Жанр: Электронное издание
Kulgal09
...ично, - подумала Наташа. - Значит, фотографии сделаны именно здесь.
Люда когда-то останавливалась в той самой
комнате, которую теперь отвели ей самой. На втором этаже. И откуда же, в таком
случае, этот тип снимал? С воздушного
шара?"
Наташа решила выйти на улицу и попристальнее рассмотреть дом и окрестности.
Допустим, у него хороший объектив,
который позволяет делать снимки с большого расстояния. Но высота? Может быть, он
приставлял лестницу к фасаду, когда
никого, кроме Люды, не было в доме? Как-то все это... сложно.
Интересно, что подумает про нее Покровский, когда увидит, что она не
вернулась на свое рабочее место? Уволит без
выходного пособия? С независимым видом Наташа взялась за ручку входной двери.
В последний момент обернулась и встретилась взглядом со Стасом. Он держал в
руке дымящуюся сигарету и улыбался. А
потом весело подмигнул ей.
"Надо мной все смеются, - подумала она. - Меня не принимают всерьез. Но
ничего, они еще будут меня благодарить! И
когда придет время, я предстану перед ними женщиной проницательной, уверенной в
себе и даже мудрой".
Оказавшись снаружи, она заложила руки за спину и поглядела на окно своей
комнаты. Оно было чертовски высоким для
того, чтобы снять такие снимки, какие ухитрился сделать Бубрик. Не на дереве же
он сидел? Впрочем, почему бы нет?
Мысль эта воодушевила Наташу, и она стала искать глазами подходящее дерево.
Первые настоящие деревья стояли за
садом, как раз по пути к дому Бубрика. Наташа собралась прогуляться в ту сторону
и пошла мимо жасминовых кустов,
которые цвели и пахли так, что в груди начиналось беспредметное любовное
томление. Вот наконец и деревья.
Пожалуй, именно отсюда он мог делать свои снимки - надо только залезть
повыше.
Наташа задрала голову и посмотрена вверх, туда, где деревья смыкались
кронами. Подумала, что на сосну забраться
практически невозможно, а вон тот здоровенный дуб...
Она подошла поближе и едва не подпрыгнула от волнения: из ветвей дуба вниз
спускалась веревочная лестница. "Ага! -
подумала она. - Вот я и нашла место, где занимается своим сомнительным хобби
этот длинноволосый тип!" Возможно,
отсюда он не только фотографирует раздевающихся женщин, но и высматривает свои
будущие жертвы.
Нет, Наташа, конечно, отказалась от мысли, что Бубрик с Генрихом кого-то
едят, но что-то ведь они сделали с той
женщиной, чья одежда была развешана по кухне и чьи ноги торчали из-под кровати!
Она отлично помнила разговор Генриха по мобильному, который ей удалось
подслушать. Он сказал, что послезавтра все
пойдет по плану. Как всегда. Надо снова организовать за ним слежку. Можно будет
увидеть своими глазами, как они
действуют.
Возможно, эти типы ловят женщин, усыпляют их, а потом делают непристойные
снимки? Вот это уже похоже на правду!
Основным блюдом, о котором шла речь в телефонном разговоре Генриха с Аркадием,
могла быть именно такого рода
"клубничка".
Единственное, что пока оставалось неясным, так это ноги под кроватью.
Наташа некоторое время раздумывала, стоит ли рисковать собой и взбираться
на дуб, потом подергала лестницу,
проверяя, хорошо ли она закреплена там, "ветвях, и полезла по ней наверх.
Путешествие оказалось не таким уж легким, как
ей это представлялось вначале. Зато наверху было классно.
Наташа почувствовала себя маленькой девочкой, вспомнила приключенческие
книжки.., и тут увидела ботинки. Светлые
ботинки с острыми носами.
Ботинки были связаны за шнурки и перекинуты через тонкий сук. Наташа сразу
сообразила, что это ботинки Покровского,
о которых упоминала Марина. Та пара, что исчезла из дома и могла быть связана с
убийством! Выходит, Бубрик все-таки
замешан в деле об убийстве!
Сначала Наташа захотела ботинки снять и отнести их в дом, но потом
подумала, что лучше всего - дождаться Бубрика и
поймать его на месте преступления. Ведь объявить ему общественное порицание за
то, что он фотографирует раздевающихся
женщин, - это самое простое. Надо узнать, причастен ли он к убийству Алисы.
Наверное, да.
Не зря же он спрятал ботинки! А ведь разоблачить Бубрика ей вполне под
силу. Она сделается героиней, и Покровский
похвалит ее. Может быть, даже почувствует к ней искреннюю симпатию.
Пока она сидела на суку и строила наполеоновские планы, к дому Покровского
подъехал запыленный "жигуль" и, круто
развернувшись, замер неподалеку. Из него появился не кто-нибудь, а Роман Ерискин
и деловой походкой направился к
крыльцу. Хозяин дома вышел ему навстречу.
- Андрей Алексеевич? - уточнил Ерискин, поправляя узел галстука. Был он при
параде, в костюмчике и нарядной рубашке,
и Покровский удивленно вскинул брови. - Добрый день. Вы должны меня помнить, я
организовывал банкет в гостинице...
- Я вас отлично помню, - ободрил его Покровский и предложил:
- Если у вас ко мне дело, можем пройти в садовую беседку, чтобы нам никто
не мешал. А то у меня полный дом народу.
- Отлично! - обрадовался Ерискин. - Беседка - это то, что надо. У меня к
вам дело, да. Причем конфиденциальное.
Через его плечо Покровский увидел, что по тропинке, которая бежит от дома
Бубрика, широким шагом движется его
помощница. Она подошла уже довольно близко, когда взгляд ее упал на непрошеного
гостя и задержался на нем. Замедлив
шаг, она сделала задумчивое лицо и, наконец, совсем остановилась. Наблюдая за
ней краем глаза, Покровский завел
Ерискина в беседку и усадил на пластиковый стул таким образом, чтобы он оказался
к Наталье спиной.
- Итак? - спросил он, напустив на себя серьезность, хотя подозревал, что
разговор окажется глупым.
Ерискин несколько раз кашлянул, словно собирался обратиться к большой
аудитории, поерзал на стуле и изрек:
- Мне стало известно, что молодая женщина, Наталья, с которой я встречался
в тот вечер в гостинице, поступила к вам на
временную работу.
- Ну да, - согласился Покровский со сдержанным интересом. - Поступила.
Ерискин достал из кармана белоснежный платок и промокнул лоб. Он выглядел в
точности, как персонаж бразильского
сериала, и, кажется, собирался разыграть настоящую драму по пустячному поводу.
Покровский голову мог дать на отсечение,
что тут нет ничего серьезного, однако его гость неожиданно наклонился вперед и
сообщил горячечным шепотом:
- Я умираю без нее!
- Звучит трагично. И что? Вы хотите, чтобы я посватался к ней от вашего
имени?
Тем временем предполагаемая невеста короткими перебежками двигалась по
направлению к беседке - от куста к кусту.
Когда Покровский посмотрел на нее, она подняла руки и начала скрещивать их над
головой, как будто намеревалась сдаться
в плен.
- Я хотел бы попросить позволения встретиться с ней! - Ерискин от волнения
так сильно вытянул шею, словно собирался
вылезти из рубашки через воротник.
- Для меня в этом деле есть риск, - сказал Покровский очень серьезным
тоном. - Вот вы с ней поговорите, она соберет
манатки и уедет. Оставите меня без ценного работника!
Ценный работник высунулся из-за ближайшего куста и тотчас спрятался снова.
- Как вы могли подумать! - воскликнул Ерискин. - Я не собираюсь ее
сманивать. Мне нужно только расставить все точки
над "I".
- Хорошо, - твердо сказал его собеседник. - Я дам вам возможность с ней
поговорить, однако с условием.
Сердитая Наташина физиономия появилась между раздвинутыми ветвями, но он ее
проигнорировал.
- Вы расскажете мне, в чем дело?
Ерискин поглядел на него исподлобья и с трудом выдавил из себя:
- Это личное.
- Ничего страшного. Я ведь не собираюсь предавать ваше признание гласности.
Просто как работодатель я несу
некоторую ответственность...
Куст гневно закачался.
- Но я вам, собственно, все сказал, - развел руками Ерискин. - Эта женщина
нужна мне, как воздух! Та ночь, что мы
провели в гостинице вдвоем, произвела на меня неизгладимое впечатление.
Это любовь, я знаю! Без любви все было бы по-другому!
Куст не шелохнулся. Покровский посмотрел на него задумчиво и спросил:
- А как вы познакомились?
- Через Интернет, - охотно объяснил тот. - Вернее, познакомился я не с ней,
а с другой девушкой, Ксенией. Но на свидание
она не пришла, а прислала вместо себя Наталью. Я не сразу об этом узнал и
осаждал Ксюшу письмами...
- Она что, сбежала от вас наутро? Наталья?
- Да, - грустно признался Ерискин. - Когда я проснулся, ее уже не было. Я
перевернул всю гостиницу вверх тормашками!
Я сразу понял, что это - женщина всей моей жизни. Она совершенно неподражаема!
- Воображаю, - пробормотал Покровский, наблюдая за тем, как от куста,
пригнувшись и опираясь руками о землю, словно
орангутан, убегает женщина всей жизни Романа Ерискина.
- Я так страдал, что Ксения сжалилась надо мной. И рассказала правду: что
очаровавшую меня незнакомку зовут Натальей
Смирновой и что она устроилась на временную работу к вам, Андрей Алексеевич. Я
запомнил вас как интеллигентного и
чуткого человека и надеюсь, что не ошибся в своих ожиданиях.
Закончив речь, Ерискин встал, облегченно сказал "Фу!", расправил плечи,
повертел головой и тут увидел Наташу. Она
стояла возле входа в дом и строила Покровскому рожи.
- Очень эмоциональная особа. Увидела вас и вот - вне себя от счастья, -
сказал тот и патетически добавил:
- Что ж - идите к ней. Надеюсь, у вас честные намерения.
Ерискин ненадолго задумался. Вероятно, сам для себя он четко не
сформулировал своих намерений. Или же они были у
него не совсем честными.
А может быть даже - совсем нечестными.
- Ну что вы встали? У нее всего лишь изменилась прическа. Но это точно она,
головой ручаюсь.
- Наташенька! - неуверенно воскликнул Ерискин, подбегая к ней. - Это я!
Покровский подтянулся за ним, и Наташа поглядела на него с ненавистью.
- Подождите, Роман, пока мы останемся одни, - потребовала она, и
Покровский, высокомерно хмыкнув, скрылся в доме. -
Черт бы вас подрал, вы зачем явились?!
- Вы убежали, ничего не сказав! Не оставив адреса, не назначив новую
встречу... А я страдал. Все это время я тешил себя
надеждами, что вы появитесь... - Ерискин поискал ответа в Наташиных глазах.
- Хочу вас успокоить, - ответила она. - Женщина, по которой вы сходите с
ума, любит вас.
- О-о! - воскликнул Роман и широко распахнул объятия.
- Ее зовут Тося, - продолжала Наташа, не обращая внимания на его раскинутые
руки. - Это она провела с вами ночь.
- Но Тося только приготовила для нас номер! - отступил Ерискин, уронив
руки.
- И осталась в нем до утра. Неужели вы такое бесчувственное бревно? Она
ведь на голову ниже меня и наверняка приятнее
на ощупь.
Ерискин некоторое время молчал, разглядывая носки своих башмаков, потом
поднял голову:
- На этот раз вы меня не обманываете?
- Да нет же, глупая вы голова. Уверена, что сейчас Тося страдает не меньше
вашего.
В этот момент Покровский снова появился на улице. На носу у него сидели
солнечные очки, а в руках была книга
"Женщина как вид" с довольно рискованной картинкой на обложке. Он остановился на
ступеньках и задумчиво уставился в
небо.
- Благодарю вас, - прошептал сентиментальный Ерискин. - Прощайте! - и почти
бегом бросился к своему автомобилю.
Покровский повернул к Наташе лицо и, когда она отразилась в стеклах его
солнечных очков, сказал:
- Ну вы и штучка!
- Я штучка?! Это вы - штучка! Зачем вы выведывали у Романа все интимные
подробности? Это просто неслыханно!
- Мне интересна ваша личная жизнь.
- Моя личная жизнь не имеет к вам никакого отношения.
- Ничего себе! Вы находитесь под моей крышей, я хочу знать, с кем имею
дело. Не вздумайте визжать, как кошка на
колокольне. Вы жили в гостинице под тремя разными фамилиями! - Наташа
повернулась и пошла. - Куда это вы собрались?
- Я собралась идти и работать на вас.
- Неужели вы вспомнили о работе? - преувеличенно любезным тоном
поинтересовался Покровский и помахал книжкой у
нее перед носом.
- Я не забывала о ней ни на секунду.
- Да что вы! Когда усядетесь, не забудьте поглядеть на часы.
Наташа сочла, что оправдываться - ниже ее достоинства, и действительно
отправилась в кабинет. Никто ей больше не
мешал, и она просидела за компьютером до самого обеда. Обедать ее не позвали,
Она долго маялась, надеясь, что сейчас всетаки
кто-то придет - Генрих, или Марина, или Лина, или сам Покровский, в конце
концов. Но никто не пришел, и она вконец
разобиделась.
Гости разъезжались - она слышала, как заводили машины, как прощались на
крыльце. О ней никто не вспомнил. Она
вышла в холл только в седьмом часу и сразу же увидела Бубрика. Развалившись на
диване, он о чем-то с умным видом
разглагольствовал, глядя на собеседника. А на ногах у него были те самые светлые
ботинки, которые Наташа недавно видела
висящими на суку. Она узнала их, что называется, с первого взгляда. Покровский
сидел напротив Бубрика в кресле и вполуха
слушал его, время от времени кивая и приговаривая:
- Ты совершенно прав, Аркадий. Совершенно прав.
На самом деле все его внимание было приковано к Марине и Валере Козлову,
которые стояли возле магнитолы и
"заводили музыку". Марина совершенно по-девчоночьи хихикала, толкала Валеру в
бок, распушала ему волосы, клала ручку
на плечо, а тот краснел, и все валилось у него из рук от смущения. Исподтишка он
постоянно следил за Покровским, словно
за злой собакой, которая лежит на подстилке и косит на него глазом.
- Здрасте! - сказал Бубрик, узрев Наташу, и в порыве галантности на пять
сантиметров оторвал зад от дивана. А потом
приподнял воображаемую шляпу.
- Хорошая у вас обувь, - вместо приветствия заметила она. - Где брали?
Покровский невольно опустил глаза и, узнав свои ботинки, потрясенно моргнул
несколько раз подряд.
- Вы мне не поверите! - радостно засмеялся Бубрик. - На дубу взял. Висели
себе как ни в чем не бывало.
- На каком дубу? - странным голосом переспросила Марина, бросив Валеру
возле магнитолы и придвинувшись поближе. -
Эти вот ботинки?
- Нравятся? - Бубрик выставил вперед одну ногу и повертел так и сяк, чтобы
всем хорошо было видно. - Правда, они мне
на пару размеров велики, но я это переживу. По всему видно, ботинки дорогие...
- Сто пятьдесят баксов, - подтвердил Покровский.
- О, надо же! А что это вы все так насторожились?
- Видите ли, Аркадий, - сказала Наташа, пытаясь подавить в себе отвращение
к Бубрику, - эти самые ботинки проходят по
делу об убийстве бывшей жены Андрея Алексеевича. Вероятно, в них был преступник,
когда отправил ее на тот свет. Их вся
милиция ищет.
Не успела она договорить, а Бубрик уже разулся-с такой скоростью, словно
ему сказали, что под стельками башмаков
прячутся скорпионы.
- Я ничего не знал, - трусливо заявил он и отодвинул ногой в зеленом носке
злосчастную пару обуви.
- Так где ты их нашел? - уточнил Покровский, наморщив лоб.
- Они, Андрей, на дереве висели! - с жаром принялся объяснять Бубрик. -
Вон, видишь, дуб?
О" вскочил, подбежал к окну, отпихнув по дороге Вздеру Козлова, и дрожащим
пальцем показал в нужном направлении.
- Вот на этом дубе и висели, друг с другом шнурками связанные. Я подумал -
какая находка!
Мне даже в голову не пришло, что это такой тайник. А уж тем более что дело
как-то связано с убийством...
- А зачем вы на дерево полезли? - с подозрением спросила Марина, и Наташа
немедленно поддакнула:
- Действительно, зачем?
И тут же прикусила язык. Нет, она не собирается сейчас выдвигать против
этого типа обвинения!
Надо сначала выследить его, все про него узнать, иначе он будет отпираться
и выставит ее полной дурой. Дурой ей
выглядеть вовсе не хотелось. Особенно перед Покровским.
- Так я.., зарисовки делал. С высоты птичьего полета, - немедленно соврал
художник.
"Да уж, зарисовки, - подумала Наташа. - Фотоаппаратом. В женской спальне.
Ничего, дружок, живи покуда, потом
сочтемся". Почувствовав, что в воздухе сгустились тучи, Бубрик торопливо
попрощался, ловко стянул с себя носки и босой
отправился восвояси.
- Черт знает, что такое! - рассердился Покровский. - Как мои ботинки
оказались на дереве? Или Аркадий врет?
Чтобы случайно не проболтаться про Бубрика, Наташа ушла на кухни и
попросила у Генриха яблоко. Она была уверена,
что он немедленно спохватится - как это, у него человек не обедал? Но Генрих
стоял с поджатыми губами и, выдав ей яблоко,
отвернулся к разделочной доске. Интересно, что бы это значило?
С яблоком в руках она проследовала по коридору и рывком распахнула дверь. В
библиотеке сидел аспирант Коля
Лесников и читал какой-то старый журнал. Наташа тут же решила, что журнал он
взял для вида, а на самом деле все еще
мучает себя обидой на братьев Покровских, обманувших его лучшие надежды.
- Извините, - сказал Лесников, вскакивая при виде Наташи. - Марина обещала
показать мне редкую книгу. Вот я тут.., жду.
Вы не знаете, где она?
- Знаю. - Наташа сделала шаг вперед, зацепилась за край ковра и, разинув
рот в немом крике, с вытянутыми вперед руками
полетела вниз.
Лесников совершил головокружительный маневр, отбросив в сторону журнал и
скакнув ей навстречу. Он поймал ее в
объятия, и Наташа еще не успела толком подтянуть ноги, когда в библиотеку
заглянул Покровский. Иначе просто и быть не
могло.
- Вы собираетесь, черт побери, работать? - рявкнул он, увидев, как они
обнимаются.
- Да что вы, Андрей Алексеич! - воскликнул Лесников, но Покровский только
рукой махнул и с досадой бросил:
- А!
И покинул помещение.
- Смерть бывшей жены очень на него подействовала, - оправдал хозяина дома
Лесников, помогая Наташе принять
вертикальное положение.
- Спасибо вам, голубчик, - пробормотала она тоном доброй тетушки. - А.
Марина там, занимается гостями. Развлекает
всех, кому внезапно стало скучно.
Глава 7
На ужин ее тоже не позвали, и Наташа приуныла. Голод сверлил желудок,
поэтому она взяла гордость под мышку и
отправилась к Генриху. "Конечно, может, он и преступник, - подумала она, - но
все-таки еще и эконом! И обязан кормить
всех, кто гостит и работает в доме. У нее, по крайней мере, работа с проживанием
и питанием. И куда подевалось питание?"
- Хотите что-то попросить? - поинтересовался Генрих странным тоном.
- Яблоко, - хмуро ответила Наташа.
- А что-нибудь посущественней? Может быть, попросите жареную курицу? - не
отставал эконом. - С оливками и
морковным салатом?
- А у вас есть?
Генрих пошевелил усами, подошел к двери и захлопнул ее ногой.
- Андрей Алексеич, - шепотом объяснил он, - велел давать вам только то, что
вы попросите.
Сказал, что надо исправлять ваш несносный характер.
- Так и сказал?
- Слово в слово.
"Ах, негодяй! - усмехнулась про себя Наташа. - Мелкая мужская месть. Он не
может мной управлять и не хочет с этим
смириться".
Было около полуночи, когда она наконец собралась ложиться спать. Подошла к
окну, чтобы поплотнее задернуть шторы -
а то вдруг Бубрик и ее решит сфотографировать? Под кустом шиповника она увидела
целующихся Марину и Валеру.
"Самое место, - подумала Наташа. - У папы под окном". И тут же ее пронзила
мысль: комната мальчишки пуста! Он
теперь бог знает, когда в нее возвратится, может, только под утро. Самое время
узнать, что у него под подушкой. Вряд ли он
сообразил, что она видела и все поняла.
Одернув ночную рубашечку с подругиного плеча, Наташа высунулась в коридор
и, никого не заметив, совершила
короткую перебежку до соседней двери. В комнате Козлова горел свет, постель была
разобрана и смята, на тумбочке
обложкой кверху лежала книга. Вероятно, он уже улегся и читал, когда Марина
вызвала его на улицу. Наташа сунула руку
под подушку и нащупала нечто. Вытащила, взглянула и от разочарования села на
постель. Чертовы влюбленные! От них одна
только головная боль.
Под подушкой обнаружилась фотография Марины. Вот зачем Козлов пробирался в
Наташину комнату! Целая стена в этой
комнате была увешана фотографиями семьи Покровских. Вероятно, прежде его уже
оставляли здесь ночевать и, возможно,
даже в той самой комнате, которая теперь досталась ей, Наташе. В тот раз он
ничего не стырил - наверное, любовался
снимками со своего спального места.
А в этот раз любоваться оказалось нечем, и он решил умыкнуть хотя бы одну
фотокарточку любимой девушки. Хотя это и
странно...
Наташа недодумала свою мысль до конца, повертела трофей в руках и тут
увидела паука, который подползал к ее ступне.
Повинуясь инстинкту, она подобрала под себя ноги и тут... В комнату вошел
Покровский.
- Что это, черт побери, вы тут делаете?! - зловещим голосом спросил он, и
желваки заходили на его скулах туда-сюда,
словно поршни.
- Ничего особенного, - пожала плечами Наташа, прекрасно представляя, как
она выглядит со стороны. - У меня... У меня
туалетная бумага закончилась. Вот, зашла попросить по-соседски.
- А почему вы не зашли к Генриху? - клокоча от ярости, поинтересовался
Покровский.
- К Генриху неудобно. Он за целый день устает, а я ему буду мешать спать. А
мальчишка - тот ничего, выспится!
- Вы врете, - заявил Покровский.
- Можете пойти и посмотреть - туалетной бумаги у меня нет. И вообще - с
какой стати вы инспектируете комнаты по
ночам?
- Мне показалось, что хлопнула входная дверь, хотя сегодня я запер ее на
ключ.
- Ее наверняка открыла ваша дочь - она пошла прогуляться.
- Я вышел в холл и тут увидел, как вы тайком пробрались в козловскую
комнату.
- Если вы заметили, в козловской комнате нет Козлова.
- И вы влезли в его кровать, чтобы его дождаться.
Покровский развернулся и вышел. Наташа немедленно слезла с постели, вернула
фотографию на место и высунулась в
окно, чтобы убедиться, что путь к отступлению все еще свободен. Влюбленные
покинули свой пост и отправились в беседку -
там, вдали, белела Маринина кофточка.
Не успела она выйти в коридор, как Покровский выскочил из комнаты Генриха
ей навстречу.
В руках у него была большая упаковка туалетной бумаги - в два ряда. Он
шагнул к Наташе и молча сунул ей свой трофей.
И побежал вниз по лестнице в темноту.
- Мерси, - буркнула она ему вслед, плотно прижала бумагу к себе и, протопав
еще несколько шагов, вошла в свою
комнату.
Она не успела сообразить, почему сейчас здесь так темно - ведь лампа
оставалась включенной.
Сделала только один шаг внутрь, и тут кто-то обхватил ее сзади за горло.
Блеснуло лезвие, и нож вонзился в рулон
туалетной бумаги. В тот же миг Наташа так заорала, что у птичек, живших под
крышей дома, сделался сердечный приступ.
Покровский ворвался в ее комнату, словно торнадо. Включил свет и увидел
Наташу, которая вертелась вокруг своей оси,
согнувшись пополам.
- Вы что?! - закричал он. - Вы умираете?!
- Папа, папа! - позвала с улицы Марина. - Он побежал туда!
Покровский высунулся в окно и услышал, как где-то поблизости заревел
мотоцикл. Сначала взвыл мотор, затем звук его
стал стремительно удаляться. Запыхавшиеся Марина с Валерой подняли головы и
начали объяснять с крыльца:
- Мы сидели в беседке, болтали... И тут раздался крик. И этот человек
выскочил на карниз, потом схватился за плющ и в
один миг оказался на земле. Он был весь черный.
- Негр, что ли?
- Мы не разглядели, - развел руками Валера.
В комнате Марины в этот момент появился Генрих в длинном халате и
шлепанцах. Усы у него стояли торчком, словно он
собирался на войну и лихо закрутил кончики. В руках в качестве оружия эконом
держал керамическую вазу.
- Вы можете объяснить, что случилось? - спросил Покровский так сердито,
словно это Наташа на кого-то напала.
Несмотря на пережитое потрясение, мозг ее четко заработал. Если она сейчас
распустит язык и все расскажет ему о
собственных неприятностях, он запросто прогонит ее вон. Мало ему своих
преступников, тут еще посторонние навязались?
Нет, ни за что она ему не признается в том, что произошло.
- Чего хотел этот человек? - продолжал допытываться Покровский. - Он вас
напугал?
Дурацкий вопрос! Еще бы он ее не напугал! Он напугал ее до смерти.
- Он, - сказала Наташа, пытаясь перевести дух. - Он меня... Того...
Домогался.
- Что-о?! - завопил разъяренный Покровский. - Во всем поселке не нашлось
другой женщины, чтобы ее домогаться?! Вы
одна такая несравненная, что необходимо было лезть ночью в окно второго этажа?!
Она решила, что он сейчас затопает ногами и начнет расшвыривать предметы,
поэтому втянула голову в плечи.
- И как вы успели понять, что он вас домогался?! Прошло всего две секунды,
как вы в комнату вошли!
- Андрей Алексеич, - удивился Генрих. - Чего ты на нее орешь-то?
От этой защиты Наташа вдруг почувствовала, что к ее горлу подступают
горячие слезы. Она собрала лицо в гармошку и
зарыдала.
- А! - взъярился Покровский. - Плакать?
Плачьте без меня. - Перед дверью он фыркнул и насмешливо повторил:
- Домогался!
- А что такого? - прорыдала ему вслед Наташа. - Что же - меня и домогаться
уже нельзя?!
- Да вы себя видели? - обернулся тот, и Генрих со своей вазой попятился в
коридор. - В гостиницу на свидание к этому
Ерискину вы приходили конфеткой! И в принципе - умозрительно! - я могу понять,
что он от вас голову потерял. Но теперь!
Теперь вы похожи на черт знает что! Головка, как у черепахи, одежда - не
поддается критике...
Парфюмерия забыта, о косметике я вообще не говорю!
- Головка, как.., у черепахи? - недоверчиво переспросила Наташа, перестав
рыдать.
- Где вы взяли те брюки, в которых щеголяли перед моими гостями?
- Как у черепахи?!
- Вашей обуви место на ближайшей свалке!
- Папа! - крикнула Марина снизу. - Что будем делать?
- Как у черепахи?!
- Вероятно, это был сумасшедший, который не знал, кто проживает в этой
комнате! Вас перепутали.., с Линой! Вот за нейто,
я уверен, можно и побегать и на второй этаж влезть!
- Но вы ведь сами просили в агентстве такую женщину, которая несексуально
выглядит! - закричала Наташа.
- Несексуально - не значит тошнотворно!
Он вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. Через пару минут они с
Генрихом оба объявились на улице и,
присоединившись к Марине с Валерой, начали обсуждать ситуацию. Наташа сидела на
постели, выпучив глаза. Да как он
смел?!
Как у него язык повернулся?! А она-то думала, что небезразлична ему...
Какая дура!
- Папа, - спросила Марина испуганно. - Почему ты так себя вел?
Покровский засунул
...Закладка в соц.сетях
