Жанр: Электронное издание
Kulgal09
... место за столиком.
- Его надо - того. Как-то отозвать, - заявил Негодько, переварив
информацию. - Он нам всю операцию сорвет. Кто полезет
убивать бабу, когда рядом с ней сидит такая гора мускулов?
- И этот еще, Шевердинский, - поддакнул молоденький лейтенант.
- Шевердинского тоже убрать, - согласился Негодько. - Сейчас чего-нибудь
изобразим. Но эта-то, дурочка, о чем себе
думает? Ведь знает, что ее должны ножом пырнуть, знает - и не делает ничего,
чтобы приблизить столь важный момент!
- Ната, - говорил тем временем Калашников. - Вернись ко мне. Я куплю тебе
кольцо с бриллиантом. И шубу. Помнишь, ты
хотела шубу из этих, как его?..
- Козлов! - радостно воскликнула Наташа.
- Шуба из козлов? - страшно удивился Сева Шевердинский. - Какие у тебя
ужасные вкусы, Наталья. Другая на твоем месте
попросила бы дорогую, норковую. А козлы сколько стоят?
- Да я не про шубу, Сева, а про молодого человека. Вот, познакомься - это
Валера Козлов.
Валера Козлов в самом деле обнаружился тут же, за Севиной спиной. Он только
что вошел в кафе, приблизился к столику
и теперь стоял весь розовый, словно ярмарочный пряник. Если бы у него в руках
была шапка, он непременно принялся бы ее
мять.
- А я, видите ли, за вами, - выдавил он из себя, обращаясь к Наташе и
опасливо косясь при этом на Калашникова.
- Уже? - удивилась она. - А сколько сейчас времени?
- Я не знаю... Я пораньше приехал, потому что мы уже купили корнеудалитель,
а Марине позвонил Андрей Алексеевич...
- Да кто ты такой, - грозным тоном спросил Сева, нацеливаясь на последний
оставшийся в живых круассан, - чтобы
увозить от нас любимую женщину?
Тот на шаг отступил от стола и сказал отчего-то басом:
- Я - Валера Козлов. Я на машине.
- Да я, знаешь ли, тоже не на поезде! - отозвался Сева и немедленно получил
тычок локтем.
- Ната, поговори со мной! -..снова подал голос Калашников, который
отвлекался на то, чтобы раскурить короткую
сигарету. От нее пошел едкий желтый дым.
- Ну и табачок вы курите! - принюхался Сева. - Неужели чуйская марка?
- Так вы поедете? - осторожно уточнил Валера.
- Кстати, ты нас так и не представила, - не обращая на мальчишку никакого
внимания, продолжал Калашников. - Это кто?
И он кивнул на Шевердинского, который продолжал самозабвенно жевать и
глотать.
- Садись! - велела Наташа Козлову. - Сейчас мы допьем кофе и поедем. Я тебе
тоже закажу чашечку, если ты не
возражаешь. А это, - она обернулась к Калашникову с любезной улыбкой. - Мой
жених Шевердинский.
Сева подавился круассаном и принялся кашлять в салфетку с таким
остервенением, словно внутри у него оказалась живая
муха и он во что бы то ни стало решил сохранить ей жизнь.
- Мы собираемся пожениться в начале осени и сразу же уедем в свадебное
путешествие на Майорку.
- Ната, - заявил наглый Калашников, - что такое Майорка по сравнению с моей
негасимой страстью?
Официантка, которая принесла Валере кофе, поглядела на Калашникова с
восторгом, а потом на Наташу - с завистью.
- Ты можешь мне предложить что-то лучше Майорки? - поинтересовалась она.
- Я подарю тебе весь мир!
- А булочка тоже мне? - противоположным собственному недавнему басу
тощеньким голоском спросил Валера.
- Тебе, тебе, мальчик, - ласково ответил Сева, не зная, куда себя деть.
Все, что было заказано, он съел и выпил и теперь не
мог придумать, чем занять руки и какое соорудить на лице выражение. Статус
жениха его вовсе не радовал.
- Кстати, насчет Майорки, - решительно начал он, и тут в кафе вошел
Покровский.
Когда Негодько увидел Покровского на подходе к "Бригантине", его чуть не
хватил апоплексический удар.
- Щас я этой куртизанке хреновой записку напишу! - пообещал он и принялся
пыхтеть над блокнотом. - Пусть у нее мозги
на место встанут!
У нас тут бандит, понимаешь, нервничает, того гляди - уйдет, а она устроила
дом свиданий!
Увидев Наташу в окружении целой компании мужчин, Покровский удивился и даже
пару секунд помедлил на пороге, но
потом преодолел сомнения и двинулся к столику.
- Андрей Алексеевич! - первым выдал свою растерянность Козлов. - Я вот..,
как договаривались...
- Хорошо-хорошо, - едва заметно поморщился тот. - Просто я ехал мимо и
решил сам подбросить Наталью домой, в
Березкино. Доедай, что ты там ешь, и можешь быть свободен, спасибо тебе.
- Ой, Андрей Алексеевич, ну что вы! - Наташа мгновенно растаяла, как
сахарная глазурь на горячей булке.
- Куда это - домой? В какое такое Березкино? - неожиданно грозным голосом
спросил Калашников. - У нее пока что один
дом - наш.
- Не говори ерунды! - рассердилась Наташа, и в этот момент официантка
подала ей сложенный вдвое лист, громко
сообщив:
- А вам записка!
- От кого это? - удивилась Наташа, но девушка уже бросилась к новому
клиенту и вопроса не услышала.
Наташа развернула записку и увидела, что в ней грозными корявыми буквами
нацарапано: "Вы что, дура?! В.Л.Н.".
- Что это такое? - изумленно спросила Наташа, отставив записку подальше от
глаз, словно сомневалась в том, что они ее
не обманули. - Кто это такой - В.Л.Н.? Что это может быть за сокращение?
- Владимир Ленин, - подсказал Шевердинский.
Калашников фыркнул и с неподражаемой горькой иронией в голосе спросил у
Наташи:
- И за него ты собираешься замуж?
Покровский, который как раз достал сигарету и сделал первую затяжку,
проглотил дым и задушенным голосом
переспросил:
- Вы выходите замуж?
- Это шутка, - поспешно сказала Наташа.
Калашников наклонился вперед, задавил окурок пальцами и заявил:
- Я шутить не умею. - И исподлобья посмотрел на Покровского.
- Я уже заметил, - пробормотал тот.
- А вы что, тоже? - с любопытством спросил у него Сева.
- Что - тоже? - не понял Покровский.
- Тоже влюблены в Наталью?
Наташа громко сглотнула, а Валера Козлов, который в этот момент потянулся
за сахаром, от неловкости уронил дозатор.
- Любить иных, - неопределенно ответил Покровский, - тяжелый крест.
Тем временем оперативники размышляли, как удалить мужчин из-за столика.
- Девица должна остаться одна! - заявил Негодько, и в этот миг возле кафе
"Бригантина" появился костлявый мужчина в
очках-хамелеонах.
Вихляющей походкой он проследовал мимо бритого, который подался вперед, и
негромко сказал ему:
- Додик, она твоя.
Оперативники немедленно "срисовали" новый персонаж драмы. Впрочем, он был
им известен и тоже находился под
наблюдением.
- Додик уселся за столик в углу, - сообщил лейтенант. - Наша подопечная не
знает его в лицо.
Вероятно, именно ему поручили работу.
- Немедленно нужно убрать оттуда всех мужиков! - завопил Негодько. -
Давайте, думайте - что мы можем с ними сделать?
- Арестовать, - немедленно предложил кто-то.
- Отозвать всех по одному под благовидными предлогами, - сказал лейтенант.
- Точно! - обрадовался Негодько. - К Покровскому, допустим, подойдут и
скажут, что его машина не правильно
припаркована, он выйдет на улицу, и тут мы его придержим.
- Шевердинского можно поймать на девушку.
Пусть наша Таня исхитрится и хотя бы ненадолго займет его разговором. Может
быть, ей удастся переманить его за свой
столик. Ну, знаете, как это бывает? Что делать с мальчишкой, я пока не решил, а
вот этого, здорового, надо подозвать к
телефону.
Он подойдет, и мы его быстренько обработаем.
- А как его позвать к телефону, когда мы не знаем его фамилии! - заметил
лейтенант.
- Тогда мы позовем к телефону Покровского, а этот пусть отгоняет машину.
- Но он без машины!
- Чтоб он сдох, проклятый.
- Придумал! - сказал Негодько. - Сейчас я быстренько узнаю телефон газеты
"Наш район" и спрошу у Пети Шемякина. Он
друг нашей девицы, он должен знать.
Петя Шемякин долго спрашивал и переспрашивал, кто и зачем ему звонит, потом
промямлил:
- Не помню я, как его фамилия. Точно знаю, что она образована от названия
какого-то оружия.
Что-то вроде Парабеллумова, только попроще.
- Наганов? - с надеждой спросил Негодько. - Или, может. Автоматов?
- Пистолетов, - подсказал лейтенант.
- Нет, не то, не то, - пробормотал Шемякин и принялся перебирать:
- Винчестеров? Винчестерский? Кольтов? Что-то такое обычное, не Слишком
бросающееся в глаза. Оружейников? -
спросил он сам себя. - Прямо "Лошадиная фамилия"!
- Ты же сказал - оружейная! - заорал Негодько. - Совсем спятил?
- Спокойно, - испугался Петя его воплей. - Это я просто Чехова вспомнил.
Там тоже над одной фамилией думали. Только
над лошадиной.
- Боеприпасский, - родил лейтенант. - Березкин.
- Это не оружейная, а какая-то помоечная фамилия, - отмахнулся Негодько. -
Может, Пулькин? Или Стволов?
- Не помню! - заныл Шемякин на том конце провода. - Пристрелите, не помню!
- Стреляев, - немедленно предположил лейтенант.
Кончилось все тем, что к столику, за которым шла оживленная беседа, подошел
странный тип в рубашке с закатанными
рукавами и татуировкой на пальцах и спросил, наклонившись к интересующему его
объекту:
- Слышь, кореш! Мы с тобой, кажись, в одной школе учились. Ты ведь Петров?
- Да нет, я Калашников, - ни о чем не подозревая, ответил тот.
- Ах ты боже мой! - воскликнул тип, хлопнул себя ладонями по ляжкам и
счастливо засмеялся. - Калашников! Едрит твою
налево! Калашников! Со смеху помрешь. Калашников!
Когда он ушел, Калашников вздохнул и пробормотал:
- Дураков - что грязи...
Тем временем Додик заказал себе сложный коктейль и высасывал его через
трубочку, задумчиво разглядывая свою
будущую жертву. Потом он встал, потянулся и решил прогуляться к витрине с
расставленными на ней блюдами. И тут к
оперативникам пришла сенсационная информация: при передаче выкупа основная часть
бандитской группировки была
задержана, а заложница освобождена. Им дали команду взять бритого и Додика.
Надобность во временном сотрудничестве с
ними отпала, поэтому дожидаться, пока они нападут на Наташу, не имело смысла.
Операцию захвата провели быстро и грамотно.
Когда Додика, аккуратно, под ручки вывели на улицу, Негодько возвратился в
кафе и отсалютовал Наташе.
- Все, девушка, - сказал он, подойдя к столику. - Гуляй себе спокойно.
Поняла? Все взяты, дело закрывается.
- Господи! - воскликнула Наташа и вскочила на ноги. - Просто не верится!
Закрыла глаза и засмеялась. Все сидевшие за столом мужчины наблюдали за
этой сценой с огромным недоумением.
- Валентин Львович, а вы вели оперативную съемку? - поинтересовалась
Наташа, продолжая улыбаться.
Негодько немедленно насторожился и спросил:
- А в чем дело-то?
- Дело в том, - ответила Наташа, - что вот этот человек задумал меня убить
и только что отравил мой кофе.
Она повернулась к столу и указала на Валеру Козлова.
Глава 9
- Когда он уронил сахарницу и пока возился с ней, пронес руку с пакетиком
над моей чашкой, ссыпав туда несколько
крупинок цианида.
В столовой дома Покровского было негде яблоку упасть. Даже Генрих сегодня
презрел свои обязанности и ни разу не
поднялся со своего места, чтобы переменить чашку или подлить кому-нибудь
кипятку. Он просто глаз не сводил с Наташи,
которая сидела во главе стола, словно султан, окруженный любимыми женами.
- Чувствую себя бароном Мюнхгаузеном, - призналась она, когда по
возвращении домочадцы облепили ее, словно осы
яблочный огрызок. - Я разливаюсь соловьем, все смотрят мне в рот и не верят ни
одному слову.
- Мы верим! - горячо возразил Стае. - Но нам не верится.
- Перестаньте на нее наседать! - рявкнул Покровский. - Пойдемте в дом,
сядем, и она нам все объяснит с самого начала.
- Андрей, ты совершенно невозможен! - воскликнула Лина. - Заставляешь меня
вести себя чинно, когда мне хочется
визжать от любопытства.
- Визжи, - разрешил ей муж. - Я тоже хочу визжать. По ночам мне снилось,
что убийца - это ты.
- Что-о-о?! - закричала Лина, остановившись и глядя на него глазами
размером с любимые Генриховы вазочки для
варенья. - Ты меня подозревал?! Да ты просто... Ты просто...
- Я просто твой несчастный муж, которому ты изменяла, - совершенно спокойно
заметил Вадим и, насвистывая,
направился в столовую. - Генрих, подавай кофе!
- Не произносите при мне слова "кофе", - содрогнулась Марина.
- Не будем, обещаю. Это самое меньшее, что мы можем для тебя сделать, -
пробормотал Покровский, обняв дочь за плечи.
Ясное дело! Он думал, что Марина влюблена в убийцу. Наташа посмотрела на
его глубоко сочувствующую физиономию и
усмехнулась. Слеп, как все родители.
- Он признался? - первым делом Спросил Генрих, накрыв на стол со скоростью
ловеласа, рассчитывающего после ужина
соблазнить свою даму. , - О да! - ответил Покровский. - Еще как признался!
Сцена, произошедшая в кафе после того, как Наташа уличила Валеру Козлова в
двух убийствах и в покушении на свою
жизнь, вряд ли забудется свидетелями. Услышав об оперативной съемке и сообразив,
что его в прямом смысле слова
поймали за руку, Козлов испугался и побледнел. Но длилось это всего лишь секунду
- в следующий миг он распрямил плечи
и, словно персонаж из сказки, волшебным образом преобразился. Из застенчивого,
милого и смущенного молодого человека
превратился в циничного и наглого типа.
Сел обратно за столик, из-за которого вскочил было в порыве негодования, и
закинул ногу на ногу. Негодько тоже сел, и
со стороны могло показаться, что между ними не происходит ничего особенного.
- Как вы догадались? - первым делом спросил Козлов у Наташи.
- Тебе не надо было брать фотографию, - коротко ответила она. - Из моей
комнаты.
- Может, и не надо. Но я ведь не знал, что вы такая сообразительная. На вид
- баба как баба.
- А как тебе удалось бандитов на меня натравить? Ведь из Березкина ты не
уезжал?
- Интересно? - хмыкнул Козлов. - Позвонил своему приятелю, который мне был
должен тридцать баксов, и обещал
простить долг, если он воткнет в вашу дверь записку.
- Ха! - сказала Наташа. - Я предполагала нечто подобное.
Покровский, который ни слова не понял из их разговора, изо всех сил пытался
сдержать эмоции.
- Чего растерялись, Андрей Алексеевич? - насмешливо обратился к нему Валера
Козлов и прищурил умный крапчатый
глаз. - Не ожидали?
Я знал, что не ожидали. Если бы не эта дура, меня бы никогда даже не
заподозрили.
- Ничего себе! - воскликнула оскорбленная Наташа, которую Козлов явно
подразумевал под словами "эта дура". - Я
вывела его, такого умного и хитрого, на чистую воду, и я же еще и дура!
- Это просто стечение обстоятельств, - отмахнулся он. - Не появись вы в
неподходящее время в неподходящем месте, и
Андрей Алексеевич уже сидел бы в тюряге - весь в слезах и униженных просьбах
сделать для него хоть что-нибудь. А вы? -
перешел он на другой, более трагический тон, сверля Покровского раскаленным
взглядом. - Вы думали, что будете унижать
меня, топтать мое достоинство, и все сойдет вам с рук? Вы полагали, что я
дерьмо, прилипшее к тротуару? Только потому,
что я работал в трактире, вы записали меня в разряд неудачников?!
- Я просто видел, что вы плохой человек, Валера. Поэтому испытывал к вам
неприязнь, - спокойно ответил Покровский. -
Все остальное было проявлением этой неприязни. Мне казалось, что я защищаю свою
дочь.
- Ваша дочь! Ваша дочь была бы на седьмом небе от счастья, выйдя за меня
замуж! И я бы сразу стал человеком. У меня
была бы квартира, загородный дом, машина! Вы бы, такой умный, гнили в тюрьме, а
я бы пользовался всем, что у вас было.
Но вы все испортили, связавшись с этой.., финтифлюшкой!
И он кивнул на Наташу. Та немедленно нахохлилась, как попугай, которого
хозяин ни с того ни с сего решил научить
разговаривать.
- Ты считаешь, что настоящий человек - тот, кто отнял у другого его жизнь?
- Тот, кто все завоевал сам. Не важно, каким способом! Он - победитель. Я -
'победитель.
Я должен был победить! Мы были бы счастливы с вашей дочерью! - продолжал
извергаться вулканом Козлов. - В вашем
доме! Без вас. Я бы утешал ее и берег.
- Вот почему, Андрей Алексеевич, он не отравил вас! - снова встряла Наташа.
- Он не хотел, чтобы вы умерли. Он
собирался доказать вам свою интеллектуальную состоятельность. Вероятно,
впоследствии этот тип рассчитывал
проинформировать вас о том, какой блестящий план он задумал и осуществил. Чтобы
его приняли всерьез, речь должна была
идти не меньше, чем о жизни и смерти. Поэтому он начал убивать.
- Я делал это из любви к Марине, - пожал плечами Козлов. - Она-то видела
мой потенциал!
- Вот вы говорите, что любите Марину, - встряла Наташа, - а сами собрались
отправить в тюрьму ее отца.
- А кто сказал, что я должен любить его тоже? - удивился Козлов.
- Не слишком ли жестокий способ доказать, что у тебя есть мозги? - спросил
Покровский. Он говорил спокойно, но
Наташа видела, как бьется жилка у него на виске.
- Вы имеете в виду убиенных теток? Вам их, конечно, жаль? Пришлось ими
пожертвовать, черт побери! Мне нужен был
живой материал для постановки моего спектакля. Я все отлично срежиссировал -
удалась каждая мизансцена! Единственное,
чего я не смог учесть, так это вашего, - он приторно улыбнулся Наташе, -
внезапного приезда. Вы спутали мне все карты. Вы
дали Андрею Алексеевичу алиби, которого у него не должно было быть.
Причем дали дважды! Так что второе убийство - ваша личная заслуга. Я бы
ограничился и одним.
Но... Честно сказать, второе получилось чертовски эффектным! Можно сказать
- идеальным. Я совершил его в точности
так же, как первое. Выдержал стиль. Мне понравилась ваша реакция.
- Идеальных убийств не бывает! - возвестила Наташа прокурорским тоном. - И
потом: совершенно не факт, что Андрея
Алексеевича обязательно посадили бы.
- Вот вы, - неожиданно обернулся Козлов к Негодько, - представитель
правоохранительных органов.
- Ну, - сказал тот, не найдя, по видимости, ничего более умного для ответа.
- Допустим, у вас улики против Покровского.
Кроме того, у Покровского есть мотив и нет алиби.
Что бы вы с ним сделали?
- Арестовал, - с важностью заявил Валентин Львович. - Если улики есть, то
безусловно арестовал бы.
- Так что мы с Андреем Алексеевичем вам обязаны, - заключил Козлов. - Я -
тюрьмой, а он - свободой.
Наташа скромно сложила ручки перед собой, и Покровский тихо сказал ей:
- Вас мне послало провидение!
- Нет, всего лишь фирма по трудоустройству, - тоже шепотом ответила она.
- Послушайте! - неожиданно подал голос Сева Шевердинский. - Я тут человек
посторонний, я ни в чем толком не
разобрался, но понял только одно: в этой чашке - отравленный кофе.
И он дрожащим пальцем указал на изящную чашечку с синей каймой по краю.
- Разрази меня гром! - воскликнул Негодько и навис над столиком, растопырив
руки. - Все пошли вон! А этого - к нам в
машину! - приказал он стоявшему поблизости лейтенанту, кивнув на усмехающегося
Козлова. - И обыщи его! А то отравится
по дороге, отвечай потом.
- Ната! - жалобно сказал Калашников, когда буря улеглась и милиция увезлатаки
Козлова, хотя у Негодько и возникла по
поводу его задержания масса дополнительных вопросов к свидетелям.
Отпущенный на волю. Сева Шевердинский поспешно скрылся с места
происшествия, сказав напоследок, что никогда не
находился в столь опасной близости от настоящего убийцы и что это страшное
обстоятельство надо немедленно чем-нибудь
запить.
- Даю голову на отсечение, - заявила Наташа, когда они с Покровским сели в
его машину, - что где-нибудь здесь, в салоне,
ваш оппонент спрятал пакетик с цианидом.
- Вы думаете? - озадачился он.
- Я просто убеждена. Козлов не собирался в тюрьму. Но мог попасть под
подозрение; Под подозрение попали бы все, кто
сидел со мной за одним столиком. Но в первую очередь, как вы понимаете,
проверять стали бы вас.
- Так он, выходит, знал, что я за вами приеду!
- Наверняка. Вы позвонили своей дочери и сказали об этом, а он был в тот
момент с ней. Уверена, он сказал Марине, что
поедет за мной в кафе в любом случае, потому что иначе вы обвините его в
нарушении обещания, или что-нибудь в этом
духе. Заметьте: он приехал раньше вас, но ничего не предпринимал, пока вы не
появились.
- Мерзавец. А моя дочь едва не вышла за него замуж!
Наташа ухмыльнулась и предложила:
- Давайте поищем яд прямо сейчас. А то пускаться в путь с такой начинкой в
машине мне что-то не хочется. Мало ли как
сработают мозги у Валентина Львовича? Ментовское мышление сильно отличается от
человеческого, это я вам по опыту
говорю.
Подозрительного вида пузырек они обнаружили в отделении, где у Покровского
лежали дорожные карты. Он был
завернут в тряпку и засунут в самый дальний угол.
- Только не цапайте руками! - предупредила Наташа. - Отмазывай вас потом!
Давайте выбросим эту дрянь в сточную
канаву.
Покровский поглядел на нее и ухмыльнулся:
- Я ценю вашу заботу, но, попав в сточную канаву, эта дрянь может отравить
несметное количество людей. Поэтому
лучше позвонить вашему другу и сообщить ему о находке. А потом, при случае,
отдать ее ему лично в руки.
- При случае! - хмыкнула Наташа. - Он сейчас же захочет заполучить яд.
Думаю, он уже мечтает если не об ордене за
храбрость, то о медали за отвагу уж точно.
Они позвонили Негодько, и он обещал прислать за подозрительным пузырьком
лейтенанта.
Пока ждали лейтенанта, Покровский нервничал.
- Как я скажу правду своей дочери? - спросил он и ударил ладонью по рулю.
- Так и скажете, - пожала плечами Наташа. - Что всех убил Козлов.
- Лучше я ей позвоню, - трусливо предложил он. - Не представляю, как
смотреть ей в глаза при встрече.
- Так не вы же убийца, чего переживать?
Покровский поглядел на нее сердито и спросил:
- Вы что, никогда не любили?
- Андрей Алексеевич, вот увидите, ваша дочь стойко перенесет удар.
Покровский некоторое время пыхтел и страдал, но потом все-таки позвонил
Марине и сказал:
- Дорогая, мы с Наташей скоро вернемся в Березкино... Вдвоем. Спрашиваешь,
где Валера? Ах, Валера! Видишь ли,
Наташа, случайно раскрыла оба убийства... Выяснилось, что Валера и есть
отравитель. Поэтому он не приедет. Дорогая, ты
плачешь? Нет? Смеешься? А что тут смешного? Нет, я не шучу. Его в самом деле
забрала милиция. На третьем покушении -
он насыпал Наташе в кофе цианида. Да-да, конечно. Мы все расскажем обстоятельно,
когда вернемся.
И вот теперь они сидели за столом и Наташа рассказывала все обстоятельно.
Вернее, она пыталась рассказать все
обстоятельно, но ее перебивали вопросами.
- Но как вы догадались, что это он? - воскликнула Марина. - На кого я
только не думала!
На Валеру - никогда!
- Я прозрела в тот момент, когда Валера угощал всех мороженым, - ответила
Наташа. - Он принес мороженое в дом и стал
всем предлагать.
И я сразу поняла, что он убийца.
- Но как? - удивилась Лина. - Я и сейчас ничего не понимаю.
- А вы помните, каким образом он предлагал вам эскимо? Где оно было?
- Оно было в пакете, - подсказал Покровский. - Валера держал пакет двумя
руками и подносил то к одному, то к другому
человеку и говорил: "Выбирайте!"
- Вот! - подхватила Наташа. - Именно так он, вероятно, преподнес
отравленный кофе бедным Алисе и Люде. Термос он
поставил в пакет.
Потом отвернул края и выставил пакет перед собой: "Возьмите, дорогая,
выпейте кофейку!" Вот вам и отсутствие
отпечатков пальцев на термосе!
Он не дотрагивался до термоса после того, как начинил его отравой и
тщательно протер. Я все время думала: если убийца
был в перчатках, то почему ни одна ни другая жертва не обратила на это внимания?
Когда открываешь дверцу машины, в
салоне загорается свет. И человека, который подает вам кофе, хорошо видно.
Значит, перчатки скрыть вряд ли удалось бы.
- Когда вы в прошлый раз говорили про перчатки, - сказала Лина, - я
подумала - вы подозреваете меня.
- Почему это? - удивился Стае, который сидел и потирал свои усы, будто
именно там содержалось серое вещество,
которое необходимо было стимулировать.
- Как - почему, Стае? - удивилась Лина. - Потому что только женщина в
перчатках летом не вызывает подозрения.
- Где ты в наше время видела женщину в перчатках летом? - презрительно
бросил Вадим. - Кроме английской королевы,
никто их уже давно не носит!
- Уверяю тебя, милый, если бы я надела перчатки и подходящее платье, ты
первый посчитал бы, что так и надо.
- Ну, конечно, вас, Лина, я тоже одно время подозревала! - "успокоила" ее
Наташа и отхлебнула сразу половину чашки
чаю. Во рту у нее пересохло от долгих разговоров.
- Почему? - довольно резко поинтересовался Вадим. Физиономия у него
сделалась непримиримой, словно у
антиглобалиста, попавшего на заседание Европарламента.
- М-м-м... - пробормотала Наташа, пытаясь придумать, как выйти из ситуации
с достоинством.
Не могла же она прямо так, в лоб, заявить: потому что ваша жена влюблена в
Андрея до потери пульса и могла запросто
перетравить всех, кому он дарил свое внимание. Вместо этого она сказала:
- Так из-за перчаток же! Больше женщин в окружении Покровского, способных
совершить два убийства, в наличии не
имелось.
- А я? - с любопытством спросила Марина.
- Ты так боялась за своего отца, что я немедленно отмела твою кандидатуру.
- А мне однажды пришло в голову, - заявил Стае, - что это Маринка
расправляется с потенциальными мачехами. И способ
отравления такой... женский.
- Дядя Стае! - воскликнула возмущенная девушка.
- Да-да! - подхватил Генрих, который с самого начала весьма трепетно
относился к вопросу о цианиде. Его
продовольственные запасы и баночки с приправами сто раз проверили следователи. -
Очень женский способ. Почему именно
цианид и где он его взял, этот парнишка?
- Марин, ты знаешь, откуда приехал Валера? - задала вопрос Наташа.
- Из Дальнегорска. Это в Иркутской области.
Вообще-то он родился в Москве, но родители уехали туда работать... А в
Москве у него тетка, у нее он и жил. А что?
- У меня есть приятель-журналист, - объяснила Наташа. - Петя Шемякин. Я с
ним созвонилась и попросила что-нибудь
узнать про этот Дальнегорск. Единственное, что ему удалось откопать, так это
статью в областной газете. О скандале,
связанном как раз с дальнегорским заводом.
Она достала из сумочки лист бумаги, развернула и прочла:
- "Более трехсот килограммов опасного яда находилось на плохо охраняемом
складе
...Закладка в соц.сетях
