Жанр: Электронное издание
mydouble
...окладывал... Дай воды.
- "Пожалуйста" надо говорить. Ты плохо воспитан.
Дима зыркнул на меня из-под бровей и, облизав разбитые губы, внятно
проговорил: "пожалуйста"...
Джонатан, которому я переводила по мере нашего разговора, кивнул. Я
принесла Диме воды, придержала стакан -
его руки были по-прежнему за спиной.
- А если вы меня вправду не убьете... Что вы со мной сделаете?
Отпустите?
Мы не успели обсудить это с Джонатаном, но я полагала, что мы его
сдадим полиции. Сообщать об этом Диме мне,
однако не хотелось - эта перспектива была для него немногим получше скорой
смерти. Французский суд - не русский,
кореша не вытащат за взятку. Впрочем, кто сказал, что в России кореша вытащили
бы? Скорее пристрелили бы, чтобы не
проболтался.
- Не знаю, подумаем, - ответила я. - Что было дальше?
- Фотографии мне велели факсом отослать в тот же день. Ну, я отослал.
Тогда сказали следить за ней и телефон
прослушивать.
- Погоди-ка. Раз тебе поручили сделать фотографии Шерил, значит, идя на
собрание, ты еще не знал, как она
выглядит. Так как же ты ее опознал?
- А мне сказали, что она экологичка и что у них будет большая
конференция, вроде международного съезда. И дали
адрес. Я туда и пошел, а там услышал, к ней обращаются: Шерил Диксон. Там народу
была уйма, и все чего-то кричали и у
нее спрашивали, на всех языках. Русские там тоже были, слышал, говорили порусски...
И журналистов - до хера. Так что
мне было раз плюнуть среди них затесаться.
Выслушав мой перевод, Джонатан спросил:
- В России тоже существует экологическая группировка?
- Да. Даже, кажется, несколько.
- Тогда тот - или те, кто послали эту дрянь, просто-напросто навели
справки у русских экологистов... Правильно я
рассудил?
- Еще как! Откуда ты узнал ее адрес? - повернулась я к Диме.
- Да я в тот же вечер ее "проводил" до дома! - хмыкнул он.
- Когда тебе сказали за ней следить и прослушивать ее телефон?
- Во вторник.
- С какой целью?
- Мне тогда же сказали, что есть еще одна девка, на нее похожая, и что
я должен ее засечь.
- Меня, то есть?
- Тебя.
- Как же ты мог прослушивать телефон? Ты же только что пытался нас
уверить, что не говоришь по-французски?
- Говорю... Немного... В школе учил.
- Я одного не понимаю, - повернулась я к Джонатану. - Откуда они знали,
что мы с Шерил встретились и что через
нее можно выйти на меня?
- Хороший вопрос... Игорь? Ты ведь посылала ему ваше с Шерил фото!
- Нет. Игорь, увидев наши фотографии, все понял и потребовал, чтобы я
сменила адрес и прекратила всякие
контакты с Шерил. Он не мог дать убийце или заказчику наш снимок. Кроме того,
они ведь не стали бы просить этого
подонка делать фотографии Шерил, если бы у них уже было наше фото? Нет, это не
Игорь.
- Но могло быть и так: они каким-то образом видели ваши снимки, но не
знали, на кого это ты так похожа.
Соотнеся с полученными от киллера снимками Шерил, они поняли, кто есть кто, и
что вы уже нашли друг друга...
- И поручили Диме... Значит, тебе велели меня засечь? - это я уже к
Диме обратилась.
- Ага. Ты меня провела пару раз... Но я все же тебя выследил.
- Где? Когда?
- В пятницу. Что, думаешь, меня легко прокатить? Я не пальцем деланный.
Я в пятницу с самого утра наблюдал за
домом Шерил. Видел, как ты пришла. А ты меня не заметила.
- Тебе дали задание убить нас обеих?
- Сначала мне ничего не сказали. Велели следить, фотографии отослать,
прослушивать, тебя застукать. И звонить
каждый день за дальнейшими инструкциями. Но я сразу понял, ко мне же обращаются
по мокрому делу. Я поначалу не
хотел браться - с фотками чикаться, отчеты давать... Но мне хорошо заплатили. А
в пятницу сказали - накрой обеих. Как и
когда - мне самому решать, но, желательно, поскорее, сказали...
- Это был все тот же человек?
- Да. Но иногда он заставлял ждать меня у телефона. По-моему,
советовался с кем-то.
- Бомбу когда положил?
- Той же ночью.
- Ты ее из Москвы привез?
- Это мой арсенал. Всегда с собой.
- Конфеты тоже ты принес?
Дима кивнул.
- А ядом кто их начинил?
- Я... У меня яд тоже всегда с собой... И шприц.
- Оснащенный... Для меня конфеты были?
- А то для кого же? - удивился Дима. - Другая-то без сознания, кушать
не может. А к тебе этот вот, - мотнул он
головой в сторону Джонатана, - ходил, и все так аккуратненько получилось, вроде
как он и принес с цветочками...
Дима хихикнул от самовосхищения.
- Я смотрю, у тебя что-то настроение поднялось, - повысила я голос. - У
тебя нет права на хорошее настроение,
потому что ты подонок, Дима. Хихикнешь еще раз, - и мы тебе его сильно испортим.
Ясно?
Дима помрачнел.
- Что ты искал в квартире Шерил? Это ведь ты туда забрался, не так ли?
- Сказано было все ее фотки выкрасть и документы.
- И ты не смог найти все, потому что какая-то часть попала в полицию, а
потом в больницу... И ты вскрыл там
камеру хранения, чтобы выкрасть оставшуюся часть?
Дима угрюмо кивнул.
- Зачем?
- Не знаю. Мне велели человека убрать и все его следы уничтожить.
Я непонимающе посмотрела на Джонатана. Зачем? Зачем надо было
уничтожать все следы? Но Джонатан в ответ
лишь поднял брови.
- А меня... Если бы тебе удалось меня убить, ты мои фотографии и
документы тоже должен был бы выкрасть?
- Я ж тебе говорю: мне инструкции по телефону давали. Сначала велели
убить. А что мне потом бы сказали - не
знаю. Может, и твои фотки велели бы...
- Какие у тебя инструкции насчет Шерил?
- Пока никаких. Сказали - подождем, там видно будет. Вроде как сама
должна окочуриться, а уж если не получится,
тогда и поможем...
И снова ухмылка тенью проскользнула по его лицу. Но он быстро
спохватился.
Мне было до такой степени тошно разговаривать с этим недоумкомнедоделкой,
что я прилагала неимоверные
усилия, собирая всю свою волю в кулак. Хотелось выйти из этой комнаты, хотелось
бежать из этой квартиры, чтобы не
находиться в одном помещении с Димой, присутствие которого, казалось, загадило
саму атмосферу, загустило воздух до
зловонного ядовитого болота. И только горячее колено Джонатана рядом с моим
удерживало меня, как спасательный круг,
чтобы не захлебнуться в истерике.
Я помолчала, собираясь духом для последнего вопроса.
- Через дверь стрелял - ты? - проговорила я охрипшим от усталости и
горечи голосом.
Дима, скосив голову набок, словно сожалея о чем-то, спросил:
- Кого я убил-то?
- Мать Шерил.
Дима не ответил, только глаза отвел.
- Что молчишь? Ублюдок ты, - сказала я в сердцах. - У тебя есть мать?
А? Есть, я тебя спрашиваю?.. - уже кричала
я.
Мой голос сорвался. Джонатан сжал мою руку.
Дима молчал, глядя в стенку.
Я отвернулась от него и посмотрела на Джонатана.
- Что делать будем? Вызывать полицию?
Джонатан изучал Диму с задумчивым видом.
- Знаешь что... - заговорил он, - пусть этот тип позвонит и скажет
заказчику, что дело сделано.
- Гениально. Это гениально, Джонатан! - Я даже чмокнула его в щеку. -
Вот что, Дима, - обернулась я
поверженному противнику, - ты сейчас позвонишь по тому номеру в Москву и
скажешь, что заказ выполнен.
Дима торопливо кивнул. Пай-мальчик, да и только. В глазах почти детское
послушание и готовность вести себя
хорошо в обмен на жизнь.
Я набрала под его диктовку московский номер. Он мне был незнаком, но я
его запомнила. Придерживая трубку у
уха Димы - руки его были по-прежнему в наручниках, - я прижалась к ней с
обратной стороны, вслушиваясь в голос.
Телефон в московской квартире звонил долго, ее хозяин, видать, был
погружен в сладкие сны, в которых его-то
никто не убивал.
Наконец, трубка ожила сонным "Алле?"
- Задание выполнено, - глухо проговорил Дима.
- Не прошло и полгода... - усмехнулась трубка. - Забери все фотографии
и документы. На этот раз, надеюсь,
успеешь до прихода полиции.
- Я...
Я усиленно закивала Диме.
- Я уже все забрал.
- Надо же, мозги прорезались! Как там вторая?
- Все так же. Прогноз неблагоприятный.
- Она так еще год пролежит. Займись ею.
Дима посмотрел на меня. Я шепнула: "Там полиция".
- Нужно переждать. Там полно полиции.
- Твои проблемы. Я и так жду слишком долго.
Трубка грохнула и раздались гудки отбоя.
Джонатан посмотрел на меня вопросительно.
- Мне кажется, что это Сережа... Но телефон меняет тембр... И потом,
сонный голос не совсем такой, как обычно, да
и слушать с обратной стороны, сам понимаешь... Одно хорошо: они теперь будут
ждать, что эта тварь - кивнула я в сторону
Димы, - займется Шерил, и можно пока считать ее в безопасности. Потому что эту
тварь сейчас увезет полиция. Прежде
чем они поймут, что наемный убийца окончательно пропал, прежде чем сумеют
выяснить, что он арестован - пройдет
немало времени, в которое Шерил будет в безопасности, а мы... Мы сумеем, может
быть, что-то предпринять.
Спустя два часа, осмотрев "место происшествия" и записав наши
показания, полицейские увезли Диму. Утречком
комиссара будет ждать хороший подарок от меня.
Мы остались одни.
Джонатан держал меня за плечи, вглядываясь в мое лицо.
- Ты хочешь спать? Или можешь мне рассказать подробно, что случилось?
- Куда там, спать... У меня нет сил ни на что, даже на "спать"... Кати
убили чуть не на моих глазах. Там лужа
крови... И это должна была быть я... И лужа моей крови...
Джонатан сильно сжал мои плечи и притянул меня к себе.
- Поедем ко мне, - прошептал он в мои волосы. - Тебе там будет лучше. К
тому же у меня есть мазь для твоей
шишки и коньяк для твоих нервов. Там и поговорим обо всем. Поехали?
Я ответила кивком и, сдернув шубу с вешалки, вышла за Джонатаном на
лестничную площадку. Тщательно
запирая дверь, которую так легко открыл убийца Дима, я почему-то почувствовала,
что я больше никогда в этой квартире не
буду жить.
Расположившись на тахте у Джонатана, на которую он принес специальный
"кроватный" поднос с ножками, где
стояли рюмки с коньяком, фрукты и шоколад, я с наслаждением смаковала ароматный,
терпкий, обжигающий горло
золотистый коньяк и неторопливо, хотя и сбивчиво, рассказывала ему все, что
случилось, и все, что я перечувствовала и
передумала за последние дни. Джонатан не перебивал, слушал внимательно и
задумчиво. Усталость и расслабляющее
действие коньяка сделали, наконец, свое дело, мой голос окончательно сел и стал
прорываться хрипотцой и грудными
басами, а отяжелевшие веки сползали на глаза.
Кажется, я заснула на середине какой-то фразы. Джонатан легонько
подтолкнул меня и я свалилась на подушку. Он
натянул мне на плечи плед.
- Откуда у тебя наручники? - прошептала я сквозь дрему.
- Из секс-магазина, - был ответ.
Не знаю, удивилась я или нет. Я уже спала, свернувшись клубком у плеча
Джонатана. Его рука всю ночь обвивала
мои плечи, охраняя меня от кошмарных снов и от еще более кошмарной реальности.
Блистало солнце. Одиннадцать утра. Джонатан не спал, лежал возле меня
одетый. Ну да, мы же свалились вчера, не
раздеваясь. Заметив, что я открыла глаза, он приподнялся на локте.
- Как спала? - погладил он меня по волосам.
- Без сновидений, к счастью.
- Ты храбрая девочка. Я тобой восхищаюсь.
"А я тобой", - хотела было сказать я, но удержалась: смешно так
обмениваться комплиментами.
- Я чай приготовил. Хочешь?
- Погоди, умоюсь.
Освежившись душем, я устроилась на кухне. Топазный чай в белых чашках
играл на солнце, ароматный дух
горячих гренок будоражил нюх.
- Теперь, когда мы сдали убийцу полиции, я боюсь, что в Москву нам не
удастся уехать.
- Почему?
- Откроется следствие. Тебе придется давать показания, они попросят
тебя не покидать Париж... Возможно, тебе
домой уже названивает комиссар Гренье.
- Надо ему позвонить... Я не могу уехать, не сказав ему.
- Позвони, - сказал без выражения Джонатан.
- Но если я позвоню, он вызовет меня к себе.
- Вызовет.
- И тогда он попросит, чтобы я не покидала Париж?
- Возможно. Если они сумеет открыть хоть малейший новый факт - ты
должна быть на месте для дачи показаний.
Если они свяжутся с Москвой и московские власти начнут задавать вопросы - ты
должна быть на месте. После чего все твои
передвижения и действия будут под контролем. Возможно, что они захотят, чтобы ты
вернулась в Москву, чтобы вести
следствие на месте.
- Это плохо?
- Нет. Теоретически, полиция и должна распутывать подобные дела. А не
мы с тобой, Шерлок Холмс и доктор
Ватсон.
- Ватсон - это я?
- Ценю твою сообразительность, - улыбнулся он.
- В твоих словах где-то зарыто "но". Давай, выкладывай.
- Ишь, какой нюх! Может, я тебя даже продвину на роль Холмса...
- Джонатан!
- Московская полиция сможет обеспечить твою охрану? Ведь пока полиция
будет искать заказчика, заказчик
пронюхает, что ты жива, что ты в Москве, и примет меры. Уж если он не поленился
искать Шерил в Америке и тебя в
Париже, то, сама понимаешь, в Москве тебе будет так же безопасно, как в пасти у
волка. Там смогут тебя надежно
охранять?
- Не знаю. Кажется, у нас больше полагаются на телохранителей...
- Второе. Я читал разные статьи о криминальной ситуации в России. Я
тебя не обижу, если скажу, что московскую
полицию легко подкупить?
Что и говорить, слышать мне это было неприятно, но и обижаться было не
на что. Я и сама не раз читала...
- Ну, не всех же, - неуверенно возразила я.
Джонатан смотрел на меня с пониманием.
- Конечно, не всех. Только как бы узнать, что именно те, кто будет
заниматься следствием по твоему делу, окажутся
неподкупными?
- Так что, в Москву мне нельзя ехать? - растерялась я.
- Во всяком случае, не в связи со следствием.
Мне показалось, что Джонатан ждет от меня какого-то решения, но я никак
не могла понять, какого именно. Я
задумалась, звонко размешивая сахар в чашке. Джонатан встал, чтобы подлить себе
чаю.
- Знаешь, что я сделаю? Я напишу комиссару Гренье письмо. Я ему
расскажу подробно всю ночную сцену, и я ему
скажу, что заказчик в Москве считает меня убитой. И что, пользуясь этой
ситуацией, я следую совету комиссара и хочу
исчезнуть. Посему не оставляю своего адреса и направления, в котором собираюсь
уезжать... И что пусть охраняют Шерил
получше.
Я посмотрела на Джонатана. Кажется, я попала в точку. Он энергично
закивал.
- Я тоже так думаю.
- Ты мог бы мне сразу это сказать!
- Я не хотел влиять на твое решение. Ведь это на тебя покушались, это
люди с твоей родины и полиция твоей
родины... Тебе и решать.
Ну правильно. Джонатан ни в чем не хочет влиять на мои решения: ни в
моей любви, ни в моей жизни...
- У нас есть еще несколько дней до отъезда в Москву... - произнесла я.
- Ты не возражаешь, если я поживу у тебя?
- Я все обдумал, пока ты спала. Мы едем в Англию.
- ?
- Я уже созвонился, пока ты спала, с мамой. В Москву сейчас ехать
нельзя.
- Но ты же только что сказал...
- У меня есть одна мысль, как все устроить наилучшим образом, вернее, с
наименьшим риском.... Но я пока не
могу тебе сказать, я не уверен. Мне нужно встретиться с дядей.
- Который служит в MI5?
- Только он может нам помочь. Если согласится, конечно... Сколько тебе
нужно на сборы?
- А мы надолго поедем?
- Как получится. Но я рассчитываю дня за три-четыре управиться.
- Тогда пару часов. Только мне нужна виза!
- О, черт, я это упустил! Поехали прямо сейчас, бросай все!
Он буквально вытащил у меня изо рта гренку и потащил к дверям,
приговаривая, что консульство в двенадцать
закроется и надобно торопиться.
ГЛАВА 6
Я СТАНОВЛЮСЬ ФАЛЬШИВКОЙ
В консульстве Джонатан, забрав мои документы, сразу исчез за какой-то
дверью, предназначенной явно не для
просителей виз, и пробыл там примерно полчаса. То ли его там знали, то ли знали
его дядю, но все устроилось, как нельзя
лучше, и утром следующего дня мы уже рулили по направлению к Па Де Кале.
С того момента, как мы въехали на паром, все закружилось передо мной,
как кадры кинофильма: ровная серая
гладь Ла Манша, дороги Англии, обрамленные полями и домами из красного кирпича;
Лондон, который мы пробурили
насквозь в западном направлении, мелькнул своими уютными улицами, красными
телефонными будками, двухэтажными
автобусами, знакомыми и незнакомыми названиями улиц и площадей... У меня было
ощущение, что я сижу перед
телевизором и смотрю "Клуб кино-путешественников", а вовсе не торчу в пробках
лондонского центра, не глазею в окно
машины, не читаю вывески на самом натуральном английском языке в столице страны
Англии.
Вынырнув из потока машин в спокойные улицы Кенсингтона, мы вздохнули
свободнее. Здесь улицы обрамляли не
дома - владения. За оградами простирались не участки - парки, в глубине которых
виднелись замки, старинные и
современные, замки-крепости и замки-шедевры архитектуры. Здесь было очень
красиво и совсем по-другому красиво,
нежели в Париже. Париж величественен по-имперски, королевский блеск лежит на
каждом доме, запечатлен в самом
архитектурном стиле, едином для города. Здесь же каждый дом - сам себе король,
воплощение пресловутого английского
достоинства. "Мой дом - моя крепость" - я, кажется, начинала чувствовать эту
английскую поговорку.
Я немножко побаивалась встречи с родителями Джонатана и решила его
расспросить о них. Отец Джонатана, как
выяснилось, умер около десяти лет тому назад, когда Джонатан был еще подростком.
Мать его больше не вышла замуж и
воспитывала Джонатана одна. Наверное потому, подумала я, у него такие тесные
отношения с дядей...
Тем более, - испугалась я, - единственный сын у одинокой матери: то-то
мне будет испытание! Представила взгляд:
холодный и, одновременно, придирчиво-ревнивый, - которым она меня окатит при
встрече...
Дом, в который привез меня Джонатан, был относительно небольшим,
достаточно современным и невероятно
элегантным. Он был похож на огромный белый корабль, величественно погружающий
корму в кроны деревьев парка.
Моложавая женщина в джинсах и блеклой майке распахнула дверь дома, пока
Джонатан ставил машину во дворе.
Я даже не сразу сообразила, что это и есть его мать - настолько она мне
показалась молодой и неожиданно веселой.
Темноволосая, с короткой стрижкой и светлыми глазами, высокая и стройная, она
встретила меня легко и любезно, я бы
даже сказала: по-свойски; не задавая никаких вопросов, она просто показала мне
комнату, для меня приготовленную, и
удалилась, сообщив, что ужин в семь.
Я все еще оглядывалась вокруг себя, отмечая новые для меня детали
английского интерьера, когда в дверь мою
постучал Джонатан.
- Ты готова?
- К чему?
- Мы едем к дяде.
- А что для этого надо?
Джонатан оглядел меня с головы до ног. На мне были черные джинсы,
черные высокие ботинки с тупыми носами и
темно-сиреневый пушистый свитер.
- Сойдет. Пошли.
В его голосе сквозило сомнение, сойдет ли. Должно быть, приличная
английская леди одевается как-то иначе. Но я
не захотела вникать в их приличия. Я не английская леди. Я иностранка, в конце
концов.
И вообще, я - это я. Как хочу, так и одеваюсь.
Мы ехали недолго, дядя Джонатана жил в том же районе. На этот раз мы
вошли в один из тех самых замков,
которые я видела по дороге. Все было, как положено: мажордом, огромная зала с
высоченным потолком, мраморным
камином, сырой холод каменных сводов; ожидание, торжественный выход из бокового
коридора дяди, церемонное
рукопожатие: "Уильям, дядя Джонатана" - "Оля"... - и знакомство увенчал
стаканчик шерри.
Невысокий, с круглой лысой головой, дядя Уильям ничем не напоминал мать
Джонатана, приходившуюся ему
сестрой, кроме светло-голубых глаз, таких же пронзительных, как и у Джонатана.
Но разглядела я это не сразу. Его глазки,
прикрытые нависшими веками, прятавшиеся в лучиках морщинок, были добродушнохитрыми,
и лишь иногда, в какие-то
недолгие мгновения это выражение вдруг пропадало, словно соскользнувшая маска, и
тогда взгляд его наливался ледяной
голубизной, становился жестким и цепко-проницательным.
Именно так посмотрел он на меня, когда, покончив со "стаканчиком", он
предложил пройти в библиотеку.
Книги от пола до потолка, - что нормально, библиотека, как-никак;
огромных размеров письменный стол из
темного дерева с прямоугольной кожаной вставкой в центре; диван и два кресла
обтянуты темно-зеленой кожей, перед
ними низкий столик из стекла: стопочка писем и костяной нож для разрезания
бумаги... Пахло кожей и книгами.
Дядя Уильям предложил нам сесть и коротко распорядился:
"Рассказывайте".
- Начинай, Оля, - предложил Джонатан. - Я дополню.
Мы разговаривали до вечера. Сэр Уильям задавал вопросы, думал,
записывал что-то, набрасывал какую-то схему со
стрелочками. Дворецкий приносил нам чай прямо в библиотеку и Джонатан шепнул
мне, что это большое исключение в
дядиных привычках - он пьет чай всегда в столовой - вызванное серьезностью
нашего дела.
Ну исключение, так исключение. Лично я не вижу никаких причин, чтобы не
пить чай там, где тебе это удобно.
Покончив с моими приключениями, дядя перешел к пристрастному расспросу
о всех людях, которые были связаны
по работе с Игорем.
Было почти семь часов, когда дядя поднялся:
- Завтра скажу тебе, Джонатан, что я об этом думаю.
Мы заторопились, чтобы не опоздать к ужину. У них тут какой-то
ритуальный образ жизни. Удивительно, как им
не скучно? Почему нужно есть тогда, когда пробили часы, а не тогда, когда ты
голоден? Почему нужно сидеть за огромным
столом, где не помешала бы рация для переговоров из конца в конец, а не на
уютной кухне за маленьким столиком, где все
и всё рядом?
Впрочем, не буду покушаться на чужие традиции. Прожили они со своими
причудами несколько веков, и еще
проживут.
Все повторилось на следующий день почти в точности, но только в
библиотеку дядя пошел сначала с Джонатаном,
оставив меня одну в гостиной. Я ждала долго, больше получаса, рассеяно
разглядывая в высокое стрельчатое окно
бесконечный зеленый газон. Наконец, в гостиной появился Джонатан и пригласил
меня присоединиться к ним в
библиотеке.
- Значит так, - сказал дядя Уильям, когда я устроилась на зеленом
прохладном диване. - Ситуация для тебя, Оля,
крайне неблагоприятная.
Спасибо, я бы сама не догадалась!
- ... Тебя ищут, чтобы убить. В этом замешан близкий тебе человек,
которого зовут, - дядя сверился с записями, -
Игорь. Из чего следует, что в России у тебя крайне мало шансов на то, чтобы
остаться в живых. Близкие люди опасны тем,
что знают о нас слишком много... Тот факт, что Игорь пропал - плохой знак. Либо
он тебя полностью предал, либо он уже не
владеет ситуацией. Во всех случаях тебе в России не спрятаться - и
следовательно, не выжить...
- А кто ею владеет?
- Я не могу этого знать.
- Но ведь ясно, что это кто-то, кому Шерил помешала своей экологической
деятельностью! И мы знаем, что у
"Чистой Планеты" была разработана целая программа по борьбе с вывозом
радиоактивных отходов! Джонатан считает, что
мы могли бы в Москве доискаться до ...
Глаза дяди снова утонули в морщинках и веках. Он печально покачал лысой
головой.
- Мимо, мисс. Не исключая, впрочем, подобной возможности, я советую:
ищи разгадку в тайне вашего сходства.
Вы ведь не только друг на друга похожи. Вы еще похожи на кого-то из своих
родителей... Убийца должен был выкрасть все
ваши фотографии: ты понимаешь, почему? От вашего существования не должно было
даже остаться следов! И именно изза
того, что вы на кого-то похожи!
"О, Боже!" - прошептала я. Джонатан резко перекинул ногу на ногу и
посмотрел на меня. Я ответила ему
вымученным взглядом: этого еще только не хватало!
Нервно потеребив сигареты в сумочке, я осмелилась попросить разрешения
закурить. Дядя Уильям, явно
наслаждаясь эффектом своих слов, милостиво разрешил и сам достал из ящика
сигару. Обрезав кончик, он попыхтел,
прикуривая, и, устроившись поудобнее в кресле, принялся объяснять:
- Вы с Шерил не знаете своих родителей, но имеется крупный шанс, что
это - русские, и причем - москвичи.
История вашего рождения - тайна, но кто-то боится ее разоблачения. И тот, кто
боится - и есть заказчик.
Некоторое время мы молчали.
- Но... - робко заговорила я, - Как-то это уж очень не правдоподобно...
Тайна рождения... То есть, она
правдоподобна, эта тайна, она существует, но чтобы из-за нее нас пытались
убить!.. С экологической версией куда логичнее:
организация Шерил действительно попыталась сунуться туда, куда ее вовсе не
собираются пускать! Ядерные отходы - это
же колоссальные деньги! А где деньги - там убийства...
- Верно. Эти люди, согласен, крайне опасны. Но в твоей версии мне не
нравятся две вещи. Во-первых, получается
слишком много сюжетных линий: сначала развивается одна интрига, а потом к ней
еще приплетается тайна рождения - так
только у Шекспира бывает. В реальной жизни, как правило, как только нападаешь на
странность - тут и надо копать. Вовторых,
тогда я не вижу, с какой целью хотят убрать еще и тебя.
- Я многое знаю...
- Вот уж не стоит заблуждаться на свой счет! Что ты знаешь, милая
девочка? И какую опасность могут
представлять твои знания для кого бы то ни было? Ну, заявила бы ты в полицию с
самого начала, после первого же
покушения, что твой знакомый Игорь знает о существовании Шерил, а твой знакомый
политик хочет денег для своей
партии. Да какая из партий в мире не хочет денег? Что можно интересного вытащить
из подобной информации? И даже
этот его помощник, - он снова сверился с записями, - по имени Сер-гей... А "гей"
- это означает?... Дядя глянул на
племянника вопросительно. Но я тоже поняла.
- Нет, - поспешила я заверить его, это просто имя такое, одним словом:
Сергей. Он не "гей".
- Так вот, - кивнул дядя, этот Сер-гей, который, якобы, ездил к Кати -
у тебя против него нет никаких
доказательств!
Я смутилась и не ответила. Дядя Уильям некоторое время изучал меня с
любопытством. Мне показалось, что он
взвешивает, насколько я глупа, и стоит ли ему дальше тратить свое драгоценное
время на объяснения.
- Мы, однако, отвлеклись, - заговорил он, наконец
...Закладка в соц.сетях
