Жанр: Электронное издание
mydouble
...что-то
висящее и бесформенное. Мужчины-французы привыкли вглядываться в лица и их
наметанный глаз быстро выхватывает
из толпы среди бесцветных "молей" хорошеньких девушек. А с моим-то ростом среди
мелких француженок...
Но, однако, все обошлось - одетая как рядовая французская девица моих
лет, я по крайней мере не бросалась в глаза
за три километра. И на протяжении всего пути никто не попытался со мной
познакомиться. Французы вообще-то довольно
сдержанны, они в наглую никогда не рассматривают женщин на улице и никогда не
знакомятся нахрапом, а так, вроде
случайно пытаются обменяться с вами репликами. И если вы ответите, то
завязывается легкий разговор, потом возникает
чашечка кофе - в кафе, мои милые, в кафе, тут никто в первый же день не
попытается затащить вас к себе! - ну а дальше, как
получится... Так вот, никто не попытался со мной познакомиться в этот
"ненакрашенный" день. Я даже слегка озадачилась
и некоторое время, плутая по бесконечным переходам метро, размышляла на тему
"психологические особенности
восприятия женского макияжа мужчинами".
У меня подгибались коленки, когда я повернула в заветный переулок,
словно за углом ожидала немедленно
натолкнуться на мое отражение. Ничего подобного, разумеется, не произошло. Я,
как в прошлый раз, прошлась по обеим
сторонам переулка, вглядываясь в прохожих, заглядывая в стеклянные витрины, но
ничего интересного не заметила. Я
растерялась. А на что я, собственно, рассчитывала? Непонятно.
Но я знала одно: эта девушка скрылась в одном из зданий, выходящих в
переулок. Просто потому, что покинуть его
она бы не успела за те несколько коротких минут, в которые я ее догнала. Значит,
так или иначе, но у меня есть шанс ее
найти.
Растерянно простояв какое-то время посреди тротуара, я посторонилась,
пропустив двух прохожих, что позволило
мне слегка прийти в себя. На улице стало неожиданно многолюдно. Из соседних
дверей вышло ещё трое человек, из дверей
напротив - другие двое, чуть дальше снова открылись двери, выпустив на
прохладный воздух группу людей. Я взглянула на
часы: все ясно, наступил обеденный перерыв. Народ вываливается наружу и
направляется в ближайшие кафе, чтобы
перекусить... Может быть, сейчас и моя копия появится из каких-нибудь дверей?
Если она работает на этой улице, она тоже
пойдет обедать! Конечно, могло быть так, что она, не выходя из конторы, съест
свой бутерброд, взяв стаканчик в кофейном
автомате... Конечно, могло быть и так, что она на этой улице оказалась
случайно... Тогда мне ее здесь не подстеречь. Или
она живет здесь... И обедает дома... И все же, у меня в руках был шанс!
Следовало его использовать.
Я крутилась направо и налево, мешая прохожим, - некоторые взглядывали
на меня с любопытством. Мне
понадобилось не больше двух минут, чтобы понять, что я действую не правильно. В
этой разом образовавшейся толчее я ее
наверняка упущу, не говоря уж о том, что она уже могла зайти в какое-нибудь кафе
до моего прихода, и было бы куда
разумнее заглянуть в имеющиеся на этой улице пункты питания.
Проследив глазами направление движения оголодавшего служивого народа, я
обозначила для себя три основных
пищеточки, находящиеся в том же переулке. Некоторая часть людей сворачивала из
переулка куда-то налево и куда-то
направо, то ли в другие кафе, то ли в магазины, но я решила за двумя зайцами не
гнаться и начать с обследования кафе,
выходящих в переулок.
Первое кафе было набито битком. "Сожалею, мадемуазель, - расторопный
черноглазый официант глянул на меня
доброжелательно, - но мест нет". Я кивнула, мол понятное дело, и оббежав глазами
маленький зальчик, убедилась в том, что
никого, похожего на меня, здесь нет.
Следующее кафе было не просто набито битком, но ещё и у входа стояла
очередь из четырех человек.
Пристроившись в хвост, я рассмотрела сидящих в зале - опять мимо. Возле стойки
бара был арочный вход в соседний зал,
который не просматривался с моей наблюдательной позиции. Помявшись, я набралась
наглости и, обойдя очередь,
направилась прямиком в соседний зал. Официант в белом фартуке увернулся от меня
с подносом грязной посуды и сказал:
"Туалет направо и вниз, мадемуазель". - "Мерси", - улыбнулась я ему и
повернулась к выходу. Второй зал меня ничем не
заинтересовал.
Третья кафешка была поскромнее и попроще. В ней было несколько
свободных мест, но и в ней не было искомого
двойника. Я снова оказалась на улице.
В раздумье я пустилась вниз по переулку, вышла на широкое авеню и
повернула наугад налево. Кафе и
ресторанчики гирляндой разноцветных навесов тянулись вдоль проспекта не только
налево, но и направо, и по
противоположной стороне улицы. Чтобы обойти их всех, мне обеденного перерыва не
хватит! Однако, выбора у меня не
было, и утешив себя тем, что я могу вернуться сюда в другой день, я начала
обходить кафе по левую сторону авеню.
Когда кафе стали пустеть, я поняла, что обеденное время заканчивается.
Смысла в моих дальнейших поисках не
было. И все же я решила вернуться в переулок в надежде, что может мне повезет, и
я застану ее входящей в какой-то
подъезд... Я двинулась в обратном направлении. "Salut, - прокричал кому-то за
моей спиной веселый голос. - Ca va? - Меня
догоняли шаги, и через секунду какой-то молодой человек показался у моего левого
плеча. Qu'est que tu as? - Спросил он
ошарашено, заглянув в мое лицо. - Tu as drфle de tкte... Oh, excusez moi, je me
suis trompe... "Привет! Как дела? Что с
тобой? У тебя странное выражение лица... Ох, извините, я обознался. (фран.)" И
он умчался вперед, весьма смущенный.
Теперь, по крайней мере, я была уверена, что найду ее на этой улице.
Рано или поздно.
Две недели настраивала я себя на дальнейшие поиски. Тоска одиночества,
которая с первого же вечера отравляла
мне жизнь, постоянно подбивая отправиться вечерком погулять по оживленным
улицам, - сменилась взбудораженной
бессонницей. Я представляла себе, что ей скажу, как скажу... Ничего толком не
получалось: слова были идиотскими,
бессмысленными. "Привет, ты заметила, как мы с тобой похожи?" Ха-ха, какая
непринужденность! "Ой, кажется у нас чтото
общее во внешности". Фальшиво и противно. "Слушай, никак не могу понять, это
ты мой двойник или я - твой?"
Сдохнуть можно от остроумия.
По правде говоря, мне было не по себе снова идти на эту улицу, где я
могла встретить не только мое отражение, но
и людей, которые ее знают. Как себя вести, как реагировать на приветствия,
обращенные не ко мне? "Вы обознались, месье".
"Вы меня принимаете за кого-то другого, мадемуазель." Или - "привет, а ты как
поживаешь?"
Наконец, мне осточертело об этом думать, и я решила положиться на
судьбу и природную сообразительность. (Не
забыли про птицу Говорун?)
Едва я свернула в переулок, вертя по сторонам головой в ожидании выхода
служащих, охваченных жаждой
подкрепиться, как какой-то парень окликнул меня - ошибки не было, он смотрел мне
прямо в глаза - "Хай, Шерил!"
- Хай, - ответила я растерянно.
- How are you?
- Fine, thank you... - И только тут до меня дошло, что мы говорим поанглийски,
а не по-французски!
Боясь продолжения разговора, я юркнула в ближайшее кафе. Парень
удивленно посмотрел мне вслед.
Кафе ещё не успело наполниться и свободные столики были. Я заказала
кофе. Я уже никуда не хотела идти и
вылавливать в голодном потоке моего двойника - у меня тряслись все поджилки на
нервной почве. Кроме того, мне надо
было переварить услышанное.
Итак, мое отражение зовут Шерил, в этом нет никаких сомнений. С кем ещё
он мог меня перепутать, как не с ней?
Значит, Шерил. Далее, она англичанка. Или американка. Иначе почему бы он
заговорил со мной по-английски? Хотя тот,
первый парень говорил по-французски... Она должна говорить по-французски, раз
она здесь работает! Это естественно...
Подоспел мой кофе с одним, как у них тут принято, кусочком сахара. Я
затребовала ещё один - люблю, знаете ли,
сладкий кофе.
Американка. Я в этом уверена. Англичане не говорят "Hi". Со мной в
Сорбонне учатся и англичане, и американцы,
так что я слегка поднаторела в языках... Что же у нас получается? Американка по
имени Шерил, которая по неизвестным
мне причинам живет и работает во Франции. Впрочем, американцев, как и всех
прочих национальностей, в Париже
навалом. И работает она так-таки на этой улице... Только вот где же она сама?
Кафе стало заполняться народом - начался массовый исход служащих
окрестных контор. Размешав второй сахар, я
выпила кофе залпом и стала немножко успокаиваться. Для полной безмятежности
нужно было выкурить сигарету.
Достала, прикурила и, оторвав взгляд от пламени зажигалки, увидела
через стекло Шерил.
Размашистым шагом она направлялась прямо в мое кафе.
На пороге она остановилась и окинула взглядом помещение. Увидев меня,
кивнула, словно у нас с ней была
условленная встреча, и прямым ходом двинулась к моему столику.
Подошла.
Села напротив.
Несколько мгновений смотрела на меня молча, во все глаза - как и я на
нее, впрочем. Потом сказала:
- Я думала, что Ги сошел с ума. Но он оказался прав. Ты "во Франции
молодежь обычно обращается друг к другу
на "ты"" действительно похожа на меня, как две капли воды.
Она говорила по-французски с английским акцентом. Я за себя
порадовалась.
- Ты говоришь по-французски? - осведомилась вдруг Шерил, видя, что я
молчу.
- Да... - выдавила я из себя, - и по-английски тоже... Только говори
помедленнее.
- Помедленнее на каком? На французском или английском?
- На обоих, - мне удалось, наконец, слегка улыбнуться.
Шерил внимательно глянула на меня и, кажется, поняла, что я пребываю в
полном смятении.
- Представляешь, я выхожу из своей конторы, - заговорила она через
минуту, тщательно выговаривая французские
слова, - а Ги мне говорит: "Ты что, раздумала обедать? Ты сегодня странная
какая-то..." Я ему отвечаю: "Это ты странный, я
только ещё иду обедать и вовсе не раздумала! Я умираю с голоду!" Он как-то дико
на меня посмотрел и сказал: "Шерил, ты
только что, две минуты назад, вошла на моих глазах в кафе "Птичка на ветке" и
села за столик". - Да нет, отвечаю я, у тебя
что-то с головой, мой друг! Я в данный момент нахожусь у дверей моего офиса, из
которого я вышла минуту назад!" -
"Тогда пойди и посмотри, что там за птичка сидит на ветке. Или я сошел с ума".
Она посмотрела на меня и улыбнулась:
- Вот я и пришла.
Я помотала головой и выдавила из себя, наконец:
- Ги - это такой смуглый брюнет с длинными волосами?
- Верно. Ты его заметила?
- Он заговорил со мной... Я сюда пришла... Специально. Чтобы тебя
найти.
- Меня найти? - опешила Шерил. - Ты меня знаешь?
- Я тебя видела раньше, на улице, случайно. И я хотела тебя найти,
потому что такого сходства не бывает.
- Как это - не бывает? Бывает. И мы с тобой тому доказательство. Ты
знаешь, у всех известных людей находятся
двойники, да ещё и по несколько. Ты никогда не видела конкурсов двойников?
- Нет, - сказала я, - не видела. Пойдем в туалет.
Шерил жутко удивилась, но, посмотрев на меня, спорить не стала. Мы с
ней спустились по винтовой лесенке -
причем она шла позади меня и, как мне показалось, с некоторой опаской, - и вошли
в дамскую комнату.
- Смотри, - я ее подтолкнула к зеркалу.
Если не считать того, что я была бледна, как полотно, наши лица были
похожи. Только с той разницей, что мои
волосы были забраны в пучок при помощи бархатной шу-шу, а у нее распущены. У нас
даже длина волос была почти
одинаковая, что естественно: такие волосы, как у нас с ней - светлые и кудрявые,
мечта каждой женщины - не стригут...
Я стянула свою шу-шу и льняная воздушная волна опустилась на мои плечи.
Наши лица были не просто похожи.
Они были идентичны.
Наши взгляды перекрестились в зеркале.
- Ты хочешь сказать... - начала Шерил и замолчала.
- А ты можешь сказать что-нибудь другое?
- Но этого не может быть... Ты вообще кто? Ты говоришь с акцентом, ты
не француженка? И не англичанка -
"помедленнее на обоих языках".
Ну что ж, если она - мой близнец, то она тоже отличается умом и
сообразительностью. Это нормально. Гены,
знаете, ли.
- Я русская.
Мы все ещё разговаривали через зеркало, изучая друг друга.
- Русская? - Шерил ахнула и ее брови взметнулись вверх. Одна немного
выше другой. Точно так же, как у меня,
когда я удивляюсь.
- Из России?
- Оттуда. Из Москвы. Я здесь на курсах Сивилизасьон Франсез в Сорбонне.
А ты - американка?
- А что, - растерялась Шерил, - заметно разве?
- Нет, легкий акцент есть, но я догадалась потому, что твой Ги
заговорил со мной по-английски. И к тому же сказал
"Hi".
Шерил покачала головой. "Потрясающе", - пробормотала она. Не знаю, что
ее потрясло - факт нашей необычайной
схожести или моей сообразительности. Дабы окончательно убедить ее в последнем, я
добавила:
- И тебя зовут Шерил.
Она снова вскинула брови, потом рассмеялась:
- Снова Ги! А тебя-то как зовут?
- Оля. Ольга Самарина.
- Ничего общего, - Шерил сделала рожицу, сдвинув рот в одну сторону,
что должно было означать, что я попала
впросак. - Я Шерил Диксон.
В ответ я ей скорчила точно такую же рожицу. Шерил молча уставилась на
меня, даже не улыбнувшись.
- Ты думаешь, тут какая-то тайна? - спросила она задумчиво.
- Я не знаю, что и думать. Но ты же видишь нас обеих в зеркале.
Задумаешься поневоле.
- У тебя родители - родные?
- Да. Роднее некуда. А у тебя?
- Меня удочерили.
Вот! Ты была права, мамочка!
- Погоди-погоди, удочерили? Так вот тут и надо искать разгадку!
- Но мои родные родители погибли в авиакатастрофе. И они были
американцами, уроженцами Бостона. С тех пор
меня удочерила папина сестра, моя тетя...
Мы снова уставились друг на друга в зеркале.
- Я есть хочу, - сказала Шерил. - Пойдем в зал.
Когда мы вернулись, в зале был Ги. Судя по тому, как он крутил головой,
он нас искал. Или Шерил он искал.
Единую в двух лицах.
Увидев нас, он как-то криво улыбнулся и слегка побледнел. Стараясь не
потерять непринужденность, он сказал
нам:
- Девочки, рад убедиться, что я в здравом уме. Как это у вас такое
получилось?
- Садись, Ги, - Шерил указала ему на третий стул у нашего столика. - Ты
ведь ещё не обедал? Мы тоже.
Ги не то чтобы сел, скорее опустился на стул, пожирая нас глазами.
- Вы мне объясните, что тут у вас произошло? Одна из вас раздвоилась?
Вас сделали по одному клише?
Клонировали? Вы однояйцевые близнецы?
- А что ты думаешь об этом, Ги? Что бы сказал ты? - спросила его Шерил.
- Не задавайте мне головоломку. Признавайтесь лучше сами, что вы
натворили.
- Мы сами не знаем. Мы впервые встретились.
- Ме-е-ерд "Merde (как и аглийское shit) употрябляется не только в
прямом смысле, но и в тех случаях, когда
русские произносят "черт"", - протянул Ги, - не может этого быть!
- Причем я, как ты знаешь, американка, а она - русская.
- Русская? Невероятно!
Ги раскачивался на стуле с потрясенным видом.
- Бывают, по-твоему, такие стопроцентные двойники?
- У тебя есть тушь? - деловито обратился он ко мне. - Накрась глаза.
Я вытащила зеркальце и стала быстро чернить ресницы. Ги внимательно
следило за мной.
- Теперь придвиньте стулья друг к другу, чтобы я мог вас видеть рядом,
- скомандовал он.
Мы послушно загремели стульями.
Многие в кафе уже давно поглядывали на наш столик, а теперь на нас
уставились просто все. Ги покачался ещё на
стуле.
- Нет, девочки, - наконец, он оставил свой стул в покое и, поставив
локти на стол, придвинулся к нам близко. - Нет,
мои дорогие. Вы - близняшки. В этом нет никаких сомнений.
Обеденное время кончилось. Мы обменялись телефонами и условились
созвониться ближе к концу недели. Шерил
вернулась к себе на работу - она работала в конторе американского банка - а я,
совершенно обалдев и чувствуя себя
неимоверно усталой, поползла домой, где немедленно забралась в постель и,
завернувшись по уши в одеяло, уснула.
Уже давно стемнело и в мою квартирку вполз мрак и осел в углах. Я
открыла глаза.
Было одиноко. Было пусто. Не хватало Шерил.
Она не звонила.
Правильно, мы же условились к концу недели.
Моя квартира и моя жизнь сделались пустыми. Шерил - или наше загадочное
и невероятное сходство? - влекла
меня к себе. В первую же встречу она сделалась основным содержанием моих мыслей,
во вторую - основным содержанием
моей жизни. Слишком быстро и слишком сильно.
Я испугалась.
Я тоже не стала звонить.
... Мы с Джонатаном уставили подносы тарелками с разными блюдами и,
выбрав столик у стенки, уселись
перекусить. Студенческая столовая была полна народу, и в зале стоял многоязычный
гул. Мимо прошмыгнули мелкие, как
дети, вьетнамцы, сзади нас разливался итальянский, рядом две длинноногие белесые
голландки кокетничали на плохом
французском с коренастым американцем в кепи задом наперед - в Сорбонне
французский был средством международного
общения. Мы с Джонатаном говорили по-английски - я решила, что мне надо
тренироваться, ведь Шерил американка...
- Ты какой-то киносценарий сочинила, - сказал Джонатан, когда я
закончила рассказывать свою историю встречи с
моим двойником. - Это слишком не правдоподобно!
- Ты бы нас видел рядом! - я налила себе пива в стакан. Джонатан всегда
пил только воду.
- Хорошо. Скажи тогда, как такое может быть? Как твоя сестра-близняшка
могла затеряться на другом конце
земного шара?
- В том-то все и дело...
- У тебя мать родная?
- Да... Но у нее - приемная!
- И что, по-твоему, твоя мать подарила второго ребенка какой-то
американке? Или продала за твердую валюту?
Я представила свою маму в роли сначала щедрой благотворительницы,
дарящей своих детей иностранцам, затем в
роли торговца своими детьми, и поняла, что в моей голове поселился бред.
- Ты прав, - вынужденно признала я. - А отчего тогда мы так похожи?
- Игра природы, - ответил Джонатан.
Я задумалась. Джонатан тоже.
- Тебе одиноко, - сказал он вдруг задушевно, касаясь моей руки. Такой
смелый жест он позволил себе впервые со
времени нашего знакомства. - Ты у мамы одна, и отца у тебя нет. Так часто бывает
в неполных семьях - чувство
одиночества. И тебе очень хочется верить, что ты нашла свою сестру. Это твоя
подсознательная мечта. И я тебя понимаю.
В его взгляде читалась мужественная готовность дать мне понять, что я
ему нравлюсь.
- Но только не стоит принимать желаемое за действительное, - добавил он
мягко.
Я выдернула свою руку из-под его руки.
- Тебе же потом будет больно, - заторопился объяснить мне свою логику
Джонатан, - когда ты поймешь, что это,
хоть и редкое, но всего-навсего сходство. И что каждая из вас живет своей
жизнью, в своей стране...
Я чуть не плакала. Если он в чем и был прав - так это в том, что мне
изо всех сил хотелось верить, что Шерил - моя
сестра.
- Извини, что я тебе даю советы (конечно, советы тут давать неприлично,
вмешательство в частную жизнь,
понимаете ли)... Постарайся отнестись к ней как к просто симпатичной девушке,
которая могла бы - в лучшем случае - стать
твоей подругой... Извини, - добавил он еще разок для верности, на случай, если я
еще не приняла к сведению десять
предыдущих извинений, - я просто не хочу, чтобы страдала от разочарований.
- Спасибо, Джонатан. Ты очень милый. Мне пора.
Я повернулась и пошла по гулким мраморным коридорам Сорбонны к тяжелым
старинным дверям выхода. Помоему,
Джонатан смотрел мне в спину.
Может быть, он был и прав, но он опоздал. Шерил уже вошла в мою жизнь.
И мне было уже больно ее вычеркнуть.
Наступили выходные. Я мучалась и не знала, что делать. Мне страшно
хотелось быть рядом с Шерил, ей звонить, с
ней говорить. Но меня удерживало несколько трезвых соображений. Во-первых,
Джонатан был прав и его слова осели гдето
в моем сознании. Во-вторых, я боялась быть навязчивой. С ними, с западными
людьми, всегда приходится быть начеку.
Они церемонны в форме и сдержаны в содержании. Получается вежливо и обтекаемо.
Никогда не скажут: мне это не
нравится, а что-то такое в виде "это славно". Считайте, что не понравилось.
Потому что, если понравилось, тогда скажут :
"это очень славно". Очень - значит ничего, сносно. Дипломатический тренинг,
которым я обязана Игорю, мне сильно помог
- если бы я сохранила свою ленинскую простоту, то вообще не сумела бы не то что
общаться с ними, но даже и догадаться, в
чем тут фокус. Мы в России куда более откровенны и открыты, и, в целом, если на
обратное нет особых причин, говорим то,
что думаем. Западные же люди принципиально говорят именно не то, что думают, и
им нужны особые причины, чтобы
сказать правду... Занятно, да? Все это надо было сначала постичь, потом как-то
научиться их понимать и с ними говорить на
том же языке... Впрочем, последнее мне слабо удавалось. У них-то эти китайские
церемонии в крови, они интуитивно
знают, как надо и как не надо. Мне же приходилось обдумывать каждый свой жест и,
лишенный помощи чувств и
интуиции, мой интеллект кряхтел от натуги, прежде чем принять решение.
Он прокряхтел весь уик-енд. Я так и не позвонила ей. "Созвониться" -
это ведь неизвестно, кто должен звонить.
Кто-то должен был сделать первым этот шаг. Я оставила это право Шерил.
Телефон молчал. Если не считать обычного звонка от Игоря.
Я мучалась и ждала.
Может быть, Шерил тоже не знала, кто должен звонить первый? И тоже
решила предоставить это право мне?
Может, все-таки позвонить?...
Я позвонила Джонатану.
Джонатан явно обрадовался, словно он, точно как я, сидел у телефона и
ждал звонка. Но только моего звонка. Я ему
нравлюсь, это понятно, но он мне никогда не звонит. Русский парень уже бы
оборвал телефон, уже бы мне предложил
тысячу вариантов, как встретиться. Но не Джонатан, с его манерами западного
человека вообще и аристократа в частности.
А если он не проявляет инициативу, то на что он тогда может рассчитывать? Не
потому, конечно, что я хочу, чтобы он эту
инициативу проявил, а просто интересно, как в его голове это происходит...
Хотя, все может быть куда проще: ведь я сказала ему, что я замужем. Я с
самого начала не знала, что у них тут
принято жить вместе неженатыми и даже для таких пар есть специальный раздел в
своде законов для семьи и брака - то
есть, сожительство признано обществом и является одним из его институтов. А мне
тогда было неловко сказать, что я
"сожительствую" с Игорем... Теперь уже поздно объяснять. Впрочем, и незачем:
никаких видов на Джонатана у меня нет.
Позвонила я ему, потому что начала сходить с ума от острого чувства
одиночества и неполноценности моей жизни.
- Хочешь, в кино сходим? - предложил Джонатан. - Если ты не занята.
- Давай, - обрадовалась я. Не сидеть же мне допоздна одной, поглядывая
на телефон!
Джонатан тоже обрадовался и стал договариваться со мной о фильме и
месте встречи.
Мы условились на полвосьмого. Было шесть. Я пошла краситься и
одеваться.
Шерил позвонила, когда я закончила макияж.
- Олья, знаешь что? - и замолчала.
Я подождала и, поняв, что молчание затягивается, напомнила ей:
- Я тебя слушаю, Шерил...
- Мне кажется, что можно было бы предположить, что мы действительно
близняшки, - тихо сказала мне она. (Не
удивляйтесь этой витиеватой манере изъясняться. Как я вам уже говорила,
высказать прямо и открыто свои чувства или
мысли считается у этих людей почему-то неприличным)
- Почему? - опешила я. Не от предположения Шерил, а от самого факта,
что она отважилась мне об этом сообщить.
- Потому что мне тебя страшно не хватает.
Я обалдела еще больше.
- Приезжай, - сказала ей я. - У тебя есть машина? Тогда записывай
адрес.
Мне было ужасно неудобно перед Джонатаном. Я извиняющимся голосом, со
всей посильной нежностью
ворковала в телефон, что в другой раз уж непременно...
- Не беспокойся, - сказал он. - Желаю вам хорошо провести вечер.
Все-таки в умении не показывать свои чувства есть свои положительные
стороны.
- Я вот подумал... - сказал вдруг Джонатан, когда я уже собиралась
положить трубку. - Спроси-ка у нее, где она
родилась. На всякий случай.
Я кинулась приводить свою квартирку в порядок. Опыт моей семейной жизни
в Москве, устроенной Игорем на
западный манер, мне очень пригодился. Я быстро придумала небольшой ужин, накрыла
красиво на стол, поставила свечи...
и поймала себя на мысли о том, что жду Шерил, как на любовное свидание.
И даже с еще большим нетерпением.
В дрожащем пламени свечи ее лицо, такое знакомое и родное, такое мое
собственное лицо, казалось неимоверно
тонким и красивым. Нежный овал лица, орумяненный отблеском свечи, синие глаза,
таинственно мерцающие из теней,
тонкий нос, изящный рот... Не очень большой, не такой, знаете, на который
хочется трусы натянуть, - а просто легко
очерченный и выразительный рот. Я любовалась ею, почти не слушая и не слыша ее
слов. В какой-то момент мне стало
казаться, что я схожу с ума, что влюбилась в самое себя и не могу оторвать глаз
от собственного изображения. Я никак не
могла разделить "я" и "она", у меня голова шла кругом... Я вспомнила рассказ
мамы, как однажды, придя на уколы в одну
квартиру, она попросила трехлетних мальчишек-близнецов не шуметь, поскольку их
старшая сестра заболела. На что один
из них, подняв ясные голубые глазенки на мою маму, сказал удивленно: "Как же я
могу шуметь? Ведь я же играю один!"
Вот примерно то же самое испытывала я.
Я спохватилась, когда услышала конец предложения: "... и из-за этого я
крайне мало знаю о своих родителях..."
Эй, - сказала я себе, - ну-ка возьми себя в руки! Иначе ты все
прослушаешь! Все то, что ты так хотела узнать!
- Шерил, - сказала я с извиняющимся смешком, - я до такой степени
шокирована нашим сходством, что все мои
усилия сводятся к тому, чтобы немножко привыкнуть к этому факту... Не могла бы
ты повторить последнюю фразу?
В ответ Шерил мне улыбнулась и сказала: "Я тебя понимаю, я чувствую то
же самое", и глаза
...Закладка в соц.сетях
