже заинтересовал.
И дело тут вовсе не в том, что Мила была молодой и очень красивой,
таких клиенток, как она, у меня более чем достаточно. Но у них у
всех есть некий дефект характера, понимаете? У кого-то застенчивость, у
когото замкнутость и неумение знакомиться. Некоторые не могут найти себе
мужчину из-за образа жизни, который ведут, например, работают в чисто
женском коллективе, много времени тратят на дорогу от дома до работы и
поэтому фактически не видят в жизни ничего, кроме служебного помещения,
общественного транспорта и родной квартиры. Им и познакомиться-то с мужчиной
негде. У всех по-разному. И у Милы была своя причина. Правда, я
узнала о ней далеко не сразу.
- И что это за причина?
- Ее избили и ограбили. До этого прискорбного случая она легко и не
задумываясь вступала в отношения со всеми, кто ей нравился, знакомилась
на улице, в метро - да где угодно. И однажды привела к себе домой случайного
партнера, который связал ее, избил, заткнул рот кляпом и вынес
из квартиры все деньги и ценности. После этого она и решила прекратить
такие знакомства. Испугалась очень. С теми мужчинами, которых я ей рекомендовала,
было намного безопаснее, потому что у меня есть их адреса и
паспортные данные. А того мерзавца и найти-то невозможно было, она даже
имени его не знала. То есть он какое-то имя, конечно, назвал, но ведь
наверняка не настоящее. А про фамилию и говорить не
...Закладка в соц.сетях
