Жанр: Электронное издание
Nastya15
...нно, и она
моментально села на жесткую диету, чтобы сохранить узкую талию и стройные
бедра. После обеда письмо было окончательно отшлифовано. Лариса в
конце указала свой домашний телефон. Она понимала, что лучше было бы
указать номер абонентского ящика, но такого номера у нее не было. Можно,
конечно, абонировать ящик, никаких проблем, но тогда Дербышев, если вообще
заинтересуется ею, будет писать ответное письмо, а это еще больше
затянет время. Нет уж, лучше телефон, так быстрее. Вложив в конверт свою
самую удачную фотографию, Лариса заклеила его, вышла из дома, села в машину
и поехала на почтамт. Если опустить письмо прямо на почтамте, оно
окажется в ящике Дербышева уже завтра.
Доставленный из камеры Виктор Дербышев долго разглядывал свою фотографию.
- Мне трудно сообразить, где это было, - наконец произнес он. - Но
определенно не на работе. Я никогда не прихожу в офис в джинсах и джемпере.
- А куда вы ходите в джинсах?
- Ну, в баню, например. За город езжу. Дома в них хожу. В магазин. Я
не знаю, где меня сфотографировали в таком виде.
- А вы посмотрите на антураж, - попросил Коротков. - Сбоку явно виден
угол каменного дома, причем не высокого, максимум этажа три. И деревья
вокруг. Вы в какие бани ходите?
- В Сандуны.
- Да, это точно не они. А за город? У вас дача?
- Нет, дачи нет. За город я езжу заниматься верховой ездой.
- Куда именно?
- На восьмидесятый километр по Киевской дороге. Там есть такой
клуб... - Дербышев запнулся, потом вызывающе глянул на Короткова. -
Элитный. В этом клубе занимаются видные политики и бизнесмены. Я надеюсь,
вы не собираетесь их беспокоить своими расспросами?
- Собираюсь, - кивнул Юрий. - А почему бы и нет?
- Но послушайте... Мало того, что меня заперли в камеру без всяких к
тому оснований, вы еще и репутацию мне испортить хотите? Пройдет три
дня, и ваш следователь с позором придет ко мне извиняться, потому что я
ни в чем не виноват и к вашей убитой блондинке отношения не имею. Хорошо
еще, если в моей фирме к вашим следственным ошибкам отнесутся с пониманием
и не выгонят меня. Но если вы начнете распространять слухи о моей
виновности в среде людей, чьим мнением я дорожу, я подам на вашу контору
в суд за нанесение морального ущерба. Имейте это в виду.
- Поимею, - усмехнулся Коротков. - А кстати, вам ничего не говорит
фамилия Стрельников?
- Стрельников? - удивленно переспросил Виктор.
- Да, Стрельников Владимир Алексеевич.
- А он кто?
- До недавнего времени был президентом Фонда развития и поддержки гуманитарного
образования. Слышали о таком?
- Нет, никогда.
- А вообще про Фонд слышали?
- Нет. Я работаю в другой сфере, с проблемами гуманитарного образования
не соприкасаюсь.
- Значит так, Виктор Александрович, я отправляюсь в ваш элитный клуб
любителей конного спорта, а вы, пока суд да дело, подумайте над тем, не
могла ли ваша жизнь где-нибудь пересечься с господином Стрельниковым.
Договорились?
- Послушайте, перестаньте играть в демократию, - вспылил Дербышев. -
Не надо делать вид, что вы можете о чем-то со мной договориться полюбовно.
Вы держите меня в кутузке, я полностью в вашей власти, и сейчас у
вас есть все возможности издеваться надо мной и унижать меня. Сейчас вы
мне приказываете, и не думайте, что я этого не понимаю. Не старайтесь
меня задобрить и представить дело так, будто меня лишили свободы в моих
же интересах. Я все равно буду жаловаться на ваш произвол и подам на вас
всех в суд. Все инстанции пройду, но добьюсь, чтобы вас и вашего следователя
Ольшанского уволили с работы. Не пытайтесь сделать из меня своего
союзника, ничего у вас не выйдет. Я перетерплю эти три дня, а когда меня
выпустят отсюда, мы еще посмотрим, кто из нас прав, а кто виноват.
- Ладно, посмотрим, - вздохнул Коротков. - Но вы все-таки подумайте
насчет Стрельникова. Это особенно важно в том случае, если вы действительно
ни в чем не виноваты.
- Вам еще придется извиняться передо мной, - с ненавистью выдохнул
Дербышев.
- Извинюсь, - кивнул оперативник, нажимая кнопку, чтобы вызвать милиционера,
который должен препроводить задержанного обратно в камеру. -
Мне не впервой. Да, и чтобы мне проще было искать вашего таинственного
фотографа, попрошу вас назвать мне имена людей, которые бывают на тренировках
одновременно с вами.
- А если я откажусь? - Дербышев гордо вздернул подбородок.
- Тогда мне придется опрашивать поголовно всех членов клуба. Это займет
больше времени, и за три дня я, боюсь, не управлюсь. Согласитесь,
будет куда лучше, если через три дня мы сможем доказать, что вашу фотографию
сделал злоумышленник, и даже успеем найти его и выяснить, с какой
целью он все это затеял. Тогда вас выпустят с чистой совестью. А иначе
может встать вопрос о вашем аресте. Пока мы точно не установим, что вы
не состояли в переписке с убитой женщиной, мы будем вынуждены вас подозревать.
Расклад понятен?
- Записывайте, - процедил сквозь зубы Дербышев и начал диктовать фамилии.
Конноспортивный клуб с романтическим названием "Пегас" был благоустроенным
и, судя по всему, очень дорогим. К нему со стороны Киевского
шоссе вела хорошая асфальтированная дорога, которую не стали бы делать
ради привычных к колдобинам "жигулей" и "москвичей". Сразу видно, что
любители верховой езды прибывают сюда не иначе как на иномарках.
Забора никакого Коротков не увидел, но при подъезде к клубу прямо на
обочине стоял джип, вокруг которого не торопясь прогуливались два дюжих
молодца с автоматами наперевес и в камуфляжной форме. Они внимательно
прочитали все, что было написано в служебном удостоверении старшего оперуполномоченного
уголовного розыска майора Короткова Юрия Викторовича,
и, не говоря ни слова, сделали знак "проезжай". Это Короткову понравилось.
Значит, здесь нет никаких секретов, которые следует оберегать от
посторонних глаз, а просто соблюдаются обычные меры безопасности. Что ж,
дело понятное, если в этом клубе бывают известные политики и крупные
бизнесмены, как утверждал Дербышев.
Администратора клуба Коротков нашел довольно быстро. Это был упитанный
шустрый молодой человек, ужасно деловой и ужасно занятой. В его кабинете
беспрестанно звонили телефоны, и разговор с Юрием больше напоминал
пунктир, где на долю оперативника приходилась маленькая жалкая точка,
а на долю всех остальных желающих пообщаться с администратором -
большое жирное тире. Наконец терпение у Короткова лопнуло. Улучив момент,
он снял трубки с телефонных аппаратов, положил их на стол среди
множества бумаг и решительно сказал:
- Мне нужно ровно три минуты спокойного делового разговора. Потом я
вас оставлю наедине с вашими телефонами.
Администратор вытащил огромный нежно-голубой платок и отер лицо, на
котором обильно высыпали капельки пота. В кабинете было жарко, работал
обогреватель, а форточку, судя по всему, здесь открывать было не принято.
- Да, слушаю вас внимательно. Вы что-то хотели спросить насчет Дербышева?
- И насчет Дербышева тоже. Взгляните на эту фотографию. Это территория
клуба?
Администратор бросил на снимок короткий взгляд и тут же кивнул.
- Да, это здание оздоровительного комплекса. Там у нас баня, бассейн
и тренажерный зал.
- Мне нужно поговорить с работниками, которые там постоянно находятся.
Я прошу вас позвонить туда и предупредить, что я сейчас к ним подойду
и что они должны будут отвечать на мои вопросы.
- Хорошо. - Администратор потянулся к телефонной трубке, лежащей на
столе. - Что еще?
- Больше ничего.
- Как ничего? И это все?
- Пока все. А чего бы вы хотели?
- Боже мой, как неудобно получилось... Вы столько времени сидите
здесь, и все ради нескольких слов. Что ж вы сразу не сказали?
- У меня не было возможности. Я не смог соперничать с вашими телефонами.
Вы мне объясните, как пройти к оздоровительному комплексу.
- Да, конечно, - засуетился администратор. - Сначала прямо до аллеи...
Впрочем, нет, это сложно, вы заблудитесь, я сейчас вызову кого-нибудь,
чтобы вас проводили. Ай-яйяй, как неловко вышло...
Он нажал кнопку селектора.
- Вадик, подойди ко мне в кабинет. Да, прямо сейчас.
Выражение лица у администратора клуба было таким виноватым, что Короткову
стало смешно.
- Простите, а что все-таки с Дербышевым? Что-то не в порядке? Вы, наверное,
понимаете, чем вызван мой интерес. В нашем клубе занимаются
очень уважаемые люди, и мы не можем допустить...
- Не волнуйтесь, репутация клуба пока не пострадает.
Я только хочу выяснить, при каких обстоятельствах была сделана эта
фотография.
- Боже мой, но можно же спросить у самого Дербышева!
Нет, вы что-то от меня скрываете.
- Работа такая, - усмехнулся Коротков. - Мы всегда что-нибудь скрываем.
Но вам отвечу честно: у нас есть подозрения, что эту фотографию сделали
без ведома Виктора Александровича. И не с самыми лучшими намерениями.
Поэтому я и хочу выяснить, кто и когда это сделал.
- Вы думаете, это сделал кто-то из членов клуба? - перепугался администратор.
- Может быть, и так. Возможно, снимок сделал кто-то из ваших работников.
А может быть, это вообще был кто-то посторонний. Ведь угодья, на
которых ваши гости развлекаются верховой ездой, практически не контролируются.
- Да, вы правы, территория огромная.
В дверь осторожно постучали.
- Заходи, Вадик, - крикнул администратор.
Через минуту Коротков в сопровождении подтянутого спортивного Вадика
шагал по обсаженной березами аллее в сторону оздоровительного комплекса.
Алла Сергеевна Стрельникова была, бесспорно, женщиной сильной. Она
прекрасно владела собой, была достаточно хладнокровна и мужественна. Но
у нее была одна слабость. Всего одна, но она по сути своей стоила всех
сильных сторон ее натуры вместе взятых. Алла Сергеевна обожала своего
сына. Обожала слепо, теряя рассудительность и остатки здравого смысла,
не говоря уж об элементарной объективности. Саше Стрельникову было двадцать
лет, и он в буквальном смысле слова из матери веревки вил, причем
совершенно беззастенчиво.
Вскоре после разрыва с мужем Алла Сергеевна была поставлена перед необходимостью
отселить взрослого сына. Она вела довольно активную личную
жизнь, да и Саша не отставал от нее. Друзья, вечеринки, девушки - все
это плохо сочеталось с необходимостью жить в одной квартире с матерью.
Алла Стрельникова была дамой небедной, и денег, заработанных на Доме моделей,
которым она руководила много лет, хватило на покупку квартиры для
сына. Правда, именно хватило. То есть впритык. Этой покупкой Алла полностью
опустошила свой банковский счет. А сын требовал денег постоянно,
и отказать ему мать не могла. Поэтому те суммы, которые ей давал
Стрельников, были как нельзя более кстати. Проблема, однако, состояла в
том, что Алла не могла признаться мужу, зачем нужны эти деньги. Ей приходилось
лгать и изворачиваться, придумывая то ремонт квартиры или машины,
то необходимость дорогостоящего лечения, то пластическую операцию
для сохранения моложавой и элегантной внешности, то какой-нибудь ужасно
перспективный контракт, требующий предоплаты.
Правда же состояла в том, что сын Саша стал азартным игроком, причем
играл он всюду, где только можно было: в казино, на бегах, в карты и даже
во всевозможные лотереи, покупая, разумеется, не по одному билетику и
даже не по десять. Все, что он выигрывал, шло на развлечения, но выигрывал
он, по законам жанра и статистики, намного меньше, чем проигрывал.
Алла Сергеевна отчетливо представляла себе, что будет, если муж узнает
об этом. И допустить этого не могла. Так же отчетливо она представляла
себе, что случится, если Владимир перестанет давать деньги. А это вполне
могло произойти, если он в один прекрасный день оформит развод и вступит
во второй брак. Сын ведь играть не перестанет, трезвомыслия Аллы Сергеевны
все-таки хватало на то, чтобы осознать: игроки не исправляются. Эта
болезнь поражает человека навсегда. И если не будет тех сумм, которые
дает Стрельников, Саша начнет добывать деньги другим путем. Она слишком
хорошо знала своего сына, чтобы не тешить себя надеждой на то, что он
начнет работать и зарабатывать на свои нужды самостоятельно. Сын обязательно
ввяжется во что-нибудь криминальное, а там и до тюрьмы рукой подать.
Но тюрьма-то ладно, это еще можно будет пережить, гораздо хуже,
если он влезет в долги, и долги эти выколачивать из него будут тем способом,
который в последние годы стал весьма распространенным. За невозвращенные
долги теперь убивают, причем делают это легко и просто. Другим
должникам в назидание.
Сегодня ненаглядный сынок Сашенька снова явился за материальным вспомоществованием.
И снова Алла Сергеевна сделала робкую, хотя и изначально
бесперспективную попытку воздействовать на него.
- Остановись, сынок, - умоляюще сказала она. - Пойми, это не может
продолжаться вечно. Отцовский карман - не бездонный колодец. Я уже не
знаю, что ему говорить, на что деньги просить.
- Ну, мамуля, - жалостливо пропел Саша, - ну что ты в самом-то деле!
Все же было так хорошо, а ты хочешь все испортить.
- Сыночек, ты хотя бы подумай о том, что он может и не дать денег. Ну
какое право я имею требовать? Он с нами не живет уже два года, ты совершеннолетний,
и он ничего нам с тобой не должен. Он может жениться, и ему
придется содержать новую жену, может быть, даже ребенка, а не нас.
- К чему это все, мать? - подозрительно спросил он. - Ты о чем меня
предупреждаешь, я не понял.
- Иди работать, зарабатывай сам на свои нужды.
- Ну, мам, ну дай еще пожить нормально, а? Успею я еще наработаться,
вся жизнь впереди. Я тебе обещаю, я скоро возьмусь за ум, честное слово.
А сейчас мне нужны деньги. И не пугай меня тем, что отец женится.
- Почему? И я не пугаю тебя вовсе, а просто предупреждаю о том, что
так может случиться.
- Да перестань ты! - фыркнул Саша. - После того что случилось с его
бабами, он теперь сто раз подумает, прежде чем новую телку заведет. Никуда
он от нас с тобой не денется. Ну, мамуля, давай в темпе, кинь капусты
на карман сыну, и я помчался. Я уже и так опаздываю.
Алла почувствовала, как горло перехватывает от тягостных мыслей. Да,
уж если кто и не хотел ее развода со Стрельниковым, так это в первую
очередь Саша. Уж не приложил ли он руку к тому, что произошло? Нет, нет,
нет! Гнать эти страшные мысли, гнать прочь, не может ее мальчик, ее сыночек
сделать такое. Даже подумать о таком он не может. Да, он разгильдяй,
игрок, но в сущности он хороший мальчик, добрый, никому зла не
пожелает.
Она выдвинула ящик в мебельной стенке и вытащила оттуда пачку купюр.
- Возьми. Только, сынок... Я не знаю, когда у меня теперь будут
деньги. Ты уж постарайся их не сразу тратить.
- Ладно, мамуля. Спасибо.
Саша быстро чмокнул ее в щеку и выскочил из квартиры. Вприпрыжку
спустившись по лестнице, он выбежал на улицу и нырнул в ожидавшую его
машину. Сидевшая за рулем девушка вопросительно посмотрела на него.
- Ну как?
- Порядок, зайка. Капусту раздобыл, можно ехать.
- Отлично, - обрадовалась девушка. - Живем и не горюем. Куда едем?
Саша на мгновение задумался, потом губы его растянулись в плотоядной
улыбке.
- Сначала ко мне, выпьем по чуть-чуть в честь удачно проведенной операции,
потом поедем ужинать, а вечером - как обычно. Я чувствую, мне сегодня
повезет. Я чувствую.
Девушка молча кивнула и завела двигатель.
Ночью Ларису Томчак разбудил телефонный звонок. Не включая свет, она
нащупала трубку.
- Алло, - сонно проговорила она.
Молчание. Даже дыхания не слышно.
- Я слушаю, - повторила она громче.
Снова молчание. Ей стало не по себе. Торопливо положив трубку на рычаг,
она отвернулась к стене и закуталась поплотнее в одеяло.
Новый звонок раздался примерно через час. На этот раз Лариса отчетливо
слышала в трубке чье-то дыхание. Она испугалась, что что-то случилось
с мужем, и ей пытаются позвонить из-за города, а там всегда была плохая
связь...
- Алло! - почти закричала она. - Слава! Слава, это ты?
Но ответа так и не дождалась. Из трубки доносились какие-то шумы, ей
даже послышались отдаленные голоса и смех. Но ничего внятного она так и
не услышала.
Остаток ночи она провела без сна, а с утра снова начались звонки. За
тот час, что она провела дома, собираясь на работу, молчаливый абонент
звонил ей четыре раза. Стоя на пороге квартиры и уже держа в руках ключи,
Лариса поняла, что выбита из колеи. Руки дрожали, ноги были ватными.
Она с трудом высидела шесть часов на приеме больных, борясь с желанием
закричать: "Оставьте меня в покое! Я схожу с ума! Я не меньше вас
нуждаюсь в помощи! А вы ко мне лезете со своими глупостями". Отпустив
последнего пациента, она торопливо оделась и выскочила из поликлиники.
Сев в машину, Лариса вдруг поняла, что боится ехать. Ей показалось, что
она забыла все правила движения и теперь непременно попадет в аварию.
Просидев в машине минут пятнадцать и так и не сумев справиться с собой,
она с досадой решила ехать домой на городском транспорте. Ничего, сегодня
она вполне обойдется без машины, а завтра у нее вечерний прием. Сюда
она приедет на метро, а обратно - на машине. К тому времени это странное
состояние обязательно пройдет. Она полночи не спала, звонки ее нервировали,
поэтому ей как врачу вполне понятно, что садиться за руль нежелательно.
А здесь охраняемая стоянка, так что с ее автомобилем ничего не
случится.
Заперев машину, Лариса пошла к метро. Поездка ее отвлекла. Оказалось,
она так давно не ездила на метро, что совсем не представляет, сколько
разных интересных магазинчиков теперь обосновались в подземных переходах.
В них можно купить хорошую косметику, кондитерские изделия, сувениры,
технику и даже отдать фотопленки на проявку и печать. Можно без
проблем приобрести что-нибудь для чтения в дороге - любые газеты и множество
книг продавались здесь же. Купив журнал "Лиза", Лариса спустилась
на эскалаторе к платформам. Нервозность понемногу утихала, хотя она как
опытный психиатр понимала, что находится не в Лучшей форме: на платформе
она не стала вставать у края, как делала это всю жизнь, а отошла к стене
и прислонилась к ней. Откуда-то из глубин подсознания выполз страх, что
рядом может оказаться пьяный или сумасшедший, который столкнет ее на
рельсы перед приближающимся поездом. Она знала, что такие немотивированные
страхи - первый признак взвинченных нервов.
Придя домой, Лариса первым делом проверила автоответчик. И к своему
удивлению, услышала приятный мужской голос:
- Здравствуйте, Лариса. Это Виктор Дербышев. Я получил ваше письмо с
фотографией и очень хочу с вами встретиться. К сожалению, не смог застать
вас дома. Я буду ждать вас сегодня от восьми до половины девятого
вечера у выхода из метро "Академическая". Если вы не сможете прийти сегодня
и я не сумею еще раз дозвониться до вас, то буду ждать завтра в
это же время в том же месте. Всего вам доброго.
Отлично! Настроение у Ларисы сразу поднялось, она даже забыла о недавней
нервозности и о непонятных телефонных звонках. Сейчас только половина
четвертого, до свидания с Дербышевым еще уйма времени, и надо
сделать все, чтобы вечером выглядеть как можно лучше.
Лариса подошла к зеркалу в ванной и придирчиво осмотрела свое лицо.
Да, тревожная ночь не прошла бесследно, лицо усталое, под глазами обозначились
морщины, да и цвет кожи мог бы быть получше. Надо постараться
поспать хотя бы пару часов, потом сделать специальную швейцарскую маску,
после которой кожа выглядит гладкой, фарфоровой, нежной. Эффект, правда,
длится недолго, всего несколько часов, но этого для вечернего свидания
вполне достаточно. Такая маска как раз и рассчитана на тот случай, когда
вечером нужно хорошо выглядеть.
Приняв теплый душ, она легла в постель и постаралась расслабиться.
Уснуть ей не удалось, возбуждение, вызванное испугом и напряжением, не
ослабевало, но все-таки за два часа она сумела немного отдохнуть и когда
встала, то собственное отражение в зеркале ее порадовало. Глаза стали
ясными, кожа порозовела. А когда еще через два часа Лариса Томчак выходила
из дома, выглядела она по меньшей мере лет на восемь моложе, чем
была на самом деле. Глаза ее сияли, губы готовы были раздвинуться в обаятельной
улыбке, ноги в изящных закрытых туфлях, казалось, порхали над
тротуаром. Выходя из подъезда, она пожалела о том, что оставила машину
возле поликлиники и теперь ей снова придется ехать на метро, но она
быстро утешила себя мыслью о том, что Дербышев наверняка приедет на своем
"мерседесе", так что возвращение домой поздно вечером не превратится
в проблему.
Возле выхода из метро на станции "Академическая" она Дербышева не
увидела, хотя было уже четверть девятого. Лариса отошла в сторонку и остановилась,
размышляя, ждать ли ей до половины девятого или гордо развернуться
и уйти. Пожалуй, гордость тут ни при чем, решила она, она же
не в любовницы к нему собирается и уж тем более не в жены. Ей нужно познакомиться
с ним и осторожно выяснить, не знает ли он, кто был отцом Наташи
Цукановой, а ради этого можно и подождать, и даже не до половины
девятого, а гораздо дольше. Потому что если окажется, что это Стрельников
изнасиловал когда-то беспомощную пьяную девчонку, то она раз и навсегда
избавит своего мужа и себя саму от этой мужской дружбы, которая
многие годы стоит у нее поперек дороги, не давая свободно вздохнуть.
- Лариса? - услышала она совсем рядом чей-то голос.
Прежде чем обернуться, она успела подумать, что голос этот совсем не
похож на тот, который был записан на автоответчике. Неужели кто-то из
знакомых? Теперь Славке обязательно расскажут. Неудачно.
Она осторожно повернулась и увидела молодого человека, немного странного
на вид, но в целом очень симпатичного. То, что он, несомненно, принадлежит
к сексуальным меньшинствам, было ясно ей с первого же взгляда,
к ней на прием и таких приводили. Почему-то несмотря на множество публикаций
и активную разъяснительную работу, большинство продолжает считать
нетрадиционную сексуальную ориентацию признаком психического заболевания.
Парень, стоящий рядом с ней, был рослым и широкоплечим, в узких
брючках из тонкой дорогой кожи, облепляющих скульптурно-мускулистые ноги.
Волосы стянуты сзади в хвост, брови выщипаны в изящную ровную дугу,
все лицо покрыто толстым слоем жидкой пудры, правда, очень качественной,
которая в глаза не бросается при первом же взгляде, тем более в сумерках,
зато позволяет скрыть грубоватость мужской кожи, даже гладко выбритой.
Наметанным взглядом Лариса заметила следы карандаша для губ. Нет,
мальчик явно не трансвестит, он не стремится выглядеть женщиной. Он просто
хочет нравиться своим партнерам. И что же ему надо, интересно знать?
Бывший пациент? Тогда откуда такая фамильярность? Для пациентов она
всегда была Ларисой Михайловной.
- Лариса? - снова повторил забавный молодой человек, вглядываясь в ее
лицо.
- Что вам угодно? - вполне нейтрально ответила она.
- Простите, вы ждете Виктора Дербышева?
- Да.
- Слава Богу, я успел! - улыбнулся молодой человек. - Я так боялся,
что вы не стали ждать до половины девятого и уехали. Меня прислал Виктор.
Видите ли, у него внезапно изменилась ситуация, переговоры, на которых
он должен присутствовать, затягиваются, и уйти с них он никак не
может. Вот он и послал меня встретить вас и проводить к нему домой, а он
подъедет, как только освободится. Он и фотографию вашу мне дал, чтобы
мне легче было вас найти.
Лариса кивнула. Что ж, Виктор Дербышев оказался человеком обязательным,
это уже хорошо. Только что за странная фраза насчет "проводить
к нему домой"? Ближайшая к дому Дербышева станция метро - "Октябрьское
поле", а вовсе не "Академическая", где она, Лариса, в данный момент находится.
Если Виктор с самого начала собирался приглашать ее домой, то
зачем назначил встречу в этой части города? Но спрашивать об этом
нельзя, ведь если номер абонентского ящика она получила в брачном
агентстве, то узнать домашний адрес не могла ни при каких условиях.
- Хорошо, идемте. Или мы едем?
- Нет, идем. Это совсем рядом, на соседней улице. Кстати, меня зовут
Алик.
- Очень приятно. Мое имя вы, кажется, знаете.
Лариса плохо понимала, о чем можно разговаривать с этим Аликом, ведь
знакомиться с ним она вовсе не собиралась. Но, с другой стороны, он оказал
любезность Виктору, примчался встретить ее, так что хранить ледяное
молчание тоже как-то неправильно.
- Вы работаете вместе с Виктором? - вежливо спросила она.
- Нет, мы с ним просто друзья.
Молодой человек поймал быстрый взгляд, который кинула на него Лариса,
и легко рассмеялся. Смех у него был звонким, как и голос.
- Знаю, знаю, о чем вы подумали! Нет, мы действительно друзья, без
всякой двусмысленности. Да вы не бойтесь, Лариса, с тех пор как за это
отменили статью, мы вообще перестали это скрывать. Да, я такой, и счастлив
этим. Можно даже сказать, я этим горжусь. В моей жизни много друзей
и много любви, а ведь не каждый нормально ориентированный мужчина может
этим похвастаться. Согласны? Вот хоть Виктора возьмите. Вы, конечно, еще
совсем не знаете его, но поверьте мне, он - один из самых невезучих в
любви людей. Прямо рок какой-то над ним висит. Ну не везет человеку - и
все тут. И красивый, и деньги есть, и здоровье - а вынужден прибегать к
услугам брачного агентства. Вот ведь парадокс!
Возле, палатки, торгующей овощами и фруктами, Алик остановился.
- Виктор просил кое-что купить, - извиняющимся голосом пояснил он. -
Он-то был уверен, что освободится сегодня часов в семь, а то и раньше, и
все успеет подготовить, чтобы принять у себя гостью. А эти переговоры
все планы ему сломали.
Он купил крупный желтоватый виноград, несколько плодов манго
...Закладка в соц.сетях
