Жанр: Электронное издание
Kulgal09
...чувства. Приходится съедать их обладателей. Искусство, как говорится, требует
жертв.
Наташа тяжело сглотнула. На что это, интересно, он намекает?
- Знаете, вы выглядите весьма.., живописно, - сообщил Бубрик и посмотрел на
Наташины голые ноги.
Пес Азор очень аккуратно оторвал подол от ее мешковатого сарафана, и Наташа
совершенно неожиданно оказалась в
мини-платье. Нервно пошевелив пальцами на ногах, она клацнула зубами и выдавила
из себя:
- Мне бы позвонить...
- Телефон не работает, - ответил Бубрик, глядя ей в глаза. - Гроза, что вы
хотите?
- Я ничего не хочу, - пробормотала Наташа. - А что это у вас тут такое..,
скорбное? - Она махнула рукой в сторону газет с
разложенными на них костями.
- Не обращайте внимания, - неопределенно ответил Бубрик. - И не
спрашивайте. Это очень личное.
"Еще бы! - подумала Наташа. - Если он выслеживает блондинок, убивает их и
хранит косточки, как память,
интересоваться подробностями бессмысленно".
- Скажите, а поблизости живет еще кто-нибудь? - спросила она громко и вроде
бы смело, но дрожащий голос выдал ее
истинные чувства.
Бубрик, который отлично чувствовал цвет и форму, оказался невосприимчив к
женским переживаниям. Поэтому просто
пожал плечами и ответил:
- Не думаю, что вам удастся откуда-нибудь позвонить.
"Почему? - в панике подумала Наташа. - Потому что ты собираешься меня
укокошить? Нет, живой я не сдамся!".
- Меня будут искать, - на всякий случай предупредила она.
- Да? И кто же? - полюбопытствовал художник.
- Покровский Андрей Алексеевич, - выпалила Наташа. - Он... Он меня очень
сильно будет искать. Он во мне безумно
заинтересован. Этот человек без меня просто не может, понимаете?
- О! - уважительно протянул Бубрик. - Не может без вас? Вот как! А Генрих о
вас знает?
"Господи, кто это - Генрих? - в панике подумала Наташа. - Сиамский кот?
Мраморный дог? Или какой-нибудь секьюрити?
Впрочем, у кандидатов наук не бывает охраны, она им не по карману, да и ни к
чему".
- Я никого не боюсь, - храбро ответила она. - А уж Генриха! Что там Генрих
- плюнуть и растереть!
- Знаете, - сказал Бубрик, оглянувшись на окно. - Вам все равно отсюда не
уйти.
Он имел в виду - пока продолжается гроза, но Наташа поняла его по-своему и
попятилась.
- Вот что. Мне нужна еще пара скелетиков, - Бубрик задумчиво почесал
макушку, и Наташа тяжело привалилась к стене
плечом. - Не хотите жареной трески? Только - чур! - кушать ее руками и очень
осторожно, чтобы не повредить косточки.
"Он сумасшедший! - поняла Наташа. - Он так или иначе со мной что-нибудь
сделает и выдерет из меня позвоночник.
Рыбий хребетик - это только разогрев".
- Андрей Алексеевич уже, наверное, бегает по окрестностям, - напомнила она.
- Надо его немедленно успокоить. А то он
такой шум поднимет, такой шум! Вы его еще не знаете!
- Я его отлично знаю, - пробурчал Бубрик. - Черт с вами, если не хотите
трески, пойдемте, я отведу вас к Покровскому.
- Ну что вы, право слово! Я сама дойду!
- Конечно, конечно, - усмехнулся он и крепко схватил ее за локоть.
Локоть немедленно ослаб, точно мушиная лапка, уставшая биться в сладкой
капле варенья. Наташа подумала, что Бубрик
сейчас наклонится и вопьется в ее шею своими бобровыми зубами. Она втянула
голову в плечи, сделавшись похожей на
снежную бабу.
- Что это вы? - удивился предполагаемый преступник. - Замерзли? Хотите
погреться?
- Андрей Алексеевич, наверное, уже спасателей вызвал! - тоненьким голоском
предположила Наташа вместо ответа.
- Ой, да ладно вам! Идемте ловить вашего Покровского! Только дайте я зонт
возьму. Вам-то уже все равно!
"Мне уже все равно, вон как, - ахнула про себя Наташа. - И что значит -
ловить Покровского? Не зря он сказал, что ему не
хватает пары скелетов! Значит, меня одной ему мало".
- Ох, ну и приспичило же вам гулять в грозу! Не боитесь, что вас молнией
убьет? - поинтересовался Бубрик, открыв
входную дверь. Впереди стоял черный лес, и было неясно, куда он собирается ее
вести. - Сегодня по радио передавали, на
пляже одного мужчину убило.
- Не боюсь, - искренне сказала Наташа. Уж чего она сейчас боялась меньше
всего, так это молнии. - А... А где дом
Покровского? В какой стороне? Я ведь и сама могу дойти. Мне бы не хотелось вас
напрягать.
- Вы одна не найдете, - отрезал Бубрик. - И знаете что? Дайте я все-таки
накину на вас дождевик, а то как-то неудобно: я -
под зонтом, а вы - так.
Он сделал неуловимое движение руками, что-то хлопнуло, и Наташа
почувствовала, как всю ее облепил полиэтилен. На
голове оказался тесный капюшон с завязочками. Бубрик взял их двумя руками,
сделал узел и рывком дернул на себя.
"Вот оно! - поняла Наташа. - Он решил меня задушить!" Сработал инстинкт
выживания, она с коротким криком вырвалась
из рук художника, отпрыгнула с газона в густую траву, развернулась и с места в
карьер дунула по направлению к лесу.
- Стой, дура такая! - сердито закричал Бубрик. - Не туда! Не туда! Там
пруд, утонешь ведь!
Ему совсем не светило лезть в воду и спасать незнакомую полоумную девицу.
Поэтому он решил во что бы то ни стало
пресечь ее попытку к бегству и догнал двумя громадными прыжками. Повалил и
прижал к земле. Наташа завизжала на весь
лес, да так, что у всех местных собак мигом поднялась шерсть на загривках.
Кое-как удалось Бубрику уговорить ее заткнуться и встать на ноги. Плащ она
с себя содрала и в сердцах бросила на траву.
- Вот, видите, дом? Это и есть обиталище Покровского, - увещевал ее
запыхавшийся художник. - Мы почти пришли, не
вздумайте орать снова, а то у меня уши отвалятся.
Наташа не видела никакого дома. Впереди было черным-черно, непроглядно. И
тут вдруг снова ударила молния, и она
поняла, что они и в самом деле находятся в непосредственной близости от
двухэтажного особняка под веселой "одноухой"
крышей. В окнах - ни огонька, ни искорки. Вероятно, все обитатели спали, и уж,
конечно, Покровский не бегал по
окрестностям в поисках своей новой помощницы, которая должна была явиться
вечером, но куда-то запропастилась.
Когда Бубрик, держа спутницу за плечо одной рукой, другой заколотил в
дверь, Наташа внезапно почувствовала, что
крыльцо качается под ногами.
"Интересное дело! - подумала она, даже не вспомнив про коньяк без закуски.
- С чего бы это у меня голова кружится? От
переживаний, наверное".
- Андрей Алексеевич! - крикнул нетерпеливый Бубрик. - Андрей! Ты дома?
Покровский был дома. Через минуту в окне первого этажа вспыхнул свет и
дверь распахнулась. На пороге возник
заспанный и встрепанный мужчина - босой и в боксерских трусах.
- А? - спросил он. - В чем дело? Что случилось?
И тут Наташа его узнала. Это был тот самый зеленоглазый тип из гостиничного
бара, который представился ей Афанасием
Афанасьевичем. "Скотина, - беззлобно подумала она. - Обманул меня, как девочку,
а я и поверила. А он, выходит, на самом
деле Андрей Алексеевич Покровский, кандидат наук. А выдавал себя за бизнесмена!
Но каково совпадение! Определенно -
судьба".
- Вот, - сообщил Бубрик, встряхивая зонтом и осыпая вывалявшуюся в жидкой
грязи Наташу миллионом капель. - Получи,
дружище, свое добро. С доставкой, так сказать, на дом.
Покровский с изумлением взглянул на захмелевшую Наташу, которая изо всех
сил старалась удержаться на ногах и по
этому поводу сильно выпячивала живот. После чего неуверенно уточнил:
- А ты убежден, что это мое?
- Ну ты даешь! - расстроился Бубрик. - Смотри внимательнее.
Андрей вытянул шею и приблизил свою мятую со сна физиономию к мокрой
Наташиной.
- Будто бы что-то знакомое... - пробормотал он. - Но нет - не узнаю.
Наташа была счастлива, что он ее не узнал - этого еще не хватало! Разве
смог бы он воспринять ее всерьез после того, что
случилось в гостинице?
- Черт знает что! - рассердился Бубрик. - Не хочу я в этом участвовать! -
Он вскинул руку к глазам и воскликнул:
- В полпервого ночи!
Что, интересно, он будет делать с этой бабой, если Покровский от нее
откажется?!
- Подожди, подожди, - пробормотал кандидат наук. - Зачем ты привел ко мне
это чудо-юдо?
- Она сказала, что служит у тебя помощницей!
- А-а! - хлопнул себя по лбу кандидат наук. - Вот кто это! Наталья
Смирнова! - Он на секунду замолчал, затем с
подозрением спросил:
- Неужели это вы?
- Это я, - подтвердила та с необычайной важностью. - Я заблудилась.
- Что ж, - не смутился Покровский. - Входите в дом. Аркадий, ты тоже
войдешь?
- Нет уж, - отказался Бубрик. - Я домой, творить.
- Творить? - искренне удивилась Наташа, и Андрей пояснил:
- Он художник. Довольно известный.
- О! - Наташа похлопала Бубрика по руке. - Художник! Зер гут! Именно
поэтому у вас полный дом костей и мушиных
трупов?
- Когда-нибудь, - сказал Бубрик, - мои работы оценят по достоинству. В них
- правда жизни и смерти.
После чего торопливо попрощался и скрылся во мраке ночи.
- Ну что ж, госпожа Смирнова, входите! - вздохнул Покровский, пропуская ее
в дом. - Кстати, почему вы без вещей? Вы
же собираетесь здесь жить!
Наташа перешагнула порог под громыхание грома и ответила:
- У меня, конечно, была сумка. Конечно. Но я потеряла ее, когда дралась с
волками. Они напали на меня целой стаей.
- Волки? - опешил Покровский. - Где это вы их раздобыли?
- Да тут, у вас. Вон в том овраге. - Она прилагала массу усилий для того,
чтобы держать хозяина дома в фокусе, поэтому
махнула рукой довольно вяло.
- А как вы попали в овраг? - не отставал тот.
- Сначала-то я шла по дороге, - охотно объяснила Наташа. - И только уж
потом, когда встретила двух маньяков, свернула в
лес. Пришлось немного поплутать.
- Я вижу, путь до моего дома оказался для вас тернистым, - пробормотал
Покровский, пытаясь получше разглядеть
стоящее перед ним существо.
Девица была стрижена, как Вин Дизель, и одета в короткое мокрое платье,
прилипшее к телу. Босые ноги оказались
вымазаны грязью, к одной щеке прилипла трава, на другой отпечатался след черной
ладони. Андрей не мог понять, каким
образом уважаемое агентство так облажалось - прислало ему это чучело. Тем более
что от чучела разило алкоголем.
Невероятно!
- А где я буду жить? - через силу задала Наташа мучивший ее вопрос. - С
вами или где-нибудь поблизости?
- Что не со мной - это точно, - ответил Покровский и проглотил улыбку, как
сделал это тогда, в баре. От улыбки осталось
на лице только впечатление. - Моя семья живет на первом этаже, а все, кто у нас
работает, - на втором. Ваша комната справа
от лестницы, запомните? Не та, в самом углу, а вот эта, видите?
Вместо ответа девица икнула. Конечно, это было настоящее безобразие, и похорошему,
ее следовало бы выгнать на
улицу. Но на улице царила ночь, бушевала гроза - в любом случае приходилось быть
добрым. Покровский решил, что если
уж не может разрулить неприятную ситуацию прямо сейчас, то стоит отнестись к ней
с юмором. Это сохранит его нервы.
- Можете ознакомить меня с моими обязанностями, - великодушно разрешила
Наташа.
- Ну уж нет, - пробормотал Покровский. - Сначала выспитесь, а потом
поговорим.
- Ладно, - согласилась она и, шагнув в комнату, зацепилась ногой за коврик.
Сказала: "Уи!" и свалилась на пол, как
бревно.
Перед ее глазами оказались мужские штиблеты, аккуратно, носок к носку,
поставленные возле низкого столика.
Штиблеты были стоптаны внутрь, а шнурки завязаны трогательными бантиками.
- Вы косолапите при ходьбе, - обвинила Покровского Наташа, с трудом
поднимаясь на ноги. - Вам надо купить
специальные супинаторы.
- Спасибо, я буду иметь в виду, - усмехнулся он. - Кстати, вы в состоянии
самостоятельно принять душ?
- Ну да, - ответила Наташа, подходя к диванчику перед камином. - Конечно.
Только можно я сначала немножко посижу?
- Если вы сядете, то немедленно уснете. А мне вовсе не хочется, чтобы утром
домашние застали здесь такое... Хм... Вас.
Пойдемте наверх, я дам вам полотенца.
На самом деле полотенца уже давно лежали на кровати в той комнате, которую
хозяин дома выделил своей помощнице,
но Покровский решил, что если не страховать ее на лестнице, она загремит вниз и
свернет себе шею. Наташа тем временем
думала о том, что все ее преследователи остались с носом.
- Я в безопасности! - громко заявила она, храбро наступая на ребрышки
ступенек.
- Это уж будьте уверены, - пробормотал Покровский. - Что касается меня, то
тут вы в полной безопасности.
Она была ужасно потешной, и он не мог утверждать, что утром непременно
отправит ее обратно. Как это ни странно, ему
понравилась ее пьяная самоуверенность. Вернее, позабавила. Надо дождаться утра,
а там уже поглядеть, что из нее получится
после душа и нескольких часов сна.
- Только не ложитесь в ванну, - попросил он. - Ванна вам сегодня
противопоказана. Воспользуйтесь душевой кабиной,
хорошо? Халат в шкафу.
Засунув ее в комнату, он некоторое время прислушивался, но не услышал
ничего ужасного - звона разбитого стекла или
стука падающего тела. Однако вода так и не начала шуметь. Покровский некоторое
время раздумывал, потом легонько
постучал. Никакого ответа. Тогда он осторожно приоткрыл дверь и просунул голову
внутрь. Девица стояла посреди комнаты
совершенно неподвижно. У нее был стеклянный взгляд, и Покровский решил, что она
спит стоя, словно лошадь.
- Эй! - позвал он. - Вы собирались в душ.
Она не реагировала.
- Черт с вами, ложитесь так. Только погодите, я накину что-нибудь на
постель.
Он вошел, застелил кровать пледом и сделал широкий жест рукой:
- Прошу!
Девица продолжала стоять, словно изваяние. Она кого-то отчаянно напоминала
Покровскому. Но кого? Он не мог
вспомнить.
- Отлично, - буркнул он, взял Наташу за локоть, подвел к кровати, поставил
к ней спиной и подтолкнул.
Она немного покачалась и неожиданно стала падать вперед, словно ковер,
скатанный рулоном.
- Ого! - воскликнул он и засмеялся, обхватив ее двумя руками. От нее пахло
дождем, лесом и ванилью. Ну и коньяком,
разумеется.
Пришлось присесть, приподнять ее за ноги и свалить-таки на постель. Она
охотно свалилась и тут же разметала руки. Если
бы не тифозная стрижка, волосы тоже разметались бы. Покровский решил, что мокрое
платье снимать с нее не станет ни за
какие коврижки. Еще неизвестно, что из этого кокона вылупится утром. Возьмет и
обвинит его в сексуальных
домогательствах.
- Так что, пардон, мадам, оставайтесь в своей одежке, - вслух сказал он.
На самом деле он рассчитывал, что через несколько часов она проснется,
разденется и примет душ, почувствовав себя
грязной и мокрой. К утру Наташа действительно проснулась, но почувствовала себя
не грязной и мокрой, а голодной. Есть
хотелось зверски.
Одновременно к ней вернулась память, и вчерашние события предстали перед ее
мысленным взором. Гражданский долг
заставил ее схватиться за телефон. Номер родного районного отделения милиции
выскочил из нее просто сам собой.
- Парамонов? - сдавленным голосом спросила она, когда ей ответили. - Это
Наталья Смирнова. Помните, я вам звонила
насчет Негодько с пистолетом? Вы еще мне не поверили. Так вот. Тут возле оврага
творятся ужасные вещи! По лесу ходят
волки и двое маньяков. Об одной жертве я знаю точно - это женщина в желтом
купальнике. Нет, я ее не видела, но они сами
рассказывали. Кто, кто? Маньяки рассказывали! - Она некоторое время слушала,
потом ответила:
- Откуда ты знаешь, что я себя неважно чувствую?
Когда трубка зашлась короткими гудками, она осторожно положила ее на рычаг
и вздохнула. Поверили ей - не поверили,
она поступила как сознательная гражданка. Несмотря на то что голова еще не
варила, как полагается, сознательная
гражданка сумела сообразить, где находится кухня. Спустилась на первый этаж,
отыскала в холодильнике круг "Краковской"
колбасы и, устроившись на диванчике в гостиной, впилась в нее зубами.
Глава 4
Генрих Минц достался Покровскому в наследство от отца-академика. С
незапамятных времен он вел в доме хозяйство и
колдовал на кухне, называя себя элегантно - эконом. Накануне у него был выходной
день, и теперь, в половине седьмого
утра, Генрих открыл дверь своим ключом и на цыпочках, чтобы не разбудить Андрея,
двинулся на кухню.
Однако не пройдя и нескольких шагов, замер от неожиданности.
На полу возле дивана лежала замурзанная голоногая девица с солдатской
стрижкой на голове в немыслимо грязном
коротком платье. Рядом с ней валялся наполовину сгрызенный кусок колбасы. Девица
всхрапывала и присвистывала во сне.
- О-ля-ля! - шепотом воскликнул Генрих и всплеснул руками.
Наташа между тем видела десятый сон. Разбудило ее непонятно что. Она
распахнула глаза и захлопала ресницами. Над
ней навис весьма колоритный дядечка - лет шестьдесят пять, крепенький, лысый,
розовый, с черными усами и
внимательными глазами под короткими бровками.
- Как это вы сюда пробрались? - вполголоса спросил дядечка. - Где-нибудь
было открыто окно?
- Кто вы? - спросила Наташа и, застонав, села. - Как вас зовут?
- Генрих, - ответствовал лысый по-прежнему полушепотом. - Я эконом.
- О! - воскликнула она. - А я думала, что вы - собака! Или, в крайнем
случае, сиамский кот. У вас совершенно
нечеловеческое имя.
- Не может быть, - пробормотал Генрих. - Так как вы в дом попали?
- Меня впустил Андрей Алексеевич, - довольно внятно ответила Наташа и,
покряхтывая, пересела с ковра на диван.
- Вы что же, - проворчал эконом, - плакали под дверью? И он вас пожалел?
- Я же не бомж!
- А кто?
- Я Андрея Алексеевича помощница. Буду работать с его архивом.
- Ну да, - недоверчиво сказал Генрих. - А откуда он вас взял.., такую?
Он окинул Наташу красноречивым взором.
- Из агентства.
- Хм, - пробормотал Генрих. На лице его появилось смирение. - Может быть,
вам что-нибудь нужно?
- Не могли бы вы, голубчик, - попросила Наташа купеческим тоном, - поискать
в овраге мою сумку? За домом художника
Бубрика. Гроза застала меня в овраге. И вообще... Была бурная ночь.
С этими словами она отправилась наверх, роняя комья сухой грязи. Несмотря
ни на что, чувствовала она себя бодрой и
отдохнувшей. И, главное, была уверена, что никаким бандитам ее выследить уж
точно не удалось. Пока она плескалась в
душе, сумку принесли и поставили возле шкафа. К счастью, она не сильно промокла,
и Наташа добыла из нее
отвратительного качества джинсы и грязно-коричневую кофту с криво пристроченной
биркой под воротником: "Маdе in
France". Вероятно, Ольга купила этот писк моды где-нибудь в подземном переходе в
самый последний момент. Интересно,
какая у ее работодателя жена? Наверное, красивая и злая - зачем иначе ему было
требовать в агентстве несексуальную
помощницу?
В этот момент внизу раздались взволнованные голоса, в том числе и женский.
"А вот я сейчас погляжу, - решила Наташа, -
что там за жена". Она вышла из комнаты, подкралась к перилам и осторожно
посмотрела вниз. Возле двери стояла юная
блондинка в брючках-капри и обтягивающей кофточке. Она была так хороша собой,
что Наташа немедленно пожалела о том,
что остригла волосы. Можно было не уродоваться - на таком фоне женщине за
тридцать с обыкновенной внешностью
потеряться легче, чем табачной крошке в кармане.
- Ну? И что все это значит? - спросил Покровский, глядя на блондинку
сузившимися глазами. - Я понимаю - гроза. Но
почему ты хотя бы не позвонила?
На нем был спортивный костюм и кроссовки, на шее - полотенце.
- Потому что во время грозы мобильники отрубаются! - запальчиво ответила
блондинка. - А потом я подумала, что ты
спишь. И мы решили, что лучше сразу приехать, чем тебя будить.
- Кто это - мы? Ты и твой гардеробщик?!
"С ума сойти! - подумала Наташа. - Он знает, с кем жена проводит время и
всего лишь напускает на себя строгий вид".
- Где он? - продолжал кипятиться Покровский.
- В машине, - блондинка взглянула на него исподлобья. - Надеюсь, мы
покормим его завтраком?
- Я что, должен любоваться его физиономией за столом?
- Ты невозможный! - воскликнула она. - Не понимаю, за что ты ополчился на
Валеру! Он благороден и...
- И красив, - не без ехидства добавил Покровский. - Не знаю, решится ли он
сесть с нами за стол, он ведь в своем трактире
привык смотреть, как едят другие. Из гардероба.
- Раньше ты к нему не придирался! И всегда был радушен.
- С тех пор кое-что изменилось.
Блондинка задрала нос и двинулась через комнату к одной из дверей. Наташа
отскочила от перил, чтобы снизу ее
случайно не заметили. Вот это отношения! Интересная семейка.
- Кстати, - неожиданно вспомнила блондинка и обернулась. - Твоя новая
помощница приехала?
- Можно и так сказать, - с трагически-веселой интонацией ответил
Покровский.
- Мне бы хотелось на нее посмотреть.
- Мне бы тоже, - искренне признался он.
- Я, пожалуй, приглашу ее к столу, - вмешался Генрих Минц, появившийся из
кухни, откуда до Наташи донесся
дразнящий запах яичницы.
Взволновавшись, она просочилась в дверь и тихонько прикрыла ее за собой.
Через минуту раздался легкий стук, и эконом
сказал из-за двери:
- Деточка! Вас ждут завтракать.
- Благодарю, - церемонно ответила Наташа, хмыкнув по поводу "деточки". -
Сейчас спущусь.
Прежде чем предстать перед всей честной компанией, она еще раз подошла к
зеркалу и окинула себя критическим взором.
Ужас что за вид! Ольга постаралась от души: пожалуй, даже Сева Шевердинский не
назвал бы ее теперь симпатичной, а уж
тем более сексуальной. Впрочем, на кой черт ей сейчас сексуальность, когда она
тут прячется, спасая свою жизнь?!
Спустившись на первый этаж, Наташа увидела неплотно прикрытую дверь, из-за
которой доносились голоса и звяканье
посуды, а рядом с дверью - забавного молодого человека с нежными розовыми щеками
и русым чубом, старательно
зачесанным на один бок. Он стоял и банально подслушивал, и на лице его
отражалось растерянное упрямство.
- Здрасьте! - вполголоса поприветствовала его Наташа, тихонько подойдя
поближе.
Молодой человек вздрогнул и залился стыдливым детским румянцем.
- Я вот тут... - пробормотал он. - Некоторым образом...
- Я тоже - тут и тоже - некоторым образом, - хмуро сообщила Наташа. - Кто
вы такой?
- Друг Марины, - растерянно ответил молодой человек. - Мы приехали, а он...
- А! Так это вы - гардеробщик! - догадалась Наташа.
- Это невозможно терпеть! - со слезами в голосе возмутился бедняга. -
Андрей Алексеевич меня постоянно унижает. При
ней, заметьте. Ну и что, что я работаю в гардеробе? Это ведь временно, пока я не
поступлю в институт. А я обязательно
поступлю! Я вовсе не такой кретин, каким он хочет меня представить.
- Меня трогают ваши переживания, - соврала Наташа. - А Марина, она ему кто?
Валера поглядел на нее трагически:
- Единственная дочь.
- Ах, дочь! Вон оно что! А жена? - его собеседница не в силах была сдержать
любопытство. - Есть у него жена?
- Нету, - коротко ответил он и снова вернулся к своим горестям. - Была бы
жена, не позволила своему мужу глумиться над
чувствами дочери. Андрей Алексеевич хочет нас разлучить, а это подло.
"Значит, так. Жены у него нет. Тогда я вообще ничего не понимаю! Почему в
помощницах он хочет видеть какую-то
уродку?"
- Как вас зовут? - спросила Наташа у молодого человека.
- Валера. - Румянец стал на полтона темнее. - Валера Козлов. А вас?
- Зовите меня Натальей. Сколько вам лет?
- Двадцать, а что?
- А как вы попали в гардероб?
- Как все. Приехал из Дальнегорска. Там работы вообще нет. Город вокруг
оборонного предприятия был построен, а
сейчас завод загибается. Я там сторожем несколько месяцев сидел, а потом подумал
- какого черта? И махнул в Москву. У
меня тут родная тетка.
Он вывалил на нее всю свою биографию и теперь стоял дрожа, словно щенок,
наказанный за сгрызенный тапок. Наташа
не знала, как его подбодрить, поэтому просто сказала:
- Кажется, нам следует поторопиться, а то завтрак остынет.
- В его присутствии я не проглочу ни кусочка! - хмуро признался Валера.
- Ерунда, - отмахнулась Наташа. Она помнила, что в двадцать лет ела все
подряд, а фигура у нее тогда была, как у
балерины. - Главное - держаться уверенно.
Это она сказала скорее для себя, чем для Валеры Козлова. Сказала - и
толкнула дверь. Покровский и его дочь, сидевшие за
столом, подняли головы и посмотрели на них. Вернее, на нее, на Наташу. Потому
что она шла первой и предстала перед
ними во всей красе. Марина тотчас же подавилась и закашлялась, а Покровский
пробормотал:
- Так-так.
После чего отложил салфетку, поднялся и отодвинул соседний стул.
- Значит, вы - Наташа Смирнова.
- Да вроде мы уже познакомились, - пробормотала она и, поглядев на красную
Марину, более внятно добавила:
- Здрасьте.
- Доброе утро! - выдавила из себя та. Глаза у нее были ярко-зеленые, как у
папочки, но в отличие от него, отражали все
переживаемые чувства.
Чтобы хоть как-то поддержать ее, Наташа обернулась и сказала:
- А вот Валера.
- Какие люди! - полным яда голосом ответил Покровский. - Просто даже не
верится. Что ж, садитесь, юноша.
Валера бочком продвинулся вдоль стены, уселся на самый краешек свободного
стула и остекленел. Наташа подумала
даже, что, если до него нечаянно дотронуться, он осколками осыплется вниз.
Покровский тем временем сосредоточил все
внимание на своей будущей помощнице.
- Ну-с, - сказал он, обмазывая джемом булочку, - вы довольны комнатой?
- Еще бы, - ответила Наташа, которая практически всю ночь проспала на
коврике в холле. - Комната замечательная.
- Вы ведь умеете обращаться с компьютером? - с неожиданным подозрением
поинтересовался Покровский.
- О да! Компьютеры - это мой конек.
- А какое у вас образование?
- Вполне достаточное, Андрей Алексеевич, чтобы разобрать бумаги. Так что вы
не волнуйтесь, обработаем ваш архив в
лучшем виде.
- Это архив моего отца, - поправил Покровский. - Впрочем, о работе
поговорим после завтрака. - Он обернулся к Валере:
- Что же вы, молодой человек, сидите, как именинник? Уж съешьте что-нибудь.
Марина с подбадривающей улыбкой налила Валере чаю и положила на тарелку
кусок яичницы.
- Значит, - не отставал от него Покровский, - вы были на даче у общего
друга.
- Да, здесь недалеко, папа, - с нажимом сказала Марина, надеясь, что он
переключит свое внимание на
...Закладка в соц.сетях
